Судьбы
Их жизнь в твоих руках
Oboimov

© Oboimov, 2022

ISBN 978-5-0056-2913-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

22/05/18

Первые лучи весеннего солнца начали заглядывать в дома крепко спящих горожан. Один за одним их становилось все больше и больше. Свет и уют обволакивали комнату за комнатой, квартиру за квартирой. Вместе с лучами запели и будильники, каждый на свой лад, от тяжелого металла до грустных поскуливаний современных звезд и звуков природы. Город начинал оживать.

На улице появлялись первые люди. Это те несчастные, которые вынуждены отправляться на работу к шести утра. Интересно, и когда они только успевают жить с таким графиком? Редкая машина гулом мотора напоминала горожанам, что день начинается. А вот автомобилей стало больше. Поехали маршрутки и автобусы. Дорога тоже оживает после сна. Это заводчане, сотрудники крупных предприятий, которые к восьми часам нового дня должны быть уже у станка и трудиться на благо Родины или своего начальника. Волну хмурых и суровых трудяг смыла толпа ребятишек, которые с заспанными лицами неохотно поплелись в школы. Оно и понятно, до конца учебного года осталось всего несколько дней, по-весеннему жаркая погода встала уже больше месяца, а им все равно приходится идти в классы вместо игры на улице. А вот уже и оставшаяся часть города повысыпала на улицы, бегут, опаздывают. Продавцы-консультанты и офисные работники, сотрудники банков и туристических агентств, все, кто привык работать языком и головой, а не руками, а, следовательно, получил почетное право просыпаться попозже и приходить на работу к девяти. Волна… и тишина.

Проснувшийся город вновь умолкает. От ночной, абсолютно стерильной тишины его отличают редкие сигналы машин, смех коллег из открытых окон офисных зданий, шум детей, которых учителя вывели на улицу на физкультуру или выпустить дурь.

В этой громкой тишине одиноко стоял мужчина. Один из тех, кто проснулся в четыре, вышел из дома в пять двадцать, а в 6 уже был на работе. Его жилистая рука, на которой можно было увидеть каждую вену, украшенная выцветшей надписью «Никто кроме нас» размеренно поднималась вверх и также размеренно опускалась вниз, как метроном. Это был его ежедневный, а точнее сказать, ежечасный ритуал. Дурная привычка досталась ему от друзей и приятелей, с которыми он провел детство в детдоме, укрепила ее служба в армии, а вся дальнейшая жизнь только заставляла мужчину курить больше и больше.

Сигарета закончилась, раздавленный окурок украсил своим телом асфальт, следом за ним на многострадальную автодорогу полетел мощный харчок. Мужчина выдохнул, немного кряхтя подтянулся и залез в микроавтобус. Над приборной панелью расположилась самодельная коробка для денег. Он еще раз посмотрел, найдется ли у него сдача для любителей дать рано утром 500, а то и тысячу рублей одной купюрой, проверил уровень топлива, зеркала, воткнул первую передачу и нажал на газ.

Микроавтобус, новый по документам, но старый в связи с ужаснейшей эксплуатацией, нехотя тронулся с места. Он каждый день выполнял этот маршрут не по одному разу. И с каждым днем желание продолжать делать это покидало его. В этот раз мысль об очередной поездке между двумя соседними городами настолько расстроила автомобиль, что он начал плакать. Только мужчина этого не замечал, а продолжал усердно переключать педали и поворачивать руль в нужные стороны.

Ехать предстояло недолго. Место стоянки маршрутных такси располагалось неподалеку от конечной остановки, которая для большинства горожан утром была стартовой. Тормоза истошно скрипнули под натиском ноги водителя на педаль тормоза. Колеса перестали двигаться. Автоматическая дверь медленно открылась, и первые пассажиры начали занимать места у окон.

По лестнице микроавтобуса застучала трость. Медленно, кряхтя и причитая, в него вошла женщина лет 70-ти. Тучная дама протянула водителю заранее отсчитанную мелочь и тут же упала на ближайшее сидение. За ней в дверь влетел студент. Огромные красные наушники на голове резко выбивались из остального образа молодого человека: портфельчик, наполненный двумя тетрадями и одной ручкой, футболка с принтом, потертые джинсы и не первой свежести кроссовки давали понять, что парень звезд с неба не хватает, но наушники, по его мнению, должны были изменить представление о нем у окружающих. Тут же подоспели и двое мужчин лет пятидесяти, оснащенные всеми доступными приспособлениями для рыбалки. Как только они вошли, маршрутка превратилась в курилку. Тучная дама запричитала, но через несколько секунд запах пропал, дверь закрылась, и автобус двинулся дальше.

На следующей остановке к счастливым обладателям междугороднего билета присоединилась мама с девочкой лет восьми и, как стало понятно из разговора, ее подруга со своим сыном. К студенту подсела однокурсница, чем сразу же вогнала парня в краску. Он снял наушники и попытался завести диалог, несуразный и нелепый, какой обычно происходит между людьми, которые знакомы, но совершенно друг о друге ничего не знают.

Последующие станции также не пустовали. И вот уже люди заполнили все места, коридор и даже дверной проем. В маршрутке становилось тяжелее дышать, а водитель продолжал останавливаться и приглашать внутрь опаздывающих.

С каждой минутой дома за окном начинали уменьшаться, а живые насаждения увеличиваться. Вот уже пошел частный сектор. Российский частный сектор. Без красивых домов, замков и всех признаков благосостояния. Страшные деревянные дома, покосившиеся от времени и погоды. Один дом был синий, другой зеленый, третий был выполнен из белого кирпича, однако любой архитектор испытал бы ужас от одного его вида. И вот последний дом. Заброшенный, с полуразвалившейся крышей, разворованным забором, с огородом, заросшим сорняками и высокой травой. Удивительно, как на его крыше за столько лет сохранился флюгер в виде петуха. Под порывами легкого весеннего ветра он как будто прощался с уходящими мимо него автомобилями, прощально помахивая им хвостом.

Началась трасса. Мимо наполненной маршрутки неслись большегрузы, перевозящие между городами все, от автомобилей до водки. Быстро пролетали автомобили, в которых мчались такие же опаздывающие на работу или учебу. Одиноко крутила педали своего старенького велосипеда вдоль обочины бабушка, которая спешила на дачу. Как будто, если она не приедет сегодня, урожай разворуют.

Микроавтобус гнал по трассе с максимальной скоростью, которую мог развить при такой наполненности. Гнал и плакал, но этого по-прежнему никто не замечал. А слезы незаметно капали на асфальт, одна за одной, и с каждой минутой автомобиль готов был разреветься изо всех сил.

Дорога начала сужаться – люди начали чуть больше суетиться. Для тех, кто каждый день перемещался по этому маршруту, это был сигнал к тому, что скоро они окажутся на нужной точке. Каких-то пять минут и все отправятся по своим делам.

Рыбаки начали активно выгружать свое хозяйство в проход маршрутки, им необходимо было выйти чуть раньше, чтобы пройти по дорожке через лес к излюбленному водоему, где было поймано немало рыбы и было выпито в несколько раз больше горячительных напитков. Люди начали ругаться, кому-то снасти отдавили ногу, кому-то надоело, что портфель стоящего бьет его в плечо, кому-то просто хотелось выпустить пар из-за проблем дома или на работе. К общей ссоре решил присоединиться и водитель микроавтобуса.

– Что вы там разгалделись? Скоро на месте будем!

– Ага, будем, плетемся еле-еле, а я, между прочим, на работу опаздываю!

– Вот-вот, когда не надо – мчитесь, как ненормальные, а утром что ты, вообще не торопится!

Все обитатели маршрутки набросились на водителя с претензиями и упреками. Шум нарастал. Как и нарастало нервное напряжение человека, который с шести утра усердно крутил руль. Представьте себе воздушный шарик. Первый вдох – и он наполнился совсем чуть-чуть, второй-третий и он уже готов, но все еще маленький, четвертый-пятый и вот он шар, но что будет, если продолжить его надувать? Шестой-седьмой и вот он уже натянут, резина скрипит, и шарик умоляет оставить его в покое, но вы продолжаете дуть. Дуть и дуть, дуть и дуть… Хлопок. Шарик разорвало вдребезги.

Водитель резко нажал на педаль газа и повернул руль в сторону встречного движения. Сзади осталась первая машина, а затем вторая, третья и вот он, злополучный трактор, который мешал разогнаться. Мужчина переключил скорость и еще сильнее надавил на педаль. Микроавтобус поравнялся с трактором, как вдруг на встречной полосе из-за поворота появился большегруз. Он начал сигналить и моргать дальним светом, всячески пытаясь объяснить маршрутчику его неправоту в ситуации.

Мужчина резко нажал на педаль тормоза, но… Никто ведь не замечал, что с самого утра микроавтобус плакал, а слезы его капали на асфальт. За время поездки он уже все выплакал и сейчас ехал с абсолютно опустошенной душой и бачком тормозной жидкости. Тормоз, тормоз, тормоз, водитель чуть не проломил пол своего автомобиля, не понимая, почему тот отказывается его слушать.

Удара не избежать… Три, два, один… Водитель резко выворачивает руль в сторону обочины. Маршрутку трясет изо всех сил, но она начинает замедляться. И вот кажется, что все позади, но… Обочина – узкая песочная линия, которая скрывала глубокий овраг, предательски закончилась. Микроавтобус всплакнул последний раз, правые колеса подняли в воздух под весом машины и ее клиентов, и она полетела кубарем вниз. Задевая пеньки и врезаясь в редко растущие в овраге деревья, снося все на своем пути и деформируясь. Люди летали по салону, словно шарики в телевизионной игре лото по барабану. Удар за ударом, крик за криком маршрутка опускалась вниз. Последний, самый сильный удар. Автомобиль упал на крышу, и в этот момент вокруг воцарилась тишина. Тишина, которую разрезали на части стоны тех, кто так и не добрался до заветного места.

НИНА ТИМОФЕЕВНА

«Дорогая моя Ниночка. Пишу тебе из Владивостока. Удивительно, как разбросала нас жизнь… А многих уже и нет… Но разве нам нужно грустить? Нет, конечно.

Все чаще вспоминаю, какой ты была красавицей в школе, как мы шутили на уроках, как я стеснялся пригласить тебя на осенних вечерах… Эх, какой же я был дурак! Вернуть бы сейчас то время, отмотать 45 лет назад, признаться тебе в своих чувствах, но… Что-то я расчувствовался, прости.

Расскажи мне, пожалуйста, как ты? Как дети? Как тебе живется? Слышал, что осталась совсем одна, надеюсь, тебе не скучно… В нашем возрасте всегда хочется с кем-нибудь поговорить…»

Сморщенная от времени рука, дрожа и волнуясь, держала листочек. Стройная и аккуратная старушка, в маленьких очочках продолжала читать послание, оставленное ей почтальоном в ящике. Периодически она отрывалась от письма, брала лежащий рядом платок, вытирала слезы и вновь окуналась в воспоминания, которые ей дарил бывший одноклассник Коленька.

Она не знала, как он выглядит сейчас, почти полвека они не виделись, не переписывались и не созванивались. В ее голове был образ высокого красивого юноши, кудрявого и белокурого, скромного и приятного во всех отношениях. Красный галстук украшал его шею, а на груди блестел значок комсомольца, полученный им в последний день учебы в школе. Этот красивый парень был влюблен в нее с первого класса, но не решался признаться, а она, как истинная советская девушка, первой шаги не делала.

Судьба разлучила их сразу после выпускного. Он отправился в армию, оттуда в политехнический институт, отучился на инженера и по распределению попал в какой-то город, о котором в Советском Союзе нельзя было говорить.

Миловидная Нина отучилась на швею и устроилась на предприятие, затем встретила Игоря, вышла замуж, родила двух чудесных детей, воспитала их и прожила чудесную жизнь. Дочка и сын выросли, разлетелись в две столицы, устроили жизни и изредка навещали мать с отцом. Пять лет назад Игоря не стало, и Нина Тимофеевна осталась одна.

«Как я уже писал, я прожил хорошую жизнь. Работаю заместителем генерального директора на очень крупном предприятии, у меня есть все, и нет ничего. Смешно даже. Все люди заводят семьи, детей и мечтают об успешной карьере, а у меня все наоборот, уже 60 на носу, карьера есть, а я мечтаю о семье и детях…»

Очередная слеза упала с лица Нины Тимофеевны. Она потекла то ли от жалости к Коленьке и его судьбе, то ли от того, что она понимала, что отчасти она виновата в происходящем.

Их переписка началась не так давно, около года назад. Николай всегда присылал большие письма и подарки. Открытки, курьера с цветами, дорогой швейцарский шоколад, всем этим был заполнен дом старушки. Ей это было не нужно. Общение, его теплые слова о прошлом и настоящем, о ней… Вот, что было главным подарком для нее, и что вернуло смысл в ее жизни после отъезда детей и смерти мужа.

«Должен признаться, скоро отправляюсь в командировку и впервые за много лет буду в нашем городе. Даже не верится, что место, где я родился, вырос, получил образование, стало таким чужим. Представляешь, в родном городе придется остановиться в гостинице. Дурдом какой-то…»

Нину Тимофеевну охватила гамма чувств. Как влюбленная девчонка она подскочила с места и начала метаться по комнате, продолжая читать письмо.

«Буду 22 мая, 148-ым поездом. Был бы счастлив увидеть тебя… Целую, Николай.»

Старушка ненавидела этот момент, момент, когда заканчивается письмо. Это значило, что она больше не увидит Коленьку перед собой, только через месяц, а то и больше, когда придет следующее.

– Двадцать второе, – бормотала она, продолжая курсировать по своей небольшой квартирке. – Сто сорок восьмой.

Сломя голову она бросилась на лестничную клетку и начала барабанить в соседскую дверь. За железной стеной послышались шаги, проход распахнулся и перед ней предстал соседский мальчишка лет десяти, жадно поедающий мороженое.

– Здрасти, – оторвавшись от сладкого, произнес юнец. – Вам чего?

– Лешенька, посмотри, пожалуйста, во сколько к нам приедет сто сорок восьмой поезд, а?

– Ну ладно, – малец пропал в глубине трехкомнатной квартиры и через минуту вернулся обратно. – Завтра в девять тридцать три утра.

– Спасибо, дорогой, спасибо, мой хороший, – поблагодарила старушка и засеменила обратно к себе.

Как мало времени, чтобы подготовиться, и как много времени она этого ждала. Схватилась за веник, пропылесосила, несмотря на больную спину, вымыла полы. Затем магазин – две огромных сумки с продуктами. «Что любил Коленька?». Пирожки любил, с ливером. Духовка, плита – все в работу. На несколько часов ее кухня превратилась в настоящий цех по производству еды. Что еще? Нина Тимофеевна схватила табуретку и взобралась под самый потолок. Ну как можно привести в гости Коленьку, а у нее шторы два года не глажены. Фух, вроде бы все…

Без задних ног старушка упала на кровать и сразу же провалилась в сон. На уставшем лице застыла радостная улыбка, предвещавшая будущую долгожданную встречу. Всю ночь ей снился Коленька, школа, их неловкий танец на балу в восьмом классе, их выпускной, когда он снял свой пиджак и укрыл ее плечи, чтобы она не замерзла. Снилось ей и будущее, где она наконец-то не одна, где рядом есть товарищ, друг, опора.

Любовь в старости ведь совершенно не похожа на юношескую. Страсть, желание, влечение – этого ничего уже нет. На первое место выходит взаимоуважение, интересы, поддержка, понимание, забота. Никому не важна фигура или миловидность лица, размер груди или объем талии. Здесь важна душа и у обоих она есть.

Как обычно, Нина Тимофеевна проснулась раньше будильника и даже раньше солнца. Она уже привыкла вставать, когда весь город еще мирно плющит щеки о свои подушки.

Она достала свое самое красивое платье, которое надевала всего раз – почти пять лет назад на свой юбилей из двух пятерок. «Красивое, надеюсь, Коленьке понравится». Затем было принято решение перетащить кухонный стол в зал. Раньше этим занимались мужчины, но кого она теперь попросит, она одна, а значит, делать все необходимо самой. Старушка ухватилась за край и поволокла дубовую конструкцию из одной комнаты в другую, на что соседи неодобрительно постучали чем-то железным по батарее. «Пусть стучат, я же для дела!».

Белоснежная скатерть без единого пятна украсила стол, с самой дальней полки впервые за много лет достала она хрустальный сервиз, заполнила стол всем, что наготовила за вчера. «Коленька приедет, чтобы сразу за стол!».

Часы на стене перевели стрелки. «Пора!». Хотя на самом деле еще и не пора вовсе, но Нина Тимофеевна решила приехать пораньше. Она знала, что поезда могут только опаздывать, но желание встретить человека, который изменил ее серую жизнь в последний год, тянуло ее на вокзал как можно раньше.

В торопях она надела платье и помчалась на остановку. Вдалеке появилась маршрутка. «Наверное, не успею!» – уже замедляя шаг, подумала Нина Тимофеевна. «Нет, я должна! Коленька ведь будет ждать!». И из последних старческих сил она прибавила шаг. Сто, восемьдесят, пятьдесят метров, осталось совсем чуть-чуть… Маршрутка начала отъезжать. «Эх, не успела». Вдруг микроавтобус остановился и вновь открыл дверь. Водитель, завидев старушку издалека, решил не терять деньги и подождать минутку.

Нина Тимофеевна радостно прибавила шаг. «Ну все, скоро увидимся». Она улыбнулась еще шире, превратившись в настоящий божий одуванчик. Все, остановка. Она сделала шаг в маршрутку…

АНДРЮШКА

Тонкие, длинные пальцы юноши уже несколько часов стучали по картонке. Две руки без остановки перемещались от края до края, а он, закрыв глаза, наслаждался процессом. Момент! И правая рука начала ускоряться, в то время как левая продолжала отбивать монотонный ритм. Он делал это ежедневно, и это стало привычным. Ему уже даже не казалось это странным или неправильным, он просто привык.

Комната, где сидел парень, украшалась ковром на стене. В углу расположилась старая кровать, которая выглядела так, как выглядят удобства в шалашах алкашей. Шкаф без двери оголял беспорядок внутри себя. Уставший линолеум уже проявил попытки убежать из этого места, поэтому местами приподнялся, как будто тянулся к выходу. В противоположном углу от кровати стоял стол и стул, который, казалось, тоже был отвоеван у местных пьянчуг и держал сидящего на нем из последних сил. Стол был завален бумагами, ручками и карандашами.

Парень продолжал отбивать ритм по картонке.

– Андрюша, ты закончил? – послышался голос из глубины квартиры.

– Нет, бабуль, мне еще часок где-то, – ответил парень, не прервавшись от своего занятия ни на секунду.

В комнату зашла полненькая старушка, облокотилась на дверной проем и с неподдельным интересом стала наблюдать за странным занятием внука. Она видела это уже много лет, но до сих недоумевала, как это возможно.

– И ты вот прям слышишь? – в очередной раз решила спросить она.

Парень отложил картонку в сторону и устремил свой взгляд на самого родного человека в его жизни.

– Я же уже отвечал…

– Не понимаю, как такое возможно, – вздохнула бабушка. – Пойдем есть, а то котлетки остынут.

Она медленными старческими шагами отправилась на кухню, а парень посмотрел на картонку и улыбнулся. Это была не просто картонка, на ней были изображены большие белые и чуть поменьше и повыше черные полосы. Они располагались в определенном порядке, и человек понимающий сразу бы определил, что это макет рояля.

Много лет назад бабушка привела Андрея в музыкальную школу, которая была в десяти минутах ходьбы от их дома. Старое обшарпанное временем здание выглядело так, словно после войны починили все, а про него забыли. Внутри обстановка была ничем не лучше. Коридоры по расцветке напоминавшие больничные, белые деревянные двери с выцветающими табличками, старые стулья и парты, поношенные оконные проемы и не менее поношенные люди, которые там работали. Во всем этом кошмаре особняком стоял белый блестящий рояль, который был приобретен недавно на деньги спонсора. Именно он и привлек мальчишку. Ни секунды не раздумывая, он взобрался на стул, открыл крышку и приступил барабанить по клавишам, радуясь издаваемым звукам.

На шум сбежалась вся музыкальная школа, от вахтера до директора. Незваных гостей отругали, причем бабушке влетело даже больше, а юному пианисту очень строго объяснили, что инструмент предназначен только для концертов и играть на нем могут только профессионалы. Однако Андрей уже влюбился…

Бабушка записала мальчика на отделение фортепиано, еще раз извинилась перед собравшимися и, взяв баловня за руку, отправилась домой. Они шли молча. В голове мальчишки повторялись и повторялись звуки, которые он издавал ударами маленьких пальчиков по клавишам. Ему хотелось делать это постоянно и безостановочно. Вдруг, он вырвался из не самой крепкой бабушкиной руки и помчался в сторону мусорки, расположенной рядом с одним из подъездов.

– Куда ты, Андрюша? Я за тобой не поспею, – запричитала старушка, пытаясь догнать мальца. – Стой! Машины же! Андрюша!

В это время парень уже с интересом рассматривал выброшенную кем-то из жильцов коробку из-под новенького холодильника.

– Ну и что ты нашел? – тяжело дыша из-за неожиданной пробежки спросила бабушка.

– Я сделаю пианино!

– Что за глупости?! Пошли домой, – она взяла внука и потащила обратно на хорошо знакомый маршрут. Вдруг кисть опять выскочила, и насупившийся мальчонка встал, скрестив руки.

– Либо мы берем коробку, либо я остаюсь тут жить! – настаивал на своем юнец.

Они вместе дотащили коробку до дома, бабушка отыскала ножницы, краски, и весь вечер юный пианист мастерил свое полотно. К утру беззвучный музыкальный инструмент уже красовался в углу комнаты. С тех пор каждый день Андрей занимался в музыкальной школе, а по возвращении домой начинал бить пальцами по самодельной дощечке.

Старушке было больно от этого, она надеялась, что однажды сможет позволить любимому внуку настоящий инструмент, но куда там, с ее-то пенсией. Главное, до восемнадцати лет дотянуть. Да, у Андрея были мама и папа, как положено, но алкоголизм и отсутствие царя в голове сделали мальчонку сиротой при живых родителях. Только бабушке было дело до него.

В музыкальной школе Андрей быстро стал знаменитостью. Уже в третьем классе он выиграл областной фестиваль талантов. Дальше больше, регионы, всероссийские и международные конкурсы. Ему пророчили судьбу Мацуева, что пройдет несколько лет, и простым людям будет невозможно достать билеты на его концерты, что его лицо будет смотреть на всех с плакатов, а пригласить его в эфир станет честью для всех федеральных каналов.

А он просто играл, ему это просто нравилось… Ему нравились звуки, которые издает рояль, тот самый, на который раньше он мог только смотреть, а теперь имеет полное право сесть за него в любой момент. Рояль не картонка, он гораздо приятнее.

На последнем конкурсе Андрей вновь завоевал гран-при. Впервые в его жизни наградой стал не только диплом, но и ценный подарок – дорогие наушники. Такие были у его одноклассников, но он даже не мог посметь сказать бабушке о своем желании. Он уже вырос и понимал, что к чему. Красивые, ярко-красные наушники, несмотря на свое предназначение, открыли глаза юному пианисту. «Я смогу этим заработать! Купить квартиру, машину, помогать бабушке! А если я заработаю очень много, то я всем куплю синтезаторы, чтобы никому больше не приходилось играть на коробках!». Он горел этой идеей и каждый раз, надевая наушники, не думал о музыке, а думал о будущем и о своих потенциальных возможностях.

Вот и сегодня он достал коробку с верхней полки шкафа, аккуратно сдвинул крышку, вытащил заботливо сложенную гарнитуру и вставил разъем в истрескавшийся смартфон. Он не слушал рок, рэп или что-то новомодное, его не интересовали аудиокниги или подкасты, он слушал музыку, которая должна стать для него дверью в жизнь. Бетховен, Штраус, Моцарт, современные композиторы, его телефон скорее напоминал аудиотеку учителя музыки, чем молодого семнадцатилетнего парня.

Первые звуки рояля пронзили его тело целиком. Он тоже так может, его это не восхищает. А, возможно, он сможет еще лучше… Скоро международный конкурс в Москве, школа оплачивает проезд, и он сможет заявить о себе. Громко, во всеуслышание! Но сейчас надо в университет, в абсолютно бесполезный и ненужный для него, ведь он никогда не будет экономистом.

Он вышел из дома, прошел мимо мусорки, которая много лет назад подарила ему пианино, мимо музыкальной школы, куда уже вечером он вернется, чтобы оттачивать свое мастерство перед конкурсом, мимо красивого Дворца культуры, где он уже не раз собирал овации горожан, и вышел на остановку. В наушниках заиграла «Лунная соната». Под нее было особенно забавно смотреть, как по расколоченной весной российской дороге к остановке подъезжает маршрутка. Он обернулся на музыкальную школу и улыбнулся.

Дверь распахнулась. Он сделал шаг внутрь маршрутки…

АНГЕЛИНА

– Еще, еще, не останавливайся. Еще, еще!

Кровать терпеливо выдерживала натиск двух людей, охваченных страстью.

– Еще, еще, хорошо…

– Может, я все-таки надену? – спросил парень, ненадолго оторвавшись от столь приятного процесса.

– Нет, не люблю резинки, – девушка схватила его за шею и потянула к себе.

Кровать продолжала монотонно бить по стене и нервировать соседей, которые уже несколько часов пытались уснуть, но выходило это с большим трудом.

– Все, – парень перевернулся и упал на кровать рядом с девушкой. – А ты горячая! Я, когда тебя в клубе увидел, сразу понял, что ты та еще мадам! И часто ты так?

– Каждый день, – закуривая тонкую ароматизированную сигарету ответила девушка. Молодые люди засмеялись, хотя шутки не было.

Ангелина на протяжении последних двух лет действительно каждую ночь приводила к себе домой разных мужчин. По ее скромным подсчетам их было уже около пяти сотен, а то и больше. Она проводила с ними ночь, закрывала за ними дверь и падала без сил на кровать, ожидая следующего вечера, чтобы привести в дом нового кавалера.

Телефон брякнул в темноте и осветил темную комнату светом экрана. Это очередная жертва девушки пишет ей в социальных сетях, как хочет скорее с ней увидеться, как скучает по разговорам онлайн, как переживает, что несколько часов она не выходит на связь. Ничего, подождет. Завтра его очередь, а сегодня вот этот парень попал в цепкие лапы городской кошки.

Девушка встала с кровати, прошла несколько метров, включила воду в раковине и затушила сигарету. Каждый раз, когда она это делала, ей вспоминался фильм из детства – «День сурка». У нее этот фильм стал реальностью или даже обыденностью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.