Наталья Шагаева
В плену обмана

Пролог

Никогда не задумывалась над тем, где предел счастья. Я высоко взлетела и парю. Говорят, если набрать высоту, то будет очень больно падать. Но я даже не подозревала, что падение уже близко. Счастье и любовь не знают границ и не видят пределов. Впервые в жизни я настолько доверилась человеку и так глубоко пустила его в себя, ослепнув от любви. Оказалось, невероятно приятно засыпать рядом с Егором и просыпаться от его поцелуев. Тело немного ноет от нашей ночи, но это так приятно. В комнате пахнет кофе и корицей, я лежу на груди Егора и чувствую, как его наглые пальцы гладят мою попку. Мы не занимаемся сексом, но сейчас интимность зашкаливает. Егор обнимает меня, ласкает, периодически притягивая к себе, целуя то жадно, отчаянно, как последний раз, то очень нежно, аккуратно, словно я хрустальная.

Он садится на кровати, облокачиваясь на спинку, а я, не стесняясь наготы, сажусь на него сверху, зарываюсь в волосы на затылке, заглядываю в любимые глаза и вижу там тоску и даже боль. Гор пытается улыбнуться, но глаза его грустят, там, в глубине синего неба, зарождается что-то тревожное. Кусаю губы, молчу, просто смотрю в его глаза и становится тревожно. Его что-то беспокоит, он пытается разговаривать со мной взглядом, руками, которыми сейчас нежно гладит меня. Накрываю ладонями его грудь и чувствую, как сильно бьется его сердце.

– Гор, – шепчу и целую его. Всасываю любимые губы, ласкаю их языком, перехожу на скулы, покрываю поцелуями шею, и его сердце просто разрывается под моей ладонью. – Что тебя беспокоит? – спрашиваю, утыкаясь в шею, вдыхаю запах его тела, чувствуя, как он сжимает мои бедра, вдавливая в себя.

Егор не отвечает, дышит глубоко, целуя мои волосы. Поднимаю голову, вновь заглядываю в его глаза, а он их закрывает. Целую его веки, вожу губами по ресницам, ощущая, как меня распирает от любви к этому человеку. И кажется, что любовь – это просто буквы по сравнению с тем, что я испытываю к Егору. Хочется плакать от резко нахлынувших эмоций. Теперь я понимаю, что ощущают люди, когда плачут от счастья. Это так прекрасно! Он находит мои губы, и мы целуемся, как голодные дикие звери, словно наступила засуха, и мы пьем друг друга.

– Скажи мне о любви по-испански, – просит он, задыхаясь.

– Te quiero. Eres mi cielo. Estoy loco por ti, – шепчу я между поцелуями. – Amor mío.

– Еще! – дергает за волосы, вновь терзая мою шею голодными укусами. – Повторяй! Я хочу запомнить эти слова… Говори! Не молчи! – не просит, а требует.

– Te quiero, Eres mi cielo. Estoy loco por ti, – словно в бреду повторяю между стонами, оттого что он целует мою грудь и жадно всасывает соски, а потом утыкается между грудей и дышит, дышит, обжигая горячим дыханием.

Замираю, когда слышу звук подъезжающих машин за окном. И Егор замирает вместе со мной, стискивая меня еще сильнее, до боли.

– Кто это? – спрашиваю, начиная нервничать.

А он обхватывает мое лицо, вынуждая, смотреть в глаза.

– Послушай меня, моя девочка, – его голос дрожит. – Я очень тебя люблю. И хочу, чтобы ты помнила это, что бы ни случилось.

А мне несладко от его слов. Мне страшно от того, что я не понимаю, что происходит.

– Егор, что происходит?! – отталкиваю его, так и не дождавшись ответа, выглядываю в окно, вижу два внедорожника и нескольких мужчин в черных куртках с автоматами наперевес, и среди них – мой брат.

– О Господи! Как он меня нашел?! – быстро надеваю белье.

– Это я сообщил, – отвечает Егор, поднимается с кровати, надевает толстовку и наблюдает за тем, как я натягиваю на себя костюм.

– Зачем?! – кричу я. – Я же сообщила Еве, что все хорошо, я с тобой. Давид же сейчас на нервах… он же может… а так бы я сама потом… – задыхаюсь, забывая русские слова.

– Твое сообщение не дошло, – безэмоционально сообщает Егор.

– Что? Почему? – застываю, смотрю ему в глаза – там пустота. Нет уже того ясного синего неба, нет любви, нежности – ничего. Он просто смотрит на меня, но, кажется, уже ничего не видит. Дверь с грохотом открывается. Поднимается такой шум, словно в дом ворвался торнадо. А я так и стою, смотря в глаза Егору, и ничего не понимаю. Кажется, за эти минуты он отдалился от меня на тысячу километров, и в доказательство Гор зажмуривает глаза, разрывая наш контакт.

– Анита! – брат хватает меня за плечи, трясет, что-то говорит, а я не могу оторвать глаз от Егора.

– Что происходит? – шепотом спрашиваю, потому что голоса совсем нет.

– С тобой все хорошо?! – настойчиво спрашивает брат, насильно разворачивая к себе. – Что он тебе сделал?!

Я мотаю головой, по-прежнему ничего не понимая.

– Ты прости, я не хотела вот так сбегать. Но я… – перехожу на испанский, потому что очень трудно изъясняться на русском. Слышу сзади глухой звук удара, еще и еще, оборачиваюсь и вижу, что два здоровенных мужика скручивают Гора, и кровь на любимых губах.

– Да, что вы делаете?! Отпустите его! – требую, сама не понимаю уже на каком языке говорю, кидаюсь к Егору, но меня хватает Давид и насильно тащит на улицу.

– Отпусти меня! Отпусти Егора! Он здесь не причем! – колочу брата кулаками куда попаду, но он совершенно меня не слушает. – Егор! – Слышу в комнате шум и очередной удар. – Егор! – из глаз брызжут слезы.

У меня начинается истерика, которая разрастается все больше и больше. Уже сама не понимаю, что кричу и требую от брата. Давид запихивает меня на заднее сиденье машины, садится рядом и захлопывает дверь. Оглядываюсь в окно и вижу, как Егора тоже выводят из дома уже с разбитым носом, а мой мерзавец ухмыляется, сплевывая кровь, замечает меня в машине, сглатывает, а потом подмигивает мне и улыбается окровавленными губами. Егора запихивают в другую машину, как мешок, и у меня начинается очередной приступ истерики.

– Я тебя ненавижу! – вновь кидаюсь на Давида. – Ты портишь мне жизнь! Зачем?! Зачем?! – задыхаюсь, глотая слезы, чувствуя, как начинает трясти, и немеют губы. – Ненавижу тебя!

И получаю в ответ обжигающий удар по лицу. Точнее, я сначала чувствую, что мою щеку обжигает хлесткая пощечина, и только потом понимаю, что брат меня ударил. Замолкаю, закусывая щеки, прокусывая их изнутри. Хватаюсь за горящую щеку и быстро моргаю, чтобы согнать поток слез.

– Успокоилась? – сквозь зубы спрашивает Давид. – Попей, – протягивает мне бутылку воды.

Хватаю воду и только сейчас понимаю, как болит от криков горло.

– Опусти его, пожалуйста, он ни в чем не виноват, – хрипло прошу, чувствуя, как проклятые слезы скатываются по щекам. – Зачем ты так со мной?

– Анита, дорогая моя, очнись! Я вижу, ты совсем не в курсе, что вокруг тебя происходит?! – Молчу, отпивая еще воды, мне хочется к Егору. Они избили его! Сволочи! И все по приказу Давида. Хотя внутри разрастаются нехорошие предчувствия, что все не так, как мне кажется.

– Тебя похитители и требовали выкуп!

– Кто требовал? Егор?

– Нет, – зло усмехается Давид. – Все гораздо масштабнее, чем ты думаешь! Хотя ты вообще не думаешь! Твой Егор – всего лишь исполнитель, за ним стоят другие люди. Он тебя прятал здесь, а они требовали землю и деньги! А я ведь тебя предупреждал! Ты наивная маленькая дурочка!

– Неправда! Неправда! Меня никто не похищал, я сама с ним поехала, по собственной воле! Зачем ты так говоришь? – Господи, да когда уже закончатся эти чертовы слезы?!

– Анита, он все это время кружил возле тебя только для того, чтобы все это организовать. Хороший ход! Зачем привлекать внимание, похищая девушку, когда можно ее охмурить, и она сама пойдет против брата! – недовольно кидает он мне.

– А я все равно не верю! Егор не мог так сделать! Отпусти его! – требую я, отказываясь воспринимать слова брата. Он специально это говорит, чтобы разлучить меня с Егором!

– Планшет! – рявкает брат, обращаясь к сидящему впереди охраннику. Что-то листает, а потом кидает мне на колени планшет, где открыты фотографии. Утираю ладонями слезы, потому что все плывет перед глазами. Беру планшет, открываю фото и не верю своим глазам…

"– Не бойся, сладкая, тебе понравится. Доверься мне.

Мой мерзавец делает из ремня петлю и надевает его на мои запястья. Крепко затягивает, фиксируя.

– Сядь ровно, – хрипло просит и берет со столика свой телефон.

– Это игра в подчинение? – усмехаюсь я, принимая красивую позу: выпрямляю спину, держу осанку и складываю связанные руки на колени.

– Ну, есть немного… – загадочно улыбается он и снимает меня на телефон."

Листаю фото, кусаю губы, чувствуя, как потеют ладони, хочется кричать. Все только ради денег?! Ради чертовых бумажек?! Он спланировал все изначально?! Наше сумасшедшее знакомство, наши встречи, ночи, наши чувства… Мои чувства.

Отшвыриваю от себя планшет, оборачиваюсь, смотря на машину, в которой везут Егора, словно он может меня увидеть. Хочется посмотреть ему в глаза и одновременно не хочется больше видеть этого человека.

Резкий толчок в груди вынуждает меня испуганно замереть. Больно. Я прекращаю плакать, словно уже выплакала все слезы. Откидываю голову на сиденье и закрываю глаза, пытаясь перетерпеть невыносимую боль. Мне кажется, я падаю с огромной высоты, стремительно лечу в бездну и вот-вот разобьюсь.

– Он правда все это сделал специально? – зачем-то спрашиваю Давида.

И, видимо, мой голос настолько мертвый, что брат медлит с ответом. Чувствую, как Давид тянет меня к себе и обнимает за плечи.

– Да, котенок, – называет меня как в детстве, и я утыкаюсь ему в грудь. – Я бы хотел сказать тебе другое, но это правда, Анита.

Все, я разбилась, разлетелась на осколки, которые уже никогда не собрать. А если соберешь, я никогда не стану целой. Давид гладит меня по плечам, спине, а я ничего не чувствую, словно онемело все тело, а внутри меня пустота. Все правильно – меня же нет. Я только что разбилась насмерть.

_______________________

Te quiero. Eres mi cielo. Estoy loco por ti  – Я тебя люблю. Ты мое небо. Я схожу по тебе с ума.

Amor mío – Любовь моя.

Глава 1

Анита

Мой отец – русский, и всю свою сознательную жизнь я хотела побывать в России. Я была очень маленькой, когда мы там жили, поэтому почти ничего не помню об этой стране. Несмотря на то, что мой папа не очень хорошо поступил с мамой, я сильно любила его. Он был главным мужчиной в моей жизни, примером мужественности, стойкости и характера. Отец меня баловал, никогда не ругал и позволял практически все.

В детстве я мало что понимала в отношениях родителей, ведь они скрывали от меня свои проблемы. Поэтому это не повлияло на меня так, как на Давида. Мой старший брат очень похож на отца характером, хотя не хочет этого признавать. Иногда мне кажется, что у Давида даже жесты и улыбка нашего папы.

Я могу назвать Россию своей родиной, поскольку родилась там и провела первые три с половиной года жизни, пока мы не уехали жить в Испанию на родину мамы.

Итак, меня зовут Анита, я наполовину испанка, и я приехала покорять родину. Но, если быть честной, кроме мечты увидеть Россию, сюда я бежала от прошлого. Ничего страшного со мной не произошло. Все банально и неинтересно: меня преследует бывший жених. Два года назад я опрометчиво согласилась выйти замуж за веселого, доброго и очень симпатичного парня. Это была моя самая большая ошибка в жизни. Я плыла на волнах обманчивого счастья и эйфории, готовясь к свадьбе, и ничего вокруг не замечала.

Но я благодарна случаю и Господу Богу за то, что он открыл мне глаза за два дня до свадьбы – я застала моего жениха с другой девушкой. Он не просто целовал, он пожирал ее губы, словно хотел съесть, и лапал за задницу, жадно сжимая ее. До сих пор тошнит от этой картины. Наверное, в тот момент все мои иллюзии насчет мужчин и разрушились.

Конечно, мой жених потом еще долго бегал за мной, просил прощения, пытался что-то объяснить, оправдываясь смешной фразой «Ты все не так поняла», но я все видела своими глазами… Дело даже не в измене или боли, которую он мне причинил – я давно его простила, дело в любви. Мой жених никогда меня не любил. Он просто хотел откусить жирный финансовый кусок от состояния моей семьи.

Я не знаю, что сделал тогда Давид, чтобы он от меня отстал, да и не горю желанием знать. И вот недавно Фернандо опять начал искать встреч и пытаться меня вернуть.

Я только сейчас поняла, какой он идиот. Это тип навязчивых мужчин, которых отшиваешь, а они бегают и бегают за тобой, вызывают жалость и отвращение. Жаловаться Давиду я не стала – он может сделать так, что Фернандо и вовсе исчезнет. Я, конечно, ненавижу бывшего жениха, но не до такой степени. А он, похоже, не понимает, что нельзя идти наперекор моему брату – Давид не даст ему второго шанса на нормальную жизнь. Это только в первый раз я просила брата не жестить, а просто убедить Фернандо, что все кончено. Без физической расправы. Второй раз Давид слушать меня не будет и сделает по-своему.

И, чтобы всего этого избежать, я уговорила брата взять меня в Россию. Давид развивает какой-то проект, поэтому мы будем здесь не меньше года. Подозреваю, что к этой поездке приложила руку жена брата. Однако Ева не сознается. Ну не мог мой брат просто так приехать сюда, да еще и надолго! И вот теперь я открываю в родном городе свой первый магазин дизайнерской одежды. Преимущество моего бутика будет в том, что я буду моделировать платье, учитывая вкусы и пожелания клиента. Я люблю творить и создавать свои модные тренды, мне нравится заниматься каждым клиентом лично. Мое хобби стало моей работой, а точнее – делом, которым я живу.

На дворе осень, а здесь уже очень холодно. Я, конечно, наслышана о русских зимах и даже боюсь представить, что будет через пару месяцев. Как оказалось, я южный человек – боюсь холода и не привыкла к теплым вещам. Мне кажется, они тяжелые и сковывают движения. Но есть и свои плюсы в этом климате: я стала моделировать верхнюю одежду.

– А это твоя любимая каша, – смеюсь, когда вижу, как Ева делает детскую кашу для Мари.

Все-таки не понимаю, как можно есть эту странную крупу, которой кормят животных? Ева говорит, что это полезно, а Мари с удовольствием поедает коричневую субстанцию. Моей племяннице уже годик, и она самая красивая девочка на земле. Мари уже получила коллекцию платьев и костюмчиков – она вдохновила меня на линию детской одежды. Мама говорит, что все мы вместе, включая ее, растим самого избалованного ребенка. Но наша девочка – это маленькая принцесса, и мы все ее любим. На самом деле мы с мамой очень благодарны Еве за то, что она подарила нам это счастье. За то, что, несмотря на тяжелый характер Давида, любит его. Я бы давно не стала его терпеть и послала такого мужа куда подальше. Не выдержала бы такого контроля и придушила его подушкой. А наша Ева, маленькая скромная девочка, оказалась очень сильной и терпеливой женщиной.

Давид купил в России большой дом и подарил его своей жене в благодарность за рождение дочери. Ева, конечно, не хочет принимать таких подарков, но кто ее спрашивает? А еще брат купил на центральной улице помещение под мой магазин, там сейчас идет ремонт. Я волнуюсь, что местным дамам не понравятся мои платья.

– Не переживай, ты уникальна, и будешь иметь здесь успех, – подбадривает меня Ева, кормя Мари кашей и играя с ней ложкой. У племянницы тоже есть ложечка, но девочка ей размазывает кашу по столику.

– Нет, я пока еще не о том волнуюсь, нервничаю, потому что очень трудно изъясняться со строителями на русском, я не знаю многих слов и показываю на пальцах. На меня смотрят как на дуру, – говорю я, допивая кофе.

– Найми других рабочих, более сообразительных, – произносит Давид, входя в кухню.

Кто бы подумал! Раньше мой брат завтракал только в столовой, а сейчас сам приходит в кухню и наливает себе кофе. Ева умеет менять людей. Дело в том, что она отказалась почти от всей прислуги, и в новом доме только убираются. Готовит Ева сама, а я ей помогаю.

– У тебя только один метод – всех уволить, – отмахиваюсь от брата.

– Если люди не воспринимают тебя как руководителя и не понимают – бизнеса не получится, – изрекает Давид, наклоняется и, морщась, съедает ложку каши, которую тянет ему Мари.

– Как вкусно, – говорит он ей, за что и получает еще ложку вязкой коричневой массы. – Спасибо, папа наелся, – улыбается Давид, уворачиваясь от очередной ложки.

Никогда бы не подумала, что мой брат способен так любить ребенка. Он просто сумасшедший отец.

– Как ты думаешь, эти сапоги подходят для такой погоды? – смотрю на улицу, огорчаясь, что опять идет холодный дождь.

Осень, конечно, красива, но слишком сырая и холодная. Ева говорит, что я просто еще не привыкла к такой погоде.

– Наряд слишком вызывающий для бизнес-леди, – заявляет Давид и чмокает Еву в губы, когда та подает ему блинчики.

А я не хочу выглядеть как чопорная англичанка. Показываю брату язык и кручусь перед Евой, демонстрируя красное платье во всей красе.

– И это взрослая девушка! – скептически произносит Давид.

На самом деле я очень люблю брата, но иногда он слишком строгий, нудный, контролирующий, и почему-то думает, что может управлять моей жизнью.

– Тебе очень идет это платье, особенно с сапогами, – говорит Ева, оттирая с лица Мари кашу.

Я всегда мечтала надеть длинные черные сапоги-чулки на высоком каблуке с платьем до колен, чтобы все это смотрелось уместным и по погоде, но в Испании так долго не проходишь. Давид еще раз скептически осматривает меня, но ничего не говорит.

– Ладно, мне пора, сегодня вешают, ммм… – не могу подобрать слово, иногда меня это раздражает, но я стараюсь много говорить по-русски. – Название моего магазина.

– Вывеску, – поправляет меня Давид.

– Да, – киваю, целую Мари в пухлую щечку, потом Еву с Давидом и убегаю в прихожую.

Накидываю пальто, поправляю распущенные волосы, подкрашиваю губы помадой в тон платья и выхожу на улицу. Пока я езжу с водителем, но хочу сама водить машину. Однако Давид решил, что я плохо знаю город и должна изучить особенности русского менталитета. И пока я с ним соглашаюсь, ведь если отключить мою импульсивность, то Давид прав, и он заботится обо мне. А мне в последнее время не хватает мужской заботы, так пусть ее заменит хотя бы братская.

***

Наверное, совсем нескромно назвать свой бутик «Анита». Но Давид говорит, что я должна гордо нести свое имя и представлять бренд. Большая, красивая, объемная вывеска с моим именем, написанным изящными серебряными буквами, пока лежит на полу, а рабочие пытаются ее поднять и повесить над входом. Ветер бросает мне в лицо волосы, руки мерзнут, а я, как назло, забыла перчатки. Кутаюсь в пальто, но все равно пытаюсь контролировать работу. Кричу, что вывеска висит неровно и нужно немного поднять левый край, но рабочие меня не понимают и все делают не так, как надо. От злости хочется топнуть ногой, я с раздражением убираю волосы с лица и пытаюсь объяснить еще раз…

Все происходит неожиданно – кто-то хватает меня за плечи и резко разворачивает. Пошатываюсь на каблуках, но сильные руки внаглую подхватывают меня за талию и крепко удерживают. Передо мной возникает высокий светловолосый парень в кожаной куртке с воротником-стойкой.

– Привет, зайка, – говорит он мне и ухмыляется, словно мы давно знакомы и очень близки.

– Que?! – от растерянности перехожу на испанский и теряю дар речи.

Я даже не успеваю толком рассмотреть парня и понять, что происходит, как он зарывается мне в волосы пальцами, дергает на себя и целует. Нет – он впивается мне в губы, внаглую их всасывая и вторгаясь языком в рот! В легкие врываются запахи бергамота и табака, а во рту появляется привкус мятной жвачки.

Наверное, я сошла с ума, но все, о чем я думаю в этот момент, это какие у него теплые и мягкие приятные губы. Кажется, я на несколько секунд выпадаю из реальности, и мне нравится поцелуй с совершенно незнакомым сумасшедшим парнем. Он вжимает меня в себя и замедляется, уже нежно проводя языком по моим губам и слегка прикусывая их.

– Так и знал, что ты вкусная, зайка, – отрезвляет его шепот мне в губы.

Упираюсь в твердую грудь и со всей силы отталкиваю парня, почти задыхаясь от такой наглости и дерзости.

________________________________________

Буду очень благодарна за лайки(звездочки), репосты и комментарии. Это очень радует Автора и вдохновляет!!!

Глава 2

Егор

– Голова болит и руки, посмотри, что у меня с ними! – заявляет мать, протягивая ко мне пальцы с грязными ногтями.

Морщусь от стойкого, уже невыветривающегося запаха перегара и сигарет.

– От бутылки пива это не пройдет.

Хочется крушить все и материться. Заехал, бл*дь, привез матери продуктов, поел сырников! А она не то что сырники, стакан в руках держать не может. У нее похмельный синдром, тремор такой, что слышно, как стучат зубы.

– Сколько дней?! – спрашиваю я, а сам обхожу квартиру в поисках ее собутыльников.

Слава Богу, никого не нахожу и возвращаюсь в кухню. Мать сидит за столом в халате, который, похоже, не меняла несколько дней. Я устал от этого, смертельно устал вытаскивать ее из запоев. Мне надоело видеть, как она деградирует. А когда-то моя мать была очень красивой, ухоженной женщиной с хорошим вкусом и чувством стиля. А теперь никто и никогда не узнает в ней ту шикарную красавицу, которой я восхищался. Она потерялась в обрюзгшем теле, опухшем лице, красных глазах, вечно растрепанных волосах и в бесконечном пьяном угаре.

– Я спрашиваю какой день ты пьешь?! – начинаю разгребать бардак на столе, убирая грязную посуду в раковину.

– Не кричи на меня! – возмущается мать, а потом зажимает рот рукой и убегает в ванную.

Ее выворачивает наизнанку, она драматично стонет в надежде, что я ее пожалею. А я устал ее жалеть.

– Сколько дней ты пьешь и на какие деньги! – сквозь зубы снова спрашиваю, складывая продукты в холодильник.

– Всего три дня, у Светки было день рождения, – говорит она так, словно это повод бухать три дня. Ну да, ее рекорд – три недели. Двадцать один день в запое – я бы, наверное, выплюнул печень. А у нее отличное здоровье… было когда-то, пока она не проспиртовала себя. Три раза я помещал ее в специальную клинику, несколько месяцев реабилитации – и она становилась похожа на ту красивую женщину, вновь занималась репетиторством, даже мужик появился – Александр Павлович, историк из университета.

Раньше, после смерти отца, я бы не подпустил к ней ни одного мужчину – максимализм затмевал разум. А сейчас был рад что она живет полной жизнью. Но длилось это недолго, она опять уходила в запой, и все шло по кругу: запой, клиника, немного нормальной жизни и снова запой. В какой-то момент я психанул, опустил руки и позволил ей медленно убивать себя. Когда она пропивала все деньги, то звонила мне и пьяным голосом изображала больную, делая из меня полного идиота. Естественно, я ничего ей не давал – не хотел быть соучастником самоубийства. Тогда она начала продавать вещи отца, дорогие как память мне, да и ей самой. Пришлось вмешаться и выводить ее из запоя, но это все ненадолго, максимум – месяц, потом наступало очередное день рождения или день взятия Бастилии, и ее накрывало пьяным угаром.

Иногда я даже где-то ее понимал – моя мать всегда была слабой женщиной, тенью за спиной сильного мужчины – моего отца. Его не стало, и она не выдержала потери. Женский алкоголизм только заглушается, но, к сожалению, не лечится. Люблю ли я свою мать? Да, люблю. Только я люблю ту красивую, милую, добрую женщину и ненавижу алкоголичку, сидящую передо мной.

Она ведь считает меня взрослым мужичком, думая, что мне больше не нужна ее забота, тепло и любовь. А мне иногда нужно просто побыть в стенах любимого дома и поговорить с ней по душам. Но мой дом провонял алкоголем, а мать теряет человеческий облик. Иногда нахожу ее на полу, понимая, что напилась до такой степени, что не дошла до кровати, и меня тошнит от нее. Хочется волком выть и биться головой о стену.

– Прими душ, переоденься, от тебя неприятно пахнет! – открываю окно, впуская в кухню холодный воздух.

– Я не могу, мне плохо. Купи мне пива, а лучше вина, нужно прийти в себя.

– Или опять напиться… Выпей таблетки! Выведи из себя токсины!

Подхожу к окну, смотрю на старый двор, прикуриваю сигарету и дышу холодным осенним воздухом. Мать наливает себе воды и показательно охает, хватаясь за сердце. Похоже, алкоголь разъел ей мозги, она думает, я куплюсь на ее дешевые спектакли.

– Слушай, завязывай или я запру тебя в центре для зависимых, – пытаюсь говорить спокойно, потому что какая бы она ни была, она – моя мать, и я не хочу сорваться. – Это не клиника, там не будут прокапывать витаминами и кормить кашей с компотом, там жесткие методы лечения.

– Кто тебе дал право распоряжаться моей жизнью! – кричит она.

Затягиваюсь сигаретой, пытаясь отстраниться от ее возмущений и похмельной истерики. Она что-то ещё говорит, требует, просит, но я ее не слышу – ухожу в себя, изучая двор, и глубоко дышу. На мой телефон приходит сообщение, я вышвыриваю сигарету в окно и направляюсь к выходу.

– Оставь мне денег! – кричит вслед мать.

– Зачем? Продукты я привез, лекарства у тебя тоже есть, – отвечаю, накидываю куртку, обуваюсь и выхожу из квартиры.

***

– Долго ждать? – спрашиваю Тима, нервно барабаня по рулю.

– Я не знаю, Гор, – не отрываясь от телефона, отвечает Тимоха. – Север сказал ждать, мы ждем.

– Ясно, еще бы знать, чего ждать, – говорю, осматривая тротуар и прохожих.

– Смотри, какая, – усмехается Тим, показывая мне фото брюнетки с голой грудью.

– Кто такая? – спрашиваю, рассматривая девку. Красивая, но внешность блядская.

– Не знаю ещё, лично не знаком, но уже раскрутил на интимные фото. Сегодня пригласил ее в «Дикую вишню», хочешь, распечатаем ее на двоих?

– Не хочу, зае*али шлюхи, – морщусь, наблюдая за двумя монтажниками, которые пытаются повесить вывеску над магазином.

– Ну да, а трахать Диану тебе не наскучило?

– Вот про это и говорю, она тоже достала, не стоит уже на тех, кто себя откровенно продает.

Сексуальная Диана работает с нами – отвлекает внимание и помогает по мелочи, там, где может пригодиться девушка.

– Найди себе тогда целку для разнообразия, – ржет Тим.

Ничего не отвечаю, потому что все мои мысли о матери. Переехать, что ли, к ней, чтобы контролировать? Но я давно привык жить один и ценю личное пространство. Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в окно, стараясь разгрузить мозг и ни о чем не думать.

Из магазина выходит девушка, и первое, что привлекает внимание – это сапоги на шпильке, плавно переходящие в гетры, обтягивающие стройные, красивые ноги. Между сапогами и пальто несколько сантиметров ножек в черном капроне. Длинные роскошные волосы цвета горячего шоколада развеваются на ветру. Девушка пытается командовать рабочими, кутаясь в пальто, а я стараюсь рассмотреть ее лицо.

– Я хочу выйти, – сообщаю Тиму.

– Да брось ты, осень пройдет, а вместе с ней и депрессняк, – подкалывает меня друг.

– Нет, я серьезно. Надоело это все, драйв прошел. Это в девятнадцать казалось круто: деньги, приключения, я – плохой мальчик, вокруг которого вьются девочки. В общем, мозгов совсем не было, а сейчас…

Девушка, наконец, поворачивается ко мне, и я вижу красивые аккуратные губы, выразительные глаза и необычную внешность. Она явно метиска, похожа на француженку или итальянку, такая жгучая, манящая женщина. Красивая, неземная, будто из другого мира. Такая утонченная, женственная, жесты плавные, спина ровная и вздернутый подбородок, будто ее обучали в школе для благородных девиц.

– А сейчас ума прибавилось. Решил стать законопослушным? – приводит меня в себя Тимоха.

– А сейчас я просто хочу выйти… Надоело.

– Ты же знаешь, что просто так Север только на кладбище отпускает.

– Знаю. Я выйду не просто так…

Одета девушка со вкусом, явно владелица магазина. «Анита» – читаю название на вывеске и улыбаюсь, когда она топает ногой, потому что монтажники ее не понимают. На вид ей лет двадцать. И я очень надеюсь, что она золотая девочка, а не любовница какого-нибудь состоятельного мужика. В ее возрасте просто так магазин на этой улице не откроешь.

– Ммм, вот на кого тебя потянуло, – толкает меня в плечо Тим. – На принцесс. Ты прям залип на ней. Спорим, она даже не посмотрит в твою сторону. Такие «девочки» ищут себе дяденек в костюмах и с нефтяной вышкой, ну или их сыновей.

– Дело не в кошельке, а в природном обаянии, – усмехаюсь я, смотря, как девушка надувает красивые губы.

Ловлю себя на мысли, что хочу попробовать эту зайку. Узнать, какая она на вкус и чем пахнет. У меня такой маленький пунктик или фетиш – с ума схожу по вкусным девочкам. Какая бы женщина ни была красавица, если мне не понравился ее запах и вкус, я забуду про эту девушку в ту же секунду.

– Спорим на пятихатку, что я ее сейчас поцелую?

– Спорим, – усмехается Тим.

Я выхожу из машины, иду к ней, а у самого пульс зашкаливает и адреналин в кровь выбрасывается. Давно меня так девочка с первого взгляда не цепляла, и это так будоражит… Подхожу сзади, хватаю ее за плечи, разворачиваю и заглядываю в удивленные карие глаза.

– Привет, зайка.

Глубоко вдыхаю ее запах, и внутри что-то взрывается от восторга: пахнет ванилью и спелыми фруктами – персиками, грушами. Умопомрачительный запах! Она что-то произносит не по-русски, но мне некогда разбираться, я внаглую зарываюсь пятерней в шелковистые волосы и целую ее, пока не опомнилась. Я в раю – девочка очень вкусная, сладкая. Губы теплые, мягкие, нежные. Она не отвечает, выдыхает мне в рот, но не сопротивляется. Тело реагирует мгновенно: мышцы напрягаются, кидает в жар от возбуждения. Мне кажется, я вечность искал именно эти губы и этот запах.

– Так и знал, что ты вкусная, зайка, – шепчу ей, одурманенный.

Девушка приходит в себя и толкает меня в грудь, а меня током прошибает от ее прикосновения. Хочется еще и еще, но я отступаю, встречая ее злой от возмущения взгляд.

– Что вы себе позволяете! – выкрикивает она.

Бл*дь! Меня возбуждает ее акцент! Никогда не слышал ничего сексуальнее. Хочу, чтобы кричала мое имя этим голосом с особенным акцентом, пока я буду ласкать ее, воруя оргазмы, присваивая их себе. Я хочу эту девушку, кем бы она ни была!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.