Андрей Силенгинский
Дело о стопроцентном алиби

Глава 1

Виллем ван Дейк сгреб карты со стола. Как ни старался он сохранить внешнюю невозмутимость, тасующие колоду пальцы двигались в несколько рваном ритме. Три взятки на мизере выведут из равновесия кого угодно.

– Ты слишком азартен, Вил, – Антон Старовойтов сочувственной улыбкой смягчил слова, чтобы они не прозвучали издевательски. – Брал бы свою честную одну…

При подборе слов для ответа Виллем учитывал, что Старовойтов – майор, а он только лейтенант. По давнему неписаному правилу базы субординацию оставляли за пределами игровой комнаты, но выходить за некоторые рамки все же не следовало.

– Кто же идет на мизер, чтобы брать одну? Рискнул, был уверен, что станете ловить мою десятку.

– Вот и мы были уверены, что ты будешь уверен, – хохотнул сидящий по левую руку от Виллема еще один лейтенант Карлос Перес.

Майор покачал головой.

– Простая математика. Шансы на выигрыш – пятьдесят на пятьдесят, а проигрыш в тройном размере.

– Мы тут не в математику играем, – отшутился Виллем и принялся сдавать.

В большей или меньшей степени спокойствие к нему вернулось, пластиковые прямоугольники ложились тремя аккуратными стопками перед каждым из соперников, еще две карты заняли место в центре стола.

Выполнив свою задачу, Виллем взял в руки планшет с записью пули и несколько секунд сосредоточенно изучал разлинованный прямоугольник. Да уж, испоганил он себе игру порядочно. А ведь как хорошо стоял… Ничего, еще можно постараться поправить ситуацию, пуля в самом разгаре. Только не зарываться! – строго приказал он себе. Прав все же Тони, азарт иногда Виллема захлестывал.

– Пас, – сказал Карлос, изобразив всем своим видом отвращение от полученной карты.

– Пас, – повторил Антон. В отличие от темпераментного потомка Колумба, он старался никогда не позволять соперникам прочитать что-либо на лице, а глаза прятал за темными стеклами очков.

– Первые, – сказал последний участник игры капитан Георгий Пак. Ему очки были не нужны, а непроницаемости похожего на застывшую маску лица мог позавидовать профессиональный покерист.

Георгий перевернул прикуп, дал возможность всем посмотреть на две черные девятки и присоединил их к своим картам. Потратив буквально пару секунд на изучение получившегося набора, сложил карты на ладони рубашкой вверх и две из них не глядя вытащил из середины стопки в снос – способность, вызывающая неприкрытую зависть Карлоса.

– Семь треф, – сказал он, пока не поднимая карты с ладони.

Виллем почувствовал легкую досаду оттого, что по крайней мере одна из сданных им в прикуп карт пришлась Георгию в масть.

– Может, черканешь пару вистиков за девяточку? – криво усмехнулся он.

– Бог подаст, – спокойно ответил Георгий.

– Который из? – своим атеизмом Виллем любил бравировать и богохульствовал по поводу и без.

– Сам выбери, – отпарировал Георгий, о религиозных пристрастиях которого не знал на базе никто и ничего.

В это время входная дверь открылась, и в игровую комнату вошел командующий базой полковник Михаил Трошин. Вне боевого поста он больше всего напоминал пожилого преподавателя колледжа, забавы ради вырядившегося в офицерский мундир.

– Полковник, – Антон как старший по званию из находящихся за столом поприветствовал командира коротким кивком. Остальные тоже отвлеклись от игры.

Михаил остановился посреди комнаты.

– Играете? – задумчиво проговорил он, словно мог ожидать, что подчиненные собрались за игровым столом для обсуждения планов предстоящих учений.

Антон не стал отвечать на риторический вопрос.

– Что-нибудь случилось? – нейтральным тоном спросил он.

Этот вопрос тоже можно было считать отчасти риторическим. И Старовойтов, и остальные прекрасно понимали, что случись что-нибудь на самом деле, полковнику не было необходимости приходить в игровую комнату лично. Да и его флегматичная медлительность бесследно исчезала, стоило обстановке приблизиться к боевой.

Михаил покачал головой.

– Нет, я просто хотел бы…

– Если ты по поводу нашего вчерашнего разговора, – статус давнего друга в совокупности с игровой комнатой дал право майору мягко перебить своего непосредственного начальника, – то я подготовил все, что требовалось.

Антон положил свои карты на стол рубашкой вверх.

Полковник махнул рукой.

– Играйте. Позже зайдешь ко мне, Антон. Может, поужинаем вместе.

– Конечно.

Постояв еще несколько секунд, полковник так же неспешно покинул комнату.

– Пас, – сказал Карлос, как только за командующим закрылась дверь.

– Вист, – Антон поднял карты. – Что, ребята, разденем корейца?

Эта и две последующие игры прошли без каких-либо треволнений, практически без разговоров, если не считать за таковой необходимые игровые реплики. А на раздаче Георгия Виллем снова объявил мизер.

– Пак, ты что, с ним в доле? – возмутился Карлос. – Я пас.

Георгий взял в руки планшет и сделал вид, что внимательно его изучает.

– Нет уж, мне такая доля точно не нужна.

– Я промолчу насчет такого дольщика, что сдает по три взятки на мизере, – осклабился Виллем. – Так что, Тони?

Антон потер пальцем очки.

– Ты хорошо подумал, Вил?

– Нет, конечно, – Виллем несколько нервно рассмеялся. – Но передумывать не стану.

– Пас, – Антон пожал плечами. – Погуляем в отпуске на твою зарплату.

Осторожно, словно боясь обжечься, Виллем перевернул прикуп. Восемь и девять пик.

– С таким-то прикупом сыграет, – разочарованно протянул Карлос.

– Поглядим, – улыбнулся Антон, мысленно погладив пиковую семерку в своих картах.

Над сносом Виллем размышлял долго, но никто его не торопил. Мизер суеты не терпит. Наконец, играющий определился с выбором, а Карлос и Антон разложили свои карты на столе.

– Приплыл, – констатировал Карлос после быстрой оценки ситуации.

– Играй, – Виллем, не скрывая раздражения, сделал выход.

Карта ложилась на карту, Карлос совершал ходы быстро, ему не терпелось увидеть новые цифры в записи горы Виллема. Антон медлил, словно над каждым ходом ему требовалось как следует подумать. В начале игры он даже достал из внутреннего кармана кителя белоснежный носовой платок и протер стекла очков.

Ход, еще ход…

– Что ты делаешь, Тони?! – Карлос вдруг схватился за голову.

Не верящий своему счастью Виллем быстро скинул девятку на даму Антона.

– А что такое? – удивился майор. – Куда он от нас со своей восьмеркой денется?

– Заход! – экспансивный Карлос едва не плакал. – Заход, Тони! Я ведь тебе его теперь не передам!

Секунд десять Антон с удивлением рассматривал предавшие его карты.

– Дьявол! – наконец сказал он, сняв очки и засунув их себе в карман. – Приношу свои извинения, господа, сыграл как гимназист.

– Ну, передо мной можешь не извиняться, Тони! – Виллем откинулся на спинку кресла.

Потеряв еще с полминуты на ничем уже не способный помочь анализ ситуации, Карлос еще вышел в черви, проверяя маловероятный вариант экзотического сноса ван Дейка. Но тот, как и следовало ожидать, с торжественно-победным видом положил на стол восьмерку пик.

– Сыгран, чего там, – Карлос махнул рукой.

– Сыгран, – подтвердил Антон, виновато разведя руками.

Георгий потянулся к планшету и приплюсовал десять баллов к пуле Виллема. Тот тут же буквально выхватил планшет из его рук и принялся с любовью рассматривать запись.

Следующая раздача прошла вяло и скучно. Играющие явно находились под впечатлением чудом получившегося мизера.

– Чтобы вернуться в игровой тонус, неплохо бы снять напряжение, не находите? – предложил Карлос.

– Находим, – живо подхватил Виллем. – Да и за мой мизер не мешало бы… Так я спущусь?

Он плотоядно потер руки и посмотрел на Антона. Все-таки полностью субординацию не отменишь никакими правилами. Да и просто по возрасту Старовойтов был самым старшим из играющих.

Майор помедлил с ответом.

– Хорошо, – словно нехотя сказал он.

Сухой закон на базе строго соблюдался только в случае учений и тренировок. Ну и военных действий, разумеется, если до них когда-нибудь дойдет. В остальное же время… Мудрое военное руководство считало, что толика алкоголя не повредит пятерым взрослым мужчинам, на длительное время предоставленных обществу друг друга. Правда, на крепкие напитки накладывалось табу, зато база была оборудована небольшим, но вполне добротным винным погребом.

Виллем кивнул и с готовностью встал из-за стола.

– Раздай сначала, – посоветовал Карлос.

Виллем застыл на полдороге.

– Давайте прервемся ненадолго, – предложил Антон. – Карлос, составь компанию Вилу, захватите с кухни что-нибудь пожевать. До ужина еще два часа… да и напиваться без закуски – дурной тон.

Карлос с готовностью начал вставать, но его жестом остановил Георгий, поднялся, одернув мундир.

– Сиди, я разомну ноги. Тебя страшно отпускать с Вилом, ты воткнешь ему в спину вилку.

Он легонько подтолкнул Виллема к выходу.

Не прошло и десяти минут, как на коммуникатор майора Старовойтова поступил вызов от капитана Пака. Антон удивленно вскинул брови.

– Они что, не способны самостоятельно выбрать бутылку вина? – улыбнулся он Карлосу, принимая вызов. Однако первые же слова Георгия стерли улыбку с его лица.

– Господин заместитель командующего, докладывает капитан Пак. Полковник Трошин мертв. Его тело находится в погребе, мы с лейтенантом ван Дейком там же, ожидаем ваших распоряжений.

***

Смерть исказила лицо полковника. Или наоборот – вернула ему подлинный вид, сорвав маску добродушного рассеянного старикана. На полу винного погреба мертвыми глазами смотрел в потолок жесткий, решительный и волевой офицер. Надежды на то, что он жив, не было никакой. След от выстрела лучевого пистолета – а подобным табельным оружием был оснащен каждый офицер базы – чуть ниже правого глаза не оставлял малейшего повода для сомнений – локальный взрыв плазмы в мозгу убивал гарантировано.

Желваки заиграли на скулах Антона, когда он увидел мертвого друга. Но тратить время на эмоции и переживания майор себе не позволил.

– На правах старшего офицера принимаю на себя командование базой вплоть до особого распоряжения, – отчеканил он. – Капитан Пак, представьте подробный отчет о всех ваших действиях с момента выхода из игровой комнаты.

– Есть! – Георгию не требовалось при докладе вытягиваться по стойке смирно – он так и стоял с того самого момента, как майор зашел в погреб. Впрочем, и Виллем, и прибывший вместе с майором Карлос тоже ничем больше не напоминали вальяжных картежников.

– Мы с лейтенантом ван Дейком покинули игровую комнату в семнадцать часов одиннадцать минут, – начал рапортовать Георгий. – Я смотрел на планшет перед уходом. Сразу же направились на кухню, где лейтенант приготовил сырную тарелку и канапе с копченым лососем, а я занялся фруктами.

Одними глазами он указал на два поставленных на пол в углу погреба серебряных подноса и продолжил.

– Время прибытия и убытия на кухню я не фиксировал, по моим субъективным ощущениям там мы провели четыре или пять минут. И зашли, и вышли с кухни мы с лейтенантом вместе, оба находились в поле зрения друг друга. Взяв каждый по подносу, спустились на лифте к погребу. От кухни до лифта и от лифта до погреба мы шли друг за другом, я впереди, лейтенант ван Дейк сразу за мной. Дверь погреба была закрыта, но не заперта, открыл ее я. Я же первым увидел тело полковника на полу, прошел внутрь, следом зашел лейтенант. Мы ни о чем не говорили, за исключением эмоциональной фразы лейтенанта, не несущей смысловой нагрузки. Я констатировал биологическую смерть полковника. Отметив время – семнадцать часов двадцать минут – связался с вами, после чего до вашего прибытия никаких действий не предпринимал. Доклад закончил.

– По каким признакам вы констатировали смерть, капитан? – спросил Антон после недолгой паузы.

– Синдром «кошачьего глаза», господин майор.

Быстро наклонившись к телу полковника, майор посмотрел тому в раскрытые глаза, после чего выпрямился и около минуты переваривал полученную информацию. Разумеется, никто из подчиненных не смел нарушать тишину. Лица у всех были напряжены, даже у капитана на выпуклых скулах проступили красные пятна.

Врачей среди персонала базы не было, однако краткие медицинские курсы прошли все – это обуславливалось нежеланием командования держать на подобных секретных объектах штатного медика. Сколько времени должно пройти после смерти, чтобы зрачок погибшего при сдавливании остался деформированным, знал каждый, и это точно больше озвученных девяти минут… Случившееся можно было бы смело объявить невозможным, если бы не упрямый факт в виде трупа на полу. Антон снова наклонился и осторожно заглянул за отворот кителя полковника. Табельное оружие находилось в кобуре, на своем законном месте.

– Я связываюсь с военной полицией, – бесцветным голосом проговорил майор. – По прибытии следователя требую всецелого содействия… в границах подписанных вами обязательств. Погреб мы закроем новым кодом, причем каждый из нас независимо от остальных введет двенадцать символов. Для гарантированного обеспечения сохранности места преступления. Это, – он задумчиво посмотрел на подносы с закуской, – полагаю, можно забрать. И еще…

Он протянул руку к ровным рядам бутылок и, не выбирая, взял одну из них.

– Необходимо помянуть Михаила Даниловича.

Майор порывисто перекрестился.

Глава 2

Начальник Отдела тяжких преступлений Интерпола капитан Поль Дюбуа вперился взглядом в некую точку на стене, казавшуюся ему более достойным внимания объектом, нежели мое лицо.

– Что тебе видится наиболее странным в этом деле, Лозовский?

Ненавижу подобные вопросы! Тем более, все дело странное донельзя. Начиная с непонятного названия базы и ее штатной численности в целых пять единиц. И вот из этой кучи странностей мне нужно выбрать самый лакомый кусочек. Причем, желательно, на вкус капитана Дюбуа. Потому что с точки зрения любого начальника по всем вопросам существуют только два мнения – одно его, второе неправильное.

– Четыре кандидата в убийцы, причем у каждого железное алиби, – запустил я пробный шар, мысленно скрестив пальцы.

Уголки губ капитана презрительно опустились. Все, пальцы мысленно можно расслабить, не помогло…

– Плохо, сержант!

Я довольно громко прочистил горло, после чего вытянулся во фронт, выкатив грудь колесом.

– При всем моем уважении, господин капитан, я уже вторую неделю лейтенант. Осмелюсь доложить, вашим личным приказом.

Дюбуа отодвинул точку своего внимания еще на полметра от моей головы.

– Я умею признавать свои ошибки… и исправлять их.

С него станется, конечно. Но и я уже не тот зеленый салага, что впадал в кататонический ступор при одном упоминании о шефе. Пообтерся, заматерел – полтора года уже в Интерполе как-никак.

– Давайте оставим запугивания для младшего состава, шеф, – как можно небрежней бросил я, нагловато улыбаясь. – Полагаю, более конструктивным действием будет обмен мнениями по поводу этого убийства.

Капитан впервые с начала разговора встретился со мной взглядом. Это было совсем нечастым событием, несколько месяцев назад я после такого с трудом смог бы вспомнить собственное имя. А сейчас лишь вспотел немного и тайком проглотил подкатившийся к горлу комок. Есть повод гордиться собой!

– А может, мне за тебя и дело расследовать? – полюбопытствовал Дюбуа абсолютно ровным тоном.

– Что вы, шеф, справлюсь! – отмахнулся я. – Когда я не справлялся? Но ваш колоссальный опыт и сверхъестественное чутье могут оказать поистине неоценимую помощь даже такому толковому следователю как я.

Мне пришлось выдержать еще одиннадцать (я считал) секунд сверлящего взгляда. Я даже не моргнул. Затем капитан выбрал себе новый объект для разглядывания на стене кабинета.

– Знаешь, Лозовский, – задумчиво сказал он. – Ты или займешь через несколько лет мое кресло, или вылетишь с треском из Интерпола… гораздо раньше. Пока я считаю более вероятным второй вариант.

Я осмыслил его слова.

– Вы, возможно, удивитесь, но я бы тоже поставил на второй вариант, при условии, что третьего не дано, – сказал я. – По той простой причине, что не могу представить никого кроме вас на месте начальника Отдела.

Еще одно редкое событие – капитан улыбнулся. Мимолетно и холодно, но… истории об улыбках шефа новички Отдела вообще считали обычными байками ветеранов.

– Молодец, Лозовский. Эта лесть уже куда тоньше, не так ли?

– Учусь на лету, – я вернул улыбку. – И, тем не менее, шеф, что вам кажется более странным, чем наличие алиби у всех подозреваемых?

Капитан вздохнул. Следующие его слова я угадал – он любил их повторять время от времени.

– Разучилась молодежь думать, разучилась. Ты ведь способный парень, Руслан, хоть и не настолько, как сам себе представляешь. А вычленять главное так и не научился.

Дюбуа сделал паузу, но я с репликами не лез. Между прочим, потому что действительно верил, что шеф сможет мне помочь.

– Вот смотри, – капитан поставил локти на стол и сложил пальцы перед собой домиком. – Кто-то убил полковника Трошина. При этом каким-то образом сумел состряпать себе отличное алиби. Как – это тоже важно, конечно, но для меня это вопрос второго плана. Но вот почему убийца не сымитировал самоубийство?

Я открыл рот, чтобы что-то сказать… и закрыл, потому что сказать мне было нечего.

– Это же так просто! – Дюбуа пожал плечами. – Всего-то требовалось достать табельный пистолет полковника из кобуры и вложить ему в руку. Дело трех секунд. Но этого сделано не было. Убийца не смог? Тогда что ему могло помешать? Не счел нужным? Почему?

С глубокомысленым видом я покивал.

– Вы считаете, что ответ на этот вопрос равнозначен раскрытию дела?

Капитан презрительно фыркнул.

– Я всего-навсего считаю, что эта та отправная точка, в которую стоит вцепиться зубами. Тебе вцепиться – работать вместо тебя я не собираюсь. Дальше будет видно.

– Да, шеф, – я счел полезным свернуть разговор. – Мне отправляться прямо сейчас?

Другой на месте капитана обязательно отпустил бы какую-нибудь язвительную шуточку по этому поводу. Но Дюбуа только презрительно скривил губы, и я сам мысленно ответил на свой вопрос.

– Понятно! – бодро сказал я. – Где мне взять координаты этой базы?

– Нигде! – отрезал Дюбуа.

Какое-то время я подождал продолжения или разъяснений. Не дождался.

– Прошу прощения, шеф, но как мне тогда туда добраться. Рейсовым автобусом?

– Тебя доставят на место, – снизошел до ответа капитан. – Сотрудник военной полиции. Где находится эта база, ты знать не будешь. Если тебе станет легче, я тоже этого не знаю.

Ну, конечно, военная полиция! Мне только сейчас пришла в голову мысль, что преступлением на военной базе должна заниматься именно она.

– Глаза мне завязывать будут? – поинтересовался я.

– Отличная мысль, – поддержал Дюбуа. – Я посоветую ей воспользоваться.

Указательным пальцем правой руки он небрежно ткнул куда-то в воздух и буркнул одно слово:

– Пригласите.

Дверь открылась буквально через секунду, будто посетитель не отходил от нее ни на шаг. Одет он был вовсе не в военную форму, а в строгий, элегантный, но абсолютно гражданский костюм. Лет сорока, среднего роста, худощавый, черные с проседью волосы гладко зализаны назад. Глаза словно выглядывали из амбразуры, настолько глубоко были посажены.

– Знакомьтесь, – предложил Дюбуа.

– Лейтенант Руслан Лозовский, – я протянул руку.

– Самуил Вайнштейн, – военный полицай энергично мою руку потряс.

– А… – я с некоторым удивлением перевел взгляд с Дюбуа на Вайнштейна.

Тот залихватски махнул рукой.

– Давайте по-простому, без званий, Руслан, а? Вы не против? – он продемонстрировал оскал белых, но мелких зубов.

Мне сильно захотелось быть против просто из духа противоречия. Но я выдавил из себя ответную улыбку.

– Хорошо, Самуил.

– Давайте расставим точки над i, чтобы потом не возникало никаких недоразумений. Я с самого начала был против привлечения Интерпола к этому расследованию. Но решение приняли вышестоящие, – он задрал голову к потолку. – Я остаюсь при своем мнении, тем не менее прошу учесть, что в нем нет ничего личного. Мое уважение к вашей организации неподдельно, не сомневаюсь я также в вашей, Руслан, высокой квалификации.

Со всей возможной трогательностью я прижал руку к груди.

– Спасибо, Самуил! Раз уж меня вам навязали, вы, вероятно, попросите, чтобы я не путался у вас под ногами и не мешал самому раскрыть дело?

Вайнштейн энергично замотал головой.

– Ни в коем случае! Вы сделали из моих слов в корне неверные выводы! Мне не нравится, что Интерпол вмешали в наши дела, я не собираюсь это скрывать. Но раз уж все равно вмешали… Я признаю, что вы, Руслан, являетесь более подкованным в расследовании убийств, чем любой из сотрудников военной полиции, включая мою скромную персону. Вам и карты в руки, а я буду по мере сил помогать.

Я потер переносицу.

– Учитывая, что вы делаете секрет даже из месторасположения базы… Сильно подозреваю, что именно там, где ваша помощь могла бы мне действительно понадобиться, вы станете играть в шпионские страсти. Так, Самуил?

Вайештейн глубоко вздохнул.

– Что я могу ответить, Руслан? И вам, и вашему уважаемому начальнику, – вежливый кивок в сторону Дюбуа, – не положено знать не только координаты Базы навигационного подавления номер восемнадцать, но и сам факт существования подобных баз. Может, теперь вы чуть лучше меня поймете?

Глава 3

А не податься ли мне в военную полицию? Я всегда считал Интерпол высшей кастой полицейской братии, но сейчас начал сомневаться… К подобным мыслям меня подтолкнула машина господина Вайнштейна. Я сравнивал ее со своим служебным тарантасом и, черт возьми, просто стыдился этого сравнения.

В моей машине все было предельно функционально. Этим замечательным словом маскировалось простое понятие «необходимый минимум». На ней можно было перемещаться как по галактике, так и по планете, на ней можно было спать и не умереть с голода в течении нескольких дней, на ней имелся пульт гиперсвязи и комната для задержанного. Вот и все, а чего вы еще хотели, лейтенант Лозовский?

Теперь я смог бы ответить на этот вопрос. Служебный транспорт Самуила больше напоминал прогулочную яхту. Ну, может, теннисного корта и бассейна не доставало. Зато были две просторные комнаты, обставленные вполне достойной мебелью, был приличный бар в одной из них, полноценный камбуз, а не встроенный в стену кастрированный вариант автоповара, раздельный (раздельный!) санузел, причем, когда я увидел ванну, я решил снять свои претензии по отсутствию бассейна…

Да дело не только в размерах, известно ведь, что дьявол прячется в деталях, и уже через пять минут нахождения на борту я просто устал от дьявольских усмешек. Ковры на полу. Люстры вместо стандартных светильников. Фарфор, хрусталь и столовое серебро… У меня закралось подозрение, что эту машину конфисковали у какого-нибудь генерала, занимавшегося нелегальной торговлей своими солдатами. И офицерами, мрачно дополнил я, обратив внимание на выдержку коньяка, бутылку с которым вертел в руке.

– Угощайтесь, Руслан, – хозяин появился в дверях. К путешествию он отнесся серьезно и переоделся, пусть не в халат и тапочки, но в легкие брюки и свободного покроя рубашку. – И мне плесните, если вас не затруднит.

Меня не затруднило.

– За содружество родов войск, – с улыбкой предложил я тост.

Самуил чуть приподнял одну бровь, но тост молчаливо принял. Мы слегка соприкоснулись краями пузатых бокалов и выпили. Неплохо, очень неплохо. Когда у меня будет такая машина, обязательно оснащу ее бар таким коньяком.

Поставив бокал на стол, хозяин повернулся к холодильнику и принялся там деловито копошиться.

– Вас напрягает окружающая обстановка, Руслан? – спросил он, глянув через плечо.

– Вы наблюдательны, Самуил, – я тоже поставил бокал. – Но «напрягает» все же не совсем точное слово.

Самуил рассмеялся.

– Ладно, не подбирайте точное, боюсь, оно может мне не понравится. И все же я попытаюсь оправдаться за всю эту роскошь.

– Разве я требую оправданий? – усмехнулся я.

– А я перед самим собой. Большую часть всего этого, – Самуил обвел глазами вокруг, – я приобрел на собственные средства. Постепенно. Понимаете, Руслан, я провожу в этой машине много времени. Вам сложно будет представить, насколько много. По сути, это мой второй дом.

– У меня и первый-то… – начал было я, но одернул самого себя. Какого, собственно, черта – нам все-таки работать вместе, а зависть – не лучшая приправа к сотрудничеству. – Хорошо, Самуил, давайте будем считать, что вы оправдались, и поговорим уже о деле.

– Вы куда-то спешите, Руслан? Нам больше пяти часов лететь.

– Зачем же вы выдали военную тайну? – я сокрушенно покачал головой. – Не лучше ли было усыпить меня…

Страшными глазами я посмотрел на пустой бокал.

– Или вы уже?..

Самуил засмеялся и вынырнул, наконец, из недр холодильника. С ловкостью циркового эквилибриста он в двух руках держал пять тарелок и тарелочек. С нарезанным лимоном, сыром, какими-то копченостями… Я посмотрел на все это с некоторым удивлением.

– Планируете грандиозную попойку?

Хозяин развел руками.

– Просто не знаю ваших вкусов, поэтому достал все, что может пойти под коньяк.

– Вы переоцениваете мою щепетильность, – сказал я. – Я человек простой и способен закусить коньяк соленым огурцом. Впрочем, такой коньяк закуски не требует.

Приняв мои слова за намек, Самуил сам разлил коньяк по второму разу. Бокал я взял, но строго погрозил Самуилу пальцем.

– Напрасно вы стараетесь меня споить. Я все равно не отстану, пока вы не расскажете мне о базе и ее обитателях все.

Самуил задумчиво покрутил бокал в руке, глядя на завораживающее взгляд плескание темно-янтарной жидкости.

– Все не расскажу, Руслан, сколько бы вы не приставали. Но многое рассказать придется, именно это мне и не нравится. Ваше здоровье!

– Ваше.

Выпив, Самуил поморщился, словно прекрасный коньяк вдруг обернулся дрянным самогоном прямо у него во рту. Потянулся было к тарелкам, но передумал, махнув рукой. Развернул перед собой голограмму какого-то довольно пространного документа, пододвинул ко мне.

– Подпишите это, пожалуйста.

– Что это? – не только подписывать, но и читать я пока не спешил.

– Ограниченное соглашение о неразглашении служебной тайны. Стандартная форма для временно привлеченных сотрудников.

Я ожидал чего-то подобного, поэтому без новых вопросов повернул документ поудобней и стал читать. Внимательно. По ходу чтения делая отметки. Наконец, я вернул документ Самуилу с четырьмя подчеркнутыми мною участками текста.

– В таком виде не подпишу, – сказал я.

Самуил вздохнул.

– У вас отвратительная привычка читать документы перед подписанием, Руслан.

– Что поделать, – я развел руками. – У всех свои слабости. Зато я не курю!

Самуил начал быстро вносить изменения в текст. Только на последнем отмеченном отрывке притормозил.

– Это-то вас чем не устраивает?

– У нас свой кодекс, – пояснил я. – Боюсь, в свете одного из его положений, трактовка этого пункта может выглядеть неоднозначной.

На несколько секунд Самуил замер в неподвижности. Затем его пальцы снова ожили.

– Хорошо… А если так?

Я снова взял документ и снова прочитал. С самого начала и полностью. Хозяин машины хмурился, но, как мне показалось, со скрываемым одобрением. Подумав немного, я поставил свою подпись.

– Ничего, что не кровью?

– Ничего, это же ограниченное соглашение, Руслан, – Самуил свернул голограмму. – Предлагаю скрепить подписание коньяком.

Помедлив, я кивнул.

– Не возражаю, но после этого спрячьте бутылку. Желательно так, чтобы я не смог ее отыскать. И начинайте уже говорить.

Прятать коньяк Самуил не стал, но, выпив, сел на диван, предложив мне расположиться на кресле.

– Мне кажется, вы слишком молоды, чтобы помнить глозианский конфликт, Руслан? – начал он.

– А мне кажется, что вы не настолько старше меня, чтобы говорить подобные фразы, – парировал я.

Самуил со смехом вскинул руки.

– Согласен! Когда конфликт закончился, вы, по всей видимости, еще не родились, а я был ребенком. Но чем он закончился, знают все. Это нельзя назвать победой, но глозиан мы остановили. Подписали мирный договор… потеряв три с половиной планеты.

Я подавил зевок. Хотелось услышать что-то новое, а не строчки из учебника новейшей истории. Но Самуил решил, что без этой преамбулы не обойтись.

– Худой мир лучше доброй ссоры, – наставительно произнес я.

– Вы не представляете, Руслан, насколько он худой… – куда-то в сторону произнес Самуил. – Но к этому я еще перейду. А знаете ли вы, почему мы смогли остановить армию Глоза?

Он ждал ответа и мне пришлось пожать плечами.

– Торжество человеческого оружия. А также беспримерный героизм и все такое прочее. И вообще, наше дело правое.

– Безусловно, – Самуил усмехнулся. – И про правое дело, и про героизм – поддерживаю без всякой иронии. А вот насчет торжества человеческого оружия не все так просто. И по мощи наступательного вооружения, и по совершенству оборонительных систем мы врагу уступали.

Я вздрогнул. Не знаю даже, от чего больше – от услышанного признания или от жесткости, с которым Самуил произнес слово «враг». Сейчас, в пору подчеркнутого дружелюбия и взаимного расшаркивания между двумя расами, предпочитали, даже вспоминая прошлое, употреблять эвфемизмы «противник», «сторона конфликта» и тому подобное.

– Никогда не задумывались, Руслан, почему, остановив наступление врага, мы не вернули себе утраченное? Почему не пошли дальше, почему не добились настоящей победы? Нет, не надо цитат, скажите свое мнение?

– Боюсь, кроме цитат мне нечего сказать, – признался я. – Недостаточно информации. Что-то мне подсказывает, что этой информации есть у вас, и вы мне сейчас ответите на свой же вопрос.

Самуил улыбнулся. Черты лица, только что напряженные и жесткие, разгладились.

– Вы правы, конечно. Мне придется сказать, хоть и без особого удовольствия. Иначе… у вас все равно появлялись бы вопросы. Ответ как раз и заключается в создании баз навигационного подавления, на одну из которых мы сейчас направляемся.

Я улыбнулся в ответ.

– У меня хорошо развита интуиция, Самуил, о чем-то подобном я уже догадался. Но само понятие «навигационное подавление» ничего мне не говорит.

Хозяин машины задумался. Судя по всему, аккуратненько отмерял, какую часть правды можно для меня отрезать.

– Задача баз навигационного подавления состоит в выводе из строя всего навигационного оборудования корабля противника в момент его входа в гипертоннель.

Я присвистнул.

– И пять человек справляются?

– Ненужный вопрос, Руслан, вы не находите? Если бы не справлялись…

– Понятно, – кивнул я. – В результате действий базы корабль выходит из тоннеля не там, где планировал?

Самуил покачал головой.

– Это только часть его проблем… малая часть. Корабль действительно вывалится из тоннеля в произвольном выходе – а их в каждом тоннеле, как известно, тысячи. Но, главное, после этого он становится совершенно беспомощным. Представьте себе слепого баскетболиста, пытающегося забросить мяч в корзину, не зная даже приблизительно, где она находится. Корабль попросту не сможет найти гипертоннель, хотя и это ему ничего бы не дало. В качестве вишенки на торте – аппаратура гиперсвязи работает ровно с тем же успехом, что и все навигационное оборудование.

– Починить невозможно? – полюбопытствовал я.

– Да тут даже неприменимо слово «починить», – сказал Самуил. – Дело в том, что…

Он замолчал на довольно продолжительное время, а потом сказал значительно более ровным тоном.

– Для простоты будем считать, что починить невозможно. Вот именно так люди остановили экспансию глозиан, у них ничего подобного нет. Но и наше наступление не имело смысла – в обычном понимании Глоз был вооружен лучше. Да и сейчас еще… хотя мы стремимся это отставание ликвидировать. Вам нужно объяснять, что будет, если они раскроют принцип работы подобных баз?

Я покачал головой.

Самуил встал, подошел к столу и плеснул в бокал немного коньяка. Только себе.

– Вот… А три дня назад мы получили информацию, что один из офицеров БНП-18 завербован Глозом. Эта информация была доведена до командующего базой полковника Трошина для проведения проверки. Вместе с инструкцией к действиям. Сегодня полковник был убит. Вам понятно сложившееся положение, Руслан?

На несколько секунд я погрузился в раздумье.

– Кроме одной детали, – сказал я.

– Что за детали?

– Какого черта вы тут заливаете про военную полицию?

Руки Самуила не дрогнули. Он поднес бокал к губам, сделал аккуратный глоток и поставил на место. Сел на диван.

– Что такое, Руслан? Я действительно офицер военной полиции.

– Верю, – кивнул я с усмешкой.

– Вам показать мое удостоверение? Честное слово, оно настоящее.

– Нисколько не сомневаюсь, – искренне сказал я. – Только… не могли бы вы уточнить, когда вам его выдали?

Склонив голову чуть набок, Самуил разглядывал меня из своих амбразур с ироничной полуулыбкой.

– Четыре часа назад, – признался он. – Но мы не будем развивать эту тему, хорошо?

Глава 4

По такому случаю я позволил себе дополнительную порцию коньяка. Лететь еще долго, а организм у меня тренированный. И коньяк хороший…

– Получается, в любом случае все пропало? – спросил я. – Если на базе шпион…

– Не все так просто, Руслан, – покачал головой контрразведчик. – К нашему счастью, не все так просто. Прежде всего, наш «крот» – не профессиональный разведчик, натасканный на добычу информации, а просто предатель из числа персонала базы. К тому же… вот, – он лениво пощелкал переключателем терминала, заставляя меняться картинку на экране, – вы пользуетесь терминалами всю свою жизнь. Попробуйте-ка объяснить принцип его действия представителю расы, у которых нет вообще ничего похожего на компьютер или телевизор.

– Но я ведь не изобретал терминал! – не согласился я с таким доводом. – И даже не участвовал в его изготовлении.

– То же самое можно сказать про офицеров базы, – улыбнулся Самуил. – Они не изобретали… э-э… – он на миг замялся, – оборудование базы, не проектировали и не собирали его. Они на нем работают. О да, конечно, не стоит считать их тупыми солдафонами, умеющими только давить на кнопки в заданной последовательности. На базе всего пять человек, и отобраны они не просто так. Каждый из них – как минимум толковый техник, а возможно и потенциально талантливый ученый. Иначе на базе делать нечего. Но это не дает никому из них понимания физической основы всех процессов, которыми они управляют. Все важнейшие узлы в оборудовании базы запломбированы. Да и режима секретности на базе никто не отменял, «кроту» весьма затруднительно обмениваться информацией со своими нанимателями. Нет, я надеюсь, что мы успели вовремя. Остается только вычислить личность шпиона, и тут я надеюсь на вашу помощь.

– Вы уверены, что «крот» один?

– Да, – твердо ответил Самуил. После чего с пониманием вздохнул. – Для расследования было бы проще, будь их двое, не так ли.

Мне оставалось только согласиться. Уж очень удобное попарное алиби у подозреваемых. Капитан Пак подтверждает алиби лейтенанта ван Дейка, лейтенант ван Дейк может засвидетельствовать алиби капитана Пака. Та же картина с майором Старовойтовым и лейтенантом Пересом.

– Давайте сюда досье на персонал базы, – сказал я.

– Не дам, – к моему удивлению ответил Самуил.

Мне пришлось потратить секунд пять на немое возмущение.

– Что за ерунда, Самуил?! Может, развернем машину, и вы доставите меня обратно в мое отделение?

– Я бы с радостью, Руслан, правда. Но не могу.

– Тогда какого…

Самуил вскинул руки, останавливая мою зарождающуюся тираду.

– Поймите, Руслан, у меня было слишком мало времени! Я не успел адаптировать досье для… привлеченных сотрудников. А в том виде, что они есть у меня, не имею права показывать.

– Выход? – кратко спросил я.

– Есть! – радостно оповестил контрразведчик. – У меня фотографическая память, я вам все расскажу и отвечу на все вопросы. Не выходя за рамки дозволенного, разумеется.

Не скажу, чтобы я был в восторге от подобной перспективы…

– А если мне эти рамки покажутся излишне тесными?

Сочувствие Самуил изобразил великолепно!

– Давайте все же решать проблемы по мере их поступления, – предложил он, закончив свою пантомиму.

Достал свой комм и возился с ним порядочное количество времени – наверняка, вводил всякие пароли… После всех манипуляций в углу комнаты появилась ростовая голограмма пожилого чуть сутулого мужчины в военном мундире. Голограмма медленно вращалась вокруг вертикальной оси.

– Будем двигаться по иерархии сверху вниз, – прокомментировал Самуил. – Тем более, логично, наверное, начать с убитого. Полковник Михаил Данилович Трошин. Родился на Земле. Шестьдесят два года. Единственный из персонала базы лично принимал участие в глозианском конфликте. В момент его начала Михаил Трошин был аспирантом кафедры квантовой механики в одном из земных университетов. Пошел на фронт добровольцем в чине капрала. Первоначально служил на линейном корабле, где прошел путь от техника до помощника инженера. Уже лейтенантом получил приглашение на одну из первых баз навигационного подавления, на которой и прослужил до окончания конфликта. Кавалер Стальной Звезды, Ордена Доблести первой и второй степени, полный кавалер Ордена Защитника Человечества. Награжден несколькими медалями… если вам будет интересно, Руслан, я перечислю.

Я покачал головой, и Самуил продолжил.

После конфликта Трошину пришлось делать выбор между возвращением в университет и продолжением военной карьеры, и он его сделал. Пройдя курс повышения квалификации, вернулся на свою базу. Через семь лет получил капитана и был переведен на БНП-18, где работал до сего дня. Командует базой последние двенадцать лет. Повесил себе на грудь еще несколько уже небоевых наград.

Это что касается карьеры.

Женился Трошин достаточно поздно, в возрасте сорока пяти лет, жена на четырнадцать лет его младше. Дочери двенадцать. Из других близких родственников – мать, сестра, двое племянников. Все члены семьи живут на Земле.

– Подождите! – я поднял руку, словно ученик в классе. – Что значит «все члены семьи»? Вы имеете в виду… И жена с дочерью?

– Разумеется.

– Но я предполагал…

– Вы ошиблись в ваших предположениях, – мягко сказал Самуил. – База находится на мертвой планете, все население которой составляет пять человек. Каждый из них имеет по два двухнедельных отпуска в год.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.