Мария Абдулова
Не шути со мной, Рыжая

Глава первая.

– Ох, Анечка, как же я тебе благодарна. Спасибо, что приехала так быстро, – молодая женщина лет тридцати, одетая в черный кружевной пеньюар торопливо закрыла за пришедшей гостьей входную дверь и также быстро направилась обратно вглубь дома, цокая каблучками домашних туфель по дорогому паркету.

– Не нужно благодарить, Белла, я всегда рада вам помочь, – бросила в след Анна, не переживая дойдут ли сказанные слова до хозяйки дома, потому что если судить по предыдущему опыту, то можно смело сделать вывод, что Белла Уварова, которая была новой звездой отечественного шоу-бизнеса, слышит только то, что ей хочется услышать, а ненужное она пропускает мимо ушей.

Поэтому, когда вместо ответной любезности из гостиной донеслись очередной тяжкий вздох и сетование на судьбу, Аня не удивилась и сама повесила куртку на крючок в прихожей, подхватила сумку с остальными необходимыми вещами и направилась работать.

– Это просто какое-то издевательство, Анечка. Иначе я это и назвать никак не могу.

– Что вас так расстроило, если не секрет? – полюбопытствовала Аня, войдя в гостиную, на секунду задержавшись в дверях, невольно залюбовавшись богатым убранством комнаты, хотя и видела всю эту дорогую мебель, технику и прекрасные портьеры не в первый раз.

– Да, какой уж тут секрет, если уже завтра об этом событии будет говорить вся пресса, – всплеснула руками Белла, также любуясь, но только не интерьером комнаты, а своим отражением, усевшись возле зеркала. – Понимаешь, дорогая, я специально освободила этот день от всех своих планов, чтобы просто отдохнуть душой и телом, разгрузить голову и набраться сил, но совершенно внезапно мне позвонили и пригласили на мероприятие, от которого я просто не могу позволить себе отказаться. И вот теперь пришлось отправлять горничную к себе в квартиру за платьем, а тебя срочно отрывать от всех дел.

– К какому часу нам нужно быть готовыми?

– К семи. Горничная уже забрала платье и едет сюда.

–А можете описать в каком платье вы будете? – Аня достала из сумки новую недавно купленную палетку теней и со вздохом завела непослушный локон за ухо, жалея, что перед выходом поленилась убрать в волосы в нормальный тугой хвост, а теперь на это просто не хватало времени.

– Я могу тебе его показать, – женщина достала телефон в блестящем чехле из кармана халатика и пару раз проведя наманикюренным пальчиком по сенсорному экрану, протянула его Анне. – Вот оно.

С дисплея смартфона на Лебедеву смотрела все та же Белла в вечернем платье фасона русалки чёрного цвета, плотно облегающее фигуру и с опущенными с плеч бретелями, которые эффектно подчеркивали глубокое декольте.

– Вам очень идёт это платье, – улыбнулась Аня и вернула телефон хозяйке.

– Спасибо, дорогая, я знаю, – протянула Уварова, снисходительно улыбнувшись. – Так мы успеем приготовиться?

– Конечно, успеем. У вас есть пожелания?

– Я полностью доверяю твоим золотым ручкам.

– Тогда прошу вас повернуться ко мне лицом и начинаем.

Белла, снова тяжело вздохнув, закрыла глаза и вытянула шею, подставляя своё лицо под опытные руки Ани, которая по привычке оглядев каждую его чёрточку, принялась за работу.

Обычно в такие моменты каждый её клиент вёл себя по-разному: кто-то спокойно сидел на стуле, не мешая Ане работать, или просили включить телевизор или музыку для фона, кто-то не вылезал из своего смартфона, будто от телефона зависела целая жизнь, а вот Беллу Уварову нельзя было отнести ни к первой, ни ко второй, ни к третьей категории. Эта женщина, вообще, порой вводила Лебедеву в ступор. Хотя, при первом знакомстве Аня даже подумать не могла, что за несколько лет работы визажистом, при которой она частенько знакомилась с различными людьми, в том числе известными и влиятельными, её сможет удивить женщина, примерившая на себя образ светской львицы. В первую встречу, что состоялась около года назад, Уварова сразу же заявила, что, во-первых, она терпеть не может накладные ресницы и “Анечка, пожалуйста, без смокиайс- такой макияж меня старит”. Привыкшая к различным капризам клиентов, Лебедева в тот момент лишь пожала плечами и едва не выронила кисточку из рук, когда в разгар работы, после почти часа молчания, услышала весьма искреннее: “Анюта, у вас очень необычная внешность, вы знаете? Веснушки, рыжий цвет волос, кудряшки… Вы очень красивая девушка!”. Сама же Аня так не считала, тем более, что перед ней сидела платиновая блондинка с чистой кожей, стройными ногами и без лишних килограмм, от которых сама Лебедева никак не могла избавиться, но предпочла лучше согласиться, чем возражать и доказывать свою правоту. К тому же, клиент всегда прав, и кто она такая, чтобы с ним спорить, правильно? Всего лишь визажист, но Беллу, кажется, этот факт абсолютно не смущал и даже наоборот, будто подстегивал к тому, чтобы попытаться развязать разговор.

– Когда-то я тоже хотела стать рыжей, Аня, – призналась однажды Уварова. – Но не моё, к сожалению. А это ваш натуральный цвет? – дождавшись утвердительного кивка, она со вздохом продолжила. – Зря вы это сказали. Теперь я ещё больше вам завидую.

С тех пор прошло несколько месяцев, за которые Белла успела сняться в кино, запеть, выпустить линейку дизайнерской одежды под своим именем и переехать в огромный загородный дом, а её слова порой звучали у Ани в голове, несмотря на то, что она всё также жила в однокомнатной квартире, доставшейся в наследство от бабушки, продолжала работать визажистом и до сих пор пыталась сбросить парочку лишних килограмм. И нельзя было сказать, что она была недовольна своим доходом или внешним видом, скорее даже наоборот, Лебедева свою жизнь любила всей душой и не согласилась бы её поменять на другую, но понять истинный смысл слов Беллы всё же хотелось. Разве можно завидовать рыжим кудрявым волосам и веснушкам на носу? Вот знала бы Белла сколько она тратила времени по утрам, чтобы хотя бы просто расчесаться, то Аня бы посмотрела на неё.

Лебедева фыркнула, пытаясь сдунуть мешающий локон с лица и не отвлекаться от работы.

– Дорогая, ты сегодня какая-то молчаливая, – приоткрыв один глаз, заметила Белла.

– Я просто сосредоточена, Белла. Нам же нужно успеть к назначенному часу? Лучше расскажите, как прошло то ваше мероприятие, к которому вы готовились неделю назад. Это же был модный показ или я что-то путаю?

– Путаешь. Модный показ был две недели назад, а на прошлой неделе была выставка.

Женщина, вдруг сморщив носик, вскинула одну руку вверх, останавливая, и прикрыв рот другой ладонью, тихонько чихнула.

– Будьте здоровы.

– Спасибо, Анечка, – Уварова шмыгнула носом и перевела взгляд на зеркало. – Ещё простуды мне не хватало. Вот говорила же, что заразит меня, но нет же, приспичило ему, – пробормотала женщина в полголоса, покачав головой, и снова повернулась к Ане. – Продолжай, а я пока расскажу тебе про ту художественную выставку, раз тебе так интересно. Это было просто прекрасное мероприятие, а уж какие люди его посетили я, вообще, молчу. Я вот, например, познакомилась с…

Через час с небольшим под нескончаемые рассказы Уваровой о светском бомонде и различного рода мероприятиях, на которые ей посчастливилось быть приглашённой, макияж был закончен. У Ани болела поясница, ныли ноги и устали глаза, а Белла, как всегда, сияла во всём своём великолепии, стоя перед зеркалом.

– Анечка, спасибо большое ещё раз за помощь. Деньги на столе. Тебе вызвать такси? – не отрываясь от разглядывания своего отражения, поинтересовалась Белла.

– Нет, спасибо, не нужно. Я на машине. Хорошего вечера, Белла, – попрощалась Лебедева, не забыв забрать гонорар, и направилась к выходу из гостиной.

– Пока-пока, – прощебетала вслед довольная Уварова.

Февральский вечер встретил Аню морозом и ветром, поэтому путь от крыльца до её белого «опель астра» занял не больше минуты, а дорога из загородного элитного коттеджного посёлка до города, к её сожалению, продлилась гораздо дольше, чем хотелось бы. Мороз крепчал, а она всё больше раздражалась из-за надоедливых пробок в центре. Вот дёрнул же её чёрт ехать именно по этому пути, ведь могла бы и объехать по другой дороге, но желание оказаться поскорее дома перевесило здравый смысл. Раздражения добавило и воспоминание о том, как убирая деньги в кошелёк, она вытащила из сумки записную книжку и забыла положить обратно. Теперь её записи, что всегда были рядом с ней, лежали на журнальном столике в доме Уваровой. Она даже сама не могла понять, что в тот момент её бесило больше – пробки или собственная забывчивость.

Только оказавшись, наконец, в своей любимой квартирке, Лебедева смогла вернуть прежнее спокойствие с помощью сытого ужина и шоколадного тортика на десерт. И наплевать даже на ненавистные лишние килограммы, с которыми велась долгая и временами успешная борьба, а насчёт записей отправила смс-сообщение Белле с просьбой не выкидывать и отдать ей их при следующей встрече.

Завершение дня Аня встретила с бокальчиком вина за просмотром романтической комедии, не догадываясь, что в это же самое время в доме, который она покинула несколько часов назад, мужчина, стоявший у окна в гостиной, разглядывал в неярком свете ночника записную книжку с немного обшарпанной обложкой и аккуратно выведенной простой синей ручкой надписью: “Собственность Анны Лебедевой” на первой странице.

На его губах появилась весёлая улыбка.

***

Так уж вышло, что через стенку, по соседству с Аниной квартирой, проживал мужчина, который после первого дня проживания в их доме дал понять, что, во-первых, он жаворонок, во-вторых, немного глуховат на правое ухо, и, наконец, в-третьих, всем сердцем любит творчество Олега Газманова. И поэтому, когда вместо уже ставшего привычным “а я ясные дни…”¹ Лебедеву разбудило в восемь часов утра “а я милого узнаю по походке…”² в исполнении Гарика Сукачёва, стало понятно в ту же минуту, что сегодня ясного дня не предвидится точно. Анюта это отчётливо осознала после того, как в сахарнице не оказалось сахара, заклинило дверцу шкафа-купе и сломался кран в ванной.

Для полного счастья в это утро не хватало какого-нибудь не особо приятного подарка от погоды в виде очередной метели или возвращения репертуара Газманова с есаулом и конём в придачу, но вместо этого раздался телефонный звонок и грустный голос сестры по другую сторону телефона.

– Что случилось? – обеспокоенно, спросила Аня, отставив кружку с несладким чаем в сторону.

– Да так… – тяжело вздохнув, расстроенно протянула Юлька. – Ты дома сейчас? Я приеду?

– Да, дома. И прихвати по дороге сахара, если не сложно.

– Через десять минут буду. Жди.

Спустя двадцать минут Юлия уже сидела за кухонным столом и подперев подбородок рукой, терпеливо ждала, когда старшая сестра разберётся с покупками.

– Я же только сахара просила, Юль.

Аня вытащила из пакета банку кабачковой икры, которую терпеть не могла ещё с детства, и вопросительно посмотрела на сестру.

– Сахар – это сладкая смерть.

– И поэтому ты решила взять сразу три упаковки, чтобы наверняка, да? И чем же я тебе так не угодила? Или это ты для себя? – усмехнулась Лебедева, но заметив, как Юля пропустила её шутку мимо ушей, думая о чём-то своём, нахмурилась. – Начинай рассказывать, а я пока чай налью.

– Глеб, – после недолгой паузы произнесла сестра, благодарно кивнув, когда Аня поставила перед ней кружку с чёрным чаем и вазочку с её любимым печеньем.

– Что Глеб?

– Вызвал сегодня с утра к себе, а там адвокатша эта его… Говорит, что, всё, мол, на развод документы собираемся подать. А сам Глеб мне в глаза не смотрит, уткнулся в отчёты свои, которые я же ему принесла вчера, и кивает только, как китайский болванчик, на все её слова. Тоже мне мужик! Когда замуж звал, так на четвёртый этаж пробрался через балкон, а сейчас посмотреть на меня боится.

Юля отпила чай из кружки, даже не заметив насколько тот горячий, и потянулась к сладкому, пока Аня, сложив губы трубочкой, изо всех сил пыталась не обжечься. Своей везучести она и так не особо доверяла, а уж сегодня тем более.

– Подожди, я не поняла. Так они только собираются на развод подавать или уже подали?

– По их словам вроде, как только собираются, но ты знаешь эту стерву… Она то одно говорит, то другое.

– Не разговаривай с набитым ртом, – машинально сделала замечание Анна, будто перед ней не молодая женщина двадцати восьми лет с драмой в личной жизни, а девчонка с разбитыми коленками и веснушками на носу только-только закончившая седьмой класс, что имела невероятные способности по выведению её из себя. – Может, она тебя просто побесить решила? Поговори с Глебом наедине. Пусть сделает уже что-то с этой своей адвокатшей… Ты ему всё-таки пока жена.

– Поговорю, – согласилась сестра. – Только, что толку? Наедине со мной он снова тот самый Глеб, за которого я вышла замуж, и мы вроде бы находим общий язык, но как только появляется эта, то он на глазах меняется. Тряпка. Им можно ноги вытирать.

– Тогда зачем терпеть всё это? Зачем, Юль? – громко отставив чашку, уже не в первый раз задала вопрос Лебедева. – Уходи оттуда и дело с концом. Сколько раз тебе можно говорить об этом?

– Ну, уж нет! Эта фирма моя настолько, насколько и его. Я так просто не уйду! Тем более, как эта мымра меня видит, так сразу пар из ушей валит, так что попорчу я ещё ей кровушку… Попорчу!

– Юлька, Юлька, – удручённо покачала головой Аня. – Ведь взрослая уже, а мозгов… Ой, ладно, делай, как считаешь нужным, но потом не говори, что я не предупреждала.

Лебедева махнула на сестру рукой и снова отпила уже немного остывший чай. Спорить с младшей сестрой перестала ещё несколько лет назад, когда поняла, что, Юля такая же упрямая, как она сама. Поэтому было легче сейчас оставить всё, как есть, чем пытаться доказать сестре её неправоту.

– Вот увидишь ещё, Ань, они увидят… И…

– Конечно-конечно, все всё увидят.

– Ой, ты-то хоть не нервируй меня! – воскликнула Юлия и недовольно посмотрела на старшую сестру. – Лучше расскажи, почему вчера вечером не позвонила? Я ждала между прочим!

– А я, между прочим, работала. Белла внезапно позвонила и попросила приехать. У неё там мероприятие какое-то наметилось неожиданно. Ну, а после неё пришлось домой по пробкам возвращаться. Домой без ног, без рук зашла. Поужинала и на боковую.

– Понятно. Я как раз сегодня перед работой видела твою Беллу в светских новостях. Говорят, мол, лучше всех выглядела вчера…

– Ну, ещё бы! – усмехнулась Аня и вытянула ладони вперёд. – Видишь эти золотые руки? Всё благодаря им.

Юля усмехнулась.

– Как говорится, сам себя не похвалишь – никто не похвалит, да?

– Конечно! А ты как думала? – улыбнулась в ответ Аня. – Пока от других похвалы дождёшься, так сколько времени может пройти?

– Скромность – наше всё, да? – уже в голос захохотала Юлия, заражая смехом и старшую сестру. – Кстати, раз уже заговорили про твою работу, то скажи, ты в эти выходные свободна? Я хочу, чтобы ты со мной по магазинам съездила. Я, наконец, решилась диван сменить в гостиной, но если одна поеду, то опять ничего не выберу.

– Ох, Юль, я даже не знаю, – Аня озадаченно вздохнула, задумавшись. – Я не помню, есть ли у меня кто-то на выходных или нет. Я же в последнее время не брала почти никого из-за поездки на мастер-класс, но вот, по-моему, кто-то у меня был записан на субботу.

– Так что, всё-таки? Едешь со мной или нет?

– Подожди, я сейчас в записях посмотрю, – Лебедева поднялась со стула, но сразу же села обратно, вспомнив о вчерашнем вечере. – Нет, не смогу посмотреть. Я же вчера их у Беллы оставила.

– Ты? – удивилась Юля. – Ты оставила свои драгоценные записи, с которыми не расстаёшься, у Беллы? Ушам своим не верю! И как же ты без них теперь? А я всё думаю, чего ты такая беспокойная сегодня…

– Совершенно не смешно! – фыркнула Аня. – Я просто достала их из сумки, но потом забыла их вернуть обратно. И ничего я не беспокойная! Чего ты выдумываешь? Просто сегодня с утра пораньше вместо Газманова меня “милый” разбудил…

И словно в подтверждение её словам за стенкой зазвучала упомянутая Анной песня.

– Вот слышишь?! – воскликнула Лебедева, вскинув ладонь вверх и указывая на стену. – А потом оказалось, что закончился сахар, кран сломался и это только десять часов утра! Я уже боюсь представить, что дальше будет!

– Ну, во-первых, сахар я тебе уже купила и, как видишь, с запасом, – после недолгой паузы проговорила Юля, прислушавшись к песне. – Во-вторых, вызовешь мастера и кран починят. И, наконец, в-третьих, что ты имеешь против Сукачёва? Мне нравится, как он поёт…

– Тогда, давай-ка, моя золотая, ты переедешь сюда и будешь наслаждаться его песнями, а я в твою квартирку…

– Ну, нет, не настолько он мне нравится, – пошла на попятную сестра. – И мне долго от тебя до работы добираться…

Аня, покачав головой, снова махнула на сестру рукой и тяжело вздохнула, когда песня в очередной раз зазвучала на повторе.

– Сегодня вечером поеду за записной книжкой и тогда скажу тебе про выходные, хорошо?

– Хорошо, – согласилась Юлия. – Тогда я у тебя сегодня после работы остаюсь, идёт? А то опять забудешь мне позвонить, а я, как дурочка, буду ждать, ночь не спать, за свою любимую старшую сестрёнку беспокоиться…

– Ой, да, что вы говорите? – шутливо протягивает Аня. – А как же “мне долго от тебя до работы добираться”, м?

– Так я остаюсь или нет? – сделав вид, что не услышала, переспросила младшая сестра.

– А ты как думаешь? Конечно, оставайся. Что за глупые вопросы? Только учти, мы либо заказываем еду на дом, либо сидим голодом. У меня нет настроения, чтобы что-то готовить, да, и времени, впрочем, тоже.

– Не беспокойся на этот счёт, – подмигнула Юля, развеселившись в предвкушении весёлого вечера. – Ужин с меня.

Проводив сестру и проверив у неё в сумке наличие ключей от квартиры, Аня прибралась на кухне и в комнате, а затем начала потихоньку собираться к Белле.

Уварова встретила её также, как и вчера в кружевном полупрозрачном пеньюаре, только на этот раз ярко-красного цвета со смартфоном в одной руке и с бокалом вина в другой.

– Анечка, здравствуй, дорогая, – прощебетала женщина, невесомо чмокнув Лебедеву в щеку. – Как твои дела? Ты видела меня в новостях? Как я выглядела? Скажи же, что вчера мы на славу постарались?

– Вы всегда прекрасно выглядите, Белла, – улыбнулась Аня, расстегивая пуховик. – А вчера были просто неотразимы.

Уварова гордо вскинув подбородок, отпила из бокала и довольно улыбнулась.

– Я тоже так думаю, Анюта, – женщина подошла к зеркалу и поправила светлые локоны, любуясь собой. – Мне уже столько предложений поступило после вчерашнего мероприятия, что голова кругом просто… – Уварова тяжело вздохнула, продолжая крутиться возле зеркала. – А времени совсем нет, Анют… Не разорваться же мне, в конце концов, но всё равно мне все звонят, пишут, интересуются…

– Эм, Белла, я… – попыталась вклиниться Аня.

– Вот, например, сегодня позвонили, когда я была на пилатесе, и попросили, чтобы я… Я! – Белла обернулась к Лебедевой, подняв указательный палец вверх. – Прорекламировала у себя в социальных сетях мясной ресторан! Представляешь, Анют?! Какими же нужно быть невеждами, чтобы просить меня об этом! Ведь все же знают, что я уже несколько лет вегетарианка! Кошмар какой-то!

– Да, вы правы, но, Белла…

– А знаешь, что самое ужасное? – прервала её снова Уварова. – После того, как я отказалась, мне позвонила подруга и сказала, что это же самое предложение сделали Марго и она согласилась! Ну, конечно, как она не согласится! Ведь всё назло мне делает…

Лебедева тяжело вздохнула и прислонилась плечом к стене, приготовившись к долгому рассказу о том, как Марго – бывшая лучшая подруга Беллы, а по совместительству телеведущая, певица и модель в одном лице, постоянно вставляет Уваровой палки в колёса и завидует её успехам. Аня за год работы с Беллой уже была научена тому, что если речь заходит о “глупой деревенщине Ритке”, если выражаться словами последней, то время будет тянуться очень долго и лучше не пытаться этот разговор прервать, а просто молча стоять и изредка кивать, соглашаясь с чем бы то ни было. На этот раз возмущения и недовольство Беллы закончилось через пятнадцать минут неиссякаемого потока слов, в суть которых Аня даже и вдуматься не пыталась, поэтому она на секунду замешкалась, когда Уварова внезапно обратила на неё своё внимание.

– Анечка, а ты зачем приехала? Мы же вроде не договаривались сегодня и у меня никаких мероприятий не намечено на вечер… Или я что-то путаю?

– Нет-нет, Белла, я приехала по другому поводу. Я вчера у вас забыла свою записную книжку. Помните, я вчера вам писала насчёт неё?

– Ах, да, точно, дорогая, у меня совсем вылетело из головы, – Белла резким движением перекинула волосы с левого плеча за спину и кивнула в сторону лестницы, что вела на второй этаж. – Как поднимешься, то поворачивай сразу направо. Открываешь первую дверь по правую сторону от тебя и там, в комнате, увидишь свою книжку на столе.

– Хорошо. Спасибо, Белла, – улыбнувшись, поблагодарила Лебедева и направилась по указанному хозяйкой дома пути.

Поднявшись на второй этаж и сразу же найдя нужную дверь, она зашла в комнату, осматриваясь. Первое, что бросилось в глаза – огромная кровать, что была, кажется, с размером Аниной комнаты, и разбросанная по полу, на первый взгляд, мужская одежда. Посчитав, что это не её дело, Лебедева отвернулась и наткнулась на большое полотно с репродукцией картины Маковского “Надоела”, что висело на стене, напротив. Аня усмехнулась, любуясь картиной, вспомнив, как однажды увидев её на бескрайних просторах интернета, не смогла удержаться и не отправить её сестре с тонким намёком на то, чтобы та перестала беспокоить её по пустякам, когда она работает. Юлька смогла оценить юмор только после того, как Лебедева ей объяснила спустя пару дней, но картина запомнилась и запала в душу обеим и стала негласным символом сестринских отношений. Поэтому, увидев шедевр живописи здесь в доме Беллы, Аня несколько удивилась, но пройти мимо и не полюбоваться им хотя бы пару секунд не смогла. Лебедева даже не удержалась и сделала пару фото на телефон, чтобы потом показать Юле, прежде чем смогла вернуться к истинной цели своего нахождения здесь.  Отыскав глазами стол, о котором говорила Белла, она подошла к нему, но кроме различного вида косметики, парфюма и стопки журналов с Уваровой на обложке на нём ничего не было.

– Ну, и где же она? – пробормотала себе под нос Аня, нахмурившись.

Снова оглянувшись в поисках записной книжки, Лебедева неуклюже запнулась за загнувшийся уголок ковра. Пытаясь сохранить равновесие, она по инерции отступила на несколько шагов назад, в следующую же секунду натолкнувшись на что-то спиной. В голове пронеслось: “Не дай бог что-то ценное! Я ведь тогда за всю жизнь не расплачусь!”, но все мысли здравые и не очень исчезли, когда она, обернувшись, вскрикнула от неожиданности, прикрыв рот ладонью.

– Ой, мамочки!

Перед ней стоял мужчина, на котором из одежды были только комнатные тапочки на босых ногах, полотенце на шее и… И, собственно, всё. Во всём остальном же он был полностью обнажён. То есть совсем голый. Нет, она не была ханжой или маленькой девочкой, у которой алели щёки стоит ей только подумать, откуда берутся дети. Как никак, ей уже тридцать лет. За плечами несколько серьёзных и не очень отношений с противоположным полом. В конце концов, именно она, Аня, объясняла сестре какими частями тела мальчики отличаются от девочек, и почему нужно бить именно туда в особо опасных ситуациях, но… Но сейчас она была совершенно не готова увидеть перед собой абсолютно голого мужика, стоящего на расстоянии каких-то двух шагов от неё.

Щёки против воли залились краской смущения, и захотелось отвернуться в эту же секунду, стыдливо выбежав из комнаты, как можно дальше, вот только сделать этого не получалось. Взгляд будто приклеился к мужскому телу, отмечая каждую деталь. Широкие плечи, которые, между прочим, всегда были Аниной слабостью. Мощная грудь с порослью тёмных волос. Узкие бёдра и… И Лебедева никогда в жизни не признается себе, что так открыто и долго пялилась туда, куда приличной девушке пялиться не стоит. Тем более, когда этого мужчину она увидела первый раз в жизни.

– Какого спрашивается хрена?! – проговорил голый незнакомец, а если быть точнее, проревел во всю мощь своего низкого, басовитого голоса.

Аня вздрогнула и, растерянно хлопнув ресницами, запрокинула голову вверх, всматриваясь в мужское лицо. Сведённые к переносице тёмные густые брови, поджатые губ и ходившие ходуном желваки на скулах, открыто свидетельствовали о том, насколько мужчина недоволен сложившейся ситуацией, а взгляд светлых глаз, обещавший ей долгую и мучительную расправу, в лишний раз это подтверждал.

– Ты глухая?! Я два раза повторять не буду. Если сейчас же не ответишь, какого лешего ты делаешь в моём доме, то пеняй на себя, поняла?! Не посмотрю, что баба, за шкирку со второго этажа выкину!

Лебедева сглотнула тягучий ком в горле, проследив за тем, как с чёрных мокрых волос срывается капля воды и медленно стекает вниз по шее. Он, вообще, кажется, весь был в этих каплях, стекающих по телу. Вероятно, только-только из душа, а тут она свою записную книжку ищет и картины рассматривает.

– Эй, алё, – мужчина пощелкал перед её лицом пальцами. – Ты, правда, глухая, что ли? Или тупая? Или и то, и другое?

– Я… Я…

Голос слушаться категорически отказывался и пришлось прочистить горло, чтобы вернуть над ним контроль, но вторую попытку заговорить на корню обрубила открывшаяся дверь спальни и появившаяся в комнате Белла.

– Что за крики? Ой, Котик, познакомься, это мой визажист – Анечка, – с порога начала женщина. – Давно хотела вас познакомить, – улыбка на пухлых губах Уваровой медленно потухла, сменившись полнейшим недоумением. – Пупсик, а почему ты голый?

Этот вопрос мгновенно возвращает Аню в реальность, и она едва ли не отпрыгивает на несколько шагов назад, отворачиваясь, пряча красные щёки и свой внезапно проснувшийся постыдный интерес к телу чужого мужчины. Да, и к тому же нутром чувствовала, что ещё мгновение и терпение “Котика” закончится окончательно, а её и так взглядом за эти несколько минут он уже успел четвертовать, скормить дворнягам, воскресить и снова четвертовать. Большего она, кажется, не выдержит.

В следующую секунду, как Лебедева и предполагала, “пупсик” взорвался.

– Белка, мать твою, какой к чертям визажист? Ты в своём уме, вообще? Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты сюда никого не пускала?! Ты не понимаешь совсем? В доме до хрена комнат, занимайся своими делами там, где твоей душе угодно, но не здесь!

– Хорошо-хорошо, Котя, как скажешь… Но, всё-таки, почему ты голый?

– Может, потому что я в душе был? Выхожу, а тут эта рыжая стоит… – мужчина небрежным взмахом руки указал на Аню. – И, вообще, почему она здесь все ещё?! Уведи её, Белка, с глаз моих, и чтобы больше я её в своём доме не видел!

Уварова, проворно ухватив оглушённую криками и несправедливыми обвинениями Лебедеву за локоть, вывела последнюю из спальни, на ходу уговаривая “Пупсика” не злиться и не нервничать. Аня же послушно передвигала ногами, боясь оторвать взгляд от пола, чтобы не дай Бог не наткнуться на ещё кого-нибудь обнажённого. Даже, когда за её спиной с громким хлопком закрылась дверь, она не смогла перестать смотреть себе под ноги.

– Анюта, прости, пожалуйста, это моя вина, – словно сквозь толщу воды дошли до шокированной Лебедевой слова Беллы. – Я тебе не так объяснила. Тебе нужно было зайти сюда, – женщина кивнула на дверь, что находилась напротив комнаты, из которой они вышли. – Вот говорю же голова кругом… Просто ужас какой-то!

Сил, чтобы ответить у Ани нашлось только на прощание и скомканное извинение. Лебедева даже не совсем понимала, как дошла до своей машины и села за руль. Записная книжка вылетела из головы, а вместо дороги перед глазами стояли широкие плечи и яростный взгляд, от которого у неё переворачивалось всё внутри с одного места на другое. Она даже немного приоткрыла окно, чтобы успокоиться и охладить мысли, позабыв о возможности заработать таким образом воспаление лёгких, но манёвр не удался. Щёки всё так же горели и вовсе не от январского мороза, а мысли продолжали разбегаться в разные стороны.

Дома её встретила Юлька уже без макияжа на лице, с небрежным пучком на макушке и в пижаме. От деловой леди, с которой Аня пила чай утром, не осталось и следа. Сестра открыла ей дверь с полной миской чипсов на перевес и широкой улыбкой.

– Ну, наконец-то! Я уже заждалась тебя! Смотри, у меня уже всё готово. Заказала роллы, пиццу, по дороге фруктов купила и кое-каких овощей на завтрак, ну и так по мелочи ещё, – девушка приподняла вверх миску и весело подмигнула. – Ну, и, конечно, вино взяла. Отметим твой отъезд и, надеюсь, мою покупку дивана, – заметив, что сестра никак не реагирует на её слова и лишь молча раздевается, пряча взгляд, Юля заволновалась. – Анют, ты чего? Что-то случилось? На дороге что-то?

Лебедева вздохнула и, наконец, подняла на младшую сестру глаза. От недоумевающего вида Юли ей стало ещё хуже. Хотя несколько минут казалось, когда она была наедине с самой собой, что стыд и смущение не могут стать ещё больше, но сейчас они увеличились до размера вселенной. Аня, не выдержав, прижала холодные с мороза ладони к горящим щекам и снова вздохнула.

– Ань, ты чего? – сильнее забеспокоилась Юля.

– Юль, – неуверенно протянула Лебедева, решив зайти издалека. – А ты знала, что у Беллы, оказывается, мужик есть?

– У Беллы? Твоей Беллы? – не сразу поняла Юлия, о ком спрашивает старшая сестра. – Нет, не знала, но, в принципе, почему бы ему и нет? Она всё-таки видная такая… Чего ей одной-то быть? И… – принялась рассуждать вслух девушка, но потом опомнившись, гневно на Аню посмотрела. – Тьфу на тебя, Нютка! Что за вопросы, вообще? Какая мне разница есть у неё мужик или нет?

Аня шмыгнула носом и медленно обошла сестру, направляясь в комнату, где также медленно села на диван, не замечая накрытого стола, включенного сериала и немного приглушённого цвета. Мысленно она всё ещё была в доме Уваровой, а точнее в спальне, рядом с голым «Котей». И как бы она не старалась вернуться обратно в знакомую и родную обстановку своей квартиры, прогнать смущающие образы из головы не получалось.

– Так есть или нет?

Юля со стуком опустила миску на стол перед Аней, заставив сестру подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Кто есть? – переспросила Лебедева, недоумённо моргнув и вернувшись в реальность.

– Мужик, спрашиваю, у Беллы есть?

– Ну, есть, кажется… – вполголоса пробормотала Аня, но благодаря слуху, который обострялся всегда в нужное время и подходящем месте, Юля смогла разобрать каждое слово и прекращать допрос явно не собиралась.

– И? – нетерпеливо спросила младшая сестра, изнывая от любопытства.

– И я, кажется, опозорилась, Юль, – призналась Анна, наконец, отведя пальцы от лица. – Ох, Юлёк, мне так ещё никогда стыдно не было…

Через десять минут, во время которых для смелости была откупорена бутылка вина и наполовину осушен первый бокал, Лебедева поведала сестре обо всём, что с ней приключилось около полутора часов назад, а затем ждала ещё пару минут, пока Юля успокоится и перестанет хохотать в голос.

– Ну, и что за беспокойства такие, я не могу понять? – сквозь смех со второго раза проговорила младшая. – Чего ты, в конце концов, там не видела?

– Да, вот и именно, что видела-то, как раз, всё, понимаешь? – перед глазами снова возник образ голого “Пупсика” и Аня резко качнула головой из стороны в сторону, пытаясь от него избавиться. – Просто я не ожидала… Он как-то внезапно появился, и я просто, как дура стояла и пялилась на него…

– Ну, тут я тебя осуждать не буду, если, конечно, там было на что пялиться… – поиграв бровями, намекнула Юля.

– Ну, да, было… Но ведь это меня не оправдывает! Сейчас тогда, что ли, на каждого эффектного мужика так пялиться? – возмутилась Аня и, не усидев на месте, вскочила на ноги, принявшись мерить шагами комнату.

– Ооо, так он даже “эффектный”, – протянула сестра, не на шутку заинтересовавшись. – А зовут как? Знаешь?

– Нет, но для Беллы он “Котя” и “Пупсик”.

– А он её как называет?

– По имени.

Юлька замолчала, задумавшись над словами старшей сестры, давая той время на передышку, благодаря которой Аня смогла немного прийти в себя, переодеться и умыться. В комнату она вернулась уже более или менее успокоившись, готовая приступить к вкусному ужину и просмотру новой серии сериала и уже, наконец, забыть неловкий инцидент, хотя бы до завтрашнего утра, но вот только Юля такой прекрасный повод над ней поиздеваться упустить не могла.

– Вот в такие моменты я благодарю папу за то, что ты на свет появилась, – неожиданно заявила младшая сестра, едва сдерживая смех. – С тобой иногда такие ситуации случаются, что я потом друзьям, как анекдот рассказываю, честное слово. Всегда у тебя что-нибудь да происходит! Я прямо завидовать уже скоро начну…

– Чему тут завидовать-то?

– Ну, в моей скучной жизни максимум, что может произойти, так это кто-нибудь из соседей журналы мои заберёт или на моё место паркуется, а у тебя приключения на любой вкус. Сегодня голый мужик Беллы, завтра – всемирный заговор, а послезавтра и вовсе – конец света.

– Ой, не каркай мне тут, Юль! Тьфу, тьфу, тьфу, – постучав костяшками пальцев по деревянной столешнице, недовольно проговорила Аня.

– Ну, ладно-ладно, не злись так. Я тоже постучу! Тьфу, тьфу, тьфу, – повторив жест сестры, Юля придвинулась к ней ещё ближе и заговорщицки наклонившись, спросила. – Ну, и какой он? Давай, рассказывай, я жажду подробностей.

– Какой-какой? Большой такой… – сдалась на уговоры Аня, не подозревая, как в это же время на другом конце города, в доме Уваровой “Пупсик”, уже будучи полностью одетым, скрывался от Беллы, которая решила сгладить неприятную ситуацию очередной неудачной попыткой приготовить ужин и собой в новом полупрозрачном белье.

Но ни сгоревшей яичницы, ни женского тела в гипюре мужчине не хотелось, поэтому он с удовольствием прятался в своём рабочем кабинете с бокалом коньяка в руках и в компании тишины, которая в последнее время была не частым гостем в его жизни.

Записная книжка в обшарпанной обложке, к которой он периодически против воли возвращался взглядом, так и осталась лежать на краю письменного стола.

Глава вторая.

Когда Белла перезвонила спустя пару дней с просьбой помочь ей в подготовке к благотворительному концерту, Лебедева немало удивилась. После произошедших ранее событий Аня уже было подумала, что Уварова больше не захочет с ней сотрудничать, но Белла всё так же весело щебетала с ней по телефону, словно между ними не произошло никаких неловких ситуаций, и это не могло Лебедеву не радовать. Она впервые за последнее время смогла спокойно выдохнуть и наконец расслабиться. Аня сама уже не понимала, что её напрягало больше – недавняя встреча или её излишнее волнение по этому поводу. Ведь всё-таки не в первый раз с ней происходит что-то подобное. Раскинув мозгами, Лебедева даже пришла к выводу о том, что ничего особо серьёзного и не случилось, а значит, и переживать столько времени не стоит. Тем более, перед Беллой она извинилась и перед её “Пупсику” тоже могла принести свои сожаления, если потребуется, при всём том, что Аниной вины в сложившейся ситуации не было. Да и вообще, в этом недоразумении никто не был виноват, всего лишь на всего, так сложились обстоятельства. С кем не бывает, верно?

Поэтому, разложив всё у себя в голове по полочкам и перестав краснеть, как школьница на выпускном, только при одном воспоминании о новом знакомом, Аня поехала к Уваровой. По дороге ещё раз наказав самой себе прекратить переживать по пустякам и не делать из мухи слона, порог дома Беллы она перешагнула с гордо поднятой головой и невозмутимым выражением лица.

– Анюта, здравствуй, дорогая. Спасибо, что приехала, – вежливо поздоровалась, открывшая ей дверь Уварова, которая сегодня сменила привычный пеньюар на красивый шёлковый халат розового цвета до пола. – Как ты, милая?

– Здравствуйте, Белла. У меня всё хорошо. А вы?

– В целом неплохо, – пожала плечами женщина и одним движением головы перебросила волосы за спину. – Но могло бы быть ещё лучше…

Уварова замолчала на некоторое время, ожидая пока Аня разденется и всё внимание обратит на неё.

– Анюта, ещё раз прошу прощения за тот неловкий инцидент. Совсем не хотела, чтобы так получилось…

– Ничего страшного, Белла. Бывает… – попыталась улыбнуться Аня, но так и замерла с непонятным выражением лица, когда в коридоре внезапно появился мужчина, из-за одного воспоминания о котором, она только совсем недавно перестала краснеть.

“Пупсик” на этот раз был одет в чёрную строгую под горло рубашку и такого же цвета идеально выглаженные брюки. В одной руке держал стопку бумаг, в чтение которых был погружен с головой, а в другой большую кружку с кофе, аромат которого донёсся до Ани.

Лебедева растерянно моргнула, когда перед глазами вновь возникла неловкая ситуация, и отвела взгляд в сторону, про себя отметив, что этот мужчина, кажется, в любом виде смотрится очень внушительно и эффектно. Хотя чему удивляться? Рядом с такими шикарными женщинами как Белла всегда стоят не менее импозантные мужчины. За всё время работы с вип-клиентами Аня убеждалась в этом раз за разом.

– Котик, – немного взволнованно позвала Уварова, неуверенно улыбнувшись.  – Точнее, Димочка… Ко мне Анюта пришла… Помнишь её? Она… Это… Тогда… Вы встречались уже… Она пришла помочь мне подготовиться к ужину и…

Белла замолчала, оборвав себя на полуслове, и внезапно ущипнула стоявшую рядом Аню за руку, заставив ту вздрогнуть от неожиданности.

– И вот, знаешь, Дим, Анечка хотела с тобой поговорить по поводу произошедшего… Точнее извиниться… Правда ведь, дорогая?

Лебедева резко повернулась к женщине, широко распахнув глаза от удивления. Такой подставы со стороны Уваровой она не никак не ожидала и теперь не понимала как себя вести. Опровергнуть слова Беллы и гордо хлопнув дверью уйти, не оборачиваясь и ни о чём не жалея? Или всё же наступить самой себе на горло и принести извинения, не являясь при этом виноватой?

Аня шумно выпустила воздух из груди сквозь стиснутые губы и сжала ладони в кулаки, пытаясь сдержаться и не сказать какую-нибудь глупость, о которой потом будет сожалеть. Такое с ней случалось уже не раз и даже не два, когда не получалось сдержать язык за зубами, а потом приходилось разгребать последствия необдуманных поступков.

– Да, ведь, Анечка? Ты же хотела извиниться?

Уварова снова ущипнула её за руку, привлекая внимание Ани, и изогнула брови домиком, взглядом умоляя сделать то, о чём она просит.

– Эм… Да, хотела, – прочистив горло, проговорила Лебедева, закатив глаза и обернувшись к мужчине, когда тот поравнялся с ней. – Я… Это… Прошу прощения за тот случай… В общем, не хотела, чтобы так вышло… Просто искала свой блокнот, а тут вы и я….

«Котик», у которого, как оказалось, имелось вполне себе нормальное человеческое имя – Дмитрий, на её вымученную тираду даже ухом не повёл и просто прошёл мимо, не отрываясь от документов в своих руках. То есть открыто проигнорировал, оставив Аню недоумённо лицезреть тёмный затылок и широкую спину, обтянутую чёрной тканью.

– Это… Это что сейчас было? – выдавила из себя Лебедева, когда «Пупсик», поднявшись по лестнице, скрылся на втором этаже.

Через несколько секунд после заданного ею вслух вопроса наверху громко хлопнула дверь, заставив обоих девушек вздрогнуть от неожиданности. Белла, кажется, даже подпрыгнула на месте и ойкнула, прижав ладонь к сердцу.

– Ох, и это не помогло…

– Что? – Аня обернулась к Уваровой, сурово нахмурившись. – Что не помогло? И почему вы так подставляете меня, Белла? Ведь моей вины в той ситуации нет! Если бы я знала, что он окажется в той комнате, то я бы и заходить туда не стала! Почему вы вешаете всю вину на меня?

– Тшш, не кричи так, Анют, – подхватив Лебедеву за руку, женщина повела её в гостиную, где, усадив на диван, доверительным шёпотом продолжила. – Послушай, мне, правда, очень неудобно, что вот так вышло, но… У меня не было другого выхода, понимаешь? Ты просто не знаешь моего Пупсика! Иногда он совершенно невыносимый человек! Вот ты сама сейчас увидела! Он мне с того дня просто жизни не даёт!

– Мне очень жаль, но я-то здесь причём?!

– Потише, дорогая, прошу тебя, – снова одёрнула Белла и наклонилась ещё ближе, сверкнув карими глазами, радуясь возможности посплетничать. – Я просто подумала, что, может, когда ты извинишься, то он перестанет так вести себя, а то, знаешь, я уже так не могу! За эти две недели Дима не выходит из своего кабинета, сидит уткнувшись в свои бумажки, а на меня, вообще, никакого внимания! А я всё-таки женщина… Мне нужно внимание! Общение, в конце концов! Сначала я подумала, что он обижен на меня из-за того случая в спальне и нужно только, чтобы ты извинилась, но сейчас уже вижу, что дело не в этом…

Белла тяжело вздохнула, надув губы, и начала накручивать на палец свой белокурый локон, всем видом показывая насколько её заботит и беспокоит сложившаяся ситуация. Вот только во взгляде читались совсем другие эмоции, выдавая Уварову с головой. Ей было скучно и совсем не интересно возиться с причудами своего пупсика по имени Дима, которые за время совместной жизни ей так и не удалось понять. «Котик», несмотря на все её усилия, красивое дорогое бельё и природное очарование, закрывался в кабинете и на все вопросы отвечал коротким: “Я занят, Белка, займись своими делами”.

– Белла, послушайте…

– Всё-таки, вот какой он тяжёлый человек! Я к нему и так, и этак, а он… – Белла недовольно скрестила руки не груди, как всегда не обращая на попытки Лебедевой вставить хотя бы слово. –  Вредный, капризный, упрямый!

– Белла…

– А может у него кто-то на стороне есть? Поэтому он так ведёт себя? – вдруг не на шутку забеспокоилась Уварова, но спустя секунду сама же себя успокоила. – Конечно, нет! Что за мысли такие? Кто у него может появиться, когда есть я?! Ведь никого лучше и красивее меня просто на просто нет…

– Белла, да послушайте вы меня! – повысила голос Аня, не выдержав. – При всём своём уважении, я попрошу вас больше так со мной не поступать. Повторюсь – моей вины в произошедшем нет. Пожалуйста, не вмешивайте меня в ваши личные отношения.

Уварова некоторое время молчала, хлопая ресницами, а потом произнесла слова, которые свели на “нет” всё Анино возмущение.

– Анечка, а у тебя какая фамилия?

Теперь очередь глупо хлопать ресницами перешла к Лебедевой, которая совсем не ожидала такой крутой смены темы разговора.

– Простите, что?

– Фамилия, спрашиваю, у тебя какая?

– Лебедева, – немного неуверенно протянула Анюта. – А что?

– А тебе мой Котик, случайно, родственником не приходится?

Аня зависла на пару секунд, пытаясь понять, что именно хочет от неё добиться Уварова, но, к сожалению или к счастью, это ей не удалось. Белла находилась на своей волне, которую мало кто мог поймать, что уж говорить про Лебедеву.

– Я не совсем вас понимаю, Белла, – сдалась Аня. – Кто кому родственник?

– Ты и мой Дима!

– С чего вы это взяли? – от удивления приоткрыла рот Лебедева. – Я его второй раз в жизни вижу!

– Значит, вы однофамильцы, – задумчиво протянула Белла. – Просто мой Димочка тоже Лебедев. Ну я и подумала, что вдруг вы кем-то друг другу приходитесь…

Аня прикрыла глаза, едва сдерживая стон и желание уйти куда глаза глядят, но через минуту Белла в очередной раз поменяла тему разговора и, наконец, вспомнила для чего вызвала Лебедеву.  С облегчением выдохнув и устало, пробормотав себе под нос: “Господи, дай мне сил”, Аня принялась за работу.

Спустя пару часов макияж был готов, а сил у визажиста осталось только на то, чтобы, наскоро попрощавшись с Беллой, доехать до дома, где к её счастью сосед с безупречным музыкальным вкусом за стенкой уже спал. Единственным звуком, который нарушал тишину в пустой квартире был всё также сломанный кран в ванной. Перекрыв воду и в очередной раз пообещав себе вызвать днём мастера, Аня уснула, почему-то вновь увидев картину, как мимо неё проходит темноволосый мужчина, который даже в её собственном сне не потрудился удостоить своим взглядом.

К своему же спокойствию, проснувшись с утра, она уже забыла, кого именно видела во сне, погрузившись в домашние дела. Вспомнила только через пару дней, когда Уварова в очередной раз попросила приехать и помочь ей подготовиться к очередному супер-пафосному мероприятию, где она должна быть самой красивой. И Аня была уже готова отказаться, потому что она ещё не совсем переварила своё последнее посещение дома Беллы, но её ждала поездка в Париж, в которой лишние деньги не помешают вовсе. Хорошенько подумав и решив, что она всё-таки профессионал, и от людей, у которых потихоньку съезжает крыша, всё равно никуда не денешься, Лебедева решила поехать. Тем более, за время знакомства с Беллой она уже знала каким образом ту можно поставить на место, в случае, если ей опять взбредёт в голову скинуть все свои проблемы на Аню, и с “Котиком” Уваровой тоже могла справиться. Всё же была не робкого десятка и постоять за себя в случае чего могла.

Вот только Аня не учла тот факт, что “Котик” Уваровой, кажется, родился для того, чтобы сбивать её с толку и ставить в неловкое положение. Лебедева едва не запнулась о собственные же ноги, увидев, застёгивающего золотые запонки Дмитрия, когда, приехав к Белле, по её просьбе поднялась в спальню, в которую ей ранее запретили заходить. Чудом удержав равновесие и выпрямив плечи, Аня прошла в спальню, закрыв за собой дверь. А если быть точнее с силой её захлопнула. По приподнятой брови мужчины Лебедева поняла, что сделала это немного громче, чем следовало, но отступать было уже поздно. Впереди – внимательно наблюдающий за каждым её движением “Котик”, а позади – стена с репродукцией её любимой картины.

И за несколько секунд своего нахождения в комнате Аня уже успела приготовиться к тому, что Дмитрий снова начнёт высказывать своё возмущение, или как в прошлый раз нагло её проигнорирует, но вместо этого она услышала насмешливое:

– Ты опять здесь?

Мужчина, не торопясь, закончил с запонками и потянулся к пиджаку, что лежал на кровати. И как бы Лебедева не старалась, но всё равно не могла не заметить, как белая рубашка идеально легла на широкие плечи и облепляла каждую мышцу при движении “Котика”, а серые брюки отлично смотрялbсь на сильных мужских ногах. Пришлось несколько раз моргнуть и напомнить самой себе своё же собственное убеждение о том, что этот мужчина такого внимания не заслуживает. Даже больше – пусть это Белла на него так пялится.

– Да!

Аня гордо вскинула подбородок и сложила руки под грудью, как бы всем своим видом говоря: “Меня не волнует ни слова из того, что ты скажешь и как ты выглядишь! Вот ни капельки!”.

– Ну, извини, рыжая, сегодня стриптиза не будет. Спешу, – Дмитрий пожал плечами, будто извиняясь, и, заметив её покрасневшие от возмущения щёки, ухмыльнулся, а затем прошёл мимо, небрежно бросив на ходу:

– Скажи Белле, чтобы не звонила по пустякам. У меня сегодня важное совещание.

У Лебедевой же после этого пренебрежительного тона и совсем детского, но обидного “Рыжая” злость едва ли не через уши полилась, и появилось едва контролируемое желание догнать “Пупсика” Беллы и сделать так, чтобы он пожалел о своих словах. Но Аня отпустила подобные желания и решила вернуться к своей работе, ради которой и оказалась в этом доме. Потому что, во-первых, она давно не ребёнок, а взрослая и самодостаточная женщина. Во-вторых, папа её учил не уподобляться грубым, невоспитанным людям и быть выше их. И, наконец, в-третьих, она нутром чувствовала, что у неё ещё появится возможность поставить “котика” на место, которую она точно не упустит.

А как известно, женская интуиция вкупе с жизненным опытом и цепким умом – вещь сильная, в каких-то случаях даже опасная. Поэтому, когда в следующий раз её приход Дмитрий встретил тяжёлым взглядом исподлобья, Аня не на секунду не замешкалась и, гордо вскинув носик, прошла мимо, решив про себя, что если мужчина промолчит, то и она не промолвит ни слова. “Пупсик” ничего не сказал, но на следующей встрече, состоявшейся через день, на том же самом месте от ехидной улыбки всё-таки не удержался.

– Рыжая, ты здесь жить собралась, что ли? Я тебя в своей спальне чаще, чем Беллу вижу. Или опять на меня пялиться пришла?

– Вообще-то, я Беллу жду, – холодно протянула Аня, проходя мимо и игнорируя очередную провокацию.

– Ну обманывай себя, обманывай, – послышалось насмешливое в спину и девушка, не на шутку разозлившись, огляделась вокруг, намереваясь найти что-нибудь увесистое, что хорошо ляжет в ладонь и так же хорошо полетит по заданной ею траектории, но мужчина уже скрылся за дверью, а Лебедева, шумно выпустив воздух из груди и уперев руки в бока, попыталась успокоиться, заодно снова напомнив себе, что она взрослая, самодостаточная и должна быть выше и умнее некоторых.

Но самовнушение, к Аниному сожалению, действовало недолго, потому что это своеобразные приветствия друг друга в виде неуместных шуток и её неправильной реакции при каждой встрече вошли в привычку. А встреч, как назло, стало ещё больше. У Беллы одно мероприятие следовало за другим: проекты, съёмки, вечеринки и Лебедевой приходилось чуть ли не каждый день ездить к ней домой. Душу грела лишь долгожданная поездка в Париж, которая должна была состояться через несколько дней, кругленькая сумма денег на карте и мечты о том, что совсем скоро она будет пить вкусное вино в отеле с видом на невероятно красивые улочки самого романтичного города на планете, а не ждать очередных подколов и насмешливых взглядов.

Поэтому, когда столкнувшись с “Пупсиком” в очередной раз в гостиной дома Уваровой, Аня твёрдо решила для себя, что сегодня она ни за что на его слова не отреагирует. Хватит с неё этих глупых выходок! Вот только “Котику” на её решения было плевать с высокой колокольни и, непринуждённо засунув руки в карманы тёмно-синих, идеально выглаженных брюк, мужчина с очевидным удовольствием и наглой улыбкой протянул:

– Точно представляешь меня голым, Рыжая.

В любой другой ситуации Аня бы нашла, что ему ответить, что-нибудь остроумное и колкое, указывающее нахалу его место, но, то ли от неожиданности его слов, то ли от осознания того, что она действительно в открытую Дмитрия разглядывает, словно его предположение подтверждая, с губ сорвалось сердитое и не до конца обдуманное:

– Вообще-то у меня имя есть!

– А, то есть, тебя только это в моих словах возмутило? – вздёрнув бровь, невинно поинтересовался боюнет, кажется, еле сдерживая смех.

Аня вспыхнула, чувствуя, как щёки заливает румянец, и прикрыла глаза, стараясь вернуть себе самообладание и повторяя про себя, как мантру: “Тебя ждёт Париж… Тебя ждёт Париж… Тебя ждёт Париж”.

А на следующий день узнала, что ошибалась и самый романтичный город на планете её не ждёт и вряд ли будет это делать в ближайшее время. Косметический бренд, с которым она сотрудничала и который эту поездку устраивал, путешествие во Францию отложил, сославшись на изменение планов и возникшие временные юридические трудности. Эта новость стоила ей огромного разочарования и коробки пиццы, съеденной в одиночестве.

Ощущение, что вся несправедливость этого жестокого мира оказалась на её хрупких плечах, исчезло только спустя пару дней, когда Лебедеву снова вызвала Белла, а Аня согласилась, решив, что хуже всё равно ничего уже быть не может и к тому же, она до сих пор не забрала свою записную книжку. Постоянно забывала, а теперь с отменой поездки, когда клиентов снова прибавится, она уж точно ей понадобится.

– Анюта, как же здорово, что ты не уехала! – открыла ей дверь жизнерадостная Уварова. – Не представляю, как бы я сегодня собралась без тебя! Сегодня такой важный вечер…

Лебедева восторга Беллы не разделяла, но и противоречить ей не спешила. Послушно шла следом уже знакомой дорогой в спальню, надеясь, что хотя бы работа отвлечёт её от грустных мыслей. Собственно, так и получилось, полностью сосредоточившись на макияже Беллы, она даже не сразу заметила появление в комнате Дмитрия. А когда заметила, то не смогла удержаться от того, чтобы краем глаза не следить за ним в отражении зеркала. Выглядел он сегодня для неё крайне непривычно. Хмурый, усталый, немного бледный. На щебетание Беллы не реагировал и лишь морщился время от времени, как от головной боли.

– Белка, может я не пойду никуда, а ты одна сходишь? – наконец, заявил мужчина, дождавшись, когда Аня закончит. –  Ты только посмотри на меня – всё лицо мятое. Тебе за меня стыдно будет.

По равнодушному тону было ясно, что ему совершенно всё равно, что будет чувствовать Уварова, и женщина недовольно вздохнула, закатив глаза.

– Пить нужно было меньше с Васей своим до утра, – с нажимом проговорила она. – Ты пойдёшь, Котик, и это не обсуждается!

“Котик” снова открыл рот, намереваясь привести ещё парочку аргументов в пользу своего предложения, но неожиданно для всех послышался звонкий язвительный голос Лебедевой, прерывающий его.

– А хотите, Дмитрий, я ваше лицо… Гхм… Разглажу?

Аня пожалела о своих словах в тот же момент, когда мужчина обратил на неё своё внимание. Из усталого и страдающего похмельем он в ту же секунду превратился в того абсолютно голого мужика, который орал на неё пару недель назад на этом же самом месте.

– Разгладишь говоришь? – хмыкнул брюнет и шагнул к ней, позабыв про Беллу, которая с интересом наблюдала за развернувшейся перед ней сценой.

Её даже собственное отражение в зеркале не так заботило, как разговор, внезапно завязавшийся между всегда вежливой визажисткой Анечкой и Лебедевым. Хотя, зная его характер и врождённое умение вывести из себя любого, Уварова даже не особо удивилась. Димка умел будить зверя в любом, даже самом спокойном и тихом человеке. Что уж говорить про то, как Белла это умение ощущала на себе, когда неожиданно для себя самой в постели рядом с Лебедевым превращалась в совершенно незнакомую женщину, не знающую сомнений и смущения.

В это же время пока Белла витала в своих мыслях, Аня, замерев, наблюдала за тем, как Дмитрий преодолевал, разделяющее их расстояние. И вроде оно было небольшим, но время, будто замедлилось, как в кино, и сердце очень громко стучало в груди в ритм с каждым его шагом, а когда он остановился напротив, то оно и вовсе забилось как сумасшедшее. Она впервые видела его настолько близко, что каждую чёрточку лица можно было разглядеть и различить цвет глаз. Голубые. Почти как у неё самой. С чёрными крапинками на радужке. Умные, хитрые. Дмитрий смерил её ими с ног до головы, задержавшись на декольте кофточки, которое с высоты его роста рассматривалось особенно хорошо.

В Аниной голове даже промелькнула мысль о том, какое она сегодня надела бельё, но она тут же сменилось на отчаянное “язык мой – враг мой”, когда совсем прямо над ухом прозвучало немного хриплое:

– Ну давай… Гхм… Разглаживай.

Аня, сглотнув вставший поперёк горла комок, кивнула на стул, стоявший рядом. Мужчина послушно сел и теперь его глаза находились как раз напротив её груди и такое расположение дел Лебедеву не устраивало. Потому что внезапно это её… Взволновало? Да, наверное, так. Других идей у неё на этот счёт не было, потому что никогда из-за подобного особо не переживала, так уж сложилось, что она, работая, почти всегда склонялась над клиентами, а они смотрели на неё снизу-вверх, именно в этот “район” её тела, и данное обстоятельство никого не беспокоило, а сейчас… Она, кажется, поняла выражение “раздеть глазами”, потому что этот взгляд она никак иначе назвать не могла. А уж его игриво изогнутая бровь и вовсе прямо на это намекала.

Лебедева вздохнув, откинула волосы за плечо и практически наощупь нашла лежащие на столе кисточку с пудрой, но поднеся её к мужскому лицу почему-то снова замерла под этим взглядом в неловкой позе. Даже Белла затихла в ожидании чего-то эдакого, залюбовавшись искрой, которая промелькнула между этими двумя.

Аня моргнула и облизала пересохшие губы, слишком поздно осознав, что именно сейчас сделала. Если ещё секунду назад голубые глаза над ней смеялись и сияли в предвкушении её дальнейшего поведения, то в тот же момент враз потемнели, потяжелели будто, растеряв весёлый настрой, отчего у девушки по коже на спине пробежали мурашки и захотелось отвернуться. Мужчина опустил взгляд на её губы, которые тут же закололо от такого пристального внимания, а затем снова посмотрел ей в глаза и то, что Лебедева в его светлых радужках увидела, заставило её покрепче сжать в вспотевших ладонях кисть с пудрой и невольно задержать дыхание. Дмитрий же напротив пристально за каждым её движением следил, словно какого-то сигнала ждал, и, кажется, даже наклонился вперёд, сокращая расстояние, потому что как-то иначе объяснить его тёплое дыхание, которое она кожей внезапно почувствовала, Аня не могла.

Вдруг зазвонил телефон, разрывая тишину и напряжение, повисшее невидимым полем между ними. Сердце пропустило удар. Дмитрий моргнул, а она выпрямилась и даже на шаг назад отошла. Выдохнула и положила пудру с кистью на стол. Вспомнила, что сидящий перед ней мужчина – “Котик” Беллы, и играть с ним в такие игры, от которых во рту пересыхает, совсем не следует. К тому же играть с таким, как он, себе дороже. Выиграет ведь, а ей потом себя по кусочкам собирай.

– Пупсик, – мужчина медленно повернул голову к Уваровой, которая, закончив разговор, убрала телефон в клатч, и теперь ждала его возвращения в реальность. – Нам пора и мы уже опаздываем.

Мужчина поднялся на ноги, и Аня снова отступила на шаг назад, а потом и вовсе повернулась к нему спиной, собирая свои вещи, и по-детски мысленно умоляя себя не краснеть.

– Надо было быстрее собираться, – не упустил возможности упрекнуть “Пупсик”, на что Белла промолчала, хотя в отражении зеркала Лебедева видела, как недовольно она сузила глаза, и лишь быстрее зашагала, когда он вышел из спальни.

Аня, взяв вещи, поспешила следом, мечтая, как можно быстрее оказаться дома, чтобы всё, что случилось за эти несколько часов обдумать, и уже натянув пуховик, внезапно вспомнила про свою записную книгу.

– Белла, извините за беспокойство, но не могли бы вы принести мне мою записную книжку? Я постоянно забываю её, а она мне завтра очень понадобится, – неловко попросила Лебедева, когда они с Уваровой остались наедине, после того, как Дмитрий, не смотря ни на кого, вышел на улицу в распахнутом пальто и с хмурым лицом.

– Анюта, можешь посмотреть сама? Она у Димы в кабинете. Я бы рада тебе помочь, но сама видишь – опаздываем, – женщина застегнула на шубе последние пуговицы и подхватила полы платья. – Когда будешь уходить, то просто захлопни дверь, – на ходу бросила Уварова и скрылась за входной дверью, оставив её одну в своём огромном доме.

Аня, постояв несколько секунд в оглушающей тишине, мысленно взвесила все “за” и “против” того, чтобы остаться в одиночестве в чужом доме, и, решив, что ей будет гораздо лучше, если она всё-таки заберёт эту чёртову книжку и отправится домой со спокойной душой, решительно направилась к лестнице. Поднявшись, толкнула первую попавшуюся дверь, и, нащупав в темноте выключатель, поняла, что оказалась в нужном месте.

Дубовый стол, кожаное кресло с широкой спинкой, компьютер и книжный шкаф у стены. Рядом со столом мягкий на вид диван, на котором обнаружились две подушки среднего размера и пушистый плед, небрежно свёрнутый и перекинутый через спинку. Создавалось впечатление, что этот кабинет – самая обжитая комната в доме. Даже спальня не выглядела такой комфортной и пригодной для жилья, хотя в ней было столько много вещей, нужных и не очень, а тут минимум мебели, море пространства и ничего лишнего.

Аня обернулась вокруг, рассматривая стены тёплого бежевого оттенка и белый потолок. Под ногами ковёр коричневого цвета, а перед рабочим столом плотные шторы и лёгкий почти прозрачный тюль, скрывающий выход на балкон и широкое окно.

Если бы Юлька была здесь, то непременно заявила что-нибудь в стиле: “Богато жить не запретишь”, а у Лебедевой, то ли под влиянием недавнего момента в спальне, то ли от усталости и некоторой предвзятости к хозяину этой комнаты, внезапно в голове пронеслась странная мысль о том, что кабинет был словно пропитан Дмитрием. Пах им и невольно напоминал, как некоторое время назад она против воли замирала под его взглядом. Эти мысли не то чтобы её пугали, напрягали или обременяли, но Аня предпочла бы сделать вид перед самой собой, что таких размышлений в её голове не было. Как ни крути, так спокойнее.

Девушка подошла к столу, вспомнив с какой целью она тут оказалась. Анюта не совсем ясно понимала почему её записная книжка должна быть здесь, но, оглядев аккуратную стопку бумаг, пафосный золотой «Паркер»³, лежащий рядом с клавиатурой, и толстый органайзер, заметила, как из-под него выглядывает её ежедневник, который был немного меньше по размеру и другого цвета.

– Неужели, мы, наконец, встретились? – с усмешкой проговорила себе под нос Лебедева и протянула руку, поднимая книжку со стола.

Аня даже не успела застегнуть молнию на сумке, как из коридора, со стороны лестницы, послышались голоса, которые не принадлежали ни Белле, ни её “Котику”. Голоса были явно мужскими – низкие и грубые. Сначала было трудно разобрать о чём велась речь, но, когда спустя несколько секунд Лебедева смогла понять слова, убедилась, что это не охрана, которая, как ей всегда представлялось, должна быть у каждого обеспеченного человека, и не внезапно нагрянувшие с визитом родственники или друзья.

Это были люди, которые, кажется, хотели подставить Дмитрия именно в этот самый момент.

– Серый, ты уверен, что в доме никого нет?

– Уверен, Паха. Ты же сам видел, как Лебедев со своей тёлкой уехал.

– Видел, но тогда какого свет вон там горит?

– Да кто их буржуев знает? Денег куры не клюют, вот и не знают, куда бабло девать. Электричество жгут почём зря. Ну, да ладно. Давай быстрее. Вот герыч. Засунешь в стол куда-нибудь подальше, чтобы не сразу нашли, а я бумажки подменю.

Аня вздрогнула, когда голоса слышались всё чётче, а шаги раздавались громче, словно незваные гости вот-вот должны были распахнуть дверь и увидеть тут её, ненароком подслушавшую их разговор. Лебедева громко сглотнула, почувствовав, как сердце стальной хваткой сжала паника, а волоски на затылке зашевелились от страха. За всю свою жизнь она немало пересмотрела, перечитала детективов и наслушалась историй, когда жертвами становились как раз случайные свидетели и очевидцы, а Аня сейчас вроде как была и тем и другим. Представить, чем неожиданная встреча может для неё закончиться, не составило ни малейшего труда. Всё-таки богатое воображение было всегда неизменной чертой её характера, а адреналин в крови только добавлял красок в ужасающие картины, что проносились со скоростью света перед глазами.

Лебедева, не до конца соображая о том, что делает, обернулась вокруг своей оси и внезапно ясно поняла, что единственный выход – спрятаться. Под стол или за шкаф – не вариант, найдут сразу. Девушка бросила испуганный взгляд на тюль и через считанные секунды уже сидела на корточках на балконе, затаив дыхание, под морозным февральским ветром, что, не стесняясь, гулял под расстёгнутым пуховиком и охлаждал горящее лицо. Следующие несколько секунд ушли на то, чтобы совладать с молнией на кармане, достать телефон и после недолгих раздумий включить камеру. Осторожно подняв руку с зажатым в пальцах смартфоном, Аня замерла, боясь пошевелиться или каким-то иным образом выдать себя. Со стороны балкона было прекрасно видно, что происходит внутри, съёмке не мешал даже тюль, а вот изнутри, как надеялась Лебедева, в окне отражалась лишь обстановка комнаты и её сумасшедшие попытки запечатлеть происходящее в кабинете были незаметны. Спасибо вечерней темноте и чёрному чехлу на телефон, который она приобрела несколько дней назад специально для поездки в Париж.

Внезапное воспоминание о Франции заставило Аню едва не всхлипнуть от обиды и не произнести вслух: “Я должна сейчас любоваться картинами в Лувре, а не быть героиней остросюжетного детектива”, но все мысли о музеях и несправедливости жизни тут же выветрились стоило только двери в кабинете открыться.

Их было двое. Подняв глаза вверх к экрану телефона, девушка видела, как мужчины в чёрной одежде уверенно и по-хозяйски расхаживали по комнате. Один открывал дверцы в шкафу и ящики стола, а второй – рассматривал бумаги и некоторые из них старательно сворачивал, пряча во внутренний карман куртки и подкладывая вместо них другие белые листы. Оба в перчатках и кепках, натянутых по самые глаза.

– Кажется, это самая лёгкая халтура из всех, – со смешком проговорил высокий мужчина, доставая из кармана что-то белое, скорее всего, тот самый “герыч”, и убирая его в нижний ящик стола.

– Да, согласен, хотя Потапов так стращал, будто тут крепость какая-то, – ответил второй, отличающийся от первого наличием живота и хриплого голоса.

– Серый, как думаешь, чем ему этот Лебедев помешал?

– Чем-чем? Бабки, Паха, бабки… Что ещё может быть?

Высокий что-то ответил, а Аня прикрыла глаза, стараясь не расплакаться и понять во, что она, чёрт побери, ввязалась. Ведь жила же совершенно обычной жизнью… Работала, поддерживала отца с его женой и по вечерам смотрела сопливые сериалы о любви. Ничуть не мечтала об острых ощущениях и леденящих кровь приключениях. Её и так всё устраивало, но из-за “Котика” Беллы она сейчас скрывалась от каких-то преступников, которых, насколько она понимала, послал какой-то человек, чтобы Дмитрию насолить.

Господи, если Юлька с папой узнают, то они же её до конца жизни в комнате запрут и запретят нос на улицу показывать. Скажут, что с её везением и удачей лучше сидеть дома, и Аня не сможет с ними не согласиться.

– Серый, ну чё ты там?

– Да всё, Пах, не ной. Здесь дело сделано. Сейчас погнали в офис. Закрепим результат, так сказать.

Через пару минут мужчины скрылись из кабинета, словно их там никогда и не было, а Лебедева, так и осталась сидеть на корточках, несмотря на сильно затёкшие ноги и руку, в которой держала телефон. В голове стало неожиданно пусто, будто это не у неё ещё мгновение назад количество мыслей возрастало в геометрической прогрессии. Но выдохнуть не получалось всё равно и совсем некстати стали дрожать губы.

Аня неловко выпрямилась, держась за перила балкона и на негнущихся ногах прошла в кабинет. Теперь он не казался таким удобным и уютным. Сейчас хотелось сбежать отсюда как можно скорее, но прежде, чем это сделать, Аня выдвинула нижний ящик стола и, ощупав рукой заднюю и верхнюю стенку, наткнулась на тот самый, закреплённый скотчем к поверхности пакетик, который так старательно спрятали. Девушка, не глядя, сунула находку в карман, предусмотрительно натянув перчатку, и едва не выбежала из комнаты, позабыв щёлкнуть выключателем. Преодолев расстояние от кабинета до входной двери в рекордные сроки для её состояния, буквально выпала из дома на крыльцо прямо в чьи-то сильные руки, вовремя её подхватившие и спасшие от падения.

В первые секунды Аня сама машинально ухватилась за неожиданного спасителя, а потом, опомнившись, резко отпрянула и закричала.

Кажется, ей всё-таки не удастся посетить Париж. По крайней мере, не в этой жизни.

Глава третья.

– Аня, чего кричишь, и почему ты до сих пор здесь? Книжку свою не нашла?

Белла смотрела на неё с искренним недоумением и, кажется, не замечала, что цвет лица Лебедевой в данный может посоперничать с цветом её белоснежной песцовой шубы, в которую Уварова с нескрываемым наслаждением куталась, или со снегом, что, неспеша, падал сверху.

Аня прижалась спиной к входной двери и шумно выдохнула, когда перевела лихорадочный взгляд на “Котика”, который как раз её и поймал. Мужчина внимательно следил за каждым её движением, и у неё в голове пронеслись тысяча слов и предложений, которыми она могла бы объяснить ему своё поведение, но с губ сорвалось лишь жалкий всхлип и до ужаса плаксивое:

– Дима…

С чего это она решила так его назвать, Аня понять не смогла. Они даже не были знакомы официально, об имени ей поведала Белла, и уж тем более на “ты” не переходили и на брудершафт не пили. Что уж говорить, Лебедева до этого дня, вообще, ни разу к нему никаким образом не обращалась, а тут сразу, без перехода и лишних расшаркиваний… Но Дмитрий таким обращением к себе проникнулся и шагнул вперёд, не заметив, как Уварова несколько ошарашенно следит за происходящим.

– Тшш, Рыжая, – уверенно проговорил мужчина, осторожно взяв её за руку, и чуть наклонился, заглядывая девушке в глаза. – Что произошло? Расскажи по порядку.

Аня сглотнула, осознав, что её бьёт крупная дрожь от испуга и холода только после того, как ощутила его тёплые пальцы на своих ледяных. Её даже уже ставшее привычным прозвище “Рыжая” не обидело, а, наоборот, скорее успокоило, потому что это обращение – единственное в настоящий момент, что позволило не потерять окончательно связь с внешним миром и не сойти с ума от переживаний и сильного страха, который она, кажется, испытала впервые в жизни.  Лебедева моргнула несколько раз, собираясь с мыслями, а затем, не придумав ничего лучше, достала из кармана телефон с включённым на экране видео и молча протянула Дмитрию. Тот, к Аниному счастью, понял её без слов и, загрузив видео, до последней его секунды не отрывал от экрана взгляда. Звук записался с помехами и посторонним шумом, а вот картинка, как говорится, не подкачала.

– Пупсик, что это? – Белла затрясла мужчину за рукав пальто. – Котик, объясни, я не понимаю…

“Пупсик” молчал и объяснять что-либо Уваровой не собирался. Посмотрел видео во второй раз и поднял глаза на замершую напротив Аню, которая, несмотря на своё состояние, заметила, как у него ни один мускул на лице во время просмотра не дрогнул. Серьёзный, собранный и уверенный в себе, будто не он полтора часа назад от похмелья морщился.

– Белла сказала, что моя записная книжка в кабинете, – неожиданно для себя самой начала Лебедева подрагивающим голосом. – Я уже забрала её и хотела уходить, но… Потом голоса услышала, – сглотнула, пытаясь восстановить события по порядку. – Разговор непонятный про… Про то, что дома никого нет, про деньги, герыч… Я на балконе спряталась, а они зашли и… – девушка вытянула из кармана пакетик, о содержимом которого она предпочла бы не знать, и протянула мужчине. – А потом, когда они ушли, я нашла вот это… Один из них в нижнем ящике стола к верхней стенке скотчем приклеил, а второй с бумагами что-то на столе делал…

Дмитрий забрал пакетик и с задумчивым видом его осмотрел, а потом снова на Аню взгляд перевёл. Руку её, наконец, отпустил и достал из кармана пальто телефон. Набрал номер, не глядя на экран, продолжая смотреть на Лебедеву и совсем не обращая внимания на всё так же не понимающую ничего Беллу, и спокойно проговорил, когда дождался ответа:

– Вася, началось. Да, Потапов. Приезжай и Лёню вызвони. Без него не обойтись. Жду.

Аня едва ли не с открытым ртом ловила каждое слово “Пупсика”, словно это могло ей что-либо разъяснить, но короткие фразы этому никак не способствовали. Смотрела на него, не пытаясь скрыть надежду, что совсем скоро этот ужас, который её не должен был касаться, кончится. Ведь Дмитрий большой и сильный. Он должен уметь решать проблемы на лету, тем более, кажется, он их ожидал и… Пусть уже поскорей её из этого кошмара вызволит. У неё уже сил нет на ногах держаться.

– Белла, проводи Аню на кухню. Сделай ей чай, дай валерьянку или ещё что-нибудь… – словно прочитав её мысли, приказал мужчина тоном, не терпящим возражений.

– Я? – возмутилась Уварова, но встретив предупреждающий, почти что угрожающий, взгляд, от которого у Лебедевой внутри вновь всё перевернулось, спорить не решилась.

Женщина, проворно подхватив Аню за локоток, повела её на кухню, где, усадив ту на стул, принялась бестолково ходить от шкафчика к шкафчику, громко цокая каблуками по полу. У Лебедевой же к этому моменту ноги слушаться перестали совсем, и она, пока шла от крыльца к кухне, запиналась чуть ли не на каждом шагу и постоянно оборачивалась, встречаясь с серьёзным взглядом Дмитрия, который продолжал разговаривать по телефону и смотрел ей вслед, а когда он оказался вне зоны её видимости, то коленки вовсе подкосились и, если бы не стул, оказавшийся случайным образом рядом, то точно на пол рухнула бы. И вроде никогда не была такой чувствительной барышней, старалась по жизни идти с трезвым умом и здравым рассудком, но сегодня нутром чувствовала, что вся эта ситуация, в которую ненароком попала, серьёзная, даже скорее, опасная, и трезвого ума хватало лишь на то, чтобы не начать лить слёзы, когда начался “отходняк”. Смотрела на Беллу, которая словно впервые свою кухню видела и не с первого раза смогла даже чашки найти, и мысленно уговаривала саму же себя успокоиться и, как выразился бы в данной ситуации дедушка, отставить панику.

Получалось с переменным успехом. Сидела всё так же в пуховике, несмотря на отопление в доме, и тряслась то ли от того, что замёрзла сильно, находясь долгое время на балконе, то ли потому что организм так на стресс реагировал. Уварова на неё внимания не обращала, лишь только после того, как спустя какое-то время буквально сунула ей пузатую кружку с горячим чаем в ладони, задумчиво проговорила, нахмурив брови:

– Дима, будто чувствовал, что здесь что-то происходит, когда меня с концерта домой сорвал…

А после всё внезапно закрутилось и завертелось. В доме появились незнакомые люди, полиция, а окна разукрасились разноцветными всполохами от мигалки, что мерцала на полицейской машине. Ей задавали вопросы, просили с точностью вспомнить, что именно несколько часов назад произошло и расписаться в различных документах. За всей этой суматохой Аня даже не сразу заметила Дмитрия за спиной, который стоял, сложив руки на груди, подобно стене, невозмутимый и спокойный, молча наблюдая за происходящим и за ней в частности. А когда её спросили, кем она Дмитрию Александровичу Лебедеву (они всё-таки оказались тёзками по фамилии) приходится, и девушка вполне искренне ответила, что никем, то сотрудник, опрашивающий её, посмотрел с явным сомнением во взгляде, но комментировать под тяжёлым взором “Пупсика” не решился.

И только спустя несколько часов, после того как все процедуры были соблюдены, а понимания ситуации у Ани, как не было, так и не возникло, её, наконец, отпустили домой. Но на своей машине ей ехать не разрешили, Лебедев командирским тоном заявил, что отвезёт сам, а её автомобиль поедет следом, только за рулём будет один из его людей.

– Рыжая, ты на ногах не стоишь, поэтому не спорь даже.

А она и не собиралась. Чувствовала себя так, будто по ней каток проехался туда-обратно несколько раз, поэтому лишь кивнула благодарно, когда мужчина перед ней пассажирскую дверь распахнул.

Ехали молча. Каждый думал о своём. Аня, откинувшись на спинку кресла, полуоткрытыми глазами следила за огнями, мелькающими за окном, а Дима внимательно смотрел на дорогу, изредка бросая на свою неожиданную спасительницу задумчивые взгляды. Лебедева их чувствовала, но реагировать не собиралась. По крайней мере, сегодня.

Когда машина остановилась у знакомого подъезда, то девушка с нескрываемым облегчением выдохнула. Уже начала собирать последние силы в кулак для прощания, как повернувшись, увидела выходящего из машины Лебедева. Через мгновение дверь с её стороны открылась, а мужчина даже руку протянул, будто без его поддержки она самостоятельно из салона автомобиля выбраться не сможет. Фыркнув себе под нос, Аня, проигнорировав мужскую ладонь, осторожно вылезла на улицу и не торопясь направилась к подъезду, надеясь, что, хотя бы, сейчас её оставят в покое, но Дмитрий упрямо, не проронив ни слова, шёл по пятам и заговорил лишь, когда она остановилась возле своей квартиры и бросила на него выжидательный взгляд.

– Спасибо. Ты спасла меня и мою фирму сегодня.

Вот так просто. Без лобызания и заискивания.

Лебедева подняла взгляд на мужское лицо и вздохнула. Что в нём хотела найти, сама не знала, но, когда не нашла вдруг расстроилась (или растерялась, уже сама себя, честно говоря, не понимала).

– На здоровье.

– Ты как себя чувствуешь?

Вопрос задал и голубыми глазами по ней пробежался, выхватывая непривычную бледность, тени, залёгшие под глазами, и устало опущенные плечи. Анюта ими как бы равнодушно пожала и к двери прислонилась, сдерживая желание зевнуть от души.

– Как будто машина заглохла, и мне пришлось её на Эверест на себе тащить.

Дмитрий усмехнулся и, как уже Лебедева успела заметить, по излюбленной привычке, руки в карманы брюк сунул.

– А что уже был опыт?

– Чего у меня только в жизни не было, – фыркнула Аня и отвела от лица рыжую прядь.

Мужчина с улыбкой покачал головой, продолжая сверлить её серьёзным взглядом, а затем внезапно наклонился к её лицу, от чего Лебедева слегка опешила. Моргнула растерянно, но назад не отступила.

– С тобой точно нормально всё будет? Помощь не нужна?

Девушка замерла, задумавшись. Это он так беспокоится, потому что боится ценного свидетеля потерять или о ней, Анюте, волнуется? А потом головой качнула, от ненужных мыслей избавляясь, и с уверенностью проговорила:

– Всё со мной хорошо будет. Иди домой уже. Белла переживает.

Лебедев кивнул, никак не отреагировав на её слова об Уваровой, и руки из карманов вытащил. Протянул ей ладонь и, когда Аня, на секунду замешкавшись, протянула свою в ответ, аккуратно женские пальчики сжал, мысленно заметив, как её ладошка в его буквально утонула.

– Ещё раз спасибо за помощь. На днях позвоню, нужно будет пару деталей обсудить, а пока… Спокойной ночи, Рыжая.

– И вам, Дмитрий Александрович, не хворать.

Откуда у неё ещё силы на сарказм остались, Лебедева ответить не могла, поэтому выдавив улыбку на насмешливый мужской взгляд, осторожно ладонь из его пальцев вынула, а потом, когда мужчина уже заходил в лифт, бросила в спину:

– Удачи и… И осторожнее на дорогах.

Дверцы лифта закрылись, а Аня со вздохом повернулась к своей двери и через несколько минут уже сидела на пуфике, расстёгивая молнию на сапогах. Рядом стояли неразобранные чемоданы с вещами, которые она хотела с собой в Париж взять. и девушка, бросив на них печальный взгляд, мысленно наказала себе заняться ими завтра. Промелькнула мысль позвонить сестре и рассказать о сегодняшнем насыщенном дне, но Лебедева её быстро отмела. Нечего Юльку беспокоить. Та до сих пор думает, что старшая сестра сейчас вовсю наслаждается столицей Франции, так как Аня об отмене поездки ей попросту рассказать не успела. Поэтому пусть так пока и остаётся. Вот поспит, придёт в себя и потом может быть расскажет.

Кивнув самой себе, девушка поплелась в ванную, раздеваясь на ходу, а потом с усталым вздохом юркнула под одеяло, накрывшись им с головой. Сон пришёл мгновенно и морщинка, поселившаяся сегодняшним днём между бровями, разгладилась.

Анна Лебедева крепко заснула, не подозревая, что эта ночь, проведённая ею в собственной квартире в качестве свободной девушки, станет последней.

***

– Удачи и… И осторожнее на дорогах, – прозвучало в момент, когда дверцы лифта уже почти закрылись.

Дима бросил взгляд на себя в зеркало и устало потёр заросшие за день щетиной щёки. Хмыкнул и от своего отражения отвернулся.

Ну, да, удача никогда лишней не бывает, а уж сегодня и в последующие дни подавно. Тем более, когда её желают искренне и вроде бы от души.

Лебедев вышел из подъезда и огляделся. Машина стояла в двух шагах, но возвращаться в неё он почему-то не торопился. Оглядел заснеженный двор, тёмные окна дома напротив и обернулся на мягко захлопнувшуюся подъездную дверь. Рыжая жила в обычной панельной десятиэтажке, несмотря на то, что, если верить словам Беллы, была востребованным визажистом и от клиентов отбоя не знала. Он и сам в подобном доме раньше жил, пока в столицу не переехал и теперь, стоя под бетонным козырьком, отстранённо замечал, что мало с тех пор что-то изменилось. Может, только машин на тесных дорогах внутри двора стало больше и детская площадка немного обновилась, а в остальном всё также серо, неудобно и тесно. Даже сейчас, стоя на улице, Диму одолевало чувство, будто в бетонной коробке находится, из-за которой неба ночного не видно. От этого ощущения хотелось плечи расправить и спросить Рыжую, как она только здесь жить умудряется при её-то темпераменте, неужели стены вокруг не душат, а количество людей справа, слева, снизу и сверху не надоедает, но что-то мужчине подсказывало, что девушка вряд ли суть его вопроса поймёт. А если и поймёт, то от желания послать его по известному адресу не воздержится точно, и так в последние дни ей на нервы действовал, что уж про сегодняшний говорить…

Хотя, если быть с самим собой честным, то искреннее смущение и раздражение, которое чувствовалось в Ане, стоило ему только появиться в поле зрения, Лебедева веселило и забавляло. Привык, что окружающие его дамы редко когда свои настоящие эмоции показывают, опасаясь его обидеть или как-то задеть и тем самым его расположение потерять, а тут одно его слово могло послужить причиной взрыва неподдельного возмущения. Хотя Рыжая, наверное, и сама не понимала, что все её чувства, как на ладони, лицо – открытая книга, бери и читай. Диме несколько часов назад одного лишь взгляда в распахнутые небесно-голубые глаза хватило, чтобы понять, что случилось что-то серьёзное и очевидно не очень хорошее. Смотрел в бледное от испуга лицо, держал подрагивающие пальчики в своей ладони и внезапно самому не по себе становилось, словно её эмоции через прикосновение к нему перешли. Но, несмотря на то, что рыжую буквально трясло от страха и паники, она всё равно в руках умудрялась держать себя до последнего. Даже сейчас едва на ногах стояла, но от сарказма в его сторону не удержаться не смогла и, кажется, ей не терпелось, чтобы он восвояси убрался. Вредная и смелая. Последнюю черту характера в ней даже Васька заметил, который уже собирался к себе уезжать, когда Лебедев к дому подъехал.

Партнёр по бизнесу и одновременно давний друг дождался, пока Дима из машины выберется, и только тогда с лёгким беспокойством в голосе поинтересовался:

– Всё в порядке? Отвёз?

Дмитрий кивнул и голову к ночному небу поднял, разминая шею.

– Доставил в целости и сохранности.

– Вот знаешь у меня такое чувство, что не увези ты её сам, так она пешком бы пошла, – вдруг усмехнулся Верещагин и плечом друга слегка толкнул. – Вообще, барышня крайне сообразительная и смелая. Не думаю, чтобы у взрослого мужика смелости хватило наркоту чужую в кармане таскать. Ты где её такую нашёл? Если б не она, то вряд ли мы с тобой, Димка, сейчас здесь стояли. Как Лёнька и предполагал, те двое хотели ещё и в мой стол в офисе герыч подсунуть, но не успели.

– Да это не я её нашёл, а Белка, – Лебедев взгляд на дом перевёл и вздохнул. – Рыжая вроде как её личный визажист или стилист… В подробности не вдавался. Кстати, что там наша звезда эстрады делает?

– Ты уехал, а она в телефоне зависла, причём молча, будто раздумывала о чём-то…

– Белка? Думала? – не удержавшись, со смешком перебил Дима и недоверчиво на друга покосился. – Ты точно о той Белле говоришь?

– Иди и сам посмотри, – не стал убеждать Вася и Лебедеву руку протянул. – А я поехал. Надо ещё постараться поспать, а то сомневаюсь, что в ближайшее время это удовольствие мне представится…

Белла и правда с задумчивым выражением лица сидела в гостиной и наманекюренным пальчиком водила по экрану смартфона, чем Дмитрия удивила. Он-то привык к её постоянному расхаживанию по всему дому, шатаниям без дела и непрекращающимся телефонным разговорам по поводу и без, и сейчас видеть её спокойно сидящую на диване и, самое главное, молчащую, было немного странно.

– Я приехал, – после недолгого наблюдения оповестил мужчина и направился к себе в кабинет, зная, что Уварова потянется за ним следом.

Не успел он сбросить пальто и сесть в кресло, как дверь распахнулась, и Белла величественно прошествовала мимо него и аккуратно присела на краешек стула, что стоял возле его стола. Манерно откинула волосы с плеча за спину и, сложив руки на коленях, потупила взгляд, всем видом показывая невинность и кротость.

– Котик, – начала женщина, дождавшись, когда Лебедев устроится напротив в своём кресле. – Я пришла поговорить.

Окинув Беллу взглядом и заметив нахмуренные брови, тоску в карих глазах и надутые губки, Дима согласно кивнул. Чем быстрее от неё отделается, тем ему же легче будет.

– Излагай. Только быстро, ладно?

– Пупсик, что происходит? – едва ли не всхлипнула Уварова, повернувшись к нему всем корпусом и жалобно прижав руки к груди. – Мне страшно.

Мужчина не спеша расстегнул ремешок наручных часов и отложил их в сторону, чувствуя, как тщательно заталкиваемое куда подальше в течение нескольких часов раздражение разгорается с новой силой. Страшно ей видите-ли… Будто ему сейчас очуметь, как спокойно и радостно!

– У меня проблемы, Белка, – ответил Лебедев, не вдаваясь в подробности, и добавил стали в голос, намекая на то, что у него времени на этот глупый разговор нет.

– Большие? – не унималась Белла, не желая замечать его недовольство.

– Очень! – фыркнул Дима, надеясь, что такой ответ избавит его от Уваровой и её актёрской игры хотя бы на час.

Белла, пожевав нижнюю губу, бросила на него странный взгляд и, поднявшись со стула, направилась к двери, оставив его реплику без ответа. Всё ещё одетая в концертное платье, на каблуках и с причёской, которую ей Рыжая несколько часов назад сделала, выглядела несмотря ни на что, шикарно. Словно была готова вернуться в любой момент на концерт, на который она собиралась несколько дней, а он увёз её обратно домой спустя полчаса после его начала. И Дима понимал, что она бы уехала туда ещё раньше, но, как и всегда, не сумела усмирить своё любопытство.

– Котик, – Уварова снова показалась в дверях, словно подтверждая мысли, в шубе и с сумочкой в руках. – Я возвращаюсь на вечер. Мне уже девочки несколько раз звонили… Ты со мной?

– Белка, как по-твоему, я похож на человека, который хочет куда-то ехать?

Женщина поморщилась от его пренебрежительного тона и просторечного “Белка”, но упрекнуть его решила в другом:

– Это всё твои попойки с Верещагиным! Если бы ты ночевал вчера дома, а не в обнимку с бутылкой у Васьки, то чувствовал себя бы куда лучше!

– Белла, – растягивая гласные протянул Лебедев, опасно прищурившись. – Либо ты сейчас едешь на свои пляски, либо раздеваешься и остаёшься дома. Не заставляй меня разговаривать с тобой, как с маленьким ребёнком.

– Деспот и изувер! – блеснула красноречием напоследок Белла и гордо удалилась, громко хлопнув дверью.

Дмитрий со вздохом покачал головой и, дождавшись пока машина, приехавшая за Уваровой, отдалится от дома, устало откинулся на спинку кресла. Завёл руки за голову и с наслаждением потянулся до хруста в костях, зажмурившись от удовольствия.

Сегодняшний день послужил очередным доказательством того, что в его возрасте отмечать всю ночь удачно заключённую сделку, а затем с гудящей головой разбираться с подставой, полицией и женщинами, уже было очень даже утомительно. Услышь бы матушка его размышления, то непременно бы в тысячный раз заметила, что ему пора остепениться, наконец, и найти свой причал. Всё-таки, уже не мальчик и кризис среднего возраста упорно дышит в спину.

Лебедев не то, чтобы с мнением родительницы был согласен, но и отрицать его не торопился. Да, не мальчик. Тридцать пять лет как-никак недавно справил и за плечами уже прилично скопившихся неудач, взлётов и падений, разочарований и достижений. Впадать в переживания из-за переоценки опыта Дима, конечно, не собирался, но и зарекаться о том, что это с ним никогда не случится, опасался. Всё-таки, кто знает, как жизнь повернётся… Он ещё вчера был уверен, что их с Васькой дело идёт в гору, а сегодня терпеливо объяснял стражам порядка, откуда в его столе взялась наркота, и почему гражданин Потапов желает его подставить. Ведь двадцать первый век на дворе, и времена, когда конфликты решались подобным грязным образом прошли, только, кажется, не все это понимали. В числе этих людей, как раз, Потапов Борис Аркадьевич, которому бизнес Дмитрия был костью, ставшей поперёк горла, и числился. К счастью, Лебедев это и раньше знал, поэтому с Васей и перестраховались на всякий случай, не подозревая, что он наступит так скоро. Думали, что Потапов сначала в их офисе что-нибудь сделает, крысу в коллектив подошлёт и только потом на частную жизнь переключится, проверяли всех новых сотрудников от и до, а Потапов поступил с точностью наоборот. Благо, Рыжая вовремя про свою книжку вспомнила и в его кабинете оказалась.

Дима хмыкнул и посмотрел на место, где её блокнот до сегодняшнего дня лежал. Он даже и забыл про него, если честно, хотя, как только он в кабинете нашёлся, недоумённо и с интересом разглядывал, не понимая каким образом эта вещь здесь оказалась. Первая мысль была о том, что это Белла ни с того ни с сего решила записи вести, но столкновение с Аней все догадки развеяло. Смотрел на девушку и чётко понимал, что аккуратный витиеватый почерк из записной книжки принадлежит именно ей – маленькой, рыжей и совсем на Уварову не похожей.

Как только Аня с Белкой умудрялась работать, ведь была ей полной противоположностью, оставалось для Дмитрия загадкой. Подозревал, что это воспитание и профессионализм помогают Рыжей прихоти Уваровой из раза в раз терпеть, потому что все прежние стилисты-визажисты-парикмахеры не выдерживали и месяца плотной работы с его, как выражалась мама, спутницей жизни, а ему потом приходилось выслушивать последующие жалобы, причитания и недовольства. Хотя, что уж скрывать, он был готов делать вид, что слушает и время от времени поддакивать, и кивать в нужных местах, чем активно участвовать в разговоре, чего Белла иногда от него требовала. Почему-то при всей своей сообразительности и ловкости ума, которые касались только отношений с мужчинами, Уварова не могла уяснить, что Дима с ней разговаривать не хотел. Он готов был жить с ней под одной крышей, спонсировать её жизнь и проводить увлекательные часы в спальне, но никак не вести разговоры о многочисленных друзьях, знакомых, фотосессиях и песнях. Лебедев не для этого, в конце концов, женщин в свою жизнь впускал. Поболтать о пустяках он мог и с Васей, и с мамой, и с сестрой, а вот с Белкой мог пару раз в день встретиться в доме, предпочтительнее ночью, и не больше двух раз за месяц выходить “в свет” и то только потому, что этого требует работа. На большее его не хватало. Мать говорила, что он слишком к Белочке холоден. Верещагин смеялся и просил в случае свадьбы, не делать его свидетелем, а Миленка настоятельно советовала ему найти Уваровой другого мецената, дабы своей младшей сестре ещё неокрепшую двадцатипятилетнюю психику не нервировать.

Лебедев же считал, что со своей жизнью вполне себе в силах и сам разобраться, но Милкины слова на раздумья принял, прекрасно понимая, что их с Беллой союз продлится не больше пару лет. Пока им было друг с другом удобно, и пока их друг к другу влекло. Как только это период закончится, прекратятся и их отношения.

Вот только Дима не думал, что этот момент наступит через пару дней после их последнего разговора у него в кабинете. Целыми сутками пропадал в офисе, разгребал последствия подставы, о которой неизвестно откуда узнали журналисты, и теперь во всех газетах, журналах и статьях в сети красовались их с Васей лица и громкие заголовки о фирме, наркотиках и поддельных документах. Из-за этого начали нервничать клиенты, партнёры и поставщики, и пришлось приложить максимум своих умений вести переговоры, чтобы всех успокоить, пообещать, что скоро неприятности закончатся, и они продолжат сотрудничать в штатном режиме. К тому же ещё и Рыжая на его звонки не отвечала, хотя он предупреждал, что наберёт, когда время будет. Поэтому, когда приехал домой, чтобы забрать кое-какие документы, Дима уже был порядком уставшим, злым и голодным. От перенапряжения сводило плечи, а глаза болели от количества прочитанных отчётов, договоров и прочих документов. Он не собирался задерживаться дома, намереваясь вернуться в офис как можно скорее и, если получится, по пути заехать к Ане, но, закрыв за собой входную дверь и наткнувшись на несколько чемоданов, Лебедев понял, что “скоро” у него вряд ли получится.

– Белла, – позвал громко, снимая пальто и разглядывая количество чемоданов. – Ты где?

Только сейчас вдруг понял, что не виделся с ней с того момента, как Уварова отправилась на концерт и, честно говоря, даже не слышал, чтобы она находилась где-то в доме, когда он возвращался с работы, чтобы поспать пару часов.

– Я здесь.

Женщина вышла на встречу спустя несколько секунд, в шубе и, как выражалась младшая сестра, в полной боевой готовности. Гордая, неприступная и красивая.

– Это что? – кивнув на вещи, спросил Дима.

Белла внимательно осмотрела его с ног до головы и вздохнула, набирая в грудь побольше воздуха.

– Котик, я ухожу от тебя!

Лебедев прищурился, свою “спутницу жизни” разглядывая, и не удержавшись, рассмеялся, чем заслужил гневный женский взгляд.

– Серьёзно?

– Да! – Уварова вскинула кверху подбородок и недовольно сложила руки под грудью. – Ухожу!

– Есть к кому? – вздёрнул бровь мужчина, продолжая забавляться.

– Ты даже не заметил, что меня все эти дни дома не было! – поспешила сменить тему Белла и отвела глаза в сторону. – Нет, я, конечно, знала, что тебе не нужна, но, чтобы настолько…

Дима устало вздохнул и покачал головой. Сунул руки в карманы и настоятельно попросил:

– Белка, не заговаривай мне зубы. Я тебя не первый день знаю.

Уварова помолчала некоторое время, раздумывая, говорить ему правду или нет, но, не выдержав прямого взгляда, созналась:

– Пупсик, твои проблемы отрицательно влияют на мою успешную карьеру.

Дима ухмыльнулся. Значит, подцепила кого-то другого на концерте. Скорее всего того, кто от её безупречной красоты в восторге и готов этот самый восторг демонстрировать в денежном эквиваленте, в средствах не ограничиваясь, в отличие от самого Лебедева.

– Ой-ли?

– Да-да, Котя, и не смотри на меня так, – женщина, взмахнув волосами, прошла мимо него к двери. – Если бы ты был на моём месте, то поступил бы точно также!

– Не думаю, Белка.

– Ты просто ничего не знаешь! Мне уже два дня телефон обрывают, просят прокомментировать твои разборки с этим… Потапенко…

– Потаповым, – по привычке поправил Дмитрий.

– Мне всё равно, с кем ты там связался! Так вот, они все спрашивают про тебя, а то, что у меня вышел новый клип, так об этом ни слова!

– Какая несправедливость!

– Не издевайся надо мной! – взвилась Уварова, едва ли не топнув ногой, недовольная его реакцией. – Давай, расстанемся друзьями, хорошо? Я верю, что мы сможем сохранить хорошие отношения… Всё-таки нас столько всего связывает, правда? – женщина, поправив перед зеркалом причёску, обернулась к теперь уже своему бывшему “Пупсику” и лучезарно улыбнулась. – Поможешь мне с чемоданами?

Через несколько минут Лебедев смотрел вслед уезжающей Белке и, оттирая след от губной красной помады на щеке, который Уварова оставила, когда принялась целовать его на прощание, словил себя на мысли, что теперь одной головной болью стало меньше.

Теперь дело осталось за малым – разобраться с остальными проблемами, стараясь меньше отвлекаться по пустякам и не искать себе дополнительных хлопот. А там, может, решение и само найдётся…

***

У Ани раскалывалась голова, и было отчего-то тревожно на душе. Хотя, если учесть последние события в её жизни, то подвешенное состояние удивления не вызывало. Обрести прежнее спокойствие и умиротворение не помог даже сон, который из-за стресса продлился больше двенадцати часов и две кружки зелёного чая натощак, когда Лебедева, наконец, смогла открыть глаза и заставить себя подняться с постели.

Бесцельно побродив по квартире и почувствовав, что ещё немного, и она точно свихнётся от одолевающих голову мыслей, Аня засобиралась в магазин за продуктами, надеясь, что, хотя бы такие элементарные домашние дела смогут её отвлечь и успокоить. Она, конечно, не грызла ногти от ужаса и не впадала в истерику после случившегося, но и вести себя как прежде пока не могла. Как только представляла, что нужно включить разрядившийся телефон, позвонить отцу, сестре, то сразу ощущала, как на неё накатывает неимоверная усталость. Не до конца в себе случившееся переварила и по полочкам разложила, а рассказать обо всём семье как не было желания, так его и не возникло. Поэтому решив, что будет лучше, если она на пару деньков закроется дома с сериалами, книгами, шоколадом и, возможно, бутылочкой лёгкого вина, Лебедева более-менее успокоившись, возвращалась из магазина с полным пакетом продуктов.

Мороз пощипывал щёки, под ногами хрустел снег, и Аня, засмотревшись на детей, что резвились на детской площадке под внимательным взором замерзающих родителей, не заметила чёрную машину, припаркованную прямо возле её подъезда. Хотя, если рассуждать здраво, то мало ли кто мог оставить свой автомобиль, у них вон целый дом автолюбителей, разве все машины соседей можно запомнить? К тому же, может, кто-то случайный оставил свой транспорт под окнами их дома… Вот только в последнее время в жизни у Лебедевой случайностей почти не случалось, они все были тщательно спланированными действиями знакомых и незнакомых ей людей.

Не подозревая о том, что и кто может ждать её в квартире, девушка, открыв дверь, зашла в прихожую и тут же оказалась прижатой к стене. Мужчина, навалившийся на неё всем телом, заблокировал все пути к отступлению и закрыл рот одной рукой, а второй крепко сжал шею.

Уже знакомый ей ужас за мгновение парализовал и цепкими лапами обвил лёгкие, перекрывая дыхание.

Пакет выпал из ладоней и тишину, которую до этого прерывало лишь тяжёлое дыхание нападавшего и её хрипы, оглушил звук разбившегося стекла.

– Здравствуй, красотуля. Не ждала, да? – послышался из темноты низкий прокуренный голос и Лебедева, преодолевая панику, завозила ладонью по стене, пытаясь нащупать выключатель, а когда свет озарил прихожую, часто заморгала и только спустя несколько секунд смогла увидеть говорившего.

Он был один, по крайней мере, рядом кроме них двоих больше никого не было. Как и те двое мужчин, которые забрались в дом к Лебедеву, одетый в чёрное.  На голове балаклава, а в прорези прищуренные тёмные глаза, в упор смотрящие на неё. Высокий и сильный. Последнее качество он поспешил продемонстрировать, сильнее сжав пальцы на её горле.

– А вот это ты зря… Хотя, так, наверное, даже лучше. Познакомимся, так сказать, поближе, да милая?

Аня замотала головой и попыталась изо всех сил незнакомца оттолкнуть, но на него её попытки, кажется, не произвели никакого эффекта.

– Не отказывайся, красотуля. Уверен, я тебе понравлюсь…

Девушка снова захрипела, почувствовав, как по щекам потекли слёзы, и постаралась пнуть нападавшего в ногу или куда получится. Ей бы только вырваться и на лестничную клетку выбежать, тем более дверь всего лишь прикрыта, она просто не успела её закрыть на замок, когда зашла домой…

Но нападавший, к её сожалению, знал своё дело, и Аня безрезультатно некоторое время пинала воздух, пока мужчине это не надоело.

– Стой смирно, милая, и внимательно слушай. Два раза я никогда не повторяю.

Он убрал ладонь с её рта и замолчал на несколько секунд, давая возможность почувствовать серьёзность своих слов.

– Откажись от своих показаний. Скажи, что Лебедев заплатил тебе за них, а видео – подделка. Я, надеюсь, ты меня поняла ясно, красотуля, иначе… – мужчина наклонил голову к левому плечу и сильнее сжал пальцы на её шее, а другой рукой стянул с девушки шапку и обманчиво ласково провёл по волосам. – Тебе было очень больно, когда твоя мать умерла? Хотя это ведь случилось больше десяти лет назад, ты, наверное, и не помнишь… Тогда… Как думаешь, что ты будешь чувствовать, когда твой отец совершенно неожиданно и скоропостижно уйдёт из жизни, м? А твоя сестра? Юля, кажется, да? Что она будет чувствовать? Она, наверное, не выдержит такого потрясения… Напьётся… Она же любит вино, которое постоянно покупает в магазинчике на углу своего дома?

Аня захрипела ещё громче и предприняла новую попытку вырваться, чувствуя, как паника, всепоглощающий ужас и страх уже не за себя, а за своих родных, начинают душить наравне с нападавшим, только теперь изнутри.

– Тихо, я сказал. Стой спокойно. Мы же так славно болтаем, – он оттянул её волосы, намотав их на кулак, и придвинулся ближе, понижая голос до шёпота. – Так вот… О чём это я? Ах, да… Юля… Её горе будет настолько сильным, что она поступится своими же принципами и пьяная сядет за руль, а ты сама, красотуля, знаешь, сколько аварий с летальным исходом случается из-за алкоголя… Какая жалость, не правда ли? А ведь она молоденькая совсем… К несчастью, судьбу нельзя изменить, как бы нам сильно этого не хотелось, но я думаю, что у тебя это получится… Только нужно сказать то, что от тебя требуется, и всё будет хорошо, красотуля….

Лебедева вдруг ясно поняла, что ещё мгновение – и её задушат окончательно. Воздуха в лёгких не осталось совсем, но волновало её совсем другое. Папа… Юлька… Если с ними что-нибудь случится, то она сама себя удавит.

– По глазам вижу, что ты меня поняла, красотуля. Ну, так как? По рукам?

Аня не успела понять, что именно случилось, но в следующую секунду нападавший, убрав с неё руки, полетел в сторону, а она скатилась по стене на пол, лихорадочно глотая воздух, и надрывно кашляя. Горло, словно огнём опалило, и Лебедева наклонила голову вниз, не обращая внимания на то, как неподалёку от неё происходит какая-то возня и шум, пытаясь вспомнить, как дышать.

Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

Но, не дав ей окончательно прийти в себя, кто-то снова коснулся её волос, убирая их назад, и Лебедева отпрянула, избегая прикосновений, твёрдо для себя решив, что в этот раз она так просто не сдастся. Даст такой отпор, что всем сволочам, которые решили до неё дотронуться, мало не покажется и они, наконец, поймут своим скудным умом, что лучше Лебедеву Анну Юрьевну не обижать, иначе она сама их обидит!

Вот только вся воинственность испарилась сразу же, как только над ухом послышался знакомый, бархатистый голос:

– Тшш, Рыжая, не бойся. Это я. Все в порядке. Тебя больше никто не тронет, слышишь меня?

Аня подняла голову и сквозь слезы, застилающие глаза, узнала в расплывающемся пятне Лебедева. Дмитрий лихорадочно оглядывал её лицо, кажется, даже не моргая, и терпеливо ждал, пока она осознает кто перед ней, сжав зубы от злости так, что на скулах играли желваки.

– Аня, – заметив, что она смотрит на него, позвал вполголоса мужчина и осторожно протянул к девушке руку.

Лебедева посмотрела на его ладонь и жалобно всхлипнула, а затем и вовсе зарыдала, упав ему на грудь и уткнувшись носом куда-то в мужскую шею, после того как Дима решительно придвинул Аню к себе и крепко сжал в объятиях.

Следующие несколько минут они так и провели, обнявшись. Лебедев ласково гладил девушку по спине, волосам, кажется, даже целовал в макушку и совершенно не беспокоился о своей дорогущей брендовой рубашке. А Аня же горько плакала, растирая слезы по щекам, хрипло всхлипывала и цеплялась за одежду Дмитрия с такой силой, что вряд ли кто-то бы смог её от него отцепить. Если бы, конечно, этот смелый «кто-то» нашёлся. Потому что, когда немного успокоившись, Лебедева подняла взгляд к его лицу, то отстранённо для себя заметила, что она впервые видит Диму таким взбешённым. Он таким даже при их первой встрече не выглядел, и если бы она увидела его таким разъяренным в первый раз, то вряд ли бы искала с ним встречи во второй.

– Нюся, ты как? Где-то болит? Он тебя ранил? Откуда кровь?

Аня растерянно моргнула, поражённая обращением, и после недолгой паузы прокаркала:

– Кровь?

Мужчина кивнул куда-то ей за спину и придержал, когда она повернулась в его руках. В двух шагах от них валялся, забытый ею пакет с продуктами, а вокруг него лужа чего-то красного, почти алого.

– Это вино… – шмыгнула носом Лебедева, снова поворачиваясь к Диме. – Разбилось…

«Пупсик» кивнул, еле заметно усмехнувшись, и помог ей подняться на ноги.

– Мы уже вызвали полицию, – предупредил мужчина. – Не бойся, ладно?

Она кивнула и оглядела беспорядок, царивший в прихожей, и заметила мужчину, стоявшего поодаль от них, которого Аня, кажется, видела в прошлый раз в доме у Лебедева. На нападавшего, за которым друг Дмитрия внимательно следил, Лебедева старалась не смотреть.

В следующую минуту зазвонил домофон и всё то, что происходило пару дней назад в доме Димы, повторилось, только на этот раз у неё в квартире и по другому поводу. Ей в очередной задавали вопросы, просили подписать бумаги и рассказывали что-то про норму закона, санкции, которые ждут душившего её мужчину, и дальнейшие процедуры, но вся информация пролетала мимо ушей. Лебедева просто стояла, поддерживаемая рукой «Котика», и старалась осознать, что происходит в её жизни, но получалось плохо. Мимо проходили люди в форме и без, кто-то что-то говорил, перекладывали её вещи с места на место, а Аня даже возмутиться не могла, хлопала ресницами, обессиленно опустив руки, и если бы не Лебедев за спиной, то вряд ли бы на ногах дольше пяти минут удержалась. Он, вообще, от неё ни на шаг не отступал, она каждую секунду чувствовала его нахождение рядом, и от этого становилось немного легче. Дмитрий поехал вместе с ней зафиксировать факт удушения, а после, вернувшись обратно в её квартиру, понаблюдав за тем, как Лебедева в нерешительности замерла на пороге, окинув прихожую опустошённым взглядом, внезапно взял её за руку и один из чемоданов, которые она так и не разобрала, заявил:

– Нет, Рыжая, так нельзя. Поживёшь пока у меня. Ко мне они точно больше не сунутся.

И только, оказавшись на лестничной площадке, закрывая дверь, поинтересовался:

– Муж, дети есть?

Аня отрицательно покачала головой и внезапно спохватилась:

– Дима, моя семья… Он угрожал…

– Их уже охраняет полиция и мои ребята, не переживай.

Лебедева и не переживала. Сейчас она была способна только на то, чтобы позволить себя увести из квартиры, которую всегда считала своей крепостью, а теперь не могла там находиться. Казалось, что каждый рисуночек на обоях способен ей о нападении напомнить, поэтому Аня послушно села в машину и пристегнулась под пристальным взором Лебедева, а приехав к нему домой, по его же указанию, не споря, сразу же пошла в душ. Если бы её сейчас увидел папа, то вряд ли бы смог узнать свою старшую дочь, характер которой, как он любил говорить, родился раньше, чем она сама.

– Ну, как? Стало лучше? – спросил Дима, когда она, простояв под обжигающе горячими струями воды и переодевшись, показалась на кухне и опустилась на предложенный стул.

– Вроде бы, да, – прохрипела Аня, невольно окинув мужчину, который сменил офисный костюм на обыкновенные голубые джинсы и белую футболку, взглядом.

– Вот и хорошо.

Лебедев стоял босиком, выглядя при этом ничуть не хуже, чем в костюме и галстуке, и с интересом разглядывал содержимое холодильника.

– Есть хочешь?

– Нет.

– А выпить?

Аня склонила голову к плечу, рассматривая этикетку протянутой бутылки виски, и после недолгих раздумий, согласно кивнула.

Алкоголь обжёг и без того больное горло и заставил закашляться. Девушка смахнула с уголка глаз слезинки и вздохнула полной грудью. Кажется, впервые за вечер. Второй глоток дался не так тяжело, как первый, а последующие и вовсе напомнили ей о том, что она всё та же Аня Лебедева, которая терпеть не может несправедливости и неизвестности, пусть с некрасивыми полосами на шее и изрядно потрёпанной психикой.

– Во что я ввязалась?

Дмитрий, сидевший по другую сторону стола, вольготно откинувшись на спинку стула и вытянув ноги, перевёл на неё задумчивый взгляд голубых глаз и, отпив из бокала, пояснил:

– Один человек – конкурент моей фирмы, хочет убрать меня с пути, поэтому творит всю эту ху… Гхм… В общем, разными грязными способами пытается повлиять на меня.

– Прекрасно. Я здесь причём?

– Ты оказалась не в том месте, не в то время.

– Просто обворожительно, – саркастически улыбнулась Аня, чувствуя, как алкоголь постепенно затуманивает рассудок. – И что мне теперь делать?

– Ничего, – «обрадовал» собеседницу Лебедев. – Поживёшь пока здесь. Перестрахуемся. Не думаю, что это займёт больше месяца…

– Месяца? – ахнула девушка и подалась вперёд, едва не расплескав содержимое бокала. – Ты серьёзно?

– Возможно, меньше.

Лебедева недовольно вздохнула и снова откинулась на спинку стула, не отводя от мужчины прямого взгляда.

– Мой один из самых больших страхов в жизни – это стать домохозяйкой, а ты, Дмитрий Саныч, его с лёгкостью превратил в жизнь. Вот скажи, за какие грехи ты мне достался?

Дима рассмеялся, запрокинув голову назад, и девушка ненароком залюбовалась, в очередной раз забыв, что нельзя так откровенно пялиться на чужого мужика.

– За то, что вот так смотришь, Рыжая, – подмигнул ей «Котик», продолжая посмеиваться, словно прочитав её мысли.

Ане оставалось только радоваться, что из-за спиртного её щёки и так уже были красными, и глупое смущение осталось незамеченным.

– Кстати, – поспешила Лебедева сменить тему. – Где благоверная?

– Чья? – недоумённо вздёрнул бровь Дмитрий.

– Ну, явно не моя.

– А-а-а, ты про Белку? – дождавшись от Ани кивка, переспросил Лебедев, красиво и на свой манер растягивая гласные. – Представляешь, она от меня ушла.

– То есть как это? – не поняла с ходу девушка, успев вовремя проглотить: «Разве от таких, как ты уходят?».

– Вот так, – усмехнулся Дима. – Собрала чемоданы, сказала, что ей мои проблемы не нужны и уехала.

– А ты и рад, да? – вдруг догадалась Лебедева и подозрительно прищурилась, для убедительности погрозив указательным пальчиком. – Ай-яй-яй, Дмитрий Саныч, одна женщина не успела за порог выйти, а вы уже вторую ведёте. Нехорошо, уважаемый, нехорошо…

– Я непостоянная натура, каюсь.

– Учтите, Дмитрий Александрович, я вашей непостоянной натуре завтраки готовить и рубашки с носками гладить не собираюсь.

– Думаешь, Белка себя этим утруждала? – хмыкнул мужчина и, интригующе понизив голос, процитировал, кажется, вкладывая совершенно иной смысл в сказанное. – Я человек неприхотливый. «Мне всего-то и надо было, что бутерброд с докторской колбасой и чашку черного кофе».⁴

– С докторской? – переспросила Аня с широкой улыбкой, узнав цитату.

– С докторской.

– Это уже меняет дело…

Бутылка виски опустела окончательно за пару часов, и только сделав последний глоток, Лебедева поняла насколько опьянела. Смотрела на Дмитрия осоловевшими глазами и мысленно пыталась уговорить голову не кружиться так сильно.

– Признайтесь честно, Дмитрий Александрович, вы меня напоили, чтобы мной воспользоваться, пока я не могу дать отпор? – алкоголь развязал язык, и Аня сама не замечала, как слова слетали с губ. – Предупреждаю, я больно кусаюсь.

Для убедительности Лебедева даже пару раз показательно клацнула зубами.

– Рыжая, ты действительно думаешь, что мне нужно споить женщину, чтобы затащить её в постель? – пренебрежительно фыркнул мужчина и пьяно улыбнулся.

– А что, нет?

– Ты хочешь проверить?

– П-ф-ф, вот ещё выдумал…

– Трусиха.

– Позёр, – не осталась в долгу девушка.

– Поспорим?

– Ага, разбежалась…

– Я же говорю трусиха.

– Пижон.

– С тобой невозможно договориться! – он удручённо покачал головой.

– Да, я такая, – довольная собой проговорила Лебедева. – А ещё я больно кусаюсь.

– Ты же это вроде говорила, – нахмурился Дима, вспоминая.

– Повторение – мать учения.

– Прозвучало как тост.

– У нас же виски закончилось…

– Зато кофе ещё даже не начиналось.

Чашка крепкого кофе и бутерброд с докторской ясности в разум не внесли. По крайней мере, у Ани. Лебедев же один с аппетитом уплетал за обе щеки то, что готовил на двоих, не стесняясь её пристального взгляда.

– Знаешь, что сейчас будет самым логичным после бутылки виски и кофе? – поинтересовалась девушка, подперев ладонь под тяжёлую голову.

– Вряд ли тебе мой вариант понравится, – ухмыльнулся Дмитрий, допивая содержимое чашки.

– Пошляк.

– Заметь, Рыжая, об этом ты сама подумала.

– Вообще-то, я изначально имела в виду сон.

– Ну, и я в каком-то смысле думал о том же.

– Знаю я твои смыслы…

– Вот видишь! Опять ты об этом подумала, не я.

– Ты невыносим!

– Могу сказать о тебе то же самое.

– Оставь посуду, – приказала Аня, когда Лебедев, слегка покачнувшись, поднялся и направился к раковине. – Я завтра, так и быть, вымою.

– Просто мечта, а не женщина.

– Ты ещё мои вареники не пробовал!

– Аккуратней, Рыжая, влюблюсь, женюсь, дома закрою и быть тебе домохозяйкой до конца дней, – Дмитрий лукаво подмигнул, вернувшись обратно к столу.

– Моих или твоих?

– Там уж как получится.

Лебедева рассмеялась, чувствуя, то от количества смеха и улыбок уже болит челюсть. За шуточными перепалками и лёгким флиртом она даже забыла про то, что произошло несколько часов ранее. Свыкнувшись с болью в горле, Аня перестала её замечать, но сонливость и усталость игнорировать не получалось.

– Я хочу спать, – призналась девушка, вздохнув.

Дима обернулся и недоумённо на свою гостью посмотрел.

– И в чём проблема?

– Я не помню куда идти.

Мужчина со смешком закатил глаза и подошёл к ней, протягивая руку:

– Пойдём, горе луковое.

– У меня имя есть, – беззлобно упрекнула Лебедева, поднимаясь на ноги и крепко хватаясь за предложенную ладонь.

– Ты когда-нибудь перестаёшь спорить?

– А ты?

– Я тебе говорил, что ты невыносима?

Остановившись возле одной из дверей, Дима нажал на ручку, открывая, и посторонился, пропуская Аню в тёмную комнату.

– Спокойной ночи, Рыжая.

– И вам, Дмитрий Александрович, не хворать, – вспомнив их недавний диалог около её квартиры, язвительно повторила Лебедева.

– Я же говорю – невыносимая.

Дмитрий развернулся и, засунув руки в карманы, не спеша направился дальше по коридору, один лишь раз сбившись на шаг, когда до него долетело негромкое:

– Сладких снов… Дима.

Глава четвёртая.

Просыпаться под собственные стоны и головную боль, а не под ставшие родными «ясные дни», было непривычно и не особо приятно. Аня даже под одеяло с головой спряталась в надежде на избавление от пульсирующего пульса в висках и ломоты во всём теле, но похмелье оказалось сильным противником и на её попытки двигаться ответило подступившей к горлу тошнотой и головокружением. Вчерашнее распитие виски в компании с «Котиком» казалось уже не такой хорошей идеей, а когда перед глазами начали возникать воспоминания, Лебедева и вовсе решила из-под своего укрытия не вылезать. Не то, чтобы она никогда не напивалась в присутствии мужского пола и не творила глупостей, но перед Лебедевым выглядеть заядлой выпивохой не хотелось. Тот и так её всерьёз не воспринимает, постоянно смеётся и подначивает, а она сама ему ещё и поводы для насмешек даёт.

Аня глубоко вздохнула и медленно перевернулась на спину, убрав одеяло с головы. Глаза открывать не спешила, опасаясь, что как в какой-нибудь романтической комедии после весёлого вечера окажется в постели не одна, а в компании накаченного мужского тела. Страх был абсолютно глупым и необоснованным, потому что в доме Дмитрия никаких мужчин кроме него не было, а она ясно помнила, как прощалась с ним возле дверей теперь уже своей комнаты и желала тому сладких снов. Но поднять веки всё равно осмелилась только после того, как тщательно повозила рукой по второй половине кровати, проверяя наличие неожиданного соседства, и даже вытянула ногу в сторону для пущей уверенности в том, что в кровати она всё-таки находилась одна. Осторожно приподнявшись на локтях, Лебедева оглядела пустую комнату, заметив небрежно брошенный на кресло халат, открытый чемодан возле большого платяного шкафа и вибрирующий на тумбочке телефон.

– Слушаю, – прохрипела Аня, отвечая на звонок, после того как не с первого раза смогла дотянуться до смартфона и отключить его от зарядного устройства.

– О-о-о, нет, дорогая моя, это я тебя слушаю. Ты куда пропала? Почему не отвечаешь и не перезваниваешь? Ты же знаешь, что мы переживаем.

Звонила Юля, которая, судя по голосу, была в дороге и, похоже, как всегда, опаздывала. Лебедева нашла глазами настенные часы, показывавшие полдесятого утра, и похвалила себя за способность мыслить даже в таком разбитом состоянии.

– Ты уже как полчаса должна сидеть на рабочем месте. Опять проспала?

– Это не я поздно проснулась, это просто работа рано начинается. И, вообще, это я позвонила, чтобы тебя отчитать, но никак не наоборот! – возмутилась младшая сестра, заставив старшую улыбнуться.

– Приношу свои глубочайшие извинения, уважаемая Юлия Юрьевна, больше такого не повторится.

– То-то же! – довольно хмыкнула Юля, а потом снова обеспокоенно затараторила. – Не увиливай от ответа! Почему не перезвонила, когда долетела? Ты же ведь обещала, Ань! Папа с дедом места себе не находят! И что у тебя с голосом?

Аня вздохнула и откинулась на подушки. Решиться на ложь, пусть даже ради спокойствия своей семьи, было непросто. Тянуло совершенно по-детски шмыгнуть носом и расплакаться в трубку, рассказывая сестре про нападение, «Пупсика» и собственную невезучесть, но быть эгоисткой не хотелось. Тем более, это вроде как она – старшая сестра, и это ей нужно о родных заботиться, не перекладывая на их плечи проблемы, в которые влезла, не подумав. Хотя Лебедева знала, что Юлька с папой поймут, почему она во всю эту ситуацию, изначально её не касавшуюся, вляпалась. Нетерпение всяческой несправедливости было одной из их семейных черт, а подстава, учинённая Дмитрию, как раз и была ярким примером это этой самой несправедливости. И, наверное, если бы несколько дней назад она не засняла то видео, изобличавшее виновных, и не достала из стола подброшенные наркотики, то вряд ли бы смогла чувствовать себя спокойно. По-любому мучилась бы угрызениями совести, как в детстве, когда съела все конфеты ни с кем не поделившись. Тем более, когда на кону лежали не конфеты, а свобода невиновного человека, а точнее Лебедева, который даже несмотря на свой неносный характер не заслуживал такой нечестности по отношению к себе.

Поэтому вместо правды девушка, запинаясь, проговорила:

– Юль, я не специально, правда. Я… Я, кажется, зарядку дома оставила, а телефон сел и, в общем…

– Ну, понятно всё, – поверила младшая сестра. – А с голосом что?

– Так это… Перелёт тяжёлый был и акклиматизация… У нас тут все слегли. Я из-за этого зарядку только сегодня купила. Раньше встать с кровати не могла.

– Настолько всё плохо? Может, к врачу, Ань, а? Что-то мне совсем твой голос не нравится… – не на шутку забеспокоилась Юля.

– Да, зачем? Мне уже лучше, Юль, правда-правда. Сегодня в номере полежу денёк и, думаю, к вечеру буду, как новенькая. Может, даже по городу погуляю… Посмотрим…

Аня с облегчением выдохнула, когда поняла, что сестра в её ложь поверила, и поспешила перевести разговор на другую тему:

– Лучше расскажи, как вы там? Всё хорошо? Как папа? Дедушка? Мама Галя?

– А что мы? Всё, как всегда. Погода – отстой. Настроение – тоже. Мама вяжет свитер, а папа одновременно держит нитки и работает моделью. Дед вчера уехал на дачу. Думаю, побоялся, что и ему придётся клубки держать.

Лебедева рассмеялась, почувствовав, как от рассказа Юли на душе стало чуть теплее и уже было не так одиноко просыпаться в незнакомой комнате в чужом доме.

– А ты сама как?

– Как-как? Всё также… Глебушка мнётся на месте, жалобно вздыхает и заваривает быстрорастворимую лапшу.

– Что госпожа адвокат Глебушку не кормит?

– Да какой там не кормит, Анют! Она же сама ничего не ест, воздухом питается что ли, и его голодом морит! А у Глеба же гастрит! Ему нельзя эту дрянь в пакетиках есть!

– Давай, догадайся его пожалеть и кашку любимому мужу принеси, – фыркнула Аня, нахмурившись.

– Нет, мне, конечно, жалко его, но не настолько… Может, посидит голодом и сам приползёт, как думаешь, Нют? – Юля вдруг ойкнула и повысила голос. – Мужчина, вы не видите куда идёте? Может, будете повнимательней на дороге? Вы тут не одни, в конце концов! – и тут же спокойно продолжила, словно ничего не произошло. – Так, о чём это я? А-а-а, Глебушка… Ой, Ань, тут такое произошло! Просто умереть не встать!

– Ты как героиня Кустинской⁵ из «Иван Васильевич меняет профессию», – не удержалась от сравнения Лебедева.

– В смысле? – не поняла сестра.

– «Алло, Галочка? Ты сейчас умрёшь! Отличная новость! Якин бросил свою кикимору, ну, и уговорил меня лететь с ним в Гагры»⁶, – процитировала Аня один из своих любимых фильмов, заставив младшую сестру заливисто рассмеяться.

– Ну, в Гагры меня никто не везёт, хотя чего скрывать, хотелось бы, но кикимора и, правда, кажется, скоро получит отставку.

– С чего ты это взяла?

– Сейчас расскажу! В общем, недавно к нам один экономист устроился. Вполне себе симпатичный, холостой и с юмором, но суть не в этом. Мы случайно столкнулись в коридоре, познакомились, поболтали о том-о сём и, оказывается, нашу милую беседу услышал Глеб и… – Юлия довольно вздохнула. – Нютка, ты бы только его видела! Побагровел даже от ревности! Вызвал к себе в кабинет, начал втирать что-то про служебную этику и прочую ерунду, будто я не знаю, как ему не нравится, что я с другими мужиками общаюсь.

– И сам не гам – и другому не дам?

– Да-да, что-то типа этого, но ты же меня знаешь, я молчать, конечно, не стала. Короче, разругались в пух и прах, но, что самое главное, теперь от меня взгляда не отводит! Ест свой «Доширак» и бдит, а если кто-то мужского пола ко мне подходит, так чуть молнии не метает…

– Главное, чтобы в тебя, Юлёчек, не попало, – вздохнула Аня. – А то сомневаюсь, что ваши эти больные отношения к чему-то хорошему приведут…

– Не переживай, Анют, я уверена – всё будет тип-топ. Вот нутром чую, что ты в этом году замуж выскочишь!

– О, Господи, за кого мне выскакивать-то, Юль?

– А я откуда могу знать? Мало ли кто возле тебя там в Париже ошивается… Какой-нибудь высокий брюнет с хищным взглядом, горячими руками и…

Аня, услышав слова сестры, закашлялась, ни с того ни с сего подавившись воздухом, и опасливо огляделась, будто кто-то кроме неё мог их с Юлей разговор подслушать.

– К-к-какой б-б-брюнет? – запинаясь переспросила Лебедева, пытаясь отдышаться.

– Красивый и умный, – продолжала вовсю фантазировать сестра. – Других нам не надо!

– Кажется, кто-то перечитал на ночь любовных романов, – поторопилась свернуть тему Аня, изгоняя из мыслей не вовремя возникший образ вчерашнего Лебедева в футболке, джинсах и с цитатами из творчества братьев Стругацких.

– Кажется, кто-то после своего Артура не хочет других мужчин к себе подпускать…

– Во-первых, Артур уже давно не мой, – поморщилась Лебедева, вспомнив бывшего жениха. – Во-вторых, всё ты выдумываешь и, в-третьих, давай уже прощаться, а то эти звонки и тебя и меня разорят.

– Ну-ну, – хмыкнула сестра. – Так я тебе и поверила, но мне и, правда, уже пора. Это ты там в ПарижУ отдыхаешь, а у меня тут работа в разгаре.

– Тоже мне трудяга! Ладно, иди. Наших расцелуй от меня, и привет передавай, ладно? Я вечером тебе ещё напишу.

Попрощавшись с сестрой и клятвенно пообещав больше так не исчезать, Аня заставила себя подняться с постели и пойти в душ, который, как она только сейчас осознала, принадлежал только ей. Вообще, комната, любезно отведённая Лебедевым в её пользование на целый месяц, ничем не уступала номеру пятизвёздочного отеля, в котором она должна была остановиться. Просторная, светлая, с большими окнами в приятных нежно-розовых-бежевых тонах и даже с выходом на небольшой балкончик с видом на задний двор. Минимумом мебели и просторностью напомнила девушке рабочий кабинет Лебедева, в котором ей «посчастливилось» побывать. Большая мягкая кровать у стены, шкаф, кресло, прикроватная тумбочка и зеркало в полный рост. Уюта добавляли немалое количество разных подушек на кровати, картина с пейзажем цветочного поля, белый ковёр с длинным ворсом, в котором утопали ступни ног, и воздушный тюль с плотными шторами. И, если не брать в расчёт обстоятельства, благодаря которым она здесь оказалась, то Ане комната пришлась по душе. Остальная обстановка дома была, на её скромный взгляд, излишне пафосной и даже вычурной. Хотя, Лебедева, конечно, не видела её полностью и с полной уверенностью утверждать, что у человека, занимавшегося дизайном интерьера, нет вкуса, не могла, но для себя решила, что, пока она вынужденно у Дмитрия гостит, будет проводить время в «своей» комнате.

В своём решении Аня окончательно убедилась, когда провела быстрый осмотр чемодана, который Лебедев схватил по принципу «первый под руку попавшийся» вчера вечером, когда забирал её почти в полуобморочном состоянии из дома. Проблема была даже не в том, что «Пупсик» взял вместо чемодана с одеждой чемодан с косметикой или обувью. Проблема заключалась в том, что, собирая вещи, Лебедева не знала, что вместо Парижа окажется в чужом доме наедине с мужчиной, ради которого навлекла на свою рыжую макушку ряд не особо весёлых приключений, поэтому в чемодане оказались разного цвета и длины платья, юбки, кофточки с декольте, несколько брюк и одна пара джинс. На нижнее бильё с кружевами, ленточками и прочими украшениями, на которое было потрачено целое состояние, девушка старалась не смотреть.

– Не везёт, так по полной, да? – мрачно у самой себя поинтересовалась Аня, пытаясь представить, как будет гордо вышагивать перед Димой в платье с разрезом до бедра или лакированной юбке, которая подчёркивает всё, что нужно подчеркнуть.

Хотя, чего она, собственно, парится? Наверняка, у Лебедева были такие женщины, что на неё в белье от Виктории Сикрет (и для кого только его покупала?) и обтягивающем, как вторая кожа, алом платье ниже колен, вряд ли обратят внимание.

Девушка, наклонившись к чемодану, взяла в руки комплект чёрного полупрозрачного белья с кружевами и попыталась вспомнить у какой из взятых кофточек вырез меньше, но в следующую секунду едва успела подхватить почти развязавшееся на груди полотенце, в которое завернулась после душа, и спрятать за спину лифчик с трусиками, как дверь после короткого стука распахнулась.

– Рыжая, ты уже проснула…

Дмитрий замолчал, не договорив фразу до конца, и замер на пороге, разглядывая застывшую напротив Аню.

Первое, что он рассмотрел, были ноги. Аккуратные пальчики с розовым лаком на ногтях, тонкие щиколотки, стройные коленки и широкие аппетитные бёдра, которые полотенце скорее подчёркивало, чем скрывало. Второе – округлая грудь, выступающие ключицы и стекающие по рукам капельки воды. Третье – спутанные после душа и распущенные по плечам длинные волосы.

Лебедева буквально физически ощутила, как её только что с ног до головы совершенно наглым образом облапили взглядом, при этом совершенно не стесняясь и не скрывая того, что увиденное, как минимум, пришлось по вкусу. Про максимум она старалась не думать.

– Гхм… – прочистил горло Дмитрий, кажется, напрочь забыв, что собеседнице нужно смотреть в глаза, и хрипло продолжил. – Один-один, да, рыжая?

Аня покрепче перехватила узел полотенца на груди и неловко переступила с ноги на ногу, вспомнив их первую встречу.

– Дмитрий Александрович, мои глаза расположены выше, – решила напомнить девушка.

– Я помню, – усмехнулся мужчина, но всё же перевёл потемневший взгляд выше, и Аня о своём упрёке пожалела сразу же, как только с ним встретилась.

Вроде бы огонь горел в глазах Лебедева, но, вопреки всем доводам и здравому рассудку, загоралась она, чувствуя, как краска смущения заливает щёки, затем уши, а после шею… Хотя, может, это было вовсе не из-за смущения. Скорее всего, из-за жара, что будто опалил изнутри и дыхания лишил, стоило только мужчине на ней свой взор остановить.

– Так лучше?

– Не думаю, – со вздохом призналась Лебедева. – И, может, ты уже перестанешь мне припоминать тот случай?

– Какой случай?

Кажется, он в серьёз решил её смутить.

– Дима, ты прекрасно знаешь какой случай.

– А-а-а, это когда ты на меня голого пялилась? Что-то такое припоминаю…

Аня вздохнула, закатив глаза, и, забывшись, упёрла руку в бок, всем видом показывая своё недовольство.

– Это что там у тебя такое? – внезапно заинтересовался мужчина и шагнул ближе, разглядывая её ладонь.

– Где? – не поняла Лебедева.

– Вот здесь, – кивнул Дмитрий на её руку и широко улыбнулся.

Девушка недоумённо моргнула, разглядывая бельё, которое до сих пор держала в руке, и снова спрятала ладонь за спину.

– Ничего того, что тебя могло бы касаться.

Лебедев на её грубость никак не отреагировал, продолжая с улыбкой разглядывать её с ног до головы, и засунул руки в карманы. В отличие от неё, он был одет в чёрный офисный костюм и белую рубашку. Весь такой официальный и недосягаемый, что Аня невольно отступила на шаг назад, когда осознала, что расстояние между ними из разряда «просто знакомые» грозит перетечь туда, куда ему перетекать совсем не стоит. Она и так вчера нарушила границы, когда после виски в открытую с «Котиком» флиртовала, и тот факт, что сейчас стоит перед ним почти голая, с мокрыми волосами и нижним бельём за спиной, восстановлению барьеров не помогал. А восстановить их нужно было как можно скорее, чтобы не прибавлять к уже имеющимся проблемам ещё одни, которые её вряд ли к чему-то хорошему приведут.

– Какая-то ты сегодня строгая, – прокомментировал Дмитрий её передвижения.

– Просто трезвая, – стараясь выглядеть непринуждённой, пожала обнажёнными плечиками Аня, не догадываясь, что своими действиями обратила мужской взгляд на собственную грудь.

– Хм, предложил бы это исправить, но мне пора на работу, а тебе завтракать.

– Так ты поэтому приходил?

– Почти. Я сейчас уезжаю. Вернусь поздно, но ты чувствуй себя, как дома.

– Всенепременно, – заверила Аня со всей уверенностью на какую только была способна в данный момент. – На этом всё?

– Нет. Горничная – Клара Львовна, приходит к десяти и уходит в шесть, поэтому не пугайся, если услышишь, как кто-то зайдёт в дом.

– Замечательно, у тебя ещё и прислуга есть, – не удержавшись, съязвила Лебедева. – На этом всё?

Мужчина внезапно шагнул ближе, с лёгкостью разрушив все возводимые ею границы, и осторожно коснулся пальцами шеи, рассматривая последствия вчерашнего нападения. Девушка замерла, забыв на миг про дыхание, и широко распахнула глаза, удивляясь то ли всей ситуации в целом, то ли своей реакции на мужское прикосновение.

– Ты как себя чувствуешь? – не заметив, или делая вид, что не заметил, как она отреагировала, спросил Дмитрий. – Может, к врачу?

– Дима, от синяков на шее и отсутствия голоса ещё никто не умирал, – попыталась пошутить Аня, но не получилось.

Потому что было совсем не до шуток, когда такой мужчина, как Лебедев, сверлит её своим серьёзным и в тоже время приковывающим взглядом, нависая сверху, и ласково поглаживает шею, не обращая никакого внимания на то, как это выглядит со стороны и как его действия на неё влияют.

Видимо, всё-таки права была сестра. Если бы она после Артура не взяла паузу в романтических отношениях с противоположным полом, то сейчас бы не реагировала так остро.

Воспоминание о бывшем женихе подействовало отрезвляюще, и Аня от Дмитрия отвернулась, прерывая зрительный контакт.

– Ты, кажется, на работу собирался, – любезно напомнила девушка, отходя на шаг.

– Всё же ты помнишь, – Дима взглянул на наручные часы. – Но и, правда, пора. Если что-то случится, звони.

Когда за мужчиной закрылась дверь, Лебедева шумно выдохнула и, наконец, принялась переодеваться, стараясь игнорировать навязчивые мысли о том, что следующие несколько недель вряд ли дадутся легко. Потому что очевидно, что Дмитрию только в удовольствие постоянно заставать её врасплох, а она сама слишком ему доверяет и нуждается в мужском плече, за которым можно было бы спрятаться, чтобы эти пикантные ситуации, возникающие между ними в последние дни с завидной регулярностью, прекратить. Но за пределами его дома люди, желающие силой заставить её сделать то, что она делать не хочет, и делая выбор между опасностью подвергнуться очередному нападению и «Котиком», Аня, пусть и сомневаясь, склонялась к последнему. Хотя и понимала на интуитивном уровне, что совместное проживание с мужчиной, с которым она не имела ничего общего, кроме проблем, обернётся, как минимум, изменениями в её жизни или, как максимум, окончательным срывом нервной системы. Оставалось только ждать и надеяться на то, что изменения будут незначительными, а хрупкая нервная система всё-таки останется в порядке.

Первые дни она осторожничала и даже немного стеснялась, поэтому, как и намеревалась ранее, провела их в «своей» комнате, покидая её только с целью утолить чувство голода или же просто размять ноги и поболтать с Кларой Львовной, когда сидеть в четырёх стенах, пусть даже читая или смотря телевизор, становилось совсем невыносимо.

Горничная Димы, Гронская Клара Львовна – женщина пятидесяти пяти лет с короткой стрижкой, в строгих очках и серьёзным взглядом, её почти что затворническим образом жизни довольна не была, хотя знала Аню считанные сутки. Их знакомство произошло сразу же после того, как Дмитрий уехал на работу, а она, покопавшись в чемодане и найдя тёмно-зелёную водолазку с высоким воротом и чёрными джинсами, спустилась вниз.

– Здравствуйте, – как можно вежливее поздоровалась Лебедева, зайдя на кухню, где Клара Львовна с сосредоточенным видом разбирала купленные по дороге на работу продукты.

Повернувшись к девушке, робко замершей на пороге, женщина окинула её внимательным взглядом поверх очков и приветливо кивнула.

– Доброе утро, Анна, верно?

– Да, а вы…

– Клара Львовна, – горничная отошла от стола, на котором разбирала пакеты, и поставила чайник на плиту. – Дима мне только, что о вас рассказал. Может, выпьем по кружечке чая?

Причин отказаться Аня не видела, поэтому уже через несколько минут наслаждалась чёрным чаем с малиной и свежей выпечкой, отказавшись от более плотного завтрака.

– Вы очень смелая девушка, Анюта, – серьёзно проговорила Клара Львовна, заставив Лебедеву удивлённо вскинуть бровь. – Да-да, вы смелая, не отрицайте, – подтвердила женщина, осторожно отпивая из кружки. – Я знаю, что вы сделали для Димы. Это заслуживает уважения.

– На моём месте, так сделал бы каждый, – смутившись от неожиданной похвалы, попыталась отмахнуться Аня.

– Тут я с вами не соглашусь. К сожалению, нынче большинство юных особ склонны думать только о себе…

Кого именно имела в виду Клара Львовна, Лебедева не поняла, поэтому, решив, что лучше молча согласится, выяснять подробности не стала.

– Я вас, кстати, видела раньше.

– Правда? – снова удивилась Аня. – Где?

– Здесь, – женщину обвела кухню взглядом и поправила очки. – В день, когда Диму хотели подставить, а вы его спасли.

Девушка нахмурилась, стараясь вспомнить, видела ли она Клару Львовну в гуще народа в тот вечер, но та, заметив её бесплодные попытки, лишь махнула рукой и сказала:

– Вряд ли вы меня запомнили. Вы тогда были слишком взволнованны и к тому же Дима к вам никого близко не подпускал.

– А вы давно на… Диму работаете? – чуть замешкавшись, решила поинтересоваться Лебедева.

– Около семи лет, а знакомы мы ещё больше.

При упоминании о Дмитрии Гронская тепло улыбнулась, и Аня поняла, что их отношения вряд ли строятся на принципе «начальник-подчинённый», а в один из дней в этом убедилась лично, когда вернувшийся с работы Лебедев совсем по-родственному расцеловался с Кларой Львовной и послушно направился в ванную, когда та с присущей ей серьёзностью заявила, что не пустит его за стол, пока он не вымоет руки.

Наблюдать за таким беспрекословным повиновением со стороны мужчины, который, казалось, слушал только себя и командовал всеми налево и направо, было странно, забавно и умилительно. Аня даже временами ловила себя на мысли, что совсем не прочь взять несколько уроков у Клары Львовны по общению с «Котиком», чтобы тот больше не врывался в её комнату, когда она к его визитам не готова, и не распускал руки. Но затем напоминала себе, что вряд ли её с Димой знакомство продолжится больше месяца и такие уроки ей ни к чему, и странные желания от себя отгоняла, продолжая большую часть времени проводить в своём «убежище», чем Гронскую, взявшую на себя обязанности об Ане заботиться, расстраивала и огорчала.

Клара Львовна хмурила соболиные брови, упирала руки в бока и командирским тоном, не терпящим возражений, заявляла:

– Анюта, конечно, это не моё дело, но вы же не пленница, а гостья. Поэтому настоятельно прошу вас вести себя подобающе своему положению.

Как именно себя нужно вести в доме Лебедева, чтобы соответствовать своему статусу гостьи Аня не знала и уточнять у горничной не решалась, но клятвенно ей обещала своё поведение пересмотреть, со временем замечая, что, благодаря дружбе с Кларой Львовной, перестала чувствовать себя одиноко и не к месту в огромном чужом доме. Конечно, она не стала тут же наглеть, раскидывать вещи и устанавливать свои порядки, но чуть свободнее вздохнула и перестала переживать по поводу того, что может что-то испортить ненароком или хоть как-то Дмитрия разозлить.

Последний же о её страхах и волнениях не знал ровным счётом ничего, и о том, что Клара Львовна упорно пытается его гостью растормошить, не догадывался. Много работал, уезжая из дома ранним утром и зачастую приезжая обратно поздним вечером. Возвращался усталым, голодным и недовольным, но при виде Ани старался сменить гнев на милость и даже шутил, задавая провокационные вопросы:

– Ну что, Рыжая, соскучилась?

А она невольно задумывалась о том, спрашивал ли Дмитрий то же самое у Беллы, когда та была с ним, подмигивал и улыбался ли ей так же, как Лебедевой при встрече. Зачем об этом думала, Аня и сама не знала. Просто всё чаще себя ловила на том, что задумчиво Диму разглядывает, когда Кларе Львовне удавалось усадить их за совместный завтрак или ужин, и пытается представить себе, каково это жить с ним вдвоём под одной крышей по-настоящему. Не так, как она, не имея больше другого выхода, а по обоюдному желанию обоих, находясь друг с другом в отношениях. Представлялось с трудом, может, потому что уже теперь была в курсе того, сколько времени Лебедев проводит в своём офисе, работая, и какого образа жизни придерживается Белла, предпочитая проводить каждую свободную секунду своего времени с пользой, а точнее на концертах, званых ужинах, премьерах фильмов и прочих гламурных мероприятиях. А может и из-за того, что у самой опыт в этом плане был весьма скуден и негативен. До встречи с Артуром дело до проживания с молодыми людьми как-то не доходило, а срок совместного ведения быта с бывшим женихом был ничтожно мал. Предполагалось, что после свадьбы, когда она сменит фамилию «Лебедева» на «Бакланова», они вместе переедут на новую квартиру, где и заживут долго и счастливо, а во время помолвки и приготовления к женитьбе будет лучше, если каждый останется в своём жилье, чтобы вдоволь насытиться свободой и в последний раз сделать глоток холостяцкой жизни. Как уже выяснилось немного позже, к счастью для Ани, Артурик глотнул свободы с излишком, и свадьба была отменена, а сам Бакланов отправился изучать новые стороны себя и искать своё место в жизни. Поэтому проживание с Лебедевым в качестве его пары виделось Анюте чем-то нереальным и оттого весьма любопытным.

Но потом она вспоминала, что личная жизнь Димы – это не её дело и допускать размышлять о нём в таком ключе неправильно. Ведь сама себе же противоречила. Благо подобные мысли возникали только тогда, когда Лебедев находился в непосредственной близости от неё, а такие моменты случались в основном по ночам, когда они случайно сталкивались на лестнице, коридоре или на кухне. На кухне чаще всего. Девушка спускалась попить воды перед сном, а он сидел за столом с чашкой чего-то горячего, уткнувшись в экран ноутбука, смартфона или бумаги, с которыми в последнее время почти не расставался.

В первую такую ночь, Аня, зайдя на кухню и наткнувшись на Дмитрия, сосредоточенно изучающего документы, нерешительно замерла в дверях. Почему-то именно в этот момент, увидев его в обычной футболке и спортивных штанах, осознала, что всё происходящее – правда, и она действительно живёт под одной крышей с «Котиком», о котором до недавнего времени без злости и негодования подумать не могла, а теперь рассматривала его исподтишка, словно любуясь им таким домашним, милым и умиротворённым. Даже не верилось, что этот спокойный мужчина был способен выводить её из себя одной лишь фразой.

– Рыжая, прекрати мной любоваться и заходи уже, – не отвлекаясь от документов, усмехнулся Лебедев и отпил из кружки.

Очарование момента растворилось в воздухе сразу же, будто его и не было, а Аня, вздохнув, прошла на кухню. Быть замеченной за разглядыванием было не очень приятно, но и стыдливо отступать в её планы не входило.

– Дмитрий Александрович, если вы намерены меня смутить, то не тратьте зря силы.

Мужчина, оторвавшись от бумаг, взглянул на неё.

– Нюся, ты меня пугаешь. Откуда такая серьёзность на ночь глядя?

Аня отвернулась от его прямого взгляда и прошла к шкафу, где, как ей казалось, должны находиться стаканы, но открыв дверцы и даже приподнявшись на носочки для лучшего обзора, искомого не обнаружила, на что Дима за её спиной невинно поинтересовался:

– Что ищешь?

– Стакан.

– Я думаю, они в нижнем ящике.

Лебедева с сомнением оглянулась на мужчину, но решилась всё-таки проверить, а когда, наклонившись, нашла лишь комплект кастрюль различного размера и резко выпрямилась, услышав насмешливое:

– После такого шикарного вида попрошу Клару Львовну переставить всю посуду в нижние шкафчики.

Аня, вспыхнув, резким движением одёрнула задравшуюся водолазку и повернулась к Диме, намереваясь высказать всё то, что о нём думает, но машинально отступила назад, когда обнаружила его стоящего рядом и протягивающего ей стакан с водой. Пить резко расхотелось, как и выражать своё мнение. Лучше бы она так и продолжила безвылазно сидеть в «своей» комнате.

– Не злись так, Рыжая. Ты же на меня смотришь, а мне, что, нельзя?

– Нет, – упрямо фыркнула Лебедева, стараясь не смотреть мужчине в глаза и не выдавать своего неуместного волнения. – Я разрешения не давала.

– А я его и не спрашивал, – усмехнулся Лебедев и упёрся рукой о столешницу позади девушки, наклоняясь к ней ближе. – Вот скажи мне, ты всегда такая язва?

– Обычно по вторникам и четвергам, но для тебя, Дмитрий Саныч, делаю исключения, – Аня отпила воды и облизнула губы, поздно спохватившись, что под пристальным мужским взглядом этого, наверное, делать не стоило.

– Я весьма польщён, – Лебедев внезапно протянул ладонь и завёл рыжий локон ей за ухо, заставив собеседницу невольно замереть. – Отправляйся-ка ты спать, Рыжая. Поздно уже.

Аня, растеряно моргнув, подняла взгляд на мужское лицо и склонила голову к плечу, всматриваясь в голубые с чёрными крапинками глаза.

– Что у тебя творится в голове, Лебедев?

Вопрос слетел с губ сам собой. Она могла бы, пожелав спокойной ночи, уйти или точнее сбежать с кухни и не прибавлять себе головной боли на ночь глядя, вот так открыто и совершенно не стесняясь дразня Лебедева, но удержаться не смогла. Смотрела, как он меняется в лице, как разгорается уже знакомый ей огонёк во взгляде, и пошевельнуться не могла, словно к месту приросла. И не сказать, что это был хороший знак. Скорее, наоборот, но в тот момент её это не беспокоило.

В ту минуту Аня Лебедева в здравом уме и трезвом рассудке приняла правила игры, о которых не имела малейшего понятия. О выигрыше не могло идти и речи. Слишком ей не везло в последнее время, чтобы рассчитывать на победу.

– Ты действительно хочешь это знать?

Девушка задумалась. Когда спрашивала, над тем, что хотела узнать в итоге, не думала. А сейчас прислушалась к себе и поняла, что ответ может, если не изменить, то повлиять на их отношения точно. Вот именно этого она как раз и не хотела.

Поэтому отрицательно качнула головой и попыталась улыбнуться, хотя весело не было. Было напряжённо и волнительно.

– Нет, не хочу.

– Всё-таки, ты – трусиха, – хмыкнул мужчина и отошёл назад.

Аня выдохнула. Допила остатки воды и, сполоснув стакан, поторопилась обратно к себе в комнату, где, лёжа под одеялом, пытаясь уснуть, дала себе слово, что постарается таких столкновений с Лебедевым посреди ночи больше не допускать. Неизвестно к чему они могут привести, но у судьбы в лице Клары Львовны, были свои планы.

– Анюта, вы можете за Димой присмотреть в моё отсутствие? – внезапно попросила Гронская, собираясь домой, так и не дождавшись своего начальника.

Лебедева, провожающая женщину до дверей, недоумённо вскинула бровь и переспросила:

– Присмотреть?

– Ну, да, присмотреть, – как ни в чём не бывало кивнула горничная. – Вы же знаете, у него сейчас проблемы. Завтракает на ходу. На работе, я уверена, что ничего не ест, а про ужин, вообще, молчу. Может, если вы будете хотя бы вместе с ним ужинать, то он перестанет так безответственно относиться к своему здоровью?

Сути просьбы Клары Львовны Аня так до конца и не поняла, но и расстроить женщину позволить себе не могла. Поэтому дождавшись возвращения Лебедева домой, она быстро согрела ужин и, пожелав приятного аппетита, уже почти прошмыгнула мимо, но Дмитрий, ухватив её за руку, усадил напротив себя и устало попросил:

– Посиди со мной, если не сложно.

Ане сложно не было. Но и спокойно тоже. Поэтому, пытаясь себя отвлечь, поинтересовалась:

– Как дела? Сильно устал?

Мужчина откинулся на спинку стула и тепло улыбнулся.

– Зря от звания домохозяйки отказываешься. Тебе идёт быть заботливой женой.

– В тебе говорит чувство голода, – Лебедева, избегая мужского взгляда, подтолкнула поближе к Диме корзинку с нарезанным хлебом. – Ешь. Иначе сдам тебя Кларе Львовне.

– Это она тебе приказала меня контролировать?

– Не приказала, а попросила. И не контролировать, а присмотреть.

– Ну, это, конечно, меняет дело, – хмыкнул Дима и взял вилку в руки, отвлекаясь от чувствующей себя не в своей тарелке Ани. – А ты почему не ужинаешь?

– Может, потому что ужин был несколько часов назад?

– Это намёк на то, что вредно есть в десять часов вечера?

– Это намёк на то, что ты поздно возвращаешься.

Лебедев поднял на неё глаза и прищурился, разглядывая женское лицо.

– Вот сейчас ты уже ворчливая жена.

– Поверьте, Дмитрий Александрович, с вами иначе никак.

Дима несколько минут ужинал молча, не прекращая смотреть на Аню, которая от такого пристального внимания не знала, как себя вести. И вроде бы уже должна была привыкнуть за время знакомства с «Котиком» и никак не реагировать, но, несмотря на это всё равно хотелось пригладить волосы, поправить вырез на кофточке и втянуть живот.

– Расскажи что-нибудь, – внезапно попросил мужчина, заставив Лебедеву удивлённо вскинуть бровь.

– Что?

– Не знаю, – Дмитрий пожал плечами, задумавшись. – Например, как готовить вареники.

– Вареники? – ещё сильнее удивилась девушка.

– Ну, ты же мне ещё пару дней назад ими хвасталась. Мол, они у тебя самые лучшие и всё в этом духе. Хотя, знаешь, чего языками зря чесать? Лучше себя в действии покажи.

– Мы с тобой не настолько близко знакомы, – фыркнула Аня, услышав насмешку в его словах, и гордо отвернулась. – Мои вареники только для избранных. Вы в число этих людей, Дмитрий Саныч, не входите.

– Злая ты, Нюсь. Я же со всей душой.

– Я не злая, – Лебедева вскинула вверх подбородок и стрельнула надменным взглядом в сторону мужчины. – Просто я малознакомым мужчинам не готовлю.

– Тогда давай, Рыжая, знакомиться. Заинтриговала ты меня своими варениками. Не успокоюсь, пока не попробую, – Дима протянул через стол руку и подмигнул. – Лебедев Дмитрий Александрович.

Аня замерла, рассматривая ладонь, и мысленно подсчитывая потери, если она всё-таки решится продолжить игру. Те обещали быть колоссальным, а ущерб невосполнимым, но идти на попятную было поздно. Голубые глаза напротив в случае отступления грозили пленом и насмешками до конца жизни.

– Лебедева Анна Юрьевна, – со вздохом протянула ладошку Аня в ответ. – Приятно познакомиться.

– Ну, вот теперь всё официально, – мужчина мягко сжал её пальчики в своих и возвращать их обратно явно не собирался. – Теперь мы достаточно знакомы для вареников?

– Ты думаешь, что всё так просто?

– Могу паспорт показать, – предложил Лебедев, усмехнувшись.

– К твоему сведению, своему бывшему жениху я приготовила вареники только спустя почти полгода отношений. Тебе придётся ждать года два, не меньше.

Дима покачал головой, рассмеявшись, и ласково погладил женскую ладонь большим пальцем, а свободной рукой мягко обхватил запястье. Аня постаралась сделать вид, что это не её сердце предательски сбилось с ритма.

– Рыжая, боюсь такими темпами не хватит терпения ни у меня, ни у тебя.

– Терпения для чего? – не поняла девушка.

– А ты как думаешь? – мужчина наклонился ближе и лукаво улыбнулся. – Для вареников, конечно.

– Ну, раз для вареников… – следом протянула Лебедева, откидывая волосы за спину. – Тогда есть у меня идея, как ускорить процесс нашего знакомства…

– И какая же?

Первое, что пришло на ум в этой ситуации – снова сбежать. Второе – притвориться, что его намёки остались непонятыми. Третье – попытаться удержать лицо и дать понять, что она тоже не лыком шита. Будь перед Аней кто-то другой, а не Лебедев, то она, вероятнее всего, выбрала бы второй вариант развития событий. Самый, на её взгляд, безобидный и простой. Но напротив неё сидел «Котик», который, кажется, решил, что может ставить её в неловкое положение и заставлять нервничать сразу, как только его душа пожелает. Поэтому, хорошенько подумав и выбрав третий вариант, Аня невинно проговорила:

– Знаете, Дмитрий Александрович, недавно я прочитала об одном крайне любопытном и интересном эксперименте.

– И над чем же там… Гхм… Экспериментировали?

– Вы, может, слышали о психологе Артуре Ароне?

Лебедев отрицательно покачал головой, не отрывая от девушки взгляда, а Аня же едва удержалась от победной улыбки.

– Артур Арон собрал пары незнакомцев и предложил им задать друг другу несколько личных вопросов для создания между ними близких отношений.

– Насколько личных? И насколько близких?

– Настолько, насколько позволяют рамки приличия.

Дима хмыкнул и снова погладил её ладонь, сбивая девушку с мысли.

– А дальше?

– Дальше? – Лебедева, не удержавшись, поправила вырез на кофточке, который совсем некстати съехал вниз больше положенного, чем сразу же привлекла мужской взгляд к своей груди. – А дальше, после того, как на все тридцать шесть вопросов прозвучал честные и искренние ответы, собеседники должны в течении четырёх минут, не отрываясь, смотреть друг другу в глаза.

– Ты уверена, что правильно помнишь правила? Точно в глаза, а не в… Гхм… Другие части тела?

Аня кашлянула, пытаясь привлечь внимание к своему лицу, и даже рукой дёрнула, отвлекая от разглядывания её декольте.

– Уверена.

– Тогда, думаю, нас ждёт долгая ночь, – многообещающе протянул мужчина и, наконец, посмотрел ей в глаза.

И то, что Лебедева в них увидела, ей не понравилось. Так же, как и чувство предвкушения и азарта, которое разгорелось внутри, стоило только Диме принять её правила игры.

Кажется, их действительно ждёт долгая, очень долгая, ночь…

Глава пятая.

– Итак, – Аня, подогнув под себе ногу и расположив в одной руке чай с малиной, а в другой телефон с включёнными вопросами, внимательно посмотрела на Дмитрия, что сидел напротив и уже привычно сверлил её чуть насмешливым взглядом. – Начинаем?

Они сменили кухню на просторную гостиную с удобным большим диваном, который, к Аниному счастью, позволял держаться друг от друга как можно дальше. Лебедева поёрзала, поудобнее устраиваясь в своём уголке, и прочитала первый вопрос, стараясь не выдавать своего волнения:

– Если бы можно было пригласить абсолютно любого человека на ужин, то кого бы ты позвал?

Она замерла в ожидании ответа, внимательно разглядывая собеседника, который, словно специально растягивая время, не спеша отпил из кружки кофе (и это в десять часов вечера!) и, сведя брови к переносице, наконец, произнёс:

– Своего деда.

Аня моргнула, удивившись. Ей почему-то казалось, что он ответит что-то в стиле: «Конечно же, Анджелину Джоли или Монику Белуччи», но она забыла, что перед ней не кто-то, а Дмитрий Лебедев, который предсказуемым никогда не был. По крайней мере, за время их знакомства.

– Почему? – вопрос слетел с губ прежде, чем Лебедева смогла его обдумать.

– Дед воспитал меня. А если быть точнее, сделал из меня человека.

Мужчина на миг улыбнулся своим мыслям, погрузившись в воспоминания, а у Ани запершило в горле. Потому что эта улыбка была ей, к сожалению, знакома с четырнадцати лет. Улыбка напополам с горечью и острой болью где-то глубоко в груди.

– Его не стало около пяти лет назад, – Дима пожал плечами, пытаясь напустить на себя мнимое равнодушие. – Сердце.

Аня уже не хотела продолжать игру. Ни после того, как узнала о нём настолько личное и взглянула на него под другим углом. Теперь перед ней сидел не просто наглый Дмитрий Лебедев, с которым её свела судьба, а мужчина со своей историей, жизнью и искренними, пусть и не самыми позитивными, эмоциями. И как ей продолжать возводить от него стены после такого откровения? Как снова начать видеть в нём «Котика» Беллы? Как?

– Прости, я не знала, – негромко проговорила Лебедева, крепче сжимая кружку в ладони.

– До брось, Рыжая, – отмахнулся мужчина, возвращаясь в своё прежнее настроение. – Откуда бы ты могла знать? Теперь твоя очередь.

Лебедева вздохнула, набираясь сил, и отвела взгляд в сторону.

В эту минуту она будто бы уменьшилась. Опустились хрупкие плечики, губы сжались в тонкую ниточку и тон кожи стал ещё светлей. Дима даже моргнул несколько раз, пытаясь понять, показались ли ему эти изменения или на самом деле бойкая, темпераментная Анна Лебедева вдруг стала похожей на маленького невинного ребёнка.

– Я бы позвала свою маму, – прочистив горло, выдавила из себя девушка. – Она умерла, когда мне было четырнадцать.

О том, что болезнь забрала одного из самых важных и дорогих ей людей на этой планете, Аня старалась лишний раз не распространяться. Это было только её горе и семьи, а сейчас она поделилась им с Лебедевым. Откровение за откровение.

Лебедева снова посмотрела на мужчину, который молча наблюдал за ней. Таким серьёзным видела его в последний раз в своей квартире сразу после нападения и, если тогда она из-за своего состояния не обратила на это должного внимания, то сейчас захотелось отмотать время назад, чтобы этот пристальный взор к себе не привлекать. Чувствовала себя непривычно открыто и от этого было немного неловко. А неловкость была последним чувством, которое хотелось ощущать, сидя перед Димой.

– Кажется, первый вопрос вышел комом, – попыталась пошутить Аня и торопливо отпила чай, скрывая за кружкой смущение и растерянность. – Перейдём к следующему? Или, может, лучше спать? Тебе, наверное, вставать завтра рано и…

– На попятную пошла, Рыжая?

– Кто? Я?

– Ну, не я же, – Дима усмехнулся и понизил голос, наклоняясь к ней ближе. – Или ты меня быстрее уложить в кровать хочешь, чтобы…

– Итак, вопрос второй, – поспешно перебила девушка и перевела взгляд на экран, избегая зрительного контакта.

Через час у Ани уже болела челюсть от смеха, из глаз текли слёзы, а того грустного момента, возникшего благодаря первому вопросу, будто и не было никогда. Лебедев шутил, заразительно смеялся и всячески её подначивал, заставляя рассказывать о себе всё больше и больше. За эти минуты он успел узнать о том, что она не хочет быть знаменитой, любит изредка устраивать себе дни безделья и обожает петь в дУше. О последнем факте, наверное, стоило умолчать, но было уже слишком поздно. Голубые глаза напротив хитро прищурились, и девушка была готова поспорить, что «Котик» во всех красках в эту минуту представляет себе её, поющей за занавеской в ванной и лейкой вместо микрофона. Вот только вряд ли он знал, что слух у неё отсутствовал напрочь и её «пение» скорее было похоже на крик ревуна⁷ ранним утром. По крайней мере, так считала Юлька, которой приходилось слушать «Крошка моя, я по тебе скучаю» в исполнении старшей сестры на протяжении долгих десяти лет, пока они жили вместе с родителями. Она же в свою очередь узнала, что «Пупсик» о популярности никогда не мечтал, но несмотря на это его имя в определённых кругах на слуху у многих и уже не раз появлялось в прессе, а также то, что он с детства обожает рыбалку с охотой и смотреть футбол по телевизору. Последними пристрастиями мужчина сильно напомнил ей папу с дедушкой, которые были ярыми поклонниками ловли рыбы, охоты и не пропускали ни одного матча с участием любимой команды.

– Следующий вопрос, – Лебедева фыркнула, сдувая со щеки мешающий локон, выбившийся из наспех сделанного хвостика. – Назови три вещи, в которых, как ты думаешь, мы с тобой похожи.

Мужчина наклонил голову к плечу, пристально оглядев её с ног до головы.

– Хм, – задумчиво протянул Дима. – Даже не знаю. Я не рыжий, не пою в душе и не пялюсь на незнакомых мне мужиков.

– Вообще-то, я тоже не пялюсь! – сразу же вскинулась Аня, возмущённо нахмурив брови.

– Да? Мне напомнить нашу первую встречу? – невинно поинтересовался Лебедев.

– Я на тебя не пялилась!

– Ну-ну… Видел я, как ты не пялилась…

– Я просто случайно наткнулась на тебя и…

– Прекращай заливать, Нюсь, и прими очевидное – я тебе понравился с первого взгляда, поэтому и глаз отвести не можешь.

Аня округлила глаза, опешив от такой прямолинейности и самоуверенности. Дмитрий же её реакцией откровенно забавлялся и лишь игриво улыбнулся, когда она, справившись с собой, с абсолютной убеждённостью произнесла:

– Ты. Просто. Невыносим.

– Ты мне это уже говорила.

Девушка, закатив глаза, покачала головой и вспомнила про всё ещё не получивший ответа вопрос.

– Так похожи мы с тобой или нет?

– Думаю, что нет.

– Не хочется соглашаться, но… – Лебедева вздохнула, проведя пальцем по экрану телефона. – В этом вопросе я тебе поддерживаю.

– Это был вздох сожаления? – не собираясь останавливаться, продолжил подтрунивать мужчина.

– Скорее, облегчения, – вернула шпильку Аня и зачитала следующий вопрос.

Спустя несколько минут, дойдя до одиннадцатого пункта в перечне вопросов, девушка внимательно посмотрела на «Котика», мысленно решая, стоит ли ей его задавать или лучше пропустить, чтобы не проникаться к Диме ещё больше. Когда предлагала эту глупую затею была уверена, что он откажется, а даже, если и согласится, то вряд ли эксперимент заморского психолога на них сработает. Разве может она за какие-то тридцать шесть вопросов почувствовать по отношению к Лебедеву что-то похожее, если не на влюблённость, то хотя бы на симпатию? Они познакомились недавно и, как уже выяснилось, общих черт характера не имели, если не брать в расчёт набор основных моральных ценностей, которые закладываются в подкорку сознания родителями в раннем детстве. Что уж говорить про то, что за время знакомства между ними не состоялось ни одной нормальной беседы, благодаря которой мог бы возникнуть здоровый интерес друг к другу. А сейчас разглядывала мужское лицо и понимала, что этот самый интерес всё-таки возник. По крайней мере, у неё точно. Оставалось лишь догадываться, когда это влечение появилось – в первую встречу, несколько дней назад, когда он спас её от нападения в квартире и привёл в свой дом, или сегодня, когда он искренне отвечал на все глупые вопросы из списка Артура Арона, чтобы познакомиться с ней поближе и раскрутить на вареники.

И сдались эти вареники… Приготовила бы сразу, не играя в «кто кого», и дело с концом.

– Что-то ты, Рыжая, загрустила, – заметил мужчина.

– Это не грусть, а задумчивость.

– И о чём задумалась?

– О тебе, – после небольшой заминки честно ответила Аня, мысленно обращаясь к богу смущения, если таковой, конечно, имелся, чтобы щёки не покраснели.

– Да? – Дмитрий заинтересованно подался вперёд, а в голубых глазах заиграл знакомый огонёк. – И о чём конкретно?

– О том, что ты ответишь мне на следующий вопрос, – решила не вдаваться в подробности Лебедева и быстро зачитала:

– За четыре минуты ты должен рассказать мне историю своей жизни настолько подробно, насколько возможно.

– И ты думала только об этом? – недоверчиво прищурился мужчина.

– Конечно.

– Допустим, я поверил.

По тому, как порозовели щёки, Аня догадалась, что все молитвы были посланы в никуда, и бога смущения не было на самом деле, а если всё-таки таковой существовал, то только по понятным лишь ему причинам решил на её просьбы внимания не обращать.

– Ну, так как? Засекаем время? – попыталась уйти от неудобной темы Лебедева.

– Засекай, если хочешь.

– Думаю, и без секундомера в положенное время уложимся.

– Тогда слушай внимательно, Нюся, и запоминай.

– Может, ещё и записать? – хмыкнула девушка.

– Это уже на твой выбор, – улыбнулся в ответ Лебедев.

Аня осознала, что записывать было бы лишней тратой времени, когда словила себя на том, что мысленно повторяет за Димой каждое сказанное им слово, запоминая и откладывая в дальний ящик для тщательного обдумывания, когда останется наедине с собой.

Лебедев Дмитрий Александрович, не смотря на сегодняшнее благополучие и статус обеспеченного человека, родился во вполне обычной семье доктора, на тот момент кандидата, исторических наук и школьного учителя музыки тридцать пять лет назад в канун Нового года. Спустя несколько лет помимо него родился ещё один сын – Толя, а затем дочка – Милена. Старший сын вопреки всем ожиданиям и надеждам на спокойных и кротких родителей похож не был. Вместо тяги к новым знаниям предпочитал исследование заброшенных зданий с дворовыми мальчишками, частенько сбегал с уроков с ними же и даже дрался, когда кто-то из таких же сорванцов, как он сам, чем-то его задевал.

– Мама с папой со мной справиться не могли, – вспоминал «Котик» с улыбкой. – Чуть ли не каждую неделю получали записку от учителей, мол, окно разбил, цветочный горшок опрокинул и трудовика в мастерской закрыл, тем самым подбив одноклассников сбежать с уроков.

Знакомые лишь качали головой и пытались понять, как у таких уважаемых во всех отношениях родителей мог родиться такой хулиганистый и непослушный сын, на которого, как казалось, не было никакой управы. Но она всё-таки нашлась в лице дедушки, в честь которого мальчика и назвали – Дмитрия Александровича. Тот устав от причитаний дочери, забрал старшего внука себе в город, больше похожий на посёлок, на перевоспитание на лето, а после и до окончания школы, потому что неожиданно для самого себя маленькому Диме, не смотря на строгий контроль, у дедушки понравилось. Тот, пусть и не спускал с него взгляда, постоянно учил уму разуму и привлекал к труду, довольно в скором времени смог стать для внука непререкаемым авторитетом, в котором Дима так нуждался. Родители спокойно выдохнули, когда, приехав на выходные, увидели, как их мальчик с лёгкостью справляется с домашним хозяйством и не нашли в дневнике сына замечаний, которые учителя размашисто писали красной ручкой внизу страниц.

А затем время побежало с поразительной скоростью. Вроде, совсем недавно Елена Дмитриевна украдкой вытирала слёзы, переживая из-за поведения сына, а теперь уже плакала в открытую, провожая его в армию. Уткнувшись в грудь и обняв за широкие плечи, ставшего выше на голову Диму, женщина причитала:

– Родненький мой, ну, как же мы без тебя? Как ты без нас? Как…

Лебедев же, устало вздыхая, успокаивающе гладил мать по спине и старался не замечать, как отец еле сдерживается, чтобы не растрогаться следом за женой. Лишь только дедушка с присущей ему суровостью и серьёзностью наблюдал, стоя чуть в стороне, как его любимый оболтус становится совсем взрослым.

Первый год службы пролетел быстро, а второй совсем незаметно, и ситуация на вокзале вновь повторилась. Только на этот раз родители плакали от радости, не переставая любоваться возмужавшим сыном, а Дмитрий Александрович гордо похлопывал внука по спине, приговаривая:

– Вот это мой мальчик!

«Мальчик» же к тому моменту на мальчика уже похож не был. Под два метра ростом, с широкими плечами и внимательным взглядом голубых глаз, которым разбил немало трепетных женских сердец. Впечатлительные барышни не могли устоять перед мужской красотой и одна за другой сменяли друг друга на посту «дамы сердца» Дмитрия Лебедева. А после того, как вместе с давним другом – Васей Верещагиным тот начал свой бизнес, внимание женского пола стало ещё больше.

Красивый, обеспеченный, умный, что ещё нужно для счастья? Ну и что, что характер тяжёлый? Ради светлого будущего можно и потерпеть – так размышляли женщины, собиравшиеся Лебедева окольцевать. Вот только они не учли одного, что мужчина окольцованным быть не хотел. По крайней мере, пока что. Возможно, когда-нибудь… В далёком будущем, но сейчас на первом месте – работа и собственное удовольствие.

Последнее «Котиком» озвучено не было, но Аня и без всякой озвучки всё понимала. Умела читать между строк, а по хитрому взгляду уж тем более. Поэтому, когда Дима потребовал от неё своей жизненной истории, то девушка задумалась о том, как бы эту самую жизненную историю ему преподнести.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строчка из песни Олега Газманова «Мои ясные дни»

Вернуться

2

Русская песня неизвестного авторства.

Вернуться

3

Бренд пишущих инструментов и компания по их производству.

Вернуться

4

Цитата из фантастической юмористической повести братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу».

Вернуться

5

Наталья Кустинская – советская актриса театра и кино. Заслуженная артистка Российской Федерации.

Вернуться

6

Цитата из советской фантастической комедии «Ива́н Васи́льевич меня́ет профе́ссию»(1973 г.)

Вернуться

7

Ревуны – род широконосых обезьян семейства паукообразных.Они славятся своим громким воем, который может пройти более одной мили через густой тропический лес. Эти обезьяны произрастают в лесах Южной и Центральной Америки.

Вернуться