Стелла Аровски
Незабытая история

Предисловие

Ребёнок стоял у огромной картины и смотрел на неё восхищёнными глазами. Нет, там были изображены далеко не сцены из популярных мультфильмов, и даже не космические звёзды… там виднелась схематично нарисована карта Мира, атлас планеты Земля… рукой простого человека без художественного образования. Картина была покрыта огромным слоем пыли и паутины, но даже сквозь эти отпечатки времени, чётко выделялись разноцветные линии соединяющие материки.

– Вооот. – маленькие пальчики прошли из середины Индийского океана огибая Африку в Атлантический океан, оставляя чистый след на пыльной поверхности. – И воооот. – пальчик из Латинской Америки прорисовал волнистую полоску в Австралию.

– Тут деревья! – ребёнок улыбнулся и повёл новую линию на самый большой материк в самую его центрально – северную часть.

– Гаааар. – снова улыбка озарила детское лицо.

Подув на картину и проведя по ней ладошкой, убирая многолетнюю пыль, детские глаза увидели красные линии, нарисованные кем-то давным-давно, поскольку их цвет стал бледным, едва заметным, но они почти целиком совпадали с теми, которые только что провёл пальчик.

– Хмммм, – глаза прищурились и немного нахмурились. – странноооо… Вот эта линия неправильно…

Спрыгнув со стула, ребёнок убежал вглубь чердака и поковырявшись в барахле, достал зелёный маркер… задумчиво подойдя к картине, легким движением исправил пару линий.

Улыбнувшись полученному результату, прошёлся зелёной волной ещё пару раз.

– Воооот. Теперь правильно… Таааак, а теперь вот тут, воооот. Всё. Почти все точки на месте!

Детская шалость удалась! Радостно взвизгнув и вытерев пыльные руки об свою одежду, дитя помчалось вниз, сгорая от желания найти автора картины и похвастаться внесёнными в неё изменениями.

Глава 1. История о двух рыбках

– Тебе помочь? – заботливо спросил Алекс у сидящего в инвалидном кресле Ромула, который никак не мог занять удобное положение.

– Ох, да куда мне помогать уже. – рассмеялся Ромул и потрепал внучонка по голове левой рукой. – Старый я уже очень, вредничаю.

Дедушка вздохнул и ещё раз привстал на одной руке, поправляя второй обмякшие ноги.

– Всегда надо помогать пожилым! – Алекс был упёртый и чересчур заботливый. Он отлично помнил, чему его учили мама и папа и старался в свои редкие приезды к дедушке, всячески угодить старичку, чтобы взамен, услышать очередную сказку. – Ты всё время приезжаешь к этому озеру и сидишь тут целыми днями, оно связано со сказками?

– Да нееет… – рассмеялся дед. – Что старому ещё делать? Помощник-то я никакой, вот и сижу тут, чтоб маме твоей с папой не мешать и не путаться у них под ногами.

– Ты как будто чего-то ждёшь тут. – задумчиво продолжал мальчишка, не слушая деда. – Папа сказал, что ты едешь сюда, ждать её.

– Я всегда её жду. – грустно сказал Ромул.

– Кто она?

– Она – моё сердце! – дедушка вздохнул, закрыв глаза сжал подлокотники инвалидного кресла и словно постарел ещё больше, произнеся это.

– А расскажешь мне сегодня про неё?

– Конечно расскажу, если хочешь. – Ромул перевел взгляд на десятилетнего мальчишку, который так отчаянно хотел знать всё и вся.

Алекс кинул в озеро камушек и заворожённо следил за кругами на воде.

– Наша жизнь, как круги на воде, – улыбнулся Ромул. – вроде все они разные, а исходят из одного всплеска.

– Они одинаковые.

– Нет. Они все очень разные. Посмотри: сначала они как дети, маленькие, и быстрые… потом становятся старше, больше, сильнее, а к старости, как человек, становятся рыхлыми, неровными… местами даже совсем кривыми… и со временем затухают… как будто умирают.

– Круги тоже живые? – всполошился Алекс.

– Конечно мой мальчик. Всё живое! Всё в этом мире и за этим миром живое.

– И всё умеет любить? Как ты её?

– Обязательно! Обязательно все умеют любить! – дедушка улыбнулся и протянул руку своему внуку, Алекс взял её и Ромул ощутил, как в этот момент словно соединились несколько поколений кругов на воде… молодая, полная сил рука маленького мальчишки, и морщинистая, слабая, с жизненными печатями его историй и судьбы.

– Твой шрам не болит? – спросил мальчик, проведя по тыльной стороне руки Ромула, где ярко выделялся большой шрам от ожога.

– Ох. Нет конечно, этому шраму уже шестьдесят лет.

– Ну и что? Мама говорит, что старые раны тоже болят.

– Ну если мама так говорит… – Ромул засмеялся, похлопал внука по плечу и стал разворачивать своё транспортное средство в направлении дома. – если мама так говорит, значит болят.

Вдруг улыбка пропала с его лица, словно в этот момент и вправду сильно заболело, он схватился за старый ожог, прижал к себе и выдохнул.

– Больно? – вскрикнул Алекс и обеспокоенно наклонился к руке деда.

– Нет мой маленький мальчик. Уже, нет.

***

Кто бы им смел помешать… Двум маленьким рыбкам в огромнейшем океане. Они были счастливы и даже ни на секунду не задумывались о скоропостижности своих жизней.

Он встретил её всего несколько часов назад, но уже точно знал, она та самая, единственная… её маленькая ранка на мордочке, от слишком узкой щели между камнями, только усиливала общую привлекательность, и очень нравилась ему.

Она, в свою очередь, даже не замечала его дырявого плавника, и всячески делала вид, что перед ней был самый совершенный самец!

И это была их жизнь!

Они целыми днями крутились вокруг жилища, намереваясь осесть именно в этом месте и строили грандиозные планы на будущее.

Всё что могло помешать их счастью, ещё не родилось и недоэволюционировало, поэтому вспоминать это время он любил больше всего.

Если уговорить дедушку рассказать об этом времени, он прикрывал глаза, и надолго уходил в воспоминания. Ромулу хотелось передать всю прелесть жизни, покоя и восторга от первых лучей солнца, чистейшей воды, отсутствия врагов и безмятежности существования.

– А какие у неё были глаза!!! Знаешь… её взгляд сводил его с ума!!!

– Да откуда там такие чувства? – фыкнул бы человек, который не плавал в такой воде. – Какие чувства у рыбок????

– Огромные! Что вы можете знать, если вас там не было? – спросил бы он в ответ.

– Ха, как будто – бы вы были!

– Не был… – шептал Ромул, опускал вниз потухший взгляд и тотчас переставал мечтать. – Но они любили! Не могли не любить! Не могли равнодушно плавать в той чистейшей как слеза воде. Они точно были счастливы… и даже не подозревали, что эволюционируют в такого равнодушного грубияна как вы!

Такие истории были самыми любимыми у Алекса. Он мог часами напролёт слушать истории жизни разных существ, а история про рыбок была у него самой любимой, хоть и самой короткой. Именно эта история! Именно про этих двух простейших хордовых пятьсот миллионов лет назад.

– Ребята! – из дома за полянкой раздался призыв всё бросить и срочно обернуться, что и сделали дедушка Ромул и маленький Алекс.

– Ну мама!!! Что? – недовольно возмутился мальчик.

– Ужин остывает!!!

– Мамаааа. Мы ещё десять минуточек! – умоляющее и с надеждой пропел ребёнок.

– Знаю я ваши десять минуточек! – голос Марии стал строже. – Бегом ужинать. Ромул! Ну всё остынет! – женщина смотрела в окно на старенького мужчину в коляске и гневно хмурила брови.

Ромул вздохнул и развернулся в сторону тропинки домой.

– Деда! Ну мы всё бросим и поедем что-ли? – недоумевал Алекс.

– Наши разговорчики и сказки плохо кончатся, если мы разозлим твою маму!

– Мы ещё вернёмся сюда?

– Конечно мой юный друг! Ведь завтра настанет новый день, мы опять сбежим от всех под это прекрасное дерево, и глядя на озеро, ещё раз восхитимся чувствами маленьких рыбок, невзирая на фуфуканья прохожих, которые ничего не понимают в доисторической любви. – Ромул с недовольством посмотрел в ту сторону, куда ушёл фыркающий мужчина.

– А вечером перед сном расскажешь про других рыбок?

– А как же! – дедушка засмеялся и покатился домой.

Алекс неторопливо шёл за коляской деда, по-детски искренне не понимая, почему ужин важнее дедушкиных сказок, и вообще, покушать можно в любое время, а такое сказочное настроение бывало крайне редко.

После ужина Ромул как обычно просматривал местные газеты, изредка переговариваясь со Стефаном, который предпринимал сотую попытку уговорить отца на переезд:

– Пап, может ты всё-таки примешь моё предложение?

– Это не обсуждается Стефан. Я никогда не уеду от сюда.

– Папа! Мы не сможем приезжать чаще чем раз в месяц. У Марии много новых проектов, у Алекса школа скоро начнётся, у меня аврал на работе.

– Я не прошу приезжать чаще, Стефан. – Ромул устал от этих разговоров, он не понимал, почему дети так хотят его увезти подальше от родного дома.

– Пап. Ты не молод, ты не в состоянии сам за собой присматривать, нам тяжело кататься за триста километров даже на два дня в месяц. Ну что тебе стоит сказать «да», и мы готовы не просто выделить тебе комнату в нашем доме, мы снимем тебе отдельный дом. Ты снова будешь отшельником, только поближе к нам. – Стефан достал последний козырь в этой просьбе. – И Алекс будет к тебе бегать хоть каждый день.

– Сын, я вас с Марией люблю больше жизни, а уж Алекса и подавно… но я не уеду из этого дома! Прими это как старческую блажь, я не уеду.

– Ты всё ещё её ждёшь?

– Я её всегда жду. – твёрдо и бескомпромиссно отрезал Ромул.

– Понятно. – устало вздохнул Стефан и отложив газету, протянул отцу ноутбук.

– МАААААаааааааУУУУУУ!!!! – раздался душераздирающий крик откуда-то сверху.

– У нас проблемы, – Мария с улыбкой посмотрела на мужа. – Том снова застрял на крыше.

– Просто кому-то надо меньше есть! И чаще гулять! – хмурый Стефан поплёлся спасать толстого и нерадивого кота. – Кстати, папа, кто достаёт этот валенок, когда нас нет?

– Если вас нет… – засмеялся дед. – Он не попадает в передряги, а просто спит на рояле.

Когда взлохмаченный и поцарапанный Стефан вернулся в комнату, все уже пили чай и разглядывали дедушкин подарок.

– Что это? – Ромул никому не давал заветный сверток.

– Ноутбук. – Стефан усиленно мазал царапины обеззараживающим раствором, а Том улёгся на рояле, и как ни в чём не бывало уснул. – Поиски твоей любимой можно расширить, если искать по интернету. С нами сможешь общаться, и даже рассказывать свои сказки Алексу.

На глазах Ромула навернулись слёзы, руки держащие новенький, красивый предмет, сжали его сильнее боясь потерять.

– Ты меня научишь? – дрожащим от благодарности голосом спросил он.

– Пап, обязательно! И начнём, как только Алекс уснёт, а то он мёртвого достанет своими вопросами и вмешательством.

Но… именно сегодня внук был очень неукладываемым…

– Ты обещал про рыбок. – захныкал уставший Алекс, укрываясь одеялом.

– Про рыбок было сегодня. – улыбнулся Ромул. – Может на ночь рассказать что-то повеселее?

– А что?

– Ну про собаку, живущую в рыбной лавке.

– А это интересно?

– Разве мои сказки были хоть раз неинтересными?

– НИ-КО-ГДА!!! – закричал Алекс и улёгся поудобнее в предвкушении очередной самой интересной истории.

– Родился он на городской мусорке у маленькой бездомной собачки, которая выживала как могла. Потомство, а с ним и лишние рты, были ей не особо нужны. На дворе стоял восемнадцатый век, когда в стране бушевали всякие реформы, направленные то на искоренения взяточничества, то на поддержание деревень… и один Сёгун сменял другого.

– Кто такой Сёгун? – всполошился незнакомым словом Алекс.

– Ах, я разве не сказал, что пёс родился в Японии? Сёгун, это что-то типа нашего президента.

– Ааааа… – Алекс снова прижал голову к подушке и поджав под подбородок одеяло кивнул дедушке, в знак того, что сосредоточился и готов слушать дальше.

– Ну естественно, что маленький щенок всей политической игры не знал, и кто такой Сёгун – тоже. Мать кормила их совсем недолго, и как только они начали отползать от гнезда, играть и нюхать всё что есть вокруг в поисках вкусненького, она пропала. Кто знает… Может она просто ушла на промысел добычи и умерла, или сбежала от наглых и вечно голодных детей, а может какой-то нищий её убил и съел… Этого никто увы, не знает… но щенки ждали её очень долго. Сначала плакали и звали по очереди, одни из них засыпали от бессилия и голода, и начинали кричать другие. Сколько прошло дней, никто уж не скажет, голод начал делать своё дело, и один из братиков щенков – умер.

Остальные от голода съели его. Не могу сказать, что это было правильно, но в таких случаях выбора-то особо и нет. Впервые за несколько дней, они уснули сытыми. Наступил следующий день, мама так и не пришла. Щенки начали ходить по помойке в поисках еды и один из них нашёл пару рыбных голов, которые показались всем безумно вкусными. Этот вкус навсегда отпечатался в голове нашего малыша. Он понял, что рыба – это питательно и сытно, особенно когда ты не ел несколько дней подряд. К сожалению, не только голод был врагом наших детей, помойка кишела другими собаками и хищными птицами, поэтому в течении нескольких дней, из их помета в семь щенков, осталось всего трое.

Наш юный герой решил: в такой компании ему точно не выжить. Срочно нужно было искать или покровителя, или место пропитания без других конкурентов… и в эту же ночь, он ушёл туда, откуда каждый день приезжали повозки со свежим мусором.

Город его не испугал. Глубоко внутри себя он понимал, что не одинок в этом мире, поэтому пока не начался рассвет он хотел найти себе убежище, где смог бы поспать до вечера, набраться сил и спрятаться от всевозможных врагов, а потом выйти на промысел.

Когда рассвело, щенок в ужасе вжался в каменную постройку стараясь слиться с грязными тряпками, которые воняли так, что ему очень щипало и нос, и глаза. День казался просто бесконечным. Шум, крики, беготня, лошади, люди и другие собаки наводнили улочки города страшными звуками и запахами.

– Дедушка! – спросил полусонный Алекс. – Ты мне прям сейчас скажи, щеночек будет жить долго и счастливо?

– Конечно будет. – прошептал Ромул. – Обязательно будет.

– Тогда продолжай.

– Когда всё вокруг постепенно затихло, он вылез из своих тряпок и оглядываясь по сторонам осторожно пошёл вперёд. Откуда-то справа запахло рыбой. Рыба – это вкусно. Он отчётливо помнил те головы, которые недавно спасли его от голодной смерти. Аккуратно перебирая лапами, щенок дошёл до небольшого сооружения, которое насквозь пропахло рыбой. Голов нигде не было, но на каменной мостовой было много требухи и рыбьей крови. Старательно всё подъев и вылизав он даже нашёл небольшой кусочек рыбьей икры, она была в сто раз вкуснее головы.

При очередном шаге, что-то безумно больно впилось ему в правую лапу. Стало так больно, что щенок заплакал на всю улицу, даже не боясь, что его услышат враги.

И его услышали…

Сзади деревянной постройки отворилась дверь, и из неё вышла маленькая девочка.

– Аааахххх. – вскрикнула она, схватила щенка и занесла домой.

Ему было очень больно, но он не сопротивлялся, тем более что от девочкиных рук пахло вкусно и очень ароматно.

– Это щенок? Где ты его взяла? – из-за стола встала женщина лет тридцати и протянула свои руки к скулящему от боли собачонку.

– Около нашей лавки, он очень громко плакал. Ему больно, и он поджимает вот эту ногу. – девочка участливо показала матери на правую переднюю лапу.

– Мммм, это кость. Он наступил на осколок рыбьей кости, и она там застряла, сейчас попробуем вытащить.

Щенок на всякий случай пытался забрать лапу из цепких рук женщины, но она, потрепав его по голове протянула к морде кусочек мягкой булочки и после небольших манипуляций достала осколок кости.

– На. Герой. Настоящий воин! Даже не пискнул! Вот тебе награда! – и дала ему ещё кусочек хлеба.

Булочка была безумно вкусная! Щенок протянул морду попрошайничая еще.

– Обжорка! – засмеялась девочка. – Можно я оставлю его себе?

– Оставляй. – согласилась мама. – Будет у нашей лавки охранник.

– Как его назовём?

– Вот папа придёт, и придумает ему имя!

Папа пришёл через несколько часов с огромной телегой свежей рыбы. Пока жена хлопотала около уставшего хозяина дома, щенок, поджав больную лапу, сидел в углу и с жадностью смотрел как мужчина уплетает булочки.

Рассказав чудесную историю спасения собачки, жена взяла на руки героя, и поднесла к мужу.

– Мне всё равно. – буркнул мужчина. – Пусть будет Хоне. Раз уж именно кость, привела его к нам.

Женщина быстренько положила Хоне обратно к кроватке дочери, и продолжила ухаживать за поздним ужином супруга.

С этого дня жизнь щенка очень изменилась. Ел он досыта, спал в безопасности, и играл с маленькой хозяйкой сколько хотел… всё было прекрасно, кроме правой лапы. Она продолжала болеть и боль становилась всё сильнее и сильнее с каждым днём. Часть впившейся косточки, почти проткнула лапу насквозь, отломилась, и продолжала нарывать и воспаляться сверху ступни, там, где и осталась зловредная частичка.

Через неделю невыносимой боли, он перестал наступать на лапку окончательно и всё чаще грустил и поскуливал. Сверху пясти, образовался огромный нарыв, который всё больше и больше продолжал расти и болеть.

– Воспаление. – резюмировал хозяин дома, взял нож, нагрел его над кухонной печью, и приказал жене крепко держать питомца.

Крик щенка разорвал тишину ночи.

Конечно, отрезать лапу ему никто не планировал, а вот мягкую часть вместе со всей опухолью, хозяин откромсал одним быстрым движением, максимально чисто выскоблив всё между пальцами раскалённым ножом.

Пропустив часть крови, он оторвал кусок ткани от подола жены, и крепко накрепко перетянул рану.

В эту ночь Хоне спал плохо. Лапа болела, и ему чудилось что отрежут ещё что-нибудь, но к великому удивлению боль уходила прям на глазах, а молодой и сильный организм быстро восстанавливал резаную рану. Уже через три дня, Хоник обнаружил, что наступать на ногу почти не больно, а спустя пару недель всё заросло, оставив лысую отметку на верхних пальцах правой передней лапы, напоминая о том, что надо всегда смотреть куда наступаешь.

Через два года жизни, Хоне заматерел, сформировался, отвоевал себе часть территории на улице вокруг своей рыбной палатки, и понял, что ненавидит рыбу всеми фибрами своей души.

Сам запах, вкус и даже напоминание о ней, ввергало его в депрессию, поэтому по ночам, он стал часто делать вылазки на соседнюю улицу, где в ряд стояло несколько мясных лавок вперемешку с булочными. Отходов там оставалось катастрофически мало, но даже хлебные крошки и пятна крови на мостовой были обалденно вкусными, и стоили того, чтоб бегать туда каждую ночь.

Вот в одну из таких ночей он и увидел её.

Небольшая собачка, в углу подворотни, сидела вжавшись в такие же тряпки, что и он два года назад, когда только пришёл в этот город.

– Привет. – сказал тихо Хоне, и подошёл вплотную. – Ты кто?

Она и ещё больше вжалась в мостовую:

– Ася.

– Чего тут сидишь? – спросил он, и присел рядом.

– Прячусь. – максимально тихо ответила Ася, подняла свои глаза на Хоне, и поняла, что теперь все её беды останутся позади.

В этот день судьба двух существ на этой улице кардинально изменилась.

Может вы и считаете, что собаки никогда не предают своих хозяев, но к этим собакам это не относилось. Ася и Хоне, навсегда ушли из города.

Может вы подумаете, что Хоне сожалел, оставив рыбную лавку без охранника, но он так не думал.

Как сложилась их судьба?

Их судьба была максимально счастливой, ведь они нашли друг друга, дождались, дотерпелись, дожили до этой встречи… и если выжить для Хоне было не так сложно, то на долю Аси выпали все несчастья, которые только могут упасть на голову собаки.

Её часто били, и ещё в раннем детстве она получила удар плеткой по самому носу… целый месяц не могла толком кушать и пить, прячась в стогах сена, дожидаясь пока мордочка более или менее заживёт. До самого последнего вздоха, Ася будет смущаться своего кривого и изуродованного носа, но Хоне отдаст ей всю свою душу и сердце, не обращая внимания на столь мелкие особенности внешности своей любимой Аськи.

Ромул посмотрел на крепко спящего внука, вздохнул, поправил ему одеяльце, и поспешил скорее к Стефану, ведь его ждали волшебные уроки владения интернетом.

– Спит? – спросил Стефан, когда коляска отца выехала с коридора в столовую.

– Даааа, даже не успел до конца рассказать.

– Надеюсь ты ему не будешь рассказывать про распятие?

– Конечно нет! – дед обиженно посмотрел на сына. – Прости что тебе рассказал. После аварии я был не в самом хорошем настроении, а ты очень настырно требовал новых историй.

– О дааа, помню… после этого, я ещё года два ничего не просил рассказывать. – Стефан нервно засмеялся и включил ноутбук.

– А ведь это тоже была правда. – Ромул закрыл глаза и откинулся в кресле, вспоминая эту самую короткую историю, самую грустную, и самую жестокую.

В той жизни они нашли друг друга. Нашли… За двадцать минут до смерти. В доме на окраине улицы, куда их… шестилетних детей, бросили связанных на холодный и грязный пол. Он отчётливо помнил, лицо того, кто привязал его и её руки к деревянным штырям в стене, а потом целую вечность в них тыкали иглами, надрезали кожу, мясо… пуская и собирая кровь. Маленькие, невинные дети слышали друг друга и видели… а когда сил кричать уже не было, когда вселенская боль окутала разум отключая сознание… их обескровленные и измученные, но ещё живые тела распяли на деревянном кресте…

Следующие полчаса они смотрели друг на друга затуманенными от боли глазами. Он всё помнил. Каждый удар…, её крики и смех мучителей…

Ах как он жалел, что был юным и беспомощным…

Ромул провел рукой по запястьям, ощущая давно забытые чувства… Ему казалось, что они до сих пор болят в местах где гвозди пробивали плоть и кость…

– Тооооом!!! – крик Стефана вернул Ромула в реальность. – Том! Брысь! Папа! Он умывает причинное место прям на обеденном столе!

– Ну он не любит мыться в ванне и принимать душ! – дед подъехал к столу и снял с него удивленного кота. – Он нечаянно! Ему стыдно!

Кот обиженно фыркнул, и выглядел очень возмущённым, но никак не виноватым.

– Паааап. Кот обнаглел! Ты посмотри на него!

Том, подозревая что обстановка накаляется по неизвестным для него причинам, так умоляюще взглянул на Ромула, и так отчаянно прижался к нему, что даже Стефан засмеялся.

Еще раз тихо ругнувшись на кота, он продолжил:

– Пап, смотри, сколько женщин твоего возраста, ищут опору и вторую половинку.

Ромул протянул руку к мышке ноутбука:

– Можно я сам попробую?

– Нужно!

– Вот эта симпатичная. – засмеялся дедушка, показывая на фото женщины с голубыми волосами.

– Мальчики, вечерний чай с булочками будете? – раздался голос Марии.

– Два!!! – хором крикнули мужчины, и засмеявшись продолжили подшучивать над фотографиями стареньких бабушек, ищущих своих принцев.

Глава 2. Когда деревья были большими

Ромул много времени проводил за ноутбуком, осваивая всё новые и новые знания для юного пользователя интернета, поэтому даже не заметил, как пролетело полтора месяца.

Хлопнула входная дверь, и в комнату влетел счастливый Алекс:

– Дедушкааа!!!

– О, боги! – Ромул в восторге крепко прижал к себе любимого внучка. – Мама с папой где?

– Разгружают машину! Мы там столько вкусного и нужного тебе привезли!!! – Алекс просто горел счастьем и ликованием. – А ещё мы поедем в путешествие на гору! Папа взял с собой палатку! Мы там покушаем и спать будем!

– Ох, даже так? А грузовик будет? Надо же как-то и меня на эту гору поднять! Я с вами хочу!

– Обязательно! Мы без тебя не пойдём! – Алекс спрыгнул с коленей деда, и побежал к двери, чтоб перехватить часть подарков у родителей и самому вручить дедушке.

В столовую, вальяжной походкой вошёл Том. Не очень сильно ему хотелось подарков, а вот украсть кусочек вкусняшки у маленького ротозея Алекса, кот умел, практиковал и любил.

Мария зашла в дом, умудряясь по пути сразу приобнять Ромула, не наступить на Тома и поставить на стол три пакета. Взглянув на всех весело пропела:

– Следующие полтора часа в доме будет хаос, наполненный детскими криками, подарочными упаковками, и смехом.

– Что вы придумали с походом в горы?

– То и придумали. Хватит сидеть на месте, погода просто замечательная, и тебе надо развеяться.

– Я не очень люблю горы.

– Придется полюбить. – вмешался Стефан. – Давно пора вылезти из своей конуры и развеяться.

Ромулу было приятно до слёз… хотя он слабо представлял, как взберётся на гору, даже самую маленькую.

***

Спустя четыре часа, сидя на траве, он чувствовал себя почти самым счастливым человеком в этой вселенной. Сорвав травку и щурясь в лучах заката, дедушка обнимал внука, и они наперебой раздавали советы Марии со Стефаном:

– Салат лучше рвать руками, а не мучать ножом!

– А можно хлеб круглешками нарезать?

– Папаааа, не надо нам с дедом в одну тарелку!

– Мария, посоли побольше, мне всё равно камни в почках уже не страшны.

Стефан психанул первым, грозно глянув на двух лентяев, сидящих в тенёчке, он крикнул:

– Папа, ползите гулять, а! Оба! Накроем стол, приползёте обратно!

– Сынок! Я наползался!

– Когда успел-то? На гору тебя подняла специальная каталка! Вон, перчатки одевай и тренируй руки. Ползите от сюда!

– Пап, мы кушать хотим!

– Мммм, кушать они хотят. Алекс? А дедушка тебе не рассказывал про деревья ростом больше шести метров?

– Деревья? – Алекс вопросительно посмотрел на Ромула.

– Да, да. Деревья. – Стефан посмотрел на отца. – Пап, история как раз на пятнадцать минут, пока мы спокойно на стол накроем!

– Дедушка! – взгляд Алекса стал обиженным. – Почему папа знает про дерево, а я не знаю!

– Ох. – Ромул потер руки, повернул внука спиной к импровизированному столу и к родителям, повернулся сам, и шёпотом начал свою историю …

– Деда! Говори громче! Не слышно совсем.

– Нельзя громче! – Ромул подмигнул внуку. – Иначе нас деревья услышат!

Дело было сто тридцать миллионов лет назад… На всей планете было очень тихо и светло, а тишину привычного покоя нарушал лишь скудный ветер, который изредка проносился по небольшому лесу. В те доисторические времена, это были самые удивительные деревья! Они были настолько огромными, что ты даже не сразу поверишь! Высота была около шести метров. Представляешь? Именно деревьев, а не траводеревьев, которые росли на двести миллионов лет ранее.

– Траводеревья? – удивился Алекс.

– Дааа, четыреста миллионов лет назад у каждого дерева был ствол всего пять сантиметров в диаметре, но он был!! Вырасти больше они не могли, корневая система была скудной, у них ещё не сформировались биологические процессы подачи воды и питательных веществ на большую высоту. Хотя уже были небольшие ветви… конечно похвастаться пышной кроной они не могли. Но ветки уже были! Так вот, вернёмся к нашему лесу. На самой окраине этого леса, росли два совсем маленьких дерева, всего по полтора метра, и радовались как маленькие детки своей жизни.

– Они были уже взрослые? Или ещё дереводетишки?

– Хахаха. – рассмеялся Ромул. – Дереводетишки! Откуда ты такие-слова-то выдумываешь?

Он провёл рукой по своей бороде, придвинулся ещё ближе к внуку, и продолжил, заговорническим шёпотом:

– Ну так слушай, эти дереводетишки, родились совсем рядом друг с другом. Их мамы стояли далековато, но детишек это не пугало, главное, что они были вместе! Сплетая с нежностью свои ветви в теплых рукопожатиях, сутками напролёт они шелестели о погоде, солнце и ветре.

О ветряных порывах, они могли болтать больше всего, ведь именно он, был единственным развлечением в то время. Ветер дул с разных направлений и был насыщен прекрасными запахами. Если дуновение было с севера, то непременно пахло водой… морем, океаном, рекой – этого они точно не знали, но запах был то солоноватый, то холодный… иногда он пах тиной, или дождём. Если же случался порыв с юго-востока – то он был жаркий, сухой, и даже колючий!

– Разве деревья могут знать какой ветер?

– Конечно! Ведь их листочки очень нежные! Им очень неприятно, если в них врезаются песчинки, переносимые порывами ветра! – Ромул потёр руки, и передёрнулся, словно стряхивая с себя никому невидимый, но очень колючий песок.

– Так вот… такой сухой ветер эти два деревца очень не любили! Он был настолько злым, что, однажды раскидав камни и песок ранил их. Одному деревцу он очень сильно пробил ветку, сильно ободрав на ней кору и листья, а другому очень ранил камнем ствол, в районе самой макушки!

– А какой ветер дул с запада? – Алекс перебил дедушку, даже нисколько не смущаясь, горя желанием знать все подробности.

– Ишь, какой быстрый! – Ромул опять улыбнулся, глядя на внука. – С запада ветер дул безвкусный!

– Деревья листиками пробовали ветер?

– Конечно! Ведь у них нет носа и рта как у нас! Листьями они дышат! Листьями умеют пить воду! И с лёгкостью могут ощущать вкусы!

– Я не знал, что они так могут! – Алекс был искренне поражён, но придерживался положенного шёпота и не нарушал тишину леса. – А ветер с запада был как несолёная овсянка мамы?

– Мммм, – Ромул взглянул на небо, прикрыл глаза, словно вспоминая вкус, толи маминой овсянки, толи ветра с запада… – да. Ты знаешь, очень похоже на овсянку без соли и сахара!

– А был ветер похожий на арахисовое масло?

– О нет, арахиса тогда не росло, поэтому и подобного запаха не было!

– Жаль! – искренне расстроился Алекс. – Жаль, что эти деревья ничего не ели, кроме солёного воздуха и воздуха с запахом тины.

– Нееет, ну что ты, не грусти! – дед прижал к себе ребёнка. – Право пустяки! Ведь тогда они были богаты тем, в чём бедны мы с тобой!

– Чем?

– Счастьем!

– Это как, разве мы несчастны?

– Ох мой любопытный Почемушка, наше счастье другое. Мы счастливы сегодня… ну а завтра ты в школу, папа и мама на работу, я останусь один ждать вас…. Наше счастье одномоментно. Раз – в эту минуту оно есть. А вот потом вы с папой поедите на рыбалку и снова станете счастливы, а приедете ко мне, я стану… Волнообразное счастье. Так правильней, наверное.

– Как те волны на пруду?

– Да. И в отличие от нас, дереводетишки были счастливы всё время!

– Одна большая волна?

– Нет. Просто квадратная волна…

– А так бывает разве?

– Конечно бывает! Когда на одном участке моря возникает несколько течений, которые текут в противоположных направлениях и ветер успокаивается… образуются волны, словно поля на шахматной доске. Квадратные волны завораживают своей красотой, но они очень опасные.

– Счастье двух деревцев тоже было опасным?

– Ну да. Ветра с юго-востока стали учащаться. Да и вообще, дождей становилось всё меньше… – Ромул протянул руку к термосу с чаем и сделал несколько глотков.

– Эх, значит и их счастье, хоть и было постоянным, но было опасным. – сделал грустное заключение Алекс.

– Да, наверно, ты прав. Я даже не задумывался над этим. Но ты знаешь… деревья обладают огромной энергией… Просто титанической, вселенской, я бы сказал. Они всё-всё чувствуют!

– И если я его поглажу, ему понравится?

– О да! Какая бы ни была толстая кора, они всё чувствуют! И в благодарность дарят нам своё квадратно-волновое счастье!

– Ух ты! – Алекс подбежал к стоявшей рядом сосне, и ласково прижался к ней всем телом.

– Закрой глаза!

Алекс ещё крепче сжал ствол, закрыл глаза и по его лицу расплылась улыбка.

– Почувствуй, как тепло разливается по твоему телу. – Ромул трогательно смотрел на внука, немножко даже завидуя его прыткости по каменистым склонам. – Слушай как дерево дышит! Слышишь, как оно шепчет тебе своей листвой? Слышишь его?

– Мальчики! – раздался требовательный голос Марии. – Быстро кушать! Слышите?

– Эх мама! – вздохнул Алекс, но покорно поплёлся за импровизированный обеденный стол.

***

Переночевав в палатке, их маленькая семья засобиралась спускаться с горы, и собирая вещи, никто не замечал, как маленький Алекс обнимал дерево… улыбаясь жмурился и шёпотом обещал обязательно сюда вернуться.

Этим же днём, но уже ближе к вечеру, собираясь в дорогу до своего дома, Стефан сидел рядом с отцом в столовой и тоже обещал вернуться.

– Пап, не грусти тут. Попробуем вырваться на следующей неделе.

– Да я за эти два дня так нагулялся с вами, что задора и сил мне надолго хватит! – успокаивал его Ромул. – Не переживай, доделывай свои дела, и не торопитесь к старику… – он подъехал к окну и на всякий случай, отодвинув шторку, посмотрел на улицу.

– Думаешь она в шесть вечера стоит перед домом на полянке?

– Нет, – Ромул поспешно задёрнул шторку. – привычка. Привычка всё время надеяться и ждать.

– Ты всё ещё её ждёшь…

– Я всегда её жду.

– Разве мама не дала тебе своей любви сполна? – Стефан не понимал, как можно всю жизнь кого-то ждать, и ревновал отца к той, что занимала все его чувства.

Ромул чувствовал себя виноватым:

– Это другое. Твою маму я любил. Очень сильно.

– Но её, сильнее.

– Неправда. Я любил твою маму, как её!

– Да… конечно. – устало пробурчал Стефан и обнял отца.

– Иди. У меня теперь есть интернет.

– Теперь у тебя есть весь мир, чтобы её найти.

Ромул развернул к себе ноутбук, включил его и закрыв глаза в ожидании загрузки, увидел арену.

Это была огромная гладиаторская арена, где-то в углублении под навесом сидели римские чиновники, и смеясь ели виноград, запивая его пьянящий сахар холодной водой. Он не ел и пил уже два дня, просидевший привязанным на солнцепёке. Сил не было даже рычать… тех десяти минут, что он провёл в переходах, пока его вели на арену, было катастрофически мало, он не успел остыть и набраться сил. Миска горячей, вонючей и грязной воды, была выхлебана им до последней капли, но и этого было мало.

Он снова под палящими лучами Рима, на обжигающем песке, прикованный цепью к столбу, с такими же изнеможёнными животными, как и он.

Царь зверей… теперь это была лишь тень могучего льва.

Его прайд был разбит людьми, которые пришли с севера, забрали львят, часть львиц беспощадно убили, нетяжело раненых пленили сетями и увезли в подвалы этой арены. Многих львов, сидящих рядом с ним на цепях он знал, они жили по соседству со своими прайдами и были прекрасными вожаками… а сейчас, как и он, хватали пастью раскалённый воздух.

Они отлично понимали, что это последний час их жизни… и столб, к которому были прикованы, и песок, на котором стояли, и даже сам воздух насквозь пропитаны свежей людской и звериной кровью.

Он не боялся умирать, он готов был собрать остатки своих сил чтобы порвать как можно больше этих двуногих. Он ждал смерти давно… вся его жизнь не приносила ему удовольствия с самого детства… даже будучи хозяином прайда, он был одинок в жизни. А чего стоит жизнь, несчастного кота?

Он стремился создать потомство и улучшить жизнь своих львиц, вот только все они, будучи прекрасными охотницами и матерями, не были тем, кого он хотел найти.

«Да это не характерно для кошачьих». – скажете вы, но я скажу другое – «Не исключения подтверждают правило, а существование исключений подтверждает существование правила!».

Ромул видел в этом льве – себя… не в силе и грации, а в бесполезности поисков.

Лев умер одним из последних зверей, и умер счастливым… ведь он точно знал – смерть это всего лишь ещё один шанс, для поиска любимой.

Где-то в подвалах арены, в одной из клеток, вдруг умерла прекрасная сильная и на вид здоровая львица.

– Надо было давать ей больше воды. – ругался на рабов, невысокий римский стражник, тыкая в мёртвое тело кошки остриём меча.

Глава 3. Ариа

«Какая же она красивая!» – думал самец археоптерикса, сидя на самой верхней ветке дерева.

Метрах в полутора под ним, сидела самка археоптерикса, грустно смотря в одну точку, периодически почесывая когтистой лапой порванный клюв.

«Не выжить ей с такой травмой». – Аарн тряхнул своей жёлтой головой и отвернулся.

Рядом мелькали десятки прекрасных самок, показывая свою готовность к семейной жизни, но его так и тянуло оглянуться.

Аккуратно поворачивая тело в её сторону, он как бы и не рассчитывал, что она ещё там.

«Если создам с ней гнездо, придется одному кормить потомство, она никудышный охотник». – продумывал варианты альфа-самец, а юродивая не смотрела на него, и вообще отвернулась от стаи чтоб не портить себе настроение. Трое суток без удачной охоты… если так дело пойдёт, то станет хуже… в то время, когда все будут делать места для кладки, она уже умрёт от голода.

Аарн ещё раз переступил с лапы на лапу, расправил крылья, и показал всем самкам какой он красавчик. С дерева где сидели девочки, раздались одобрительные крики.

Но она даже не моргнула.

Аарн взлетел и дал вокруг дерева круг почёта. Самки ещё раз гулом показали ему своё восхищение.

Она скривилась, и отвернулась.

Аарн вытянул правое крыло на крутом повороте, доказав, что отсутствие нескольких пальцев на правой кисти, только украшают боевой дух самца и нисколько не умаляют его охотничьих качеств.

«Отлично». – подумал Аарн и совершив головокружительное пике, схватил с земли ящерицу, вызвав ещё один шквал одобрительных криков. Порвав её на части, он выпятил грудь, и пошёл на всех четырёх лапках расправив крылья вокруг дерева, не успокаиваясь в своём желании впечатлить даму с разбитым клювом.

Она снова отвернулась.

Отверженный археоптерикс схватил остатки убитой ящерицы и подлетев к ней аккуратно положил рядом… Раненую и очень гордую самку это тоже не заинтересовало, но её желудок так уркнул, что супротив желания голова наклонилась к пище, недовольно косясь угрюмым взглядом на своего кормильца.

«Еда!» – эта мысль озарила Аарна. – «Она не может охотиться! Она очень хочет есть!».

Он разбежался и взлетев начал выискивать добычу… уже через час, около неё лежали две ящерицы и одна рыбка.

Гордый собой Аарн отвернулся, глядя на всю стаю и защищая полюбившуюся ему самку и её ужин.

Когда он услышал хруст и звук глотания еды на его сердце стало легко и тепло.

Дождавшись окончания трапезы, он оглянулся и посмотрел на свою суженную с огромной любовью, громким криком и хлопаньем крыльев обозначив создание семьи.

– Аарн! – тихо сказал он самке, наклонив голову.

– Ариа. – скромно ответила она.

И хоть археоптериксы не обладали строго выраженной моногамией, эта пара на удивление всем, просуществовала всю свою жизнь. Аарн до последнего вздоха трепетно охранял и берёг свою женщину, не обращая внимания на других самок в брачный период. Ариа, всю свою жизнь ни на секунду не отводила влюблённого взгляда от супруга, и даже на охоте всегда сопровождала его, боясь потерять из виду.

– Очень красивая история! – прошептал почти уснувший Алекс. – Очень красивая!

– Пора спать! – Ромул заботливо поправил одеяло внука, и поцеловал его.

– Очень красивая…

– Я знаю мой хороший.

– Нарисуй мне их.

– Завтра вместе нарисуем. – дедушка ещё раз поцеловал Алекса, и выключил ночник.

В гостиной его ждал Стефан, Мария и Том, вечно недовольный своим социальным положением.

– Ну вы сегодня совсем не хотели спать? – Стефан посмотрел на вернувшегося отца.

– Мы вспоминали Аарна.

– Ооооо, моя любимая история! Он тоже тебя попросил нарисовать его?

– Да. – засмеялся Ромул.

– Открой в интернете, вспомни как они выглядели.

– Не стоит. – Ромул подкатил инвалидное кресло к окну. – Я отлично помню.

Стефан читал журнал, Мария что-то вязала в кресле у телевизора, и глядя на них… старый, уже потрёпанный жизнью старик, ощущал тепло тихого семейного счастья. Борясь с собой… мечась между желанием остаться жить в этом доме или плюнуть на всё и переехать к Стефану.

– Может всё-таки напишем серию историй и издадим книгу? – спросила Мария, не отрываясь от спиц. – Твои истории очень душевные, я думаю многие бы с удовольствием читали их на ночь своим детям. Да и нам было бы проще с Алексом, он ведь отца тоже донимает: расскажи, да расскажи, а Стефан и половину не помнит.

– Стефан всегда их слушал вполовину уха. – засмеялся Ромул.

– Зато Алекс ими живёт.

– А мне вот всегда было интересно, – включился в разговор Стефан. – как ты помнишь все имена? Или каждый раз придумываешь новые? Я вот никак не могу вспомнить как звали жену Аарна.

– Ариа. – опустив глаза тихо сказал Ромул.

– Точно. Ариа! – Алекс перевернул страницу. – Мне всё равно кажется неправдоподобным, что две птицы из всей стаи, вдруг стали моногамными.

– А может он её всю жизнь искал. – так же тихо пробурчал Ромул, выглядывая за шторку на улицу.

– Как ты?

– Может и как я.

Стефан закрыл журнал и посмотрел выжидающе на отца:

– А как он знал кого он ждёт? Как ты знаешь? Ты же никогда не видел её. Ты даже не знаешь, как она выглядит.

– Ты ждёшь от меня ответа. – Ромул закрыл окно, поправив штору. – А я не знаю, как тебе это объяснить. Я её узнаю и всё.

– А она-то знает, что ты её ждёшь?

– Она знает, и тоже ждёт… и ищет. Я уверен.

– Имени её ты тоже не знаешь?

– Знаю. Ариа.

– Так же как жену археоптерикса?

– Да.

– А почему именно Ариа? Ну откуда ты можешь знать? В каждой твоей истории разные имена. Почему ты назвал её именем, именно доисторическую птицу? Почему не Ки? Как возлюбленную Ченглея?

– Потому что её имя Ариа.

– Ну откуда ты знаешь, если никогда не видел и не знал её? Ты ищешь её два года! Ну хоть для приличия бы траур по матери выдержал не три дня! Ну месяц! Папа, может ты ищешь маму? Может доктор был прав, и ты просто не смог смириться с её смертью? А может ты начал искать её раньше? Что было тогда два года назад, когда у мамы оторвался тромб? Она перенервничала? Ты каждые пять минут выглядывал в окно? Она разозлилась? Папа! Ну не бред ли, ждать неизвестно что и своим ожиданием полоскать всем нервы?

Стефан не на шутку вспылил, как будто всё что копилось долгие два года, сейчас прорвалось наружу и это было уже не остановить:

– Папа! Ну услышь меня! Я устал! Устал от историй, от поисков, от той, которую никто никогда не видел и не знал!

Стефан окончательно психанул и хлопнув входной дверью, вышел на улицу.

– Ромул, – тихонько спросила Мария. – расскажите, кто она? Откуда вы знаете её имя?

После перепалки с сыном, Ромул как будто постарел на несколько лет прямо на глазах:

– У каждого в этой вселенной есть своя половинка. Вот она – моя половинка.

– А почему не мама Стефана? Почему вы решили, что не Лаура ваша вторая половина? Ведь с ней вы прожили почти тридцать лет вместе! Вы же были с ней счастливы.

– Мы были очень счастливы. Я был уверен, что Лаура это Ариа. Я любил её как Арию!

– Мне кажется это жестоко, жить с одной, и всю жизнь любить её… но любить как другую…

– Я не виноват! – Ромул постарел и осунулся ещё на несколько лет. – Я не виноват, что не могу забыть Арию! Разве я виноват в этом? Ты думаешь я счастлив? Ты знаешь, что такое жить в ожидании десять, двадцать, тридцать лет… тысячу лет? Ничего не могу с собой сделать. Моя память – моё проклятие и наказание. Я ни на грамм, ни разу не обидел Лауру. Зря Стефан так злится, он не понимает ничего…

– Как можно думать, что Лаура, это Ариа, и наоборот?

– Можно. Думаешь мне нравится так жить? Я хочу наложить на себя руки. Я устал.

– Наложить на себя руки? Какая глупость!!! Ромул!!! Не смейте! Для Алекса вы чудо света, для меня вы как родной отец, а Стефан очень сильно любит и вас и маму… ему просто немного ревностно слышать про другую женщину в вашей жизни, но это пройдёт! – угнетенно пробормотала Мария.

– Страшно, что если я наложу на себя руки, я прерву и её жизнь… а ведь возможно именно сейчас, она счастлива как никогда!

– Почему вы считаете, что прервёте её жизнь?

– Потому что я – это она. А она – это я. Мы две половинки одного целого. Когда умираю я, Ариа тоже умирает.

– Это как? – удивилась невестка.

– А как умирают люди? Навсегда… Как же ещё… – Ромул выехал из комнаты, давая понять, что диалог окончен.

Через два часа после этого разговора, когда все уже собирались ложиться спать, Стефан пришёл в комнату отца чтобы поговорить ещё раз.

Он очень любил его, безумно… и нехотя признавал… семья у них была идеальная! Они очень много путешествовали, обязательные праздники у семейного очага, рыбалки и футбол, дорогущие подарки от Санта Клауса и тихие семейные вечера. Детство и юность Стефана прошли в огромной любви и заботе со стороны родителей. Мама всегда пекла пироги и тортики, а папа уделял всё своё свободное время ему. Скорее всего, произошёл сбой в голове отца в связи со смертью любимой жены, и психолог был прав… Он всё ещё не верит в её смерть. Ведь они всегда держались за руки и ни разу в своей жизни не повышали друг на друга голос.

Стефан это понимал, и чувствовал себя виноватым за срыв в гостиной. Мария тоже подлила масла в огонь, устроив мужу неплохую взбучку за это, ведь для неё эта семья была самой лучшей, как и для любого ребёнка из детского дома.

– Я был не прав папа.

– Я тоже Стефан, я тоже во многом не прав.

– Спасибо что не держишь зла, Мария переживает, да и мне не даёт покоя, что накричал на тебя.

– Я очень хорошо понимаю твои чувства, сам очень переживал… потеря Лауры чуть не убила меня. Я очень любил твою маму. По-своему. Не могу тебе это объяснить, но поверь мне сын, мы были счастливы с ней.

– Я верю тебе папа.

– Люблю тебя мой мальчик, и Алекса люблю, больше жизни!

– Мне бы твою мудрость и терпение.

Ромул сжал руку сына и улыбнулся:

– Всё будет! С годами ты станешь спокойнее и умнее, рассудительней и неторопливей.

– Сколько помню, ты всегда был таким. Для обретения покоя и терпения, тебе не понадобилось прожить целую жизнь, как мне.

– Кто знает… Может я прожил и не одну жизнь, чтоб это понять… – дедушка засмеялся и протянул руки, чтобы Стефан наклонился к нему для объятия.

– Люблю тебя папа.

– И я тебя люблю, сын мой!

Засыпая, Ромул вспоминал свою жену. С самого детства у неё была одна проблема – выжить и прожить ещё один день. Не самое правильное для ребёнка – родиться в семье алкоголиков…, и она так стремилась вырваться из их плена, так хотела простого человеческого счастья, что начала свою взрослую жизнь крайне рано для девочки.

Если для многих мужчин она была лишь удовлетворением на пару минут, то Лаура за эти минуты в своих мечтах создавала крепкую и счастливую семью с каждым, улыбнувшимся ей.

Когда она встретила Ромула, то блеск в её глазах уже значительно померк, вера и надежда на безоблачное будущее почти растворились в буднях девушки по вызову. Для начала она нахамила ему в магазине, а он улыбнулся ей в ответ и предложил помочь с продуктами, которые предательски позвякивали в пакете и были куплены явно только в отделе алкогольных напитков.

– Я просто помогу. – сказал он ей, нежно проведя по шраму на левой щеке, который она заработала от пьяного отца, разбившего об её лицо пустую бутылку.

От этого прикосновения Лаура замерла, закрыла глаза впервые в жизни ощутив тепло, нежность и искреннюю заботу.

– Вам нужен секс? – спросила она на всякий случай.

– Мне просто хочется помочь тебе с продуктами.

Их отношения развивались не спеша, и очень красиво. Ромул рассказывал ей о динозаврах и деревьях… ей нравились его истории, всегда с удовольствием их слушая она с огромным нетерпением ждала каждую новую сказку. Ромул называл её своей Арией, и как будто ждал что она тоже назовёт его каким-нибудь интересным именем, но Лауре до дрожи в коленках нравилось именно его настоящее имя.

Через год он сделал ей предложение, и ещё через год родился Стефан.

Ромул открыл глаза.

– Лаура… – прошептал он и погладил пустое место на кровати, где всегда спала она.

Он был уверен, что она Ариа.

Он был настолько уверен в этом, что за тридцать лет совместной жизни, ни разу не усомнился.

Он был уверен, что она его не помнит, потому что потеряла память, при том ударе бутылкой от отца.

Он был уверен, что нашёл свою Арию.

Он никогда так не ошибался, но ни на грамм не жалел о своей ошибке, ведь он подарил прекрасную жизнь Лауре, а этому миру замечательного сына.

Но теперь настало время найти именно свою женщину, которую он столько раз терял… или может в этот раз она найдёт его как тогда… В триста сорок третьем году… Когда они были Ки и Ченглеем.

Ченглей бросил свой родной дом в девять лет, и ушёл блуждать по окрестностям, нанимаясь на любую работу чтоб прокормиться. Он был очень скрытным и молчаливым, о возврате домой и знать не хотел, называя себя сиротой. В тринадцать лет его поймали за кражей, в одном из небольших поселений, но вместо казни, отправили на строительство Великой Китайской стены.

Ки, в отличии от Ченглея, была рождена в семье с достатком…

Однажды прогуливаясь на свежем воздухе, она услышала, как двое рабочих обсуждали пропавшего вороватого мальчишку, сетуя на то, что он никак не мог встать на правильный путь:

– И пальцы на руке потерял, а всё ходил высматривал кого-то, на всех девочек смотрел в домах. – бурчал один из работников.

– Странный и чудной! Опасаться таких надо! – второй работник целиком и полностью поддерживал своего коллегу.

– Простите, – обратилась к ним Ки, – что за молодой человек?

– Не знаю. – покорно склонив головы, перед дочерью хозяина сказали оба. – Он неделю назад появился, всё спрашивал, есть ли у нас уродливые девушки в окрестностях!

– Уродливые девушки? – удивилась Ки.

– Да, госпожа, он искал именно некрасивых девушек.

– Со шрамом на лице как у меня? – уточнила Ки.

– Что вы госпожа! Вы у нас очень красивая! Вы не переживайте, его уже забрали на большую стену!

– На большую стену? – охнула Ки, поняв, кого искал молодой человек… в сердце кольнуло воспоминанием прошлого.

Вечером она собрала необходимые вещи на первое время, отчётливо понимая, что у неё есть шанс догнать того, кто пожертвовал собой, чтоб найти её.

Встретились они только на стене. Ки остригла свои волосы, переоделась молодым человеком, и обходила участок за участком, в поисках юноши без пальцев… и она нашла его.

Он ещё подавал признаки жизни, когда другие строители закладывали камнями его тело, делая частью стены. Спустя час… Ки умерла рядом с ним… держа любимую руку в своих нежных ладошках.

– Пришла пора найти Арию. – прошептал, засыпая Ромул.

Глава 4. Я там, где ты

– Папа, мы долго думали после прошлого отъезда и пришли к очень важному для нас всех решению. – Стефан немного нервничал, Мария в кресле напротив, показывала ему жестами что всё отлично, и он прекрасно справляется с речью, а маленький Алекс прилип к Ромулу и просто наслаждался запахом любимого дедушки!

– Немного пугает, – рассмеялся Ромул. – но очень интригует.

– Папа! Вся наша семья, хочет помочь тебе в поисках Ариши.

– Ариа, – немного смущаясь поправил он сына. – её зовут Ариа.

– Да, да… Прости… Арии. Итак, у Марии огромные связи по образовательным учреждениям, у меня в области рекламы…

– А у меня? – нетерпеливо спросил Алекс.

– Твоё беспрецедентное влияние на дедушку, заставит его слушаться только тебя. – засмеялась Мария.

– Точно! – Стефан тоже засмеялся. – Папа, перейдём к нашему плану. Ты точно уверен, что её зовут Ариа?

– Нет. Не уверен, но она знает это имя, так же хорошо, как и я.

– Тогда в этом направлении школы, колледжи и университеты отменяются. – сын почесал затылок и продолжил. – Как её зовут по-настоящему, ты знаешь?

– Нет. Не знаю.

– Сколько ей лет?

– Шестьдесят пять лет. – уверенно ответил Ромул. – Так же, как и мне.

– Точно?

– Абсолютно!

– Какая у неё национальность? Она белая? Афроамериканка? Латино?

– Не знаю, но она родилась примерно там же, где и я.

– Точно?

– Абсолютно!

– То есть родилась она где-то в этом округе?

– Да.

– И, как и ты в одна тысяча сорок седьмом году?

– Да.

– Месяц?

– Не знаю. В течении двенадцати месяцев, одна тысяча серок седьмого года она и родилась.

– Что ещё ты знаешь о ней?

– У неё есть шрам на левой щеке.

– О как? – удивился Стефан. – Точно?

– Абсолютно!

– Как у мамы?

– Да. Примерно, как и у мамы. – Ромул закрыл глаза и вспомнил жену, день их знакомства, и то, как сильно он был уверен, что встретил Арию.

– Погодите, – вмешалась в разговор Мария. – я мало что понимаю, но чётко осознаю, что Лаура и Ариа как-то связаны. Обе рождены в сорок седьмом году. У обоих шрам на левой щеке… Ромул… А если Лаура и была вашей загадочной Арией?

Ромул посмотрел на сына и нежно взял его за руку:

– Я тоже так думал. Я был уверен, что встретил Арию, когда увидел твою маму. Я любил твою маму! Любил всем сердцем! Любил все эти годы, потому что не сомневался, что она это Ариа. Я был уверен, что она не помнит своего прошлого, потому что в детстве, отец ударил её и она потеряла память, когда упала, ударилась головой. И этот шрам на лице… У Арии тоже есть шрам! И она всегда его получала в возрасте четырёх или пяти лет. Как твоя мама.

Алекс поднёс к глазам и внимательно начал рассматривать шрам на руке Ромула:

– Как и ты получил шрам на руке? В пять лет?

– Да!

– А что значит всегда его получала в возрасте четырёх или пяти лет? – переспросил Стефан.

Алекс аж вздрогнул от своей догадки и радостно закричал:

– Все эти сказки… Это про неё?

– Да брось ты! Все его сказки родом из прошлого. – одёрнул его отец.

– Ты не прав Стефан. Все мои сказки и вправду о ней. Я всё помню. Я генетический брак, как и она. Мы помним все свои жизни! – Ромул глубоко вздохнул и осунулся в кресле, став как будто меньше чем есть на самом деле.

– Не понял… – Стефан, сделав пару кругов по комнате сел за стол.

– Я понял. – тихо прошептал Алекс. – Я понял дедушка!

– Такого не может быть! – уверенно ответила Мария.

– Я был бы счастлив, если бы такого не могло быть, – устало произнёс Ромул. – но увы. Где-то произошёл великий сбой, и этот сбой сказался на мне и Арии. С нашей памятью что-то не так. Мы помним все наши жизни, все наши рождения и смерти… всё… со времён образования первой разумной жизни на этой планете. Мы в каждом перерождении получаем одну и ту же метку. Я – шрам на правой руке. Она – шрам на левой щеке. Мы рождаемся рядом и умираем в один день.

– В один день? – Стефан соскочил со своего стула, и почти закричал. – Так вот отчего в день смерти мамы, ты всё время произносил: «Почему я не умираю, почему я не умираю?» …

– Да мой мальчик. Я понял, что ошибся… понял, что жил не с Арией… понял, что Ариа – другая женщина, не твоя мама… прости…

– Мне кажется, что настало время общей сказки. – произнесла Мария. – Ромул. Думаю, пора всем нам, выслушать основную, как бы «сказку», про вас и Арию.

– Я тоже так думаю. – нервно смеясь, сказал Стефан.

– А мне всегда нравились дедушкины сказки! – радостно вскрикнул Алекс и уселся поудобнее.

– Первое что я помню, – начал Ромул. – это…

– Это кофе, бутерброды и закрытые шторы! – вмешалась Мария. – Я сейчас! Пять минут. Всё организую!

Все засмеялись, что очень разрядило напряжённую обстановку. Маленький Алекс побежал за своей любимой мягкой игрушкой, Стефан задёрнул шторы и притащил в гостиную кресло-качалку, куда заботливо пересадил отца, а Мария, поколдовав на кухне, принесла аж два подноса со вкусностями и целый чайник с кипятком, чтобы пить кофе, не отрываясь от прослушивания самой жизненной и самой увлекательной «сказки» в их жизни.

Том вылизал все возможные грязные места на своей шерсти, лёг посреди рояля и мелодично замурлыкал.

– Первое что я помню, – снова начал Ромул. – это океан!

– Сказка про двух рыбок в доисторическом океане! – закричал Алекс. – Я знаю эту сказку!

– Алекс! – одновременно зашипели на него и Мария и Стефан.

– Всё, всё, всё. Молчу. – Алекс, улыбнувшись, закрыл ладошкой свой рот, но всё же не удержался от комментария. – Я знаю эту сказку!

– Так вот. Именно тогда мы познакомились с ней, первый раз. Ни имён, ни прошлого… Всё как у всех. Единственное что отличало нас от всей стаи сородичей, это увечья, которые были показателем наших несовершенств. Я сразу понял, что буду любить её всегда… её шрам, на маленьком рыбьем лице, сводил меня с ума, я готов был носить её на волнах и охранять всю жизнь. Нас никто не понимал. Все стремились к кратковременному спариванию, продолжению рода и дальнейшему поиску партнёров для новых свиданий. Нам же хотелось прожить рядом друг с другом всю жизнь.

Он горько вздохнул, но найдя в себе силы, продолжил:

– Спустя несколько жизней, у нас появилась возможность диалога! И только тогда я услышал её имя – Ариа! Меня звали Аарн. Меня и сейчас так зовут, и она знает, она ищет меня по этому имени.

Ромул засмеялся:

– Я тогда такой дурак был. – он засмеялся ещё сильнее. – Так выпендривался и хорохорился перед ней, что сейчас очень смешно от этого. Я ей ящерицу тогда подарил.

Теперь засмеялись уже все, и Ромул, вытирая слёзы радости со своего лица вспоминал дальше:

– Это была та самая первая жизнь, с которой началось наше общение. Мы могли разговаривать… Запомнили наши имена и рассказали друг другу все наши мысли, которые посещали нас в прошлом, в немом периоде. Мы всю жизнь потратили на разговор.

Ромул улыбнулся, переживая снова те эмоции:

– Тогда-то мы и поняли, что всё помним, что мы какие-то особенные, и что нас тянет друг к другу с неимоверной силой. У нас родилось много потомства, самых замечательных и самых красивых птенцов. Я был безгранично счастлив! И Ариа тоже… Её глаза ежесекундно светились радостью и любовью.

Он замолчал, держа в руках кружку с чаем и глядя в закрытое шторой окно…

Молчали и члены его небольшой семьи, начиная осознавать, какой огромный груз носит в своём сердце, этот старенький, одинокий мужчина.

– Потом был круговорот жизней… – выдохнул дедушка. – Мы рождались деревьями, животными, рыбами… мы почти всегда находили друг друга. Всегда искали, при каждом рождении, только появившись на свет я начинал её искать. Она всегда недалеко от меня рождается, вот только… только узнать друг друга мы можем после пяти лет… когда появляются шрамы… Пробовали бегать и орать наши имена, но тогда нас или выгоняли из стаи, или съедали, или убивали как умалишённых. Приходилось искать молча.

Ромул протёр второй рукой линию старой раны и отбросив стеснения продолжил:

– Эти отметины мы получаем каждый раз по-разному, разными способами… Был рыбой, так прилетало то от хвоста соотечественника, то волной на камни выбрасывает…

Он снова замолчал, было видно, что каждое слово даётся ему тяжело, а сами воспоминания ещё тяжелее…

– Нам всем иногда трудно вспоминать боль, прожитую за одну жизнь… а за сто жизней… двести… Ну что я о грустном-то, хватит! Арие хуже, чем мне… она всё время получает шрам на лице… В случае с твоей мамой, – он посмотрел на Стефана, – я был уверен, что встретил Арию. Шрам на лице, год и место рождения, всё говорило о том, что это она… ну кроме памяти… Когда я называл её Ариа, она смеялась… я спрашивал: «Ты помнишь Аарна?», и она всегда отвечала: «Нет! Какого Аарна? Я вообще ничего не помню, после того удара по лицу». Был уверен, что она – это она… Когда Лаура умерла… я тоже должен был умереть, я всегда умирал с Арией в один день, и даже почти в один час. Прошли сутки… смерть не пришла, двое… трое… но пришло понимание… Это не она. Я ошибся!

– А сердце? Сердце не подсказывало? – Мария смахнула слезу сожаления со своей щеки, плавным, почти не заметным движением.

– Подсказывало. – задумчиво ответил Ромул. – Но я всё отмахнул, ведь была уверенность. Когда мы умирали в прошлой жизни, я обещал, что найду её в следующей, и мы всё-всё счастье, недожитое тогда переживём в двойном размере! Я сделал жизнь Лауры самой безоблачной, без единого изъяна!!! Я подарил ей весь мир! Я сделал всё, чтоб она ни секунды не горевала, не грустила, и не дай бог плакала! Я сдержал своё обещание! Но не перед Арией! Как она прожила??? Я не знаю!!! Возможно она страдала, её били, она была несчастной?

Ромул заплакал:

– Я не сдержал своё слово перед ней! Я женился на Лауре и уехал в другую страну! А она искала меня! Она точно искала меня! Искала тут! А я уехал…

Теперь слёзы роняла не только Мария, но и Алекс, отбросив мягкого мишку, начал перелазить дедушке на колени, и обняв… гладил по волосам, пытаясь успокоить.

– Пап. – Стефан тоже присел на корточки перед отцом. – Мальчикам не гоже плакать! Ты же сам меня этому учил! Ну всё. Прошлого не изменить, ты это лучше меня знаешь, мы найдём её! Найдём и все вместе подарим ей максимум счастья! Я обещаю тебе!

– Она точно знает, что вас зовут Аарн?

– Да! Она точно это знает, но я боюсь, вдруг она тоже потеряла память? Или зрение? Ведь я потерял способность ходить, скорее всего и с ней в тот год произошёл несчастный случай. Она может быть обездвижена, как и я.

– Так, пап, хватит вешать нос! Найдём! Ты жив… значит и она жива! Есть ещё что-то, что она знает, что-нибудь… что может разбудить её память? Что-то из прошлого, что-то страшное! Только сильное воспоминание, сможет вернуть память и выдернуть из апатии!

– И что-то такое… – вмешалась Мария. – что позволит ей явно увидеть прошлое, если даже она слепа!

– Яркое и особенное! – оживился Алекс.

– Не знаю… – протянул Ромул. – Может быть жизнь в Ламанае, я был Йоки, а она Коко. Был… ох, по-нашему летоисчислению… шестьсот пятидесятый год до нашей эры… вроде…

– Ламанай? – скептически переспросил Стефан.

– Да. Утонувший крокодил.

– Утонувший крокодил??? – Стефан был в шоке, как и Мария.

– Ну да. – спокойно ответил дедушка. – Ламанай, переводится как «Утонувший крокодил». Мы там жили.

– Ну более смешное название, тяжело придумать. – засмеялась Мария.

– Оооо, зря смеёшься! – Ромул воодушевился новым рассказом. – Ламанай был очень красивым городом! Прекрасным!

– Это Майя? – перебил Стефан. – Ковыряясь в гугле.

– Да.

– Пап! Так блин! Чего молчал-то??? Там тысячи нерасшифрованных надписей! Ведь с твоей помощью, можно всё расшифровать!

Дед фыркнул и отвернулся к столу с плюшками:

– Ха, оно мне надо?

– Ну это же история!!!

– Переврут! На сто раз переврут и вывернут так, как удобнее политикам!

– Нет! Ведь будет живой свидетель!

– Чтоб мою голову по кускам разнесли? Чтоб мозги начали срочно изучать? – дед опять фыркнул и начал набивать рот печенками Марии, причём настолько плотно, чтоб отвечать на вопросы Стефана, просто не было возможности.

– Стефан! – Мария отдёрнула мужа от его навязчивости с расшифровкой. – Ромул, почему для Арии Ламанай очень важен?

– Хм, мммм, ммммм, М! – дед усиленно жевал печенки.

– Я кажется знаю! – Алекс поморщил лоб, словно вытаскивая далёкие воспоминания из головы. – Ламанай. Йоки. Коко. Это сказка про поясок!

– Ммммм, да. – дед заканчивал с печенками и перешёл к запиванию всей этой кашицы чаем.

– А можно я расскажу? – Алекс с надеждой посмотрел на дедушку.

– Угу. – Ромул перестал торопиться и спокойно принялся за чай, давая возможность внуку передать красоту города, и важность пояска.

Алекс удобно сел, понимая всю важность доверенной ему роли, и деловым голосом начал свою речь:

– Дело было за много тысяч лет, до нашего времени! У неё был поясок, который она потеряла и который ему очень нравился. Он хотел найти поясок, но она ему не хотела помогать, они сбежали на…

Стефан понял, что с таким рассказчиком, они с Марией вообще останутся без информации и решил сменить оратора:

– Алекс!

– Не кричи на него! – Ромул допил чай, похлопал руками по коленям, приглашая Алекса на них залезть, вытер с бороды остатки печенья, и прижав к себе внука, приготовился помочь ему с рассказом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.