Татьяна Промогайбо
Я репетирую жизнь

Репетирую жизнь

По городу потоп бурлят и топят реки чувств,

Я в них утоп, но выплывать не тороплюсь.

По городу трещёт с рассерженными птицами -

Жизнь впереди ещё, а это репетиция.

Ставлю я на любовь и играю в удачу,

То с бедой, то с победой в бреду обнявшись,

То сорвусь, то смеюсь, а то плачу,

Это я, это я, это я репетирую жизнь.

По городу листва ветрами перемолота,

Как осень не права, впустую тратя золото.

По городу трезвон, теперь оглохну точно я,

Где вечный мой поклон, где улица "Восточная".

Ставлю я на любовь и играю в удачу,

То с бедой, то с победой в бреду обнявшись,

То сорвусь, то смеюсь, а то плачу,

Это я, это я, это я репетирую жизнь.

По городу обвал, воздушных замков крошево,

Я часто в них бывал на поисках хорошего.

По городу пожар, огонь играет с лужами,

Как жаль, как жаль, что всё погасит стужами.

Ставлю я на любовь и играю в удачу,

То с бедой, то с победой в бреду обнявшись,

То сорвусь, то смеюсь, а то плачу,

Это я, это я, это я репетирую жизнь.

Александр Новиков

СЕМЬЯ

В семье уже была пятилетняя дочь Валентина. Чудо рождения её сестрички случилось за пять дней до Нового года. Погода зимняя. Снегу навалило под крышу, поэтому лошади не могли отвезти роженицу в суздальскую больницу. Нарекли её Татьяной, к советам тринадцатилетней тетки Галины, которая предлагала назвать Снегурочкой, не прислушались.

Правда, было бы здорово: Снегурочка Васильевна! Или Снежана Васильевна!

Была она малюсенькая, сразу заболела корью. Короче, «Чахлик Невмерущий¹». Выходили, спасибо мамочке.

Воспоминания о раннем детстве у взрослой Танюши (меня), всплывают отрывками.

Повели на елку в школу, где училась старшая сестра. На мне одежда в несколько ярусов. Короткая кацавейка, из-под неё видно платье в горошек, из-под платья байковые шаровары а-ля Тарас Бульба, потом ботиночки на шнуровке. Главное на голове – это корона, обклеенная ватой и расшитая битыми елочными игрушками. Фотография у елки, на лице серьёзность, какую может позволить себе трехлетний ребёнок.

Ёлка в школе: королева!

Следующий кадр. Заросли амброзии, выполняющей роль стен в домике. Мебель из подручного материала: палки, лоскутки, если повезет, посуда— банки от кильки, в них варится суп из семян той же амброзии.

Разговоры о географии – мол, есть только три, нет, четыре населенных пункта. Это Москва—столица нашей Родины, Краснодар, Горячий Ключ и наша Мартанка, правда, это конец света.

Самым любимым временем года была зима. Одежда приблизительно та же, что и на елке. Ватное пальто, бабушкина шалька, завязанная под мышками, на ногах шерстяные вязаные носки, заправленные в резиновые сапоги, купленные на два размера больше на вырост, вязаные варежки. Вот такой красавицей оказываюсь на снеговой горе, уже жарко, цепляю своих деревянных коней к железным санкам Борьки и Миньки. Эти гордецы приехали из города к бабке. Но какое это уже имеет значение. Поезд из нескольких вагонов мчится с горы, за ним Шарик, хозяйская собака, а вот и вокзал, огромный сугроб, который сделал своё чёрное дело: смешал всех в одну кучу.

Кто это там кричит? Мама пришла выручать, хотя потом, когда будет лечить «зашпоры»² (замерзшие руки), можно получить и полотенцем по спине. Это единственное, что она делала на все выходки своих детей, а ещё позволяла «страшное» ругательство— «чёртовы свиньи».

Моя старшая сестра – коварная разбойница. Говорит, что папка намазал на улице дверные ручки мёдом, и такой вкуснотищи она ещё не ела. Надо только лизнуть языком. Действительно вкусно, только надо, чтобы мама была недалеко с горячим чайником, будет отклеивать от ручки, поливая содержимым на язык.

Папа, мама, Серёжа и я.

Когда к чаю детям давали по одной конфетной подушечке, сестрица устраивала соревнование, кто быстрее съест конфетку, конечно, побеждала неразумная Танюша, т. е. я, и моему торжеству не было предела. И тут Валентина открывала рот и показывала бессовестную целую конфету. Чавкая, причмокивая, обманщица доводила доверчивых детей до истерики, выручала мама с полотенцем и «страшным» ругательством. Детям выдавалось ещё по одной конфете. А на следующий день повторялось то же самое. Валя говорила, что больше никогда не будет обманывать своих любимых брата и сестру, а вот соревнование, которое, как считала искусительница, действительно интересное, надо поучаствовать. Конец истории вы уже знаете, наверное, какой.

У сестрицы почему-то была кличка «Претя», а у нас с братом, естественно, «Претенята», так как мы ходили за ней хвостом. Рассказывать родителям, что старшая сестра творит, категорически воспрещалось.

Претя и Претенёнок.

А сестрица творила мама не горюй: залазила на сарай и с крыши дразнила прохожих: «Витька Бабиченко – дурак» (слово повторялось несколько раз), Парень был старше её лет на шесть, он не вытерпел, подстерег и опустил на руках в колодец, приговаривая, что в следующий раз сбросит. Но следующего раза не представилось, так как он её просто не смог поймать.

Братьев Кусаевых доставала песня с крыши:

Гришка, Мишка и Кусай (Кусаевы-это фамилия братьев)

Ехали на лодке,

Гришка, Мишка утонули,

Кто остался в лодке?

Наверное, они просто не могли отгадать.

О некоторых подвигах знало только детское население Мартанки. Например, Валя систематически мочилась в рукомойник трудовику, приговаривая: «Помойте руки, Михаил Андреевич. Чистота залог здоровья. К детям, Михаил Андреевич, надо идти с чистыми руками». Какие мы, дети, бываем жестокими. Потом она, взрослая, очень переживала об это.

Когда родительский разум кипел, то Валентину, а с ней и меня, чтобы не скрывала, ставили в угол на колени, да ещё и на соль, или горох, или кукурузу. Непослушные должны были осознать негативное поведение и попросить прощения. Татьяна осознавала быстро: «Мамочка, папочка, больше так делать никогда не буду», а Валентина могла простоять до утра, пока мать не начинала плакать. Валька гордо поднималась со стертыми коленями и говорила: «Будете знать, как ребенка тиранить».

Валечка поступила в дошкольное педагогическое училище в пятнадцать лет. В шестнадцать первый раз вышла замуж, муж не разрешил продолжать учиться.

Красота досталась сестре.

Красавец оказался садистом: ревновал её даже к собственному коту, бил «изменницу» нещадно. Ей случайно удалось бежать в окно.

Боясь садиста, она жила теперь в Мартанской. Родители зачем-то послали её в Горячий Ключ, возвращаясь, она села в грузовую машину к парню из соседней станицы, разговорились.

Попутчик заметил на дороге брошенные грабли, остановил машину, подобрал находку и пообещал, что инструмент пригодится для их совместной жизни. Некоторое время они встречались, а потом – свадьба. Через некоторое время переехали в Краснодар, он там работал. Жили на квартире, Валя устроилась работать на завод имени Седина в большой цех крановщицей. Ей нравилось, что Николай встречал её после смены.

Но проза жизни опять настигла сестру. Оказывается, муж ещё до армии встречался в своей станице с нашей однофамилицей и тоже Валентиной. Они поссорились, и тогда парень женился на моей сестре. Но тут у соперницы снова открылись чувства к Николаю, и он ушёл к ней.

А Валентина, работая в мужском коллективе, будучи очень красивой, быстро нашла замену. Состоялась третья свадьба, я была свидетелем, хотя предыдущий зять мне нравился больше, потому что всегда хорошо относился к семье, к Вале. Короче, настоящий мужчина.

«Попутчик» с супругой родили двух сыновей, вырастили их и развелись. Николай имущества не делил – всё оставил жене и детям. Сам начал строить дом на участке родителей, в котором и сейчас живет.

А Валентина продолжала жить не особенно счастливо со своим третьим мужем. Родили двоих детей. Она была сторонницей строгого воспитания. Дала возможность получить всем высшее образование.

Как наш отец, имея только незаконченное среднее образование, перешла работать в «Союзпечать», где проработала до пенсии – была незаменимым сотрудником.

Валя имела много друзей, помогала им, а они ей. Когда её хоронили, собралось огромное количество людей, не только её друзей, но и друзей её детей.

У мужа Виктора друзей своих нет. Тоскует о ней. Как говорится, что имеем не храним, а потерявши плачем.

Я, Валя и её сын Стёпа.

Сестрица умерла в 69 лет, не дожив до дня рождения один день.

Младший Серёжа – долгожданный сын нашего отца, который был горд тем, что не повторил ошибок друзей, нарожавших по три дочери.

Младенца обмывало всё мужское население. Пока жена находилась в родильной палате, благодарный супруг в сельмаге приобрёл отрез крепдешина³ по баснословной цене, эту ткань в станице никто не покупал – дорого. После попойки счастливый отец, не дойдя до дома 2 км, уснул у чьей-то калитки, но самое главное – подарок- не потерял. Мама сшила из него красивое платье!

Серёжа рос крепким здоровым ребёнком, долго употреблял материнское молоко, отучали его от груди варварскими способами: то щётку колючую подложат, то горчицей намажут место, откуда молоко течёт. Потом мальчик узнал вкус коровьего молока. Требовал еду громко и властно: «Молока с сахаром!» Смешно говорил слова: «гамазин», «масалёт», буду работать «хадыжом» (водителем автобуса в Хадыженск). Корову звали Франка, но у него – Планка.

Однажды в церкви батюшка попросил прихожан: «Пойте все», – наш крепыш не стал ждать всех, а громко затянул: «Ой, мороз, мороз». Рядом стояла соседская девочка с мамой и поддержала приятеля песней, знакомой ей: «Катенька, Катюша, купеческая дочь». Ох, и повеселились старушки в заутрене.

С наследником.

В первом классе брат нашёл себе друга Николая, которому был верен всю жизнь: они учились в техникуме, работали на одном предприятии, семьями жили рядом, помогали друг другу. Оба были охотниками.

МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК-БОЛЬШАЯ НЕФТЬ

Брат, спортсмен-футболист, имел в трудовой книжке несколько записей (я их расширю):

Окончил Хадыженский нефтяной техникум;

Поступил на работу в нефтяное небольшое производство;

Ушёл в армию водителем, служил в Германии, работая на тягаче серьёзного оружия. Вся его рота добровольцами переводилась на войну в Афганистан, а старшие по званию оставили брата со словами: «Кто здесь будет служить так, как ты»;

Уволен со службы без записи в военном билете об облучении;

Вернулся на прежнее предприятие;

Направлен в Москву на три года в организацию по добыче нефти, работающую заграницей, во Вьетнам. Потом, правда, предлагали продлить работу, но уже в Норвегии. Пришлось отказаться – заболела мама.

Дальше, конечно, вернулся в «небольшое нефтяное производство», с которого в шестьдесят пять лет абсолютно больным был отпущен на заслуженный отдых.

Как прожил эти годы. Всегда был в почете, так как исполнителен и трудолюбив. Ну, например, что могло его заставить лезть в цистерну, чтобы запаять пробоину, говорит: «Я же бригадир». Доставали нашего бригадира почти неживого, привязанного веревкой.

Всегда награждался ко Дню нефтяника поездками на торжественные собрания в главки, один раз даже в Москву. Благодетели забывали повысить зарплату (как говорил артист Броневой: «Она у меня маленькая, но хорошая»). У Сергея она была последнее время от 15 до 25 тысяч. Российские организации (поликлиники, детские сады и т. д.), когда слышали о месте работы, требовали подарков и взяток. Давать было не из чего, у него трое детей, а заработанное во Вьетнаме давно проели.

У него старенький драндулет – машина «Нива»– развалилась, когда уходил на пенсию.

Ещё о «заслугах». Обвинили в халатности, когда рванул нефтепровод. Горячий Ключ – курортная зона. Так как оборудование изношенное, то он несколько раз обращался с просьбой— требованием о замене или хотя бы частичной замене фрагментов нефтяной магистрали. Спасибо «начальникам», что не посадили. Ну что там, наказали рублем (несколько зарплат). Выкрутимся.

Забыла, наш герой живёт в станице, а она у него в 25 км от работы. Есть же «старенький драндулет», вот на нем, да на своём бензине и ездил. Выручал огород, небольшое хозяйство, на котором он батрачил после работы и по выходным.

В гостях у брата.

Бывали в его жизни и «приключения», погоня бандитов.

Решила страна поделить природные богатства, выдала ваучеры, ну, другое дело, что их вложить некуда, хотя не скажите. Я, когда увидела на человеке объявление: «Покупаю ваучеры за 13 рублей штука», – то сразу сообразила, что надо продавать. Продала и купила домашний ситцевый халат и керосиновую лампу! А брат сплоховал, надеясь, что вложит ценную бумагу в производство. Прав Черномырдин: «Хотели как лучше…».

На чёрных двухэтажных машинах подъехали бравые орлы в малиновых пиджаках ко двору брата, оглядели ребятишек мал мала и без всяких тринадцати рублей забрали народное достояние.

Приезжали братки ещё раз уже за братом, им надо был диплом нефтяного учреждения, и, памятуя, что специалист многодетный и будет, чем пугать его, обратились за помощью. С того момента нефтяное производство стало частным, переходило из одних честных чистых рук «Югнефтегаза» в другие честные частные руки «Роснефти» или наоборот. Это уже неважно, главное, народ богател, ему же выдали ваучеры – управляйте, господа.

Сейчас брат на пенсии, в ладу с совестью, пополняет бюджет, работая истопником в школе, воспитывает внуков, у них он в большом авторитете, ухаживает за большим количеством могил родственников в двух станицах, помогает мне продуктами и советами, никогда никого не осуждает, любит жену Любу, такую же труженицу.

Не переживает, что его «Ниву» уже нельзя починить, говорит: «Зачем мне ездить куда-то далеко, за внуками в садик я и на этой могу…».

Говорят, нет праведников. Не верьте… Люблю тебя, брата!

ПАПКА

Как надо начинать такую главу? Наверное, так. Мои родители из старинного дворянского небогатого роду. Мне подходит только «небогатого», но я не в обиде. Зато они во всех смыслах у меня лучшие.

Папка, Промогайбо Василий Данилович, родился в станице Саратовской у пары Промогайбо Данила Кондратьевича и Анастасии Николаевны. Семья эта, нажив троих детей и пережив голодовку довоенных лет, измены деда Данилы, распалась. Их подросшие дети сами карабкались по жизни.

Валя, я, Дед Данил со своей второй женой, Таисией Николаевной, на руках у неё маленький Серёжа.

У Василия, кроме женитьбы в двадцать один год на Евдокии Подставкиной, до армии значительных событий не было. Семнадцатого августа 1949 года его забрали в армию (где прослужил он связистом четыре с половиной года), а двадцать седьмого августа родилась его первая дочь, моя сестра Валя.

Армии отец благодарен. Она научила его дисциплине, поправила его грамотность, наградила друзьями на всю жизнь.

Земляк, дядя Ваня Стаканов, служил в том же полку, что и папка. Это большое везение – из одной станицы попасть в лётный полк города Тбилиси (вот откуда их клички Летчик). Должности: у дяди Вани —«ездовой лошади по подвозу бензина самолётам», папка пошёл выше – «радист». После армии Ваня не менял профессии, и, подъезжая к нашему двору на гужевом транспорте, «телеграфировал»: «Иду на посадку! Готовьте поле (имеется в виду —накрывайте поляну)». Шутки дяди Вани помнит вся станица, кстати, меня он называл «невесткой», прочил замужество за его сына Николая. Жаль, не сбылось. Вот размечталась, переключилась на потенциального свёкра. Таня, ближе к родне.

.

Лётчики.

Когда папка пришел из армии в 1953 году (в 1954 году родилась я), Валя его не признала и долгое время пряталась от него.

Мама уже сама построила хатёнку в 2 комнаты – каждая величиной с блюдце.

Фотография отцу в армию. Мама с Валей.

Как человек грамотный (у него семь классов довоенной школы) отец был всегда начальником: бригадир, кладовщик, заведующий фермой, бригадир строителей. Руководить он умел: в отчётных бумагах всегда порядок, со временем для работы никогда не считался.

На профсоюзной конференции. В центре Василий Данилович.

Домашней работой Василий Данилович не обременял себя. Она у него делилась на мужскую, видимо, руководящую, и бабскую. Сено косить работник брал маму, а складывать его в сенник загонял меня, мама подавала. Копать, полоть огород в 60 соток – не мужское дело.

Отец себя любил. После обеда отдыхал, и, не дай Бог, кому-нибудь нарушить сон. Он не любил, чтобы в доме шумели не его гости, например, мои подружки. Меня это обижало. Я решила его перевоспитать. Прибегну к демократическому способу. Рассказываю ему, что моя подружка Рая Терещенко-мельникова дочь (А мельник-должность важная и уважаемая) называет своего отца «папёсом». Папка задумался, а потом говорит: «Ладно, наверное, я отстал от жизни, и ты меня называй так, только без приставки. Просто называй «пес»». Мне стало стыдно. Традиций больше не меняла.

Наш папка знал много пословиц, поговорок, всяких историй. Я заметила, что сейчас я все их повторяю: «собачьи дети», «собачья пичинка», «сучка наша, бантик нет», «сгадала баба як дивкой була», «невтрисрака» и так далее. Валя – по хватке, по организационным делам копия папа.

Семья: мама, я, Валя, папка.

В санатории отец отдыхал регулярно. Как и его отец, был гулёной – не пропустил ни одной доступной юбки. Я спрашивала маму, почему она с папкой не разведётся, она отвечала, что сначала дети были маленькие, а потом людей стыдилась. «Да и любил он вас, помогал, не могла я без него вам столько дать, сколько с ним», – заключила моя страдалица.

Мама болела 10 лет, я ухаживала за ней в Краснодаре, летом привозила к отцу в станицу. Папка плакал, потому что не берёг её. Хозяйство без маминых рук пришло в упадок, отец держал только кур, собирал по целому ведру яиц и вместе с маминой пенсией привозил нам. Мама уже ничего не понимала, но он отдавал деньги только ей в руки.

Мама и маленькая Маша.

А отец, действительно, нам помогал. Всю жизнь деньги, всё до копейки, он отдавал маме, зная, что она распорядится ими в пользу семьи. Никогда не знал, сколько и куда она потратила. Мало того, он никогда не знал размеры своей одежды – всем всё покупала мама. За столом мама всегда выделяла отца, лучший кусок батьке – он работник. Бабуся, когда жила по старости с нами, говорила, что отец всегда прав или вообще молчала.

Папка любил гостей, особенно маминых братьев и сестер, любил сам к ним ездить. С ними он много шутил, разыгрывал всяческие сценки.

Отец любил вытребеньки⁴.

Свою мать не жаловал, когда баба Настя к нам приезжала, он обязательно с ней ругался. Ругались из-за артистов, городская бабушка всё о них знала, и происходило это так:

– Людка Зыкина опять замуж вышла, – говорила бабушка.

– А ты что у неё на свадьбе была? – спрашивал отец.

– Нет, не была, но люди говорють.

И так бесконечно, до первой крови. Отец не выдерживал, подскакивал со стула. А его мать кричала, что у всех дети, как дети, а этот чумовой.

Городская баба Настя.

Похоронили бабу Настю в Мартанке. Она говорила: «Только Дуся за могилой будет ухаживать». Мама ухаживала (она носила ведрами землю, чтобы могилка не опустилась), пока на этой могиле не разбил её обширный инсульт.

Приезжали к нам и папины сестры с семьями.

Нина и Тая.

У старшей сестры – тёти Таи – сыновья Лёшка и Женька. Лёша умер, а с Женей – человеком трудной судьбы – мы и сейчас общаемся. Он вахтовик на крайнем Севере. На мой телефонный вопрос: «Что делаешь?», – отвечает: «Сижу, опустил ноги в Карское море».

Лёша и Женя.

У младшей сестры – тёти Нины— также два сына – Боря и Витя. Живут в Краснодаре, но видимся редко.

Семья Ворониных.

Тёток и их мужей уже нет в живых. Царство небесное!

Папа часто вспоминал голодное детство. Его отец ушёл на лесозаготовки, мать – мыть соль – там скудно, но кормили. Дети семи, пяти и трёх лет остались с бабушкой Марией Фёдоровной. Она и спасла их от голода.

Чем кормила? Травой и макухой. Думала о весне: что она посадит – сберегла чашечку кукурузы. Та проросла. Ей надо было куда-то пойти, от греха подальше она засунула чашку под тяжёлую бочку, да ещё и камнем привалила. Это видела младшая Нина. Дети смогли свалить и камни, и бочку, съели этот продукт.

Когда пришла бабушка, они уже полуживые лежали во дворе. Желудок, отвыкший от еды, не смог переварить. Понос был кровавым. Бабушка выкинула детей через перелазку на улицу, о: «Подыхайте, неслухи, тут!» Так они и лежали под забором до вечера, а вечером она перенесла их в хату и отпоила травами.

Вернулась мать, за работу ей дали соли, которую потом она выменяла на продукты.

Когда папка это рассказывал, всегда плакал от обиды на мать. «Она вошла и первое, что сказала, глядя на детей: «Вы щенэ нэ померли?»

У отца было много болячек (сейчас у меня те же). Генетика – продажная девка империализма. Инсульт у отца случился за грешным делом – он гнал самогон. Произошло это через три года после смерти мамы. Мы говорили ему, чтобы он сошёлся с какой-нибудь женщиной, но он возражал: «Я женат только на одной – нашей маме». Болел четыре месяца. Ухаживать за ним из-за его темперамента было очень трудно.

Отец любил малышей. Костик, отец и Маша.

МАМОЧКА

Промогайбо Евдокия Яковлевна – урожденная Подставкина, родилась в Мартанской, где и прожила всю свою жизнь. Кроме неё, у бабуси (так мы называли мамину маму) ещё семеро детей, два мужа: один- Василенко погиб в гражданскую войну, от него у неё Семён, второй – Яков— пропал без вести в Великую Отечественную войну – от него остальные дети: Люба, Дуся, Поля, Катя, Вася, Галя и умерла Наташа. Всех она любила, обо всех думала, всем, чем могла, помогала. Будучи уже пожилым человеком, вязала носки, шила лоскутные одеяла, делилась тем, что вырастила в огороде. С мамой они особенно дружны. Когда бабуся состарилась и не могла физически работать, мама забрала её к себе.

Про детство мама рассказывала мало, помнит, что дед Колбаса побил её палкой, а за что не помнит, помнит, что детьми помогали бабушке работать на табаке, что не ели много, но никогда не голодали. Старший Семен рыбачил и приносил рыбу, ели её и жаренную, и вареную, работали в огороде, всегда был картофель.

С будущим мужем Василием мама познакомились на танцах, где он играл на балалайке. Даже свадьба у них была. Фата, как положено у невесты, и светлое платье, сшитое бабусей. Носили это платье до свадьбы напополам с младшей сестрой Полей. Жених и вовсе во всём чужом. На свадьбе гости одаривали кто, чем мог: пачку соли, поросёнка, кур, подарили красивую косынку, но она оказалась с дыркой — короче всё пригодилось.

Молодые сняли квартиру и стали жить вместе с матерью отца. Баба Настя работала на мельнице. К невестке относилась прохладно. Когда папка ушёл в армию, бабушка помогала нянчить Валю. Немного подворовывала и краденное складывала в кошёлку, чтобы отвезти дочке Нине в Краснодар. Из города всегда привозила только бублики. Когда родилась я, а у Нины сын Борис, то баба Настя потребовала, чтобы его забрали в Мартанку, так как Нина была не замужем. Родители отказали. Рассерженная баба Настя, прихватив продукты, уехала навсегда в Краснодар.

Мама ходила на работу иногда со мною, иногда отводила меня к своей маме. У нас уже была корова, а значит, и молоко. Мне четыре года, я как Красная Шапочка, понесла в бидончике молоко бабушке, не помню, может, там и пирожки были. Мама у нас очень хорошо готовила, пекла всегда хлеб, пироги, пирожки. Так вот несу я добро бабушке, а по дороге на меня напал петух деда Приймы, взлетел на голову и начал клевать там дырку, может быть, поэтому слаба на голову. Так и добежала с птицей на голове, поклажу не выронила —я ответственная.

Расскажу о случае, когда мы рассердили нашу мамочку. Идем мы от бабушки, теперь уже с сестрой. Наш дом стоял под горой, а через забор колхозный сад и огород, где посажена капуста, она в тот год уродила отменная. Спускаемся с горы и вдруг слышим: «Хрусь–хрусь», —кто-то режет капусту, и моя смелая сестра заподозрила воров в колхозе, молчать она не стала, да и я за ней. «Сторож, сторож, воруют колхозное добро!». Мы даже охрипли, так орали. Пришли домой, хотели, чтобы мама нас похвалила за мужество, но не нашли её. Через некоторое время входит она в хату и набрасывается на нас с бранью: «Чёртовы свиньи, люди, кто его знает откуда, приходят за капустой, а я, и так боясь, перелезла через забор, чтобы срезать две головки на пироги, так эти, чёртовы свиньи, сдали сторожу. Я бежала оттуда, и головки бросила. Не будет вам никаких пирогов!». Вот так мы помогли!

В садах ещё была кладовая для съестных запасов колхоза. Мама как учётчица заведовала всем этим. Я очень ждала, когда начнут квасить капусту. Подводы свозили её целый день, а женщины шинковали. Чем меня притягивало событие: во-первых, было много вкусных кочерыжек, во-вторых, меня в чистых сапогах опускали в бассейн, куда все ссыпали капусту, и я весь день, не ленясь, топтала её! Ещё капусту пересыпали яблоками, хреном. Труженицы пели песни, это придавало сил, и я танцевала на солении, как чеченцы на праздниках! Это стало настолько моим личным, что я даже не помню, были ли там ещё другие дети. Наверное, только я, звезда балета. Потом, когда капуста созревала, мама приносила квашеные яблоки. Вкуснее ничего не знаю!

Звено мамы, она учётчица.

Мне было пять лет, и у нас родился мой брат Серёжа. Я полюбила его преданно и навсегда. Мама доверяла нам с Нюсей — подружкой – отстирывать зелёные какашки с его пелёнок. Толстенький наследник рос быстро, засыпал трудно по ночам.

В комнате зимой холодно. Сестра, я, брат, мама расположились на печке, с нами ещё патефон и пластинки певицы Мордасовой. Пока звучит песня «Валенки», брат спит, а мы, поддерживая звучание, спали по очереди.

Мама в этот период особенно красивая, на ней платье, сшитое ею же. Волосы, чёрные и волнистые, всегда опрятно зачёсаны и собраны в пучок. Она гордилась тем, что ни разу не отнесла денег в парикмахерскую. Один раз в жизни она была в санатории и то с моей дочерью-второклассницей, а когда приехала, то сказала, что лучше ухаживать за огородом в 60 соток. Упрямая Ира вытрепала ей все нервы, даже умудрилась шкаф на себя перевернуть и вазу разбить. Мама оббегала весь город Железноводск, чтобы найти такую же посудину.

Я и Ирочка с замечательной бабушкой.

Родня Подставкиных нам особенно близка. Мама любила их, у нас часто гостили мои двоюродные братья и сёстры. Летом они приезжали к бабусе, но предпочитали жить у нас. Мама наготовит на всех еды, а сама уходит на работу, мыть посуду приходилось мне.

Один раз перемыла всё, и захотелось пить: компот варили в чайнике, а чтобы опять не пачкать чашки, то решила попить из горлышка. Дело было летом, и в сосок на сладкое залетели осы, одна из них укусила меня. Сочувствовала мне и лечила дочку с распухшим языком, который не помещался во рту, только мама.

Мама – работящий человек, поднималась в четыре-пять часов, шла в огород и работала там до шести, потом доила корову, а иногда две.

Бабуся и мама.

Батька подтягивался: кормил живность, гнал корову в стадо. Мама в это время готовила завтрак, всегда несколько блюд.

– Вареники, рагу, пирожки. «Зачем так много?» —спрашивала я.

– Батька любит, чтобы на столе много было, – отвечала мама.

– Надо сказать ему, что вам тяжело. (Родителей мы называли на «Вы»).

– Мне не тяжело, лишь бы только он не кричал.

После обеда мама снова в огороде. Но тут она увидела, что сосед Конарь понес что-то в мешке. «Ваня, ты куда ходил?»– оказывается, по грибы. «Грибов в лесу накатом», —дразнится дядя Ваня. И тут мама, прихватив мешок и ведро, мчится за грибами в лес. Мы ждем её вечером домой, а мамы нет, стали волноваться. И тут открывается дверь из огорода и заходит в трусах и в лифчике наша грибница. Оказывается, мама набрала добра мешок, ведро, сняла платье, завязала горловину и рукав и в платье набрала. Потом попалась ещё полянка, с неё собрала целую кучу, потом ещё: «Завтра, Вася, поедем утром на мотоцикле и заберём. А домой не шла – стеснялась людей, ждала в лесу, когда стемнеет».

Мама – замечательная бабушка. Особенно она любила мою Иру и нянчила её с шести месяцев, оставалась с ней, когда я уезжала на сессию. Я рвалась домой, и, приехав в очередной раз, слышу ещё из коридора балалайку и весёлую частушку— папка играет и поёт, а мама в это время заталкивает ребёнку кашу. Рационализаторы!

Отдыхать только с внучкой!

Дочка бывала у родителей все каникулы, мама выделила ребёнку в огороде большую грядку. Там Ира познавала секреты огородничества. Ухаживал за своим огородом ребёнок, как и бабушка, сам.

Мама верила в бога, ходила во всякую погоду в церковь. Ещё ночь, а они с Ирой уже идут святить паски.

Дочка моя выросла такой же праведницей: трудолюбивая, никогда никого не судит, искренне верит в бога. Да, ещё и закончила биофак, умеет работать с землей, у неё даже палка дает корень. Всё-таки это работа бабушки! Спасибо!

После рождения брата, работая продавцом в магазине, где продавалось всё, начиная от гвоздей до губной помады, мама очень любила считать, выучила меня и научила пользоваться счётами. Например, бежит на обед, увидит стаю чужих гусей – посчитает их, делает дома вареники или пирожки – они так же посчитаны. Гусей в городе нет, поэтому я их не считаю, а вот во всём другом у меня порядок – посчитано.

Мама любила своих сестёр и братьев, писала им письма, посылала посылки и открытки на праздники. Родственники отвечали тем же.

Люба – старшая сестра, одна из первых трактористок в Мартанской, а когда вышла замуж и переехала к мужу в город Хадыженск, то стала работать на кирпичном заводе.

Люба, Коля и их дочери – Рая и Вера.

Согласитесь, тяжёлые профессии для женщины. Она всегда весела, с хорошей памятью. Сёстры у ней выспрашивали то, что сами подзабыли. Когда приезжала к нам, всегда помогала маме по хозяйству. Сидят, дерут перо на подушки и песни поют:

Я печку не топила, гостей я не ждала,

Я в поле жито жала, домой поздно пришла.

Сколько живу, столько и прислушиваюсь к народным исполнителям, но никто эту песню не поёт. Эх, как они, сёстры, в два голоса пели эту песню!

Особые гости из Армавира. Старший брат Сеня младшим, как отец. Сначала поддерживал рыбалкой, потом передавал то мешок муки, то мешок какой-нибудь крупы. Начинали свой городской путь, свою учёбу у него Поля, Катя, Вася и Галя.

Житьё там было нелегкое, своим характером и поступками вредила Маша – жена Сени.

Сеня и Маша в Сочи, в любимом месте отдыха.

Но чем старше она становилась, тем мудрее. К нам тётя Маша приезжала всегда с подарками, обязательно привозила свой розовый торт и чистящий песок. Им она чистила нашу алюминиевую посуду, которую узнать после её обработки было невозможно. Однажды она проснулась очень рано и до обеда, не отдыхая, вырвала руками все сорняки в огороде (помните, 60 соток). У нас дядя Сеня позволял себе расслабиться: пил водку, ел и пел одну и ту же частушку:

Черкес —Буркес купил поросёнка,

Три недели целовал – думал ухажёрка.

Кто такой Буркес не знаю, и чего его ухажёрка похожа на свинью – загадка. Но дядю Сеню за глаза мы с сестрой стали называть Буркесом, а тетю Машу-ухажорка.

Пара Поля и Петька (так, любя его больше всех зятьёв, называла бабуся).

Свадьба Поли, младшей сестры мамы.

Когда заболела мама, и я её лечила у себя в Краснодаре, тётя Поля первая из сестёр, будучи сама больная, приехала проведывать. У нас ей стало плохо, забрала «Скорая», и больше она не поднялась. Обширный инсульт. Тем же вскоре заболел дядя Петя. Ухаживала за ними их дочь Оля, а умерли они с разницей в несколько дней.

Галя – младшая сестра мамы, Катя и Николай Саваторовы— особая статья. Знаем и любим мы их, наверное, больше других. Тётя Галя некоторое время жила с дочкой Ирой у бабуси в Мартанской, потом я училась в Армавире и жила у них. Мама и любила Галю, как дочку.

Сёстры. Евдокия и Галина.

Все бабусины дети помогали бабусе, а когда она умерла, и мама продала её хату, то отказались делить эти деньги – оставили маме. Чем благодарила их сестра, конечно, гостеприимством и подушками, которые она шила.

Саваторовы жили на Украине в шахтерском городке Торез. Трудолюбивая семья, в горе все как один кулак.

Катя, Коля, их дети Женя и Андрей Саваторовы.

Тетя Катя и в среднем возрасте болела, в пожилом случился инсульт. Ухаживали за ней дети и муж Коля. У дяди Коли была мечта – завести личный автомобиль. Он работал на городском автобусе водителем. Водитель Николай от бога. Когда они с тётей Катей в пожилом возрасте болели, я и Галя их навестили. Как семья нас встречала! Сестра Женя наварила холодца, как говорят, на Маланьину свадьбу. Дядя Коля водил меня по небольшому огороду и показывал, где закопал бутылки с самогоном. Иногда путался, представляю, сколько их там. Потом завёл меня в гараж – детище жизни – со словами: «Возьми что-нибудь на память», —а у самого на глазах слёзы. Я выбрала маленький ручной работы гвоздодёр. Он и сейчас у меня, хотя украинские пограничники пытались забрать его, выдавая за холодное оружие. Картина в поезде, как в песне Тимура Шаова «Транзитный поезд через Украину»:

Заходят бравые ребята-таможенники-пограничники.

У них большие автоматы и маленькие зарплаты.

Законность, олицетворяя, сержант в моих пожитках шарит.

А я в глазах его читаю, что, москали, попались, гады.

Я от нервного стресса стал жёлто-блокидным,

Шо там в сумке моей. Вот трусы, вот котлеты.

Да какое оружье. Это ж нож перочинный… (Читай гвоздодёр)

Вот такие грустные песни.

Я дружу (теперь по телефону) с Женей и Андреем – харьковчанами-двоюродными сестрой и братом.

На железнодорожном вокзале в Иловайске.

Запомнилось восклицание маленькой Жени при виде стада овец: «Смотрите, сколько медведей!» —при этом ребёнок выглядел очень счастливо.

В молодости мы с сестрой ездили в отпуск на море. Ох, нахохотались мы тогда. Поселили нас по блату в директорский домик, там две кровати – сдвигаем их вместе, потому что с нами моя маленькая дочь. Начинаем светскую жизнь— рассказываем друг другу без утайки о своей жизни, даём клички всем интересным мужским и женским субъектам базы. Пятилетняя дочь у нас в услужении: бегает в родник за водой, моет полы, причём исполняется всё с удовольствием. Женя научила её называть нас «сестра», чтобы не отпугивала женихов. Хотя их-то там и не было – семейная база отдыха.

Женя, как и я, учитель, учитель географии. Рассказываем о детях, о коллегах, о методике преподавания. Например, Женя говорит о родительской недальновидности, как можно было назвать ребёнка Анжела, если фамилия у неё Безкишко. Говорит, что больше всего любит вести уроки в 6 классах, там география материков, а у неё пять параллельных классов. Пять раз говорить одно и то же скучно, поэтому в первом классе дети читают сами и пересказывают – называется «работа с книгой». Во втором классе читают вслух (отработка межпредметных связей) и пересказывают. В третьем— учитель всё выучил, слушая пересказы детей, поэтому рассказывает сам весь урок, привлекая свой опыт. В четвёртом и пятом – как в первом и втором. Прекрасная методика! Я потом тоже её опробовала.

Брат Андрей был очень потешным мальчиком и ещё вежливым: «Я извиняюсь, мне салатику!» Потом эта просьба в нашей семье употреблялась в разных ситуациях. Например. «Я извиняюсь, можно мне выдать немножечко денежек». Андрей – геолог – это трудная профессия, связанная с изысканиями в земле. Он часто в экспедиции. Женился поздно. Вся его любовь принадлежала родителям, сестре, а потом маленькой племяннице. Он и мою Иру катал в коляске с удовольствием, а когда она выросла, Женя сказала, что ему нравится такой тип женщин, как моя взрослая дочь. Ире тоже нравится такой тип, но пристают к ней другие типы.

Сейчас из-за политической обстановки, из-за финансов мы не видимся. Слава Богу, что есть скайп!

Мамин младший брат Василий – предмет для беспокойства. Развёлся с первой женой Леной, там общий ребёнок Людмила (дядя Вася помогал потом ей). Причина развода – любовь на стороне – Рита.

Вася и Рита.

Рита родила мальчишку – наш брат, голубоглазый и с чувством умора, Валерка. Семья поселилась в станице Приазовской, завели обширное хозяйство, дядя Вася, как говорят, – человек с руками. Особая его гордость пчеловодство, мед тёк рекой.

Беда грянула откуда не ждали. Рита поехала в Москву себя показать, людей посмотреть, песен попеть, а песни было с кем петь. У неё там сестра и 7 племянниц, которые работали на денежных работах: в посольствах водителями, на государственных дачах у генералов горничными. Рита посмотрела на их достаток, на то, как часто и весело они поют песни и написала письмо Васе: «Вася, в гробу я видела всё наше хозяйство со всем его скарбом, остаюсь в Москве. Если хочешь, подавай на развод. Валерке тоже здесь нравится».

Получив удар, Вася стал пить, хозяйство захудало, и через год такого житья и тоски по Рите, он отправился к ней в Москву. Жили на госдаче, где он работал комендантом у генерала, командующего войсками стран Варшавского договора, а Рита горничной. Правда, хохотушка Рита долго там не задержалась. Баловник генерал хлопнул её по попе, а генеральша увидела. Риту перевели кастеляншей⁵ в ресторан «Архангельский». А дядя Вася так и проработал 20 лет у генерала, тот любил его, и они часто пили самогон, который дядя Вася гнал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

2.Пер. с укр. – Кощей Бессмертный.

Вернуться

2

3. Пер. с укр. –острая боль от мороза.

Вернуться

3

4.Вид шёлковой креповой ткани с умеренным блеском, одна из самых распространённых шёлковых тканей в СССР и России начиная с 1952 года.

Вернуться

4

5.Вытребеньки – выкрутасы, выпендрёж. «Здоровый на вытребеньки».

Вернуться

5

6.Кастелянша – это сотрудница, ответственная за хранение и выдачу одежды и белья в различных учреждениях.

Вернуться