Амелия Борн
Киндер-сюрприз для миллиардера

Звонили настойчиво, как будто я кому-то задолжал море бабла. Я кивнул Петру, своему бизнес-партнеру и давнему знакомому и подошел к телефону.

– Андрей Самохин. Слушаю.

– Добрый день, Андрей Михайлович. Меня зовут Альбина, я звоню вам из клиники «Новые технологии», вам удобно сейчас говорить?

Я нахмурился, пытаясь понять, что им от меня может быть нужно. Да, сдавал анализы на прошлой неделе, потому что хронически уставал (а кто бы не устал, когда с утра до ночи скачешь, как горный козел?), да, сказал, чтобы обследовали меня вдоль и поперек, но рассчитывал, что результаты придут по электронке.

– Недолго. У вас есть пара минут, – в привычном тоне расставил я все временные рамки.

– Мы ждем вас в любое удобное для вас время в нашей клинике, – любезно ответила Альбина.

– Зачем?

– Валентина Никифоровна хочет с вами поговорить.

Кто такая эта Валентина Никифоровна, бл*дь? А точно, вспомнил, врачиха.

– А сама она позвонить не могла?

Начиная подозревать неладное, я показал взглядом Петру, что сейчас договорю, и откинулся на спинку стула. Если вдруг у меня нашли какую-нибудь херню вроде онкологии или чего-то подобного, зачем разводить все эти политесы?

– Это конфиденциальная беседа, Андрей Михайлович. Сегодня после пяти вечера вас устроит?

Я взял паузу и сжал переносицу пальцами. Хотел ведь именно сегодня поехать домой пораньше. Посмотреть телек, который не включал черт знает сколько, выпить коньяка…

– Устроит. Часов в семь буду, – произнес веско и, пока Альбина молчала, отключился.

– Что-то не так? – обеспокоился Петр, откладывая вилку. Мы как раз обедали, что делали в последнее время не так уж и часто.

– Не знаю. Здоровье немного барахлит, – отмахнулся я, давая знак официанту, чтобы подошел.

– Осторожнее с этим. Кому дело свое оставишь, если вдруг что?

– А ты уже глаз положил? – шутливо поинтересовался я, доедая салат. – Шучу, Петь. А конкуренты не дождутся. Пока планов ни подыхать, ни оставлять кому-то бизнес – нет.

– Ну, смотри. Но подлататься надо, если что.

Я и сам понимал, что надо. Чертова усталость давала о себе знать не в первый раз. Это вечное желание уснуть там, где стоишь, постоянное чувство, что лег бы и не вставал неделю.

– Да подлатаюсь, – отмахнулся я и перевел разговор туда, где были только дела. – Что там у нас с тобой?

В двери клиники я входил в восьмом часу вечера, уверенный в том, что моего визита дождутся. Валентина Никифоровна, которую я не сразу припомнил сегодня, внушала мне уверенность, что уж она-то разберется со всем, даже если вдруг у меня обнаружат что-то смертельное.

– Андрей Михайлович, пройдемте, – улыбнулась мне во все тридцать два белоснежных фарфоровых зуба девушка, которой больше бы подошло блистать на подиумах. – Валентина Никифоровна вас ждет.

А ведь я знавал и другую сторону жизни, когда в государственных поликлиниках все пихались локтями для того, чтобы получить номерок, и орали друг на друга благим матом. Как хорошо, что теперь это было в прошлом.

Врач встретила меня улыбкой, что я счел хорошим предзнаменованием. Может, никакой онкологии и не было, если уж так посудить. Хотя, эти эскулапы, если заплатить им денег, готовы были объявить даже самый безнадежный диагноз тоном, которым грешников заманивают в рай.

– Андрей Михайлович, нам пришли результаты ваших анализов, – начала Валентина Никифоровна, опуская взгляд на мою карточку, когда я расположился напротив.

– И? – вот и все, что я спросил.

– Гемоглобин в норме, все остальные показатели тоже.

Она замялась, и тут меня прошиб холодный пот. Захотелось встать и хорошенько встряхнуть врачиху, чтобы не тратила мое время на все эти трагические театральные паузы. Если уж у меня какое-нибудь дерьмо, я хочу уже сегодня приступить к лечению.

– Так что там? – поторопил я ее, начиная злиться.

– Скажите, у вас есть дети? – подняла она на меня взгляд.

Что, бл*дь? Какие-такие дети? И причем вообще тут они? Врачиха намекает, что мне нужно кому-то передать свои дела?

– Если вы изучали мою карточку, должны знать, что детей у меня нет, – мрачно озвучил я очевидное.

– Я понимаю. – Она откинулась на спинку стула, сняла очки и протерла их салфеткой. – Просто люди вроде вас не всегда готовы признаться в отцовстве. А дело, которое мы сейчас с вами обсудим, весьма серьезное.

Я смотрел на Валентину Никифоровну и не понимал ровным счетом ничего из того, что она говорила. Нет, слова и фразы, в которые они складывались, были весьма ясными, но…

– У меня нет детей. Ни явных, ни тайных, если вы об этом, – процедил я. – И давайте уже к делу.

На лице врачихи появилось выражение облегчения. Я даже представить не мог, что весть о том, что я не нажил себе потомства, может кого-то обрадовать помимо меня!

– Дело в том, что пришли результаты ваших анализов и вам… нельзя иметь детей.

– В каком смысле?

– В самом прямом.

О чем это она, б*я? Что может остановить меня в том, чтобы я наконец стал размножаться?

– Поясните, – бросил я Валентине Никифоровне угрожающим тоном, надеясь, что ей хватит моих слов, чтобы не ходить вокруг да около.

– У вас редкое генетическое заболевание, Андрей Михайлович. Оно передается по наследству. Вам нельзя иметь детей.

– Что за заболевание?

– Синдром Вильямса. Это вам о чем-нибудь говорит?

Говорит, конечно. Что был какой-то там Вильямс с синдромом. Но я-то здесь причем?

– Я не в курсе, что это.

– И хорошо. Вернее, хорошо, что вы с ним не сталкивались. Вы просто носитель, но у ваших детей болезнь может проявиться с самого рождения.

– А может и не проявиться?

– Вероятность этого имеется, но очень низкая.

Она снова улыбнулась, как будто мы с ней тут шутки шутили. Я же постучал пальцами по столу. Ну, в принципе, ничего страшного. Женюсь на какой-нибудь Анджелине Джоли, она специалист в том, чтобы набрать из детдома потомства.

– А в остальном – я здоров?

– В остальном, да. Но я бы рекомендовала вам немного отдохнуть. Взять отпуск хотя бы на несколько дней.

Отпуск… хотелось бы, но… пока точно было нереальным.

– Хорошо, спасибо. Если что – буду знать, куда обращаться, – поднялся я на ноги. – Пришлите мне результаты на почту. Я посмотрю, что с ними можно сделать.

Сказав это, я ушел.

Привычные рутинные дела закрутили меня, и некоторое время я не думал о том, что сказала мне Валентина Никифоровна. Хотя, конечно, намеревался вернуться к этому через время. Обмозговать, что с этим делать. Может, провериться еще раз для собственной уверенности.

А вообще, черт! Я же совсем не думал о потомстве до того момента, как не услышал свой приговор. И теперь так или иначе представлял себе карапузов, которых у меня не будет!

– Твою мать! – выругался я, когда столкнулся с кем-то, кто определенно был живым человеком.

Я так глубоко ушел в свои мысли, шагая по коридорам офиса, что вообще ничего кругом не замечал.

– Извините.

Это была Виктория-дай-бог-памяти-как-ее-звали-по-фамилии-отчеству. Имя запомнил, и то хлеб. А кстати, тут было, что запоминать и помимо имени.

Виктория, из рук которой при столкновении я выбил папку с документами, присела, чтобы их подобрать, потянулась и я залип на ее декольте. Весьма, надо сказать, богатом.

– Это вы меня извините, – сказал я, присаживаясь на корточки рядом и помогая Виктории собирать разлетевшиеся листки бумаги. – Я вас не заметил.

Она отреагировала на мои слова странно. На лице появился румянец, а Вика отвела глаза. Хотя, надо сказать, смотрел я совсем не на них. Кажется, я ведь уже обращал внимание… на все глаза Виктории. Надо будет вспомнить, почему в прошлый раз не стал превращать деловые отношения в неделовые, переводя их в горизонтальную плоскость.

– Нет, это я спешила и вас не заметила.

А вот это был удар ниже пояса! И как для мужчины, и как для ее босса, в конце-то концов. Заявление Виктории задело меня за живое.

– Куда же вы так торопились?

Мы как раз дособирали несчастные документы и поднялись на ноги. Теперь я возвышался над Викой и заметил, что даже на своих каблуках, она была ощутимо меня ниже. А мне это нравилось, черт бы все подрал!

– Я хотела пораньше уйти домой.

Вот как! Вообще-то это противоречило правилам, которые были лично установлены мной. Никаких ранних отлучек, излишних кофе-брейков и прочей чепухи, способной помешать рабочему процессу. Но только я собрался открыть рот, чтобы напомнить об этом Виктории, как она заговорила:

– Я знаю, что у нас так не положено. Но у меня… сын заболел.

Это почему-то одновременно сбило с толку и разозлило. У нее был сын. А значит, и муж (хотя, может и не было, черт его знает). А у меня между тем…

– Серьезно? – уточнил я.

Виктория нахмурилась.

– Если вы думаете, что я буду шутить такими вещами…

– Вы меня не поняли. Я спрашивал – серьезно ли заболел ваш сын?

Она снова смутилась. А мне это снова понравилось. Нет, определенно нужно будет выяснить, имеется ли у Вики муж. А что? Это даже удобно, что у нее уже есть ребенок, учитывая новости, в которые меня окунула жизнь.

– О, я и взаправду не так вас поняла. Нет, просто температура. Надеюсь, что ничего больше.

– Хорошо. Тогда… идите домой, Виктория.

Она подняла на меня взгляд, в котором я увидел благодарность и, пробормотав что-то, из чего я не разобрал ни слова, удалилась.

Мысленно поставив себе отметку наведаться к кадровикам, я пошел к себе в кабинет.

А по дороге домой меня ждал сюрприз. Нет, даже не так. СЮРПРИЗ! Я как раз стоял в пробке, проклиная мегаполис, в котором вечно яблоку негде упасть, и планировал в миллионный раз пересесть наконец на велосипед, когда взгляд мой упал на билборд с рекламой клиники. Что может заинтересовать здорового (ну, почти) фертильного мужика в надписи «Эко. Недорого, качественно, работаем на результат», как вы думаете? Вот и я не сразу понял. Правда, дошло до меня быстро и я взвыл:

– Б*яяяяя!

И даже по рулю ударил. Сзади засигналили, протяжно и противно, но мне было посрать. Потому что именно в этот момент в моей памяти всплыл незначительный до этого момента эпизод моей молодости. Тогда у меня еще не было успешно развивающегося бизнеса. Миллиардов на счетах не имелось тоже. Да и вообще финансовое положение пело романсы на все лады. Поэтому я решился на то, чтобы сдать сперму в криобанк. Прошел все исследования, которых было больше, чем у космонавтов, готовящихся к запуску на орбиту Земли, а когда настал срок сдачи первой порции, которую я весьма душевно слил в стаканчик и выдал в специальное окошечко под аккомпанементы из стонов Саши Грей, услышал:

«Пройдите за вознаграждением. Вторая часть будет вам выплачена, когда мы убедимся в том, что ваша сперма подходит».

Ну по частям, так по частям, решил я, но когда увидел сумму – ох*ел.

«Это же не в рублях?» – процедил я, глядя на договор.

«Конечно, в рублях», – пожала плечами врачиха.

«Пиз*ец!» – подумал я, и на этом моя роль донора спермы была завершена.

И вот теперь я был вынужден снова ехать в эту сраную клинику и надеяться на то, что моими головастиками за это время никого не оплодотворили. Потому что если это случилось… А впрочем, если это и случилось, я буду даже рад. Клиники, готовые платить за сперму сраных пару тысяч рублей, достойны того, чтобы их затаскали по судам за профнепригодность.

– Мне нужен кто-то главный, – заявил я с порога девчонке на reception, дежурная улыбка которой мгновенно сползла с лица.

– Вы по какому вопросу? – пролепетала она, потянувшись к телефону.

– По самому важному, – заверил я ее, наклонившись через стойку и одарив самой хищной из своих улыбок.

– Я сейчас, – выдохнула несчастная, и через пару минут я уже направлялся к кабинету глав.врача.

– Добрый вечер! – лучезарно улыбнулась мне женщина под сорок, хорошо за собой следящая. Впрочем, на этот момент мне было сейчас откровенно посрать.

– Я хочу забрать свою сперму, – начал я с места в карьер, расположившись напротив врача. – Сдавал ее несколько лет назад.

– Несколько – это когда? – не растерялась та, глядя на меня так, как будто я был самым важным ее клиентом.

– Много лет. Уже не помню точно, но если нужно – вспомню. Видите ли, недавно мне поставили диагноз.

– Какой?

На лице женщины не дрогнул ни один мускул. Это меня порядком разозлило.

– У меня есть генетическое заболевание, – признался я.

– Тогда вашу сперму просто не могли взять в работу.

Ну, это просто прекрасно! Облегчение накатило волной. Если сперма была нерабочей – это то, что было способно удовлетворить меня на все сто.

– Отлично! Я надеюсь, что сперму не только не взяли в работу, но еще и уничтожили, – сказал я, испытывая тревогу. А что если нет?

– Я проверю все прямо сейчас, – сказала врач и стала что-то строчить в ноутбуке. Я сидел напротив с самым невозмутимым видом, который на поверку был весьма сомнительным.

– Самохин Андрей Михайлович, – подсказал я.

– Самохин… Самоооохин. Так.

Она нахмурилась, потом перевела взгляд на меня. Снова на ноутбук. И опять на меня. Да что ж там такое?

– Хм, вы точно уверены в своем диагнозе, Андрей Михайлович? – уточнила она.

Да б*ядь! Ни в чем я был не уверен! Для меня это все тоже как снег на голову.

– Уверен, – все же соврал я. – Так что с моей спермой?

– Ммм, дело в том… – Она вздохнула и выдала то, чего я так опасался: – Дело в том, что вашу сперму у нас выкупили еще семь лет назад, Андрей Михайлович.

– Победова!

Я невольно закатила глаза, услышав свою фамилию. Ненавидела ее, признаться, всеми фибрами души. Впрочем, как и имя.

Хотя мои родители, вероятно, хотели как лучше. К говорящей фамилии они решили присовокупить еще и аналогичное имя. Для усиления эффекта, так сказать. Вот только вышло все совсем не так, как было задумано.

По жизни я была отнюдь не победительницей. Откровенно говоря, все у меня складывалось с точностью до наоборот. Кажется, где-то там свыше Фортуна фыркнула на планы моих родителей и уготовила мне отнюдь не победное шествие по жизни.

И сегодняшний день был ярчайшим тому примером.

– Да, это я, – откликнулась я на окрик работника сервиса по ремонту автомобилей.

Мой верный друг, старенький Рено Сандеро, которого я ласково звала Лаки, сегодня откровенно забарахлил. Мне с огромным трудом удалось дотащиться на нем до сервиса.

– Мотор менять надо, – припечатал меня нерадостной новостью мастер.

– Мама, Лаки плохо? – подал голос мой сын Славик, которого я еще полчаса назад должна была доставить в детский сад.

– Плохо, – подтвердила я уныло, подводя этим словом итог всей ситуации.

– Оставлять будете? – поинтересовался безучастно работник сервиса.

– Сколько это займет времени? – спросила я, пытаясь морально смириться с потерей машины.

– Может день, может два, – пожал тот неопределенно плечами. – Зависит от того, как скоро удастся добыть нужные детали. Машинка-то у вас не новенькая, леди, – усмехнулся он следом.

А вот это сейчас обидно было!

– Машине, как и женщине, не стоит напоминать о ее возрасте, – холодно парировала я, обидевшись за Лаки.

Следующие пять минут пришлось потратить на бумажную волокиту, и как только мы со Славиком наконец вышли из автосервиса, я вызвала такси. Хотя уже и так опоздала сегодня везде, где только можно.

Оставалось лишь молиться о том, чтобы Самохин не заметил моего отсутствия на рабочем месте! Хотя этот дьявол видел, кажется, абсолютно все. Без его внимания даже муха не могла позволить себе мирно сдохнуть на окне.

– Мама, Лаки заболел? – снова потребовал ответа сын, пока мы, переминаясь с ноги на ногу от холода, ждали такси.

– Да, у него болит сердечко, – ответила я. Для нас со Славиком эта машина была практически как член семьи. Пусть старая, пусть взятая в кредит, который я до сих пор выплачивала, но такая родная и своя.

– Он поправится? – озабоченно нахмурился Славик.

– Обязательно, – пообещала я. Хотелось надеяться, что чертовы детали найдутся как можно скорее. По утрам в общественном транспорте была такая дикая давка, что я попросту боялась соваться туда с ребенком. А на такси при моей довольно посредственной зарплате много не поездишь.

– Да где же он, – пробормотала я, в сотый раз оглядываясь в надежде, что такси подъехало. Но его не было.

Дрожащими от холода руками я разблокировала телефон и обнаружила, что машина ожидает по другую сторону шоссе. Да чтоб его! Чтобы туда добраться нужно было скакать по мосту, а на такой фитнес у меня времени совершенно не было.

– Вы не могли бы подъехать прямо ко мне? – попросила я, набрав номер таксиста.

– Шоссе стоит, если я поеду к вам, то это затянется еще на час, – ответили мне по ту сторону трубки с чудовищным акцентом.

– Ладно, я сейчас перейду, – смирилась я и, взяв сына за руку, едва ли не побежала к мосту.

– Мама, мы опаздываем? – спросил мой ребенок взволнованно.

– Нет, мы будем вовремя, – соврала я безбожно, чтобы его успокоить. Славик жутко не любил куда-либо опаздывать. И это черта в нем явно была не от меня.

Мысли почему-то снова метнулись к боссу. Похоже, я сегодня получу от него по полной. И в хвост, и в гриву, что называется. Самохин терпеть не мог опозданий.

– Анна Никитична ругаться будет, если мы опоздаем, – никак не успокаивался Славик.

– Не опоздаем, – повторила я, едва сдерживаясь, чтобы не проклясть вслух каблуки, которые сегодня были так некстати. И на которых было сейчас весьма проблематично скакать по скользким ступенькам.

Когда мы наконец оказались в такси и тронулись с места по направлению к садику, я мигом вспомнила все молитвы, которые только знала. Таксист гнал как ненормальный, и разбитое лобовое стекло в полной мере давало понять все его недюжинные способности в вождении машины.

Но хуже всего было то, что он постоянно оглядывался на меня и призывно шевелил усами. Господи, никогда еще пара километров пути не казалась мне такой долгой!

– Это от вас так пахнет? – сделал мне сомнительный комплимент водитель, видимо, устав шевелить усами.

– Наверно, – ограничилась я коротким ответом.

– Вкусные духи у вас. Прямо как их хозяйка, – черные усики снова дрогнули и я вздрогнула с ними вместе. Скорей бы выйти отсюда!

Хорошо еще, что Славик задремал, прижавшись к моему боку. Совершенно не хотелось, чтобы сын слышал этот разговор.

– Спасибо, – снова коротко откликнулась я на этот подкат в стиле плохого пикапера и… поймала себя на том, что думаю о шефе. Интересно, казались ли ему мои духи такими же вкусными? Хотя о чем это я! Давно пора было понять, что для босса я немногим интереснее мебели. Хотя во время нашего недавнего столкновения мне показалось, что он смотрит на меня… с интересом? Впрочем, я явно была не в его вкусе. Рядом с Самохиным всегда вертелось столько моделей, что оставалось только удивляться тому, что однажды…

– Приехали, – сообщил мне таксист-тараканище, прерывая поток мыслей. И слава Богу! Думать мне сейчас стоило явно не о том, насколько шефу нравятся мои духи. А о том, каких люлей я получу от него за опоздание. А опаздывала я уже почти на час!

Быстро расплатившись, я мягко разбудила Славика, и мы направились ко входу в детсад. Оказавшись у двери, я решительно дернула на себя ручку и… поняла, что она не поддается. Почему-то было закрыто.

На мой нетерпеливый стук дверь наконец распахнул охранник. И воззрился на меня с полным недоумением.

– Вы чего это ломитесь? – вопросил он не слишком-то приветливо.

– Извините, мы просто опаздываем, – ответила я. И собиралась было пройти внутрь, но охранник даже не думал меня пропускать.

– А вы что, не знаете? – сказал он, загораживая вход. – Садик закрыт на карантин.

– Чтоооо? – вырвалось у меня.

Ну просто прекрасно! Неделю тому назад Славик принес из садика заразу, а теперь они закрылись на карантин, даже не предупредив об этом!

– Почему никто не сказал заранее? – задала я бесполезный, в общем-то, вопрос.

– Да вроде всем звонили, – пожал плечами охранник.

Черт, надо было проверить пропущенные! Но теперь толку не было убиваться о том, чего не сделала. Передо мной маячила новая проблема – где оставить ребенка на время работы?

Соседка, которая иногда меня выручала, приглядывая за Славой, уехала к родственникам в деревню. Да и времени на то, чтобы заезжать домой, у меня уже не было. Господи, помоги! Самохин убьет меня.

И как будто мало мне будет его гнева по поводу опоздания, придется еще как-то объяснять, по какой причине я явилась на работу не одна. Хотя, может быть, ребенок смягчит его холодное сердце? Впрочем, что-то говорило мне, что вряд ли.

Но делать было нечего. Снова вызвав такси, я поехала вместе с сыном на работу.

– Виктория! – прогремел надо мной голос Самохина, едва я успела занять свое рабочее место.

Господи, ну как нарочно! Выслеживал он меня, что ли? А я ведь привыкла считать, что шеф меня совершенно не замечает. И надо же ему было прозреть именно сегодня!

– Да, Андрей Михайлович, – ответила я, вскакивая на ноги и заслоняя собой Славика.

– Вы опоздали на… – босс посмотрел на часы и, сузив глаза, отчеканил:

– …на один час, десять минут и одиннадцать секунд.

Не в моих интересах сейчас было распускать язык, но я не удержалась.

– Не подозревала, что я для вас настолько ценный сотрудник, что вы ведете строгий отчет того времени, когда меня нет, – заявила я, вскинув подбородок.

Босс стал еще мрачнее. Затем окинул меня взглядом с головы до ног и вдруг выдал приглушенным тоном:

– Очень… ценный.

А я стояла и от его взгляда покрывалась румянцем во всех тех местах, что он сейчас осмотрел. Боже, ну почему он так действовал на меня? Что много лет назад, что сейчас. И даже об этом не подозревал!

– В таком случае, – наконец собралась с духом я, чтобы ответить, – я надеюсь, что вы мне простите мое опоздание. У меня была уважительная причина.

Взгляд босса вдруг устремился мне за спину. Он явно заметил Славика.

– А это что такое? – нахмурился недовольно Самохин.

– Это не что, а кто. Это мой сын. Дело в том…

– У нас Лаки заболел, – вступил в разговор Славик, глядя на босса серьезными темными глазами.

– Кто такой этот Лаки, бл… – Босс явно собирался не стесняться в выражениях, но в последний момент вспомнил, что перед ним ребенок. Ну и я на всякий случай наступила ему на ногу, для ускорения понимания того, что не стоит ругаться при моем сыне!

–…Бл… инчики да пирожки, – закончил босс сквозь зубы.

– Лаки – это наша машинка, – пояснил, ничуть не смутившись, Славик. – Она старая, но верная. Почти как собака.

Сын кинул на меня потаенный грустный взгляд. Я прекрасно знала, что он мечтает о щенке и готов даже любую облезлую дворнягу пригреть, но не представляла, как справлюсь с содержанием животного. Которого как минимум надо было выгуливать.

– Ясно, – постановил шеф. И, задержавшись на мне взглядом, добавил:

– Виктория, можно с вами поговорить наедине?

Тон шефа обещал мне явно не премию. Погладив сына по темным волосам, я сказала:

– Милый, жди тут. Никуда не уходи!

Перехватив взгляд моей коллеги Оли, я послала ей умоляющий жест – мол, присмотри за Славиком, пока меня не будет. И когда та понимающе кивнула, покорно поплелась за шефом в его кабинет.

Когда я вышел из той злополучной клиники, которая так неожиданно отоварила меня головной болью в виде возможного отцовства, меня трясло от злости. До такого состояния меня доводила только раз бывшая (к счастью) невеста, которая обставила меня, как лоха. И лучше бы это снова была она!

Мне заявили, что имя той, которая решила, что я как нельзя лучше подхожу на роль отца для ее ребенка – это тайна, не подлежащая разглашению. И вообще все у меня со спермой, по их анализам было в порядке, следовательно беспокоиться, что эта незнакомая женщина родила больного ребенка, не стоило.

В общем, тот мой визит закончился желанием сжечь эту контору ко всем чертям. Но я предпочел действовать в правовом поле, поэтому юрист, которому я мог доверять, как себе, уже начал работать в этом направлении. Мне нужно было узнать имя матери моего ребенка, и я собирался его выяснить любыми путями.

А еще собирался прямо сегодня снова сдать анализы на эти сраные генетические отклонения, чтобы уже понять, есть ли риск родить от меня больного ребенка, или нет. И надо признаться, меня занимал этот вопрос так, что я думал в основном о нем, а не о работе.

И не только я один, видимо.

Увидев Викторию Победову (после короткого ознакомления с ее личным делом, я знал о ней если не все, то многое, даже номер телефона записал, на всякий случай), которая как раз опоздала в офис, да еще и пришла с ребенком, я не смог отказать себе в желании показать кто тут босс. Ну и в результате – пригласить Вику на разговор тет-а-тет. Спросите меня зачем? Я и сам этого не знал.

– Скажите, Виктория. Вы же не думаете, что наш офис стоит превращать в детский сад? – потребовал я ответа, когда мы зашли в мой кабинет.

Я оперся бедром на стол и сложил руки на груди. Смотрел на Победову, хмуря брови, но в итоге взгляд так и сползал к ее декольте. А от его вида хмуриться совсем не хотелось.

– Это вынужденная мера. В садике у Славы карантин.

Прекрасно, б*я! Мне тут только еще эпидемии не хватало!

– Надолго?

– Я не знаю. Пока не разрешат снова водить детей.

– С ним некому сидеть?

Она замялась и поджала губы. Потом провела по ним языком, от чего я испытал совсем не то, что должен был. Внезапное желание, да такое, что пришлось поспешно обойти стол и сесть в кресло.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала Виктория. – Славик очень спокойный мальчик. Он не доставит хлопот, я обещаю.

– А его отец? – потребовал я ответа.

В личном деле ни о каком муже речи не было, но отец-то все-таки имелся! Не родила же она его из пробирки, в самом-то деле?

– А что с его отцом? – ответила она вопросом на вопрос, и тут я увидел, как во взгляде Виктории загорелся недобрый огонек.

– Он не может посидеть с ребенком? – пояснил я очевидное.

– Мы не общаемся.

Вот как? Это даже к лучшему. Хотя, какое мне до всего этого дело, черт бы все подрал?

– Хорошо. Ведите ребенка сюда, – кивнул я, решив забить на поездку в клинику.

– Зачем?

Мне даже обидно стало, потому что на лице Виктории отразился ужас. Она что, думает, я тут детей ем на завтрак, обед и ужин?

– Я с ним посижу. А вам нужно заниматься делами.

По лицу Победовой было понятно, что я ее порядком удивил. Хотя, сам не видел в этом ничего такого. Со своей племянницей я вот, например, прекрасно ладил. Полажу и со Славиком.

– Не думаю, что это удобно, – сказала она после того, как пришла в себя.

Пришлось снова включить режим «я-здесь-босс».

– Не думаю, что даже ценному сотруднику будет удобно отвлекаться на ребенка во время работы.

Отведя взгляд от груди Победовой, вздымающейся в вырезе блузки, я нахмурился и сказал:

– Ведите сюда Славу. И возражения не принимаются.

Вика привела ко мне сына уже через пять минут. Славик зашел в кабинет так, как будто только и делал всю жизнь, что приходил сюда и плюхался сразу в кресло босса. То есть, в мое кресло.

Нормально.

Я заметил, как Победова хочет одернуть сына и поднял руку.

– Идите и работайте, Виктория. Если что, мы вас позовем.

Та немного посомневалась, но все же вышла, бросив на нас со Славиком быстрый взгляд.

– Пиццу или гамбургеры? – спросил я у пацана без лишних предисловий.

Сел напротив и посмотрел серьезно. Слава смотрел в ответ точно так же.

– Мама не очень радуется, когда я ем такую еду, – сказал он.

Вот как. Значит, Виктория у нас за здоровый образ жизни.

– Мы ей не скажем, – подернул я плечами.

На лице Славы отразилась работа мысли. После чего он выдал:

– Врать нехорошо.

С этим я был категорически согласен.

– Врать мы не будем. Просто не скажем.

Б*я! Ребенок казался ошарашенным. Наверно, на этот счет в его маленьком мироустройстве не имелось никаких контраргументов.

– Все равно это плохо, – после паузы сказал он.

– Тогда сейчас я закажу еду и уведомлю твою маму, что мы будем есть пиццу и гамбургеры.

Славик, выслушав это, ободрился и просиял.

– И картошку-фри, – тихо сказал он и посмотрел на меня с надеждой.

– И картошку-фри, – решил я и стал заполнять окошечки на сайте для заказа еды.

«Мы со Славиком будем есть фаст-фуд. Вы не против?» – написал я Победовой почти сразу, как наш заказ приняли в работу.

Ответ пришлось ждать несколько минут. Или работает (хорошая девочка!), или не понимает, кто это пишет.

«Если я против, вы все равно будете его есть?»

Нет, все же хорошая девочка, даже если и не работала все это время.

«Да. Будем»

«Тогда оставьте мне чизбургер. И не давайте Славику слишком много кока-колы!».

Черт! А ведь о напитках я начисто забыл! Не поить же ребенка кофе? Ладно, кулер спасет мир.

«Не дам. И оставим вам чизбургер. Может, зайдете к нам на обед?»

«Я работаю!»

Я усмехнулся и перевел взгляд на Славу. На редкость спокойный ребенок! Моя племянница (хоть и была безумно мною любимой) успевала довести меня до белого каления в считанные минуты! А Слава вообще не причинял беспокойства.

– Мама не против. Просила оставить ей чизбургер, – сказал я сыну Вики и, сев на диван, посмотрел на ребенка.

– Обычно она их не ест.

– Это почему?

– Боится за фигуру.

Кхм. Фигура-то у Виктории как раз то, что надо. Снова вспомнил, как она облизывала губы, и опять меня как будто прострелило желанием! Б*я! Я так скоро начну заводиться от одних только воспоминаний о Победовой.

– А твой папа что об этом думает? – начал я, как думал, издалека. Но Славик тут же насупился и посмотрел на меня так, будто я был врагом народа.

– Своего папу я не знаю. Не видел ни разу.

Понятно. Залетела Виктория от какого-нибудь прощелыги, а теперь растила сына одна. И это было даже хорошо.

– Ладно. Давай тогда об этом не будем. И поиграем во что-нибудь, пока ждем еду.

И с этими словами я взял со стеллажа старый добрый Менеджер.

– Вика, это что сейчас было?

Оля, моя коллега и по совместительству подруга, смотрела на меня с каким-то священным ужасом. Будто я только что отвела собственного сына в логово чудовища тому на съедение!

Но, признаться, я и сама хотела бы знать, что это было! Никогда не подозревала в боссе любви к детям. Более того – считала, что этот мужчина совершенно не из тех, кто женится и заводит семью. Да и зачем, когда каждый день можно заводить новую подружку? Удобно, ведь женщина в таком случае абсолютно не успевает надоесть!

– Эй, что это с тобой?

Оля тронула меня за плечо и я сфокусировала на ней взгляд.

– А что со мной? – спросила безразличным тоном.

– У тебя сейчас был… как бы это сказать… весьма кровожадный вид!

Боже, надо заканчивать думать о шефе и его бабах! Тем более, что меня его личная жизнь никаким образом не касалась. И уж я-то точно не хотела бы быть одной из попользованных им женщин!

Но была. Впрочем, это было давно, а значит – неправда. И больше, само собой, такого я допускать не собиралась. А сам босс о том эпизоде вообще не помнил. И почему только меня это до сих пор цепляло?

– Я просто думаю о том, что сделаю с этими мастерами, если они не починят Лаки в кратчайшие сроки! У нас машина сломалась, – пояснила я Оле. – Поэтому я опоздала. В том числе.

– А Славика босс зачем забрал? – спросила подруга, понизив голос. Будто Самохина нельзя было упоминать всуе!

– Сказал, что посидит с ним сам, – ответила я.

– Батюшки, – выдохнула Оля и присела. – Он трезвый?

– Да вроде от него не пахнет, – рассеяно сказала я.

Хотя как сказать! От шефа вообще-то пахло, да еще как! Только не алкоголем, а каким-то дорогим и умопомрачительным парфюмом. И сам он весь был таким же – дорого выглядящим и… способным свести с ума любую.

– Ладно, Самохин завещал работать, – вздохнула я, садясь на рабочее место. – И лучше бы нам его послушать.

В течение дня у меня сотни раз было искушение постучать в дверь шефова кабинета, чтобы проверить, как там мой сын. Но я всячески сдерживалась. Устояла даже перед чизбургером! Который обычно себе не позволяла, но раз уж сегодня весь день с утра полетел в тартарары, и босс уже в любом случае накормил Славу фаст-фудом, можно было допустить эту маленькую слабость. Если, конечно, Самохин сдержал слово и мне достанется немного этой вредной, но чертовски вкусной пищи.

– У себя? – спросила я у секретарши Самохина, когда подошла к кабинету босса по окончании рабочего дня.

– Ага, – кивнула та.

– Все спокойно? – уточнила я, прежде чем сообщить о своем явлении.

– Нуууу… – протянула задумчиво Катя.

– Нуууу? – нетерпеливо поторопила я.

Господи, а может, все-таки не стоило доверять ребенка незнакомому, по сути, человеку? Хотя если бы что-то было не так, Славик бы уже сбежал. Он сообразительный мальчик. Этим я себя и успокоила.

– Вообще, они кричали, – поведала мне Катя, снова порождая внутри тревогу.

Из-за двери, в подтверждение ее слов, донесся вскрик. Больше не медля, я безо всякого предупреждения распахнула дверь кабинета Самохина и влетела внутрь.

И обнаружила Славика, радостно хлопающего в ладоши.

– Мама, я выиграл! – возбужденно сообщил сын, бросаясь ко мне.

– Виктория, ваш сын раздел меня донага, – добавил босс, кивая на какие-то карточки на столе.

Приглядевшись, я узнала настольную игру Менеджер. И с облегчением выдохнула.

– Избавьте меня от столь интимных подробностей, – ответила я сухо. И, обняв радостно вертящегося сына, добавила, не глядя на шефа:

– Мой рабочий день окончен. Спасибо вам большое за помощь, Андрей Михайлович. Мы поехали домой.

– А как же чизбургер? – спросил шеф.

Господи, а я и забыла!

– Да, мама, как же чизбургер? – вмешался Славик. – Мы тебе его оставили! И картошку фри тоже!

Губы сами собой растянулись в улыбке. Все же у меня рос удивительный мальчик! Кто бы ни был его отцом.

– Чизбургер мы возьмем с собой, – ответила я, продолжая улыбаться.

– Я вас подвезу, – предложил босс, неожиданно оказываясь рядом. И я невольно напряглась, ощущая его близость каждой клеточкой тела.

– Не стоит, – ответила ровным тоном.

– Но у вас же машина в ремонте, – возразил шеф. – Что с ней, кстати, случилось?

– Мотор вышел из строя.

– И что говорят?

– Что нужно найти детали. Модель не очень… свежая.

– А именно? – поинтересовался шеф.

Боже, хоть бы отошел подальше, что ли! Мне стало казаться, что моя кожа начинает гореть, хотя Самохин ко мне даже не прикасался!

– Рено Сандеро две тысячи седьмого года, – ответила я.

– Пи… пирожок, – быстро поправился шеф. – Как вы вообще на этом ездите?

Я могла, конечно, понять его недоумение. Сам-то он ездил то на Бентли, то на Мерседесе, то еще на чем-то подобном, и на такие машины, как мой Лаки, смотрел как на откровенный мусор.

– Молча, – ответила я.

Но Самохин не успокаивался.

– Почему вы не купите машину поновее?

Я бы ему, конечно, ответила, но Славик меня опередил.

– Нельзя бросать машинку, если она заболела! – заявил он возмущенно. – С друзьями так не поступают.

Я испытала странное желание расплакаться. От счастья! И чем я только заслужила право быть мамой такого чудесного сына?

– Ты прав, конечно, – отозвался примирительно шеф. И быстро переключил тему:

– Ну так что, поехали?

– Я же сказала, я вызову… – попыталась я было возразить.

– Это не обсуждается, – отрезал шеф и открыл передо мной дверь.

Сегодня Самохин пожаловал в офис на «Порше». Я усадила сына на переднее сиденье, зная, что он предпочитает ехать там, и пристегнула. Сама же села сзади. Подальше от босса. И греха, который он в себе таил.

Едва усевшись, Славик завертел головой из стороны в сторону, разглядывая салон дорогой машины. Я могла понять его интерес – раньше на таких тачках сыну ездить не приходилось. И вряд ли еще когда-нибудь доведется.

Ему явно хотелось потрогать все вокруг, но мой ребенок был для этого слишком хорошо воспитан. Поэтому просто смотрел. Однако Самохин заметил и верно расценил его интерес.

– Хочешь немного повертеть руль? – предложил он.

Славик оглянулся на меня, спрашивая взглядом разрешения. Ну и как я могла ему отказать в такой малости?

Коротко кивнув, я наблюдала за тем, как босс отстегнул Славика и усадил его к себе на колени, позволяя не только потрогать руль, но и объясняя назначение всего остального на приборной панели.

– А вот это я знаю! – заявил Славик, кивая на рычаг. – Меня мама учила.

– Отлично, – кивнул шеф и, усадив Славика обратно и пристегнув, добавил, вызывая у моего сына восторг:

– Тогда потянешь его, когда я скажу.

Я прикусила от досады губу. Возможно, шеф и умел обращаться с детьми, но Славе совсем не нужно было привыкать к подобным вещам. Особенно – к присутствию какого-либо мужчины в своей жизни.

Наконец, мы тронулись с места. Я обнаружила, что босс ведет машину внимательно и аккуратно. И от этого так расслабилась, что в какой-то момент незаметно уснула.

Проснулась же от того, что босс стоял надо мной и мягко поглаживал мою ладонь.

– Виктория, мы приехали, – сообщил он низким грудным голосом. Отдернув испуганно руку, я выскочила из машины с другой стороны. Славик уже ждал меня снаружи.

– Спасибо вам, – коротко поблагодарила я босса. – Вы меня сегодня очень выручили.

– Не за что, – откликнулся он и, сократив расстояние между нами, шепнул мне на ухо:

– И вот что, Виктория… все интимные подробности у нас еще впереди.

И прежде, чем я успела на это хоть как-то отреагировать, нырнул в машину и быстро уехал. А я стояла, растерявшись, как дурочка, и, глядя ему вслед, думала: что он имел в виду?

– Мама, пойдем домой, – потянул меня за руку Славик и я резко очнулась от этих совершенно ненужных мыслей.

– Пойдем, милый, – кивнула с улыбкой и мы направились к подъезду.

Вытянув ноги перед собой, я отпил глоток виски и прикрыл глаза от удовольствия. С тех пор, как мог себе позволить только самое лучшее, никогда не пренебрегал поводом просто вот так посидеть, наслаждаясь тем, что еще недавно было мне недоступным.

Правда, сидеть в тишине долго не получилось. Мне на колени плюхнулась Маруся – племянница шести лет, которая очень любила вить из меня веревки.

– Играем в лошадку! – заявила она непререкаемым тоном.

Банально, да. Все дети любят играть в лошадку, и раньше меня это очень быстро начинало раздражать. Приходилось даже пойти на крайние меры и отдать Марусе свой телефон, чтобы смотрела мультики, пока мама не видит. Но на этот раз предстоящая игра в лошадку меня даже воодушевила.

Отставив бокал с виски на столик, я опустился на четвереньки перед Марусей. Увидь меня кто-то из офиса в этот момент, пришлось бы его уволить к чертям собачьим! Особенно если бы это была Победова. Впрочем, в этом случае из нас двоих на четвереньках стояла бы именно она. Без присутствия детей, разумеется.

– Скажи иго-го! – потребовала племянница, усевшись мне на поясницу и схватившись за рубашку.

– Давай может без этого доминирования? – уточнил я и пополз вперед.

– А что такое доминирование?

– Ну когда ты приказываешь, а я делаю.

– Нет. Я принцесса, а ты мой верный конь. Делай, что говорят.

Из Маруси точно получится идеальный босс, раз уж даже я через минуту уже вовсю скакал по гостиной и иго-гокал. Хорошо хоть и взаправду этого никто из подчиненных не видел. А в разгар нашей игры мне подумалось: а был ли у Славика точно такой же «верный конь»? Ладно, папу своего он не знал, но ведь вокруг Виктории вполне могли крутиться самые разные пройдохи! Достаточно вспомнить ее губы, ее грудь… В общем, надо будет как-то застолбить место рядом с ней. А потом уже разберемся, что из этого выйдет.

И кстати, за это время я напрочь забыл о своем внезапном диагнозе и о том, что у меня может быть ребенок, который унаследовал это сраное дерьмо.

– Самохин! Ты так себе все брюки протрешь, – рассмеявшись сказала сестра, входя к нам с Марусей как раз в тот момент, когда мы направлялись к башне злого колдуна.

– Неважно. Главное уничтожить эту су… короче, нехорошего парня, – сказал я и помчался к комоду.

Маруся взвизгнула от восторга и крепче вцепилась в мою рубашку.

– Кого на этот раз? – спросила сестра, присев на край дивана.

– Бухастиша второго! – поделилась нашим секретом Маруся.

Черт, зря это она.

– Самохин, ты опять учишь ребенка плохому?

Я подскакал к комоду, где Маруся заколдовала Бухастиша, и игра была окончена. Слава всем святым, а то я уже был не слишком молод для таких игр.

– Идем лучше накормишь меня ужином, – сказал я, уводя разговор подальше от Бухастишей.

– Пойдем. Заодно поболтаем.

Речь, конечно же, пошла о детях. Марина (так звали мою сестру) усадила меня за стол, положила на тарелки карбонару и налила вина.

– Я думаю, из тебя бы получился прекрасный отец, – сказала она словно бы невзначай.

Раньше я бы начал отмахиваться, как делал это всегда. Сейчас просто подернул плечами.

– Я тебе даже больше скажу. Есть вероятность, что я уже отец.

И я рассказал ей о возможном ребенке и о том, как это выяснил. Лицо Марины при этом из ошарашенного превратилось в одухотворенное.

– Самохин! Ты не представляешь, что со мной творишь! – воскликнула она и вскочила, забыв про вино и пасту.

– Что? – вскинул я брови, наблюдая за метаниями сестры.

– Мы обязаны найти твоего ребенка! Это же наша плоть и кровь!

– Я уже занимаюсь этим, – отстраненно сказал я, отдавая должное еде.

Хотя, признаться честно, я совсем не разделял восторгов Марины. И если бы был уверен в том, что этот ребенок здоров, возможно, и не стал бы его искать. Если уж так посудить, сдавал я сперму именно для того, чтобы просто подзаработать, а не чтобы растить потом всю ватагу, которая бы получилась из моего… биоматериала.

Другое дело, Славик. Хоть и не был мне сыном, но умел расположить к себе и даже заставил понять, что я по нему уже соскучился. И по его матери. Б*я! А ведь со мной давно такого не было!

– И как успехи? – спросила Марина, усаживаясь обратно.

– Пока никак. Но будут, я надеюсь.

– Может, я попробую вызнать по своим каналам? Григорьев может помочь. А, черт, он в своем Конго или Гонолулу. Там связи почти нет. А приедет он не так скоро.

Марина воодушевилась настолько, что даже мне стало страшно. Потому я сказал успокаивающим тоном:

– Давай я попробую с этим разобраться сам. А если не выйдет – обращусь к тебе.

Сестра посмотрела на меня с прищуром, но все же сделала глубокий вдох и согласно кивнула.

На следующий день я ехал на работу со странным предвкушением. Возможно, Виктория так и не нашла того, кто смог бы посидеть со Славой, и снова взяла его с собой. Вообще, конечно, это нарушило бы мое требование не устраивать из офиса детский сад, но я уже понимал, что не буду вести себя как большая задница, если все же это случится.

– Катерина, принеси мне кофе. И те отчеты, что я еще не просмотрел, – велел я секретарше перед тем, как скрылся в кабинете.

Здесь все еще лежал Менеджер, который мы со Славиком так вчера и не убрали, а вот упаковки из-под фаст-фуда уже вынес приходящий клининговый персонал. Спрятав коробку с игрой с глаз долой, я уселся за стол и принялся за работу.

Правда, сосредоточиться не мог. Постоянно думал о том, как там Виктория на своем рабочем месте. Б*я! Вот же какая внезапность! Давно меня настолько не накрывало.

– Катя, вызови ко мне Викторию Победову, – нажав на селектор, отдал я указание секретарше, стараясь говорить безразлично.

Ну, ничего же такого особенного в этом нет, неправда ли? Вызову Вику к себе, узнаю, нашла ли она, куда определить ребенка на время карантина. Обычный вопрос хорошего босса, который заботится о своих сотрудниках.

– Виктория Победова сегодня не на работе, Андрей Михайлович, – сообщила мне Катерина, и я ругнулся.

– Как не на работе? Почему мне никто не доложил?

– Обычно о таком докладывать вы не просите, – чуть удивленно сказала секретарша.

А через несколько мгновений я предстал перед ней в приемной. Злой, как черт. Сам не зная, почему меня настолько взбесила новость о том, что Победова просто не вышла на работу!

– Впредь будь добра рассказывать мне, если вдруг окажется, что Победова отсутствует на рабочем месте. Узнай, почему это произошло, – велел Кате, но как только ее рука потянулась к телефону, я передумал.

– Нет, не нужно. Я сам все узнаю. Съезжу к ней.

– Но у вас же сегодня совещание, – округлила глаза Катя.

Е*ать-колотить! С этим всем я вообще скоро пущу свой бизнес по ветру. И все же я взглянул на часы и процедил прежде, чем выйти:

– Успею.

Следующим утром карантин приключился уже у меня дома.

Еще с вечера я почувствовала, что, кажется, заболеваю. А посреди ночи у Славика резко подскочила температура, что напугало меня куда больше.

Самостоятельно сбить ее я не смогла, пришлось вызывать скорую. После того, как она уехала, я всю ночь просидела у постели сына, почти не смыкая глаз. Только под утро немного задремала прямо в кресле.

Конечно, по утру не могло быть и речи о том, чтобы пойти на работу. Мы с сыном явно подцепили какую-то заразу – весьма вероятно, ту самую, из-за которой и закрыли на карантин садик. Таким образом проблема с тем, на кого оставить Славу, отпала сама собой.

Когда сын проснулся, я первым делом вызвала педиатра, а затем – своего участкового. Надо было оформлять два больничных разом.

К моменту, когда один, а затем второй врач ушли, я ощущала себя совсем разбитой. Зато Славик, кажется, после сна чувствовал себя гораздо лучше. И это было главное.

– Мама, мы проведем день вместе? – спросил сын, и я, слабо улыбнувшись, ответила:

– Да. Будем смотреть мультики и жевать таблетки.

– Не хочу таблетки, – поморщился сын и я, глядя на скорченную им рожицу, рассмеялась:

– А придется. Во всем есть свои минусы. Зато мы вместе, – погладила я сына по волосам.

– А дядя Андрей не придет к нам? – вдруг спросил Слава и я ощутила внезапную тревогу.

– Нет, – ответила коротко.

– А почему? – не унимался сын.

– Потому что он работает.

И потому, черт возьми, что Самохин не имел к нам со Славиком никакого отношения! И последнее, что стал бы делать шеф – это навещать дома своих приболевших подчиненных. Да он и отсутствия-то моего не заметит наверняка!

– Жалко… – пробормотал Славик, потупив глаза.

Мне совершенно не нравилось, что сын вообще спрашивал о боссе. Поэтому я не могла не поинтересоваться:

– А почему ты вспомнил о нем, милый?

Глаза Славика мигом загорелись. При виде этого мне стало совсем нехорошо.

– Он мне понравился, – признался мой ребенок. – С ним весело. Он кормил меня гамбургерами, шутил и позволил порулить машинкой! Вот бы у меня был такой папа!

Я до боли прикусила губу. Вот причина того, почему я давно не заводила отношений с мужчинами. Попросту не была готова к тому, что мой сын привяжется к кому-то и начнет считать его папой. А потом этот человек исчезнет из нашей жизни, и Славик будет страдать! Нет, гораздо проще было без мужиков вообще. Тем более что мне с ними, откровенно говоря, никогда не везло.

Один из таких случаев невезения и закончился тем, что я решилась завести ребенка от незнакомого донора.

– Солнышко, – я мягко посмотрела на сына, пытаясь подобрать правильные слова. – Андрей Михайлович – очень занятой человек. И он мой начальник, который просто помог нам вчера. Но это было только один раз.

В глазах сына мелькнуло разочарование, отозвавшееся уколом в моем сердце. Упрямо помотав головой, он сказал:

– Дядя Андрей добрый. Он не бросит нас, пока мы болеем!

Господи, ну как объяснить ему, что этому дяде Андрею нет до нас никакого дела? И что будет хуже – позволить ребенку надеяться, что босс явится, чтобы нас спасти, а потом смотреть, как сын расстроен, когда этого не случится, или сразу оборвать все эти детские надежды?

Я выбрала второе.

– Андрей Михайлович не сможет прийти, – сказала я твердо. – Но нам ведь и вдвоем хорошо, правда?

Отвернувшись к стене, Славик упрямо сказал:

– Не верю!

И с этим я уже ничего не могла поделать.

К тому моменту, как раздался неожиданный звонок в дверь, я как раз пыталась собрать себя по кусочкам и отправиться в аптеку за прописанными лекарствами. Все тело ломило, голова раскалывалась, и я с трудом вообще стояла на ногах. Сейчас бы мне и правда не помешал ангел-хранитель, вот только взять его было неоткуда. А в чудеса я давно перестала верить.

Можно было позвонить, конечно, маме. Но она жила далековато от нас и беспокоить ее лишний раз я не хотела. Хотя уже почти готова была сдаться.

Когда в дверь позвонили, я даже подумала, что это мама приехала с неожиданным визитом. Хотя откуда ей было знать, что мы со Славиком гриппуем и сидим дома?

Без раздумий распахнув дверь я, однако, обнаружила на пороге совершенно неожиданного гостя.

– Виктория, – холодно кивнул мне шеф. От него мгновенно потянуло морозным воздухом и этим проклятым одуряющим парфюмом с нотками древесины и дорогого табака.

– Андрей Михайлович, – сказала я, не найдя ничего лучшего.

– Вы не вышли на работу, – заявил он обвиняющим тоном.

Я посмотрела на него ошарашенно. Он явился по мне домой, чтобы сообщить, что я не вышла на работу?

– Да, как видите, я дома, – хмыкнула я в ответ.

– Почему?

– Потому что болею.

– Нет, почему вы не доложили мне, что не выйдете на работу?! – буквально рявкнул он.

Господи, да какой бешеный зверь его покусал? Не то, чтоб обычно шеф был душечкой (совсем даже наоборот), но это его поведение было совсем уж странным.

– Я доложила. Своему непосредственному начальству.

– Ваше начальство – я! – заявил он грозно.

Да кто же спорит? К чему так переживать-то, ей-богу?

– Вы – высшее начальство, – сказала я спокойно. – А я работник низшего порядка, которому не положено беспокоить большого босса. Субординация, знаете ли. Которую вы сами, кстати, и требуете соблюдать.

– Больше не требую! – отрезал босс.

И, в подтверждение своих слов, протиснулся в квартиру и, захлопнув за собой дверь, прижал меня к стене. Нарочно или нет – не знаю, но субординацией тут и правда уже не пахло.

Я ощутила, как от его близости кожа снова начинает пылать. Боже, да я же вообще в ночнушке! И босс сейчас может видеть, как моя грудь, выдавая меня с головой, приобретает алый оттенок.

– Андрей… Михайлович… – выдохнула я. – Вы не могли бы отойти?

– А что, если я не хочу? – поинтересовался он с хрипотцой в голосе.

– Тогда я… заражу вас гриппом, – ответила, облизывая пересохшие губы.

Это, кажется, на него подействовало. Ибо что-что, а работа у Самохина была всегда по расписанию. И первоочередна.

Он чуть отстранился от меня, а я внезапно почувствовала, что теряю опору. Начав было падать, ощутила, как перед самой встречей моей попы с полом, шеф успел подхватить меня на руки. И даже любезно уложил на диван.

– Что с вами? – спросил он.

Странно, но мне показалось, что в его голосе звучит беспокойство. Нет, я, наверно, брежу.

– Я же сказала – грипп, – выдохнула бессильно.

– А Славик?

– Тоже.

Видимо, заслышав голоса, сын поднялся с постели и выбежал в зал. Увидев босса, радостно воскликнул:

– Дядя Андрей! Мама, я же говорил, что он придет!

Босс приподнял одну бровь и воззрился на меня вопросительно. Я же не имела ни малейшего желания говорить о том, что Славик успел очень к нему проникнуться и спрашивал о нем. Даже испытала нечто, похожее на… ревность. Ведь раньше сыну никто, кроме меня, не был нужен.

– Вы вызывали врача? – спросил, там временем, босс.

– Да.

– Он что-то выписал?

– Угу.

– Вы выпили лекарства?

– Нет. Я как раз собиралась пойти в аптеку, когда вы позвонили в дверь.

– Ясно, – деловым тоном сказал босс, а потом, оглядевшись, прошел прямиком на кухню.

Я услышала, как он открывает дверь холодильника и приглушенно матерится себе под нос. Да уж, у меня там было не очень-то много запасов. Продукты я предпочитала покупать свежими.

– Вы что-то ели сегодня? – грозным тоном вопросил Самохин и я, попытавшись принять сидячее положение, ответила:

– Да. Вы не волнуйтесь, Андрей Михайлович, я принесу в отдел кадров больничный. Все совершенно официально. Так что вы можете вернуться на работу…

– Какой, к черту, больничный?! – изумился босс. – В общем, так. Я сейчас иду в аптеку и в магазин. А ты, приятель, – обернулся он к Славику, – присмотри пока за мамой.

И сказав все это, вышел. Оставляя меня растерянной и совершенно ошарашенной таким поведением.

– Чтоооо, Самохин? Я не ослышалась?

В голосе сестры послышалась оторопь. Я и сам был охреневшим от того, что собирался сделать, но отступать – удел слабаков.

– Не ослышалась. Как мне сварить чертов куриный бульон?

– А заказать на дом не пробовал? – осторожно и со смешком поинтересовалась Марина.

– Нет. И не собираюсь. Неизвестно, из чего они его делают.

– Раньше тебя это не волновало. Найди ресторан покруче.

– Марина… – Я остановился и сделал несколько глубоких вдохов. – Я спросил тебя о совершенно конкретной вещи! Ты не можешь мне помочь? Так и скажи!

– Ты заболел, что ли?

– Марина…

– Ладно-ладно, я поняла, значит, слушай. Купишь курицу. Целую! Все эти наборы – фигня. Лук дома есть?

– Я не дома.

– Кхек… понятно. А «не дома» лук есть?

– Я не знаю. Кажется, нет.

– Окей. Запасись луком.

– Зеленым?

– Синим! Репчатым, конечно. И морковкой. Кстати, кто она?

– Кто – она? – не сразу понял я, заходя в ближайший магазин.

– Ну, кому ты варишь бульон. И только не говори, что ты подвергся толерастии и будешь готовить для него!

– Я буду готовить для него, – с ощущением мстительности, ответил я Марине. – Так что там дальше?

Она замолчала, это даже хорошо. В следующий раз подумает трижды, прежде чем лезть туда, где ее не ждут. И все же после паузы сестра продолжила, правда, уже без особенного энтузиазма. Запомнив рецепт (и попутно накидав в корзину всякого, даже того, что было не нужно), я распрощался с любопытной варварой, и расплатившись за продукты, вернулся обратно к Вике домой.

– Фу! Эта суш.. суп…

– Суспензия, – подсказал я Славику, готовя для него лекарство по инструкции.

– Да, она мне никогда не нравилась!

– Лекарства на то и лекарства, чтобы быть невкусными. Но мы с тобой мужчины, нам жаловаться нельзя.

Слава посмотрел на меня с сомнением, но все же суспензию принял. Поморщился, выдохнул, запил клюквенным морсом.

– Как себя чувствуешь?

– После этой гадости – не очень, – признался он. – Но жить буду.

Я все же не удержался от улыбки. Этот пацан был каким-то необычным, непохожим на других. Хотя, признаться честно, опыт общения с детьми у меня был не то чтобы очень богатым.

– Ладно. Садись здесь. Скоро будет готов бульон. А я пока отнесу таблетки твоей маме.

Войдя в комнату Виктории после деликатного стука, я нашел ее глазами в полумраке. Маленькая, хрупкая, лежит на кровати, укрывшись одеялом. Подошел и положил руку на лоб. Даже без градусника стало понятно, что Победова температурит.

– Виктория, примите таблетки. Все, как прописал ваш врач, – осторожно взяв ее за плечо, я потормошил Вику, и она проснулась.

– Где Славик? – спросила тут же, садясь на постели.

В голосе снова паника, как будто за это время я мог сделать с ее сыном что-то страшное.

– С ним все в порядке, – с нажимом сказал я. – Он принял лекарство, сейчас будет есть. Давайте и вы тоже примите таблетки, – вновь повторил я.

Первое время Вика смотрела на меня с сомнением, потом все же подчинилась. Когда лекарство было употреблено по назначению, я уложил Победову в постель. Пока не так, как хотелось бы, но выбирать не приходилось.

– Поспите. Я присмотрю за Славиком.

– А как же работа, Андрей Михайлович?

Точно, совещание! Б*я… ну придется разок пропустить это мероприятие, потому что нарисовались дела поважнее.

– Спите. Обо всем остальном позабочусь я.

На кухне я показал Славику, чтобы он вел себя тихо и налил ему бульона. Себе тоже, потому что почувствовал, как сильно проголодался.

Ребенок стал поглощать еду с такой скоростью, как будто его не кормили неделю. Я попробовал свою стряпню. Е*ать-колотить! Соли же ни грамма!

Быстро нашел ее в доме и чуть присолил еду себе и Славе. Попробовал снова. На звезду Мишлен не тянет, но для первого раза ничего.

– Значит, вы обо мне говорили? – спросил я ненавязчиво, глядя на пацана внимательно. Ну просто Штирлиц на задании, мля.

– Говорили. Я сказал маме, что ты точно придешь. Просто не можешь не прийти.

– А она что?

– Она не верила. Но тоже хотела, чтобы ты пришел.

– Это мама тебе сказала? – скрывая удивление (и удовлетворение, естественно), уточнил я.

– Нет, не говорила. Но я маму неплохо знаю.

Я не сдержался и тихо рассмеялся. Черт, и вообще как от такого парня мог отказаться отец? Или он вообще не знал о его существовании? Скорее, поверю во второе, чем в первое. Впрочем, как я уже говорил, мне это было только на руку.

– Ладно. Давай в постель и отдыхай.

– А ты? Уедешь?

Было заметно, что Славика этот вопрос тревожит больше всего остального. Я взглянул на часы, вздохнул, мысленно послал к чертям совещание и ответил уверенно:

– Нет. Я – останусь.

Маячившая на горизонте важная сделка отвлекла меня от того, чтобы быть с Викой и Славиком столько, сколько мне хотелось. Победова с сыном быстро шли на поправку, а я испытывал от этого радость, смешанную с совершенно эгоистичным желанием иметь возможность быть с ними и дальше. Конечно, повод на этот раз был совершенно безрадостный, но это означало лишь то, что мне нужно будет придумать что-нибудь другое.

– Самохин, ты куда пропал? Маруся спрашивает, когда приедешь, – сказала сестра, позвонив мне после того, как я не выходил с ней на связь несколько дней.

– Были дела, – уклончиво ответил я. – Приеду… скажи, что скоро.

– Дела те самые? Бульонные? – уточнила Марина и в голосе ее мне почудился смех.

– А если и так?

– Познакомишь? Откуда она?

Я потер переносицу. Вообще интересная затея – отвезти Викторию и познакомить ее с Мариной. Я торопился – скажете вы, и наверно, с этим я соглашусь. Но черт бы все подрал, разве жизнь не слишком скоротечна?

Становлюсь философом, б*я!

– Сотрудница.

– Вот как? Новая?

– Старая.

– Насколько? Не говори, что увлекся бухгалтершей! Ей же лет шестьдесят!

– Марин, не смешно. Мы давно работаем вместе.

Это звучало лучше, чем «я – низшее звено, а вы мой босс, которого не стоит беспокоить по пустякам».

– Поняла. Так познакомишь?

– Не знаю, будет ли удобно, если приедем к тебе. У нас пока… все в общем, только начинается.

Я соврал. Ни черта у нас пока не начиналось. Но Марине знать об этом не стоило.

– Ну и отлично! Жду вас, когда сможете! – воодушевилась сестра. – Приготовлю все лучшее сразу.

– Хорошо. И мы будем втроем.

Марина замолчала. Не знаю, чем я там ее настолько ошарашил, но пауза длилась довольно долго.

– Втроем – это… с кем? – все же спросила она.

– С сыном Виктории. Его зовут Слава.

– Кхм.

– Что?

– Нет, ничего. Все, отключаюсь, Самохин. Позвони мне, как надумаете приехать.

Она повесила трубку. Я откинулся на спинку кресла и покрутился туда-сюда. Может, это была не самая блестящая идея, но она мне нравилась. И (я был уверен) понравится и Славе. А уж у Вики просто не останется шансов противостоять нам обоим.

– Ура! Сюрприз! – просиял Славик в тот вечер, когда я заехал за ним и Победовой, чтобы ехать к Марине.

– Ты прекрасно выглядишь, – переходя на более неформальное общение, сказал я Виктории, когда Слава ловко залез на заднее сидение и принялся сам пристегиваться.

– Спасибо, – тихо ответила Вика. – Так и не скажете, куда мы едем?

– Нет. Сюрприз есть сюрприз.

Я открыл дверцу для Виктории и когда она устраивалась в машине, чертыхнулся, потому что мне позвонили. Хотелось послать все к чертям, но, увидев, что звонит юрист, извинился и отошел.

Оказалось, что ему удалось нажать на ту самую клинику-спермохранилище, и они готовы были предоставить мне конфиденциальную информацию.

– Скажут только один на один. Тебе лично. Подъезжай к ним, как только сможешь.

Черт, а я ведь уже напрочь забыл об этом всем. Но если уж почти удалось вызнать то, что я хотел, глупо было теперь включать заднюю.

– Завтра скатаюсь. Спасибо.

Я предпочитал лично узнать у той женщины, которая родила от меня ребенка, все ли с ним в порядке. А то сегодня анализы чистые, потом тебе ставят диагноз, потом опять все нормально. И сам черт ногу сломит в этом всем.

– Что-то случилось? – спросила Вика, когда я сел за руль.

Я повернулся к ней и внимательно на нее посмотрел. Совсем не представлял, что ждет нас в будущем (и ждет ли вообще), но не знал, как она отреагирует на то, что у меня уже есть ребенок, даже если я его не воспитываю по ряду причин.

– Ничего не случилось, – заверил я ее и, переведя коробку в режим драйв, тронул машину с места.

Честно говоря, я терпеть не могла сюрпризы.

Как показывала практика, подобные мероприятия редко заканчивались чем-то приятным. И куда чаще – весьма неловко. Вроде тех случаев, знаете, когда тебе в лицо летит торт, все радостно кричат «сюрприиииз!», а ты стоишь, как дура, и пытаешься улыбаться сквозь слои крема. В общем, затея босса меня пугала. Но после того, как он провел со мной и Славиком целый день, пожертвовав работой, отказать ему я не могла тоже.

Хотя его поведение в последнее время вызывало у меня недоумение. И если во внезапно проснувшуюся доброту грозы всея офиса я еще как-то могла с натяжкой поверить, то этот непонятный сюрприз у меня уже вызывал беспокойство. Но больше всего волновало то, что Славик, кажется, по-настоящему начал привязываться к Самохину. Во всяком случае, он говорил о нем слишком часто. И это нужно было решительно прекращать.

Когда машина босса остановилась у элитного ЖК, квартира в котором стоила столько, сколько простым людям никогда не заработать даже продав себя на органы, я начала прозревать. Возможно, босс привез меня к себе, чтобы всячески грязно приставать? Само по себе предположение было смехотворным, но что еще мы могли делать в обычной квартире, я не понимала. И особенно не понимала, зачем вмешивать во все это Славика?

– Где мы? – спросила я настороженно, когда босс открыл передо мной дверцу машины.

– Скоро узнаешь, – пообещал он, загадочно улыбаясь.

Честно говоря, от этой улыбки можно было забыть все слова вместе с алфавитом, но я все же собралась с духом и уточнила:

– И все же?

– Хочу познакомить вас кое с кем.

Хм, а вот это уже было, определенно, не похоже не свидание. И я даже не могла понять, облегчение от этого испытываю или… разочарование?

Мы со Славиком молча проследовали за боссом в дом, вошли в лифт и поднялись на этаж. Сын снова вертел от любопытства головой по сторонам, я же гадала о том, что все это могло означать?

Когда в ответ на звонок дверь перед нами распахнулась и появилась симпатичная женщина, чем-то отдаленно похожая на босса, я с трудом подавила желание бежать отсюда со всех ног.

– А вот и мы, – сообщил Самохин, входя в квартиру и проводя нас со Славиком за собой. Интересно, и давненько это наша тесная компания стала для него «мы»?

– Я вижу, – улыбнулась женщина и, протянув мне руку, представилась:

– Привет. Я Марина, сестра Андрея.

Ну вот тебе и сюрприз а-ля «торт в лицо!». Я кинула на босса вопросительный взгляд, но тот в ответ только безмятежно улыбнулся. Как будто каждый день водил к сестре домой посторонних женщин!

– А тебя как зовут? – спросила Марина, склоняясь к Славику.

– Слава, – ответил сын и добавил с гордостью:

– Вячеслав. Здравствуйте.

– Здравствуй, – улыбнулась Марина в ответ и, выпрямившись, взглянула на босса… с упреком?

– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – спросила она с нажимом.

«И мне тоже», – хотелось добавить, но я сдержалась. Видимо, для Марины наше появление было тоже тем еще сюрпризом.

– Хочу, – пожал плечами босс. – Это та самая Вика, о которой я тебе говорил.

– Это я поняла, – ответила Марина и, вздохнув, добавила:

– Ладно, все потом. Проходите.

Бросив боссу еще один непонимающий взгляд, который он проигнорировал, я, ведя за собой Славика, прошла в гостиную. Где нас встретила очаровательная девочка лет пяти.

– Привет, я Маруся, – поздоровалась она вежливо. И, протянув руку Славику, предложила:

– Пойдем вместе побеждать злого колдуна?

– Пойдем, – охотно кивнул Славик и дети, взявшись за руки, убежали. Марина же, повернувшись к нам, сказала:

– Пойдемте на кухню. Я отнесу детям поесть и накрою на ужин.

Ловко разложив по тарелкам пасту, Марина ушла, но вернулась раньше, чем я успела выяснить у босса хоть что-то относительно происходящего. Которое, по моему разумению, было совершенно необъяснимо.

Хотя, в принципе, я видела что-то подобное в фильмах. Ну, знаете, те милые сюжеты, где на красавца-миллионера наседает дружно вся родня, что надо, мол, жениться и плодиться, а он весь такой не хочет. И нанимает себе какую-нибудь девицу, которая либо выдает себя за его невесту, чтоб отстали, либо ведет себя так, чтоб у родни отвалилось всякое желание его женить.

Вот только моя жизнь была крайне далека от подобных сюжетов. Но, с какой бы целью босс не привез нас со Славиком сюда, а не предупредить о подобном было настоящим свинством с его стороны. А потому он вполне заслуживал маленькой мести. Тем более что Славика рядом не было и руки у меня были развязаны.

Когда мы уселись за стол и Марина спросила:

– Вика, а чем вы занимаетесь?

Я ответила честно:

– Работаю у… Андрея. Обычным менеджером.

– Да, он говорил, – кивнула мне сестра Самохина. – А чем еще интересуетесь, помимо работы?

Задумчиво закатив глаза, я, туманно помахав вилкой в воздухе, сказала:

– Нуууу… Я эти собираю, как их…

– Марки? – услужливо подсказала Марина.

– Болезни, – мило улыбнулась я. – Венерические.

Сидевший рядом босс подавился пастой. Его сестра, поджав губы, потянулась к стакану воды. А я продолжила есть, как ни в чем не бывало.

Больше меня в тот вечер никто ни о чем не спрашивал. И, едва мы доели, как Самохин быстро засобирался восвояси. Было видно, что ему сильно не терпится со мной расправиться.

– Нам пора, – сказал он, и его сестра на это возражать ничего не стала. Вот и чудненько. Нам с сыном были совершенно не нужны эти непонятные знакомства!

Пока мы ехали домой, говорил в машине практически только Слава. Рассказывал, как они с Марусей ходили в крестовый поход на какого-то Бухастиша. Я периодически что-то поддакивала, наблюдая за белым от гнева лицом босса в салонном зеркале.

Господи, хоть бы не уволил, что ли, от благодарности! Хотя сам виноват, о таких мероприятиях и их целях надо предупреждать заранее!

Когда мы поднялись на наш этаж (не чета тем хоромам, где только что были), и я открыла дверь своей квартиры, босс сказал:

– Славик, ты иди. Нам с мамой поговорить нужно.

Поговорить ему нужно, ты подумай! Что ж, лучше стыдно, чем никогда.

Притворив за Славиком дверь, Самохин оттеснил меня к стене и едва не прорычал в лицо:

– Ну, Виктория, и богатую коллекцию ты успела уже собрать?

– Марок? – невинно похлопала я глазами.

– Болезней!

– Ни единой, – ответила спокойно в разъяренное лицо босса. – Негде было взять, видите ли.

Я смотрела, как на скулах босса, нависшего надо мной, вовсю ходят желваки. Таким злым я видела его только раз – когда провалилась важная поставка. Первый и последний причем раз, надо заметить.

– Зачем тогда? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

– Тот же вопрос, Андрей Михайлович, – упрямо вздернула подбородок я.

– Я всего лишь хотел познакомить вас со своей сестрой!

– А я всего лишь не понимаю, какого черта!

Сделав глубокий вдох (видимо, чтоб успокоиться и удержаться от членовредительства) босс ответил:

– Мне было интересно ее мнение.

А вот на это можно было и оскорбиться.

– Мнение насчет чего? – спросила я, усмехнувшись. – Я что, какой-то галстук, для приобретения которого нужно узнавать мнение со стороны?

– Нет, ты не галстук, – покачал головой он. – Ты – совершенно невыносимая, несносная…

– Уф, уф, полегче, – пробормотала я, закатывая глаза. – Подо мной уже целая лужа от ваших комплиментов.

– То ли еще будет, – пообещал Самохин, наконец-то от меня отстраняясь. И оставляя после себя странное чувство пустоты.

– До встречи, Виктория, – добавил он напоследок и, вызвав лифт, исчез, не оглядываясь.

А я, подавив неразумное сожаление, вошла в свою квартиру. Где меня ждал единственный и самый лучший мужчина в моей жизни. И только это имело сейчас значение.

– Самохин, где ты нашел этот бриллиант? – потребовала ответа сестра, позвонив мне так рано, что я лишь чудом оказался в офисе к этому времени.

По правде, спал я в эту ночь откровенно плохо. Вернее, не спал вообще. Никак не мог понять, что вообще в головах у женщин! Ладно, признаюсь, возможно, я дал маху, позвав Победову вот так внезапно на знакомство с родственниками. Но не считал, что это какое-то преступление века!

– О чем ты? – мрачно поинтересовался я, перебирая бумаги.

– О, понятно. Будешь сейчас всячески увиливать от разговора. А он у меня к тебе есть, причем самый серьезный! – заявила Марина и добавила: – Жди.

И повесила трубку.

Что подразумевалось под этим самым «жди» я понял через час, когда сестра заявилась ко мне на работу собственной персоной. Вошла в кабинет без объявления войны и села в мое кресло. Медом там намазано, что ли?

– Ты меня удивляешь, Марин, – покачал я головой, глядя на родственницу. – Ты вообще в курсе, что люди на работе работают?

– Я в курсе. Но есть дела поважнее, – отрезала сестра. – Почему ты сразу не сказал, что уже нашел ребенка? – потребовала она от меня ответа.

Б*я! Ей что, позвонил мой юрист и выдал все тайны, пароли и явки?

– Почему я должен был тебе это говорить? – подернул я плечами.

Уволю Виктора к чертовой бабушке за разглашение того, что разглашать было нельзя под угрозой смертной казни!

– Как только со всем разберусь, ты будешь первая, кто об этом узнает, обещаю, – добавил примирительно.

Я натянуто улыбнулся, но совсем не ждал того, что произойдет в следующий момент. Марина вдруг вскочила из-за стола и заходила по кабинету.

– Да с чем тут разбираться? С венерическим букетом? Ой, можно подумать, я не поняла, что Вика просто хотела тебя задеть, – махнула она рукой. – Кстати, она молодец. Наш человек! Так что разбираться не в чем. Надо будет почаще встречаться с ней и твоим сыном!

Твою же мать… Нет! Я решительно отказывался понимать этих женщин! Какой букет? Какой сын? Что вообще Марина несет?

Подойдя к сестре, я крепко обхватил ее за плечи, когда она проходила мимо дивана, и усадил на него. Сам устроился на своем месте. Босс я здесь, или кто? И вздохнул.

– Я тебя не понимаю, – признался я в своей несостоятельности по части женской логики. – Причем тут Вика и мой сын? И откуда ты вообще знаешь, что это именно мальчик?

На лице сестры отразился такой ужас, что я понял – явно дал маху снова. Да еще какого. Б*я трижды! Неужели Виктор не только сказал ей про то, что мне готовы озвучить имя матери моего ребенка, но еще и вызнал, что это был сын и поведал об этом Марине? Уволю еще раз!

– Господи, Самохин… только не говори, что у Вики синдром Анджелины Джоли! Только у нее девочка в мальчика превратилась, а не наоборот… – шепнула Марина.

Так, стоп! О чем речь, черт бы все подрал?

Захотелось подойти к бару и налить себе бокал коньяка. А лучше два.

– Я вообще не понимаю, о чем ты, – признался я.

– Я о Вике! И о Славе, конечно же! Он что – считает себя девочкой?

– Твою мать, кто?!

– Да твой сын! Слава!

Чтоооооо?

Я откинул голову назад и стал ржать. Сначала идиотски, потом – начиная осознавать, что к чему.

Марина решила, что я привел к ней знакомиться своего сына? Того самого, о котором я ей намекнул?

– Слушай, ну ты меня знатно повеселила, – сказал я, отсмеявшись. – Никакой Слава мне не сын. Ты все не так поняла. Это всего лишь ребенок женщины, которая мне нравится. А по поводу того самого ребенка, – выразительно сказал я, – ничего пока неизвестно.

А станет известно вечером, но пока Марине об этом знать не следовало, а то напридумывает себе еще чего-нибудь.

Сестра же в этот момент смотрела на меня с укоризной. Так бывало в детстве, когда я воровал конфеты (которых и без того было немного в доме), а она знала об этом, но раздумывала, сдавать меня родителям или не сдавать.

– Он же вылитый ты! – заявила она мне. – Зачем ты мне врешь, Самохин?

В голосе сестры появились усталые нотки. А я снова почувствовал себя мальчишкой пяти лет.

– Кто – вылитый я? – выдавил из себя.

– Славик, конечно!

Ну это ни в какие ворота.

Я снова закатил глаза, сделал вдох и выдох, мысленно пообещав себе больше никогда заранее не признаваться сестре, что стал отцом, если вдруг такое случится снова, и сказал твердо:

– Перестань видеть в каждом ребенке моего сына или мою дочь! Пока я ничего не знаю о том, кто от меня родился и родился ли вообще! А сейчас извини, мне нужно работать!

Неожиданно разозлившись на сестру, я указал ей взглядом на дверь. Что вообще за потребность наградить меня потомством? Как будто бы я сам не разберусь с этим, когда настанет время!

Марина встала и ушла, а я, делая вид, что погрузился в изучение бумаг, испытал неловкость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.