Алексия Каст
Когда сбываются мечты

Глава 1

Яна

В какой именно день может кардинально измениться судьба человека, не знает никто. Так же, как и то, что именно или, как в моем случае, кто именно станет причиной этих самых изменений. Как бы банально это ни звучало, но, увидев его сегодня днем, сразу же поняла, что моя жизнь уже не будет прежней.

Это была даже не первая встреча, наши пути уже пересекались. Не уверена, что он меня тогда запомнил, но я-то уж точно его не забыла.

И вот сейчас этот высоченный красавчик, просто секс-символ, мать его, раздевался, стоя прямо передо мной. Ходячий тестостерон, по-другому о нем и не скажешь: красиво очерченные мускулы, бронзовый загар, черные до плеч волосы и ярко-голубые, практически прозрачные глаза. Я бы сказала, что в них можно утонуть, но не стану. Не потому, что утонуть нельзя, нет, как раз таки очень даже можно. Но вот в эту нашу встречу, я приложила неимоверные усилия, чтобы этого самого утопления избежать.

Встретив его на улице после работы, я подумала, что мне померещилось. Но мужчина быстро мои сомнения развеял и убедительно настоял, чтобы я села к нему в машину. В джип. Красивый, черный и большой. Это единственные эпитеты, которыми я смогла описать его транспортное средство, потому как в машинах полный ноль. Ехали мы до моего дома в тишине, и как только мужчина припарковался рядом с домом, я без раздумий сразу же вышла. Но его слова о том, что у меня есть ровно двадцать минут на сбор всех вещей, заставили меня застопорится и, наконец, вступить с ним в диалог. Как выяснилось, зря, пользы от этого странного разговора не было никакой. Мужской идеал, стоящий прямо передо мной, пытался объяснить, что просто необходимо срочно собрать нужные вещи и поехать с ним не куда-нибудь, а в Новосибирск. Дар убеждения однозначно не его сильная сторона, хотя… это с какой стороны посмотреть. Когда меня попытались силой запихнуть обратно в машину, я все же вняла его просьбе и отправилась собирать вещи.

Управилась быстро, потому как на сто процентов была уверена в скором возвращении. Переоделась в более удобную одежду: если и ехать куда-то на машине, то уж точно не в офисном костюме и на каблуках. Покидала в чемодан белье, пару кофт и футболок, запасные джинсы с кедами, косметику и документы. Я хоть и была отчаянна в своих поступках, но не на столько, чтоб отправляться куда-либо без документов, это во мне говорил оптимист. Пессимист же был уверен, что выкинут мое невинно убиенное тело под ближайшим кустиком сразу же за чертой города, и настоятельно рекомендовал: «Запри сейчас же дверь, подопри ее чем-нибудь тяжелым для убедительности и вызывай скорее на подмогу полицию». Только вот, несмотря на свои рекомендации, верил он с трудом в эффективность этой задумки, и я все равно, по его мнению, окажусь под тем же кустом.

Когда, проехав три часа в полной тишине, мы остановились, а вокруг не было ни души, и водитель сказал выходить, я задумалась: а не оказался ли прав пессимист внутри меня? Следующие действия мужчины убедили меня в этом окончательно: он снял с себя футболку.

И вот сейчас он стягивал передо мной штаны, внутреннее я уже объединилось и даже оптимист был уверен, что ничего хорошего не предвидится и просто кричал внутри благим матом: «Беги!» А я смотрела в прозрачные глаза, и все, о чем могу думать: как бы снова не потерять в них себя.

– Я лучше сначала все покажу, а потом буду объяснять, окей? – Голос отвлек меня, я попыталась оторваться от его взгляда и тут же забыла вообще обо всем на свете: красавчик стоял напротив меня абсолютно голый.

Если он и пытался еще что-то сказать, я больше его не слышала и была, как мне кажется, слегка невменяема. Дальше черты стали искажаться, и буквально за пару мгновений на его месте появился огромный серый волк. Ну а потом, как бы ни было это банально, пришла пустота, в глазах стало черным-черно, и сознание отключилось. Наверное, это был первый в моей жизни обморок.

– Черт, я так надеялась, что все это мне померещилось.

– Яна, не выражайся.

–Ты знаешь, как меня зовут. – Моему удивлению не было предела.

– Естественно, – фыркнул он, – я все о тебе знаю.

Вот же самец самоуверенный. Нет, ну какая наглость! Я злобно прищурилась и поинтересовалась:

– Прямо таки и все? Хоть бы представился!

Приподнялась и огляделась: разместили меня на заднем сидении. Плюс красавчику и его машине: сиденье было довольно удобным.

– Ну самое основное я знаю точно, – проговорил он серьезно, не обращая внимания на мои подначки. – Косицына Яна, двадцать один год, отказница, родилась в Омске, в Красноярске оказалась по распределению. Сразу после детдома пошла в местное педучилище, затем год проработала в школе преподавателем начальных классов, после чего через знакомую устроилась секретарем в торговую компанию, и уже два месяца как там трудишься. – По мере того, как он продолжал перечислять факты моей биографии, мне все больше становилось не по себе. – Что еще? Дай подумать. Детей нет, мужа и постоянного мужчины тоже нет. – Он задумался, наклонился ко мне еще сильнее, насколько ему позволяло сделать это кресло водителя и вдохнул аккурат возле моего живота. Какой кошмар, он меня понюхал, как самая настоящая собака. – Причем уже о-о-очень давно нет.

Интересно, он бы перестал так самодовольно улыбаться, если бы знал, насколько меня задели его слова?! Или радовался бы еще больше, что получилось меня уколоть? Ненавижу мужчин! Особенно красивых, самонадеянных, самовлюбленных и наглых, как этот. Кстати, как его? Его ненавижу в первую очередь!

– Ты так и не представился.

– Еще забыл сказать: ты оборотень. – Он как будто меня не услышал. – Только вот неизвестно, будет ли у тебя ипостась и кто твоя мать: человек или полукровка. Ах да, Васильев Максим Викторович, альфа твоей стаи. – Все же услышал, но лучше бы он молчал!

– Если ты заразился от какой-нибудь дикой собаки бешенством и теперь воешь на луну, то это еще не значит, что я такая же! – Как же он меня бесит. Максим! Альфа! Мужлан он с дырявой памятью, вот кто.

– А вот в выражениях будь поаккуратнее, на сегодня я тебя прощаю, все же у тебя шок, но больше таких высказываний, да и вообще подобного пренебрежения в свой адрес не потерплю. – Прозвучало весьма устрашающе, да и вид у него был довольно угрожающим. – Ты теперь часть стаи, должна соблюдать наши правила и порядки, иначе последует наказание. Вопросы есть?

Я промолчала, потому что все, что крутилось на языке, было очень нецензурным. Максим это понял и, видимо, усилия мои оценил.

– Хорошо, я понимаю, что так сразу трудно собраться с мыслями. Поэтому полежи пока, подумай, если хочешь, можешь сесть вперед. Ехать еще часов шесть, но времени в обрез, так что решай быстрее, где ты поедешь. Кстати, еще вот, – протянул мне пакет с фастфудом, – перекуси, если хочешь.

Конечно же, хотелось подальше от него, но спереди было бы удобнее. Я не стала ничего отвечать, просто поднялась и пересела. Машина тронулась с места, а я только-только начинала понимать, что это все не шутки и домой я вернусь не так скоро, как рассчитывала.

– Расскажи мне.

После того как перекусила, и еда осела где-то в глубине желудка, я все же решилась с ним заговорить. Конечно, можно было отрицать действительность и дальше. Куда проще поверить в собственное сумасшествие, чем в существование подобных тварей. Но какое-то чутье внутри, видимо, пресловутая интуиция подсказывала, что сознание мое чисто, и если кто-то и чокнулся в этом мире, то точно не я. Следом пришло и объяснение всем многочисленным непонятным событиям, случавшимся в моей жизни.

– Что именно тебя интересует?

Он даже голову в мою сторону не повернул. И как этому человеку, извиняюсь, не-человеку можно не хамить?

– А как ты сам думаешь? Естественно, меня интересует все то, чего я не знаю, в том числе и о самой себе. – Получилось весьма мило, несмотря на настрой, даже удивилась собственному дружелюбию.

– Ну то, что оборотни существуют, ты не глупая, уже поняла. Только волки, никаких львов рысей и тому подобных.

– Вампиры? – перебила его.

– Боже упаси, никаких вампиров, и что там еще в сказках напридумывали … Байки про серебро тоже чушь.

– Продолжительность жизни? – выгнула бровь и, не удержавшись уточнила: – Истинные пары? – после чего фыркнула от собственной наивности.

– Около трехсот, если доживаем до старости. Убить нас намного сложнее, чем людей, но все же возможно. Истинные пары есть, но не в том понимании, как пишут в фэнтези и показывают в кино.

– И в каком понимании?

– Правда? Да что с вами женщинами не так? – Неужели я видела проявление эмоций?! С ума сойти. – Часа не прошло, как ты узнала о существовании оборотней и своем возможном отношении к ним, и единственное, что тебя волнует, это тема парности.

– Что-то более серьезное ты, видимо, и так не горишь желанием рассказывать.

Он промолчал и съехал на обочину.

– Твой отец, мой друг, попал в серьезную аварию и был фактически при смерти, поэтому я здесь. Не думаю, что нужно было начинать разговор именно с этого.

– Мой отец? – Занавес просто. – Ты знал, кто мой отец, а сам все это время нес какую-то лабуду. Стоп! Ты сказал, он умирает?

– Попал в аварию, после которой долго не мог перекинуться в волка и запустить процесс регенерации, слишком людно было на дороге, затем и в больнице. К тому моменту, как мы смогли его забрать, состояние значительно ухудшилось.

– Боже, только со мной такое могло случиться, двадцать один год не знать ничего о родителях и вдруг получить весть об умирающем отце. Серьезно?!

Нет, ну правда, как можно быть такой неудачницей?

– Не утрируй, я сказал, был при смерти, а не умирающий. Если быть точнее, когда я уезжал, его шансы были достаточно велики. И он, кстати, ехал за тобой!

– Да ты что? – протянула каждое слово. – Я сейчас типа проникнуться должна была этим или что? Долго он как-то ехал, не находишь?

– С тобой невозможно разговаривать,– взмахнул руками и завел машину, – как ты вообще смогла проработать целый год в школе с твоим-то лексиконом? Я бы тебя к своему ребенку не подпустил и на километр.

– У тебя есть ребенок?

– Нет, но это ничего не меняет, общение с тобой опасно для детской психики.

Машина тронулась, а у меня пропало всякое желание что-либо узнавать. Что он понимает. С детьми я другая, только рядом с ними я могу позволить себе быть заботливой и любящей. Лексикон ему мой не понравился… Пожил бы моей жизнью, я бы посмотрела, как он запел после этого или завыл, он же волк… Альфа, ему по статусу положено только выть. Смех вырвался сам собой. Васильев взглянул на меня, нахмурился, но ничего спрашивать не стал.

– Зачем он ехал за мной?

В душе начала зарождаться надежда, совсем легкая и невесомая, но так мне необходимая. Неужели я все-таки кому-то нужна в этой жизни? Моя самая заветная мечта – обрести семью. Я не мечтала, как многие дети в интернате, о том, что однажды появятся родители и заберут меня, нет. О них старалась не думать, ведь они отказались от меня, бросили, это означало лишь то, что я им не нужна. Днями и вечерами напролет представляла свою взрослую жизнь и семью, которую создам сама. Я непременно видела себя заботливой матерью троих (как минимум) карапузов и идеальной женой при не менее идеальном муже, который бы заботился о нас каждую секунду своей жизни…

– Любой ребенок должен жить в стае, даже полукровка. – Голос Васильева неприятно резанул по ушам и оторвал меня от столь прекрасных фантазий.

– Почему именно сейчас?

– Он только недавно узнал о твоем месте нахождения.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что сказал! Он не знал, где ты живешь. – Максим тяжко вздохнул и продолжил: – Там какая-то запутанная история. С твоей матерью они были мало знакомы, и он ничего толком о ней не знал, кроме имени. Женщина не была волчицей, но то, что она знала о существовании оборотней, навело его на мысль, что она полукровка, и зверь его как-то странно на нее реагировал.

– Как их зовут?

– Кого? А-а … – Он действительно не сразу понял, о чем я, а еще говорит, что женщины странные. – Олег и Марина.

– Яна Олеговна, красиво, – задумчиво пробормотала я, – что дальше?

– А дальше они поругались, и Марина ушла. Олег уехал обратно в Новосиб. О том, что есть ты, он узнал, когда Марина позвонила перед самыми родами. Но мы с Олегом как раз вместе занимались делами клана в Бразилии, и когда он приехал в Омск, там уже не было ни тебя, ни твоей матери. Сначала твой отец подумал, что Марина просто сбежала к родственникам, и время было упущено. Искал не в том, направлении и только спустя пять лет узнал, что она умерла родами. В итоге собирал информацию по крупицам и сводил воедино целых двадцать лет. Сама понимаешь, даже то, что ты оказалась так далеко, странно. Обычно просто так детей из области в область не кидают.

– Да уж, печальная история, хоть бери и книгу пиши. Но почему тогда я по всем документам прохожу как отказник, если мать умерла?

– Еще одна нестыковка, значительно затруднявшая твои поиски, – ровно протянул он, как будто говорил о какой-то мелочи.

Интересно, скольких возможных счастливых лет жизни, стоила мне эта нестыковка. Могло ли и у меня быть счастливое детство, пока я росла? Рядом с отцом не было бы так горько от одиночества всю мою сознательную жизнь. Мне, конечно, грех жаловаться. Наш детдом был образцово-показательным, и девчонки, попадавшие к нам из других мест, рассказывали откровенные ужастики. Маленькой я слушала их с замирающим от страха сердцем, как страшную историю. А немного погодя, когда подросла, осознала, как же мне и всем воспитанникам нашего интерната повезло. Да, воспитательницы были строгими и не заменили нам матерей, но они были добрыми и справедливыми, это ли не главное в месте, где обитают обиженные и одинокие дети? Но, несмотря на это, из довольно странного ребенка я выросла закрытым человеком, очень тяжело шла на контакт и обычно никому не доверяла. Вот и сейчас поверить Максиму было непросто…

На улице давным-давно стемнело, за окном мелькали огни проезжающих мимо машин и светили фонари, а я сидела и пыталась осмыслить море новой информации. Существование мифических оборотней и даже то, что спустя четыре года я встретила и узнала имя когда-то самого желанного и одновременно с этим ненавистного мужчины в моей жизни, уходило на второй план и терялось где-то на задворках сознания. У меня есть отец, и была мать, никто от меня не отказывался. Олег и Марина. Господи, а если он не доживет до моего приезда и я никогда его не увижу? Паника нашла на меня внезапно, раньше такого не случалось. Стало невыносимо тяжело дышать, и в глазах периодически темнело. Машина успела остановиться и припарковаться на обочине, а я не замечала этого, продолжала вдыхать и выдыхать.

– Что с тобой? – словно сквозь дымку услышала голос.

Подняла голову и увидела расплывающегося передо мной Максима, даже не сразу поняла, что вокруг все такое мутное из-за слез, застилающих глаза.

– Мы же успеем? Я увижу его? – прерывающимся голосом спросила.

Я ждала ответа, а он подвинулся ко мне, обняв, и принялся гладить по волосам. Я больше не слышала его слов, только чувствовала прикосновения рук к голове и вдыхала запах, от него исходили сила и спокойствие. Дружеские объятия и моральная поддержка – именно в этом я сильнее всего нуждалась в данный момент. Я почти расслабилась в его руках, пока не вспомнила, чьи именно руки меня обнимают. Эта мысль меня отрезвила.

Как я могла быть такой глупой и, забыв обо всем, плакать у кого-то на плече, тем более у него? Никто и никогда больше не должен видеть моих слез. И этот мужчина в том числе. Я предприняла безуспешную попытку выбраться из его крепких рук, проделала то же во второй раз. И когда уже собиралась завыть от безнадежности, потому как его запах пьянил, заставляя забыть обо всем на свете, ровно как в тот вечер четыре года назад, он сам разжал руки и отпустил меня на волю.

– Все будет хорошо, – начал он, но голос сел, и, прокашлявшись, Максим продолжил: – Мы успеем, да и Олег живучий волк, столько разных передряг – и всегда цел и невредим. Вот и сейчас выкарабкается, а ты перестань тут воду лить и бери себя в руки. Я понятия не имею, что делать с плачущей девушкой в таком ограниченном пространстве. Особенно когда эта девушка – дочь моего единственного близкого друга. А если я чего-то не знаю, начинаю паниковать. – Он произнес это так серьезно, хотя явно насмехался, что я просто не могла ему не улыбнуться.

Мы опять тронулись с места, но такой насыщенный событиями день утомил меня не на шутку, и я даже заметить не успела, как меня сморил сон.

Максим

Обычно полукровки больше похожи на людей, в них не так сильны животные инстинкты. Потом, когда в некоторых просыпается зверь, они становятся полноценными оборотнями. А вот Яна уже сейчас напоминала мне маленького волчонка. Скалилась и рычала, пытаясь защитить территорию, собственную зону комфорта. Маленькая, наглая и такая аппетитная. Мой волк, как только почувствовал ее, приосанился и насторожился, всю дорогу до ее дома и потом пребывал в странном волнении. Наверное, дело во мне, неосознанно сам передал ему эти эмоции.

Я уже двадцать лет как альфа и управляю одним из самых больших кланом в мире, но ни разу не доводилось сообщать кому-то о существовании оборотней. Волк внезапно пришел на выручку, попросившись на волю (желал показать себя во всей красе). Так я и поступил: выпустил перед ней волка, тот расхорохорился, а девчонка возьми да и упади в обморок. Зверь расстроился, а я над ним посмеялся и решил приструнить. Нечего нам подкатывать к дочери Олега, он нас за это и потрепать может. Ребров единственный человек, которому я всецело доверял и мог позволить многое, но вот дочери его я не позволю болтать языком, еле сдержался, когда она сказала про заражение бешенством. Детский сад какой-то, не по мне это, приеду и сдам с рук на руки, главное, чтобы Олежа выкарабкался.

Но все же как хороша, особенно когда спит. Длинные темные волосы, собранные в хвост, доставали до попы, а сейчас лежали на ее подогнутых под себя ногах. Это же надо исхитриться так выгнуться, еще и спать при этом. Такая умиротворенная во сне, но такая фурия, когда бодрствует. А чего стоят ее глаза! Да Олег с палками будет отгонять наш молодняк от нее. Светло-зеленые с голубым отливом, в обрамлении черных пушистых ресниц, и такой интересный разрез, вроде и раскосые, но не узкие, вполне себе европеоидные, наверное, такие глаза и называются миндалевидными, я в этом не особо разбирался.

На телефоне запищало оповещение о пришедшем сообщении, и я поспешил отключить звук. Пусть подольше поспит, у нее был чересчур насыщенный день, в особенности на информацию.

«Я все еще не сдох» – гласило сообщение. Поспешил с ответом.

«Чувак, я рад за тебя».

Следом написал: «400 км уже позади, так что приводи себя в культурный вид и сделайся менее дохлым, что ли, хотя бы на первый взгляд. Об аварии я ей рассказал, она начала переживать».

«Какая она?»

« Яна ведет себя как маленький дикий волчонок, хамит и огрызается, но внутри очень ранима, а еще она очень красивая. Не в тебя, однозначно».

«Только попробуй подкатить к ней свои яйца, ты меня знаешь! Все, ушел, пришла неугомонная Мари и заставляет меня жрать таблетки».

И следом: «Спасибо. От души, брат». Я улыбнулся и убрал телефон, тихо включил радио, продолжая путь теперь уже под музыкальное сопровождение. Моя пассажирка все еще сладко спала.

Глава 2

Яна

Проснулась от странного и неприятного ощущения. Потом почувствовала прикосновение к плечу, мгновенно распахнула глаза и наткнулась на досадливый взгляд Максима, руки он тут же убрал и выпрямился.

– Надеялся, что не разбужу, уж очень ты крепко спала.

– Приехали? – По ощущениям скоро начнет светать.

– Да, четыре часа утра, давно я так долго не ездил на машине, в основном только по области, если нужно дальше, то на самолете. Сама понимаешь, значительная экономия времени.

– А сегодня, – вылезла из машины и, потягиваясь, задала волнующий меня вопрос: – М-м-м… уже вчера. Почему поехал за мной?

– Не вчера, а позавчера, – уточнил альфа-волк. – Мне же надо было как-то добраться до Красноярска.

Васильев достал мою сумку из багажника и закрыл машину.

– Сейчас отца мне не разрешат увидеть?

– Естественно. В больнице все спят, – нахмурился своим же словам, видимо, понял, как это неправильно звучит, ведь больница не поликлиника, чтобы закрываться по ночам.

– Тогда сейчас мы куда? – оглядевшись, выгнула бровь и поправилась: – Хотя своевременнее было бы спросить, где мы?

– Пока поживешь в одной из свободных клановых квартир, я бы мог пустить и в свою, – усмехнулся Максим, – но сомневаюсь, что Олег оценит. Тем более ты поживешь некоторое время, пока твоего отца не выпишут. С ним и переедешь в поселение. Сама понимаешь, день еще можно было бы перекантоваться у меня, но больше, – он сделал трагическую паузу, – зачем нам эти слухи? – Развернулся и ушел прочь от машины.

Передо мной предстал целый микрорайон, состоящий из четырех восемнадцатиэтажных домов современной постройки с отлично обустроенной придомовой территорией и огражденный забором со шлагбаумом на въезде. Миленько.

– И сколько у вас тут клановых квартир? – поинтересовалась сразу, как нагнала его.

– Все, – ответил Максим, даже не повернувшись. Видимо, главный волк утомился нянчиться с такой вредной мной.

Дальнейший наш путь до подъезда и в лифте продолжался в тишине. Звуковой сигнал оповестил об открытии дверей, глянув на табло, увидела цифру «14». Максим Викторович протянул связку ключей, а сам взял мою сумку и направился к одной из находившихся на этаже квартире. Наверное, я должна была открыть дверь сама, что ж, не так уж это и трудно. Он в квартиру так и не зашел, лишь уточнил напоследок:

– Будь готова к восьми, встретимся на улице, и если случится что-то срочное, я на семнадцатом этаже, дверь направо.

Странный он, то разбудить и потревожить боится, то шутит, то заигрывает. Ну а как по-другому можно расценить его намеки на проживание у него в квартире? А потом вдруг становится угрюмым, молчаливым и таким, как будто ужасно от меня устал. Еще бы, считает себя, наверное, добрым самаритянином, который нянчится с кем ни попадя.

Квартира, конечно, была шикарной, особенно для меня, не искушенной в таких делах. Такую обстановку и просторные квадратные метры я видела только на картинках. Нет, в детдоме было просторно, только вот детей и подростков слишком много.

Большой квадратный коридор, дверь справа, две двери прямо, судя по тому, что расположены они так близко, это туалет и ванная комната. Слева тоже имелось две двери. Заглянув в каждую, увидела одинаковые по размеру комнаты-близнецы, с милой такой обстановкой. Кровати, встроенные шкафы, комоды и телевизоры, в каждой всего по одной штуке. Даже одинаковые картины висели, различалась только цветовая гамма и та не на много тонов, первая комната светло-бежевая, вторая – тоже бежевая, только с присутствием песочных оттенков. В общем-то, все необходимое для комфорта тут имелось, но, оглядев обе комнаты, я развернулась и направилась к единственной двери справа от входа.

Там была кухня, совмещенная с гостиной, вот здесь я и решила обосноваться. Кинула сумку возле большого углового дивана, кстати, он был молочного цвета, такого же, как и кухонный гарнитур. Нет, я, конечно, не дизайнер интерьеров и на наличие безупречного вкуса не претендую, но слишком уж здесь все одинаково. Сразу видно, что с обстановкой квартир не заморачивались, просто отштамповали по единому принципу. Главное, чисто, удобно и современно. Уют, видимо, оборотням не требовался.

Осмотр кухни произвел на меня положительное впечатление, нет, скорее, даже великолепное. Я заглянула в холодильник и забыла обо всех остальных мелочах, даже плюнула на то, что он тоже был бежевого цвета. Ну правда, какая разница какого цвета холодильник, когда внутри него столько еды? Мы хоть и перекусили после моего падения в обморок, но для меня, не съевшей ни единой крошки с самого утра, это было как-то несерьезно. Правда, вчера я об этом даже и не вспомнила, а вот сейчас, увидев аппетитные сосиски, поняла насколько была голодна.

Разогрев их в микроволновке (уж больно долгим мне казалось их сейчас варить), поджарила огромную сковороду пышного омлета и нарезала зелень с овощами. Просто божественно. М-м-м… кажется, я умерла и попала в рай.

Обойтись бы еще без нескончаемого потока мыслей в голове. Как только голод немного утих, они как по команде вернулись обратно. Оборотни… уму непостижимо! И я, возможно, тоже буду становиться зверем. Эту информацию я приняла достаточно легко. Сколько раз замечала слишком быстрое заживление мелких ранок на теле. И запахи, которых мои знакомые не чувствовали. Эту странность за собой я уловила еще в детстве, привыкла с этим жить и никому-никому не говорить. Единственного раза, когда я сообщила девчонкам, что чувствую духи директрисы, находившейся на другом этаже, хватило, чтобы отбить желание делиться с ними этой информацией. Мне было шесть, и меня подняли на смех, тогда же я и отгородилась ото всех.

Что же до того, что мой отец волк – странно и волнительно. Но не от того, что он оборотень, а от того, что это мой отец, до сих пор не верилось в его наличие. Будь он хоть обезьяной, главное, что он меня не бросал. Он меня искал, и я ему нужна, поэтому все остальное неважно. Кроме того, конечно, что он будет жить после аварии, хотя сдается мне, что альфа-волк изначально в этом не сомневался, просто решил меня припугнуть. Только вот зачем ему это?!

Он меня не вспомнил, это без сомнений. Даже с учетом того, что обоняние у него должно быть лучше моего во много раз. И он мог бы как-то запомнить меня по запаху, но, видимо, это был совсем незначительный эпизод в его жизни. Что совсем неудивительно, с их-то продолжительностью жизни. Тем более, если Максим изучал мое досье, то ему и в голову не придет, что в семнадцать лет я целый месяц прожила здесь, в Новосибирске. По всем документам этот временной отрезок я провела в детдоме. Конечно, такое упущение с их стороны – несовершеннолетний подросток вместе со всеми документами пропал в неизвестном направлении. Когда я вернулась, заведующая первые пять минут меня чуть ли не целовала, потом, конечно, долго кричала, хотя правильнее было бы выразиться – орала, она орала на меня как сумасшедшая. Сама по себе она женщина неплохая, даже наоборот, порядочная, с правильными понятиями, заставлявшая людей себя уважать. Потому подставлять ее я совсем не собиралась, лишь хотела напоследок перед поступлением развеяться. Да уж, развеяться у меня получилось, не то слово как получилось.

Тяжело вздохнув и отогнав неприятные мысли и воспоминания, я пошла на разведку ванной комнаты.

***

– Ты вовремя, – произнес Васильев, как только я вышла из подъезда.

А я дар речи потеряла, и не только речи, кажется, и дышать разучилась, потому что с тех пор, как лифт начал спускаться, я не дышала совсем. Невозможно было находиться в маленькой кабине, заполненной потрясающим ароматом, принадлежавшим неизвестному черноглазому мужчине, от вида которого у меня вышибло дух и поехали мозги. Я не дышала, совсем не дышала. Один лишь раз вздохнула, когда случайно налетела на него и стукнулась практически об его грудь. В тот момент, кажется, забрала частичку его запаха с собой… насовсем. Вобрала его в себя, впитав и запомнив навсегда. Господи странно-то как. Приложила ладони к горящим щекам и огляделась.

Максим внимательно за мной наблюдал. Еще бы… вела себя как чокнутая. В эту минуту тишины, когда мы встретились взглядами, я посмотрела на него оценивающе.

Он очень красив. Самый красивый мужчина из числа тех, с кем мне доводилось пересекаться. Природа-матушка сотворила его идеальным. Смотришь на него и не понимаешь, как мужчина с такими правильными и мягкими чертами лица может быть настолько мужественным. Чего только стоили его пухлые губы. Да половина женского населения этой планеты мечтает о таких, а вторая половина, возможно, уже стала обладательницами подобных же при помощи гиалуроновой кислоты. Нереальная красота, но все же… Все же он проигрывал незнакомцу с черными глазами по всем фронтам.

«Так, соберись, Яна, сейчас совсем неподходящее время для того, чтобы пускать слюни на мужчин».

– А ты, думал, что я опоздаю на знакомство с собственным отцом? – возмутилась, пытаясь взять себя в руки и привести мысли в порядок.

– Ничего я не думал, просто женщинам обычно свойственно опаздывать.

– Это всего лишь стереотипы.

– Хочешь мне сказать, что ты никогда не опаздываешь?

– Нет, совершенно нет. Я как раз таки, опаздываю очень часто, но не из-за долгих сборов и наведения марафета и всего того, что вы там мужчины себе представляете. – Я остановилась возле его машины. – А потому, что очень люблю поспать, – после чего мечтательно улыбнулась, прикрыла глаза и покачала головой.

– Ну вот, а говоришь, стереотипы, и тут же подтверждаешь правильность моих убеждений.

– Я имела в виду, что скорость сборов человека и пунктуальность совсем не зависит от пола. Есть женщины, которые никогда в жизни не опаздывают, а есть мужчины, которые не способны приходить вовремя на работу, например, потому, что так же, как и я, любят поспать. – Волк в ответ на мои слова лишь фыркнул и завел автомобиль. – Нет, я не спорю, что женщинам присущи долгие сборы, но ровно настолько же, насколько и некоторым мужчинам.

– Ладно, убедила.

– Серьезно? – удивилась я и взглянула на его лицо.

Он улыбался, наверное, во все свои тридцать два зуба. Стоп. А у оборотней столько же зубов, сколько и у людей, или нет? Наверное, да, ведь, судя по всему, я одна из них, а у меня их двадцать девять. Недавно обзавелась зубом мудрости, ох, и попортил он мне нервы.

В этот момент Максим засмеялся, да так громко и чуть ли не со слезами на глазах.

– У тебя такая богатая мимика, – смеясь, проговорил он, – даже боюсь спросить, о чем ты так напряженно задумалась.

– О зубах.

– Серьезно? – теперь уже заикаясь, переспросил он. – Доказывая мне, что у меня неверные убеждения, ты решила поразмыслить о зубах?

– Мне стало любопытно, у вас их тоже тридцать два? Как и у людей?

Мой собеседник проигнорировал этот вопрос, он вообще игнорировал меня всю дорогу, если так можно выразиться. Максим смеялся так, что не мог связать и двух слов. Успокоившись, поворачивался ко мне, чтобы что-то сказать, натыкался на мой озадаченный вид и начинал смеяться вновь, не произнеся в итоге ни единого слова.

Когда мы подъехали к больнице, Максим враз переменился, и из машины вышел серьезный и собранный взрослый мужчина. Мне же больше нравился озорной, веселый и жутко обаятельный парень, каким он был в нашу первую встречу. И сейчас, смеясь в машине, Васильев был именно таким, каким я его запомнила.

Уже на входе Максим, приблизившись ко мне вплотную и обдав своим дыханием, прошептал прямо в ухо:

– Сорок два, – и отстранился.

– Что? – Он был сама серьезность. —Ты серьезно?

– В волчьей ипостаси, как у самых обычных волков, – улыбнувшись, Максим подмигнул мне.

– Иди ты, – возмутилась и пошла вперед.

Пройдя пару метров, сообразила, что не знаю, куда идти, остановилась, посчитала парочку барашков про себя и обернулась.

Максим шел следом за мной, только очень-очень медленно, и опять был «мистер сама-серьезность».

– Я вот все думал, что же ты сделаешь, когда поймешь, что не имеешь понятия, куда идти, – хмыкнув, добавил: – ставил на то, что из вредности предпочтешь все выяснить сама.

– Ага, так мне и разболтали. Место нахождения пациента – конфиденциальная информация. Сомневаюсь, что моим словам об отцовстве кто-то поверил бы. Тем более могу поспорить, что здесь если не все, то половина точно оборотни. – Обратила внимание, что мой собеседник удивился. – Нет, ты правда думал, что я такая глупая? Не спорю, у меня противный характер, но считать из-за этого меня тупой как-то не айс.

– Вот умеете вы, женщины, все с ног на голову переворачивать. Нам на четвертый, – показал пальцем на табло, когда мы зашли в лифт.

– Тебя обидела какая-то женщина? – Я, конечно, не надеялась, что он вот так возьмет и выложит мне всю информацию о себе, но удержаться не смогла.

– Ты о чем? – Васильев явно удивился такой смене разговора.

– Ты все время поминаешь весь наш женский род, несмотря на то, что мы все очень разные. Это говорит о том, что кто-то тебя все же обидел или задел.

– Вот и я о том же! – Он махнул оттопыренным указательным пальцем в воздухе. – Вашу логику хрен поймешь.

– Ну да, ну да, – деланно вздохнула. – Слушай, а кто мой сосед в вашем доме? – решила опять сменить тему, и почему-то сразу в голову пришел черноглазый мужчина. Или он и не уходил из моей головы?

– Что за сосед?

– Так я тебя и спрашиваю.

– Опиши его.

– Ну он большой такой, – протянула я.

– А поконкретней? Девяносто процентов оборотней крупного телосложения.

– Да, точно, слово крупный к нему больше подойдет. Молодой, на вид не больше двадцати пяти, хотя с вашей продолжительностью жизни и не разберешь кому сколько лет.

Еще раз прокрутила в голове нашу встречу, чтобы припомнить детали. Мы прямо врезались друг в друга, когда он выходил из лифта, а я, захлопнув дверь, пыталась успеть в этот же лифт, пока тот не уехал без меня. Странно все как-то вышло, и я толком ничего не запомнила, кроме его больших и крепких рук на своих плечах. Еще чувство защищенности. Почувствовала себя такой маленькой рядом с ним. Впервые в жизни с моим далеко не низким ростом у меня возникло такое ощущение рядом с мужчиной.

– Он темно-русый. Точно! И у него черные глаза, такие прямо нереально черные, – чуть повысила голос, не сдержав радости, что смогла вспомнить что-то более конкретное, кроме запаха и цвета глаз. Мы вышли из лифта и направились прямо по коридору, Максим выглядел задумчивым. Остановившись у одной из дверей и взявшись за ручку, он произнес:

– Я догадываюсь, кто это был, только странно, что он оказался с тобой на одном этаже, ему выделили квартиру выше. Но разберемся в этом и поговорим о нем с тобой позже, сейчас лучше не волнуй лишний раз Олега.

Сказав это, Максим повернул дверную ручку и вошел в палату. А я стояла и пыталась сообразить, что же в этом большом черноглазом волке не так, что даже Васильев напрягся и решил не беспокоить моего отца известиями об этом самом волке.

Хотя какое мне дело до этого мужчины, стою тут и размышляю, когда до встречи с отцом расстояние всего лишь в пару шагов.

Олег полусидел в кровати, облокотившись на несколько подушек и широко мне улыбался. Громко работал телевизор, у которого он тут же убавил звук, и, видимо, пытался встать, потому что Максим стоял очень близко к койке с довольно-таки угрюмым выражением лица.

– Привет, – как-то чересчур задорно, несмотря на свое состояние, поздоровался со мной Олег.

А я просто смотрела на мужчину и пыталась уложить в своей голове, факт того, что это мой отец. И это было весьма трудно, ведь на вид Олег не намного старше меня и совершенно другой наружности. Светло-русые, практически золотистые, кудрявые волосы, прямой нос, ямочки на щеках, губы бантиком, большие серые глаза и озорной, можно сказать, мальчишеский взгляд. Ну прямо херувимчик с картинки, правда, двухметровый и бородатый, ну это ничего, сходство определенно есть. О росте судить было сложно из-за его положения, но однозначно можно было сказать, что он достаточно крупный мужчина и два метра в нем точно найдется. Видимо, мужчины-оборотни и правда все такие большие, или, как сказал Васильев, девяносто процентов из них.

– Привет, – выдохнула в ответ. Никакие другие слова просто не шли в голову.

Глава 3

Игнат

Устроившись поудобнее в салоне самолета, улетал из Москвы с больной головой. Как будто мало мне было проблем в семье моего альфы, которые я ехал решать, так еще и волчица, с которой спал последний месяц, оказалась сущей мегерой. Самая настоящая дикая кошка, мать ее. Благо у оборотней хорошая регенерация, а то пришлось бы лететь с расцарапанным лицом.

До сих пор в голове не укладывается, как Виолетта посмела предъявлять мне какие-то претензии, да еще и накинулась на меня при этом чуть ли не с кулаками. Заявилась в мою городскую квартиру, когда я собирал сумку для поездки, и начала с самого порога:

– Ты невозможен! Я пыталась дозвониться до тебя два дня!

– Раз я не брал трубку, значит, мне было некогда разговаривать. На мой взгляд, весьма логично? – Отвернулся и продолжил свое занятие.

Судя по звуку и цоканью каблуков, Виолетта пошла следом за мной не разуваясь.

– Что ты делаешь?

Она пропищала это слишком визгливо, и я поморщился. Чересчур неприятным оказался этот звук для моего слуха.

– Ты сама все прекрасно видишь, собираю вещи.

– Я вижу, что ты собираешь вещи, не делай из меня дуру. Зачем? – А голос между тем становился все громче и громче.

– Я уезжаю.

– Опять? Стесняюсь спросить, куда на этот раз.

– Лучше бы стеснялась и дальше, а не вопросы глупые задавала. И вообще, что ты себе позволяешь? – Не выдержал и посмотрел на нее, выпустив немного подавляющей силы.

Сильная волчица. Опустила глаза, но продолжила гнуть свою линию.

– Ты должен быть сегодня вечером в Москве.

С самого начала она прекрасно знала, что ее ждет. Я не искал постоянных отношений, у меня бы просто не хватило на это времени. Мне нужен был только секс во время моего нахождения в Москве по первому требованию, для разрядки и какого-никакого, но отдыха от работы. Я и без этого особой сдержанностью не отличался, а если бы не спускал пар, давно бы перебил треть клана точно.

Думал, что наконец то попалась разумная волчица. Целый месяц продержалась без неуместной ревности и каких-либо претензий. А тут на тебе. Именно сейчас, когда нужно срочно лететь искать Татьяну, пока информация об ее исчезновении не просочилась дальше, чем нужно, Виолетта решила показать характер.

– Что тебе нужно? – Устало вздохнул и спросил девушку, чтобы поумерить ее пыл. Планы менять в любом случае не стану.

– У меня сегодня показ, я думала мы пойдем вместе, – залепетала она.

– Какой показ?

– Ну как же? – Вита на секунду застопорилась и продолжила: – Моя первая коллекция, дебют в мире моде. Я же тебе говорила.

– Прости, но сегодня никак, – коротко произнес и не подал виду, что вообще впервые слышу о том, что она модельер.

Если честно, мне до лампочки было, чем она занимается в свободное от встреч время. Красивая, ухоженная, моему волку нравился ее зверь, секс с Виолеттой опять же был неплох, большей информации о ней мне и не нужно было знать. Как оказалось, зря. Серая волчица была настоящим стратегом в юбке.

– Что? – закричала она. – Да как ты? Да как вообще ты так можешь? Да ты… да я… – Видимо, нужных слов у нее не находилось.

– Что я? – застегнул сумку и понес ее в коридор, девушка поспешила за мной следом. – Давай ты уже скажешь все, что хотела. Только по существу, ладно? И я пойду уже.

До ее хорошенькой головки только в этот момент дошло, что в Москве сегодня я ни при каких обстоятельствах не останусь. И тогда ее-то и понесло. Виолетта подбежала ко мне и начала махать руками. Пыталась меня ударить, но роста и силы ей однозначно не хватало. Перед тем как поймал ее руки и окончательно успокоил, обзавелся парочкой царапин и выслушал все ее стенания. Какая же она бедная-несчастная, столько терпела, выполняла все мои прихоти и желания, была услужлива и великолепна в постели, вела себя тише воды, ниже травы и не лезла в мои дела. И все это ради предстоящего показа. Именно сегодня я должен был там быть, дабы поднять ее авторитет в наших кругах, обеспечить будущую популярность и процветание бизнеса. В общем, от меня-то и требовалось всего лишь посветить своим фейсом, а я и на это оказался не способен.

Узнав подробности такого коварного плана, мне даже стало слегка жаль девушку. Вызвал еще одного водителя, посадил в машину и отправил восвояси с четкой уверенностью, что ни одной встречи с этой ненормальной впредь не допущу.

– Пожалуйста, пристегните ремень.

Стюардесса своей просьбой отвлекла меня от анализа сегодняшнего происшествия. Хм… довольно милая. Молоденькая и аппетитная. Только зверя ее совсем не ощущаю, наверное, полуровка, человек вряд ли бы попал на борт нашего самолета. У нас рабочих мест даже для волков желающих устроиться не хватает, зачем брать кого то со стороны?

– Как тебя зовут?

– Милена, Игнат Маркович.

Имя-то как подходит – милая Мила. И засмущалась… прямо святая невинность, куда бы деваться. Но для снятия скопившегося напряжения из-за мегеры, объявившейся в моей квартире, милый божий одуванчик будет в самый раз. Тем более полет долгий, надо же заниматься чем-то целых четыре часа, когда голова абсолютно отказывается работать.

– Скажи-ка мне, Милена, кто твои родители? Зверя твоего не ощущаю, кто из родителей волк?

– Отец, а вот мой зверь так и не проснулся, – грустно вздохнула девушка.

По итогу девочка оказалась неплоха и прекрасно скрасила время моего полета, чем значительно подняла мне настроение. Я даже позвонил секретарю сразу по прилету с распоряжением поставить ее в команду, обслуживающую все мои передвижения по воздуху. А то потом закручусь, забуду, да и не до того будет.

Новосибирск встретил меня пасмурной погодой, вечерней прохладой и двумя машинами во главе с одним из местных бет.

– Приветствую тебя, Игнат, на нашей территории, – произнес, протягивая мне руку, самый молодой помощник Васильева.

– Здравствуй, Тимур, где Максим или Олег? – Странно, что именно он меня встречает. Не был бы я еще младше оного и до сих пор формально не считался таким же бетой, мог бы принять это за оскорбление.

– Альфа уехал по делам клана, только завтра должен вернуться, а Олег сейчас в больнице.

Я подошел к одной из машин и поставил сумку в багажник.

– Давай-ка мне ключи, я сам поеду, а ты забирай всех своих волков во вторую машину, покажите мне дорогу. Давно у вас не был. Уже и забыл, где дома стоят.

Взял ключи, закрыл багажник. Тимур продолжал стоять на месте, значит, теперь можно и полюбопытствовать.

– А что с Ребровым, почему в больнице?

Олег сильный, взрослый волк, даже представить сложно, что могло вывести его из строя настолько, что он угодил в больницу.

– Попал в автомобильную аварию, когда находился довольно далеко от всех наших поселений, а на место происшествия приехали люди и увезли в свою больницу. Естественно, он не мог долгое время перекинуться, что не способствовало быстрому заживлению переломов. – Бета тяжело вздохнул. – Он почти перешел черту, найди мы его на пару часов позже, мог бы уже и не выкарабкаться.

– Кругом черт-те что творится, и у вас тут тоже странности. Первый помощник альфы такого большого клана, один, так далеко и в такой ситуации, – хмыкнул, – на покушение смахивает.

– Игнат, на что ты намекаешь? – ощетинился волк.

– Я прямым текстом говорю, что дурной запах у этого дела, впрочем, это не мои заботы. Максим приедет, пусть разбирается. – Хлопнул бету сибирской стаи по плечу и поспешил закончить разговор. – Давай по машинам, мне бы быстрее где приземлиться, не спал двое суток.

Сел в машину и завел двигатель, дождался, когда вторая машина тронется с места, и поехал следом за ними. Не нравился мне этот Тимур никогда. Мутный парень. Многие к нему относились несерьезно из-за его возраста, ему всего-то пятьдесят. Только я прекрасно знал, что и в более раннем возрасте можно стать серьезным противником. Вряд ли, конечно, именно он замешан в происшествии с Ребровым, но то, что авария – спланированная акция, я не сомневался ни минуты. У меня особый нюх на такие дела. В нашем клане раз за разом такое происходит, постоянно кто-то кого-то подставляет, желая выслужиться перед Назимовым.

Если бы погиб такой волк, как Олег, было бы жаль. Мне всегда жаль толковых ребят. Альфа сибирской стаи и Ребров, насколько я знаю, друзья с самого детства, они почти вдвое старше меня, но это никоим образом не мешает нам поддерживать приятельские отношения. Дружбой я это не назову, у меня вообще нет друзей. При положении, которое я занимаю, любой, кто не будет меня бояться, может воткнуть нож в спину, а что это за дружба, когда один опасается второго?!

Чуть меньше чем через час мы подъехали к шлагбауму, стоящему на въезде в микрорайон, включавший в себя шесть высоток и развитую придомовую территорию. Хорошо они здесь все обустроили. Факт.

– Вот ключи от квартиры, – подойдя к нужному подъезду, протянул мне объемную связку Тимур, – семнадцатый этаж, дверь налево.

Я быстро оглянулся на высотку и прикинул, что этаж мне достался предпоследний, быстро смекнул, что у них устроено все по тому же типажу, что и в Москве, да и в других центральных городах.

– Двухуровневая?

– Да, там по соседству квартира альфы.

– Альфа по соседству – это, конечно, хорошо, – усмехнулся, – но давай мне что-нибудь пониже, – подумав, на всякий случай уточнил: – одноэтажное.

Всучил ключи ему обратно. Бета от такой неожиданности даже замер на пару секунд, но, плюс ему, быстро сориентировался.

– Захар, – подозвал одного из стоящих в стороне волков, – сбегай во второй корпус, возьми у дежурного ключи, кажется, четырнадцатый этаж свободен.

– Понял, Тимур, – кивнув, молодой волк развернулся и убежал.

– Сколько ему? Совсем молоденький.

– Семнадцать, – ответил Тимур, посмотрел на меня со значением и, опережая мой вопрос, продолжил: – в этом году только школу закончил, подрабатывает на летних каникулах. Еле уговорили его обучаться по профильной специальности, работать хотел. Отец у них умер три года назад, и остался Захар единственным мужчиной в семье, вот и возомнил, что уже достаточно вырос и должен содержать мать и трех сестер.

– Достойное желание. Забота о семье – это святое.

– Никто не спорит, что достойное. Только вот парень толковый, прирожденный технарь, любая техника в руках оживает. Сам знаешь, что грубой силы у нас достаточно, а вот настоящих спецов в разных профильных направлениях не так уж и много.

– И не говори, Тимур, объясняешь им по сто раз: надо учиться, надо! Пока клан помогает и поддерживает. А такое большое количество людей и закрытые помещения нужно просто перетерпеть, – улыбнулся, вспомнив своего альфу. – Назимов уже шутит, что у него мозоль на языке от постоянных нравоучений старшеклассникам образовалась.

Пока мы обсуждали насущную проблему нашего вида – нежелание волков долго обучаться, а оттого и нехватку своих спецов в разных профессиях – парнишка вернулся с ключами. Быстрый малый, и даже не запыхался.

– Вот. Двадцать седьмая квартира, четырнадцатый этаж.

– Спасибо. Захар, да? – Увидев кивок мальчишки и положив руку ему на плечо, продолжил: – Ты молодец, что все-таки выбрал учебу. Этим решением ты обеспечил свое будущее, будущее своей семьи и всех волков вместе взятых. Нам очень нужны ценные кадры, чтобы со временем мы абсолютно во всем перестали зависеть от людей. И просто прекрасно, что хоть кто-то из вас, подрастающего поколения, это понимает.

Надеюсь, что смог его воодушевить и подбодрить. Захар кивнул, посмотрел на бету и, дождавшись кивка от последнего, поспешил прочь, попрощавшись напоследок.

– И я пойду. Лунной ночи тебе, Тимур, спасибо, что встретил.

Пожал руку бете и поспешил на четырнадцатый этаж. Квартиру мне выделили небольшую, как я и хотел, но довольно комфортную. Не разбирая вещей, направился сразу под холодный душ. Надежда хоть чуть-чуть взбодриться не оправдалась, но попробовать все же стоило. Уснул уже через две минуты на первой попавшейся горизонтальной поверхности, сказались двое суток постоянного бодрствования.

Поспать получилось минут тридцать. Проснулся от звонка, на который просто не имел права не прореагировать. Поступила информация о более точном месте нахождения Татьяны, ждать до утра я, естественно, не мог. Умылся и, взяв ключи, от машины, отправился по указанному адресу. Даст луна, сегодня же улечу обратно вместе с парой нашего альфы и завтра уже ночевать буду дома, в своей, так обожаемой мною кровати.

Надежды мои не сбылись. Всю ночь ездил по указанным информатором местам. Будил людей и общался с видевшими ее. Конечно, на контакт они шли неохотно, но что делать, приходилось убеждать, что это в их же интересах. Татьяну не нашел, но узнал, что в этом городе она и правда находилась какое-то время. Так же узнал, что она искала следы пропавшей двадцать с лишним лет назад внучки Назимова – Марии. Этот факт был странным, но он с лихвой объяснял ее спонтанное исчезновение.

По итогу возвращался утром в выделенную квартиру злой, усталый и до сих пор жутко не выспавшийся. На часах было восемь утра, в Москве – четыре, как раз пару часов на сон перед докладом альфе у меня было.

Лифт издал сигнал о прибытии на нужный этаж, и не успели до конца раскрыться двери, как на меня налетела девушка. Красивая девушка, да что там, очень красивая, намного ниже меня, но выше среднего роста. Она подняла голову, посмотрела прямо мне в глаза, и я потерялся в них, как бы по-бабски это ни звучало. Но я смотрел в светло-зеленые омуты, и у меня кишки скручивало, учащалось дыхание и мурашки, как сумасшедшие, бегали по спине. Руки инстинктивно сжались на ее плечах, а волк ошалело принюхивался и пытался учуять ее волчицу. Конечно, его ждало разочарование, зверя у этой девочки не было. Я сам с расстройством выдохнул и отпустил ее, как бы тяжело это ни было сделать. Промелькнула мысль, что она могла бы оказаться моей парой.

Только вот девчонка отошла назад сразу, как почувствовала свободу от моих рук, сковывавших ее движения.

– Извините, я просто очень спешу, – не произнесла, а пропела она.

Растерянно улыбнулась и поспешила за мою спину в лифт. Только тогда я сообразил, что так из него и не вышел, вовремя успел нажать на кнопку, отменяющую закрывание створок. Обернулся, бросив последний взгляд на девушку, и, кивнув ей, вышел. Все это происходило на автомате, тогда как в голове билась одна единственная мысль: «Да, у девчонки не было зверя, но у нее было кое-что другое. Необыкновенное сходство с Марией Назимовой и безумно сексуальный с легкой хрипотцой голос».

Глава 4

Яна

– Так, Макс, свали отсюда, видишь, девочка стесняется. Не удивлюсь, если тебя.

Пока мои брови поднимались все выше и выше от такого панибратского отношения к своему вожаку, отец продолжил, на этот раз обращаясь уже ко мне:

– Наверное, достал он тебя за время поездки своим постным выражением лица, – похлопал по пустому месту на своей кровати, – садись ко мне поближе, я хоть получше тебя рассмотрю.

Я замешкалась буквально на пару секунд, но Олег успел это заметить.

– Да не бойся ты, я хоть и серый волк, но маленьких девочек вместе с их бабушками не ем, – и сделал печальное выражение лица.

Боже! Я давно так не смеялась. Потрясающее умение разряжать накаляющуюся обстановку вокруг себя, да еще и с такой легкостью.

– А ты и правда серый? – вторила ему и поспешила присесть рядом.

– Конечно, по глазам же заметно, я сейчас истощен, и они выдают меня с головой. – Заметив мое растерянное выражение лица, Олег окликнул направлявшегося на выход Васильева: – Ты, что ей этого про нас не говорил? – Максим в ответ покачал головой. – А что тогда ты ей рассказывал? – не унимался Олег.

– Практически ничего, – поспешила я нажаловаться на альфу, – про вашу продолжительность жизни, – начала загибать пальцы, – наличие истинных пар, – задумалась, приложив палец к губам, – и, кажется, все.

– А о чем вы тогда так долго общались? Путь-то неблизкий.

– Вспомнила! – опять вмешалась в разговор. – Еще я теперь знаю, сколько у волков зубов.

Сказала довольно серьезным тоном, так что отец не сразу понял, к чему это я вообще. Максим на это патетично взмахнул руками и проговорил:

– Сумасшедшие, вы однозначно родственники, даже сомнений никаких. Знакомьтесь, разбирайтесь во всем, общайтесь. Только без меня, ладно?

И, не дождавшись ответа, ушел.

– И что это было? – слегка укоризненно спросил отец.

– Да ничего такого, просто мне в голову пришел интересный вопрос: у оборотней столько же зубов, как и у людей, или нет? В общем-то, твой Макс мне так и не ответил, сказал только про волчью ипостась и все, – притворно-горестно вздохнула и захлопала глазами.

– Ясно все с вами. В человеческой ипостаси мы такие же, как и обычные люди, только сильнее и выносливее. Даже ту же регенерацию при сильных повреждениях можем запустить, лишь перекинувшись в волка. Чего, собственно, я и не смог сделать, когда очнулся в человеческой больнице сразу после аварии.

– Мне же этого никто не объяснил. Расскажи еще какие-нибудь ваши фишки, типа этой с глазами. И про глаза, кстати, поподробнее, пожалуйста.

– Когда появляется зверь, глаза у человека меняются, становясь того же цвета, что и окрас волка. Ненадолго, когда дети начинают лучше себя контролировать, их родной цвет глаз возвращается. А волчий появляется только в моменты всплеска сильных эмоций, радости, переживания, злости или слабости, как у меня сейчас. Еще когда оборотень на грани обращения. – Говоря все это, Олег как-то враз поменялся и из насмешливого парня, превратился в серьезного молодого человека, понимающего значимость своих слов и говорящего о действительно важных вещах.

– Получается, сосед по моей лестничной площадке черный волк? Я в него врезалась, забегая в лифт, – уточнила, а затем хлопнула себя по лбу. – Максим сказал не говорить тебе о нем, а я и забыла. Хотя что в этом такого?

– Странно, зачем ему пытаться скрывать что-то настолько пустяковое? – задумчиво проговорил отец.

– Говорит, тебе меньше надо волноваться, – пожала плечами.

– Ладно, вернемся к твоему вопросу. Если глаза были черными, то, скорее всего, так и есть, и зверь его черный, только должен был быть какой-то фактор, который вывел его из равновесия, или… – Он запнулся на полуслове. – Подай-ка мне телефон, он вон там, на тумбочке лежит.

Поспешила выполнить его просьбу и начала прислушиваться к разговору. Мне стало очень любопытно, что же пришло ему в голову так внезапно.

– Серега, здорово. Да все в норме уже, лежу, поправляюсь, бока наедаю. Сам как? Ага, да, ну хорошо. У меня к тебе вопрос: к нам никто не прилетал из чужих стай? Да? Тимур встречал, ну понятно. Спасибо за информацию. Ладно, буду дальше наслаждаться отдыхом. И ты тоже не хворай, лунных тебе.

Отдал мне обратно телефон, я на автомате положила его на место, продолжая по-прежнему внимательно смотреть на отца, который не заставил долго ждать каких-либо объяснений.

– В общем-то, я сразу так и подумал. По соседству с тобой остановился один из бет центрального клана, самый приближенный к Назимову. У Романова в любом состоянии глаза черные, причем сразу заметно, что это не обычный человеческий черный цвет, согласись? – После моего кивка продолжил: – Почему у него всегда такие глаза, он никому не докладывает, но других таких волков я не встречал.

– А с чего ты взял, что это он, ну в смысле, вдруг это обычный черный волк, у которого потемнели глаза?

– Это очень маловероятно. Ты еще пока не разбираешься во многих наших тонкостях. Начнем с того, что черных волков очень мало и в нашем клане их всего трое. И даже если бы это был кто-то из них, чтобы на подходе к своей квартире у волка переменились глаза, должно было случиться что-то экстраординарное. А тут врезался в него кто-то в лифте, и что с того? Если бы ты была парой его зверя, такое могло бы случиться, но у тебя-то второй сущности пока нет, и неизвестно появится ли… Так что я сложил два и два. Все просто.

Сказав все это, он щелкнул меня по носу. Серьезно? Боже, это так мило. Со мной никогда никто не общался в такой легкой и в то же время воспитательной манере.

– А почему тогда Максим не хотел, чтобы ты про это узнал? – прищурилась я.

– Ну тут все тоже элементарно, это его косяк, точнее, его помощников, что тебя поселили рядом с таким волком. – Даже рот открыть не успела, как он продолжил: – Ты молодая девушка без зверя, тебя легко соблазнить, очаровать, использовать или просто обидеть, особенно такому жестокому волку, как Романов. Ни одному нормальному отцу не понравится такое соседство с его дочерью. Я тебе даже больше скажу, могу поспорить, что твои вещи уже перевозят, ну или собираются вот-вот перевезти в другую квартиру.

– Что? Не надо! – возмутилась. – Мне там очень понравилось, и я пока не хочу никуда переезжать! Можно?

Почему я так сильно не хотела съезжать, сама не знала, ведь мне было абсолютно все равно, где жить. В этой квартире или в еще одном ее таком же безликом близнеце. Просто странное чувство сидело червячком внутри меня. Причем чувство это, не понятное и до сих пор не приобретшее четких границ и очертаний, грызло меня изнутри и настаивало на еще одной встрече с тем большим черноглазым мужчиной. Интересно, сколько ему лет, старше или младше отца? Этих оборотней и правда не разберешь. Но взгляд его говорил, что это человек с большим багажом знаний и опыта.

– Ладно-ладно, разве перед твоими милыми глазками можно устоять и не выполнить твою просьбу? – вырвал меня из воспоминаний голос отца. – Сейчас позвоню Максу.

Он сам дотянулся до телефона, лежащего на тумбе, на этот раз не прибегая к моей помощи. И коротко дал указания своему альфе, как бы абсурдно это ни звучало, но было это именно так, по-другому назвать их общение было сложно. Олег манипулятор еще тот, сразу видно, как легко он использовал свое состояние.

Замолчал и просто уставился на меня, глаза в глаза, уже без прежних смешинок, серьезно так, я даже успела заметить быстро проскользнувшую печаль в его взгляде.

– Ты очень похожа на мать. – Ах вот оно что, наверняка он вспоминал ее. – Несмотря на то, что знакомы мы были всего месяц, в течение которого я отдыхал в Москве. С тех пор прошло уже двадцать два года. Сколько женщин у меня было за это время, и не упомнишь, но ее образ до сих пор со мной, вот здесь, – приложил ладонь к груди, – не знаю, почему так. Но предполагаю, что она была полукровкой с еще спящим внутри зверем, который мог бы стать моей парой. Других объяснений у меня нет, тем более такая быстрая беременность тобой только подтверждает мою теорию, – печально улыбнулся и погладил меня по щеке. – Ты мой единственный ребенок, а мне уже ни много ни мало, а восемьдесят один.

И замолчал, наверное, ожидая моей реакции, которая не заставила себя долго ждать… Челюсть моя отвисла, а словарный запас просто закончился в этот самый момент. Увидев, какое произвел на меня впечатление, отец продолжил:

– Твоя мать была молодой. Когда мы встретились, Марине было девятнадцать. Зверь у полукровок-женщин просыпается от двадцати до двадцати пяти, у мужчин раньше, с пятнадцати до двадцати. Если не проснулся к этому времени, то шансов на обретение второй ипостаси не будет уже никаких.

– А чистокровные оборотни когда обретают вторую ипостась? – Мне вдруг стало очень интересно. – А живут сколько? Получается, они живут дольше полукровок? Сколько проживу я?

– Чистокровные мальчики начинают оборачиваться с семи-восьми, у самых слабых оборот происходит к пятнадцати. Девочки позже, с десяти и до семнадцати, как раз к периоду полового созревания. – Он взял меня за руку и продолжил: – Я очень надеюсь, что твоя волчица проснется и ты проживешь достаточно долго. Если зверь не просыпается, полукровки живут около ста лет, а если проснулся, то они перестают вообще чем-либо отличаться от обычного оборотня. Двести пятьдесят-триста.

– Вау, ты прямо меня простимулировал, и я теперь жуть как хочу обернуться волчицей.

– Все хотят. Только вот получается, сама понимаешь, это далеко не у всех.

– А как у вас все устроено? Как определяется сильнейший? Альфа. Почему кто-то альфа, а кто-то бета?

– Вообще все эти понятия пришли с запада и не до конца к нам подходят. – Олег усмехнулся и продолжил: – Поговорка, что у русских все не как у людей, подходит так же и к нам – волкам, населяющим Россию. Как Назимовы давным-давно поделили территорию, так и живем. Легендарная, кстати, личность, ему уже двести шестьдесят, а до сих пор у руля. Это я отвлекся, в общем, так, – потер ладошки и продолжил: – У нас на всю огромную территорию страны всего три клана, Центральный, Сибирский и Дальневосточный с тремя альфами. Естественно, волков с альфа-волнами намного больше, и они возглавляют поселения, входящие в эти кланы, только называются они формально бетами. Хотя внутри своего поселения их признают альфами. Альфа у нас – это вожак, а беты – его помощники. Но, как сама понимаешь, из-за территории у нас все немного не так.

– Ну как-то вроде да, – неуверенно пробормотала, на деле мало что понимая.

– Ага-ага, поняла она. Учитель из меня еще тот. – Отец призадумался, барабаня пальцами по стоявшей рядом тумбе. – Ну давай пример на нашем клане?

Я только лишь кивнула в ответ. Хоть и не все понимала, но его действительно было интересно слушать, он рассказывал с таким азартом, что я невольно заражалась от него интересом к обсуждаемой теме.

– Наш клан называется Сибирский, чтобы тебе удобнее было представить, то по административному делению Российской Федерации это Сибирский и Уральские округа, без Бурятии и Читинской области. Если субъектов РФ на этой территории семнадцать, то наших, территориальных кланов двадцать четыре, поселений и того больше. Так же формально у нас имеется один альфа, Васильев Максим, и семьдесят бет, а по факту двадцать девять волков ,включая Васильева, обладающих альфа-силой, и сорок один – бета-силой.

– Ого, – удивилась я, – получается, кланов на всех альф не хватает? И как Максим управляется с таким количеством волков?

– Ну на то и есть мы! Его беты, – шуточно постучал себя по груди,– а если кого-то что-то, не устраивает, он может вызвать на поединок любого бету или альфу, соревнуясь за его место. Мне самому по наследству достались альфа-волны, но, видимо, я какой-то бракованный, потому что не стремлюсь к власти, и, если бы не Макс, даже бетой не был бы. Тяжело, конечно, управлять таким большим кланом, но у нас очень много свободной земли, а вот центральный клан включает в себя просто нереальное количество волков и территориальных кланов. В свое время Назимов столько боев выиграл, мама дорогая, а сейчас его никто и не вызывает на поединки. Может, боятся и уважают до сих пор, а может, подступиться не могут. Сначала надо победить его преемника, первого бету Романова, черного волка, на которого ты успела напороться. Силы в нем просто немерено.

– А откуда вообще берется у вас эта сила? Ты упомянул про наследство, то есть от отца к сыну? И влияет ли она как-то на окрас?

Становилось все интереснее и интереснее. Фэнтези особо никогда не увлекалась, но, как и многие, наслышана об оборотнях, оттого было интереснее подмечать в чем-то схожесть с общеизвестными фактами, а в чем-то, наоборот, диаметральную противоположность им. А проскользнувшее в речи отца упоминания о черноглазом волке и вовсе подогрело мой интерес до пожароопасной отметки.

– Да, ты поняла правильно – альфа и бета-волны передаются только по наследству и то не всем, рождаемость у нас также очень низкая. Дети появляются на свет довольно редко и только от истинных пар, это более частое явление. Поэтому не всегда от отца к сыну может перейти сила, иногда она переходит и к дочерям. – Отец задорно подмигнул и продолжил свой рассказ. – А что касается окрасов волков, то мы, как и обычные волки, бываем черными, серыми, бурыми и белыми. Сила на окрас не влияет, скорее наоборот. Черные волки сильнее всех остальных, почему так? Никто не знает, так же, как и то, почему белые – самые слабые, но они обычно компенсируют свою слабость хитростью и высокими умственными способностями. Причем и те, и другие виды довольно малочисленны. Если подсчитать общую численность волков, то белые вместе с черными составляют одну восьмую от общего числа, это по моим последним данным, может, что и изменилось за пару-тройку лет.

– А вот этот Назимов, да? – дождалась кивка и продолжила: – Ты уже столько раз упоминал его имя, так чем он такой особенный? – Отец посмотрел на меня выпученными глазами. Ого! Я свои не умела так округлять. Подняла руки и поторопилась: – Я поняла, что он очень старый и самый сильный, но разве этого достаточно, чтобы стать легендарным, как ты его назвал?

На самом деле мне крайне необходимо было узнать что-то еще о моем соседе, я не понимала, чем продиктовано такое желание, но продолжала ему потакать. И только сейчас до меня дошло, что за все время пребывания с отцом я ни разу не вспоминала альфа-красавчика Максима, этот факт не мог меня не порадовать.

– В этом ты абсолютно права, только лишь этого было бы недостаточно, но чтобы понять, надо погрузиться в историю. Готова меня слушать?

Я с радостью кивнула.

– Наверное, ощущаешь себя как на уроке.

– Знаешь, и правда, – усмехнулась, – довольно непривычно после целого года работы с малышами самой с таким упоением слушать чьи-то поучительные рассказы. Но у тебя это действительно круто получается.

– Ох, Яна. Ну ты и лиса, – рассмеялся отец. – Значит, слушай.

И я действительно заслушалась. Дальнейший рассказ Олега приобрел форму, а картинки происходящего сами собой вставали перед глазами.

– Формирование наших кланов, а также их должное развитие значительно замедлялось существованием крепостного права на Руси, а затем и в Российской Империи. Оборотни объединялись как могли, но согласись, если ты человек подневольный, не так-то просто поменять свою жизнь. Были какие-то небольшие группы внутри земской общины. Либо оборотни-дворяне, объединявшиеся в сообщества, кружки по интересам, как считали многие другие. Сама понимаешь, их было не так уж много. Как ни странно, за долгий период такого существования никто не пытался изменить сложившуюся ситуацию. Для всех это было, – он ненадолго замолчал, видимо, подбирая слова, – привычно, что ли, и воспринималось как данность. Пока однажды молодой тогда князь Назимов, отец того, о котором ты меня спросила, – уточнил Олег, – не поехал в путешествие по Европе. И то, что он увидел там, его поразило. В особенности уклад, сложившийся в Англии и Шотландии, где его сородичи могли занимать практически целое герцогство, и отношения там были словно в семейном кругу. Тогда Александр Назимов по приезду на родину в 1790 году решил посвятить свою жизнь созданию таких обширных кланов на территории Российской Империи. В голову ему не пришло лучшей идеи, чем ездить по стране и скупать встречавшихся ему оборотней, если те были крепостными. Свободных же он просто звал на свои земли. Не все выходило гладко, например, кто-то не хотел уезжать из родных земель, и тогда он принял решение покупать вместе с волками и землю в их уездах. Многие семьи преобразовались в общины и остались жить самостоятельно, но все как один признавали Александра своим альфой. Он занимался этим больше ста лет, пока трагически не погиб, тогда за дело взялся Николай. Но если смыслом жизни его отца было создании Империи, то Николай всю жизнь старался ее сохранить, уберечь и расширить. История в те времена писалась прямо на глазах, крепостное право отменили еще при его отце, что значительно облегчило Николаю процесс. Но вот события, произошедшие в начале двадцатого века, внесли сумятицу.

Как бы ни было, но оборотней все равно было меньшинство, и Николай не мог повлиять на политическую ситуацию, не было у него тогда еще достаточного влияния. Отца его убили во время Первой мировой, тогда же перестал существовать и еще один князь Назимов. Николай, наперед просчитавший многое, превратился в Николку Назимовского, сберег все нажитое добро с помощью сородичей и начал выступать против власти императора. При образовании СССР он получил одну из самых высоких партийных должностей и уже тогда начал продвигать всюду, где только мог, свой народ. Когда политик Николка ушел на пенсию, на его место пришел его протеже, естественно, оборотень. А вскоре появился молодой подполковник Назимский, который прошел всю Великую Отечественную бок о бок с солдатами. На линии фронта женился на полукровке из Польши, оставшейся сиротой, и за год до окончания войны у них родился сын. По окончании войны стал генералом и еще лет пятнадцать жил на виду, потом просто на слуху. Тогда же, кстати, он окончательно объединил в центральный клан многочисленные территории. До этого такие сильные кланы, как южный, приволжский и питерский относились к центральному лишь формально и жили автономно, с тех пор они начали подчиняться московскому альфе Николаю. Многие пытались изменить ситуацию, многие не хотели признавать его власть, но он день за днем доказывал право сильнейшего, отвечал на любой вызов и побеждал во всех поединках. За эти годы заработал такую устрашающую славу, что его боятся до сих пор, и вот уже почти пятьдесят лет ему никто не бросал вызов, хотя он давно немолод. Ну про поединки мы уже с тобой говорили, возможно, тут дело в его бете.

– Что было дальше? – поторопила я отца.

– А дальше… Еще в шестидесятых он опять появился в политике, только как сын генерала, и начал расширять сферы влияния. В восьмидесятых опять ушел в тень. А вот в начале девяностых в Россию вместе с внушительным капиталом приехал князь Назимов, дедушка которого, как выяснилось, – Олег хмыкнул, выгнул бровь и указательным пальцем помахал в воздухе, – сбежал во Францию после Первой мировой. И начал этот эмигрант строить свою теперь уже финансовую империю. Ну и сейчас мы имеем то, что имеем: все тот же Николай Назимов, российский миллиардер, владелец газет, заводов и пароходов, не имеющий официальных наследников. Это все, что известно людям. Для нас же он один из самых сильных альф России, объединяющий не самый большой по территории, но самый большой по численности в России клан.

– А самый большой по территории, получается, ваш?

– Да, малышка, как я уже говорил, если рассматривать административную карту Российской Федерации, то нам подконтрольны территории Сибирского и Уральского округов.

– А на Дальнем Востоке тоже есть стаи?

– И там. Кстати, он ненамного уступает нам в территории, но значительно в населении.

– Все так же, как и у людей, – вздохнула я.

– Наши жизни и история тесно переплетены и связаны между собой, поэтому ничего удивительного. – Немного помолчав, он добавил: – Есть еще белорусская и украинская стаи, они не входят в европейскую, первые подвластны Назимову, но фактически сами по себе, у них суверенитет такой своеобразный, и дружба на века. Отец молодого белорусского альфы прошел отечественную войну бок о бок с Назимовым, тогда-то они и сдружились. Третьим их другом был украинский альфа, но умер еще в 1988, там была очень странная история. Молодой волк вызвал его на поединок, и все на первый взгляд было честно, кроме того, что не мог матерый волк так быстро и легко проиграть. Николай поехал разбираться, и как раз в этот период умер его старший сын. Все, что он успел, – это вызвать на поединок и убить мухлевавшего волка, а потом ему пришла новость из дома, и он уехал, не пожелав разбираться с тем, что происходит в клане, предоставив их самим себе. До сих пор, кстати, не поддерживает отношения с тамошними волками, считая их предателями, ведь Костюченко подставил кто-то из близких.

– Да уж, вот это история. Так странно, что кто-то, кто существовал на свете столько лет назад, до сих пор жив. Не могу даже, в голове уложить, что события, являющиеся для меня историей, кто-то пережил и с ним можно пообщаться даже сейчас.

– Ну вряд ли тебе так запросто удастся пообщаться с этим волком, – ухмыльнулся отец.

– Я это образно имела в виду. Он жив, в состоянии разговаривать, мыслить здраво и помнит войну. – я взмахнула руками.

– Да, волки, воевавшие в Великой Отечественной, – это практически отдельный вид. Нам, рожденным в послевоенный период, до них еще расти и расти.

– Слушай, пап, а ты упомянул, что у Назимова нет наследников. – После кивка переспросила: – Прямо совсем? И что же будет с его кланами, когда он умрет, ведь он немолод и по вашим меркам тоже? – сыпала я вопросами и даже не заметила, как легко из моих уст вырвалось такое незнакомое мне слово: «папа».

– Совсем. Был еще младший сын, но там совсем все печально, в 1997 году взорвался на машине вместе с годовалыми детьми. У него близнецы были, большая редкость для таких, как мы, – печально произнес Олег. – Еще у Назимова есть необратившаяся дочь и была внучка, ребенок старшего сына, но тогда же, в 1997, про нее перестали упоминать, как будто нет ее и все. Только домыслы и слухи, что жена Назимова тогда сошла с ума, она же полукровка, у нее менее устойчивая психика, и пойди разбери их, что правда, а что вымысел.

– Как-то все очень печально.

– Ничего, у него еще есть названый сын. Сосед по твоей лестничной площадке, – замолчал, видимо, дожидаясь, пока эта информация уляжется в моей голове и продолжил: – Игнат Романов воспитывался Николаем с девяти лет, вот он-то и станет скорее всего преемником. А сможет ли удержать власть в своих руках, покажет только время. Желающих отгрызть у него по лакомому кусочку много, но и Романов сам не промах, молодой еще, а уже один из самых сильных альф, да и хватка у него ого-го. Зубы о него многие уже пообломали.

– Как же у вас все устроено странно… и интересно. До сих пор ощущение какое-то необычное, как будто в другой мир попала, или мир тот же, только какой-то искаженный, а может, реальность другая? – приложила палец к губам и удивила отца. – А может, я сплю? А? Впала в кому и вижу чудные сны… ай!

Отец меня ущипнул, причем больно так ущипнул. И мы вместе расхохотались. До сих пор не могла поверить, что сидящий рядом со мной красивый молодой мужчина приходился мне отцом и ему не двадцать пять, как казалось на первый взгляд, а все восемьдесят. Но родство душ мы почувствовали сразу, не знаю, как он, но я смущалась только первые пять минут общения, а потом стало необыкновенно легко и просто. И волнами на меня накатывало ощущение ничем не замутненного счастья, такого всеохватывающего и поглощающего, абсолютного счастья. Семья. Как много значило для меня это слово, как же дорого оно стоило, кто-то родной в этом одиноком и враждебном мире. Подчиняясь минутному порыву, я подалась к отцу и крепко обняла его за шею, уткнувшись носом в крепкую грудь. Боже, как же от него невообразимо пахло! Запах дома! Я даже не знала раньше, что существует такой запах, но в это мгновение безошибочно его распознала. Может, дело в моем нюхе полукровки, более совершенном, чем у людей, а может, просто в осознании, что на этой земле наконец-то появился человек, которому я нужна не из-за чего-то, а просто потому что я это я, его родная кровь.

Глава 5

Яна

Оставшееся время мы просто болтали. Обо всем и ни о чем одновременно. Мой порыв сблизил нас окончательно, и разом как будто не стало долгих лет разлуки.

За это время успели принести обед на двоих, кормили, кстати, здесь отлично. Еще приходила лечащий врач отца. Красивая, но очень строгая волчица Мария. Она же и отправила меня домой, перед этим как следует отчитав. Видите ли, я совсем не берегу отца и не забочусь о его здоровье, ему сейчас вредны любые переживания и такие длительные нагрузки. Что она подразумевала под нагрузками, я, если честно, так и не поняла. Но послушаться ее пришлось, даже отец у нее ходил по струнке. Хотя, наверное, если правильнее подбирать слова, то лежал по струнке.

– Я сейчас позвоню, за тобой приедут. – Он уже было потянулся к телефону, но я поспешила его остановить.

– Не надо, я хочу прогуляться. – Встала и потянулась. – Знаешь, мне нужно размяться, – беззаботно улыбнулась, – и о многом подумать, столько новой информации, которую так сразу и не осмыслишь.

– Ты же можешь потеряться, – возмутился новообретенный папочка.

– Уже включил режим строгого отца? – Подошла к нему и поцеловала в макушку. – Не нужно. Я же двадцать один год как-то прожила и не потерялась. Тем более тут не так уж и далеко. Мы довольно быстро доехали, пешком буду не дольше часа добираться.

– А ты, значит, включила режим капризной дочурки, вьющей веревки из родного отца?

И притворно нахмурился, я просто не могла не рассмеяться и не потрепать его за волосы. Такие шикарные золотистые завитки, и почему они не передались мне по наследству?

– Ладно, иди уже, вымогательница. А то, боюсь, если неугомонная Мари вернется и застанет тебя здесь, мы оба от нее получим.

– Да уж, повезло тебе с врачом, – посмеялась над ним и протянула свой смартфон, – ты мне, главное, адрес запиши и свой номер вбей, – крутанулась на месте и добавила: – можешь еще номер вашего главного альфа-волка написать, а то он только сообщил на всякий случай, где живет. И все! А ходить к нему в гости как-то не айс.

Пожала плечами и засунула руки в карманы джинсов, дожидаясь, пока отец исполнит мою просьбу. Он протянул мне телефон, а я нагнулась и поцеловала его в щеку. Это не могло не нравиться, в наличии отца был определенно свой кайф. Все эти телячьи нежности, которые я не одобряла раньше, теперь обретали свой смысл.

– Я напишу, как доберусь до дома, – и уже в дверях обернулась и поцеловала его опять. На этот раз с помощью воздушного поцелуя.

Часы показывали всего два пополудни, а столько уже успело произойти за сегодняшний день. С отцом мне безумно повезло, и вопрос переезда теперь даже не стоял передо мной, за Олегом – хоть на северный полюс.

Поток мыслей прервал знакомый голос, раздавшийся из соседней палаты, и прекрасное настроение улетучилось вмиг.

– Ну Мари, не будь такое букой, – не говорил, нет, скорее, мурлыкал Васильев.

– Максим, успокойся, – хихикнула женщина.

Слышно было, что она пыталась говорить серьезно, но это у нее не особо получалось.

Я решила аккуратненько заглянуть в приоткрытую дверь. Картина предстала прелюбопытнейшая. Васильев очень тесно прижимался к Марии, зажатой им же у стены. А она безрезультатно пыталась вырваться. Очень ее понимала, не так-то это и просто, когда такой самец покрывает поцелуями попеременно то твою шею, то грудь, а руки его вовсю орудуют у тебя под юбкой.

– Пожалуйста, альфа, перестаньте, – уже умоляла она его.

– Вот ты специально, да? – оторвавшись от женщины, произнес Максим, – знаешь же, что я терпеть не могу этого обращения к себе в такие моменты.

– Если ты по-другому не понимаешь, – врач вновь перешла на ты и, отдышавшись, продолжила: – Я, конечно, понимаю, целых три дня у тебя не было женщины. Но это совсем не повод зажимать меня на рабочем месте.

– Дольше, Мари, дольше, – погладил ее по губам. Как же эротично у него это получалось, и взгляд такой, как будто он готов был ее скушать.

– Я не слежу за твоими разъездами, поэтому не знаю точных дат. Но вот о том, как твоя Катя по тебе скучает и уже вся извелась, наслышан весь клан, ну или как минимум его женская половина.

Максим тяжело вздохнул и уткнулся лбом в стену аккурат возле головы Марии.

– Вот не надо, не говори, что ревнуешь. Сама знаешь, тебе стоит только пальчиком меня поманить, и не будет никакой Кати, – раздраженно выплюнул.

– Плавали. Знаем, – горько усмехнулась она. – Если не будет Кати, то обязательно будет Оля, Даша, Карина, Алиса, а вишенкой на торте какая-нибудь малолетняя человеческая особь из клуба. Или, – сделала трагическую паузу, – не совсем человеческая?

И выжидающе посмотрела на нахмурившегося и не понимающего ее Макса.

– Ты сейчас о чем?

Он явно ее не понимал, тогда как я сразу же догадалась, на что она намекала. Не увидев ожидаемой реакции, Мария пошла на попятную.

– Ни о чем, просто строю разные предположения, основываясь на уже имеющемся опыте отношений с тобой.

Я отпрянула от двери и поспешила скрыться, не дослушав их разговор. И так услышала больше, чем нужно.

По мере удаления от больницы начинала накатывать паника, и все сложнее становилось сдерживать подступавшие к глазам слезы.

Ведь знала, с самого начала знала, что надо держаться от него подальше и не позволять себе на что-то рассчитывать. Но глупое сердце опять все решило за меня. На какое-то время даже успело показаться, что я стала к нему равнодушна, но подсмотренный разговор опроверг все мои предположения. Даже не сам разговор, а то, как он ее целовал и как смотрел. Это провоцировало у меня приступы давно затихшей и забытой боли. Последний раз так горько было четыре года назад, потом с каждым прожитым днем становилось все легче и легче, иной раз я не вспоминала о том происшествии месяцами. И это давало надежду, что когда-нибудь я вновь обрету целостность и смогу начать отношения с мужчиной, не оглядываясь на прошлое.

Но сейчас мне начинало казаться, что безумная тяга к этому мужчине неискоренима во мне. Видимо, это мой рок какой-то пожизненный, начиная с семнадцати лет, он тянется за мной. С тех самых пор, как я впервые увидела Максима и утонула в бездонной голубизне его взгляда. Забыв обо всем, что меня окружало. Ровно до тех пор, пока этих глаз рядом не оказалось, а за дверью гостиничного номера не начали раздаваться голоса разбирающихся влюбленных. Тогда-то я и осознала все безумие и ужас совершенного мной поступка.

А ведь голос лечащего врача Олега сразу показался мне знакомым, надо было просто прислушаться к себе и покопаться в памяти. Волчица же, скорее всего, сразу узнала меня, наверное, по запаху, потому и была такой недовольной и так строго отчитывала нас с отцом.

Что же будет, если она ему расскажет?! Надеялась лишь на то, что, не сказав об этом Максиму, Олега в известность ставить она также не станет.

В таких размышлениях я шагала по дороге, совсем не обращая внимания на прохожих, и понимала, что мне просто нужно взять себя в руки и успокоиться. Отогнать все дурные и ненужные мысли прочь… Достала из-под ворота кофты кулон и, почувствовав подушечками пальцев гладкое дерево, начала потихоньку успокаиваться. Для полного завершения терапии прикусила деревяшку зубами и поводила кончиком языка по одному из заостренных краев кулона. Туда-сюда… Дыхание почти восстановилось … Туда-сюда… И из головы выветрился туман.

Это была моя дурная привычка с самого детства, как будто кулон сделан из успокой-древесины. Хотя на самом деле все проще.

Этот кулон был первой дорогой вещью, которая появилась у меня, первой и на долгие годы вообще единственной вещью, которая принадлежала только мне. Дорогой не только материально, но и морально. Его мне подарила Кристина, моя единственная подруга. Деревянный кулон был в числе тех немногих вещей, что ей удалось сохранить после гибели родителей. Тогда, в наши девять лет, она назвала его знаком нашей вечной дружбы, и это многое для меня значило как тогда, так и сейчас.

Ну вот, сама не заметила, как успокоилась. Вздохнула и уже собиралась пойти дальше, но какое-то странное чувство заставило меня посмотреть на здание, около которого я в этот момент стояла. Это был ресторан, судя по обилию столиков внутри. Стены от земли и до следующего этажа были стеклянными и не прикрывались никаким декором. Поэтому было прекрасно видно располагавшуюся внутри мебель и находившихся там людей. Взгляд мой привлек один-единственный человек, сидевший за столиком вблизи окна и пристально наблюдавший за мной пленяющими черными глазами.

Черноглазый волк. Игнат Романов.

Встретилась с ним взглядом и сама не заметила, как ноги повели меня внутрь. Только садясь за стол напротив него, начала приходить в себя, но и тогда мой поступок не показался мне опрометчивым. Что-то внутри подсказывало, что мне сейчас необходимо общение. Общение именно с этим мужчиной.

Глава 6

Игнат

– Ну привет, девушка которая не смотрит по сторонам. – Увидев, что она начала выплывать из своих мыслей, а взгляд стал более осознанным, поспешил закончить свою мысль: – Что утром бежала сломя голову, что сейчас идешь и совсем не смотришь по сторонам.

На осмысление моих слов ей потребовалось намного больше времени, чем любому другому нормальному человеку. А потом она засмеялась, да звонко так, как переливы колокольчика. Конечно, такому задорному смеху не могла не поспособствовать моя улыбка, я из всех сил старался быть милым. На эту девушку у меня имелись планы.

– А ты не такой страшный, как о тебе говорят.

Ого, оказывается, не я один интересовался личностью своих соседей. Маленькая дочь Реброва наводила обо мне справки, понимание этого не могло не радовать.

– И что же, ты обо мне слышала? – усмехнулся.

Моя неожиданная собеседница цыкнула и лукаво посмотрела на меня.

– Что ты очень крутой мен, извиняюсь, волк.

– Дерзкая, – не смог удержать рычащих ноток. Зверю внутри очень нравилась эта самочка.

– И от тебя нужно держаться подальше.

Я выгнул бровь, а она, восприняв это как сигнал к действию, продолжила:

– Ну ты, например, можешь совратить такую невинную меня.

Потянулась к моей чашке с кофе и опять заглянула мне в глаза, на этот раз выжидающе – ждала реакции на свои слова и в то же время разрешения. Я кивнул, и она тут же притянула чашку к себе поближе.

– Значит, ничего нового. Я негодяй, которым пугают маленьких девочек. – Внимательно проследил за тем, как она сделала первый глоток, прикоснувшись губами к тому месту, которого совсем недавно касался и я. Отвел взгляд от этого завораживающего зрелища и продолжил: – Так что же тебя так расстроило, Яна? Первая встреча с отцом прошла не так, как ты ожидала?

Я раскрыл карты и дал ей понять, что тоже наводил справки. Если она поймет, что заинтересовала меня, то к ней станет проще подступиться. А мне обязательно нужно проверить свою теорию.

После встречи с девчонкой все мои планы на сон так и остались лишь планами. Зашел в квартиру и позвонил Богдану. Талантливый молодой айтишник, ему всего семнадцать, но он уже два года входит в мою команду, круг приближенных волков, верных, преданных и надежных. Дал ему задание разузнать все, что возможно, не наследив. Местный альфа не должен был знать о природе моего интереса.

Разговор с Николаем получился напряженным. Он переживал из-за пропавшей жены, считая ту своей истинной парой, несмотря на то, что Татьяна была полукровкой и факт парности нельзя было подтвердить. И все же ему очень тяжело давалось расставание с ней и неизвестность. Сам на ее поиски отправиться он не мог, не то физическое состояние. Уже два месяца альфа болел, врачи дружно разводили руками и не могли найти причину, а состояние Николая между тем с каждым днем ухудшалось. Надежные беты скрывали это как могли, но ехать в чужой клан, хоть и дружественный, было равносильно смертельному приговору. Не только для Николая, но и для всего нашего клана, целостность которого последние двадцать лет я отстаивал изо всех сил.

Про такую хорошенькую копию его внучки я, само собой, ему не сказал, пока рано, да и фактов ноль. А вот случайная встреча, подстроенная самой судьбой, очень мне на руку.

– Ты наводил обо мне справки? – спросила Яна и, хитро улыбнувшись, добавила: – Понравилась?

Кошка! Самая настоящая дикая и хищная кошка. Интересно, если в ней проснется зверь, ее повадки поменяются? Что станет с ее природной грацией? Возможно, обострится еще сильнее. Я начал представлять, какая бы могла получиться из нее волчица, если бы у девушки проснулся зверь. И мое нутро напряглось, волк был готов высунуть язык от жажды, он хотел ее человеком, перед ее волчицей расплылся бы лужицей. Не знаю почему, но мне представилась именно черная волчица, такая же, как и я. Такая же, как Назимов: сильная, умная, выносливая, чертовски притягательная и с таким умопомрачительным запахом.

Яна закашлялась, оборвав этим мой полет фантазий. Надо закругляться, не в ту степь меня понесло. Посмотрел на девушку и отметил, что она не смотрела мне в глаза, куда угодно: в окно на прохожих, в сторону бара, на людей, сидящих поблизости, – но не на меня.

Протянул руку и, взяв ее лицо за подбородок, повернул в свою сторону. Наконец, встретившись с ее взглядом, понял, что она смущается. Яна успела заметить мое желание, когда я представлял ее волчицу. Хм, значит, не такие уж мы и хищники. Правда, милая? Общение с этой самочкой начинало доставлять все больше удовольствия.

– Тебя смутило мое откровенное желание? – Она лишь моргнула в ответ, а я продолжил: – Ты мне задала вопрос и будем считать, я на него ответил.

Провел большим пальцем по ее нижней губе. Пухлая, но не сильно, губы не надутые, как это сейчас модно. Верхняя так и вовсе была аккуратной, почти тонкой, с четко очерченным бантиком, но от этого не стала менее манящей. Ее губы хотелось облизать, особенно ямку бантика. Девушка все это время сидела, затаившись испуганной птичкой. Ее зеленые миндалевидные глаза смотрели на меня с испугом, но на их дне плескался интерес.

– Ты мне так и не ответила, что тебя расстроило?

Прервал затянувшееся молчание и, убрав руку от ее лица, отодвинулся. Прежде чем ответить, она пару раз моргнула. Видимо, ожидала чего-то порочного, а такой резкий переход ее обескуражил.

– Тебе и правда интересно? – Схватила кончик своего длинного хвоста и начала накручивать его на палец.

– Если бы меня это не интересовало, я бы не спрашивал.

– Сомневаюсь, что можно разговаривать о таком с мужчиной, симпатичным мужчиной! – Это уточнение заставило меня улыбнуться. – И к тому же малознакомым.

– Ну тогда просто расскажи о себе. Может, заодно и прогуляемся?

– Знаешь, а может, и правда станет легче, если я поделюсь с кем-то, – оценивающе посмотрела на меня, скорее всего, решала может доверять или нет. – Только гулять я не хочу, не задалось у меня сегодня с прогулками.

– Что предлагаешь?

– Ты на машине?

Кивнул, ожидая продолжения.

– Поехали в какой-нибудь продуктовый супермаркет. Холодильники в наших квартирах заполнены, но я не уверена, что там найдется все, что мне нужно.

– И что же тебе нужно?

Ее глаза загорелись азартом.

–Хочу пиццу. Нет! Три разных пиццы. Домашнего приготовления.

– Готовить, как я понимаю, будешь ты? – кивнул сам себе, и она торопливо закивала мне в ответ.

Встал из-за стола, кинув на него деньги за кофе, и протянул Яне руку.

– Поехали.

Девушка вложила ладонь в мою, практически не думая. А меня словно парализовало, насколько ее маленькая ладошка органично смотрелась в моей. Дойдя так до машины и открыв для Яны дверь, осознал, что не хочу ее отпускать. Именно в этот самый момент понял, что у меня появилась жизненно важная необходимость держать ее за руку. Наваждение какое-то. Безлунная ночь! Морок самый настоящий.

Сидя в машине, не переставал искоса наблюдать за ней. Яна перекинула свой длинный хвост вперед на грудь. Вот бы обмотать его вокруг запястья и притянуть к себе. Да уж, желания у меня – хоть фильм для взрослых по ним снимай.

– Ты знаком с моим отцом? – послышался голос малышки Ребровой.

– Да. Не сказать, что близко, но пересекаемся довольно часто. У нас с ним, я бы сказал, приятельские отношения.

– А с Максимом? – спросила тихо-тихо, но я услышал.

Твою мать, только не говорите, что вся эта ее сегодняшняя прострация из-за мужика. И я сам спровоцировал ее на откровения, а ведь она предупреждала. Волк внутри меня все громче порыкивал, но рациональная часть взяла верх. Все-таки информация в нашем мире – это сила. Тем более информация личного характера об этой дикой кошке. Моей дикой кошечке. Я уже не сомневался, что девочка будет со мной, и дикой она тоже будет, особенно в постели.

– И с Васильевым. Это он так тебя расстроил?

– Сама не знаю, – ушла она от ответа.

Доехав до ближайшего к нашему временному пристанищу супермаркета, припарковался. Выйдя из машины, быстро обогнул ее и открыл дверь прежде, чем это успела сделать сама Яна. Девочка мило засмущалась и пробормотала тихое: «Спасибо».

По магазину мы ходили целый час. Нет, я, конечно, знал, что шоппинг – это любимое женское занятие, но не в продуктовом же. Такого опыта в моей жизни еще не было, я мог свозить свою девушку в торговый центр и недолго подождать, пока она меряет очередное платье, но вот в продовольственные магазины я еще никого не возил.

Яна тщательно рассматривала каждый товар и вчитывалась в надписи на упаковке.

– Что ты там все высматриваешь? – спросил я, теряя терпение.

– Срок годности проверяю, – ответила она, не повернув головы.

– Ты серьезно? – Потянул ее на себя за руку, из которой она так и не выпустила йогурт, и прижал покрепче к своему телу. – Если товары здесь стоят, значит, у них все в порядке с годностью.

– Возможно, – протянула она в ответ, – только лучше есть что-то более свежее, чем то, что послезавтра станет просроченным.

Она выронила из рук йогурт, а мне пришлось выпустить ее из своих объятий, чтобы его поймать. Яна сработала на моих инстинктах и сейчас стояла поодаль, тихо посмеиваясь надо мной.

– Я взяла все, что хотела, может, выберем фильм?

А вот это уже интересно. Превосходный шанс для сближения.

– Давай, только выбирай сама.

Ее глаза опять заблестели, и я понял, что меня может ожидать очередная подлянка. Взял тележку и покатил вслед за Яной. Корзина вообще была полупустой, и на это она потратила почти час, странная она, непосредственная, как ребенок. Стояла у стенда с дисками и напевала себе что-то под нос, при этом еще и покачивала головой в ритм. Внезапно на ее лице появилась обворожительная улыбка, и она схватила какой-то диск, а следом за ним еще парочку, стоявших рядом. Демонстративно спрятала их за спину.

– Будет тебе сюрприз. Встречаемся на кассах.

И сорвалась с места с такой скоростью, что даже я со своей превосходной волчьей реакцией мгновенно упустил ее из вида. Она просто убежала от меня в магазине, заполненном под завязку людьми, это даже в голове с трудом укладывалось. Как будто ей двенадцать.

Когда я нашел Реброву, она стояла у выхода: довольная, с черным пакетом в руках – и ела мороженое. Его-то она когда успела прихватить?

– Я взяла на двоих, – покрутила вафельный рожок в руке, – но оно оказалось чересчур вкусным. А ты очень долго меня догонял.

– Были бы люди на кассах быстрее. Тележка-то, почти пустая, а они тридцать три года копошились, – пробурчал недовольно и, наклонившись к Яне, попробовал мороженое в ее руках. – И правда вкусное, – добавил перед тем, как откусить еще раз.

Яна лишь довольно улыбнулась и продолжила держать его близко к своему рту. Искушала, чертовка. Глаза колдовские, смотришь и не можешь оторваться, еще недавно такие пустые, теперь горели лукавым огоньком, завораживая и подчиняя.

Нас прервал звук моего телефона. Она смутилась, отведя взгляд, и есть мороженое из ее рук стало уже не так интересно. Звонил Богдан, наверное, раздобыл интересующую меня информацию.

– Мне нужно ответить, пошли к машине.

– Окей.

Развернулась на пятках и направилась на выход. Я пошел следом за ней, попутно отвечая на звонок.

– Слушаю, Богдан. Узнал что-то новое?

– Да, босс, узнал, откуда она появилась.

– Сейчас, подожди.

Открыл переднюю дверь Яне, попросил ее подождать пару минут и, положив пакет на заднее сидение, отошел подальше, продолжая разговор.

– Ты выяснил, почему до вчерашнего дня на нее не было вообще никакой информации? – раздраженно произнес в трубку.

– Ребров о ней ничего не знал, ну в смысле, он знал, что у него есть ребенок, но кто он и где, понятия не имел, – хохотнул Богдан на том конце провода.

– Что-нибудь еще выяснил?

– А как же.

– Говори уже.

– Мать девочки отказалась от нее в роддоме. Яна Косицына, по документам росла в одном из детдомов Красноярска. Трудный характер, не общительная, замкнутая. В наличии имеется одна близкая подруга.

–Бля, – не сдержался,– ты закругляйся с виртуальным общением и таким лексиконом. Не хватало еще «штука» сказать на девушку.

– Ну вообще-то я именно это слово и хотел использовать.

–Так, давай к делу.

– У Ребровой есть близкая подруга, которая уже два раза помогала ей с устройством на работу. Ну и вообще, я по соцсетям полазил, нашей Яночки нигде не нашел. Она год проработала в школе, учила маленьких детишек. Те от нее чуть ли кипятком не писались

– Богдан, – я уже рычал.

– Ладно-ладно, молчу. В общем, дети ее обожали, так же как и их родители, но на контакт со взрослыми людьми, мужчинами в том числе, она не шла. – В трубке раздался щелчок. Я мог поспорить, что это лопнул надувной пузырь жвачки. Щенок. Талантливый, способный, обязательный, но все еще ребенок.

– Значит, так. Отправь все, что нашел, мне на почту. Еще, – потер переносицу, – поищи информацию о ее матери. И не забудь о Назимовой, информатор дал верную информацию, но я опоздал на два дня, в общем, ищи следы.

– Будет исполнено, альфа.

– Богдан, не нарывайся.

Все-таки не удержался и перед тем, как нажать на отбой, хорошенько рыкнул на него.

Вернувшись в машину, услышал, как Яна напевает игравшую песню. Странным было, что песня играла не на радио, а на флэшке с моей подборкой. Она слушала «The Offspring» и знала слова. Я удивился. Поставил погромче и молча отправился на квартиру.

Когда мы приехали, дочь Реброва побежала к себе переодеваться, при этом плотно прижимая пакет с фильмами к груди. Смешная.

Встретить ее сегодня было несомненной удачей, и то, что она с легкостью пошла на контакт, не могло не радовать. Обдумывая план своих действий, выгружал покупки на стол. Мне нужен был ее биоматериал, волосы должны подойти. По крайней мере, я очень на это надеялся.

Была бы у девчонки вторая ипостась, было бы намного проще. Назимов сразу бы понял, родственница она ему или нет. А так приходилось прибегать к человеческим методам.

Яна постучала в дверь минут через тридцать, я уже было подумал, что не придет. А она, оказывается, красилась! Невозможно было не заметить появившиеся на ее глазах стрелки, которые еще больше подчеркивали и без того необычный разрез глаз.

– Впустишь?

Улыбнулась. А я понял, что так и замер, стоя на пороге, все это время любуясь ею. Отошел в сторону, уже откровенно не понимая, что за странности со мной сегодня творятся.

– Какую пиццу ты любишь? – спросила она, раскладывая продукты, одни кучками на столе, другие в холодильник.

Что можно на это ответить девушке, которую однозначно не хочешь отпугнуть, но при этом рядом с которой все твои инстинкты не реально обостряются. Хочется не пиццу. Ни разу не пиццу. Хочется ее аппетитную попку, обтянутую тесными джинсами. Прокашлявшись, ответил, что без разницы. Если бы она спрашивала меня о том, какое я предпочитаю мясо, я бы поднапряг голову и ответил, но пицца… Бр-р.

– Твой волк, черный, да? – спросила она, не оборачиваясь.

Неожиданно.

– Уже просветили? – хмыкнул.

– Просто твои глаза, они, ну… очень запоминающиеся. – Яна замолчала и развернулась. – Когда я рассказала Олегу, он сразу понял, кто ты.

Да что за еб твою мать! Она заглянула мне в глаза, и я опять потерялся. Это уже начинало бесить. Подошел к ней вплотную и прижал к кухонному гарнитуру. Обхватил за бедра, прижимаясь к ней пахом.

– Хочешь посмотреть на моего волка? – прошептал и прижался теснее, пусть почувствует мое желание. Всю его силу.

Облизнув губы, она дотронулась пальцами до моего лба чуть выше брови и повела ими вниз до скул. Странное прикосновение.

– Твои глаза. Они стали еще ярче, – сглотнула. – Они очень красивые.

Руку с моей щеки она так и не убрала. Я сократил расстояние между нами и почти прикоснулся к ее губам. Уже представлял, какими они будут на вкус, когда она заговорила и обломала мне весь кайф от происходящего. Желание в один момент испарилось.

– Я бы с удовольствием посмотрела, какой ты. Зверя я видела только у Максима, и он такой большо-о-ой. Конечно, обычных волков никогда не видела, но думаю, они значительно меньше.

Отошел от нее подальше, рука малышки Ребровой упала. Опять этот Васильев, черт его дери.

– Мой волк больше, – недовольно пробубнил, как мальчишка. Оставалось еще болтом с ним помериться, честное слово. – Ты тут разбирайся, а я пока в душ.

Поспешил подальше из этого места. Холодный душ, потом кофе. Это все от недосыпа, ебанутый день, даже слов культурных нет.

Глава 7

Яна

О чем я только думала? Зачем села к нему за столик? Как будто у меня и без этого мало проблем. Бесконечный день. В голове кавардак. Мысли прыгали от одного к другому. И нет чтобы тихо-мирно сидеть в выделенной квартире и все обдумывать. Я зачем-то пошла к нему. Еще и предлог нашла, в магазин его потащила. Купила чертовы диски с Гарри Поттером.

Семь пятниц на неделе – это точно про меня. То убиваюсь из-за Максима, то как отрезало. Стоило только увидеть Романова и все, меня переклинило, вела себя как дура, несла чушь и, что самое интересное, больше не страдала и думать не думала о Максе.

Четыре года спокойно жила, никаких мужчин, никаких проблем. И тут на тебе, на те же грабли. Ясно-понятно, что ему нужен секс, временное развлечение, тем более я так легко велась и шла на контакт. Стоило только вспомнить, как он смотрел на меня в кафе. Какая безумная жажда была в его глазах, он меня хотел, и если вспомнить, как прижимался ко мне еще пару минут назад, хотел очень сильно.

Наверное, я созрела для чего-то нового или просто для очередного ничего не значащего перепихона. Но на главе под названием Васильев Максим пора ставить окончательную точку, желательно до того, как он меня вспомнит. Тем более, когда судьба подкидывает такой шанс. Мужчина, который заставляет меня забыть обо всем. Может, все дело в том, что они оборотни? Сначала был Макс, от которого у меня снесло крышу. Теперь Игнат близость которого дурманила сильнее, чем повторное появление Васильева в моей жизни.

Вот и надо сесть в тишине и одиночестве и хорошенько все обдумать. Только я вместо этого побежала более выразительно красить глаза, а потом еще бесконечно долго примеряла джинсы и выбирала, какие из них лучше обтягивают мою попу. А их всего-то три пары! Потратить двадцать минут на выбор между ними, и в итоге остаться в прежних – это верх неадекватности с моей стороны.

И теперь я стояла на чужой кухне и готовила пиццу. Пиццу не для себя, а для кого-то. И этот кто-то – мужского пола. Наверное, известие о существовании оборотней все-таки что-то повредило в моей голове.

Романова не было довольно долго, я успела нарезать нужные продукты. Разложить их на основах для пицц и одну уже отправить в духовку. Хорошо, что я вовремя вспомнила про готовые коржи, ведь первой мыслью было замесить тесто самостоятельно. Игнат, тогда точно решил бы, что я намереваюсь у него поселиться.

Достала из пакета диск с первой частью «Гарри Поттера» и пошла его включать. Большой телевизор стоял напротив углового дивана. Обстановка в точности такая же, как и в моей квартире, только отражалась зеркально.

Вставила диск в проигрыватель, дождалась начала фильма и поставила на паузу. Как только в динамиках стало тихо, я услышала голос за спиной.

– Неожиданный выбор. – Игнат стоял, опираясь на дверной косяк и сложив руки на груди. – Признаться честно, я ожидал какую-нибудь слезливую мелодраму.

Я в удивлении приподняла брови и приоткрыла рот, а он засмеялся.

– Извини, не смог сдержаться, хотел посмотреть на твою реакцию. Кстати, хороший выбор. Да и повод.

– Какой повод? – не поняла его.

– За один день посмотреть все части мы не успеем, – пожал плечами, – так что у тебя будет повод прийти ко мне в гости еще раз. Или у меня к тебе.

–Хм, возможно. Только я надеюсь, что пробуду здесь недолго. – Я все так же стояла на месте и переминалась с ноги на ногу. В ответ на его вопросительный взгляд продолжила: – Васильев сказал, что я поживу здесь, пока отца не выпишут, потом вместе с ним поеду в клан. Разумеется, я хочу, чтобы он быстрее поправился. А ты? Надолго приехал? – Очень надеялась, что мой голос не звучал жалко.

– Не знаю. Я ищу одного человека, и не уеду, не отыскав его. Понятия не имею, сколько времени мне понадобится, но чем быстрее это случится, тем лучше.

– Ясно, – глухо ответила, крутя в руках пульт от DVD.

Я как-то растерялась еще больше и не знала, что можно ему ответить или сказать. Он смотрел на меня, не двигаясь, и был каким-то отстраненным. Глаза, по-прежнему черные, были теперь не завораживающими, а напротив – пугающими. Глаза хищника. Почему-то раньше я не замечала этого.

Игнат переоделся, сейчас на нем были футболка и спортивные удлиненные шорты серого цвета. От положения его рук мышцы на них бугрились и притягивали к себе внимание. Он не был качком. Нет. Просто большой. Высокий, с широким разворотом плеч, накачанный в меру. От него исходила сумасшедшая энергетика настоящего мужчины. Возможно, это пресловутый альфа-ген. Потому они все такие красавчики. Но Игнат отличался от Максима, как небо от земли. Васильев тоже был мужественным, несмотря на миловидные черты лица. Но Романов… От него исходило ощущение силы, власти. Он из тех мужчин, на которых смотришь и сразу понимаешь – надежный. Если такой выберет тебя, то за ним будешь как за каменной стеной, как говорят в народе. Только вот я не представляла, какими качествами должна обладать женщина, чтобы серьезно его зацепить. Наверное, в его случае она должна быть как минимум волчицей. К тому же у них и истинные пары имеются, такой если обретет свою половинку, в обиду ее никому не даст.

Как же я хотела, чтобы мой зверь проснулся. Всего лишь сутки знала о существовании оборотней, но уже мечтала стать одной из них. Формально так оно и есть, но я не хотела быть в отстающих. Опять в числе тех, кому что-то недодали. Всю жизнь считала себя порченой из-за отказа родителей. Больше не хочу.

– Вкусно пахнет, – прервал Романов затянувшееся молчание, – признаться, я не любитель пицц и подобной пищи, мне бы кусок мяса, и желательно побольше. Но запах аппетитный.

– Точно! – воскликнула я.

Рядом с ним я не чувствовала никаких запахов, кроме принадлежавшего ему. Ароматы костра, жженых листьев, пожара переплетались между собой и рождали новый, непередаваемо пьянящий. Я обожала эти запахи по отдельности, и от того было более чем странно, что именно так пах Игнат. А квартира между тем наполнилась очень вкусным ароматом печеных овощей.

– Думаю, минут семь – и первая пицца будет готова.

– Первая? Ты не шутила про три.

– Конечно. – Я широко улыбнулась. Неожиданно вернулась прежняя легкость в общении с ним. – Грибная, с мясом птицы и ананасами и напоследок моя любимая, с салями.

Говорила и слюнки текли. Игнат наконец-то оторвался от дверного косяка и пошел в сторону холодильника. О боже! Сзади он выглядел так же потрясающе. Одна только его задница дорогого стоила. Еле отвела взгляд.

– Ты так и не рассказала, чем же тебя так огорчил Васильев, – спросил он из-за открытой дверцы холодильника, даже не посмотрев на меня.

Он все еще помнит, даже я не вспоминала про Макса, а он интересуется. В кафе мне пришла в голову мысль, что нужно кому-то рассказать. Ведь не было ничего такого криминального, но я упорно продолжала держать случившееся при себе. Даже Кристине, своей единственной подруге, ничего не сказала. А теперь? Почему бы и нет? Почему не ему? Он здесь ненадолго и вряд ли кому-то что-то начнет болтать.

– Тебе и правда интересно? – предприняла последнюю попытку.

– Я, кажется, уже говорил тебе: не было бы интересно – не спрашивал бы. – Он отошел от холодильника с двумя бутылками пива. – Будешь?

Я кивнула и, увидев его вопросительный взгляд, начала рассказывать.

– Да просто… – тут же запнулась, подбирая слова. – Ничего такого, на самом деле. – Он открыл бутылку, глотнул пиво и так многозначительно посмотрел, что мне пришлось продолжить. – Дело в том, что мы с Васильевым какое-то время назад, – все же решила уточнить, – четыре года назад, пересекались.

– И?

– И он меня не помнит, – взмахнула руками.

– И что? – продолжал наседать Игнат.

– И ничего. Все! Как будто на допросе, ей-богу.

По-хорошему бы отойти, занять руки чем-нибудь. Отвлечься. Но он не давал: смотрит черными глазами как будто в самую душу и ни на секунду не отпускал мой взгляд.

– Вы с ним спали, а он забыл? Так?

– Что? С чего ты взял? – Возмущение мое было неподдельным, я действительно разозлилась, только не на него, а на себя. Нужно было и дальше молчать.

– У тебя все на лице написано. – Романов поставил бутылку на стол, подошел ко мне и взял за подбородок. Кажется, это начинало входить у него в привычку. – Только почему ты этого так стесняешься, не могу понять. Мы ведь взрослые люди.

– Да потому что мне было семнадцать! – не выдержала я. – Как его зовут, я вообще только вчера узнала. Не смотри так!

– А как я смотрю? Ты сама себе придумываешь проблемы, – спокойно произнес Игнат.

– А по-твоему, это не проблема? – Я же, напротив, говорила все громче и громче. – Потерять девственность с незнакомым человеком, который подцепил тебя в клубе и наутро даже не вспомнил о твоем существовании. Ему не до того было, к нему подружка разбираться примчалась! – В этот момент мой голос как будто пропал, и я продолжила полушепотом: – А я забыть его не могла. Это, по-твоему, нормально?

Он провел большими пальцами по моим щекам, и я поняла, что плачу. Боже! Не хватало только и этого мужчину отпугнуть.

– Просто, – начала, всхлипывая, – эта волчица, она меня, в отличие от Васильева, узнала. И она, – слова давались с трудом, шмыгнула и продолжила: – лечащий врач отца. Я не хочу, чтобы он что-то узнал. Я только сегодня с ним познакомилась. Это такие непередаваемые ощущения и теперь… – Я заглянула в черные омуты. – Что теперь? Что он обо мне подумает?

– Успокойся. Он ничего не узнает. – Сама не знаю почему, но я ему поверила.

Игнат прижал мою голову к своей груди, и меня моментально окутало его запахом, таким вкусным и расслабляющим. Обняла его за поясницу и наслаждалась. Было хорошо. Спокойно, тихо, уютно. Я была готова простоять так целую вечность, но, видимо, не судьба. Звук духовки развеял этот дурман и вернул меня в настоящее. Как же хорошо, что я поставила таймер, иначе забыла бы к чертям о пицце.

– Готово?

Моя голова по-прежнему лежала на груди Романова, и в таком положении его тихий голос звучал по-другому. Он был каким-то рокочущим. Я кивнула в ответ на его вопрос, и он выпустил меня из объятий. Объятий, внезапно оказавшихся такими жизненно необходимыми.

Достала пиццу, поставив на ее место следующую. Запаслась салфетками и пошла к Игнату. Он устроился со всем удобством на диване, подкатил столик и ждал меня.

К фильмам и книгам о Гарри Поттере у меня были самые нежные чувства. Благодаря им я обрела единственного близкого человека – мою Кристину. Мы сдружились на почве любви к этим книгам, а потом и фильмам.

И сегодня я купила эти диски из-за приятных воспоминаний о прошлом. Может, я хотела разделить эти ощущения с Игнатом, может, просто хотела насладиться любимым фильмом в приятной компании. Не знаю. Мы сидели рядом, пили пиво, Игнат уже обновил и его и пиццу. На тарелке лежали кусочки всех трех. Время близилось к вечеру, а фильм – к завершению. И по-хорошему нужно было идти домой. Но как же не хотелось возвращаться в безликую, пустую и одинокую квартиру. Всего один день жила полной жизнью. И больше не хотела быть одна.

–Все в порядке? – Голос Игната начал гонять мурашки по моему телу. Он отдавался эхом внутри.

– Да. С чего ты взял, что что-то не так?

– Ты стала чересчур задумчивой.

– Я думала, ты смотришь фильм, а не на меня. Просто уже скоро конец, надо убрать со стола и закончить наглеть, пользуясь твоим гостеприимством. – Я уже почти встала, но Романов поймал меня за руку.

– Я вот все смотрю на твой хвост и думаю, – произнес держа меня за руку, – он такой тугой… не больно ли голове. А теперь понял: даже если и не больно, то здраво думать он однозначно мешает. Иди сюда, – и потянул на себя.

Мы и так сидели достаточно близко, но не вплотную, а теперь я развернулась, и мои согнутые колени уперлись в его бедра. Игнат, отпустив мою руку, потянулся к волосам.

– Можно?

Я ничего, не понимая, кивнула в ответ, и он, придерживая волосы второй рукой, аккуратно распустил хвост. Волосы рассыпались по плечам, а я все еще ничего не понимала. Что вообще происходит? Игнат запустил обе руки в волосы и притянул меня к себе еще ближе.

– Они потрясающие, – шепотом произнес прямо у моих губ, – весь день только и думал, как бы их распустить, чтобы ощутить всю мягкость этой красоты.

Он был так близко, говорил приятные вещи и так сумасшедше приятно пах. Его губы были в каком-то сантиметре от моих, нужно всего лишь чуть-чуть придвинуться к нему, и я могла бы почувствовать их вкус. О Боже! Как же я хотела почувствовать вкус его поцелуя. Его язык и губы на своих. Инстинктивно облизнулась, и он тут же отпрянул, успев перед этим шумно сглотнуть.

– Давай смотреть дальше, – прокашлялся и добавил: – Самый интересный момент сейчас. Люблю эту сцену с шахматами.

И посмотрел за мою спину. Что? Это он сейчас вообще о чем? Какой момент? Какой, к чертям собачьим, фильм? Да он издевается, мать его так.

Чуть отодвинул меня и начал вставать.

– Смотри фильм. Я сейчас, мне нужно выйти буквально на минуту.

И сбежал с такой скоростью, как будто за ним гнались гремлины, мечтающие полакомиться им на ужин.

Да что это с ним? Сначала провоцирует, потом динамит. Такой уверенный и вдруг начинает мямлить. Как будто не смог придумать предлога для побега и решил просто проблеять что-то невнятное.

Убраться, что ли? Собрала остатки пицц, а из всех трех оставалась буквально пару кусочков, запаковала их в целлофан и убрала в холодильник. Вытирала со стола на автомате. Голову не покидала мысль о неправильности происходящего.

Ладно, допустим, я вела себя совсем не так, как обычно и вообще творила не пойми что. Но почему-то возникало ощущение, что и такое поведение Игната ему не свойственно. Надо валить отсюда, не зря отец предупреждал держаться от Романова подальше.

Вытерев полотенцем последнюю тарелку, почувствовала руки на своей талии. Оказывается, он еще и двигается бесшумно, наверное, это обычное дело для оборотней.

– Ты охренительно пахнешь, – уткнулся носом в мои распущенные волосы. – Расстроилась, что я тебя не поцеловал?

Вот черт! Неужели мое лицо так легко прочитать? Игнат начал выводить круги на моем животе через ткань одежды, а второй рукой схватил меня за бедро и прижал к своему паху. Какие у него большие руки, и не только они. Попой я отлично чувствовала его немаленький стояк.

– Зря. – Это он о чем вообще? – Я очень хотел тебя поцеловать, да что там, буду честен, безумно хотелось трахнуть тебя прямо на том диванчике.

Он продолжал соблазнять меня движением рук, одной уже вовсю орудовал под моей блузкой, гладил животик и, нет-нет, да пытался забраться под лифчик, а вторую переместил с бедра и начал расстегивать джинсы.

Что он творит?

У меня пальчики на ногах поджимались, как же мне, оказывается, мало нужно. Животик погладили, приятности прошептали – и я уже текла. Какой кошмар! Ведь в трусиках и правда стало влажно. Я судорожно схватилась за стол и пыталась вспомнить, что он говорил и о чем.

– Просто, знаешь, не хочется быть еще одним злодеем в твоих глазах, – прошептал у самого уха и начал целовать за ним, спускаясь вдоль шеи.

Я даже не поняла, как моя рука начала жить собственной жизнью. Отцепилась от стола и поспешила перекинуть волосы через плечо, облегчив тем самым для него доступ к моей шее. А затем бесстыдно начала расстегивать пуговицы собственной блузки. Откинула голову на плечо Игната. Он, не упустив момента, стянул рубашку с моего плеча и со все усиливающийся страстью принялся целовать его, ключицы и открывающиеся холмики груди. Его пальцы к этому моменту уже ласкали меня в самом сокровенном месте. Мне оставалось только наслаждаться волнующими ощущениями и тихо всхлипывать, мой мозг перезагрузился, я перешла черту и отчаянно желала продолжения. Может, я и правда распутная и порочная, но я безумно хотела его. Хотела кончить при помощи именно его пальцев, а не как обычно своих. Хотела ласкать его губами и языком. Хотела его губы на своих. И сильнее всего опять хотела почувствовать силу его объятий.

Низ живота скручивало, а внутри росло напряжение. Игнат, продолжая массировать мой клитор, чуть сдвинул руку и засунул в меня палец. Твою мать. Не палец, ох, не палец я хотела там. До одурения хотела его член внутри себя. Стоило только представить, каким великолепным может оказаться его член, и мышцы внутри начали сокращаться все сильнее и сильнее. Меня накрывало. Это был сильный оргазм. Тело после него еще какое-то время вздрагивало, а ноги сводило судорогой. Я пыталась отдышаться и вернуться в реальный мир, где такой желанный мужчина крепко прижимал меня к себе. Попеременно то облизывал, то покусывал мою шею. А откуда-то издали доносилась мелодия сотового телефона. Не моего. Телефон не умолкал. А ко мне потихоньку возвращалась способность здраво мыслить и твердо стоять на ногах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.