Александра Неярова
Не Зверь

ГЛАВА I

– Гав! Гав! – неустанно лаял чёрный пёс с белым ухом, улепётывая от своей молодой рыжеволосой хозяйки. В зубах он волок узелок с пирожками, недавно испеченными матерью.

– Барко! Да стой же ты, негодник!

Сквозь смех и прерывистое от бега дыхание кричала вдогонку девушка, придерживая рукой жёлтый с алой вышивкой подол платья, который так и норовил задраться выше положенного. А четвероногий друг вместо того, чтобы послушаться, лишь припустил в сторону мельницы на холме. Как раз туда Кире и нужно было доставить провизию.

– Ну, погоди у меня! Вот доберусь я, и кому–то не сладко придётся!

– Кириния, ты поспеши, а то отец может и без завтрака остаться! – это уже матушка из окна избы посоветовала.

– Не останется! Барко не тронет пирожки, он просто хочет поиграть.

– Ну–ну… – хмыкнула женщина, заправив выпавшие из–под белого платка тёмные локоны, и вернулась к своим хозяйственным делам.

Кириния вскорости достигла подножия самой высокой мельницы и остановилась, чтобы перевести дыхание, Барко нашёлся тут же. Пёс сидел и, склонив голову вбок, наблюдал за хозяйкой, заветный узелок целехонький лежал меж передних лап.

– Ну, Ба–арко! – хрипя пригрозила девушка, упираясь ладонями в колени.

– Ау–ув… – виновато протянул четвероногий и, опустив чёрную морду к самой земле, отполз от узелка назад.

Девушка улыбнулась, показывая, что уже не злится и, подобрав пирожки, потрепала друга за ухом.

– Пойдём, Барко. Отец, поди, уж заждался нас.

И они зашли внутрь мельницы, родитель как всегда сидел на вершине лестницы возле окна и смотрел вдаль, отсюда, как на ладони, была видна вся долина и их деревушка в том числе. В зубах мельник неизменно грыз соломинку. Вард следил за благополучием поселения, хоть и не являлся его старостой, но перемол урожая всегда был на нём.

– Па! – позвала Кира, отвлекая его от раздумий. – Спускайся, я тебе пирожков принесла!

Вард обернулся на зов, расплылся в улыбке и поспешил к своей старшей дочери.

– Ты всегда обо мне беспокоишься, – с теплотой произнёс, принимая провизию. – Перекусишь со мной?

Девушка кивнула, и они уселись на короба с перемолотым зерном, затем принялись поглощать вкусную сдобу.

– Надо же, ещё тёплые, – приятно подметил мельник.

– Это Барко постарался, – хмыкнула Кира и поведала об их приключениях. Отец рассмеялся над историей и, отломив кусок пирожка с картошкой, бросил притихшему псу.

– Молодец, что постарался, – похвалил четвероногого.

Тот ободрившись, благодарно прогавкал. Пару минут вкушали пищу молча, после Вард спросил:

– Кира, скажи, тебе нравится в нашей деревне?

– Чего это ты вдруг интересуешься, а? – загадочный и невесёлый тон родителя насторожил девушку, она с беспокойством вгляделась в его поросшей щетиной лицо обрамленное кудрявыми темными волосами.

– Тебе ведь скоро стукнет девятнадцать оборотов солнца, многие твои ровесницы уже давно замужем да детей заимели.

– Ах вот ты о чём… – буркнула рыжеволосая, сжав кулаки. – Мне это ещё не интересно!

Вард устало вздохнул над непокорным характером своей дочери. Многие из парней их деревни да и соседних тоже просили у него руки Киры, но та всех отшивала, мол, не пришло ещё время.

– Когда–нибудь это случится, дочь.

Мужчина приобнял девушку за плечи, привлекая к себе, и погладил по слегка волнистым волосам. Он до отчаяния желал, чтобы Кира вскорости нашла себе достойного мужа и опору, ведь чем больше исполнится оборотов, тем меньше шансов остаётся удачно выйти замуж. Всем подавай молоденьких, ещё полностью не распустившихся цветов, с такими и сладить проще и глазу услада. К тому же, отцовское сердце омрачало ещё одно… Сам он был издалека родом, в тех местах обитала страшная напасть, и мужчина надеялся, что оная никогда не коснётся их мирного поселения.

Но судьба решила по–иному.

После полудня Кириния играла в прятки с младшей сестрицей пяти оборотов отроду. Отец пошёл в кузницу за заказом: кузнец Еремей должен был смастерить какую–то деталь для улучшенного крепления мельницы, матушка же кашеварила на кухне, готовя яства к ужину.

– Дарина! – весело окликала сестрицу девушка, рыская по двору. – Я тебя все равно найду!

Совсем рядом из–за колодца донеслось детское хихиканье, но Кира уверенно прошествовала мимо, причитая об очень хитрых малявках. Девушка намеренно повернулась к сестрице спиной и, сделав вид, что что–то впереди заметила, присела, стараясь рассмотреть это самое что–то получше. Топот маленьких ножек и объятия на шее не заставили себя ждать.

– Ах вот где ты притаилась, проказница! – сокрушённо протянула водила.

– Да–да! Ты бы меня ни за что не отыскала!

– Конечно, Дара, ты же о–очень хитрая! А ну–ка, держись теперь покрепче.

С этими словами Кириния подхватила сестрицу под колени, встала и небыстро закружилась с ношей по двору. Их волосы одинаково заплетённые в толстые косы и жёлтые платьица развивались на ветру, а весёлый смех разлетался далеко, что аж оборачивались проходившие мимо по улице жители, но те лишь улыбались девчачьей радости. Но внезапно громко и тревожно залаял дремавший до этого Барко, пёс вскочил с облюбованного места и забегал вокруг сестер, не прекращая гавкать.

– Барко, тише! – пыталась успокоить четвероного Кириния, поскольку он мог испугать малышку. Но собака не слушалась, надрывалась и лаяла в небо. – Эй, да что с тобой?!

– Ки–иря, – прошептала Дара, тоже указывая в небеса, – смотри, там что–то падает!

Рыжеволосая взглянула вверх, сощурив глаза, пыталась рассмотреть, что же там такое падает. И чем ближе становилась неопределенная точка, тем сильнее девушку охватывало странное предчувствие беды, ведь неясное нечто стремительно неслось именно на их двор. Опустив сестрицу наземь и прижав к своей груди темную головку, Кириния наставительно зашептала:

– Беги быстрее к матушке, Дара. Расскажи всё, вели закрыть ставни с дверьми и ни в коем случае не выходить на улицу, а я за нашим отцом. Давай, живо!

Малышка послушалась и скрылась в доме, Кира вновь обратила взор в небо и застыла, не в силах сдвинуться с места. Нечто темное было отдаленно похоже на большую птицу, и через пол минуты нечто рухнуло подле ног девушки, подняв столб пыли. Притих и Барко, забившись в первый попавшийся угол.

Когда пыль улеглась, рыжеволосая откашливаясь опустилась на корточки рядом с как оказалось вовсе не птицей, а… наверное всё же мужчиной. Тот был странен, серо–фиолетовая кожа, расписанная мелкими шрамами, тёмные волосы на затылке стянутые ремешком, обе стороны лба венчали причудливые наросты, будто лавры. Незнакомец лежал на собственных мощных крыльях, его грудная клетка была оголена, из одежды имелись лишь чёрные штаны да обувь в виде сапог. Также девушка заметила и самый настоящий хвост чуть нервно подергивающийся, ещё тело мужчины покрывали жуткие рваные раны в особенности правую руку и крыло, будто он побывал в страшной передряге.

Из горла нежданного гостя вырывались хрипы и свистящие звуки. Неосознанно Кира потянулась к его лицу, но когда уже почти коснулась скулы, крылатый вдруг перехватил девичью кисть, сжав до боли.

– Ай! – вскрикнула рыжеволосая, но больше не смогла вымолвить ни слова, завлеченная ядовито–зелёными омутами глаз мужчины. Вертикальный зрачок в них призывно пульсировал, затягивал в глубины.

– На…шёл, – низким, грубоватым голосом произнёс упадший гость.

Кире почудилось, что меж его зубов мелькнул раздвоенный язык. После мужчина потерял сознание, видно последние силы иссякли. Кисть девушки тоже освободилась из захвата, но Кириния не спешила убегать, к ней пришло осознание, кто это может быть.

«Это же…» Из оцепенения вывел голос отца:

– Кира, сейчас же отойди прочь от него!

Вард очутился рядом и сам оттащил свою дочь, привлек к себе, после заглянул в бледное растерянное лицо.

– Отец, это… – сорвалось с губ потрясенное.

– Верно, милая. Это настоящий мегилл, – подтвердил жуткие опасения родитель. – Слушай меня внимательно: ты сейчас же пойдёшь к старосте и лично всё ему поведаешь. Также останешься в его доме, пока мы не разберёмся с незваным гостем! – мельник крепко обнял дочь и добавил тише: – Я не позволю ему забрать тебя.

***

Мельник сидел на скамье в собственном доме и хмуро наблюдал за спящим мегиллом. Сбылся самый худший кошмар Варда: объявился мегилл – плохо, а если ещё и раненый мегилл – в двойне. Теперь остаётся вести отсчет до гибели поселения, или…

«Но почему сейчас?!» – недоумевал он. Их деревенька находилась слишком далеко от границ правления мегиллов. Вдруг женская рука осторожно сжала плечо мужчины в поддержке, и тот накрыл её ладонь своей.

– Что же теперь будет? – тихо прошептала Наина.

– Я не знаю… – устало ответил Вард. – Вот очнётся, и узнаем у нашего гостя.

И дело было в том, что люди не смели убивать мегилла, а если кто и пытался – тогда его собратья мстили жестоко: сжигали мужчин и детей после долгих пыток, а женщин и молодых девушек забирали в рабыни. Эти древние существа правили их миром, и только раса акранов, изгнанных тварей, могли их убить.

Акраны появились первее мегиллов, они пожирали и скот и людей веками, бороться с тварями было сложно, уж слишком сильны и проворны те были. Но однажды из портала в горах пришли мегиллы, и им без труда удалось разделаться с акранами, крылатые быстро навели свой порядок и изгнали в мёртвые земли тварей. Люди недоумевали, почему они просто не уничтожили их всех. Ответ оказался страшен: мегиллам нужна была пища – человеческие девушки, точнее их энергия душ. Эта энергия ускоряла регенерацию крылатых, только вот способ её получения был не простой, а ещё и добровольный.

И когда акраны вырвались из заточения и напали на поселение людей снова, в последний момент явились мегиллы. Они предложили сделку: жизнь за жизнь. И люди пошли навстречу, жить–то всем хочется. После этого наглядного случая из поколения в поколения нападения на людей продолжались, крылатые лишь не позволяли акранам плодиться слишком много, время от времени вырезая небольшую часть их численности.

Люди смирились. Многие старались уйти от мёртвых земель как можно дальше, вдалеке частота нападений сводилась к нулю. Но многим уйти оказалось не по силам, и им ничего не оставалось, как просто существовать дальше. Те же кому удалось убраться подальше, никогда не забывали о жуткой напасти. Превратили историю в байки для детей, пугали непослушных и старались, как только подойдёт брачный возраст – немедля выдать девушек замуж. Мегиллы особенно любили энергию девственниц.

«И вот один из представителей находится у меня в доме… Великие Небеса, за что?!» – сокрушённо заключил мельник, сокрыв опечаленное лицо в мозолистых ладонях. Жена давно ушла, повела младшую дочь в безопасное место.

Внутренний голос искушённо нашептывал: «Убей его! И проблема сама решится…» Однако Вард понимал, что это лишь отсрочит приговор, мегиллы непременно почувствуют, если их собрат покинет этот мир. К тому же, не известно не нападут ли ещё и акраны, вероятность мала, но всё же исключать её не стоило. Решение остается за старостой деревни.

– Ммм… – донеслось с лежанки. Похоже, названный гость приходил в себя.

– Давно пора, – проскрежетал мельник.

Мегилл с трудом разлепил веки, и глаза сразу резанула боль, хотя та не шла в сравнение с болью в раненых правых крыле и руке. Он приглушенно застонал и пока открывать вновь глаза не стал, зато прислушался, чуткий слух уловил треск поленьев, собачий лай за окном, тревожное блеяние скота и чужое дыхание рядом.

Хандер напрягся и резко сел, и лишь выдержка с гордостью не позволили ему закричать от дикой боли. Врагу не стоило знать о слабости. В паре шагов в полумраке на скамье обнаружился один человек, но судя по витавшим в комнате пряным ароматам трав, запахи остального семейства попытались скрыть. И с более слабыми мегиллами это бы прокатило, но не с ним. Тот аромат, что привёл Хандера в эту деревушку, в сим доме бывал не однократно.

«Интересно… значит этот человек не плохо осведомлен о моей расе. Тем веселее», – крылатый хмыкнул и устремил грозный взгляд на смелого человека. Тот не отшатнулся.

– Думаю, смертный, ты знаешь, что мне нужно. Также, догадываешься о последствиях отказа, – благодарить за перевязанные раны мегилл не собирался.

Теперь выдержка изменила мельнику, плечи его поникли.

– Значит, акраны всё же заявятся.

– Да, – подтвердил Хандер, – в ближайшее время. И их много, порядка десятка.

– Что, трусливо удирал от целой стаи? – заломил бровь Вард. Сдерживать негодование становилось всё труднее, хотя нарываться определенно не стоило.

– Я посмотрю, как жители твоей деревни будут удирать от обозленной и оголодавшей своры, а также с удовольствием буду наслаждаться их криками, – похоже, сказанное мегиллу не понравилось. – И да, смертный, будь любезным, подай воды.

Мельник нахмурился, но на этот раз сдержался, ногой он с протяжным скрипом пододвинул к крылатому табурет, на кой находился деревянный ковш с водой. Хандер вновь хмыкнул и отпил из предложенной посудины.

– Ответ тебе даст староста деревни, – выплюнул ненавистное Вард.

– Ну, тогда не будем терять драгоценные минуты, – Хандер гадливо улыбнулся, желая ещё чуток позлить человека, однако того не проняло. – «Это пока».

– Следуй за мной.

Мельник невозмутимо повернулся к своему врагу спиной и зашагал в сторону выхода из избы. Мегилл слегка морщась, последовал за смельчаком. На улице ожидаемо толпились одни мужчины, и они были безоружны, лишь у некоторых находились в руках факелы, поскольку на дворе царил глубокий вечер. Закон неприкосновенности мегиллов действовал отлично. Хандер остановился посреди двора, выразительно оглядел присутствующих и произнёс:

– Ну и, кто же из вас староста этой убогой деревушки?

– Я староста.

Из толпы вышел мужчина, ещё не старый, но его виски уже посеребрила седина. Он кинул в сторону мельника вопросительный взгляд и, получив подтверждение опасениям, перевёл серые глаза на крылатого.

– Так каков твой ответ, человеческий муж? – нетерпеливо поинтересовался Хандер. Ему хотелось побыстрее получить желаемое и свалить из поселения восвояси, и он решил подстегнуть народ: – Смотрите, я ведь могу просто уйти в другую деревню, но акраны мчатся по моим следам и вашу мимо не пропустят.

– Что ж, мегилл, ты получишь деву, – сдался староста. – Но взамен – убьешь всех пришедших акранов.

– Идёт.

– Тихон, приведи Зариду, – велел староста, коренастый паренек поспешил выполнить поручение.

Хандер сдвинул на переносице тёмные брови, его лицо посуровело, похоже, ему прочат не ту девицу. И в подтверждение догадки ко двору привели совсем иную «жертву», она была хороша собой, но не ТА, которая нужна.

– Я хочу не эту, а ту, что живёт в этом доме! – припечатал мегилл, указывая на дверь избы, из которой недавно вышел.

Все ахнули, и лишь мельник запротестовал:

– Не бывать этому! Ты не получишь мою дочь!!

– А я и не говорил, что мне нужна твоя дочь. Та мала ещё, – мегилл расплылся в победной усмешке и добавил: – Возможно, та, которая приглянулась мне, и твоя дочь, но лишь названная. Не по крови. Наша раса отлично разбирается в запахах, а аромат девчонки отличается от твоего, человек. Она сирота, также, как и ваша Зарида.

Все ахнули повторно. Мельник побледнел и осунулся, понимал он, что теперь проиграл. Вскрылась правда о Кире, и Вард больше не имел перед крылатым прав на неё, не имел права запрещать ей, и не мог больше защитить. Но сдаваться мельник не собирался, ухватился за последнюю соломинку, ведь сейчас рыжеволосая находилась в безопасности в доме старосты.

– Вард, как же так? – послышалось с разных сторон. – Где же ваш с Наиной первенец? Помнится, она была в тяжести.

– Наш первенец, сын, действительно родился тогда… но мёртвым. С горя я ушел в лес, чтобы похоронить малыша, но там неожиданно наткнулся на маленький сверток – в нем нашлась Кира… – мельник вздохнул в скорби и более яростнее продолжил: – Это был Дар Великих Небес! Она моя дочь, признанная Богами! И я не допущу, чтобы она досталась этому!!

– Похоже, я попал в самую суть, человек. Прощения не прошу за раскрытие твоей тайны, потому как, мне не ведомо, как это нужно делать. – Хандер забавлялся, но поумерил пыл, поскольку его обоняния достиг слабый гнилостный запах акранов. И ещё один, заставивший мегилла улыбнутся краем губ.

– Они уже совсем близко, около десятка, злые и жу–утко голодные, – для пущего эффекта мегилл клацнул зубами и плотоядно облизнулся. – Я своё условие тоже озвучил, человек.

Хандер и Вард испепеляли друг друга взглядами. Мельник мысленно осыпал крылатого всеми возможными проклятьями, но это совсем не помогло. Он до боли стиснул кулаки, на лице сердито играли желваки:

– Никогда.

– Что ж, я огорчу тебя, смелый, но глупый человек: поскольку ты не являешься кровным родителем девушки – ты не имеешь права запрещать и указывать ей. Ведь брачного возраста она достигла – значит взрослая и вправе решать свою судьбу сама, – мегилл победно ухмыльнулся, направив взор за забор на сенник неподалёку. – Кстати, можем её ответ услышать прямо сейчас. Выходи девочка.

Все повернулись в ту сторону, и из своего ненадёжного укрытия вышла Кириния. Она была бледна и растерянна, её трясло, она нетвёрдо, но упорно ступала к тому, кого всю свою жизнь считала отцом.

– Ты что здесь делаешь, глупая?! Я что велел те… – запричитал было мельник, но осекся, стоило ему заглянуть в расширенные от шока синие глаза девушки. Та остановилась на расстоянии трёх шагов от Варда, тихо спросила:

– Это… правда?

«Всё слышала!» – мельник сам стал белее мела, у него подкосились ноги от осознания, что сам подвел дочь, не уберег. Чертова Сила Крови! Слишком большое значение та имела в их непростом мире. Голос пропал, и мужчина лишь сокрушённо кивнул.

Сердце Киринии пропустило удар. Воздух в лёгких как–то в раз закончился. Все ее надежды рухнули. Лишь страшное слово «Сирота!» набатом звучало в пустой голове, заглушая стук сердца. Рыжеволосая сжала в ладонях подол своего платья и с силой зажмурилась, мир будто перевернулся, но погоревать ей не дали.

– Одна… совсем одна… – раздалось над ухом. Однако, никого рядом не ощущалось, лишь хриплый голос щекотал шею и волосы, подобно прохладному ветру: – Никому не нужна…

Неожиданно до слуха донеслись ярое лаянье собак, тревожные крики скота и… мертвенный протяжный вой ИХ. Акраны! Люди тоже взволнованно заголосили. А голос всё продолжал насаждать:

– Одиночество – боль… Отдайся мне, и получишь умиротворение, свободу от насущного.

Киринии не верилось во всё это. Казалось, окутал страшный сон. Кошмар. Но сквозь омут мрака и боли пробивался детский смех. Её смех. Перед мысленным взором замелькали картинки её детства. Её счастливого детства. Где отец, мельник, играл с ней, как дул на расшибленные коленки, как матушка пела колыбельные по вечерам, как на свет появилась сестрица Дарина, и как родители воспитывали их обеих в одинаковой любви и ласке. Не в меньшей.

Одна? Одиночество? Боль? – не правда! Кира распахнула глаза и увидела перед собой мегилла, он стоял и смотрел пристально, понимающе. И ожидающе. Казалось, он всё знал.

Время будто застыло для них двоих, а люди вокруг продолжали суетиться, кричали, размахивали руками, разбегались по домам и закрывались наглухо от неминуемой напасти. Мельник пытался докричаться до своей дочери, отчаянно звал, но подойти ближе не мог, точно к месту прикованный. Вой тварей приближался, они были видны на горизонте, замерли сворой на холмах, а потом сорвались вниз, неустанно звенели колокола, предупреждая жителей об опасности.

– Ты можешь многих спасти, – подначивал Хандер. Он чувствовал страх выбранной добычи, но не за себя, и мегиллу осталось лишь подтолкнуть. – Отдайся мне, крошка, и я убью тварей.

И Кириния решилась. Пусть она сирота, но названные родители вырастили её, и все в деревне не чаяли в ней души, она отплатит им всем, ведь у многих ещё есть маленькие детки, которым ещё жить и жить. Она Дар Великих Небес? Так может, для этого те и ниспослали её поселению, чтобы однажды маленькая девочка Кира спасла их всех?

– Я… – Кириния смело взглянула на мегилла и сама сделала шаг навстречу. – Я согласна, но у меня есть условие.

Когда крылатый вдруг резко привлек здоровой рукой девушку к себе за талию, Кира зажмурилась в испуге. Хандер довольно шепнул:

– Смелая ты, и наглая, – мужчина провёл по тонкой шее носом, вдыхая желанный аромат, и поинтересовался: – Какое?

– С–сотри моим род–дителям и сестре память обо мне, – объятья и прикосновения мегилла пугали. Но это было ничто по сравнению с тем, что Киринии предстояло.

– Что ж, пусть будет так.

Хандер приподнял хвостом подбородок девушки, и она от неожиданности распахнула глаза, напрямую встречая пристальный взгляд ядовито–зеленых омутов.

– Жизнь за жизнь, – произнес мегилл слова контракта, прокусил свой указательный палец, после кровью нарисовал на лбу девушки какие–то руны, те исчезли как только Кира сказала ответное:

– Жизнь за жизнь…

– Подари мне поцелуй, смелая человеческая дочь, – велел Хандер, – и я выставлю временный барьер от акранов. Моих сил недостаточно, нужно чуть энергии.

Кира встрепенулась, хотелось протестовать, оттолкнуть, но с тем она понимала, что нужно. Прикрыв веки для смелости, потянулась к мегиллу, от страха девушка не слышала, как вновь закричал отец, как сорвался с места и кинулся к ним в попытке помешать, но был небрежно отброшен в сторону хвостом крылатого. Вард ударился о стену дома и затих.

Мягкие девичьи уста коснулись твёрдых и холодных губ мегилла, и он не стал больше ждать – сам нетерпеливо впился, пылко сминал, жадно целовал и пил. Пил энергию Киры, поглощал вожделенную, но отстранился скоро. Время сделки потекло.

Вытянув вперёд здоровую ладонь, Хандер обернул её к небу, что–то прошептал, и из неё вырвался зелёный луч, поднялся над деревней и разошелся куполом, перекрывая путь акранам, что уже почти подобрались к воротам. Люди вздохнули с облегчением… и устремили взоры на Киринию. Для неё это оказалось подобно удару под дых, захотелось провалиться под землю. Исчезнуть тут же.

– Что встали? Все прочь! – гаркнул мегилл.

Жителей как не бывало, все мигом разбрелись по своим избам, даже бессознательного мельника прихватили. Хандер же повёл Киру в дом. Через мгновенье они оказались в спальне, её спальне, в которой она выросла. Киринию трясло, будто в лихорадке, она знала, что должно сейчас произойти, и боялась этого.

Мегилл чувствовал страх желанной добычи, и ему не хотелось, чтобы она боялась. Хандер встал за девичьей спиной, обнял левой рукой хрупкую талию, привлек к себе. Хвостом огладил лицо, шею, верх ключицы и замер над часто вздымающейся аккуратной небольшой грудью. Кира зажмурилась, пытаясь унять поступившие слёзы, судорожно дышала, ежесекундно твердила себе, что должна!

– Не бойся меня… Я не зверь.

Мегилл накрыл девичью грудь здоровой ладонью, сжал. Раненой рукой было двигать больно и практически невозможно, посему он помогал себе хвостом, обвил им ногу Киры, повёл вверх, проникая под жёлтый подол платья, и устремился выше, щекоча стройные бедра и лаская.

Девушка задохнулась от неизведанных доселе ощущений и запрокинула голову мужчине на плечо, неосознанно открывая и подставляя шею. Ей было до жути стыдно. Подумать только! Она здесь наедине с монстром (хоть он и отличался от человека лишь цветом кожи, да наличием крыльев с хвостом), и занимается непристойностями, пусть и для благого дела… но все жители об этом знают. От стыда рыжеволосая готова была заживо сгореть, не дожидаясь пока мегилл выпьет её энергию и уничтожит после врага. Кира знала, что это её последние минуты жизни, после любви мегилла дева всегда гибнет.

– Расслабься… – посоветовал Хандер, целуя нежную шею. – Ты слишком напряжена, так не пойдёт.

Мужчина решил помочь ей, он прокусил кожу у основания шеи, пустил в кровь свой яд. Волна жара тут же окутала девушку, делая чувствительнее тело, вызволяя наружу спящие инстинкты и желания. С губ Киры слетел стон, затем ещё, когда Хандер коснулся кончиком хвоста самого сокровенного местечка желанной добычи. Мегилл зарычал и сорвал бельё, опосля разорвал и платье, откидывая ненужные лоскутки прочь, прикоснулся к лону снова и довольно заурчал – малышка была уже влажной.

Хандер упивался её запахом, ловил каждый стон, каждый вздох, вожделенно оглядывал каждый кусочек молодого тела и до отчаяния желал. Но также хотел насладится ей подольше, однако, похоже, ему это дастся с трудом.

Мегилл подтолкнул девушку на неширокую кровать, заставил лечь на спину, развел в стороны бедра и устроился меж них, сидя на согнутых ногах, от штанов и обуви он избавился ранее. Раненую руку завёл за спину, чтобы не мешала, здоровой стиснул налитые холмики груди Киры, поиграл с сосками. Его естество давно налилось и требовало соития, но Хандер пока сдерживался, желал испить аромат её страсти. Хвост мегилла двинулся к раскрытым лепесткам, провёл по ним вверх вниз, и принялся играть с чувствительным бугорком.

Кириния металась на одеяле, сжимала ткань кулаками, внизу живота нарастало удовольствие, постепенно затягивая в бездну. Мысли в голове путались, был лишь Он, кто дарил всё это. Остального сейчас не существовало. И вскоре бездна поглотила, накрыла безудержной волной, взорвалась искрами.

– Да, девочка… – хрипло протянул Хандер поглощая эту волну, упиваясь вкусом. До чего же она оказалась хороша.

И не сдерживаясь более, мужчина обвил девичью талию хвостом, приподнял и резко подтянул Киру на себя, входя резко и глубоко, руша девственную преграду. Негромкий вскрик Киринии мегилла не остановил, Хандер поддерживая рукой добычу за ягодицы, вколачивался грубо, на всю длину, почти выходя совсем и погружаясь вновь. Рыжеволосая поначалу пыталась оттолкнуть мучителя, а после, когда боль сменилась наслаждением, отдалась пучине страсти, неосознанно сама поддаваясь навстречу.

Хандер вскорости тоже достиг пика, с громким рыком излился в девушку и замер. Вязь рун на его теле загорелась, крылья расправились с треском и хрустом, и мужчина пил то, что добровольно отдавала ему Кириния. Мегилл чувствовал, как заработала регенерация, восстанавливая поврежденные клетки, но всё же медленно, не достаточно. Кровь!

Крылатый отстранился, довольно осмотрел свои деяния и Киру учащенно дышащую, лежащую с закрытыми глазами, отходящую от пережитого. Губы мужчины растянута ухмылка, и он склонился над лоном, собрал раздвоенным на кончике языком струйку девственной крови. Собственное сердце грохотнуло, он неверующе всматривался в безмятежное лицо Киры.

– Ты…

И чтобы проверить внезапную догадку, Хандер перевернул Киру на живот, поднял за бедра, поставив на четвереньки, и прижался к ней сзади. Опираясь о постель одной рукой, другой, уже исцелившейся, он огладил груди и плоский живот, затем вошел в девушку снова. Одного раза ему оказалось мало, мегилл по–прежнему хотел смелую человечку.

Хандер медленно задвигался, ловя девичьи стоны, иногда ускорялся, замедлялся, искал наиболее чувствительные точки. Мегилл расплёл рыжие локоны, зарылся в них лицом, вдыхая запах Киры.

– Ммм… – девушка выгнулась, прижимаясь ещё теснее к мужчине, когда тот нашёл пальцами чувствительное навершие и заиграл с ним.

– Да, крошка… – мегилл прикусил мочку её уха, вырывая ещё пару стонов. И неожиданно для самого себя попросил: – Скажи – Ханд. Назови меня по имени…

Крылатый задвигался быстрее, резче, и Кириния послушно повторила, опадая на постель руками:

– Ха–анд…

Из горла мужчины послышался утробный рык, он расправил крылья, напрягся и со стоном достиг разрядки снова. Кириния потеряла сознание от истощения… но она была ещё жива.

– Хм, – отдышавшись, мегилл уложил Киру на спину и похлопал по бледным щекам. – Эй, девочка?

Она приоткрыла веки, голова кружилась, всё вокруг плыло. Слабость оплела тело путами, не было сил даже шевельнуть рукой, тошнило. Кириния увидела перед собой озадаченное лицо мегилла и всё вспомнила, где она и что сделала.

С тихим вскриком Кира отползла от крылатого подальше, точнее попыталась, даже сдвинуться толком не вышло. Но рыжеволосая смогла прикрыться одеялом, стыд опалил щеки, жёг изнутри, точно огонь.

– Тише, Кира…

– Почему, я ещё… не умерла? – говорить было тоже тяжело, язык ели ворочился. К тому же, ей казалось, её звал какой–то голос в мыслях, звал уйти с собой, за грань бездны.

– Уже скоро. Но… – Хандер коснулся щёки Киры, – я могу спасти тебя.

Девушка грустно усмехнулась:

– Зачем? Чтобы быть твоей игрушкой? – Кира отвернула голову от мегилла. – Так понимаю, ты не отпустишь? Да и жить после всего среди жителей не смогу. Я сделала свой выбор.

Мужчина поджал губы, чертов контракт с его условиями! Хандера сильно влекла Кириния, её энергия являлась особенной для него и терять такой источник никак не хотелось. Но правила есть правила…

– Хорошо. Закрой глаза.

Девушка повиновалась, Хандер накрыл её веки ладонью и наказал:

– Засыпай. Спи, человеческая дочь. Я выполню твоё условие.

В ту ночь жители деревеньки на окраине долины так и не уснули. Мегилл, как и было оговорено, уничтожил всех акранов, что смели напасть. Также он стёр воспоминания о смелой девушке Киринии не только у её приёмной семьи, но и у всех поселенцев.

ГЛАВА II

Из окна башни замка открывался чудесный вид на владения мегиллов. Сейчас один из представителей стоял на балконе и любовался рассветом: кучерявые облака неспешно плыли по румяному небосводу. Также медленно текло и время. Хандер прибывал в глубоких раздумьях и тянущей грусти. Он тосковал. Тосковал по смелой человечке Кире из далёкой деревушки, мысли его неустанно крутились о том дне. Дне, когда мужчина познал сладкую рыжеволосую девушку.

Уже прошёл почти целый оборот луны, а образ Киринии так и не желал покидать мегилла. Каждый день, особенно ночью, мужчина возвращался в прошлое, с головой окунался в ту сжигающую пределы бездну страсти. И опытные ласки наложниц не сумели заменить те ощущения. Даже близко Хандер не испытывал похожее.

Мегилл досадливо цыкнул, как бы он хотел повернуть время вспять и всё исправить. Исправить то, что не смог понять сразу… а теперь остаётся лишь вдыхать аромат забвения.

– Лианд Хандер, – позвала темноволосая раба, склонившись, как положено, перед верховным воином. – Вас зовёт Властитель.

– Я услышал. Ступай.

Мегилл не обернулся, но отчётливо почувствовал страх своей рабыни. Интересно. Ради этого всё же стоило посетить Властителя, узнать, что же тот придумал на этот раз.

Хандер нашёл Властителя в купальнях, две молоденькие рабыни усердно «намывали» его тело, что аж довольные стоны разносились далеко за пределы комнаты. Рейнор отвечал взаимностью, лаская обнаженные и довольно аппетитные фигурки светлокожих девушек близняшек. В полумраке, при горящих огнях картина смотрелась контрастной, но и чарующе–притягательной. Однако не для взора верховного воина.

– Слухи твердят, мой лианд охладел к дарам женщин.

Властитель перевернул спиной к себе одну из своих любимых фавориток и насадил на свой фаллос, принялся размеренно иметь, с пухлых губ девицы полились вскрики и стоны.

– Что, больше не трогают?

– Чушь мелят языки, Властитель, – Хандер скривился, поднятая тема нравилась всё меньше.

– В слухах всегда имеется доля правды, – Рейнор намотал волосы рабыни на кулак, заставив ту ухватится за бортики купальни и сильнее прогнуться в спине, и задвигался яростнее. Вскоре сам взревел, замерев в экстазе. После, когда его дыхание пришло в норму, лукаво подметил: – Не желаешь, осчастливить мою вторую малышку, а, Ханд?

«Малышка» залилась хихиканьем, призывно выставив вперёд голые груди. Властитель вторил ей глумливым хмыканьем.

– Не в моём вкусе, – равнодушно припечатал лианд.

– А–а, верно. У тебя лишь одна услада – спящая человечка, прихваченная с последней вылазки.

«Прознал всё–таки! Вот чего испугалась моя раба. Что ж, вполне ожидаемо…» – Хандер не изменился в лице, но в душе его клокотали волны гнева.

– Властителя это беспокоит? – толика яда всё же прозвучала в голосе.

– Пока нет, – Рейнор взял с низкого столика бокал с нектаром, провёл когтем по пузатой части, вызывая противный для слуха скрежет, и постановил: – Но не советую тебе сделать так, чтобы за беспокоило.

– Звучит, как угроза, – прошипел сквозь зубы Хандер, понимая, что Рейнор нашёл ещё одну нить давления на него.

– Отнюдь. Ступай, мой сын.

– Один из многих сыновей, отец. – выплюнул лианд напоследок, смело встречая взгляд правителя мегиллов. После развернулся на пятках и вышел из купален.

Его тяжелые шаги эхом отскакивали от каменных стен, крылья за спиной шуршали подобно плащу. Зелёные омуты горели не хуже огня, он прекрасно ориентировался во тьме проходов без огнив. С каждым шагом возрастала и ненависть между четвертым сыном и отцом. Хандер злился: на Рейнора, что смог разнюхать о Киринии, на себя, что не смог сохранить в тайне пребывание загадочной девушки в замке.

«Ничего, финальная битва ещё впереди…»

Хандер вошёл в подземелья, коснулся ладонью одной из стен, в месте соприкосновения засветилась руна, идентифицирующая хозяина, и открылся проход, убегающий извилистой лестницей вниз. Мегилл шагнул во мрак. Через пару минут он очутился в небольшом, но хорошо освещенном помещении: в центре у стены стояла широкая кровать, на той безмятежно спала Кириния. Рыжие волосы обрамляющие бледное лицо, казались в свете отблесков факелов огненно–медными, а щеки румяными.

Но Хандер знал, что это лишь игра его воображения. Он присел на край постели, огладил пальцами девичий лоб, аккуратный нос, щёку и замер на тонкой шее.

– Прошло три седмицы, а я так и не нашёл ответ. И боюсь, что так и не найду. Но и ждать больше не могу, и не хочу…

Кириния на признания никак не отреагировала, продолжая видеть сон.

– Что ж… прости, но я не желаю отпускать тебя.

Как и тогда мегилл накрыл её веки ладонью, посылая часть своей энергии, и вот, дыхание пленницы сонного царства участилось. Лианд убрал руку и стал наблюдать, как дрогнули веки Киры, и приоткрылись глаза, являя желанную мужчине синеву. Мгновение она приглядывалась, кто перед ней, а после вскрикнула, прижимая к груди руки:

– Кто вы? Где я?!

– Ш–ш–ш… – лианд поймал её кисти, развел в стороны и навис сверху. – Таким ты не признаешь меня, Кира?

Хандер лукаво улыбался, в тайне радуясь, что наконец может видеть и чувствовать свою добычу. Сейчас он выглядел, как обычный человек, сменив боевую форму, такими мегиллов видели немногие, лишь избранным это позволялось. Неизменными оставались только ядовито–зеленые глаза.

Кира всматривалась в незнакомца внимательно, подмечая малейшие черты. Тёмные волосы до плеч, приятное, немного строгое лицо, горящие зелёные глаза, сильная шея, мускулистые руки и торс, которые почти не скрывала безрукавка. Поблескивающие капли пота привлекали особое внимание к смуглой коже. Мужчина был порочен и притягателен.

«Я что, на небесах? Или все же попала за грехи в бездну?» – думала Кириния, невольно сглотнув от увиденного.

Но стоило порочному незнакомцу ухмыльнутся и мельком показать алый раздвоенный язык, как всё стало на свои места.

– Не может быть…! – вымолвила Кира еле слышно и забормотала: – Как же так? Ты должен был забрать мою жизнь…

– Не хочу забирать, – лианд скривил губы, склонив голову к плечу. Затем вдруг зафиксировал ладонью девичьи щеки, заставляя смотреть на себя. – Ты мне идеально подходишь. Твоя энергия необыкновенно вкусна. И ты сама вку–ус–сная.

Кириния освободившейся рукой отбросила от своего лица руку мегилла и прошипела, точно дикая кошка:

– Я не буду твоей персональной игрушкой, мегилл! Угроза для деревни миновала, тебе больше нечем провоцировать меня!! – Синие глаза метали молнии, стремясь испепелись наглеца, посмевшего нарушить сделку на крови. Кстати о сделке. – Как ты обошел контракт?

– О–о–о… моя малышка умеет показывать зубки, – довольство и превосходство не сползали с лица Хандера. – Буду честен, я вовсе не обошел – я отсрочил исполнение приговора.

– Что значит, отсрочил? – Киринию охватило беспокойство, она знала, что ответ не понравится ей.

– Это значит, твоя жизнь, судьба по праву крови принадлежит лишь мне. И только мне решать, когда нить оборвется. Не тебе, и никому другому.

Лианд склонился ниже, провёл языком по нежной шее девушки, ключице, поцеловал щеку, край приоткрытых от шока губ и зашептал в ухо:

– Я буду пить твою энергию, взамен делясь своей… буду наслаждаться твоим телом… и буду продолжать искать способ разорвать контракт А после мы решим, что нам с тобой делать.

Кириния слушала его больной лепет и ужасалась. Не желала она себе такой участи, поэтому, мазнув губами по небритой щеке мегилла, зашептала в ответ:

– А я буду бороться. Ты не услышишь моих настоящих стонов, даже если овладеешь мной с помощью своих штучек, как в прошлый раз… Я буду искать смерти, чтобы освободится от тебя… чудовище.

Хандер вздрогнул, будто получил удар ножом под ребра, грудь неожиданно сдавило, стало трудно дышать. Его неоднократно называли чудовищем многие люди и собратья… но услышать это от той, кого выбрала сущность, оказалось больно.

Мегилл медленно отстранился, заглянул в пылающее ненавистью красивое лицо и понял: маленькая, ветряная девочка умерла в тот день, когда он впервые познал её. На смену пришла мудрая женщина в облике молодой девушки. Их противостояние только начинается.

– Что ж, тем лучше, – лианд встал, тряхнул волосами, сунул сжатые кулаки в карманы брюк и сквозь поджатые губы произнёс: – И тем слаще будет ощутить вкус победы над тобой.

– Или же вкус горького разочарования… – не осталась в долгу Кириния.

Хандер промолчал, оставляя последнее слово за ней, но пока шагал обратно по туннелю, на лице мегилла играл довольный оскал.

С той минуты началась их борьба без правил.

Лианд навещал рыжеволосую пленницу каждую ночь. Он брал её, несмотря на протесты, иногда используя феромоны, а иногда добивался стонов без них. Но лишь тело Киринии отвечало взаимностью, не душа. Это бесило мегилла, душила злость на самого себя. Он не выпивал энергию девушки до конца, контролировал себя, не позволял переступить тонкую грань. А после удовольствий делился своей, поддерживая хрупкий баланс.

Кириния, как и обещала, упорно отвергала мегилла. Даже пыталась покончить с собой, однако, узы контракта мешали. Но девушка не отчаивалась, надеясь, что рано или поздно надоест чудовищу, разрушившему её мирную жизнь. Каждый рассвет молила Великие Небеса об этом. Такое существование удручало, Кира увядала в четырёх стенах, подобно цветку без солнечного света.

Хандер видел это и долго не решался вывезти пленницу наверх, опасаясь интриг отца. Но однажды всё же отвел в укромный угол сада, велев в том квадрате усилить охрану.

– Тебе нравится здесь?

Поинтересовался, наблюдая за рыжеволосой со стороны. Та не ответила, но лианд прекрасно видел, как цвела улыбка на её устах, и загадочно сияли синие озёра глаз, когда Кира рассматривала очередной куст или дерево. И груз вины давил на плечи мужчины.

Однако их уединение прервали: раб сообщил, что Властитель срочно хочет видеть своего лианда. Хандер знал, что не спроста, но и отказаться от встречи не мог. Наказав воинам смотреть в оба, мегилл направился к отцу, желая быстрее покончить с этим. Разозлился, когда узнал, что тому приспичило именно сейчас обсудить расширение боевой мощи. Потратив на это драгоценное время, лианд поспешил к своей пленнице.

Но замер, точно ноги приросли к земле, стоило ему улицезреть представшую картину: в тени дерева ивы рядом с лежащим телом одного из стражей, сидела на коленях Кира и рыдала. Руками девушка молотила воина по груди, но тот был мёртв. Видно Властитель Рейнор постарался убрать мешавшую ему цель, однако, не учёл одно обстоятельство – жизнь Киринии принадлежит лишь тому, с кем рыжеволосая заключила контракт. И убийца убил лишь себя.

Но слёзы и отчаянье Киры потрясли лианда, не догадывался он, что подобное может затронуть что–то в его душе. Хандер приблизился, заключил Куру в кольцо своих рук, привлёк к груди, окутал их крыльями, точно защитным коконом, и зашептал взволнованно:

– Здесь нет твоей вины – это мой отец убил своего воина.

Кириния стиснула в ладонях полы мужской жилетки, сквозь рыдания попросила:

– Отпусти меня, мегилл…

– Не могу, Кир-ра. Не могу… – Хандер поднял девушку на руки, поцеловал в лоб, вытер дорожки слёз и понес обратно в замок, мимо молчаливых стражей.

Ступая по коридорам, мегилл неожиданно для самого себя пошёл не в подземелья, а свернул в сторону своих апартаментов. Кириния взирала на окружающий пейзаж бесстрастно, пока они не предстали перед высокими дверьми, рисунков и ручек на них не наблюдалось. Лианд поставил девушку на ноги, но от себя отойти не позволил, приложил ладонь к тёмной поверхности, та засветилась под ней, и двери раскрылись. Тогда мегилл снова поднял Киру и зашёл внутрь.

– Где мы? – спросила она, осматривая убранство помещения, которое было не особо роскошное и броское, скорее строгое, мужское, но всё же не лишено изысков. В интерьере преобладали бежевые и тёмно–зеленые тона.

– Это мои покои. Теперь ты будешь жить здесь, условия остаются прежними.

– Вот как, значит… – невесело усмехнулась Кира, – просто смена клетки. Благо, хоть солнечный свет теперь в окно проникает.

– Прекрати паясничать. Всё для твоей безопасности, – парировал Хандер, направляясь к кровати. После опустил на неё девушку и стал скидывать с себя одежду.

«Скорее, как оказалось, для безопасности твоих лю… собратьев. Ты снова собираешься сделать это…»

Кириния пристально смотрела, как пядь за пядью обнажается мужчина, вновь принявший облик человека, и собственное тело откликалось на зов плоти, оно желало пленителя, точно мегилл являлся её личным наркотиком. Стоило опытному кукловоду дернуть за ниточку, и любимая марионетка тут же отзовется.

Но только не душа. Душу пленницы обуревали чувство вины за смерть стража, ненависть и злость на мегилла за то, что не отпускал. На его «Моя!», «Хочу!» и «Нужна!» ответить Кире было нечем. Сердце, будто панцирь, сковал вечный лёд. Казалось, растопить его сможет лишь свобода в лице смерти.

– То, что меч, нож или же иное оружие навредить тебе не смогут, ещё не значит, что ты не уязвима перед ядом. К тому же, многие могут похитить тебя, чтобы использовать против меня.

Хандер разделся полностью, понимающие хмыкнул, зная, что испытывает сейчас его девочка. Из–за кровной сделки Кириния чувствовала привязку к энергии, и желала его не меньше, чем он сам. Мегилл знал – лишь тело принадлежало ему, но обманчиво представлял, что и её душа тоже. Так было легче. И всё же лианд планировал когда–нибудь до конца покорить Киру.

– Боишься интриг? – хрипло промолвила она, когда мегилл оседлал её на постели.

– Нет. Не этого.

На Кире было изумрудное платье с золотым корсетом спереди, и мужчина потянул за завязки, медленно распутывая плетения. Распутав, задрал подол и снял платье через голову, затем расплел прическу, огненные локоны укутали чёрное кружевное бельё.

– Тогда… чего же?

– Боюсь потерять тебя, – Хандер нежно огладил шею, верх груди, соблазнительно выглядывающую из–под кружева, сжал талию, склонился к девичьему уху и властно добавил: – Ты только моя! И всегда будешь моей!

– Не дождёшься! – Как и всегда выкрикнула Кириния своему пленителю в лицо. На что тот с ухмылкой парировал:

– Посмотрим.

Хандер разорвал низ белья, проверил, готова ли она его принять, и навис над лоном. Ему нравился её аромат, нравился вкус, и мегилл поспешил вновь попробовать его.

– Ах…! – сорвалось с уст Киры, когда раздвоенный язык прошёлся по складкам, нырнул внутрь, постепенно вознося её на вершину удовольствия. Девушке нравилось, что лианд творил с её телом, но она и ненавидела его за это. Ненавидела, что до безумия сама желала его нескромных ласк.

Кириния прикрыв от наслаждения веки, погрузила свои руки в тёмные волосы мужчины, неосознанно удерживая его на месте. Но мегилл и не собирался останавливаться, наоборот, привлек к себе девушку за ягодицы и стал ласкать усерднее, вырывая новые стоны.

Когда Кира достигла вершины, Хандер был уже в ней, двигался резко, проникая глубоко. Кириния водила ладошками по мощному торсу, чуть царапая ногтями, и от сих действий лианд вскоре излился в нее с криком.

– Ты была… прекра–асна, – протянул, когда дыхание более–менее нормализовалось. Он гладил лежащую на боку пленницу по оголенному бедру, переходил на холмики груди и возвращался обратно.

– Ненавижу… – тихо шептала Кириния. Только вот, кого она имела ввиду: себя или лианда?

– Знаю.

– Я хочу помыться.

– Что ж, иди вон за ту дверь, – Хандер рукой указывал направление, – там купальни, и там всегда вода тёплая.

Кириния враз вскочила, обернувшись простыней, путаясь в ней, зашагала в нужную сторону. Но у двери замерла, не в силах попросить об одолжении.

– Не бойся. Я не нарушу твой покой.

Хандер всё понял сам, и девушка тут же скрылась в купальнях. Там Кира усердно отмывалась, до красноты натирая свою кожу. Но прикосновения мегилла жгли, словно клеймо, и забываться не желали.

– В кого я превратилась…? – прошептала грустно, отперевшись ладонями о бортик каменного бассейна, тот был не очень глубок, вода прикрывала лишь бедра, и несмотря на тёплый источник кожа девушки покрылась мурашками.

Но Кириния не замечала холода, её мучил вопрос: чем именно она приглянулась мегиллу? Что в ней такого особенного, что даже получив тело, он не захотел отпустить её. А как хорошо жилось в маленькой деревушке на окраине долины… надо было слушаться отца, вышла бы замуж и ничего этого бы не произошло.

Отца…

Кира старалась редко вспоминать о семье, точнее приёмной семье. До жути хотелось узнать, как они там? Правда ли живы, как утверждает мегилл? Но не спрашивала больше крылатого, не хотела давать лишний повод для провокаций.

– Замёрзла?

Раздалось над ухом, и тёплое обнажённое тело лианда прижалось сзади, девичьи ладони накрыли руки мегилла. Он притиснул Киру ближе к бортику и зарылся носом во влажные рыжие волосы.

– Т–ты… ты же сказал, что не побеспокоишь! – дрожа, точно лист на ветру, промолвила Кириния. И когда её пленитель успел войти?

– Передумал.

Лианд трансформировал хвост и шире развел бедра девушки, вклиниваясь восставшей плотью меж ними.

– Да–а… вот так… – Хандер задвигался медленно, дразня, проводил естеством по лепесткам лона, хвостом оглаживал груди, живот, касался лона, тревожил чувственный бугорок.

– Ммм… ах… – стонала Кира, ноги еле держали, и если бы мегилл не вжимал её в бортик, непременно осела бы на дно бассейна.

– Скажи это… – шептал мужчина остановившись на миг, оборвав и подступающее удовольствие. – Ну же, давай!

– Войди в меня… прошу, Ханд!

Лианд всегда так делал, сначала доводил до грани, толкал в агонию, но на пороге вершины обрывал всё, заставляя произносить то, что до безумия желал. Хандер обманывал сам себя и знал это, но ничего поделать с собой не мог. Мужчина вошёл в свою сладкую пленницу, задвигался быстро, рвано, доводя её и себя до исступления.

– Да–а! – выдохнул с рыком, извергнув семя. И обрушился весом на Киру, укладывая её на пол купальни, по–прежнему не выходя из неё.

– Скажи… – прохрипела под тяжестью девушка, дыша, точно загнанная лань. – Почему ты… выбрал… именно меня? Что во мне… такого?

Хандер поднялся, затем увлёк Киринию в объятья тёплой воды, усаживая к себе на колени.

– Потому, что ты особенная, – мегилл начал мыть свою пленницу, не пропуская ни пяди кожи. – Ты не просто человек – ты полукровка. И я непременно выясню твою вторую половину.

Полукровка.

Страшное слово набатом зазвучало в голове, вытесняя прочие мысли.

Бездна! Она полукровка…

***

С того памятного дня прошло три рассвета, а разум Киринии был по–прежнему мутным. Её беспокоило неведение о собственном происхождении. «Кто же я?» час за часом задавала себе этот вопрос девушка, всматриваясь вдаль горизонта из окна гостиной мегилла.

С Хандером они виделись лишь в сумерках, утопали в общей агонии. Когда же Великие Небеса окутывала дымка рассвета, мегилл покидал её, и Кира предавалась думам. Три раза на дню неразговорчивая рабыня лианда приносила еду, обмолвившаяся лишь, что яства проверены на наличие яда самим хозяином. Одиночество и отсутствие общения жутко удручали, но изменить девушка ничего не могла.

Кириния подошла к настенному большому зеркалу, в его глубинах отразилась красивая рыжеволосая девушка в лиловом платье… Да, мегиллу отлично удавалось поддерживать её внешнюю оболочку. Но знал ли он, что внутри его желанная пленница увядала? Кира прекрасно чувствовала, как кровный контракт забирал по капле её жизнь. И остановить это не под силу даже лианду. Невозможно обернуть время вспять.

Что же позволило девушке так долго продержаться? Энергия мегилла? Вряд ли. Кровь второй сущности? Похоже на то. Но кто же она на самом деле? Получеловек–полу… зверь?

– «Не бойся меня. Я не зверь…»

Так кажется, когда–то выразился мегилл. А что же она – зверь? В любом случае, её время медленно, но верно исчерпывалось. Но пока оно ещё тикает, Кира будет бороться за свою свободу. Она не проломится судьбе, без права выбранной для неё Хандером.

– Обещаю, я все равно уйду от тебя, мегилл…

Окружающая пустота поглотила слова, разнеся еле слышным эхом по замку.

ГЛАВА III

На следующее утро все изменилось. Рабыня сообщила, что лианд Хандер отбыл с поручением от Властителя и вернется не раньше, чем забрезжит завтрашний рассвет. Но мегилл оставил своего воина присматривать за Кирой. Вот так, вдруг ушёл и ничего ей не сообщил. Это не присуще лианду, но девушке просто пришлось поверить сказанному. Однако, Хандер не пришёл с рассветом, и с последующим тоже. Но сидеть в четырёх стенах Кире долго не позволили.

Воина звали Эдерик. Он был чуть крупнее Хандера, и в сто раз угрюмей. Нежеланный страж после завтрака повёл Киринию на прогулку в сад, Эдерик следовал мрачной тенью, зорко стрелял по сторонам цепким взглядом, выискивая в листве угрозу. Кира тоже молчала, хотя тишина давила. Как не странно в саду не пели птицы, не стрекотали насекомые, не порхали бабочки, и даже грызунов не наблюдалось. Лишь различные статуи и кованные из железа фигуры пародировали наличие жизни. Да, сад воочию соответствовал своим хозяевам.

«Не как в долине…»

Накатила грусть, всё вокруг казалось до мурашек не живым, чуждым девушке. Чтобы скрасить своё одиночество Кириния спросила у стража:

– Эдерик, скажите, а много ли меги… – она запнулась, не решившись назвать крылатых по расовой принадлежности, мало ли чего? – то есть таких как вы, проживает в этом замке?

Они свернули на очередную аллею, однако, эта чем то отличалась от остальных. И пока Кира ждала ответа, попутно пыталась выяснить чем именно.

– С какой целью, ринари интересуется? – хмуро слетело с уст воина.

Кира остановилась, но не повернулась к Эдерику лицом, хотя его колючий взгляд жег спину и затылок. Она переспросила:

– Простите, как вы меня назвали?

Воин тоже остановился, в паре шагов от подопечной, но на этот раз не спешил вести разговор. Подумал, взвесил все «за» и «против» и лишь после произнёс, правда иное:

– Наша раса гораздо многочисленнее, чем думают люди. И им следовало бы быть нам более благодарными.

«Выразился, будто я не отношусь к их числу…»

Затея разболтать угрюмого охранника Кире уже не казалась такой радужной. И она не сдержалась, резко обернувшись, прошипела Эдерику в хмурое лицо:

– Благодарными за что? За то, что вы вынуждаете их идти на смерть? За то, что матеря и отцы вынуждены отдавать вам своих дочерей, чтобы спасти поселения?

Синие глаза Киры горели огнём негодования, губы поджаты, кулаки стиснуты, рыжие волосы каскадом раздувал ветер. Весь вид девушки говорил, что она думает обо всех мегиллах вместе взятых.

Эдерик в свою очередь пристально следил за мимикой подопечной. И понял, что ранее сложенное о ней мнение, оказалось ошибочным. Он–то думал, девица глупа и недалёка. Шипит, точно змея, отвергая лианда, не понимая, как ей повезло, что один из верховных мегиллов потерял от неё голову. А то, что потерял, воин теперь не сомневался. Сейчас Эдерик видел непокорный, вздорный характер, не по возрасту умные глаза. Видел крепкий стержень в хрупком стане. А ещё ощутил её тоску и боль…

– Однако, взамен мы выполняем любое условие кровной сделки. Согласитесь, Кириния – это ценный обмен.

– Но это не отменяет тот факт, что вы просто шантажируете людей, – припечатала пленница лианда.

Страж хмыкнул, девушке даже почудилось, будто тот чуть улыбнулся. И Эдерик парировал:

– В мире выживает сильнейший, ринари, – воин сложил руки на груди, его крылья за спиной шелохнулись. Он смотрел прямо красными, сродни крови глазами, давая понять, что принимает вызов Киры. Её точку зрения.

– Когда–нибудь, люди найдут способ, как бороться против вас, мегиллы, – Кириния отвернулась, устремив взор вглубь аллеи.

– Не сомневаюсь, ринари.

– Оставьте меня, пожалуйста. Я хочу побыть одна. Уверяю, что не покину пределы этой аллеи.

Эдерик оставил, молча удалился. Но Кириния знала, что тот всё равно наблюдает за ней. Пусть и так, главное, она не ощущает его присутствия. Обманчивое, но всё же одиночество.

Девушка побрела вперёд, повинуясь своей интуиции. Аллею украшали различные громоздкие кованые фигуры птиц и статуи дев. Художнику настолько удалось передать грацию нимф, что казалось, будто те просто замерли в движении. Заснули вечным сном. Множество цветов и свисающих с деревьев лиан, чудно дополняли заданный образ, заставляя наблюдателя, верить в иллюзию приостановившегося времени.

Не удержавшись, Кириния провела ладонью по силуэту каменной девы, затем дальше, она перебиралась от одной нимфы к другой, чувствуя в душе странное умиротворение. Но когда коснулась в очередной раз, ей вдруг послышалось тихое:

– «Больно… одиноко и больно…»

Кириния испуганно одернула ладонь, ту покалывало, и заозиралась по сторонам. Но никого больше не было на аллее, лишь протяжно завывал ветер, да стояли статуи. Неверующе девушка снова прикоснулась к последней нимфе… и никакого голоса не раздалось.

– Наверное, воображение разыгралось.

Кира уже успокоилась и поспешила уйти, однако, в спину долетели слова:

– «Тяжело… говорить… Приходи в полнолуние… и узнаешь, кто ты…»

Кира вскрикнула, сердце зашлось в быстром ритме, пульсирующие удары отдавались в голове. Девушка в панике оглядывалась, и ноги её подкосились от накатившей слабости.

– Кириния! – сквозь звон прорывался голос Эдерика, страж похлопывал подопечную по побледневшим щекам. – Кириния, очнитесь!

Оглушающий звон стих, и девушка сфокусировала взгляд на воине. Тот облегчённо выдохнул и спросил:

– Что произошло?

– Не знаю… – Кира растерялась, не желая говорить правду. Но Эдерик выдвинул предположение сам.

– Должно быть, привязка. Лианда долго нет рядом, и контракт высасывает силы.

Эдерик подхватил на руки подопечную и понес в замок. Кира радовалась такому умозаключению и в последний раз бросила взгляд на статуи. Те по–прежнему стояли неподвижно в своей красоте.

***

На закате замок всполошился, будто улей с дикими пчелами. Кириния после приключений отдыхала в покоях лианда, туда впопыхах нагрянула рабыня и сообщила Эдерику, что наконец, вернулся верховный Хандер. Страж скоро засобирался и покинул гостиную, пообещав девушке, позже всё рассказать.

Но время текло, а известий так и не было. И Кира сама того не ожидая, начала волноваться. Предчувствие шептало, что мегилл может оказаться ранен, но тогда, почему же он не призовет её? Ведь ему нужна её энергия для регенерации.

«Может, ему уже помогли другие…?» – шептал внутренний голос.

Это не являлось отголоском ревности, нет. В другой ситуации Кира бы только порадовалась перспективе. Но… что если он всё–таки охладел? Что если в странствиях ему повстречалась другая? И мегилл разорвет путы контракта, а Кириния обретет долгожданную свободу.

Но нужна ли свобода, когда остались не разрешённые вопросы?

Любознательность являлась неотъёмной чертой характера Киры. Да и кому бы не хотелось узнать правду о своём происхождении? Однако, если пыл мегилла действительно остыл, то это станет невозможным.

«Что ж, нужно действовать, а не сидеть сложа руки!»

Девушка метнулась к зеркалу, поправила прическу, разгладила складки синего платья, чувствуя себя при этом мерзко: «Будто наложница, спешащая ублажить своего прогневанного хозяина!»

Скривив гримасу, Кириния коснулась граней бардового камня на браслете, его дал ей Эдерик – амулет вызова на случай опасности. Хотя девушка почти и не надеялась, что воин явится. Но страж вошёл в покои через пару мгновений, точно только и ждал, когда его позовут.

– Что–то случилось?

– Что с Хандером?

Они заговорили почти одновременно, и оба были взволнованны. Синие глаза смело встретили взгляд кровавых. Эдерик выглядел хмурым и обеспокоенным, девушке показалось, что тот желал сейчас находится вовсе не в апартаментах. И это подтверждало её догадку.

– Эдерик, скажите мне, что с Хандером? – произнесла она тоном, нетерпящим возражений, подходя к воину ближе.

Мегилл медленно с ног до головы окинул взглядом свою подопечную, отмечая малейшие детали. И что–то останавливало его дать ответ, было что–то в Киринии странное, неуловимое. И это отнюдь не беспокойство за любовника.

– Он ведь ранен? – сказала более утверждающе, чем вопрошающе, и, нащупав нужную почву, пошла в наступление. – Хандер не просто ваш командир – он также и друг. И если я права, Эдерик, вы знаете, что ему сейчас поможет.

Мегилл про себя хмыкнул, а подопечная–то проницательная нашлась. Уверенная в себе, настойчивая и такая же, как и лианд, упёртая. Что ж…

– Идёмте, ринари.

Эдерик, ухватив девушку под локоть, повёл по коридорам замка. Шли они не особо долго, но по суетливости рабов и низших воинов Кира поняла, что произошло что–то из ряда вон. Страж остановился возле дверей, от коих разило магией и лечебными снастями.

– Он… там? – тихо спросила Кириния, её охватила робость.

Эдерик кивнул и распахнул двери. Они вошли в лазарет со множеством комнат, и девушка сразу ощутила запах… смерти. Тут с громким хлопаньем открылась одна из них, и оттуда рабы потащили носилки с кем–то под белым покрывалом. Когда тело проносили вблизи от Киры, та заметила свисающую женскую руку.

«Это…?!»

– Нам сюда, Кириния. Поспешим.

Эдерик почти поволок на себе растерявшуюся подопечную, и, когда они наконец, оказались где нужно, Кира замерла повторно. В помещении полумрак разгоняли лишь горящие свечи и голубой поток лечебной магии окутавший тело Хандера, лежащего на койке около стены, рядом в каменном полу бурлил водный источник.

– Ты вернулся, Эдер, – не отвлекаясь от лекарского дела, обронил седовласый человек в коричневой мантии.

– Я не один, Виар.

Старец обернулся, но поток магии не иссяк, продолжая перемежающиеся движения по телу лианда. Виар внимательно осмотрел гостью, казалось, серые омуты лекаря касались кожи холодом, проникали в каждую клеточку и сканировали.

– Виар, прекрати! У тебя нет права, – чуть ли не зарычал Эдерик, закрывая собой дрожавшую подопечную.

– Всё–всё, перестаю! – старик «сменил» взгляд на более приветливый и шагнул навстречу Кире. – Простите, дитя, старого мага. Наука нас безудержно влечёт.

– К–как Хандер? – хриплым от волнения голосом прошептала девушка. Она обняла себя за плечи, стало чуточку теплее.

– Вот так, сразу о насущном. Правильно, дитя, – лекарь вернулся к кровати, поставил ладонь над головой лианда. – Мне удалось стабилизировать его состояние, но это ненадолго. Он сейчас находится в агонии, яд акранов мутировал и уже проник во внутренние органы Хандера. Мне удастся его нейтрализовать, но…

– Что «но»? – не выдержала Кира. Стоило увидеть мегилла таким, и её сердце заколотилось, глухо ухая.

– Но это произойдёт слишком поздно, яд успеет достигнуть сердца.

Поздно…

Слово ударило, подобно грому в небе. Это что же, если ничего не сделать, мегилл умрёт? А с ним и она?

– Но ведь можно же ему как–то помочь?! – закричала Кира. В тот момент она не могла с уверенностью сказать, что ей двигало, страх за себя или же за пленителя.

– Думаю, шанс есть, – лекарь Виар искоса взглянул на Эдерика, тот незаметно кивнул. Маг продолжил: – Кириния, вы можете его спасти. Три наложницы пытались дать энергию Хандеру, но ничего не вышло. Лианд её просто не принял, подсознательно не захотел…

– А мою захочет, – закончила Кира фразу.

– Да. Но есть риск – Хандер в этот раз может не остановится, и перейдёт черту.

– Я поняла вас… – Кира поджала губы. Она не отрывала глаз от часто вздымающейся груди лианда, бинтов, пропитавшихся кровью, капелек пота покрывающих серо–фиолетовую кожу, крылья, руки и ноги его были скованны во избежание дополнительных травм. – Но я сделаю это.

– Вы смелая девушка… – начал было лекарь, но Кира перебила.

– Пожалуйста, развяжите Хандера и оставьте нас.

– Но…

– Выполняйте, Виар, – поддержал Эдерик. После они с магом вышли, но прежде чем закрыть за собой дверь, воин пожелал удачи и пообещал, что никто не побеспокоит их с лиандом.

Оставшись с мегиллом наедине, Кириния пришла в смятение. Она потянула руку к лицу Хандера, но остановилась в сантиметре от целебной оболочки. Виар предупредил, та будет постоянно поддерживать состояние лианда и не причинит Кире вреда.

– Что же мне делать? – прошептала девушка в полумрак, но тьма не дала ответа.

Одно Кира знала наверняка – нужно поделиться с мужчиной энергией: «Но как, бездна задери?!» Сейчас они с Хандером словно поменялись местами, только вот загвоздка в том, девушка не являлась мегиллом и как это сделать не представляла.

Но драгоценные минуты утекали, и, повинуясь интуиции, Кира дотронулась до щеки лианда. Поток магии нежно обволок кисть, словно перчатка, он не причинил боли, и Кириния уже смелее приникла к губам мужчины, в прошлый раз в деревне именно через поцелуй мегилл перетянул часть энергии.

Кира целовала, как он учил, но ничего не изменилось, дыхание лианда было по–прежнему рваным. «Да чтоб тебя! Бери же, ну!» – причитала она мысленно, продолжая поцелуй. Для удобства она присела на край койки, другой ладонью девушка осторожно провела по груди, стянутой бинтами, широким плечам, предплечьям, переплела вместе их пальцы. Но лианд так не ответил.

– Почему не выходит?

Отстранившись, Кириния взглянула в бессознательное лицо Хандера: его веки подрагивали, бисеринки пота покрывали лоб с наростами в виде лавр, стекали по переносице и к скулам, обветренные губы были приоткрыты. Мужчина казался таким слабым, беззащитным. Не таким, каким она привыкла его видеть.

– Ты как–то сказал, что моя жизнь, моя судьба принадлежит лишь тебе, – Кира положила правую ладонь туда, где часто билось сердце лианда, левой сильнее стиснула их переплетённые пальцы. Слова неожиданно давались с трудом: – Ты ещё не отпустил меня, мегилл. Неужели, вот так просто позволишь мне уйти?

Слова тоже не возымели эффекта. Кира вздохнула от безнадёжности, похоже, Хандер и не собирался просыпаться. Девушка прикрыла веки, перед мысленным взором тут же предстал её бывший домик в деревне, пёс Барко, бегающий по двору с сестрицей Дариной, и родители со счастливой улыбкой наблюдающие из окна.

«Они ведь забыли меня…» – горечь окутала, словно холодный туман на рассвете. И этот холод постепенно сковывал тело, пробирался с кровью по венам, стремясь достигнуть сердца. Контракт потянул последнюю энергию. – «Наверное, это и есть конец…»

Но вдруг Кира почувствовала мягкое тепло, оно было сильнее, и холод испугался, отступил.

– Я никогда не отпущу тебя, моя девочка…

– Хандер…? – Кира неверующе распахнула глаза, мегилл действительно очнулся, но всё ещё был слаб. И то тепло исходило от их переплетённых рук. – Ты… как?

– В твоём голосе звучит беспокойство, я не ослышался? Кха… – мегилл усмехнулся, но после закашлялся.

– Тише ты, – проворчала Кира и попыталась освободить руки, однако, лианд был явно против сего, он обхватил девичью кисть, покоящуюся на его груди, и дёрнул свою пленницу на себя. Их лица оказались в ничтожных миллиметрах друг от друга. – Тебе нельзя пере…

– Брось, мне это нужно, ты знаешь. И всё–таки ты беспокоилась.

– Может, за себя? – Кира зарделась. Бездна, этот мегилл вечно ставил её в тупик.

Хандер выпустил ладони пленницы, обнял за талию одной рукой, другой приподнял за подбородок.

– Зачем ты пришла? – мегилл очертил большим пальцем контур губ, голос его был полон грусти. – Я велел Эдерику не приводить тебя. Почему ослушалась?

– Почему велел? Разве не для подпитки своей регенерации и удовольствий ты оставил контракт действующим? – вместо оправданий Кира перешла в нападение. Радость сменилась гневом.

– Что ж, – Хандер презрительно скривил губы, – действительно, вот и приступай к своим обязанностям.

Киринию будто с головой окунули в ледяной источник, казалось, в комнате даже температура стремительно упала. Так холодно мегилл никогда не смотрел на свою любимую пленницу. Кира встала, лианд не препятствовал, и застыла в нерешительности, в пальцах она комкала синий шёлк своего платья.

– Тебе помочь, или сделаешь это по своей воле? – мужчина кивком выразительно указал на бугор своих брюк, и щеки девушки вспыхнули. Она никогда не делала того, что он хотел от неё, а мегилл словно специально насмехался: – Ты уж извини, пока моя боевая форма не восстановится полностью, я не смогу сменить облик. Но тебе ведь не впервой, правда теперь я несколько беспомощен.

«Какое же ты чудовище!» – обличила девушка в мыслях. И опустив от унижения голову, принялась развязывать пояс на штанах, твердя про себя: «Чем быстрее начну – быстрее покину это акраново место и погорюю в одиночестве».

Но Хандеру этого показалось мало, он велел:

– Сними платье, не хочу, чтобы шелк испачкался в моей крови.

Кира оцепенела на мгновение, после со злостью стащила с себя бездново платье, несколько швов жалобно затрещали, и отбросила на стул. Дальше вернулась к прерванному занятию, и наконец с помощью мужчины ей удалось снять с него штаны. Теперь он был полностью обнажён, а она осталась лишь в исподнем бельё. Кира сглотнула, увидев чуть возбуждённый ствол, и накрыла его ладонью, охватила, провела вверх–вниз, задевая пальцами и мошонку. Как–то раз в деревне ей случайно предстало быть наблюдательницей нескромных игр молодой парочки в сеннике, и она более–менее знала, что делать.

Хандер наблюдал с поджатыми губами, её робкие неумелые касания на удивление оказывали сильное возбуждающей эффект. Не ожидал он, что Кира покорно станет его так ласкать, думал, вспылит, выльет поток обвинительной брани, но ни за что не дотронется до его члена. Однако, разумом мегилла ещё владела слепая ярость, поэтому он хрипло приказал:

– Я хочу, чтобы ты села на меня, – и Кира выполнила, так и не подняв своих глаз. Койка была узкой, но Кириния умудрилась уместить ноги и вновь обхватила налитый ствол ладонью. – Нет, дорогая, теперь продолжи губками.

Кира всё–таки взглянула на лианда, и столько боли с ненавистью отразилось в синих глазах. Хандер внутренне содрогнулся, понимая, что похоже, перегнул палку, но акранова гордость уже не позволила отменить свой же приказ.

Девушка чувствовала себя ужасно, будто её втоптали в грязь и оставили в ней лежать. Кира не понимала, за что мегилл так с ней? Вот и стоило это унижение бездновой тайны происхождения? «Лучше бы просто умерла…»

Сглотнув подступивший ком в горле, она расположила одну дрожащую руку на низе живота мужчины, другой подвела к себе возбуждённое естество, склонилась вперёд, отчего рыжие локоны веером скрыли её лицо от лианда, так даже лучше. Кира несмело коснулась губами головки, интуитивно облизала и… не знала, что делать дальше.

– Возьми его внутрь, насколько сможешь… проведи языком… – хрипло подсказал Хандер, дрожа от одного лишь предвкушения.

Кириния повиновалась, охватила член, заскользила по длине, попутно хаотично проводя языком. Мегилл задышал рвано, руками он стиснул бока кровати, чтобы ненароком не вцепится девушке в волосы и не помочь. Он лишь попросил:

– Быстрее.

Кириния стала проводить по плоти резвее, дышала носом, прогоняя тошноту, сдерживала слёзы обиды, но пару капель всё же сорвались на пах мужчины. Пленница контракта всем сердцем желала, чтобы унижение скорее закончилось, и мегилл внял её мыслям.

– Ммм… хватит. Иди сюда, оседлай меня.

Кира подчинилась, она вытерла губы и передвинулась чуть вперёд, Хандер сорвал с неё бельё и, надавив на бедра, заставил опуститься на свое стоявшее колом оружие. Было чуть больно и неприятно, и девушка стиснула зубы, вновь пряча взгляд.

– Поласкай себя, – мегилл схватил её кисть и направил к лону, её же пальцами провёл кругом по чувственному навершию, – дальше сама.

Кириния ласкала, и вскоре её тоже начало захватывать наслаждение. Хандер толкнулся вверх, подсказывая, что требуется, и его девочка заскользила вверх–вниз, он помогал. Как же ему не терпелось подмять её под себя и безудержно вколачиваться в прекрасное податливое тело, подарить ей море удовольствия, какое она дарила ему.

Когда лианд после неудачной вылазки находился на грани смерти, когда он с братьями и остатками воинов сумели добраться до замка правителя, Хандер думал, мечтал, что прижмет к себе свою сладкую пленницу, утонет в её обжигающей страсти… но одновременно и не мог себе этого позволить. А она, бездна, явилась сама, и вместо радости, он лишь наказал её. Но ничего, теперь у них будет время, и лианд с лихвой искупит горький воз вины.

Хандер уже вкусил желанную и необходимую энергию, и регенерация делала своё дело, мужчина уже мог двигаться, кризис миновал, яд был нейтрализован. Мегилл сел, снял с себя Киру, после встал и расположил её поперёк койки, придвинул к себе за бедра, закинул ноги на талию и, больше не в силах сдерживаться, начал яростно брать её.

Кира стонала, кричала, просила не останавливаться, снова утопая в агонии его ласк, их бездновой страсти. Разум её плыл на бушующих волнах удовольствия, оттесняя в сторону все обиды, оставляя лишь яркие ощущения сильных рук мужчины на своём теле, его вонзающегося раскалённого жезла, его хриплого рычащего голоса, кой сладко тянул её имя со стонами. И их одновременно кинуло в водоворот неземной услады.

– На тебе моя кровь… – прерывисто дыша, произнёс лианд, стоило буре немного утихнуть. – Надо помыться.

Хандер содрал все бинты, взял на руки Киру и опустился в целебный источник в полу. Он прижал пленницу к себе спиной, обвил руками и хвостом крепко, боясь, что захочет уйти, но девушка осталась неподвижна и безмолвна, точно кукла. Наслаждение схлынуло, и она вновь окунулась в пучину пережитых унижений и боли.

Мегилл ощущал это и клял себя за сотворенное на пустом месте «наказание». Он крепче обнял Киринию, зарылся во влажные волосы, благодаря хватке мужчины вода доходила ей до ключицы, от их тел по источнику расползались ленты крови, постепенно растворяясь, обеззараживались и затягивались раны лианда.

– Прости меня за это наказание. Мной овладел гнев, – мегилл поцеловал Киру в макушку, укутывая их тела ещё и крыльями. – Я… не желал звать тебя, поскольку страшился потерять, мог перейти черту и убить тебя.

– Если бы яд добрался до сердца и ты погиб, я бы всё равно ушла вслед за тобой… – глухо отозвалась Кириния, сейчас она испытывала полное опустошение.

– Это не так, – Хандер досадливо хмыкнул и раскрыл карты: – Напротив, уйдя я в бездну, ты бы освободилась от ненавистных уз контракта…

– Ч–что…?

Кира не верила собственным ушам, оказывается, она находилась всего в шаге от свободы. Мегилл, тот кто пленил её, вместо того чтобы использовать для исцеления, наоборот, желал спасти от себя же. Знал при этом, что мог не выжить от яда акранов и тем не менее готов был рискнуть… Любил ли её лианд? Вряд ли. Его раса не способна на это чувство. Нет, здесь кроется что–то иное.

– И что, собратья в случае твоей гибели просто бы отпустили меня? – Кира была ни жива, ни мертва, постепенно до неё доходил эпилог произошедшего.

– Они не имели бы права ни задерживать тебя, ни в чём обвинять и ни пытались заключить новый контракт, поскольку на твоей ауре навсегда остался бы отпечаток крови верховного мегилла, своего рода защита, – Хандер аккуратно развернул девушку к себе лицом, заглянул в растерянные синие глаза и тише подытожил: – Не стоило тебе приходить, наслаждалась бы уже вкусом свободы.

Несколько мгновений они неотрывно смотрели друг на друга, не зная, что можно добавить к сказанному. Но вдруг Кириния печально улыбнулась.

– Видно Великие Небеса решили, что так будет лучше.

– И я благодарен им, – подхватил Хандер и притянул девушку к себе для поцелуя. После шепнул: – Какие бы ты не преследовала цели, я рад, что спасла меня.

Кира смешалась и поспешила перевести тему:

– Почему ты не принял энергию других наложниц? И почему ваша регенерация запускается только от неё?

– Какая ты однако любопытная, – лианд тоже позволил себе лёгкую улыбку и подхватил девушку под ягодицы, теснее прижимая к своему торсу. – Скажу лишь, не каждая энергия нам подходит. А насчет регенерации… старое проклятье глушит её напрочь, но, как видишь, мы нашли способ выживать.

ГЛАВА IV

Методы судьбы неисповедимы, никто не знает, куда заведет очередной поворот… Вот и Кириния, сидя у распахнутого окна с видом на могучие горы купающиеся в тёплых солнечных лучах, пыталась разгадать загадку: как ей проскользнуть мало того ночью, так ещё и мимо бдительных стражей на аллею со странными статуями дев. Полный лунный диск должен взойти через три рассвета, и Кира не хотела упускать этот шанс. Вот и ломала голову над тяжкой дилеммой.

Однако авантюра казалась невозможной. Во–первых, лианд Хандер: после феерического возвращения он словно с цепи сорвался, постоянно прибывал в раздражительном состоянии, буквально рвал и метал, стараясь выяснить причины неудачи на последней вылазке. Мегилл как–то поделился, что его с двумя братьями на это задание лично отправил Властитель, по совместительству ещё и отец. Сами обстоятельства поручения звучали довольно туманно, наподобие: «идите туда, не зная куда, найдите то, не зная, что». В итоге они наислучайнейшим образом угодили в ловушку акранов и еле уволокли из неё ноги. И всё бы ничего, но Тиан, младших из братьев, не выкарабкался из лап бездны. Хандер по понятным лишь ему зацепкам винил в случившемся отца.

Кира вздрогнула, вспомнилось тело наложницы под белым покрывалом, что рабы выносили из лазарета, и её безвольно повисшая рука. Наложница Тиана, та не только не смогла вытащить верховного, но и погибла сама. Второй постаршенству из братьев отделался неопасными для жизни ранениями, и благодаря ему воины смогли дотащить до замка двух бессознательных командиров.

Во–вторых, оставался хмурый и неразговорчивый Эдерик, его грозный кровавый взгляд преследовал по пятам, прожигал спину. Стражу тоже перепало от лианда, ведь он ослушался приказа и привёл Киру в лазарет. Хандер лично высек спину воина магическими огненными плетьми и запретил использовать наложниц для регенерации целую седмицу. Крайне жёсткие меры, но Эдерик ходил прямо, не кривил от боли лицо и ничем не выказывал какого–либо дискомфорта. Кириния поначалу даже не догадывалась о состоянии своего надзирателя, она не чувствовала ни запаха крови или же гниения ран – их скрывала специально изготовленная травянистая ткань, пока случайно краем уха девушка не услышала, как Хандер упрекнул наказанием подчинённого. Вот тогда всё встало на места.

Кириния всем сердцем жалела Эдерика, но старалась не показывать жалости при воине, та ему была не нужна. Кира уговорила стража провести её в лазарет, мол, по собственным женским нуждам, а там почти слёзно упросила лекаря изготовить обеззараживающую и обезболивающую мазь, зная, что Эдерик из–за чувства вины и долга не попросит этого сам. Маг Виар пошёл навстречу, пообещав лично подложить упрямцу мазь в покои.

От размышлений Киру отвлёк всё тот же хмурый надзиратель, обрадовав, что лианд желает отобедать с ней, да ещё и на террасе. Девушка кивнула, давая понять, что поняла и будет готовиться, однако, она не шелохнулась в кресле, пока Эдерик не покинул гостиную. Кира не знала, пользовался ли он той мазью, но дивилась его стойкости и контролю, а ещё преданности Хандеру, седьмой день наказания истекал после полнолунья.

Девушка провела среди мегиллов не так уж много времени, но успела убедится, что они не особо отличаются от людей… Им присуща та же властность и агрессивность, но и такие же ценности. Кириния больше не считала мегиллов безжалостными монстрами. Ведь и среди человечества найдутся подобные по воле и желаниям.

«Нужно переодеться, неспроста мегилл решил разделить со мной трапезу…»

Когда солнечный диск встал в зенит, на террасе рабы уже накрыли небольшой стол. Кириния переступила порог и застыла в нерешительности, увидев во главе Хандера. Сегодня он находился в боевой ипостаси, да ещё и снова прибывал дурном настроении. После пробуждения лианд не навещал её четыре ночи подряд, девушка не ведала, где он проводил время и с кем, но и не знала, как теперь вести себя с ним. Ещё Кира отметила, что с такими перерывами её начинает тянуть к мегиллу, слабость одолевает тело, и что–что в душе заставляет желать пленителя, наверняка узы контракта думала она.

Хандер внимательно осмотрел свою пленницу, он ласкал взглядом каждый сантиметр её нежной кожи и жалел, что уделяет мало внимания, слишком много всего навалилось за последние дни.

– Подойди, Кира.

Голос мегилла прозвучал резковато, и девушка вздрогнула, синие глаза чуть расширились, но после она взяла себя в руки и медленно, придерживая подол белоснежного с голубой вышивкой платья, направилась к лианду. Остановилась в шаге, подняла взгляд, встречаясь с зелёными омутами мужчины, и дыхание Киры перехватило, стало душно. Она взволнованно приоткрыла губы, собираясь что–то сказать, но уличив его ухмылку, передумала. Тогда Хандер притянул её к себе за талию, прижался к груди, слушая учащенный стук сердца, и шепнул:

– Я скучал.

Он не ждал ответа: «Я тоже», не надеялся даже, но то, что Кира не оттолкнула, польстило. Ещё мегилл ощутил её состояние… и тоску по нему. Криво усмехнулся, зная, что вызывает её, но всё же внутри возникло лёгкое тепло.

– Голодная?

– Немного.

– Садись рядом, – Хандер отодвинул стул, помогая Киринии сесть, после налил в кубок нектара из садовых цветов. Ели они в основном молча, изредка лишь перекидываясь ничего не значащими фразами.

После трапезы Кира отрешенно смотрела с высоты балкона на аллеи сада, никак не решаясь начать разговор. Она не знала, как так спросить и не вызвать при этом подозрений. И всё же пошла издалека:

– У вас очень красивый сад, много всего, только почему совсем нет животных, даже грызунов с насекомыми?

– Это давняя история, – поверхностно ответил лианд, видно не хотелось ему поднимать тему.

– Ты торопишься? Жаль, мне было бы интересно послушать, – Кириния печально улыбнулась, искоса взглянув на мужчину. Тот сидел в напряженной позе и раздумывал о чём–то. Но вдруг тряхнул головой, встал и с удобством устроился на диванчике под балдахином неподалёку.

– Иди сюда раз интересно, я поведаю тебе почему.

– Ммм, а может, я отсюда послушаю? – Кира знала, стоит ей оказаться ближе, и им будет не до болтовни.

– Э не-ет, не пойдёт. Либо услышишь в моих объятьях, либо… – Хандер искушал, зелёные глаза лукаво блестели. И он знал, что Кира придёт.

– Вот же…! – пробурчала девушка и пошла, иного выбора не было.

Мегилл сам сел, Киру заставил лечь на спину, устроив голову на своих коленях, и, перебирая в пальцах рыжие локоны, заговорил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.