Мария Есенина
Сердцевина

Сердцевина

Предисловие

Вы держите в руках книгу, где написаны мои самые сокровенные мысли и переданы безумно сильные чувства. Тут есть над чем задуматься, есть произведения, которые доведут Вас до слез, есть стихотворения и миниатюры, которые смогут вызвать улыбку и надежду, есть письма, которые, возможно, заставят написать близким.

Книга пропитана моими переживаниями, любовью и страстью. Когда Вы будете читать произведения, то они перенесут Вас в квартиру пятиэтажки, на берег моря, на Патриаршие пруды, а возможно, на другую планету. Все зависит от восприятия.

Здесь есть несколько стихотворений из моего прошлого сборника «Троеточие», потому что они настолько сильно показывают мое настоящее лицо и мои настоящие чувства, что я не могла их не упомянуть сейчас. Надеюсь на то, что эта книга будет лежать у Вас на полке, и одним поздним летним вечером, может через год, а может через два, Вы захотите её перечитать.

Перед началом, я хочу выразить благодарность своей маме, своей любви и своим читателям за неописуемую поддержку и вдохновение.

Суматоха моих мыслей

Утро. Виски. Дрожь по телу.

Нерешённость. Пустота.

Люди. Взгляды. Запах мела.

Отражение. Худоба.

Виски. Клятва. Пятый круг.

Стекла вдребезги. Кагор.

Неудача. Странный друг.

Одинокий пустой двор.

Снова дрожь. Бутылка. Пусто.

Крик. Порезы от стекла.

Люди. Руки. Очень густо.

Нависающая мгла.

Утро. Бренди. Страх внутри.

Худоба. Болезнь. Компрессы.

Двор. Осколки. Фонари.

Я для зеркала- агрессор.

Панацея. Спальня. Ком.

Люди. Крик. Порезы. Виски.

Мой последний день с врагом.

На удачу.

Клятва.

Выстрел.

Фарфоровые слезы

Дуло револьвера щекочет нёбо,

Я засмеюсь, так никогда не сказав,

Что я оставил своё сердце в сугробе,

А холодные льдинки положил в рукав.

И льются рекой хрустальные слёзы,

Печаль висит на шее петлёй.

Словно кобра она поедает грёзы,

Заражая меня своей чешуёй.

Прокрастинация- мой пятый день,

Она танцует на переломанном теле.

Жаль, что во мне видна мишень,

Ведь у меня семь пятниц на неделе.

Любовь здесь никак не поможет,

Это лишь хроническая дисфорúя.

Которая каждый день все сильнее гложет,

Доводя до мировой истерии.

Я думал, у меня чума. Я думал, я под наркозом.

Я верил тебе так наивно и свято.

И лишь мои фарфоровые хрупкие слёзы,

Только спасали меня с каждым разом.

Кокон

Я села на холодный кафель в ванной и в страхе смотрела на свои дрожащие руки. Их постепенно окутывали железные кандалы, которые видела только я. Из-за открытого крана с горячей водой стекло над раковиной запотело и чей-то маленький пальчик написал кричащее «Спасите». Это была я из прошлого. Тот беспомощный и жаждущий любви ребёнок, который всегда будет находится по ту сторону отражения. Его образ будет мелькать каждый раз, когда возникнет желание поправить причёску или накрасить губы. Но я точно знаю одно. Эта маленькая девочка всегда останется в моем иногда неуверенном взгляде, пусть сейчас она скрыта за неимоверным количеством гордости и ложной уверенности в себе. Оковы сжимались все сильнее, постепенно переходя на ноги, на которых до сих пор было следы от царапин, которые мне оставила кошка. Я больше не могла пошевелиться, как и снаружи, так и внутри. Было ощущение, будто везде наставлены острые капканы, в которых можно попасть, сделав одно лишнее движение. Приходилось сидеть и покорно ждать. Ждать, когда это груда железа меня отпустит, ждать, когда кровь снова пуститься по моим венам, ждать, когда… Да в прочем неважно. Можно много чего ждать.

Пока в голове витали тысячи мыслей, мое тело начало гореть изнутри. Это было настолько больно, что от шока я перестала что-либо чувствовать. И я говорю не только про физический план. Ушла надежда на светлое будущее, на счастье, на любовь, на гребанный успех в творчестве. Я была пустая, словно шарик для настольного тенниса. Живот скрутило, легкие перестали функционировать, сердце перестало биться, а из глаз полилась кровь. Но почему я до сих пор жива? Почему я до сих пор не отключилась, и моя душа не полетела вниз? Почему я продолжаю чувствовать боль? С этой мыслью пришлось лежать ещё долгое время, пока я не почувствовала странные покалывания в области спины. Вокруг меня начал образовываться кокон. Тысячи острых ниточек из чистого шелка оборачивались вокруг моего тела. Они ползли с неистовой скоростью, а их движения были настолько аккуратны, что на секунду показалось, будто эти ниточки чувствуют тоже самое что и я, поэтому и не хотят ранить. После тысячи слоев, обёрнутых вокруг тела, они перешли на голову. И я все хуже и хуже стала видеть свет, который еле как просачивался сквозь белоснежный шёлк. Секунда и все. Я полностью оказалась заперта в коконе, в котором невозможно двигаться и даже переворачиваться. Кто знает сколько мне тут лежать. Может день, может неделю. А может меня кто-то спасёт? Может найдётся человек, который прорубит плотные нитки тонкого шелка? А может я вовсе стану бабочкой?

Крылья из воска

Я поднимаюсь по высоким скалам

Из углей сожженной души.

Нет ни мелодии, не сигналов,

Я одна в небесной тиши.

Остались лишь восковые крылья,

И ярко палящее солнце.

Здесь не будет строк о бессилии,

Так же, как и других эмоций.

Лучи большой звезды не знают пощады.

Воск льётся на опалые плечи.

Это десятый круг слащавого ада,

Не знала, что солнце приносит увечья.

Будь это танец перед последним актом,

Или разрыв эмоций в яркой пучине,

Я джокер в колоде обычных карт.

Я мотылёк, который застрял в паутине.

В ноги впиваются осколки рубина,

Как по нотам бегут твои отголоски.

Тем не менее, я дошла до вершины,

Имея с собой лишь крылья из воска.

Сохрани меня и луну

Сохрани меня в памяти в виде психопатки,

В виде самой безбашенной дуры.

Оставь на запястье мои отпечатки,

А на сердце- тень от натуры.

Положи в сейф ресницу с желанием,

И закрой его на тринадцать замков!

Выкинь ключ около самого старого здания,

Или отпусти на веревке от воздушных шаров…

Сохрани меня среди каменных блоков,

Я безумна, но никак не фальшива.

Сохрани меня, вылечи этим ожоги.

А луна с каждым днём все красивее.

А снег идёт

А снег идёт.

Я ненавижу быть поэтом.

И утопать в немых куплетах,

Где начался обратный счёт.

Удар поддых.

Я забываю дни отныне,

Но вспоминаю ваше имя.

Оно затмило мне других.

Любовь сильна.

Купаясь в сладкой страсти,

Я не увидел чувств опасней,

Чем ваша ядовитая стрела.

Я ваша птица.

Цена любви большая.

Да так, что в очередь вставая,

Она сама не может расплатиться.

Весна спасёт.

Я в вас влюблён, и мне нужна подмога,

Моя любовь задела Бога.

А снег идёт.

Мое сердце бьется для твоей боли

Весь изувеченный колкими словами,

Я жажду нашу встречу вновь.

И в этом цикле я- бессмертное цунами,

А ты- разлитая на платье кровь.

Я поклоняюсь снам как гребанный сектант,

Купаю свою истину в вине.

И пытаюсь найти хотя бы один вариант,

Где я не буду рисовать тебя на стене.

Остатки твоих слез из мертвых глаз,

Растекаются по паутине жил.

И играют на капиллярах джаз,

И рисуют на легких миражи.

Ты можешь перегрызть мне глотку,

Или быть моим нейротоксином.

Я не уйду, в этом не будет толку,

Если исход событий будет единым.

Ты можешь сыпать на дырку в рёбрах соль,

Но знай, мое сердце будет биться для твоей боли.

Наше с тобой одиночество я делил на ноль,

Ведь мы в нем занимаем главные роли.

Место встречи- ад

Капли дождя рисуют мелодию,

Мою последнюю, краткую песню.

Когда я уйду, сочините пародию,

Как я лечу в открытую бездну.

Я промокший до нитки стою у воды,

Около места, где самого себя хоронил.

И так бестактно меня бьёт под дых,

Тот запах, который беспрекословно манил.

И вы рушили рассудок грязной тишиной!

Я слышал ее порванной аортой.

Всем было ясно. на небе все предрешено,

Даже то, что завтра я стану мертвым.

И как нелепо вы крушили мой мозг,

Бездумно танцевали, ножи свои пряча.

Но улыбки покрывал лживый лоск.

Я это видел, ведь вчера я был ещё зрячий.

И дождь все так же каплями льёт по стеклу,

А я завязал на шее петлю, подтолкните.

Я с вами встречусь в том же аду,

То же время и место, пожалуйста, ждите.

И я воскресну, чтобы повторить это снова

Словно осколки разлетелся шлейф тмина,

Внедряясь в каждое пропетое слово.

Я сгораю до кончиков, идя к гильотине,

Чтобы воскреснуть у тебя на коленях снова.

Я готова себя в тысячный раз искалечить,

Остаться лежать в холодном гробу.

Лишь бы услышать томные речи,

Состоявшие из переплетения букв.

Похороните меня под мелодичные строчки,

Я знаю, ты от них тащишься больше всего.

Я воскресну, написав на стене три точки.

Я воскресну, сама не поняв для чего.

Меня можно калечить, можно кусать,

Можете даже убить меж людей на Садовом.

И я умру, чтобы к тебе в дверь постучать.

И я воскресну, чтобы повторить это снова.

Хаос

В мире творится хаос, не больше.

Не больше, чем мысли страдальца.

В мире творится хаос. А впрочем,

Любой бред объясним на пальцах.

Нелогично. Люди спят без любви,

Но из-за чувств не смыкают глаз.

И была бы возможность я бы убил

Ту сущность во мне, что забирала душу в экстаз.

Мы безумцы! Короли этой свалки.

Но любой из толпы нам сам предложит таблетки.

Порой мы великие, порою мы жалкие,

Но всю жизнь мы носим похожие метки.

Мы изуродованы своими же бирками,

Но мы сумасшедшие, неизлечимо больные.

Питаемся виски, ходим все в дырках.

Мы полоумные, но черт. Мы живые.

И конец у всех один и тот же.

Нас будут жрать черви на самом низком ярусе.

Но у меня будет кипеть жизнь под кожей.

И я улыбаясь, буду держать тебя за руку.

Запятая

Я скован своими же мыслями,

В надежде, что хоть для кого-то единственный.

И меня целуют, как ребёнка, в лобик.

Или как покойника, упавшего от дроби.

Они меня держат, как в каменной башне.

А крылья, как у ангела падшего,

Разорвали и выкинули в мусорный бак.

Или отдали стае бездомный собак.

Я один, как твердили они «выродок»,

Подобно Иуде, а может и Ироду.

И до сих пор болит участок на коже,

Хотя все удары между собой похожи.

В детстве они учили меня пунктуации.

Я делал ошибки, но не было особых реакций.

Так вот, «любить нельзя оставить».

Я так и не понял, где запятую поставить.

Признание в любви

Хочешь, я бы мог всю жизнь быть трезвым?

Я бы мог не писать ни страницы,

Лишь бы вновь, скользя по лезвиям,

Посмотреть на твои ресницы.

Хочешь, я пропою самую чистую ноту?

Или сделаю гербарий из клена?

Лишь бы вновь, в очередную субботу,

Увидеть твой взгляд удивленный.

Хочешь, я оголю своё худощавое горло,

Дабы больше не издавать ни звука?

Лишь бы в меня полетели сверла,

Которые сокращают нашу разлуку.

Хочешь, я украду с неба янтарные очи,

Чтобы каждые звёзды для тебя были встречными?

Я буду любить тебя только ночью,

Ведь лунный свет здесь бесконечен.

Мыльные пузыри во рту

Я мою рот с мылом по вашей просьбе.

Между стаканов и скомканных пачек,

Оставив на паркете кривую роспись,

Я плачу. Очень горько, непрерывно плачу.

Я мою рот с мылом дабы найти свою нишу

Может в Берлине, Париже, Брúстоле,

Может там, где одинокие люди друг другу пишут…

Но нашла лишь заброшенную пристань.

Я мою рот с мылом!…Довольны?!

Да горите ваши указы с гнилыми сердцами!

Пропадите пропадом! Вольно!

Жаль, что очевидное- вы всегда отрицали.

Я сдираю зубы за то, что живу, и прошу заметить:

Сломленные падают к тем, кто толкает.

И жаль, что я не смогу вам больше ответить.

Извольте простить, пузыри мешают.

Твой талант

У тебя есть талант-

Оставлять следы от помады.

А после, с легкой отрадой,

Проводить судьбоносный диктант.

Ты шепчешь- у меня мурашки.

На локтях, коленках и ладонях.

Ты шепчешь о бесстрашных погонях,

И вытираешь помаду с рубашки.

Ты самый зверский змей искуситель,

А я очередной твой плод.

Ты- дёготь, я- мёд.

Ты- актёр, я- увы, только зритель.

Ты стала личным сортом слабости.

Личной сигаретой для человека с астмой.

Из звучащих букв- ты стала согласной,

Не давая простору краткости.

Ты все ещё текст под диктовку читаешь,

А я рыдаю, не видя мерности.

Ведь в тексте нет ничего о верности.

Там говориться о том,

Как ты

Меня

Убиваешь.

Текст, в котором я жив

Я вновь упал в поток течения,

Где ваше хрупкое сомнение,

При жажде к сердцу мне прильнуть,

Стремглав пробило мою грудь.

И вы не обещали толком,

В знак помощи подать ладонь.

Но я не знал, о вашем слове колком,

И о способности раздать огонь.

Вы стали моим черно-белым фильмом,

Вы стали безутешным блюзом.

С таким привычным мне мотивом,

Завязанным в лист и скомканным в узел.

Кружась на угольном пепелище,

Я собирал нашу короткую вечность.

Внутри становилось все слаще и чище,

Я чуть-чуть разглядел бесконечность.

Написав пару сопливых строк на иврите,

Прочитав вверх ногами статью,

Я понял, что мечтаю жить на орбите,

И давать пришельцам каждый день интервью.

Я хочу жить в «Унесённые ветром»,

Или в сказке про королеву из снега.

Где со мной гуляли бы Кай и Герда,

И я бы не жаждал в заточении побега.

Но я вновь падаю в поток течения,

Где ваше хрупкое сомнение,

Заставляет притворяться волком,

И в стоге сена искать иголку.

Оно заставляет меня быть чужим,

И глотать ваши лживые фразы от и до.

А я всего лишь хотел представить себя живым,

И всего лишь хотел найти свой маленький дом.

Лучше сгореть, чем потухнуть

«Зато я никогда не потухну»-

–Сказал я, горя в адском пламени.

Я вспоминал ту старую кухню,

Последний день лета, экзамены…

Я вспоминал помятую постель,

И лишь она когда-то нас объединяла.

И ту палитру красочных страстей!

Я помню её пик и как она завяла.

Память крутилась во взгляде влажном,

В нем отражались бездушные бури.

Я умирал, поверьте, отнюдь не продажно,

Ведь я пришел на поле боя без пули.

Я горю от прошлого, подливая в огонь бензин,

Это громкий конец моей смешной биографии.

Когда догорю, вывали мои кости в камин,

А из пепла достань свою фотографию.

История одного бара

Слегка знакомая мелодия доносилась из местного бара, завлекая этим людей. На улице повсюду сверкали яркие неоновые вывески, слышались громкие смешки и разговоры. Да, это тот самый пятничный вечер.

Лишь один дом не подходил под интерьер и атмосферу праздника. Это был бар моего очень давнего друга. Виктор создал его в очень тяжелый период своей жизни. Это были восьмидесятые годы, Афганская война. У Виктора был друг. С самого детства они с Кириллом были словно не разлей воду. Закадычные друзья вместе в жизни пережили все. Все кроме мины, которая подорвала Кирилла. Виктора задело немного, он потерял лишь палец, а вот его друга спасти не успели. Для мужчины это потеря была одна из самых сильных в его жизни.

Прошло много лет, Виктор пытался проработать боль алкоголем, наркотиками, женщинами… Но в конечном итоге решил открыть свой собственный бар, не похожий на остальные. Это было темное маленькое помещение, в старом жилом доме на самой главной улице Санкт-Петербурга. Темные, слегка треснутые колоны обвивала ветка дикого винограда, а рядом стояли столики с грязными пепельницами. У Виктора не хватало средств на клиринг, поэтому он мыл все сам. Часы пробили полночь и в бар начали заходить люди. У каждого была своя история. Можно было услышать лёгкий стук каблуков по паркету, это была женщина преклонного возраста, которая ходила в заведение ради того, чтобы послушать легкую джазовую музыку и насладиться любимым коктейлем с дешевым игристом. У неё не было семьи, и лишь старый злой кот ждал ее дома, дабы она дала ему полакать молоко и покушать куриного мяса. Вслед за ней в бар зашёл молодой человек в очень дорогом костюме и шляпе, которая совсем не подходила к обуви. Этого парня звали Майкл, старый приятель Виктора. Он развёлся со своей женой около четырёх месяцев назад и приходил лишь залить своё горе, а после уехать с какой-нибудь красивой, но безнравственной девушкой. Это продолжалось каждый день. Я бы мол описывать посетителей бара ещё очень долгое время, но думаю в этом нет особой надобности. А если вам уж так сильно интересно, то сходите сами и просмотрите, возможно вы даже станете частью истории.

Сегодня бар был темнее, чем обычно. Свечи горели едким и холодным светом, и способны были лишь на то, чтобы слегка подчеркивать лица гостей. Не было музыки, так как старое пианино совсем расстроилось, и не давало красивого звучания. Пройдя по длинному коридору с оборванными постерами 70-ых годов можно было услышать каждый диалог компаний, сидящих на диванах. Но даже среди пустых бесед было холодно и пусто. Не было той самой атмосферы, за которой сюда приходили десятки людей каждый день. Как будто должно было что-то произойти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.