Алина Розанова
Сборник Новогодних рассказов

В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ…

«Новый год – пора чудес и исполнения желаний. Каждый искренне мечтает, чтобы его грезы воплотились в жизнь по взмаху волшебной палочки. Именно поэтому Октавия по биению курантов загадывает очень важное для нее желание. Но суждено ли ему свершиться?.. Ведь в мире не бывает волшебства, а девушке сможет помочь только оно…»

Настоящее

Его рука мягко скользила по моей спине, поглаживая, слегка сжимая кожу, пока мое тело содрогалось от удовольствия. На лбу выступила испарина, и я была готова упасть на кровать, чтобы отдышаться, но парень не позволял мне сделать это, продолжая двигаться во мне. Слегка угасшая волна удовольствия снова начала окутывать меня с ног до головы, пока Август не вцепился пальцами в мою талию и не издал заключительный стон.

Он уткнулся лбом прямо мне в позвоночник, пока горячая жидкость наполняла меня изнутри.

– Август, ты можешь отпустить меня, – тихо сказала я, стараясь убрать его руки с себя.

– Погоди минутку, Ви. Я хочу немного побыть в таком положении…

Я приподняла торс и оперлась на локоть, от чего моя спина сильнее выгнулась, и парень еще больше уперся головой мне в спину. От этого стало слегка не по себе – он будто терял сознание.

– Все хорошо? Ты в порядке? – слегка повернула голову в сторону любимого я и попыталась посмотреть на него. Правда, я не настолько гибкая, чтобы извернуться таким образом.

– Да, не беспокойся. Просто… Надо… А не важно. – Август отпустил меня, и я ощутила неприятный холод в тех местах, к которым только что он прикасался. Мне хотелось, чтобы он обнял меня. Как раньше. В последнее время он все реже проявлял нежность по отношению ко мне. Мне даже начало казаться, что его чувства ко мне остыли. Он отдалился. Перестал говорить со мной и полностью ушел в себя. Поэтому, даже находясь с ним в одном помещении, мне казалось, будто я совершенно одна. Что он очень далеко отсюда – в каком-то другом мире.

Парень сел на край кровати, свесив ноги, и склонил голову. Его дыхание было медленным, чересчур спокойным, а кожа бледной, словно снег. Я ближе придвинулась к нему и приобняла, прижавшись грудью к холодной спине. Мои волосы упали на его плечи длинными черными спутанными локонами.

– Ты уверен, что ничего не происходит? Давай поговорим, – шептала ему на ухо я. – Ты изменился. Отдаляешься от меня, не говоришь со мной. Что происходит, Август?

– Ви… Я… Я не хочу говорить об этом сейчас.

– Так что-то произошло, я права?

– Убери руки, Октавия, – резко отрезал парень, схватив меня за запястье. Он пытался разжать мои руки, сомкнутые в ключ на его животе. Но этого и не нужно было.

Август назвал меня полным именем, от чего сердце пронзил удар, так как он называл меня так только тогда, когда злился, или у него возникало желание оттолкнуть меня, что у любимого удачно получалось.

Я не имела никакого понятия, как буду отмечать Новый год, которого так ждала. Мне казалось, что это все происходит из-за тяжело года… Но чем ближе праздник, тем хуже становится. Мне совершенно случайно удалось уговорить его на то, чтобы Август занялся со мной любовью. Но он то и дело останавливался в процессе, будто желал уйти… Не хотел этого.

Я разомкнула руки и осела на постели, обхватив себя… Легкий холодок бежал по телу, от чего кожа покрылась мурашками. Но в моей голове ни на секунду не возникла мысль накрыться одеялом, на котором я в данный момент сидела. Мне все хотелось понять, что происходит. Почему дорогой мне человек отталкивает меня. Я надеялась, что, когда мы съедемся, не произойдет ничего подобного… Я боялась этого больше всего на свете. А теперь даже и не знаю, что думать, что делать…

Август поднялся на ноги и начал бродить из одного угла комнаты в другой, зарываясь пальцами в волосы. Его лицо было напряжено и сосредоточено, будто он хотел что-то сказать… Но боялся сделать это. В надежде, я подняла на него взгляд и перекинула волосы на одно плечо.

– Август?

– Да помолчи же ты! – рявкнул парень, резко развернувшись ко мне. Его глаза были наполнены переполняющей его яростью, а желваки нервно подергивались. Я слегка отпрянула назад, облокотившись на руки. – Прости, Ви… Я… – Август опустился обратно на кровать и протянул руку ко мне. На секунду мне почудилось, что он хочет ударить меня или еще что-то в этом роде, потому я инстинктивно отодвинулась еще дальше. – Я давно хотел поговорить с тобой, но надеялся, что не дойдет до этого. Я не хотел, чтобы сложившаяся ситуация как-то повлияла на нас с тобой.

– Ты не видишь, что твои старания были напрасны? Изменился ты, а с тобой и все остальное. Я уже не понимаю, нужна ли тебе все еще.

– Боже, что ты говоришь, Ви? – Август все еще боролся с собой, что было отчетливо видно – парень решился выложить мне все, но я не собиралась молчать. – Я не хотел отталкивать тебя, просто…

– Не хотел отталкивать? Тогда объясни мне, что, черт его возьми, происходит? Почему ты перестал касаться меня? По какой причине наши беседы и моя компания стали для тебя утомительными? Ты даже забил на то, что с собакой гулять нужно, пока я на работе! Она гадит прямо на коврик в коридоре, и я уже успела несколько раз вляпаться в это дерьмо!

Из меня лился поток негатива, который было невозможно остановить. Да и не хотелось. Я давно должна была высказаться, просто не было даже минуты времени, когда Август соизволил бы смотреть мне прямо в глаза и внимательно слушать. Поэтому именно сейчас это было наилучшим вариантом. Возможно, это как-то прояснит ситуацию, благодаря чему я не вступлю в новый год с человеком, которому стала безразлична. Если же это не так, то мы сможем разрешить все проблемы до праздника. Я не хочу начинать январь, неся тяжкий груз на своих плечах.

– Ты хотя бы понимаешь, до какого состояния меня довел? Я, честно, не желала, чтобы состоялся этот разговор. Я терпеливо ждала, пока ты придешь в себя, чего не произошло. Ты куда-то уходишь, пока меня нет. Ты чем-то занимаешься. Или кем-то. Потому что никак иначе я не могу объяснить себе то, что ты даже в постели ко мне не прикасаешься! Ты хоть понимаешь, каких усилий мне стоило то, чтобы мы занялись сексом сегодня?

– Я понимаю, но я могу объяснить тебе все. Это очень тяжело, Ви. Как ты не понимаешь? Если бы все было так просто, как ты думаешь, не считаешь ли, что я уже давно начал бы этот разговор? – спокойно говорил парень, будто мои всплески гнева его ни чуточку не тронули. Или же наоборот – он понимал, что это целиком и полностью его вина.

Только… Стоит подумать и моем поведении. Вдруг, это не он отстранился, а я начала его отталкивать чем-то…

Полтора года назад

Я стою на кухне, а в комнату через небольшое окно проникает утренний свет. Солнце уже совершенно не грело, как это происходит летом, но я ощущала себя очень комфортно, осознавая, что за этими холодными днями последует еще один теплый сезон. Мои руки медленно движутся, размешивая в кружке с кофе несколько ложек сахара. Приятный запах разлетелся по квартире, зазывая любимого завтракать, чтобы скорее проснуться и отправиться по своим делам.

Оставив чашку на столе. Я подошла к сковороде и сняла с раскаленного покрытия последний блин.

– Август! Все готово, топай кушать.

– Что, уже? – зевая, еле слышно проговорил парень, потянулся и опустился на табурет с мягкой обивкой, обшитой бархатной тканью цвета бордо. – Так здорово, когда утром приходишь к готовенькому.

Он улыбался, когда я поставила перед ним на стол тарелку, где лежали четыре блинчика, свернутые в трубочку. Запах шел, конечно, неимоверный. Особенно так казалось тогда, когда желудок пуст.

– С чем будешь кушать? – поинтересовалась, подойдя к холодильнику.

– Можно, я буду блинчики со своей горячей женой, сидящей на моих коленях? Желательно, чтобы она кормила меня сама.

– Ты обнаглел? Ты даже проснуться не успел, как уже пытаешься затащить меня в кровать, негодник? – Я покраснела, хотя мне было приятно слышать от него подобное. Редкость, когда ты живешь с мужчиной несколько лет вдвоем, да еще и в браке без детей, и он все еще хочет тебя. Всегда. И везде. – А ты нашла, в чем ходить по кухне! Могла бы хотя бы одеться, а не носиться в одной футболке.

Я постаралась натянуть футболку на задницу, до которой длина ткани не дотягивалась и улыбнулась. В холодильнике был шоколадный сироп, мятный и черничное варенье. Я выудила с полок сразу все и хлопнула дверцей, развернувшись лицом к Августу.

– Выбирай что-то из этого, хорошо? Мне еще на работу собираться, и сейчас немного не до твоей похоти.

– Шоколадный давай.

Я оставила на столе шоколадный сироп и варенье, мятный убрала обратно в холодильную камеру, а затем плюхнулась рядом с любимым, придвинув к себе свою тарелку, что уже стояла на столе.

Настоящее

Нет, мы были счастливы. Дело не может быть во мне. Значит, все дело только в том, что происходит с Августом. Что-то гложет его, как я раньше не заметила? Это было отчетливо видно по его глазам, постепенно наполняющимся слезами.

– Что происходит? Расскажи мне все. Я пойму, Август. Мне надоело самой додумывать, что случилось.

Минуту в комнате царило молчание, лишь мигающие огоньки гирлянды говорили о том, что время не остановилось.

– Я болен, – медленно и тихо прошептал парень, опустив голову вниз. Это казалось так наигранно.

– Что? – Я подскочила на ноги прямо на кровати, приготовившись вцепиться в горло Августу за эту дурацкую шутку. – Это ты так кинуть меня решил, да? И это после всего, что было между нами?

– Я не шучу. У меня рак. Я умираю, Ви.

Тело перестало меня слушаться, и я со всей дури плюхнулась на задницу. Внутри растеклось неприятное ощущение того, что это не игра, не шутка. Эти слова… Я ощутила сдавливающую боль в груди, на глаза навернулись слезы, а дыхание спирало.

Болен? Как… Как я могла не заметить этого? Неужели я настолько эгоистична, что не замечала ничего вокруг, кроме как отношения к себе? Я оставила его одного бороться с болезнью, пока он вынашивал ее внутри себя. И он не мог ничего сказать… Теперь я понимаю. Если бы я сама оказалась в подобной ситуации, то слов попросту подобрать не смогла бы. А он… Сам…

– Август, прости меня, – шептала я, склонив голову, пока по моим щекам бежали обжигающие кожу слезы. – Я не заметила… А должна была. Я дура.

– Прекрати оскорблять себя. Твоей вины в этом нет. Я узнал о болезни несколько месяцев назад и не хотел, чтобы ты узнала об этом.

– Но почему?

Август придвинулся ближе, но не вплотную. Его синие глаза смотрели в мои, будто глядя сквозь душу. Парень пригладил челку и вздохнул, а его широкая грудь вздымалась от каждого вздоха. Тяжело вздымалась, словно каждый вдох приносил неимоверную боль.

– Я не хотел, чтобы ты зациклилась на моей болезни и перестала жить. Я знаю тебя слишком хорошо. Ты забудешь о себе, погубишь себя… Я не хотел, чтобы этот сраный год казался для тебя еще хуже. – Затем он замолчал, будто подбирая слова. Через несколько секунд продолжил: – Это рак легких. Одна из последних стадий. По крайней мере, так стало около месяца назад. Я не знал, как сообщить об этом. И думал… Думал. Знаешь, Ви, я надеялся, что смогу победить болезнь, и ты никогда не узнаешь о ней, но это невозможно. Никакая химиотерапия не смогла помочь мне.

– Это ты туда уходил днем, да? – медленно и почти шепотом поинтересовалась я, смахнув слезу, свисающую с подбородка.

– Да. Ты права. Я ходил в больницу каждый день. Прости, что не сказал тебе и заставил думать всякое. Прости, что отдалился от тебя и дал усомниться в моих чувствах.

– Это неважно, Август. Все неважно. Я буду с тобой. Пока тебе не станет лучше или…

Я залилась плачем, дыхание начало спирать еще пуще, от того каждый вдох выходил надрывисто и будто разрывал грудную клетку, обжигая легкие изнутри. Сердце колотилось настолько сильно, что готово было выпрыгнуть. Август медленно подобрался вплотную ко мне и обнял, а его большая холодная рука гладила меня по волосам.

– Тихо, все будет хорошо, – говорил парень, но, очевидно, сам не верил в это. Ему нужно было успокоить меня. И себя, в первую очередь, ведь он не хотел умирать. Ему не хотелось оставлять меня в одиночестве.

Что же теперь с нами будет? Как я буду радоваться каждому прожитому дню, если в любой из них самого дорого человека в моей жизни может и вовсе не стать? Я и так потеряла многих – мои родители погибли, когда я была малышкой, и меня вырастила бабушка. Но и ее уже нет в живых. Нет никого, кто смог бы поддержать меня, если что-то произойдет в мой жизни. Никого, кроме Августа, который стал моим миром. Моим всем. От того я переживала за то, что мы отдаляемся, так сильно, придумывая различные причины происходящего. Но если парень уйдет… Я… Я не знаю, как буду жить дальше.

***

Я взяла отпуск за свой счет на работе. Мне хотелось проводить с Августом как можно больше времени, стараясь не думать о его болезни. Но сейчас, когда я узнала о ней, начала замечать вещи, которые не могла разглядеть раньше. Его кожа всегда была такой холодной, будто он выбежал на улицу зимой в одних трусах и стоял там несколько часов, а потом быстро вернулся домой. Изредка его тело становилось чуточку теплее. А еще он был бледен. Как труп.

Нет, я не хочу думать об этом. Никакой он не труп! Он – живой человек! Просто плохо себя чувствует, но все будет хорошо. Будет…

Под глазами образовались черные круги, от чего ресницы Августа стали еще чернее. Волосы стали редкими, более блеклыми.

Боже, он ведь так изменился… Как я могла не заметить этого раньше?

Но сейчас мне хотелось, чтобы его жизнь стала легче, осчастливить его, ведь в последние несколько месяцев он то и дело раздумывал о раке и о том, как мне о нем рассказать. Я должна сделать все, чтобы он оставался в этом мире как можно дольше. Ведь я не готова отпустить его. Никогда не отпущу.

– Август! – громко завопила я на всю квартиру, чтобы парень услышал меня. – А где коробка с мишурой, что стояла на шкафу в зале? Я не могу ее найти.

Парень резко завалился в зал и уставился на меня, стоящую на табурете в коротких красных шортах, белой майке и новогоднем колпаке. Его рот растянулся в улыбке. И парень облокотился плечом о дверной проем.

– Что? – поинтересовалась я, развернувшись к нему лицом и скрестив руки на груди.

– Я же убрал ее на балкон летом. Забыла?

– Блин! Точно! – воскликнула, опускаясь с табурета на пол, а Август подкрался ко мне. Я совершенно этого не заметила и потому, когда на мою талию легли его руки, вздрогнула. Август резко развернул меня к себе лицом, отчего я почти потеряла равновесие. – Ты чего?

– О чем ты? – наигранно удивился он, широко раскрыв глаза. Это не могло не вызвать улыбку. Руки парня медленно поползли вниз, пока не оказались на моих бедрах, а затем молниеносно переместились на задницу, сжимая ее. Улыбка превратилась в пошловатую ухмылку, что не могло не нравиться мне.

– Август, это ты так сильно не хочешь идти за покупкой елки, да? – возмутилась я, убирая его ладони со своих ягодиц.

– Возможно. Я ничего в этом не понимаю. Мы всегда покупали ель вместе.

– В этом году я хочу, чтоб ее выбрал ты, хорошо? Я сейчас собираюсь достать коробку и украсить немного квартиру, – кокетливо сказала все это я, подняла с пола табурет и понесла его обратно на кухню, пока Август не решил продолжить начатое.

Год назад

– Мне так нравится наша елочка! – воскликнула я и захлопала в ладоши. Веточки были такими пушистыми, будто хвост белки. Мне безумно нравился запах хвои, что стоял в комнате, а яркие переливающиеся огни гирлянды создавали новогоднее настроение. Игрушки я повесила еще советские. Некоторым из них лет больше, чем мне или Августу.

– Ну ты же ее выбирала, а я просто рядом стоял.

– Прекрати так говорить. Мы выбрали ее вместе! Итак, я сейчас на кухню – начну готовить твой любимый холодец на завтра. Если хочешь, можешь посидеть со мной, – зазывала его я, потому что не хотела оставаться перед плитой одна, но, судя по выражению лица парня, у него были совершенно другие планы.

– Ви, я знаю, что меня сократили, но сегодня попросили отработать последние сутки. Максим, который должен был сидеть на смене, сломал ногу и не может выйти. Они пообещали заплатить мне в два раза больше, чем я получал до этого. Нельзя упускать возможность, раз я теперь безработный.

– То есть ты вернешься перед Новым годом? А у тебя будет настроение отмечать его, раз ты вернешься сонным и уставшим?

– Не переживай. Я найду способ находиться в прекрасном расположении духа. Тем более, мы будем вдвоем, – сказал он и улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Боже, как я люблю эти ямочки… – Продукты уже все куплены, так что тебе не надо ничего делать. Сегодня будет последняя ночь, когда ты останешься спать одна.

***

Я слышала сквозь сон, как в замочной скважине повернулся ключ, а затем дверные петли, которые давненько пора смазать, заскрипели. Это означало, что Август вернулся домой. Вероятнее всего, он сейчас очень уставший, ему не будет дела до меня. Раньше, когда он возвращался под утро, парень просто раздевался и укладывался спать рядом со мной. Так что одна я никогда не просыпалась. Он всегда был рядом и обязательно прижимал меня к себе. Мне даже одеяло не требовалось, до того его тело горячее. Поэтому я распахивалась всю ночь, и мы оба спали ничем не накрытые, пока пуховое покрывало лежало в наших ногах.

Но сегодня я не слышала, чтобы он стягивал с себя одежду, а матрас позади меня не провалился под тяжестью его тела. Были слышны лишь крадущиеся шаги к моей стороне постели, пока я даже с закрытыми веками не ощутила, что парень стоит прямо надо мной и смотрит. Я хотела раскрыть глаза и улыбнуться ему, но казалось, что он что-то задумал, и мне хотелось выяснить, что. Или, может, ему просто нравится наблюдать за спящей мной. Тогда зачем лишать его этого удовольствия?

Моего лица коснулось что-то мокрое, а затем маленькие пушистые лапки прошлись по моей руке, цепляя кожу острыми коготками. Я открыла глаза и громко пискнула, от чего маленький щенок, который вовсю обнюхивал меня, слегка отпрыгнул в сторону.

– Боже, ты его напугала, глупая. Он же теперь ссаться по углам будет, – улыбнулся Август и слегка наклонился вперед, чтобы погладить нового члена семьи.

Меня переполнила радость, разлившаяся по организму, как теплое молоко. Она согревала и баюкала меня, когда мне было одиноко, но сейчас дала разряд энергии, что сон разогнало молниеносно. Я тихонечко подкралась к щенку и взяла его на руки, уткнувшись своим носом в его маленький мокрый носик. Пушистик лизнул меня.

– Такой милый лабрадошка! Он мой? Да? Мой? – говорила я писклявым голосом, прижимая щенка к своей груди, а Август глядел на меня и улыбался так, как никогда в жизни.

– Твой – чей же еще? Я пошел на смену, потому что у начальника собака родила, и они продавали щенков. Я знал, что ты давно хотела собаку.

– Боже, Август, спасибо тебе! – Я подскочила прямо на кровати и обняла любимого крепко-крепко, но не настолько, чтобы раздавить щенка, зажатого между нами. – Я так счастлива, спасибо.

По моей праве щеке покатилась одинокая слеза.

Настоящее

Дурацкая гирлянда. Все никак не выходит ее распутать. Еще и собака у ног крутится. Из-за пса я уже несколько раз упала с дивана, когда тот пытался прыгнуть на обивку. Немного болела спина, и, кажется, у меня теперь огромный синяк на заднице.

Наконец, я распутала последнюю петлю на проводе и тяжело вздохнула. Так. Теперь надо приклеить ее скотчем к окну, чтобы оно в темноте сказочно переливалось. Сделать это самой оказалось куда сложнее, чем я думала. Зато я успела развесить на шкафы и люстры мишуру, с которой играли блики, появившиеся из-за света ламп.

Завтра уже будет Новый год, мы сядем на диван перед столом, на котором будет небогатый ассортимент блюд и салатов, и уставимся в телевизор, по которому будут крутить Голубой Огонек и другие праздничные концерты. А после мы послушаем Президента, выпьем шампанского и отправимся спать. Как всегда. Никаких салютов, никакого похода в город или к друзьям, которых у нас пока что нет, потому что ни его старые друзья, ни мои не поддерживали наш брак. Его мужики называли меня высокомерной и эгоистичной, а мои подруги твердили, что Август не достоин меня, что он бабник и обязательно бросит меня через несколько месяцев, после того как я залечу. Ну надо ж было такое придумать, а. А сейчас все кажется таким бредом, а тогда мы почти поверили им и решили поговорить друг с другом. Итог: друзей у нас больше нет, но мы вместе. Я до сих пор не знаю, какую цель ребята преследовали, пытаясь сделать так, чтобы мы разошлись, но и не хочу знать. Пусть это будет на их совести.

Новогоднего настроения, если быть честной, почти не наблюдалось, потому я решила, что музыка сможет мне помочь в этом. Я нашла мобильный телефон, включила в наушниках Wham! – Last Christmas и засунула смартфон за пазуху. Сразу дело пошло гораздо быстрее и веселее. Я скакала по подоконнику, прикрепляя провод скотчем и даже ни разу не упала. Я даже не заметила, как вернулся Август.

Розетка, которая была ближе других к гирлянде, находилась за диваном почти у самого пола, потому мне пришлось очень сильно нагнуться, чтобы воткнуть вилку, когда ощутила, что за мной наблюдают. В помещении появились яркие огоньки. Я переключила несколько режимов, пока лампочки не начали поочередно затухать. Красотища.

– И давно ты пришел? – поинтересовалась я, не оборачиваясь, и вытащила наушник из уха.

– Минут пять назад. Не мог отказать себе в представлении, которое только что происходило. Ты так забавно скакала по комнате, а в конце было самое интересное, – пошловато улыбнулся парень и пробежался своим горячим взглядом по моему телу. Я поправила немного соскользнувший красный колпак из какой-то дешевой ткани и повернулась.

– Ты еще не разделся? И где елка?

– В коридоре. Я быстро! – пробормотал почти себе под нос Август и скрылся, но спустя минуту ожидания появился в зале. Точнее, появилась елка, а где-то позади нее плелся Август, которого разглядеть было почти не возможно.

– Ого себе! – воскликнула, глядя, какую красавицу любимый принес домой. – И дорого обошлось это чудо?

– Боже, не думай об этом даже. – Действительно, чего это я? Возможно, это последний Новый год, что мы проводим вместе.

И я снова думаю о плохом… Хороша Октавия.

Полгода назад

– Август! Я хочу зиму. Я уже не могу дышать этим сухим воздухом. – Пот стекал по моему лбу, и я ощущала, какой от меня, должно быть, исходит ужасный запах.

– Прекращай. Зимой ты ныла, что хочешь лето, а теперь снова мечтаешь о зиме. Так и будет повторяться? Надо наслаждаться моментом, а не ожидать чего-то, понимаешь? Жизнь одна, Ви, – снова взялся за философию жизни Август, что заставило меня улыбнуться, но я отвернулась, чтобы не показывать это ему. Он не должен знать, что я считаю его правым. Я же женщина. Я просто обязана стараться настаивать на своем.

Винчи – наш лабрадор – потянул меня за поводок, дернувшись к другой собаке, что шла нам навстречу вместе со своим хозяином. И тяга была так резка, что я не удержалась на ногах и полетела носом в асфальт.

– Винчи! Стоять! – Пес сразу остановился и обернулся, виляя своим огромным палевым хвостом. Август, к сожалению, не успел меня поймать. Я рухнула на землю, и в колене резко раздалась боль. Я перевернулась за задницу и стала осматривать рану, из которой текла алая, как бутон розы, кровь. – Ну вот, нагулялись, – тоскливо сказала я и подумала о том, что мы шли купаться в озере, а теперь я буду еле-еле шевелить ногой, не то что плавать. И помру я от жары, потому что кондиционера у нас дома не было, открытые настежь окна не спасали, сломался старый вентилятор, на новый денег не было, а поселиться в каком-нибудь супермаркете рядом с холодильниками мне все-таки не хотелось. Я и так целыми днями сижу на работе и задыхаюсь, не имея возможности сходить на пляж, а теперь еще и это.

– Не переживай ты так. Не думаю, что ты не настолько сильно стукнулась. Хорошо, хоть лицом не ударилась. Сейчас боль немного пройдет, и ты будешь нормально ходить, – нежно говорил Август, убирая выбившуюся прядь волос из моего хвоста, который я наспех завязала утром перед прогулкой. – Надо отвести Винчи домой. Он снова начал плохо себя вести. И, Винчи, – обратился парень к псу, – больше никаких вкусняшек, понял?

Пес, поняв, о чем речь, поник, прижал уши, насколько это было возможно, а его хвост-пропеллер оказался прижат к попе. Его огорчало, когда ему больше не давали лакомства. И Винчи сразу понимал, что сделал что-то плохое. Ему не нравилось находиться дома одному, поэтому он почти не выпускал хозяев из квартиры, а если мы оба уходили, то по возвращению домой кто-то из нас обнаруживал разбитую вазу или опрокинутый табурет. Недавно пес порвал мою любимую подушку с Тардис из Доктора Кто. Я так разозлилась, что наорала на собаку, дала ему шлепок по заднице, хотя старалась подобные вещи оставлять на Августа, а потом ушла в спальню, хлопнув дверью. Да так хлопнув, что Винчи скульнул.

Август забрал у меня поводок, а затем опустился на землю рядом, благо она была нагретой солнцем, а затем осмотрел разбитое колено.

– Да, неплохо так. И крови многовато, – изрек парень, заметив длинную струю, стекающую по ноге. Она дошла почти по щиколотки. – Пойдем не спеша домой. Я обработаю тебе твою ранку, а потом, когда станет легче, возьмем такси и поедем к озеру. Ты должна искупаться сегодня. А если не сможешь плавать, я занесу тебя в воду на руках, а потом буду катать на спине. Договорились?

– Договорились.

Настоящее

Утро было каким-то серым. Никогда не любила, когда в день праздника погода совершенно неподходящая. Будет, конечно, хорошо, если пойдет снег – красота и все такое… Но тогда не будет салютов, на которые я люблю смотреть после боя курантов во время гимна.

Настроение я старалась создать сама себе. Пока Август спал – сейчас на сон ему требовалось больше времени, чем раньше – я встала и прошла в кухню. Наша яркая кухня с оранжевыми столешницами тоже была мрачной, как и все остальное. Либо это день неудачный, либо просто настроение тухлое.

Мне предстояло приготовить что-нибудь необычное, что-нибудь, что раньше не стояло на нашем столе. Я хотела порадовать Августа, ведь, возможно, он отмечает Новый год в последний раз…

Парень проснулся около трех часов дня. За это время я успела нарезать несколько салатов и поставить в духовку коржи для любимого торта Августа. Когда коржи приготовятся, их нужно будет непременно охладить, после смазать каждый толстым слоем мороженого – клубничного шоколадного, ванильного (каждый слой будет разным), а потом поставить сам тортик в морозильную камеру до полного охлаждения. Чуть позже нужно будет засунуть в духовку филе индейки в сырном соусе с овощами и рисом. Давно хотела попробовать приготовить этот рецепт.

– Привет, – послышалось позади меня, когда я замешивала сметану, в которую потерла сыр, а затем закинула укроп.

– Привет, – повернулась к Августу я и продолжила готовить соус. – Выспался? Погоди минут пять, хорошо? Я сейчас доделаю соус, а потом приду в зал. Надо украсить елочку. В этом году мы с этим затянули немного.

Я казалась такой сосредоточенной на подготовке к празднованию. Будто вовсе забыла об угрозе, нависшей над Августом. Но это не так. Я просто старалась отвлечься всеми возможными способами, сделать все идеально, чтобы не портить такой чудесный день. Ведь, как раньше часто повторял Август, надо наслаждаться моментом, а не ожидать чего-то – жизнь одна.

Закончив с соусом, вытерла руки о полотенце и полетела в гостиную, чтобы развешивать на веточки елки любимые игрушки и красочную мишуру, но моя помощь не требовалась. Сегодня я еще не заходила в зал, потому не знала, что новогоднее дерево уже украшено. Август сидел на диване, закинув ногу на ногу, и соблазнительно улыбался, гладя лежащего рядом с ним Винчи по блестящей палевой шерстке.

– Нравится? Я украсил ее, пока ты спала.

– Нравится, – пропела я, подойдя к любимому, и села к нему на колени. – Чувствуешь, что скоро наступит новый год?

– Честно говоря, нет. Зато я чувствую, как ты дрожишь. – Август наклонился ближе ко мне и шептал ухо, обжигая своим неровным дыханием. По телу пробежала волна мурашек.

– Давай не сейчас. Раз елку украшать не надо, мне надо закончить готовку.

– Твоя индейка никуда не убежит, – пошутил парень и обхватил меня руками. Пес удивленно посмотрел на нас и, зевнув, широко раскрывая пасть, спрыгнул на пол. – Давай на время забудем о подготовке и уделим время другу.

Август подхватил меня на руки и направился в спальню. От неожиданности я взвизгнула, но не могла не засмеяться. Мне нравилось, что парень старается вести себя как прежде. Но от этого «старания» становилось как-то грустно. Снова.

Парень аккуратно опустил меня на кровать, не отрываясь от моих губ. Они были такими мягкими и холодными, что напоминало мне о том, о чем я напрочь старалась забыть. Но касания его рук в тех местах, где нравилось больше всего, помогали мне уйти в забытье. Я постанывала ему в рот, когда Август запустил руку в мои шортики и коснулся эрогенной зоны. Он начал поглаживать клитор, от чего я ощутила пульсирующее наслаждение внизу живота. Оно медленно поднималось от живота к голове, и я не могла сдерживаться. Затем Август медленно ввел в меня палец и начал делать круговые движения им, а второй рукой сжал сосок до приятной боли. Наш поцелуй становился все жарче и страстнее, я ощущала, как мне в живот упирается его стоящий член. Но хотелось, чтобы он не просто упирался, а заполнил меня.

– Август, не дразни меня, – сквозь поцелуй сказала я, слегка прервавшись, а затем укусила парня за губу. От неожиданности он слегка дернулся и сильнее ущипнул сосок. Но это только больше меня завело.

Наши губы двигались все быстрее, и я услышала, как дыхание парня начало спирать, словно он задыхается.

– Может, остановимся? Тебе, наверное, тяжело…

– Лучше помолчи, иначе я возьму тебя силой, – прорычал парень. Но этого и не придется делать. Потому что я хочу его сильнее, чем он меня.

В угол комнаты полетела сначала майка, а затем трусики, которые Август стянул одновременно с шортами. В мгновение ока, и сам парень остался без одежды и передо мной оказался его стоячий, как камень член. Парень обхватил мою талию руками, да так крепко, то, наверное, останутся отметины. Но меня это совершенно не беспокоило. Я получала неимоверное наслаждение, которого мне так не хватало эти два долгих месяца.

Мой стон превратился в крик, когда парень вошел меня и начал медленно двигаться, но этого казалось так мало. Хотелось больше, сильнее, что я показала ему, когда приподнялась и укусила Августа за ключицу. На его коже выступили капельки пота, когда парень ускорил темп. Они переливались в свете гирлянды, которую я повесила над кроватью (да, я украсила даже спальню, чтобы не думать ни о чем, кроме Нового года), сексуально стекали вниз, манили, как самый сладкий в мире мед. Я прикусила губу и закрыла глаза, откинув руки вверх. Август сжал запястья вместе, схватив их одной рукой, и прижал их к кровати. Каждый его толчок был все жестче, все жарче, все настойчивее. И мне хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

Парень наклоняется к моей груди и обхватывает губами припухший после его пальцев сосок, прикусывает, из-за чего я издаю еще один громкий стон, а затем проводит по нему дразнящими движениями языком.

– Август… Боже… – повторяла я и шептала, как мне хорошо.

Мышцы внизу живота напрягаются, и я выгибаюсь в спине, издав победный и самый яркий стон, на выдохе произнося его имя снова и снова, пока сладкая истома не заполнила все мое нутро. Август делает еще несколько толчков, а затем его тело содрогается.

Я подняла глаза и наблюдала за тем, как его лицо искажает прекрасное выражение удовлетворенности, а на руках, что снова держат меня за талию, ярко проглядываются выступившие вены.

***

– Ты телевизор-то включи, а то чего сидишь и в стену смотришь? – пошутила я, заметив, как Август пристально глядит куда-то вперед.

– Да я что-то задумался немного, – сказал он и встряхнул головой, схватившись за пульт. – Что будем смотреть? Голубой Огонек или Голубой Огонек?

– Голубой Огонек, конечно же, – ответила ему я, широко улыбнувшись, и поставила на стол ажурную хрустальную вазочку с крабовым салатом, что так любила. Я могла его есть месяцами на завтрак, обед и ужин, но не делала этого, так как могу им настолько объесться, что на Новый год я его просто видеть не смогу.

Так, стол накрыт, шампанское я принесла, Август включил ежегодный новогодний концерт, до полуночи осталось два часа. Мой взгляд пробежался по столу: на нем прекрасная белоснежная скатерть без единого пятнышка, напоминавшая мне снег, выпавший в раннее зимнее утро; два бокала, предназначенных именно для шампанского; еда и две фарфоровые тарелочки. Торт все еще охлаждается в морозилке – о нем Август еще не знает. Я поправила платье, купленное летом на какое-нибудь торжество, но ни разу ненадеванное, и присела на кожаный диван рядом с мужем.

Время тянулось как-то чересчур медленно, чему я была благодарна от всей души. Я с замиранием сердца глядела на Августа, пока он, в свою очередь, слушал песню Аллы Пугачевой и Кристины Орбакайте – Опять метель, подпевая. И так мы сидели до тех пор, пока на экране не показался Путин на фоне красной площади и Кремля, как это и бывает каждый год. Он говорил обо всем, что произошло за этот год, который принес очень много плохого. На моих глазах выступили слезы, когда речь зашла о самолете, который двадцать шестого числа упал в Черное море, и все его пассажиры канули в неизвестность. Столько людей… Столько потерь. И скоро не станет Августа…

Потом Президент заговорил о наступлении праздника, о планах на будущий год и успехах еще пока что нынешнего года. Любимый молча недовольно качал головой и уже был готов схватить бокал и выпить шампанское залпом.

– С праздником вас, с новым две тысячи семнадцатым годом, – закончил обращение Владимир Владимирович и на экране появились куранты, начавшие отсчитывать последние двенадцать ударов.

– Ну что, открывай шампанское, скорее. Я возьму бокалы, – наспех проговорила, поднимаясь на ноги.

Послышался хлопок и взболтанное шампанское потекло из горлышка прямо на руку Августа. Только это слегка насмешило нас обоих, и парень разлил напиток в сосуды. Наконец, мы начали считать, когда услышали бой курантов. Через стены я слышала, как тем же самым занимались наши соседи и люди во дворе дома, готовящиеся запускать фейерверки.

– Один! – закричали мы хором. – Два…

Я не переживу, если с Августом что-то случится.

– Три!

Мне так не хочется, чтобы он уходил.

– Четыре.

Разве он заслужил того, чтобы умереть в таком раннем возрасте от страшной болезни? Что он сделал такого, чтобы заслужить это?

– Пять.

Это несправедливо. Мы даже не успели обзавестись детьми, чтобы после смерти у нас обоих остался след на Земле.

– Шесть.

У меня еще будет шанс, которым я не хочу пользоваться без мужа, а вот у него…

– Семь…

Он должен жить! Если бы я могла, то ушла бы вместо него.

– Восемь.

И не было бы никаких сожалений, потому что я хочу, чтобы жил именно ОН.

– Девять!

Только если бы была такая возможность…

– Десять, – заканчивали считать мы вместе с боем часов, а на улице ребята запустили первые фейерверки, рассыпающиеся в небе на миллионы ярких огоньков, что я так любила. Я перевела взгляд окно, и вместо того, чтобы продолжать пялиться в экран, наблюдала за салютом в нашем дворе. – Одиннадцать.

Он не умрет. Я не позволю… Не оставлю его… Я его люблю… И хочу, чтобы он остался жив. Больше всего на свете я желаю именно этого.

– Двенадцать!

И когда мы оба замолчали, я уже вовсю плакала. Август, заметив это, крепко прижал меня к себе, так и не отпив из своего бокала.

Четыре года назад

В метро сегодня был отменный такой час-пик. Людей в вагоне собралось настолько много, что я ощущала себя как в консервной банке. Все жались друг к другу, и дышать было попросту невозможно. Мало того, что народа навалом, так еще и зима на дворе, все в пуховиках и теплых зимних куртках – от того места еще меньше. Так как в метро гораздо теплее, чем на улице, и люди редко расстегивают верхние вещи, все потеют, и «приятный» аромат распространяется по салону.

– Осторожно, двери закрываются, – прозвучало в электричке из громкоговорителя. – Следующая станция Московская.

Так, мне еще надо проехать две станции, и я выхожу. Не люблю метро по вечерам. Хорошо, что ехать все-то три надо от работы до дома и обратно.

Я огляделась по сторонам. Люди, вымотавшиеся после очередного трудового дня, мирно сопели на своих местах, а те, кто стояли, державшись на поручни, в отличие от меня, так как я отлично держала равновесие, засыпали даже в таком положении. Некоторые держали в руках пакеты, а другие прижимали к своей груди личные вещи, чтобы никакой клептоман не выудил из сумок кошелек или мобильный телефон.

Электрический поезд пошел на резкий поворот, и вагон накренило, а так как «я же самая умная, зачем мне держаться за поручень» стояла без какой-либо поддержки, меня качнуло вместе с полом. Я обнаружила, что теряю равновесие и начинаю падать. Схватиться рядом не за что. Сбив несколько человек, я раскрываю веки и замечаю парня, который таращится на меня во все глаза, потому что я лечу прямо на него. Выставив перед собой руку, я стараюсь минимально задеть его, и когда ощущаю, что падение прекратилось, обнаруживаю, что не только сижу на коленях у незнакомца, так еще и мой кулак каким-то волшебным образом оказался уперт прямо в паховую область молодого человека.

Лицо парня моментально налилось краской, и он стал похож на шокированный помидор. Я подскочила, потому что мне стало неудобно, да и люди на меня вовсю таращились. Рука молодого человека уже прикрывала пах, и слышался приглушенный мужской вой, говорящий мне только об одном – приземлилась я знатно.

– Господи, простите меня. Я не хотела. Мне очень неудобно. Вам помочь чем-нибудь? – повторяла все я, а парень отрицательно мотал головой. Действительно, чем я могу помочь-то ему?

Я извинялась перед ним почти весь свой путь, а когда поезд приближался к моей станции, молодому человеку стало легче.

– Вы простите меня? – поинтересовалась, когда глаза парня перестали быть такими круглыми, а лицо приобрело более-менее нормальный оттенок.

– Напишите мне свой номер, – протянул парень мне свой мобильный телефон. – Если выпьете со мной кофе, я подумаю об этом. И, скажите, как вас зовут?

– Я Октавия, – почти кричала я, так как из-за того, что вагон находится в движении, толком ничего не слышно.

– А меня зовут Август. Очень приятно, Ви.

Настоящее

Голова болела, будто я выпила лишнего вечером, хотя мы всего-навсего распили одну бутылку шампанского. Возможно, это из-за того, что я плакала все то время, что мы обнимались и глядели в окно на фейерверки, которые взрывались почти всю ночь.

Часы на стене говорили о том, что проспали мы немало. Уже почти два часа дня, а я только раскрыла глаза. Проведя рукой по волосам, я обнаружила, что они спутались настолько, что расчесывать их придется сквозь слезы.

Я прислушалась. Было как-то чересчур тихо. Как-то давяще тихо.

Август… Он…

Я повернулась к нему и резко подскочила, схватив его за запястье. Пульс есть, но очень слабый. Тело холоднее, чем в последние дни, а губы мертвенно-бледные. Дыхание казалось настолько слабым, будто он уже умер. Я проверила несколько раз, дышит ли он, поднеся ладонь к носу.

– Август! Август, – надрывисто вопила я, схватив его за плечо, и трясла. Причем трясла изо всех сил, на которые только была сейчас способна. – Боже! Август! Очнись! Прошу, очнись!

Я перешла на крик, а слезы градом покатились из глаз. Паника охватила мой мозг, все тело напряглось, и до меня просто не доходило, что нужно немедленно встать и звонить в скорую. Я лишь продолжала взывать к мужу и теребить его за плечо, пока не поняла, что он не проснется. Если я не вызову скорую, то этого не произойдет уже никогда.

Почему я позволила ему пить вчера? Почему я не подумала, что это может как-то повлиять на его болезнь? Я не готова отпустить его сейчас, когда только узнала обо всем. Он не должен уйти сегодня. Год только начался. Нельзя же, чтобы так сразу и все хреново.

Подскочив с кровати, я выбежала в коридор и споткнулась о Винчи, лежащего перед закрытой дверью. Но боли, когда я приземлилась на ковер и стерла кожу на обоих коленях, совершенно не ощутила. Сейчас важно совсем не это. НЕ Я.

В быстром темпе я еле как нащупала в сумке мобильный. А затем набрала номер скорой.

***

– Девушка? – Ко мне обратился главврач, который несколько часов провел в палате с Августом. – Ваш муж пришел в себя. Желаете пройти к нему?

Я молча кивнула и, не вытирая слезы, направилась вслед на доктором.

Стены палаты были белыми и мне на минуту почудилось, будто я нахожусь в психушке в камере, а не у мужа в обычной больнице. В помещение было три кровати, но две из них пустовали, а на третьей лежал такой же белый, как стены, Август. Солнечный свет на него падал, так как шторы были закрытыми, и мне показалось, что это чересчур мрачно, потому первым делом я раскрыла их, а после уже опустилась на край постели своего мужа.

– Ви, что ты здесь делаешь? – тихо прошептал парень, глядя на меня. Его глаза были еле-еле приоткрыты, будто на веки давил кто-то невидимый, стараясь сделать так, чтобы муж уснул, а не глазел по сторонам.

– Я вызвала скорую. Ты не просыпался.

– Ты должна была остаться дома. – Он приподнял руку, к которой была присоединена капельница, и вытер дорожку из слез на моей щеке. Я обхватила его ладонь и не желала отпускать ее. Никогда.

– Я буду с тобой, пока тебе не станет лучше. Или хуже. Я не оставлю тебя здесь одного. Ты хоть заметил, на что похоже это место?

– Конечно, заметил. Все больницы такие. Ты так говоришь, будто никогда в них не была, – сквозь улыбку сказал Август и опустил руку обратно на кровать, а я еще крепче ее сжала. –Ты должна ехать домой.

– Я не поеду, Август. Я не…

– Надо смотреть за Винчи. Его не с кем оставить. Ты же не хочешь, чтобы он испортил всю мебель в квартире, а потом умрет от голода, верно? Езжай домой, – Август настойчиво упрашивал меня, даже не желая слушать моих восклицаний о том, что я хочу остаться с ним, – а если что-то случится, я позвоню тебе. Обязательно позвоню. Не думай, что я уйду просто так.

– Я сделаю, как ты просишь, – ответила ему я, собираясь остаться сегодня в палате на столько времени, на сколько это было возможно.

Два с половиной года назад

Прекрасные расписные обои украшали стены данного заведения, а искусственные цветы с блестками переливались от света, исходящего от свечей в старинных черны подсвечниках. Легкая классическая музыка заполняла пространство, и в зале не было ни одного танцующего медленный танец человека. Все сидели за своими большими заказанными заранее столиками и потчевали изысканные блюда иностранных кухонь. Даже голосов почти слышно не было.

Я поправила колье, подаренное Августом на свой день рождения, и продолжила смотреть в сторону двери в ожидании появления самого парня. Моего парня, который за неимением хорошей работы часто таскал меня по подобным заведениям. Уж очень ему нравилась необычная кухня. А я, в основном, готовила что-то обычное, хотя старалась удивлять его по возможности.

Наконец, я заметила знакомый синий костюм, появляющийся из открытых дверей, а затем Август быстрым шагом направился ко мне.

– Привет, любимая, – чмокнул меня в губы он и опустился на стул напротив меня. – Прекрасно выглядишь. Ты уже посмотрела меню? – Он уставился на книгу, лежащую передо мной.

– Нет. Я ждала твоего появления. Знаешь же, что я плохо разбираюсь в подобной кухне, и мне понадобится твоя помощь.

– Я уже бывал здесь ранее, – он обвел взглядом зал, – и знаю, что тут подают. Можешь даже не открывать меню, я сейчас сделаю заказ.

К нам подошел официант, одетый как в американских фильмах и принял заказ из уст Августа, даже не записав его. Хотя любимый назвал достаточное количество блюд, которые следует принести. Это ж надо, какая должна быть у того парня память отменная. Надеюсь, на кухне ничего не перепутают. Хотя, я все равно не понимаю здешней пищи, так что мне будет отчасти все равно, что именно нам принесут. Только Август может рассвирепеть. Пару раз я его уже застала в подобно расположении духа.

– Ви, а ты в курсе, что то твое покушение на мои яйца в метро было для меня как стрела Купидона в сердце? Вот серьезно.

– Покушение? – воскликнула я, наигранно схватившись в области сердца. – Ты же знаешь, что это произошло случайно.

– А ты уверена в этом? Мне кажется, ты намеренно полетела именно на меня, а не на усатую женщину, что сидела по левую сторону от меня.

– Август!

– Прости, – засмеялся он, а потом поднялся со своего места и вальяжной походкой подобрался ко мне. – Знаешь, что я хочу сделать?

– Что? – поинтересовалась я, ожидая, что он сейчас снова меня поцелует.

– Сделать тебя своей женой, – медленно сказал он, опускаясь на одно колено.

Настоящее

Уже прошло шесть дней. Сегодня Рождество, а я все еще не получила даже смс от Августа. Все это время я почти никуда не выходила – лишь делала два раза в день пару кругов с Винчи вокруг дома, а затем возвращалась обратно в квартиру. Из холодильника уже начало пахнуть залежавшимися салатами, которые совершенно не хотелось выкидывать. Мне вообще ничего не хотелось: ни есть, ни убираться, ни двигаться. Я сутками лежала на кровати поверх одеяла и плакала. Глаза опухли настолько, что я почти не могла их открыть, под глазами образовались синяки из-за недостатка сна, так как мне снились кошмары, связанные со смертью Августа.

Я все ждала самого наихудшего, что мне позвонят врачи и сообщат, что мой муж скончался, а я сижу дома и езжу к нему, потому он запретил мне. Я понимаю, что он просто не хочет, чтобы я видела его в таком состоянии; не желал снова смотреть на то, как заливаюсь плачем.

Сегодня меня так и подмывало собраться и поехать в больницу, наплевав на все изречения Августа. Просто переступить его желания и все, но разум все же твердил, что я не должна расстраивать его еще сильнее. Потому что ему тяжелее, чем мне. И он в одиночестве проходит через все это.

Издалека я услышала знакомую мелодию, и мне хватило секунды на то, чтобы подорваться с места и ответить на звонок.

– Август, что случилось? Что-то произошло? – Я уже начала натягивать на себя спортивные штаны, ожидая услышать самое наихудшее, глаза уже покраснели и готовы были наполниться слезами.

– Я звоню, чтобы сказать тебе кое что…

– Тебе хуже, да? Ты ведь сказал, что позвонишь, если что-то случится. – В спешке надевая на себя свитер, я задела торшер, стоящий на тумбочке в зале, и тот полетел на пол, разбившись вдребезги. Мне было совершенно все равно, если я вдруг наступлю на эти сраные осколки. Если любимому стало хуже, я должна немедленно ехать к нему. И плевать, что будет со мной. Я должна быть рядом с ним. Я не оставлю его. Никогда не оставлю.

Я рыдала, но старалась не подать вида. Того, что мой голос напуган, мне казалось, будет для Августа достаточно. Не хочу, чтобы он еще и переживать начал.

– Что это было? – поинтересовался парень, услышав звук разбитого стекла.

– Ничего важного. Я еду к тебе.

– Не надо, Ви, – его голос был таким слабым, таким немощным, будто парень находится на последнем издыхании, – я не хочу, чтобы ты видела меня таким.

– Это не обсуждается! Я уже выхожу.

– Не надо, прошу, я ужасно выгляжу. У меня на голове нет ни одной волосинки. Волосы выпали из-за химиотерапии буквально за неделю, представляешь? – Да он, что, издевается надо мной? Как можно говорить о таких вещах, если у него что-то произошло. Он не стал бы звонить просто так.

– Ты считаешь, что это важно сейчас? Мне все равно, есть на твоей дурной голове волосы или нет. Если тебе хуже, я приеду и не буду спрашивать твоего разрешения! – кричала в трубку я, будто от этого Август услышит меня лучше. Я не понимала, почему злилась на него. Я должна была злиться на себя, что не смогла скрасить его последние дни, послушала его и оставила одного в больнице, пока сидела дома и вспоминала, как нам было хорошо раньше, и тихо ревела в подушку.

– Боже, даже мне сказать толком не даешь. Успокойся, Ви, присядь. Сначала выслушай меня, хорошо? А потом будешь решать, есть ли смысл тебе ехать ко мне.

Я уже успела надеть один сапог, а второй держала в руке, пока зажимала плечом телефон. Но, раз Август попросил, я присяду. Да…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.