# Приключения в Кармашкино

Алексей Ситников

В каждом парке развлечений есть секретные уголки, куда никогда не заглядывает посторонний. Но если вы испуганный щенок, от которого решили избавиться, то лапы сами примчат вас к таинственному оврагу, старому дубу, пруду, заброшенной железной дороге и волшебной поляне… Вы побываете в комнате страха, заберетесь на колесо обозрения и даже прокатитесь на пони. Вы обретете много друзей, раскроете тайны и получите ценные советы.

© Алексей Ситников, текст, 2022

© Анна Кузьмина, обложка, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *


## Как и где всё началось, или Побег из сумки

Если ты прибежишь в парк Кармашкино пораньше и сядешь на колесо обозрения, то сверху увидишь много интересного. Увидишь, как спешат в парк дети с родителями. Одни сразу мчатся к аттракционам. Другие бегут прокатиться на пони. Если у тебя хорошее зрение или бинокль, увидишь, как суетятся белки, приводят в порядок кисточки на ушах.

Только одна старушка сидит на скамейке у пруда, никуда не спешит и ни на чём не катается. Она с кем-то разговаривает. Может быть, с лягушками? Или с уткой? Больше рядом никого не видно…

Если ты прокрадёшься в парк Кармашкино до первых посетителей и спрячешься за скамейку возле пруда, то услышишь много интересного. Услышишь, как лягушки спорят, в какую сторону им расширять свой жилой комплекс «Кочка на кочке». Услышишь, как утка хлопает крыльями по воде – занимается пернатым фитнесом. И услышишь, что старушка на скамейке разговаривает с собственной сумкой.

– И чего же мне с тобой делать? – спрашивает она сумку. Сумка в ответ молчит, как, собственно, и положено сумкам.

– Тапком тебя шлёпать уже не помогает – уворачиваешься. Может, в деревню отправить? – продолжает старушка. – Будешь на цепи сидеть, двор охранять.

Маленький проворный хорёк – а именно он и подслушивал за скамейкой – фыркнул, представив, как сумка сидит на цепи.

– А может, в лес? Будешь охотиться на зверей, а не на мои туфли.

Сумка слегка покачнулась, словно это предложение ей понравилось больше. А хорёк не удержался и хихикнул. Охотничья сумка!

Старушка оглянулась, но никого не увидела. Она вытащила сигарету и закурила, хотя в парке Кармашкино курить запрещено и вообще вредно. Старушку звали Грымза Герасимовна. На самом деле ей не хотелось тащиться с сумкой ни в деревню, ни в лес.

– Помалкиваешь, хулиганье ты этакое… Как телевизор ронять, так ты тут как тут! Как таблетки мои глотать, так тоже спрашивать никого не надо! Жаль, контактный зоопарк закрыли. Там тебе самое место.

Грымза Герасимовна задумчиво посмотрела на воду. Казалось, у неё были ещё какие-то варианты для странной сумки. Хорёк почувствовал, что сумка запаниковала. Запах паники он не перепутает ни с чем. Хорёк отступил в сторону, прижался к земле. Сумка резко дёрнулась и свалилась со скамейки. Старушка заругалась нехорошими словами, пытаясь поднять свою поклажу. Но в дыру, прогрызенную у сумки в боку, успел протиснуться живой лохматый комок. От него, кроме паники, несло грязью, голодом и клеткой. Даже хорёк, привыкший к не самым приятным запахам, зажал нос. На шее у лохматого создания вместо ошейника была бельевая верёвка. За неё-то и успела ухватить Герасимовна пленника своей сумки.

Грымза Герасимовна была очень сердитая. Нет, обычно она совсем не такая. Обычно она просто сердитая. Она сердилась с того самого момента, как ей подсунули этого хулигана и безобразника. А сегодня сердилась в два раза больше из-за закрытого контактного зоопарка. Она-то думала продать щенка и получить деньги на новый телевизор. Тем более, порода у её питомца была модная – хаски. Такой и на снегу спать может и санки возить. Если научить, конечно. А эта бестолочь умела только грызть, выть, да ещё пыталась забраться в телевизор, когда там показывали что-то интересное.

Герасимовна дёрнула за верёвку. Щенок упёрся всеми лапами, но из-под скамейки не вылез.

– Ладно, пора завязывать, – шепнул ему хорёк и ловко развязал узел на шее щенка. Герасимовна дёрнула верёвку ещё раз и… плюхнулась на траву. А щенок вынырнул из-под скамейки и бросился бежать по дорожке.

– Стоять! – закричала Грымза Герасимовна так, что пони Чубчик резко затормозил, а колесо обозрения и вовсе остановилось. Но она тут же потеряла дар речи. Потому что из-под скамейки к ней выскочил хорёк и выдернул из рук верёвку. Вместе со своей добычей зверёк исчез за деревьями.


– Заговор! – не поднимаясь с травы, прошептала Грымза Герасимовна. – В этом парке заговор! И зоопарк контактный специально закрыли. Мне назло!

А в это время щенок нёсся по дорожке. Он даже не заметил, как обогнал пони с тележкой. Он бежал и смотрел только вперёд. Другого выхода не было. Он нёсся по дорожке так, как никогда не разгонялся по квартире даже во сне! Лишь бы поскорее оказаться подальше от сумки и её владелицы.

На повороте щенок оглянулся посмотреть, далеко ли Грымза, и тут же с силой врезался во что-то большое и мягкое. Большое и мягкое обернулось и оказалось Грымзой Герасимовной со своей ужасной сумкой. Как?! Она же была сзади! Ничего не понимая, щенок в ужасе подпрыгнул, оттолкнулся от страшной сумки, перевернулся в воздухе и помчался в обратную сторону. Откуда же было ему знать, что дорожки в парках обычно идут по кругу.

## История 1. Запасы, которые всегда внутри

– Ты не знаешь, кто там у нас сегодня так носится по дорожке? Чуть под колёса не попал, – спросил пони Чубчик бурундука Буруна Буруныча. У Чубчика был перерыв, и он перекусывал морковкой, пока дети выбирали места в тележке. Бурундук положил за щёку семечку.

– Это не хорёк Шнурок хулиганит? – щёлкнул семечкой Буруныч.

– Нет, – подул на чёлку пони. – Этот какой-то новенький и бестолковый.

– Спортсмен? – выплюнул скорлупку Буруныч.

– Неа, – махнул хвостом пони. – Спортсмены целеустремленно бегут, а этот слишком суетливый, мечется.

Бурундук решил расспросить про странного беглеца у остальных обитателей парка. Но вдруг увидел старушку с таким суровым взглядом, что чуть не подавился семечкой.

Старушка стояла посередине дорожки, как хоккейный вратарь, и держала перед собой распахнутую сумку. А навстречу ей мчался щенок. Бедняга никак не мог сообразить, что дорожка в парке идёт кругом. И в какую бы сторону он ни побежал, всегда его будет ждать хозяйка.

Щенок был маленький и очень испуганный. Но сдаваться не собирался. Правда, сил у него оставалось всё меньше.

Бурундук бросился наперерез беглецу и столкнул его с асфальтированной дорожки.

– Маленьким… надо… помогать, – пробормотал бурундук, вставая и потирая ушибленное всё. – Большим уже не поможешь.

А щенок перекатился в траве и, не тормозя, продолжил побег по узкой тропинке вглубь парка. Он так волновался и торопился, что опять не успел поблагодарить.

Тропинка вела к неглубокому, заросшему травой оврагу. Крыльев у щенка не было, но и возвращаться он не собирался. Или ты прыгаешь к свободе или томишься взаперти. И щенок прыгнул, зацепился передними лапами за каменную глыбу на другом берегу, выкарабкался, побежал дальше, оттолкнулся и перепрыгнул через забор, огораживающий старую часть парка.

– Это что… Я что ли летаю? – удивился сам себе щенок, шлёпнувшись рядом с хорьком. Хорёк был тот самый. Он испуганно отпрыгнул в сторону и проворчал:

– Летаешь, летаешь. И лети себе дальше, птица вольная. А я пока проволоку колючую натяну, чтобы не летали тут всякие…

Хорёк суетливо что-то прятал, но хаски было не до этого.

Герасимовна летать не собиралась. Она обошла овраг и забор. Приготовила сумку. Сумку с замком. Щенок отскочил в сторону, словно в его лапах были пружины.

– Пробирайссссся к пруду, только тишшше, – шепнул кто-то из валежника. Щенок принюхался, уловил запах воды.

– Я не умею тише, – щенок не увидел советчика, хотя смотрел во все глаза. – Если бы я был тихим, меня бы тут не было…

– Умеешшшь, – не согласился голос. – Если ты действительно хочешшь убежать, то сумеешшь.

Щенок постарался двигаться скрытно. Он следил за каждым своим движением. Не шуршал. Не дышал. Хотел закрыть глаза, чтобы они его не выдали, но тогда было бы ничего не видно. Он прятался за деревьями, полз по траве. Никогда хаски не вёл себя так тихо и осторожно!

Когда пруд оказался совсем рядом, хаски выскочил на тропинку. Грымза Герасимовна увидела беглеца и поспешила спуститься на берег. Щенок бежал, не оглядываясь. И вдруг он понял, что никогда в жизни по-настоящему не плавал. Однажды его пытались выкупать. Дышать в горячей воде и пене было совсем нечем – и это страшно! Ещё он видел по телевизору соревнования по синхронному плаванию. Но сейчас всё было не по телевизору. Впереди блестел на солнце огромный пруд.

А парк жил своей жизнью. С площади у фонтана доносились слова песни: «Ну и пусть! Будет нелегким мой путь!» У берега возилась утка и сидело несколько лягушек.

– Я не умею плавать, – жалобно проскулил щенок.


– Не думаю, – сказала утка Лира. – Когда очень надо, все умеют плавать.

Грымза Герасимовна приближалась.

– Мне очень надо, – прошептал хаски. Он ни за что не хотел назад в эту ужасную тесную сумку.

И он нырнул.

– Получилось, – удивился щенок, когда вынырнул и двинулся вперёд, барахтаясь лапами. Он плыл!

– Да он, гадёныш, ещё и плавать умеет! Откуда что взялось?! – всплеснула руками Герасимовна. Она оглядела берег в поисках палки, чтобы выловить щенка.

– Уважаемые гости парка Кармашкино! – неожиданно песня в динамиках прервалась. На экране запустили блок объявлений.

– Напоминаем, что в нашем парке запрещён выгул собак. Просим хозяина собаки подойти и заплатить штраф. Чья собака сегодня бегает по парку?! Пожалуйста, подойдите к администрации.

– Я же говорила – в парке заговор! – Грымза Герасимовна поняла, что проиграла и никто теперь ей не вернет сломанного телевизора. Она повесила сумку на плечо, притворяясь самой обычной бабушкой. Доброй и тихой. Опираясь на палку, она пошла к выходу из парка, ворча, что будет жаловаться. Что дойдёт до президента. Может быть, кстати, она и пошла сразу к президенту. По крайней мере, Грымза Герасимовна больше не появится ни в парке, ни в нашей истории.

Щенок выбрался на берег и отряхнулся. Купание пошло ему на пользу – шерсть заблестела. Но он ужасно устал. Беглец заполз под скамейку и упал. Он был без сил, но свободный и удивлённый. Щенок и сам не понял, как это у него так получилось: быстро бежать, высоко и далеко прыгать, тихо ползти и даже плавать. Он ведь был уверен, что умеет только грызть, выть и всем мешать.

Хаски закрыл глаза и уже сквозь сон услышал чей-то голос.

– У насссс внутри уже есссть запассссы, которые нам нужшшны…

– Запасы? Я у Герасимовны за батареей косточку спрятал, – то ли подумал, то ли пробормотал щенок. – Но она не внутри, она снаружи и теперь далеко…

– Нет, я про другие запасссы. Они есссть только внутри тебя. Те, которые тебе ссссегодня весссьма пригодилисссь, – этот голос был тихим, словно шелест листьев. И щенок больше ничего не расслышал. Он уснул.


## История 2. Своё место

Что вы делаете, когда на вас наступает лягушка? А затем ещё одна. И ещё. Щенок хаски думал, что это просто сон. После просмотра передач ему часто снились интересные сны. Он старался их не отпугнуть. Во сне он мог запросто стать собакой-суперменом или псом-детективом. Однажды ему приснилось, что он пёс-паук.

Под лавкой в высокой траве спалось хорошо. Дневной шум парка ему нисколько не мешал.

Лягушки во сне громко переговаривались:

– Это наше? Пригодится? Помогите перетащить!

«Наверное, я во сне какой-нибудь король лягушек», – подумал щенок.

– А это что валяется? Его забрать? – маленький лягушонок остановился перед носом хаски. Старшая лягушка, шагавшая по хвосту щенка, остановилась.

– Шубу кто-то выкинул? – она ощупала хвост. – Мягкая. И тёплая. Может пригодиться.

– И зубастая, – сообщил лягушонок, приподняв щенку губу.

Щенок чихнул, лягушки отпрыгнули.

– Ой, я случайно! – отпрыгнул и маленький лягушонок.

Подтянулась новая компания лягушек. Они тащили пластиковую бутылку из-под кваса. Бутылка всё время падала, разворачивалась и, наконец, подкатилась к носу хаски. Щенок поморгал и понял, что это уже не сон. Кому будет сниться пластиковая бутылка? Такое может быть только в жизни. В новой свободной жизни! В животе у хаски стало радостно и немного страшновато. Он взял бутылку зубами и выбрался из-под скамейки. Оказалось, щенок уснул на пути миграции лягушек. Те переселялись из лужи в пруд.


– Сюда, неси её сюда! В наш новый дом! – обрадовались лягушки, увидев бутылку в зубах щенка.

– Ради Великой Праматери Утки! Никакого мусора! – на берег вышла утка Лира.

– Это не мусор, это бассейн для головастиков! – возразила Лире старшая лягушка.

Щенок послушно положил бутылку на берегу. У переселенцев ещё были с собой пластиковая коробка, стаканчик из-под мороженого и несколько одноразовых вилок. Щенок помог всё это принести поближе к воде.

Лягушки-переселенцы заспорили с уткой. К ним подключились лягушки, которые жили в пруду уже давно, с прошлой пятницы.

– Эх вы, деревенщины! Мы научим вас пользоваться вилками! – кричали переселенцы. – Вилка – самое передовое оружие. Если вилку привязать к спине, то никакая цапля не страшна!

– У нас нет цапли, – напомнила утка Лира.

– Это сегодня нет, а завтра, может, будет! – настаивали новосёлы.

– Они что, и цаплю с собой притащили? – недовольно спросил тритон.

– Не знаю про цаплю, а собаку точно притащили! – ответила стрекоза.

Хорошо, что пруд был большой. Новым лягушкам отвели несколько кочек, и они принялись обустраиваться. Лягушки выбирали себе кочки так, чтобы не мешать друг другу. Всё же у каждой свой характер: одной нужно повыше, другой помягче, третьей помокрее. Ну и никто не любит, когда квакают прямо в ухо. Утка едва успевала улаживать споры и устанавливать границы. Ей даже пришлось нырнуть и достать со дна немного тины и глины, чтобы и у маленького лягушонка была своя личная кочка.

– А ты, зверёк из непонятного семейства, – обратилась она к хаски, когда все сели отдохнуть, – где устроишься?

– Я, кажется, перелётный и водоплавающий, – щенок улёгся на первую попавшуюся кочку и свернулся на ней калачиком. Но кочка была маловата. У хаски никак не помещался хвост, он сваливался и накрывал лягушонка.

– Квак-раул! Шерсть в рот набилась! – закричал из-под хвоста лягушонок. Хаски подобрал хвост, но выскользнула нога. Он покрутился, чтобы лечь удобнее. Кочка была влажная, и щенок свалился в воду, подняв волну и смыв лягушонка.

Н-да, это место ему не очень подходило. Нужно было побольше. И посуше. И не такое населённое….

– Парк большой! Походи, поищи, где ты будешь чувствовать себя… как дома и не будешь никого смывать, – посоветовала утка Лира.

«И надо сделать это побыстрее, – подумал щенок, – пока не пришла темнота!» Темноты он боялся. Слишком много в ней прячется ужасов, не считая грымзиного тапка.

Лапы сами понесли его к старой части парка. Похоже, там жил один хорёк Шнурок. Щенок, уставший от переселения лягушек, не стал прыгать через ограждение, а нашёл обходной путь. Теперь он мог получше рассмотреть эту часть парка. Здесь было тихо. С одной стороны парка стоял поезд с вагоном. Это была детская железная дорога. С другой возвышались мусорные баки. На заросшем чертополохом участке ржавели качели и старая ободранная горка с ракетой наверху. В дальнем углу старого парка росли кусты ломоноса. И всюду порхали бабочки. Их было больше, чем лягушек. И у каждой на ломоносе – своё собственные место, они не сталкивались друг с другом.

– Опять ты? – из-под горки вынырнул знакомый хорёк.

– Ты от верёвки меня спас! Спасибо! – хаски, хоть и с опозданием, поблагодарил хорька и попытался его лизнуть.

– Фу-у! И зачем я тебя только спас! Не смей так делать! – хорёк Шнурок от возмущения здорово испортил воздух.

– Фу-у! Здесь пахнет, как в шкафу у Грымзы. Она меня в нём запирала и кричала: «Место». Но мне там точно не было места. И в сумке совсем нет места. Но сегодня я сбежал, – хаски не знал, что не обязательно говорить всё, что думаешь. Особенно если ты в гостях.

– Вот и отсюда вали, – хорёк показал острые зубы.

– Но почему? – растерялся щенок. – Места же много. Честное слово, я не буду тыкать тебя хвостом!

– Что ты плетёшь?! – хорёк Шнурок мог бы сразу поколотить и прогнать этого непрошеного гостя. Но хорёк был в хорошем настроении. Сегодня ему удалось добыть одну чудесную верёвку и два новых шнурка. Из них можно много что сплести!

– Просто у меня тут свои правила. Они тебе не подходят, – объяснил хорёк.

– А вдруг подходят? – жалобно посмотрел на хорька щенок.

– Правило первое – ты должен быть хорьком, бабочкой или летающим ужасом. Правило второе – ты должен был здесь родиться, – хорёк снисходительно посмотрел на хаски. Щенок вздохнул.

Но тут хорька посетила идея. Он даже подпрыгнул от радости.

– Хватит болтать, пора узел вязать, как говорила моя бабушка! Я понял! Тебе надо идти на холм. Во-он, видишь, высокое дерево? Там ты точно никому не помешаешь. А я завтра тебя навещу! – сказал он.

Щенок опять попытался лизнуть нового друга и бросился со всех ног на холм. А Шнурок принялся кататься по траве, чтобы избавиться от собачьих слюней. А потом два раза перевернулся через голову. Он отлично отделался от непрошеного гостя. И заполучил верного шпиона! Теперь он будет знать, что происходит у Большого Дерева.

Большой дуб рос на высоком холме, в самом центре парка. Недалеко от него была маленькая старая метеостанция. Сейчас она не работала. Точнее, очень давно не работала. На холм никто не хотел карабкаться. Тропинка к Большому Дереву была крутая и заросшая. Здесь было ещё тише, чем в старой части парка. Холм зарос, но не как старый парк. Репейник был только с одной стороны холма. А с другой белела ромашками уютная поляна. Между дубом и полянкой и стояла старая метеобудка. Она была на высоких ножках и со сломанным оборудованием. Вокруг не пахло никакими зверушками и, тем более, людьми. Хорёк не обманул. Место свободно. Хаски решил, что совсем не обязательно забираться внутрь будки. Можно просто лежать под ней.

Вечер опускался на парк, но это уже не пугало нового обитателя парка. Вспомнив несколько полезных советов из передачи «Дача за пять минут», он притащил к будке ветки, которые только смог поднять. Нагрёб травы и листвы. Это пока не очень походило на дом. Но уже напоминало гнездо. Щенок почувствовал, что он в безопасности. И что он, наконец, никому не мешает.

Правда, перед самым сном на нос щенка сел комар. Проголодавшийся хаски чуть было не слопал неожиданного приставучего соседа. Хорошо, комар быстро понял, что не стоит нарушать границы и садиться на чужие носы.

– У кажшшдого должно быть ссвоё личное проссстрансство. Даже ессли ты маленький глупый щенок, – прошелестело что-то возле Большого Дерева.


## История 3. Научил? Передай другому!

На холм к Большому Дереву редко кто поднимался. Но только не сегодня утром. Щенок проснулся, потому что на него смотрели. Оказалось, взгляды отлично проникали сквозь стенки его ненадёжного убежища. В прошлой вчерашней жизни от него требовали лаять, если рядом чужие. А как лаять, если ты хаски? И охранники из собак этой породы никудышные. Щенок зевнул, выбрался навстречу взглядам и завилял хвостом.

Возле метеобудки сидели белки и бурундук. У бурундука была полосатая спина. Рядом с ним, словно второй, маленький бурундучок, лежал его полосатый рюкзак.

– Это ты вчера помог мне сбежать! Спасибо! – и щенок облизал бурундука с ног до головы.

– Бррр! – отскочил Бурун Буруныч.

– Ми-ми-ми, – улыбнулась белочка Теу. – Голубоглазый!

– Ну-ка отошли на два хвоста. Всё же это собака, хотя ещё и маленькая! – строго сказал Буруныч. Сегодня в парке было занятие по безопасности. На прошлом занятии Буруныч рассказывал о вреде ирисок. Сложный урок! После практической части бурундук полдня не мог разговаривать – зубы слиплись очень крепко. Но зато белки усвоили материал. Больше никто не брал в рот ириски, которыми старались угостить жителей парка дети или бабушки.

– Вообще-то, от собак много неприятностей, – бурчал Буруныч. – Больше бед только от хозяев собак, которые ходят без совочков и мешочков. Клянусь всеми пятью полосками!

– Он вчера помог лягушкам, – до вершины холма, наконец, добралась утка Лира.

Щенок собирался лизнуть утку, но не знал, с какой стороны подойти. На Лире было много разных украшений. И ещё клюв, которого хаски опасался.


– Но раз Мудрая Зэ разрешила ему остаться у Большого Дерева, – продолжил Буруныч, – нам придётся освоить курс «Если ваш сосед – собака».

– Простите, – щенок подпрыгивал от радости, – вы такие хорошие! Бурундук показал, что надо уходить с опасной асфальтированной дорожки. Кто-то шипел в кустах, чтобы я бежал к пруду. Лира и лягушки разрешили с ними поиграть. Хорёк Шнурок вчера показал мне это место. И он освободил меня от верёвки!

Белки отступили ещё на один хвост.

– Шнурок ничего не делает просто так. Он никому из нас не друг. Хорёк – он и в парке хорёк, – буркнул Бурун Буруныч. Белки согласно закивали.

– А где у вас миска с едой? Я не успел поесть… – у хаски не хватило терпения дослушать Буруныча.

Хорошо, что бурундук ничего не держал за щеками, а то бы подавился, услышав про миску. Утка крякнула от смеха.

– Миска с едой… Тебе надо серьёзно учиться выживанию в нашем парке, – бурундук оглянулся на Большое Дерево. Дуб согласно зашелестел.

– Никаких ми-ми-мисок с едой у нас нет, – сказала белочка Теу. У неё были самые пушистые кисточки на ушах.

– Ничего, я могу и с пола поесть, – согласился хаски. Он вспомнил про спрятанную косточку и про кулинарные шоу, которые смотрела Грымза Герасимовна. Что-то капнуло у него с языка.

– Да я, вообще, что угодно ем. Могу косточку. Могу пельмени… Ещё колбаса бывает. Её я даже могу несколько раз поесть, – щенок сглотнул слюну.

– Всё понятно, – вздохнул бурундук. – Придётся тебе всему учиться заново. И еду добывать. И маскироваться…

– Ну, хоть плавать он умеет, – опять заступилась за щенка утка Лира. – И ветки таскать.

– Я ещё есть умею, – напомнил щенок. – Про колбасу я говорил? Вы меня научите, как её добывать? У вас есть колбасный учитель?


Буруныч полистал блокнот с расписанием, пошептался с белками и Лирой.

– Считай, что ты нашёл себе учителей, – сказал он хаски. – И колбасных, и ореховых, и по ОБЖ.

– ОБЖ – это означает: Опасность, Беги Живее! – расшифровала Лира.

Хаски кивнул. Вчера у него уже был первый урок по этому «Беги Живее». Сейчас же хотелось не бежать, а позавтракать.

– Попрыгали с нами, – позвали щенка белки. Но это белки прыгали, а хаски бежал рядом. А местами, где тропинка слишком круто спускалась вниз, щенок катился кубарем.

– Всё равно тебе сейчас прыгать придётся, – сказала Теу, когда они спустились с холма ближе к дорожкам.

Кормушки в парке были на разной высоте. Допрыгнуть собаке младшего возраста можно было только до самой нижней. Да и то с разбега. Белки показывали, а щенок тренировался. Он то не долетал, то пролетал мимо.

– Соберись! Присядь! Лапы напружинь! Смотри в центр кормушки! Хвост подбери!

Теу взяла его за лапу, и они прыгнули вместе. В кормушке были орешки, сушка и старая жвачка. Теу показала, что может съесть хаски. Жвачку она завернула в листочек. Как и ириски, этот продукт был опасен. И чтобы никто не пострадал, жвачку нужно было приносить и сдавать Бурынучу на разные хозяйственные нужды.


В следующую кормушку щенок запрыгнул уже самостоятельно. А с той, что повыше, Теу скинула ему кусочек сала, который оставили для синичек.

– А теперь чем займёмся? – поев, спросил щенок.

– Можем ещё попрыгать и поесть, – немного подумав, предложили белки. – Это самое ми-ми-мишное, что мы умеем. Или иди к Лире. Она тебя ещё чему-нибудь научит.

Щенок уже знал, где живёт Лира. Он поблагодарил белок и быстро прибежал к пруду. Учиться ему очень нравилось.

– Ты спрашивал про миску, – Лира достала из воды несколько кусочков глины. – Я научу тебя делать миски. Конечно, можно было бы подобрать одноразовую тарелку, но я, как завещала Великая Праматерь Утка, за экологию.

Щенок не увидел поблизости никакой Великой Утки. Но отвлекаться ему было некогда. Глина оказалась непослушной. У хаски сначала получилась лепёшка, затем лепёшка на лепёшке и шарик на лепёшке. Ещё вместо колбасок слепились фигуры, такие страшно-непонятные, что щенок постарался их скорее сломать. Лира была терпеливой учительницей. Она показывала ещё и ещё, как нужно катать, расплющивать, промазывать, наращивать и придерживать… И вместе с этим щенок учился слушать, повторять и сосредотачиваться. В конце концов, из-под его лап вышла хотя и кривобокая, но вполне настоящая миска. Затем они сплели для неё ручку из крепких паучьих ниток. Лира поставила посудину сушиться на солнце. А щенок отправился отмываться от глины и паутины.

Но на подходе был уже новый урок и новый учитель. Бурун Буруныч повёл хаски в самую опасную и громкую часть парка. Здесь свистела карусель, скрипели качели, ревели детские автомобили и шумели дети. Отдельные дети ревели громче, чем автомобили. Конечно, телевизор в квартире Грымзы Герасимовны иногда был включен на такую же громкость. Но щенок знал, что из телевизора на тебя ничего не выпрыгнет. Да и самому в него не забраться. Не сразу, а раза с третьего или четвёртого он это понял.

Щенок едва увильнулся от гироскутера.

– Следи за мной, – Буруныч дёрнул щенка за хвост. Бурундук показал невидимые людям лазы, обходы и прошмыги, по которым можно было легко пробраться под аттракционами.

– Громкое слышно издалека. Можно успеть спрятаться – и нет никакой опасности. А вот тихое и незаметное иногда очень…

Щенок не дослушал, потому что по дорожке бежал пони. Таких огромных животных хаски ещё никогда не встречал. Он отбежал в сторону и забился под сиденье. Вдруг это сиденье качнулось и поехало. Тихо поехало, да ещё и вверх. Никто раньше не поднимал щенка на такую высоту, под самые облака. Щенок сжался в комок, закрыл глаза и прижал уши. Открыл он их, только когда бурундук постучал его по носу. Буруныч вовремя выдернул щенка из колеса обозрения, что-то бурча про щенков, с которыми недалеко до неприятностей. Но, увидев, как его ученик напуган, смягчился.

– Я тоже иногда на нём катаюсь. Осматриваю парк сверху, – сказал Буруныч. – А вот там комната страха. Держись от неё подальше. Брр! Никто из нас там не был, но страшно представить, что там может быть! Лучше пойдём, познакомлю с пони. Вот его можно не бояться.

Хаски вернулся на холм к метеобудке, когда уже начало смеркаться. В новой миске была вода. Не придётся каждый раз бегать к пруду. Шум от машинок и каруселей его теперь не пугал.

День показался щенку бесконечным и удивительным.

Все, что хаски узнал из фильмов и передач, ему пока не пригодилось. В жизни нужно было учиться совсем другому. Хорошо, что щенок нашёл своего учителя. Да ещё и не одного. Научив чему-то важному, тому, что хорошо умел и знал сам, один учитель передавал ученика другому учителю.

Хаски был сыт, цел и доволен.

– Скорей бы завтра, – подумал щенок и уснул. Он даже не услышал, как к метеобудке подкрался хорёк и отвязал от его миски сплетённую ручку.


## История 4. Макс, Юна и всё наоборот

Широкими шагами по утреннему парку шла женщина в коротком платье с рисунком из оранжевых шестерёнок и белых кроссовках на босу ногу. На фоне её макияжа бледнел аттракцион «Радуга». Правой рукой она вела вертящуюся девочку, левой волокла уткнувшегося в телефон мальчика. Это были Макс и Юна.

Хорёк Шнурок издалека заметил новых людей в парке. А главное, он заметил яркие, крепкие шнурки на кедах у мальчика. Не зря хорёк получил такое имя – Шнурок. Верёвочки, шнурочки, ниточки и ленточки были его страстью.

– Такие лошади, а она их тащит! – фыркнул хорёк, не отрывая взгляда от шнурков.

– При чём тут лошади? – вздохнул пони Чубчик, разминаясь.

Дети и правда были немаленькие. Макс закончил четвёртый класс. Юна собиралась во второй. Но стоило маме отпустить руку Макса, как он застывал на месте или шёл, глядя в телефон и натыкаясь на столбы. А если мама отпускала руку Юны, та неслась в траву или карабкалась на дерево. У мамы было две руки, поэтому она могла позволить себе только двух детей.

Они недавно переехали к парку, в новую двадцатиэтажку, которая была видна из любого места Кармашкино.

– Так, дети! Не баловаться! – скомандовал мама. – Я иду устраиваться на работу в парк. А вы со скамейки – ни шагу! Макс, не в телефон смотри, а за младшей сестрой! Юна, не вздумай никуда лазить! Хоть раз в жизни сделайте так, чтобы я за вас не волновалась.

– Хорошо, никуда так никуда, – сказала Юна, чтобы мама услышала, и тихонько добавила, – никуда нельзя, а вот куда можно. И я уже вижу, куда интересно залезть!..


– Лучше пусть она за мной следит, а я никуда лазить не буду, – буркнул Макс. Он был уже в том возрасте, когда начинают незаметно огрызаться.

– Вопросы есть? Вопросов нет! – мама развернулась и замаршировала к зданию дирекции парка.

– Она их что, дрессирует? – удивился наблюдавший эту сцену щенок. Пони как раз вёз мимо тележку с детьми, и щенок побежал рядом. Дети в тележках часто роняют еду на землю.

– Воспитывает. Человеческие родители любят всё запрещать. Говорят детям: «Не крутись! Не бегай! Не корми лошадь!» – ответил Чубчик.

– И это помогает? – удивился хаски. В прошлой жизни, ну, два дня назад, когда он ещё был в неволе, ему тоже постоянно говорили: «Не возись!», «Не суй нос!», «Не лезь!» Но он про это «НЕ» как-то быстро забывал. Коротенькое слово, легко забыть или не расслышать.

Дети в тележке ёрзали и пересаживались с места на место. А один малыш протягивал пони яблоко.

– Не помогает! – понял щенок.

Тележка покатилась мимо лавочки, на которую усадили Юну с Максом.

Юна заметила щенка и тут же спрыгнула с лавки.

– Вау! Хаски!

– Зачем она лает? – озадачился щенок.

Юна подкрадывалась к щенку, протянув руку.

– Бобик! Рекс! Арчибальд!

– Вот пристала! Ни за что не поймает! – щенок попятился назад. Но запнулся о корень дерева и упал на траву.

– Впервые на манеже! Тройной тулуп с хвостиком! – Шнурок уже переместился под скамейку и одним глазом следил за щенком, а вторым – за максовыми шнурками на кедах. Шнурки становились редкостью, у детей всё больше обувь на липучках. И эти шнурки хорёк не мог упустить.

– Поймала! – обрадовалась Юна, присев рядом со щенком и поглаживая пушистую шерсть. – Больно бумкнулся? Бум! Весёлая кличка. Можно тебя так называть?

Щенок вскочил на все четыре лапы и согласно махнул головой. Грымза Герасимовна звала его то хулиганом, то балбесом, то проклятьем. Настоящей клички у него никогда не было! А тут такая хорошая, звонкая, как дробь сухого корма, ударяющегося о дно миски! И девочка такая хорошая!

– Бум. А в голове ни бум-бум – как говаривала моя бабушка! – довольно хихикнул хорёк, ускользая вглубь леса. Его операция прошла прекрасно! Правда, добыча была немного длинновата, Шнурок замешкался на краю дорожки.

– Вау! Хорёк! – заметила его Юна. – Хоря-хоря-хоря! Стой!

Она рванула за Шнурком. Бум понёсся следом.

Тем временем Макс, сидя на скамейке у фонтана, вёл вещание для своего видеоблога «Двойной Биг Макс».

– Короче, все, кто меня смотрит! Сегодня нечего вам рассказать. Тут реально болото! Все пиксели зелёные и полное зеро чего-то прикольного, – говорил он на телефонную камеру.

На скамейку рядом с ним прыгнул бурундук. Но Макс его не заметил. Как и не заметил, что из кармана у него высыпалась горсть арахиса, а Бурун Буруныч аккуратно, деловито подобрал орешки. На скамейках должно быть чисто!

– А ещё я сегодня назначен контроллером своей мелкой сестры. Бай, мои френды! – Макс с усилием оторвал взгляд от экрана. Огляделся. Юны рядом не было. Макс знал, что сестра не побежит к фонтану. Она рванёт в дикий лес. Там её любимые зверюшки.

Макс вскочил, сделал шаг и растянулся на газоне. Двигаться в расшнурованных кедах оказалось неудобно.

– Жесть! – сказал он, приподнявшись на локтях. И тут на ромашку перед его носом села бабочка. Огромная бабочка, с широкими крыльями, расписанными узорами, похожими на китайские иероглифы. Макс нащупал в кармане телефон. Навёл его на бабочку. Выбрал режим макросъёмки и сделал снимок. Фотографию он тут же, не поднимаясь с земли, опубликовал в блоге. Посыпались первые лайки.

– Сын! – над Максом возвышалась мама. – Почему ты валяешься на траве? Я просила не в телефон смотреть, а за сестрой!

– У меня шнурки пропали…

– Сто раз тебе говорила: не ходи с развязанными шнурками! А где Юна? Я сказала глаз с неё не спускать!

– Я здесь! – из кустов показалась Юна. К её волосам прилип репей. Колени джинсов позеленели. На локте алела царапина. Но Юна улыбалась во весь рот.

– Я нашла дикое место, полное всякого зверья!

– Но я же велела вам не… – запнулась мама. – Столько разных «не» я вам велела! Как получилось, что вы сделали всё наоборот?

– Как обычно, – пожал плечами Макс. – Всегда так получается!

– Да, мамочка! – поддакнула Юна. – Это «не» на нас действует наоборот. Ты нам в следующий раз вместо «со скамейки ни ногой» скажи: «Сидите на скамейке». А ещё лучше: «Погуляйте тут как следует!»

– Побольше позитива. Поменьше негатива, – добавил Макс.

– Где ты слов таких нахватался? – удивилась мама.

– Блоги надо смотреть, – хмыкнул Макс.

Когда они шли к воротам парка, Юна оглянулась. Из кустов на неё смотрел Бум.

– Бум! Не вешай нос! Мы ещё вернёмся в наше тайное место, даже не сомневайся! – подбодрила она щенка.

– Опять эти дурацкие «не»! – фыркнул Бум. – Сразу нос хочется повесить. И сомнения грызть начинают. Давай просто встретимся завтра. Без всяких «не»! Эх, понимала бы ты по-собачьи…

Но Юна посмотрела на Бума так, как будто всё поняла.

– До встречи! – сказала она очень тихо.

Щенок вильнул хвостом. Он всё услышал.


## История 5. Напрасные обещания Бурун Буруныча

Белка Теу проснулась и выпрыгнула из дупла на любимую ветку. Да только вот ветки на месте не оказалось.

– Ай! Ой! Кар-раул! Ветку украли! – заверещала Теу, падая.

– Ой! Ай! Белкопад начался, снова все шишки хорькам достались! – закричал в ответ Шнурок, на которого Теу приземлилась.

– Буруныч! Украли! Ветку! Помоги! – побежала Теу к бурундуку.

Шнурок потёр ушибленную голову и умчался к пруду. Шнурок был в отвратительном настроении. Ранним утром по парку проехал большой трактор. Он сломал важные ветки на нескольких деревьях и задел ковшом трубу с горячей водой. Труба треснула и стала протекать. А трактор остановился в старом парке, наехав на одно из секретных мест хорька – там хранились все ловушки красного цвета. Пока в старом парке ходили люди, лучше там не показываться.

У пруда было на удивление спокойно – лягушки спали, а утка Лира купалась после занятия йогой.

– Какая тёплая сегодня водица. Вот и настоящее лето пришло, слава Великой Праматери Утке, – радовалась она.

– Что, отопление раньше времени включили? – усмехнулся Шнурок, потрогал воду в пруду и умчался.

Солнце поднималось, жилой комплекс «Кочка на кочке» проснулся. Лягушки достали веера, сложенные из листьев кувшинок. Утка по одной доставала лапы из воды – становилось жарко.

– Если что-то горячее, как суп, и начинает пахнуть, как суп, то из нас скоро получится суп! – наконец обеспокоенно изрекла Лира и вылезла из воды. – Вот оно, глобальное потепление, Великая Праматерь Утка предупреждала!

На берег примчался щенок и радостно сообщил, что у него теперь есть имя. И зовут его Бум. Бум с берега шлёпнулся в воду.

– Бум! А больше подходит Шлёп, – рассмеялся лягушонок.

Хаски тут же вылетел обратно.

– Эй! А тебе скоро подойдёт имя – Варёное Брокколи! Вода горячая! Эвакуация! Все на берег! Это опасно! – Бума однажды пытались помыть в горячей воде. Даже тапки не так страшны, как такое купание.

– Не хотим эква-ква-квацию! – закричали лягушки. – Мы только что переехали!

Но Бум уже представил себя спасателем и отважно принялся доставать всех из воды.

– Ой, я случайно! – хихикал лягушонок, опять бултыхаясь в воду. Ему нравилось, что Бум его спасал.

В это время Теу всё никак не могла успокоиться:

– Бурун Буруныч, мне нужна помощь!

– Может быть, тебе переехать? – задумчиво глядя на огромную ветку, предложил бурундук. Он полистал блокнот. Нет, свободных дупел, скворечников и домиков в парке не оставалось.

– Это же моё родовое дупло! – Теу посмотрела на Буруныча отчаянным взглядом. – Надо приделать ветку обратно! Прибить, приклеить, присобачить, прибурундучить – как угодно! Помоги, пожалуйста.

– Куда деваться… Бурундук – всем другим друг. Помогу, – проворчал бурундук, продолжая листать блокнот.

– Обещаешь? – всхлипнула Теу.

– Обещаю, – серьёзно ответил Бурун Буруныч, пролистав блокнот до страницы, где было написано «ОБЕЩАНИЯ». Правда, свободного места там почти не было – пришлось писать сбоку и коротко «Ветка!!!».

– Ничегошеньки себе! – заглянула в блокнот Теу. – Столько обещаний!

– А кто, если не я, – захлопнул блокнот Бурун Буруныч. – Бурундук – это звучит гордо! – хотя прозвучало это довольно устало.