Анастасия Медведева
Война Евы

Глава 1. Вступительная: Героиня

– Ксюша!!!!! Ксюююююшаааа!!!!!

Как же раздражает.

– Ксююююююшааааааа!!!!!!

Это просто невыносимо.

– Ксюша, прошу, выйдииии!!!!!!

– У меня голова начинает болеть, – сухо сообщаю той, кому были адресованы вопли с улицы.

– Прости, но, если я выйду, я прощу его, – поджав к себе колени, отзывается мягкосердечное существо по имени Ксюша, которое я по доброте душевной терплю в своей квартире в качестве соседки.

– Ксюююююююша!!! – надрывается голос за стеной.

Квартира на первом этаже имеет свои минусы. Точнее… у неё только минусы и есть. Но эта покупка была моим осознанным решением.

– Мне нужно сосредоточиться и отредактировать огромный кусок текста, – проговариваю, глядя в экран макбука.

– Он изменил мне. Я должна держаться, – соседка проводит рукой по светлым крашеным волосам, из которых стилист сотворил идеальные локоны, после чего вытирает слезу-предательницу указательным пальчиком с идеальным маникюром.

К слову, все процедуры были сделаны сегодня днём, дабы горластый парень с улицы их увидел, когда придёт извиняться.

Никак не пойму, что у них у всех в головах творится…

– Ксюююююююшааааа!!!!!!

А паренёк, кажется, дал петуха. Немудрено. На улице проливной дождь и градусов десять. Завтра может вообще без голоса проснуться.

– Ксюююююююююююююшаааааааааа!

Достал.

Поднимаюсь на ноги, закрываю макбук, иду в прихожую; там подхватываю зонт, выхожу из квартиры, а через пять секунд – и из подъезда.

– Ты? – удивляется бывший парень Ксюши, опознав во мне её соседку.

– Я, – спокойно смотрю на него из-под зонта, – Пятнадцать секунд.

– Что – пятнадцать секунд? – хмурится неудачник-ловелас.

– Пятнадцать секунд мне понадобилось на то, чтобы выйти к тебе.

– Я… – протягивает парень, верно сообразив, что его возлюбленная временем не воспользовалась.

– Мне плевать. Я работаю, – сообщаю ему безразличным голосом.

– Но она…

– Кыш.

Парень бросает на наше окно быстрый взгляд, поджимает губы, после чего молча уходит. А я возвращаюсь в квартиру.

– У тебя какая-то невероятная сила, Ева, – соседка смотрит на меня едва ли не с восхищением, – он послушал тебя с первого раза!

Ничего не отвечаю. Иду к своему макбуку.

…

– А, может, не стоило с ним так грубо? – через некоторое время робко шепчет жертва измены, делая вид, что разговаривает сама с собой.

Прикрываю глаза. Я знала, что это выйдет мне боком. Люди вообще – существа неблагодарные.

– Да, не стоило заставлять его мокнуть под дождём целых десять минут. Я тоже так считаю, – произношу без эмоций, погружаясь в текст.

– Что?! Почему ты мне раньше не сказала?! Ты думаешь, это было жестоко с моей стороны? – вскочив на ноги, восклицает соседка.

– Думаю, с твоей стороны это был просто верх возможной жестокости, – спокойно отвечаю.

Через пару секунд слышу, как девушка мчится в прихожую, одевается и выбегает на улицу под дождь. Сегодня можно её не ждать. Славно. Хоть поработаю нормально.

Вот только в час ночи, когда я, наконец, иду в свою спальню, в замке появляется ключ…

– Мы помирились, – сообщает мне Ксюша, со стыдливым румянцем на щеках.

– Мне без разницы, – абсолютно честно говорю.

– Он сказал, что своими словами ты его напугала. И что он никогда не встречал таких страшных девушек, как ты. Он не будет часто появляться у нас дома, – делится со мной девушка.

– Он не будет здесь часто появляться, потому что это моя квартира. И потому что ты подписала контракт, когда въезжала сюда, – сухо отзываюсь и ухожу в спальню.

«Таких страшных девушек, как я»? То есть, всю свою жизнь он встречал только таких бестолковых, как Ксюша? Бедный парень.

Забираюсь в постель.

Или он имел ввиду мою внешность?

– Плевать, – закрываю глаза и успокаиваю сознание.

Я не сахар, чтобы всем нравиться.

– Еваааааа! Помоги мне!!!! У меня творческий кризис! – распластавшись на моём столе, канючит Стефания.

Отодвигаю голову писательницы от экрана своего компьютера, проверяю почту.

– Еваааааа!

– Это моё рабочее место, – произношу ровно, – твоя голова здесь – лишняя.

– Тебя не волнует то, что я не успею закончить книгу в срок?! – начинает изумляться Стефания.

И почему меня окружают такие эмоциональные личности? Хотя… чего это я?.. Это не «эмоциональность», это распущенность.

Делаю глубокий вдох, затем глубокий выдох.

– Если ты не закончишь её к сроку, мы опубликуем другой роман. Ты же в курсе, что за тобой стоит очередь? – спрашиваю у неё.

– Сделаю вид, что этого не слышала, – Стефания тут же поднимается с моего стола и поправляет одежду, – я люблю тебя, потому что ты уговорила меня взять псевдоним и оказалась права. Но терпеть от тебя хамство я не намерена. Ты всего лишь редактор. А я – та, что обеспечивает тебя материалом для редактирования.

– Всё сказала? – уточняю; затем поднимаюсь на ноги.

Иду добывать себе кофе.

– Ева, не злись, – тут же возвращается в свои «семнадцать» госпожа автор, – ты же знаешь, что у меня случаются заскоки.

– Знаю. Поэтому сделаю вид, что этого не слышала, – возвращаю ей её же реплику.

Захожу на кухню.

– Что, наша «звезда» опять требует от тебя идей? – Саша, наш второй редактор, заглядывает в офис через стеклянную дверь, затем качает головой, – Как ты это терпишь…

– Как и ты: стойко и молча, – замечаю.

– В моей серии таких выскочек нет, – девушка делает глоток зелёного чая, продолжая смотреть на меня, – так, ты правда посоветовала ей взять псевдоним?

– Да. Но я не советовала ей менять имя и в паспорте. Это только её личное желание, – отвечаю, нажимая на кнопку «капучино».

– А я всё думала – вот, же повезло родиться с таким именем! Для её писанины – в самый раз. То, что доктор прописал… Ты поможешь ей?

– Если не сможет написать ни строчки за месяц – помогу, – отзываюсь.

– Почему сама не напишешь книгу? Ты уже столько своих идей другим авторам подарила! – удивляется Саша.

– У меня нет на это времени. Я работаю до ночи, – отвечаю, беру в руки кружку с кофе, – к тому же, если бы я взялась написать роман, то в нём были бы кровь, расчленёнка и куча загубленных жизней.

– Так не любишь людей? – усмехается Саша.

Ничего не отвечаю. Пью кофе.

– Или только мужчин? – продолжает метать догадки второй редактор.

– А ты чего сегодня такая нарядная? – осмотрев девушку, спрашиваю.

– Юбку карандаш и блузку ты считаешь «нарядом»? – фыркает Саша.

– Шёлковую полупрозрачную блузку сливочного цвета, надетую поверх черного бюстгальтера, и белую юбку, облегающую твоё тело, как… ну, назовём это чулком… – прихожу к компромиссу с самой собой, – да, я считаю всё это «нарядом». К тому же ты сделала укладку и накрасилась ярче обычного, – спокойно добавляю.

– Какая наблюдательная, – закатывает глаза девушка, – ладно, поделюсь. Сегодня, возможно, придет претендент на должность руководителя отдела маркетинга. Если бы ты хоть немного интересовалась тем, что происходит в издательстве, то знала бы об этом.

– Я – редактор. Какая мне разница – кто будет руководителем отдела маркетинга? – смотрю на неё тяжелым взглядом.

– Ну, да, тебе без разницы, – кивнув, соглашается Саша, – Всё забываю, что ты у нас не особо интересуешься мужским полом.

– Причём здесь пол будущего руководителя? – уточняю.

– При том, что, говорят, он тот ещё красавчик, – вильнув бедром, улыбается Саша и выходит из подсобки, которую мы дружно зовём кухней.

– Чувствую, начнётся цирк, – выношу вердикт и возвращаюсь на своё рабочее место.

– Еваааа, – Стефания подходит ко мне и берет мои руки в свои, – удели мне время, пожалуйста! – затем её глаза загораются, – Давай, я скину тебе начало, и ты просто скажешь – чего там не хватает!

– Просто пиши дальше, у меня нет на это времени, – пытаюсь освободиться, но наша «звезда» держит меня крепко, – послушай, я и так всё свободное время трачу на поиск удачных цитат из твоей последней книги. Ты ведь понимаешь, что я не обязана это делать?

– Если будет мало рекламных постов, книгу перестанут покупать, – с умным видом сообщает госпожа автор.

– Этим ты должна заниматься, – припечатываю её.

– У меня творческий кризис, – восклицает Стефания, тут же освобождая мои руки и улетая в соседний отдел.

– Звездааа, – протягивает Саша, как только за девушкой закрывается дверь.

– Я говорила, что её не нужно было так раскручивать, – иду к своему столу, – слишком капризная.

– Но теперь на ней держится почти весь наш доход. Кто ещё в семнадцать лет так знаменит, как Стефания? Её канал на YouTube набрал более пятисот тысяч последователей за полгода, – замечает второй редактор.

– Вчера уже пятьсот пятьдесят тысяч было, – сажусь в кресло и открываю вкладки на компе.

– Теперь понятно, почему она любимица главного редактора. Мы должны пылинки с неё сдувать, – Саша поправляет макияж, игнорируя мой взгляд.

– Мы должны помнить, что рано или поздно этот мыльный пузырь лопнет. Её тексты не стоят такого внимания.

– Пока – пипл хавает, – жмёт плечом Саша, – ей даже прощают примитивный язык и километровые диалоги ни о чём. Ведь главное – идея. Интересно, народ скоро поймёт, что семнадцатилетняя пустышка просто не способна дойти до подобных мыслей самостоятельно? – не без провокации спрашивает второй редактор, косясь на меня.

– Если не будешь болтать – ещё не скоро, – закрываю эту тему и ухожу в работу.

То, что я помогаю главной звезде нашего издательства писать книги – секрет за семью замками. Я даже договор подписала, что не буду разглашать эту информацию. Имя Стефании стало брендом, и это именно я создала кумира для молодёжи, помогая юной и неопытной писательнице выпустить свой первый роман в пятнадцать лет. Прошло два с половиной года, и теперь тираж Стефании не многим отличается от тиража известных российских фантастов. И это тоже моя заслуга.

Но чем дальше едет поезд, тем больше я понимаю, какого монстра создала.

Вот только теперь меня уже никто не слушает; теперь Стефа, как она просит называть себя, на короткой ноге с главным редактором – а это значит, что она неприкасаемая. Я даже не могу создать ей конкурентку. Мне просто запрещают это делать. Уйти я тоже не могу – мне нравится моя работа в издательстве. Здесь я на своём месте. Здесь я делаю то, что хочу, а не то, чего хочет моя мать.

Пусть она и поспособствовала тому, чтобы в своё время меня сюда взяли…

Но за несколько лет упорной работы я доказала, что достойна своей должности, и план матери потерпел крах: она очень надеялась, что я не справлюсь, или что это быстро мне надоест.

Как же она удивилась, когда я взяла квартиру в ипотеку и съехала из дома спустя пару месяцев.

– Ева! – голос главного редактора вынуждает меня оторвать взгляд от экрана, – Зайди ко мне.

Поднимаюсь на ноги, иду в кабинет начальства.

– Доброе утро, Роман Николаевич, – здороваюсь с шефом.

– Ты отказала Стефании в просьбе? – с ходу наезжает на меня тот.

Смотрю в цепкие глаза главвреда, – как я по-тихому зову Романа Николаевича, – и отвечать откровенно не хочу.

– Не игнорируй мои вопросы! – повышает голос этот когда-то импозантный, а теперь – помешанный на деньгах нервный мужчина с сединой в волосах.

– Что она вам сказала? – спрашиваю, отводя взгляд в сторону.

– Что ты не стала помогать ей, когда она просила о помощи, – чётко произносит главвред.

– Вы же понимаете, что я не обязана помогать ей с каждым романом? – спрашиваю прямо.

– Ты подписала договор!

– О том, что не расскажу о своей помощи, – произношу сухо, – а не о том, что стану писать за неё все последующие бестселлеры.

– Ты много о себе думаешь, – сообщает мне главвред, – Стефа сама пишет свои книги. Ты лишь подкидываешь ей идеи. И тебе за это доплачивают!

– Я подкидываю ей идеи, редактирую её нечитабельные тексты, веду блог с её цитатами и делаю ей рекламу в соц.сетях. Да, я слишком много думаю о себе, – сведя брови к переносице, отвечаю, – И, конечно, без меня она бы справилась спокойно… Могу я взять отпуск на пару недель?

– Не горячись, – мгновенно меняет тон главвред, – мы все знаем о твоём КПД. Именно поэтому ты получаешь больше всех остальных редакторов.

– Я не жалуюсь на свою зарплату, – спокойно отвечаю, – я лишь прошу не заставлять меня делать то, чего я не обязана делать. Если у Стефании есть мозги, она будет тратить время на чтение хороших книг и развитие своего таланта, а не на светские тусовки и публичную жизнь.

– Как только она исчезнет с радаров, все быстро о ней забудут, – напоминает главный редактор законы нашего мира, – её имя должно быть на слуху, ты сама это прекрасно знаешь. Она просто не может позволить себе тратить время на самосовершенствование.

– Теперь она замахнулась на слишком серьёзный роман. А это значит, что «консультаций» и прочей «помощи» потребуется слишком много. У меня действительно нет на это времени.

– Давай, я освобожу тебя от других обязанностей! Будешь вести только Стефу. Будешь её личным редактором! Мы тебе даже должность такую пропишем – всё будет официально! – глядя на меня глазами самого счастливого в мире коммивояжёра, предлагает Роман Николаевич; даже руки ко мне простирает, пытаясь уверить, что предлагает приобрести не рабский контракт, а золотую жилу.

– Мне надо подумать, – коротко отвечаю, после чего выхожу из кабинета главвреда.

– Ругал? – уточняет Саша, стоит мне вернуться на место.

– Предлагал новые условия, – без особых подробностей отвечаю.

– А ты везучая. Мои авторы годятся лишь для заполнения задних полок в магазине, а у тебя в наборе и популярный автор, и новый контракт.

– Хочешь меняться? – смотрю на Сашу совершенно серьёзно.

– Нет, спасибо. Мы бы с ней не смогли ужиться вместе, – вспоминая мою «подопечную», отмахивается та.

– Кстати, куда пойдёшь обедать?..

– Никаких обедов! – едва не врываясь в наш офис, неожиданно заявляет главвред, – Он приедет раньше, чем мы думали!

– Кто? – удивленно переспрашиваю.

– Красавчик начальник отдела, – Саша растягивает на губах довольную улыбку, – его ждали во второй половине дня!

– Так, Ева! Саша! Шагом марш в зал совещаний!

Мы переглядываемся и не спеша выходим в коридор; когда доходим до зала, я даже останавливаюсь от удивления.

– Ты чего застыла в проходе? – Саша стучит мне по плечу, и я делаю шаг в сторону, – Ого! Полным составом…

– Даже верстальщик пришёл, – изумленно произношу, разглядывая всех присутствующих, – все что, заранее знали?

– Я же говорю тебе: ты совсем не интересуешься жизнью издательства, – заводит старую пластинку второй редактор и усаживается в одно из кресел за огромным круглым столом.

– У меня нет на это времени, – повторяю свою заученную фразу, а затем произношу негромко, – так… ладно дизайнеры… но иллюстратор здесь зачем? И корректор… у этого руководителя отдела маркетинга будут какие-то особые полномочия? Здесь же реально – все.

– Забыла тебе сказать, – Саша поднимает голову, предлагая мне либо сесть рядом, либо наклониться; выбираю последнее, – ходит слушок, что наш главный дал ему карт-бланш. Нас, вроде как, ждут большие реформы.

– Да что это за человек такой? – уже искренне удивляюсь.

– Говорят, он любой бизнес с нуля поднимает. Что-то вроде гениального консультанта. У него вообще неограниченный спектр знаний.

– Ты поэтому прозрачную блузку надела? – спрашиваю ровно.

– Вот, всегда ты всё опошлишь, – закатывает глаза Саша.

– Не знаю, не замечала за собой, – так же ровно парирую, затем выпрямляюсь.

– О, Ева, ты тут! – в зал заходит Стефания.

– А ты здесь зачем? – спрашиваю у неё.

– Ева, ты как разговариваешь? – цедит главвред, – Как главная звезда нашего издательства, Стефания зашла поздороваться с новым руководителем.

– А к ней-то он какое отношение иметь будет? – не очень понимаю.

– Ева! – рычит на меня Роман Николаевич, – Знай своё место.

– Что-то у меня от волнения в горле пересохло… – девушка начинает гладить шею, жалобно глядя на шефа, – он же не такой страшный, как вы говорили? Я ему понравлюсь?

– Конечно, понравишься! – начинает заверять нашу звезду главвред, затем бросает взгляд на меня, – Иди, принеси Стефе стакан воды.

– Серьёзно? – смотрю на него тяжелым взглядом.

Ответный взгляд шефа красноречив. Ловлю отблеск сочувствия в глазах Саши, когда та оборачивается на меня; выхожу из зала и иду к кулеру. Как назло, там закончились стаканчики… слышу, как за спиной открывается лифт, но не оборачиваюсь, плетусь в кабинет главного редактора – за именной кружкой нашей звезды, затем возвращаюсь к кулеру, наливаю воду, иду в зал совещаний…

– … для оптимизации работы. Правило первое: никаких опозданий, – произносит мужчина лет тридцати – даже чуть моложе, затем переводит взгляд на меня и обдаёт откровенным холодом, – кое-кому стоит сразу взять на заметку.

Смотрю на него без эмоций, затем прохожу в зал и ставлю стакан перед Стефанией.

При этом получаю ментальные пинки от главвреда.

Про себя стараюсь это не комментировать; усаживаюсь в свободное кресло, направляю все своё внимание на нового руководителя отдела маркетинга. Скуластый, высокий, темноволосый и светлоглазый, для кого-то – откровенно красавчик, по мне, так – ничего особенного. Ну, да, внешностью не обделён, но совершенно явно не обладает харизмой. Сплошной лёд. Он даже не запаривается тем, чтобы кому-то здесь понравиться.

Неприятный тип.

– Правило второе: никаких отгулов. Не в ближайшие несколько месяцев. Просто знайте, что работы будет много, – тем временем произносит мужчина.

В зале начинают раздаваться шепотки. Ну, да, отгулы – это святое. Особенно после какого-нибудь аврала. А если у нас аврал будет длиться три месяца…

– Правило третье… и, наверное, самое важное, – мужчина ненадолго замолкает, а затем обводит всех безразличным взглядом, – все работники, нанятые по связям, переходят на временный контракт.

– Что? Как это понимать? – начинают откровенно роптать люди.

А у меня просто дар речи пропадает.

– Я дам вам испытательный срок – в месяц, – четко произносит мужчина, – ваши навыки будут оценены, после чего вам либо предложат пере-подписать договор, либо – покинуть издательство.

– А кто будет оценивать наши навыки? – задаю вопрос спокойным голосом.

Орать или материться – не мой стиль. Не родился ещё на этой земле человек, который сможет вывести меня на сильные эмоции.

– Я, – ровно отвечает мужчина.

– Вы имеете подобные полномочия? – продолжаю свой допрос, игнорируя взгляды шефа.

– Да.

Вот это неожиданность.

Мы всё ещё на планете Земля?.. Или уже в какой-то параллельной вселенной?

– А как будете оценивать работу редакторов? Возьметесь перечитывать все книги, по которым подписываются договора? – продолжаю уточнять, без какой-либо симпатии глядя ему в глаза.

– Вам незачем об этом беспокоиться. Насколько я понял, вы – помощница Стефании? С вами у нас будет отдельный разговор – чуть позже, – сухо отзывается мужчина и продолжает что-то вещать…

Смотрю на него и дышу. Ровно дышу. Слежу за процессом вдоха и выдоха.

После «невероятно воодушевляющей» речи, мужчина отпускает всех сотрудников; и пока те, словно ручеек, вытекают из кабинета нестройной линией, главвред вместе со Стефанией окучивают нового руководителя отдела маркетинга.

– Слушай, Ева… забей. Тебе с ним нечасто пересекаться придётся, – тихо советует Саша… такая же притихшая, как и все сотрудники нашего издательства.

– Что, больше нет желания соблазнить красавчика начальника? – спрашиваю, глядя вперёд.

– Сердце этого Кая не разморозить. Пусть мерзнет в одиночку, – фыркает второй редактор, – вообще не люблю таких.

– Ты иди, – советую ей, – нам с этим господином начальником ещё пообщаться надо.

– Не нарывайся, Ева, – качает головой Саша и всё же выходит из зала совещаний.

– Было очень приятно с вами познакомиться, Глеб, – Стефания протягивает ладонь мужчине; тот жмёт её, не особо реагируя на потоки флирта со стороны главной звезды издательства.

Ну, да. Это вообще запрещено законом. Ей же всего семнадцать. Но Стефа, кажется, сильно разочарована непробиваемостью нового руководителя.

– Увидимся вечером, – главвред прощается с мужчиной и уже в самых дверях останавливается, – Ева, зайди ко мне в кабинет.

Поворачиваю голову в его сторону, но ничего не отвечаю. Очень надеюсь, что у меня на лице всё написано.

Но, кажется, Роман Николаевич не желает видеть сию живописную картину. То есть, он серьёзно ничего не скажет?.. Не разрядит обстановку, не снимет напряжение, не заступится за своего подчинённого – в конце концов? Меня назвали помощницей Стефании из-за того, что я ей воду принесла – по его просьбе.

Главвред покидает зал совещаний, глазами показывая – куда я должна направить свои стопы в эту же секунду.

Значит, не скажет…

Ладно. Я сама.

Поднимаюсь на ноги, выхожу из-за стола, иду к этому самому Глебу.

– Вы ещё здесь? – не глядя на меня, произносит мужчина, – Ева… а, вот, вижу, – вглядываясь в какой-то список на планшете, произносит он, – Работаете в издательстве шесть лет?

– Да, – произношу сухо.

– И устроила вас сюда ваша матушка… – намекая на недавно озвученные правила, протягивает руководитель.

Удар ниже пояса.

– Как вас зовут? – спрашиваю, опустив взгляд на стол.

– Для сотрудников – просто Глеб.

– А для незнакомых вам людей?

– Для незнакомых людей я – Глеб Самойлович, – впервые за всё это время удостоив меня взглядом, отвечает мужчина.

– Глеб Самойлович, что ещё написано в том документе? – не моргая спрашиваю, намекая на информацию с планшета.

Надо же понять – как много личных данных сотрудников издательства имеет этот человек. И по какому праву.

– Вы считаете, я должен ответить вам на этот вопрос? – сухо интересуется мужчина.

– Может, там хотя бы указаны должности работников? – продолжаю свой расспрос.

– Нет, там только имена тех, кто получил свою должность нечестным путём, – ровно парирует Глеб Самойлович, – скажу откровенно: я не очень люблю таких людей. Но вы – интересный случай. Как вас умудрились взять в штат в качестве «помощницы» писательницы? Я хочу взглянуть на ваш расчетный лист: что за должность у вас там указана?

– Я – не «помощница» Стефании, – произношу очень медленно и четко.

– Разве? Я слышал иное… к тому же вы – явно у неё на побегушках, – без особого интереса отзывается Глеб Самойлович, напоминая о случае со стаканом воды и вновь уплывая взглядом в какие-то документы – правда, на этот раз ко мне не относящиеся.

– Я – редактор, – чеканю.

– Вот, как. Тогда я должен напомнить вам, что с этого дня вы – временный редактор. И дружба со Стефанией, как и попытки заполучить её покровительство – вам не помогут. Не при моем режиме, – сухо отвечает Глеб Самойлович.

– А вы всегда вводите какой-то особый режим на новом месте? – усмехаюсь без веселья, скорее с презреньем, – Может, для начала, ознакомитесь с сотрудниками и вникнете в рабочий процесс?

– Не вижу смысла. Профессионалов всегда видно. Как и наглецов, нанятых в штат по блату, – холодно отрезает Глеб и выходит из зала совещаний.

Стою, глядя на стену. Стараюсь удерживать спасительную пустоту в голове. Разворачиваюсь на девяносто градусов и выхожу в коридор.

Дверь шефа открываю без стука.

– Ева, успокойся, – с ходу останавливает меня Роман Николаевич.

– Я забираю свои документы, – без интонаций произношу.

– Никто тебе их не отдаст.

– Вы не отдадите – пойду к нашему новому руководителю отдела маркетинга. Он отдаст с удовольствием. Понятия не имею, как это возможно, но, уверена – отдаст, – отвечаю.

– Ева, это просто характер. Нужно потерпеть… – умасливает меня главвред.

– Если переведёте меня на временный договор, я уйду. Это сейчас сказано без шуток и не в порыве эмоций. Я серьёзна, как никогда. Меня в жизни так не оскорбляли, как этот человек – за несколько минут общения.

– Никто не будет переводить тебя на временный договор, успокойся. Я сегодня за ужином переговорю с Глебом и всё ему объясню, – продолжает успокаивать меня Роман Николаевич.

Как всё легко вдруг оказалось!.. Аплодирую стоя столь незамысловатому способу замять конфликт. Разговор за ужином. Это достойно награды «Лучший начальник года».

Я так понимаю, меня за нанесенные оскорбления никто кормить не будет…

– Вы не поправили его, – произношу собранно, – когда он сказал, что я – помощница Стефании.

– Ну… буквально тридцать минут назад я предлагал тебе эту должность – и ты обещала подумать, – напоминает шеф.

Так, вот, кому я обязана таким отношением ко мне этого неприятного человека!..

– Вы предлагали мне быть личным редактором. А не девочкой на побегушках, – произношу, не глядя на него.

– Да что с тобой? Тебе так сложно было воду принести? – выходит из себя шеф.

– Нет, не сложно. Но от предложенной должности я отказываюсь. И это не подлежит обсуждению, – ровным голосом отрезаю и выхожу из его кабинета.

Не хочу, чтобы мой статус в издательстве принижался из-за прихоти главного редактора.

И тем более не хочу целиком и полностью зависеть от прихотей Стефании. Возможно, я слишком раздула ситуацию с водой, но последнее, чего я желаю, это чтобы моя должность в глазах незнакомых людей ассоциировалась с должностью секретарши. У Стефы есть руки: надо будет – сама себе и попить, и поесть принесёт.

Какого черта, в конце концов?!

– Ты чего? – осторожно спрашивает Саша, напряженно вглядываясь в моё лицо, когда я вхожу в офис.

– Кажется, я впервые вышла из себя, – стою в лёгком ступоре.

– Из-за кого именно? Шефа, Стефы или принца-ледышки?

– Из-за всех троих, – отвечаю и иду на автопилоте к своему рабочему месту.

Ладно, я действительно погорячилась. Дурацкий стакан воды и фраза, брошенная незнакомым человеком при всех сотрудниках издательства – не стоят такой реакции. Как и глупость шефа. Я же знаю, с кем работаю… Так с чего так напрягаюсь?..

Но тот мужчина…

– Он – не принц-ледышка, – произношу, открывая вкладки на рабочем компьютере.

– Да? А кто тогда? – с интересом спрашивает Саша.

– Кусок льдины с северного полюса, покоцанный со всех сторон. Местами подтаявший от солнца и потерявший форму; забывший, где его дом, и несущийся по течению без особого интереса, – отрезаю четко и ровно.

– Жестоко ты с ним, – усмехается девушка.

– А говорили, что редактор, – звучит мужской голос со стороны коридора; я отрываюсь от компьютера и встречаюсь глазами с Глебом, – вообще мне понравилось – с куском льда: сравнение вполне себе символичное. Но слова «покоцанный» не существует. Обновите свой словарь, – сухо произносит мужчина и выходит из офиса.

Тяжело выдыхаю, прикрывая глаза.

Да что ж за день-то сегодня?..

– Этот кретин даже не знает об обязанностях редактора, – произношу, растирая переносицу.

– Сказать ему, что ли, что про словарь – это к корректору? – скорчив гримасу, протягивает Саша.

– Пусть сам разбирается, – устало отмахиваюсь и возвращаюсь к работе.

Чего и следовало ожидать: самый обычный выскочка, которому дали власть в руки – отчего он возомнил о себе невесть что. Не более.

Глава 2. Показательная: Гордость

– Ева, а можно Кирюша зайдёт? – Ксюша смотрит на меня большими глазами.

– Нет, – собираясь на работу, отвечаю я.

– Но почему? – канючит соседка.

– Вы что, не можете у него встретиться? Почему именно в мою квартиру нужно идти? – спрашиваю, подхватывая сумку.

– Ну, что такого? Она что, из-за этого девственности лишится? – Ксюша забирается на кресло и складывает руки на груди.

– Даже… – резко разворачиваюсь к ней, – не думай об этом, – всерьёз заканчиваю я, – никакого секса в этих квадратных метрах.

– Но…

– Ищи другую квартиру, – ровным голосом предлагаю.

– В смысле?..

– В смысле – съезжай, – четко произношу и иду в прихожую.

– Но, Ева… ты не можешь так просто… – Ксюша идёт за мной.

– Могу. Потому что плачу за неё. Потому что всё здесь куплено на мои деньги. И потому что ты здесь никаких прав не имеешь, – отвечаю спокойно.

– Но твоя мать…

– Что? Что хочешь мне сказать? Что она попросила меня помочь тебе? У любой помощи есть свои пределы. Я не хочу, чтобы ты водила сюда своих мужчин. Если тебя не устраивает – съезжай.

– Я плачу тебе за комнату, – насупившись, отвечает Ксюша.

– Серьёзно? Ты считаешь, что той суммы хватит на съем реального жилья? – поднимаю брови, – На эти деньги ты можешь купить картонную коробку и смело жить в ней.

– Но я тебе готовлю, – обняв себя за плечи, протягивает соседка.

– Из моих продуктов. И только поэтому я тебя и терплю, – отвечаю ей и выхожу из квартиры.

Про план моей мамы знаю отлично: Ксюша своим присутствием должна напоминать мне о той жизни, в которой присутствуют романтика, влюбленность, гормоны и мужчины. Но мне пока хватило. Никакой любви и никакого брака в ближайшие двадцать лет. Если я и выйду замуж сейчас, то только за свою работу. Хотя даже она женского рода… значит, мы с ней просто подружимся – до конца жизни.

Никаких угрызений совести не испытываю: было бы из-за чего. Кому вообще понравится, если в его квартиру вдруг въедет незнакомый человек и начнёт свою личную жизнь налаживать? Не знаю, чья там дочь эта Ксюша, и кто из маминых знакомых решил отдать мне её на воспитание, но отказать в приёме я не смогла… это грозило новым витком выяснения отношений с родительницей, так что мы сошлись на том, что я делаю вид, будто не понимаю, зачем мне её подселили, мама тихо радуется, что засунула пример «нормальной девушки» мне под нос, а её подруга счастлива, что этот «пример нормальной девушки» наберется от меня уму разуму. Вот такая цепь последовательностей.

Ксюша приехала из пригорода. Насколько я поняла, её родители – очень обеспеченные люди, но дочь свою они разбаловали так, что уже сами с ней не могли справиться. Интересно, что получила моя мать от этой выгодной сделки?.. Со мной эта девица и впрямь научилась многому – а ведь мы живём под одной крышей всего полгода.

Но у меня не забалуешь.

Добираюсь до работы на автобусе, выхожу перед издательством и, как назло, встречаюсь у входа с новым начальником.

– Вы, – произносит тот.

– И вам доброго утра, – сухо отвечаю и прохожу первой.

– Вы в курсе, что нужно пропускать начальство вперёд? – следуя за мной к лифту, уточняет Глеб Самойлович.

– А вы в курсе, что перед женщинами нужно дверь открывать? – без интонаций парирую и вхожу в лифт.

– Невиданная наглость, – усмехается Глеб Сам…

А с какого перепугу он с отчеством и в моих мыслях? И не Глеб он, а Глыба. Глыба льда с северного полюса. Так и буду его звать.

– Ваши связи так прочно проросли, что даже мне сложно с ними справиться, – продолжает бесполезный диалог Глыба.

– Ваша ограниченность не позволяет вам увидеть, что это не связи, а трудоспособность и появившийся в процессе работы профессионализм, – перевожу взгляд на него, – слыхали о таком?

– Моя… ограниченность? – словно не веря своим ушам, переспрашивает Глыба.

– Есть такой фильм старый, «Карнавальная ночь» называется. Посмотрите на досуге, если не видели, – выхожу из лифта, когда тот останавливается на моем этаже.

– И зачем мне его смотреть? – Глыба складывает руки на груди, включая процесс обморожения всего пространства своим взглядом.

– Там персонаж один есть… явно ваш родственник, – отвечаю, затем разворачиваюсь и ухожу в свой офис.

– Ты сегодня какая-то другая, – замечает Саша, подпиливая ногти на рабочем месте.

– Я спокойна, как всегда, – отвечаю ровно.

– Это и пугает, – поднимает брови второй редактор, – что ты говоришь об этом вслух…

Ничего не отвечаю, врубаю компьютер и сажусь за работу.

Через два часа меня вызывает к себе главвред. Иду в его кабинет, ожидая очередной порции уговоров стать личным редактором Стефании, но внутри меня ждёт сюрприз.

– Что происходит? – спрашиваю у Романа Николаевича, глядя на нового начальника.

– Ты что такого сказала, что он тебя уволить хочет? – едва слышно цедит главвред, пока Глыба общается по телефону у окна.

– Даже так, – убираю руки в карманы широких брюк, – интересный расклад. И что делать собираетесь?

– Мирить вас, твердолобые вы мои! – едва не рычит главвред, умудряясь продолжать делать это тихо, – Начальство не хочет терять Глеба, а я не могу потерять тебя. Ты слишком много работы делаешь.

– А вы сообщили об этом господину маркетологу? Или кто он там? Бренд-менеджер? – спрашиваю ровно.

– Для вас – царь и Бог, – холодно отвечает Глыба, завершив свой разговор.

– Глеб, послушайте… – пытается вставить главвред.

– Новую религию мне навязать пытаетесь? – сухо уточняю у Глыбы.

– У меня есть возможность уволить вас прямо сейчас.

– А вы имеете и такие полномочия? – поднимаю бровь.

– Да.

– Хорошо. Тогда поясните – за что?

– За несоблюдение трудовой этики, – отвечают мне.

– Вы вообще никак не связаны с моей сферой деятельности. Так что ваша персональная этика на меня не распространяется, – не спешу впечатляться.

– Ева, с этого дня он… – вновь пытается вставить главвред.

– Что? Кто? Официально – глава нашего издательства? – даже эмоций в голос не добавляю.

Перед кем тут вообще объясняться? Перед менеджером, которому дали на кроху больше власти? Да пусть он хоть любимчик директора, его поведение и отсутствие элементарных навыков работы в издательстве не может быть оправдано ничем.

А то, что все так пресмыкаются перед ним, откровенно напрягает. Какое отношение руководитель отдела маркетинга имеет к нашему расписанию, к нашей работе, к тому, как часто мы опаздываем?.. Что за бред вообще творится?..

– С этого дня он назначен исполнительным директором, – наконец, заканчивает свою мысль главвред.

Слегка потрясенная, смотрю на Глыбу.

– И это Вы мне говорите о связях?.. – спрашиваю у него.

– Мне доверили это дело. А я никогда не подвожу тех, кто со мной заодно, – звучит сухой ответ.

– То есть, тех, кто не с вами, вы спокойно подводите? – задаю логичный вопрос.

– Ева! – повышает голос главвред.

– Да, наше издательство не такое большое. Но в конце прошлого года отдел продаж хвастался перевыполнением плана. У нас всё в порядке. К чему нам какие-то перемены? – спрашиваю у своего шефа.

– Это не тебе решать, Ева. Это решение главного руководства.

Больше денег захотелось – вот, в чём дело.

– С этого дня вы на временном договоре, – сообщает мне Глыба.

– Что?.. – перевожу на него взгляд.

– Как и все сотрудники, пришедшие по связям, вы пройдёте проверку.

– У вас нет такого образования, чтобы проверить меня, – уже ничего не стесняясь, говорю прямо.

– Да, я слышал, где вы учились. Я, в свою очередь, учился заграницей. Мы с вами ровесники, так что давайте попытаемся обойтись без выяснения – кто лучше. Уверен, если вы действительно профессионал своего дела, нам нечего будет делить.

Ах, так мы ещё и ровесники! Значит, ему тоже двадцать девять…

– Ещё вчера вы сомневались в моём профессионализме. А сегодня с утра пытаетесь унизить, переводя меня на временный договор, – произношу, глядя ему в глаза.

– Ева, когда этот месяц закончится, ты станешь ведущим редактором, – произносит Роман Николаевич.

Слегка удивленная, смотрю на него.

– Это попытка умаслить меня? – спрашиваю прямо.

Я и так, по сути, выполняю обязанности ведущего редактора. За что мне и доплачивают.

– Должность будет официальной. Я знаю, что ты этого хотела, – отвечает главвред.

– Но это только если вы пройдете проверку и выдержите месяц работы под моим руководством, – вставляет свои пять копеек Глыба, за что получает от меня уничтожающий взгляд, – я говорю честно: моя воля – и вас бы здесь уже не было. Но каким-то образом вы оказались очень нужны издательству.

– «Каким-то образом»? – недоверчиво усмехаюсь.

– И Стефания только что слёзно просила меня вас не увольнять, – добивает меня этот монстр.

Во что превратилась моя жизнь? Почему это вообще со мной происходит?

А ведь Ксюша как-то говорила – не посвящать всю свою жизнь работе, иметь своё хобби или ещё один источник впечатлений, чтобы не быть работа-зависимой. И не оказаться в том положении, в котором я оказалась сейчас…

– Я объявляю о своём уходе заранее, как и положено по договору. У вас есть две недели, чтобы найти мне замену. Спасибо за предоставленный шесть лет назад шанс. Я этого никогда не забуду, – дарю шефу небольшой поклон головы и разворачиваюсь к двери.

– Вы такая гордая?

– Что? – разворачиваюсь, недоверчиво глядя на этого монстра.

– Ваша гордость не позволяет вам трезво смотреть на вещи: вам предоставлен шанс повышения, если вы пройдёте мою проверку, – отвечает тот.

– Только моя гордость не позволяет мне высказать вслух то, что я хочу сказать – и, поверьте, я ей за это благодарна, – произношу ровно, – вы ничего не знаете обо мне, вы даже не в курсе, какие обязанности я здесь выполняю, и как много я работала, чтобы добиться своего положения и доверия начальства. Вы пришли, понятия не имея, что это такое – издательство, и вы хотите, чтобы я воспринимала вас всерьёз?

Ненавижу непрофессионалов. А невежество считаю главным грехом.

– Любой бизнес имеет одну и ту же схему развития. У меня есть своя стратегия, и она, как универсальный ключ, подходит к любому делу – будь то производство гвоздей или издательство книг. Меня не подводит чутье, поэтому за два года я был приглашен в сотни компаний, – спокойно произносит мужчина.

– Это что, попытка похвастаться? – поднимаю бровь.

– Ева! – вновь встревает главвред.

– Это объяснение: я здесь не посторонний. Меня позвали, потому что в моих услугах нуждались. Я не сам пришёл, – звучит холодный ответ, – и я прошу уважать мнение вашего начальства, раз уж оно мне доверилось.

– Вы просите меня уважать?.. – наверное, у любого терпения есть предел, как и у попыток понять собеседника… – Возможно, в качестве равноценного обмена, и я вас попрошу уважать… всех нас. Сотрудников, которые работали в этом издательстве до вашего прихода. Сотрудников, которые были наняты на свои должности при том самом начальстве, которое вы так просите уважать, и которые посвятили себя любимому делу, невзирая на все трудности. Мы уничтожаем своё зрение за просмотром текста по семнадцать часов в сутки. На запуске новой серии мы едим по одному разу в день – потому что просто не успеваем. И в отличие от многих, мы работаем, осознавая ответственность за публикуемый материал… – замолкаю, понимая, что моя речь тут никому не нужна, – но вот приходите вы и сообщаете, что все мы – никчемные твари, недостойные доверия такого большого и мудрого человека… – усмехаюсь без веселья, качаю головой, – удивительная самоуверенность. Надеюсь, вы быстро найдете сторонников: иначе вам придется очень тяжко.

Сказав это, выхожу из кабинета, иду к своему месту, беру сумку и выключаю компьютер.

– Ты куда собралась? – удивляется Саша.

– Сегодня возьму работу на дом. Увидимся завтра, – отвечаю и выхожу из офиса.

– Ева.

Останавливаюсь у пешеходного перехода; удивленно разворачиваюсь.

Новый исполнительный директор смотрит на меня всё так же пристально и холодно, несмотря на то что его дыхание выдаёт его: он бежал за мной.

Так почему он продолжает строить из себя глыбу льда?

– Вы случайно забыли свой телефон в моей сумке? – спрашиваю его.

– Что? – хмурит брови Глеб Самойлович.

– Только этим я могу объяснить вашу погоню за мной, – сухо отвечаю.

– Я не гнался. Я спокойно дошёл до вас, – ровно отвечает мужчина.

Опускаю взгляд на его грудь, всё ещё вздымающуюся от бега. Ничего не отвечаю.

Новый директор делает ко мне шаг, а затем ещё один – и застывает ровно в десяти сантиметрах, возвышаясь и пытаясь давить на меня всей своей мужской энергетикой.

– Вы не нравитесь мне, – произносит негромко, склонив голову к моему уху, – если бы издательство было моим, я бы вышвырнул вас прямо сейчас. Но вы нужны главному редактору. Вы являетесь винтиком в этом механизме, и без вас работа на некоторое время встанет. Я не могу себе этого позволить.

– Мне плевать, – негромко, но от души отвечаю, затем поднимаю на него взгляд, – ищите мне замену.

– Как новичок в издательском бизнесе, я не могу вам ничего предложить – а, следовательно, и задержать вас не могу, – неожиданно мягко останавливая мой порыв обойти его, произносит Глеб Самойлович – обхватив моё предплечье, – но, как акула в сфере бизнеса, я могу пообещать вам одно: если вы уйдете, больше никто в этом городе не возьмет вас на работу. Я дам вам такие рекомендации, что даже на должность уборщицы в магазине вам не придётся надеяться.

Вырываю свою руку из его хвата, с холодом глядя на оппонента.

– Прежде, чем разбрасываться такими угрозами, следует узнать – с кем имеешь дело, – произношу сухо.

Отступаю от него на шаг.

– Не думаю, что вам когда-то отказывали. А если и отказывали – вы вряд ли реагировали адекватно, и скорее всего истерили или совершали необдуманные поступки, – говорю, не отрывая взгляда от нового исполнительного директора и замечая, как сужаются его глаза, – я знаю такую породу. Холодные и бескомпромиссные – снаружи, а внутри – капризные дети, не понимающие слова «нет». Вы выбрали не того противника. Теперь, выслушав ваши угрозы, я пришла к выводу – что не хочу уходить. Нет. Я останусь, – позволяю себе сухую улыбку, – а вот вы не продержитесь в издательстве и двух недель.

– Это будет короткое сражение, – выпрямляясь и глядя на меня сверху вниз, замечает мужчина.

– Согласна, – киваю и разворачиваюсь в сторону дороги, как в следующую секунду происходит сразу несколько вещей: машина, ехавшая слишком близко к бордюру, начинает истошно сигналить, а меня утягивает назад неведомая сила.

– Боже, вы что, собираетесь помереть до моей победы? – зло шипит на ухо Глеб, продолжая удерживать меня рядом с собой.

Слишком близко.

Выворачиваюсь из его «спасительных» объятий и встряхиваю волосами.

– Я не собиралась попадать под машину. И ваша помощь мне не нужна.

Господь Всемогущий, зачем я вообще произнесла это вслух?..

Засекаю краем глаза, что светофор начинает гореть зелёным светом, и быстро перехожу дорогу, оставляя позади своего оппонента; а по совместительству – личного врага.

Когда понимаю, что за мной никто не гонится, останавливаюсь и достаю телефон из сумки.

– Неожиданный звонок, – произносит деловой голос после трёх гудков.

– Мне нужна твоя помощь, – отвечаю, прислонившись к стене.

– А это ещё более неожиданно, – замечает мама и, кажется, перестаёт перебирать какие-то бумаги: по крайней мере все лишние звуки пропадают.

– К нам в издательство направили одного человека… вроде как, известного в городе. Хочу знать о нём всё. Всю его подноготную, – четко произношу, глядя вперёд.

– Кто-то вывел мою дочь из себя… знаменательный момент, – усмехается мама, – скажу честно, этот человек уже меня заинтересовал.

– Просто выясни, кто он. Пожалуйста. Я буду тебе должна.

– Естественно, – спокойно соглашается мать.

Закатываю глаза. Без этого подтверждения она просто не могла обойтись.

– Его имя – Глеб Самойлович Волжин. Возраст – двадцать девять лет. Ходит слух, что он поднимает бизнес чуть ли не с нуля. Какой-то очень опытный консультант со своей особой стратегией. К нам его взяли, как руководителя отдела маркетинга, но, как только он столкнулся с недовольством остальных сотрудников, тут же потребовал сделать себя исполнительным директором, чтобы ему все подчинялись. И наши главные дали ему эту должность, – произношу ровным голосом, давая краткую сводку информации.

– Любопытный экземпляр. И, как видно, достоин доверия, – сухо отвечает мать.

– Это всё? Тебя здесь ничего не смущает? – хмурю брови.

Ему дали в руки такую власть, какой не имел ни один руководитель в нашем издательстве! И это ненормально.

– Лично меня – нет. Мне безразличен этот твой Волжин. Сейчас я переведу звонок своему секретарю, и ты всё подробно ему расскажешь – а меня своими проблемами не отвлекай.

Беззвучно усмехаюсь, поднимая взгляд в небо.

Это не было неожиданностью. Интересно другое: как распределитель детей на небе вообще позволил этой женщине рожать? И почему из всех душ, стоящих в очереди, ей попалась именно моя?..

– И, да, – голос матери возвращает меня в реальность, – теперь ты – моя должница. И когда мне что-то понадобится…

– Я в курсе, можешь не повторяться, – перебиваю её.

– Я хорошо тебя воспитала, – улыбается женщина, родившая меня, а затем переводит меня на своего секретаря:

– Ева, я слушаю тебя.

– Здравствуйте, Дмитрий Юрьевич, – здороваюсь и перехожу к делу.

Через пять минут бреду по центру, ощущая лишь одно – как пакостно внутри… Я никогда не обращалась к ней за помощью. А её желание управлять моей жизнью в шестнадцать лет приняла в штыки, в двадцать – высмеяла, а в двадцать три – так и вовсе ушла из дома.

И теперь я звоню ей и прошу об одолжении… противно.

Но ещё хуже – понимать, что без её помощи мне не обойтись.

Телефон в руке вновь начинает звонить, и я с удивлением вижу номер главного директора во входящих…

– Добрый день, Леонид Андреевич, – произношу негромко и вежливо.

– Ева, я буду краток: не ссорься с Глебом. Мы потратили на него много денег и имеем много планов на будущее, связанных с ним.

– Леонид Андреевич, я…

– Я понимаю, это для тебя непривычно: ты всегда подчинялась лишь Роману, но это вынужденная мера, на которую решились все директора и все акционеры.

То есть, все те три человека, что когда-то вложились в небольшое издательство и помогли снять помещение? О, да, их голос, несомненно, решающий в этом деле…

– Тебе не о чем волноваться, потому что ты – ответственный сотрудник, знающий своё дело. В данный момент задета твоя гордость, но увольняться из-за этого – не просто глупо. Это непростительно для профессионала.

– Я вас услышала, Леонид Андреевич, – мягко отвечаю и вежливо прощаюсь с главным директором.

Убираю телефон в карман, медленно выдыхаю и осознаю простую вещь: мне надо выпить. Мне никогда не звонил главный директор. Никогда до этого момента. Его номер я добавила смеха ради – когда меня приняли в штат около шести лет назад. До сегодняшнего дня я даже сомневалась, что он знает моё имя.

Нет, я в курсе, что Роман Николаевич ставил всех главных в известность о нашем сотрудничестве со Стефанией – чтобы у тех, в свою очередь, были точки давления на известного (в потенциале) автора. Сейчас имя Стефы активно превращают в бренд, и моё участие в этом деле однозначно было оценено по заслугам.

Вот – дождалась звонка от главного.

Радость-то какая.

А главное – поделиться не с кем.

Разворачиваюсь и иду вперёд по улице… Ноги сами ведут в уютное заведение на углу; я раздеваюсь в гардеробе и спускаюсь в бар.

– Давно тебя здесь не было, – Сева улыбается мне спокойной улыбкой и без лишних вопросов делает сладкий коктейль с кислинкой.

Этот студент, подрабатывающий барменом, всегда чётко знает, что мне нужно.

– Последние дни на работе творится чёрт-те что, – признаюсь, присаживаясь на высокий табурет.

– Ты выглядишь измотанной, – замечает бармен, смешивая ингредиенты.

Смотрю на него. Симпатичный парень лет двадцати, темные волосы спрятаны под лёгкую вязанную шапку, одно ухо проколото, на модной футболке написано «Мой отец хочет сделать меня врачом»… усмехаюсь, неосознанно реагируя на намёки судьбы. Моя мама хотела сделать меня бизнес леди… Даже страшно подумать, что бы осталось от меня через пару лет работы под её началом.

– Нужны уши? Я весь твой, – поставив передо мной бокал с коктейлем, произносит бармен.

И умудряется сделать это так естественно, что я даже не могу придраться к словам.

– Не думаю, что тебе это будет интересно, – сделав глоток, отвечаю спокойно.

– Ты странная, – в ответ замечает тот, продолжая заниматься своими делами, – обычно люди с удовольствием пользуются возможностью высказаться.

– Не люблю грузить чужих людей своими проблемами, – отзываюсь, трубочкой гоняя по бокалу кубики льда.

– Бармен – не чужой человек. Это психиатр без лицензии, работающий совершенно бесплатно.

– Ну, мы-то знаем, что это не бесплатно, – улыбаюсь бармену, – вы берёте чаевые.

– Грешен, – кивает студент, затем останавливается ровно напротив меня и облокачивается на барную стойку, заглядывая мне в глаза, – но с тебя я ничего не требую.

– Потому что я тебе не изменяю, – приподнимаю бокал, отдавая дань его мастерству смешивать ингредиенты, а затем вновь делаю глоток.

Сева ничего не отвечает, продолжая смотреть на меня.

– Иди, – кивнув в сторону ожидавших его девушек, произношу, – тебя ждут другие посетители.

Студент выпрямляется, не отводя от меня глаз.

– Ты здесь надолго? Я могу проводить тебя до дома, – спокойно произносит он.

– Нет, я допиваю и ухожу, – качаю головой, – рассчитай меня.

Бармен награждает меня долгим взглядом, а затем отходит к другим посетителям, игнорируя мою просьбу дать счёт.

Опять он не хочет с меня денег брать…

Достаю из сумки купюру и кладу рядом с бокалом.

Не понимаю я этого. В нашей жизни за всё нужно платить. За чужую работу – тем более.

Взмахом руки прощаюсь с Севой, следившим за моими действиями без эмоций, и выхожу из заведения.

Сама не знаю, зачем хожу сюда. Какой-то зависимости от алкоголя у меня нет. Но почему-то каждый раз после посещения этого заведения мне становится немножко легче…

Может, дело в том, что здесь меня всегда спрашивают – как дела? Пусть я никогда не отвечаю в подробностях, но меня успокаивает то, что кому-то интересно услышать мой ответ на этот вопрос.

Выхожу на улицу и останавливаюсь, глядя на ясное небо.

Дожили. Я радуюсь тому, что бармен разводит меня на разговор…

Пора идти и поработать – чтоб голова прочистилась.

Глава 3. Развлекательная: О людях… и о целях

– Евааа, – тянет Ксюша с дивана.

– Я занята, – отмахиваюсь от назойливой соседки, продолжая редактировать кусок текста.

– Ева, звонят.

– Кто? – не отвлекаясь, спрашиваю на автомате.

– Откуда мне знать? Я не могу с кресла подняться.

Отрываю взгляд от компьютера, перевожу на соседку. Та сидит с тканевой маской на лице, закрыв глаза и раскинув руки в стороны.

– Ты издеваешься, что ли? – раздраженно уточняю и возвращаюсь к работе.

– Тебе звонят, – повторяет Ксюша замогильным голосом, не опуская запрокинутой на спинку дивана головы.

– В каком месте мне звонят, Ксюша? – стараюсь не нервничать и принимать реальность такой, какая она есть: да, у меня назойливая соседка со слуховыми галлюцинациями, от которой я не могу избавиться. Но я буду пытаться…

– В каком месте?.. – Ксюша задумывается, – Здесь, в этой комнате.

Протираю лицо рукой, считаю до пяти.

– О, перестали, – успокаивается соседка.

Нахмурившись, присматриваюсь к ней повнимательней.

– И снова начали, – продолжает издеваться та.

Рукой пытаюсь нащупать телефон в кармане брюк. Безуспешно.

– Мой телефон?.. – на всякий случай уточняю.

Он у меня на беззвучном режиме. И даже вибрация отключена.

– Ага. Я ж говорю – звонит, надрывается, – зевая, протягивает Ксюша.

– Где? – стремительно подхожу к ней, нахожу свой сотовый на кресле, даже не пытаюсь понять, как он там оказался; беру трубку, – Да?

– Еваааааааа! Я напилааааась!

– Стефания? – удивленно спрашиваю.

– Он такой холоооодный!!! А я ведь впервые влюбииилаааась! – стонет с другого конца трубки наша звезда.

Изрядно выпившая звезда… Я б даже сказала, откровенно перебравшая, звезда.

– Ты где? В каком клубе? – сухо уточняю, накидывая на себя пиджак.

– Почему он так со мноооой? – продолжает стенать Стефа.

– Адрес скажи! – четко проговариваю.

– Тебя в этом не пустят, – замечает Ксюша, открыв один глаз.

А Стефания вдруг резко сбрасывает звонок.

– Куда? – негодующе смотрю на потухший экран.

– Если это твоя блогерша, то она ходит только в один клуб, – подаёт голос Ксюша, доставая свой телефон, – вот, адрес, – разворачивая его ко мне экраном, произносит.

– Откуда ты знаешь? – подхожу к ней и запоминаю название улицы и номер дома.

– Она его столько раз рекламировала в Твиттере, что другого варианта просто быть не может, – машет мне соседка.

Твиттер!

Как я могла это упустить? Роман Николаевич меня убьёт…

– Говоришь, мне стоит переодеться? – стремительно покидаю гостиную, направляясь в сторону своей спальни.

– Да, тебя в этой одежде точно не пропустят внутрь, – звучит уверенный голос соседки из другой комнаты.

– И что… что Стефания обычно пишет в Твиттере?.. – запрыгивая в платье-футляр черного цвета с утяжкой на талии, уточняю через дверь.

Даже страшно подумать, что она там навыкладывала… за всё это время.

– Да так… делится мыслями, советует всякие заведения… а днём запостила названия каких-то депрессивных песен для малолеток, – отзывается Ксюша, – короче, ничего интересного.

– Но ты всё равно на неё подписана, – выходя из своей комнаты, резюмирую.

– Она же известная, – жмёт плечами соседка, – о! У тебя и такое в закромах нашлось?

– Как нашлось, так потеряется, – сухо отвечаю и мчусь в прихожую, параллельно заказывая такси.

– Пожалуйста, – несётся мне вдогонку.

Ничего не отвечаю, выбегая из дома.

Её имидж не должен пострадать. Нам только скандалов не хватало!

Пока еду в такси, пытаюсь дозвониться Стефе – но всё бестолку: она не берет телефон. На парковке возле клуба нос к носу сталкиваюсь с Глебом. Быстро оцениваю его внешний вид (а в джинсах и простой белой кофте он почти похож на человека), и, ничего не говоря, бегу ко входу в клуб. Ответный взгляд исполнительного директора, оценивающего мой внешний вид, стараюсь не анализировать.

– И вы здесь, – холодно произносит Глеб, когда нас обоих пропускают внутрь.

– Стефания мне позвонила, – сухо отзываюсь.

– Мне тоже, – также сухо отзывается Глеб.

– Так это из-за вас она так убивается? – ещё суше спрашиваю, спускаясь по лестнице вниз.

– Похоже, что да, – звучит ровный ответ.

– Бедная девочка, – без эмоций произношу и подворачиваю ногу, начиная заваливаться вбок.

Но мужские руки подхватывают меня за талию и возвращают в вертикальное положение.

– Вы что, вообще не питаетесь? – задаёт странный вопрос мой новый начальник.

При этом голос его звучит откровенно раздраженно.

Стряхиваю невидимые пылинки с (пожалуй, слишком) облегающего платья и произношу сухо:

– Мне некогда, – а затем открываю дверь в основной зал.

Вот это шум. Давно я не была в подобных заведениях. Продираться сквозь толпу даже пытаться не буду – проще обойти.

Судя по последнему посту, Стефа сидит у бара.

– Даже не пытайтесь пойти через толпу, вас там задавят, – словно читая мои мысли, произносит Глеб, а затем добавляет, взглянув на мою талию, – или сломают пополам.

Ничего ему не отвечаю: иду вперёд по обходному пути, через зону диванов.

– Стефа! – обнаружив пьяную звезду в окружении таких же пьяных девиц, пробиваюсь к её месту.

– Еваааа!!!! Ну, почему жизнь – такая?! – начинает завывать госпожа автор, расплескивая содержимое бокала.

– Её нужно отсюда унести, – говорю Глебу, подошедшему сзади, – там есть ниши с ширмами – надо перебраться туда.

Мужчина забрасывает девчонку себе на плечо так, словно она вообще ничего не весит, и под удивленные вскрики подружек Стефании уносит её в ту самую нишу за ширмой.

Пока я успокаиваю девиц, сообщая им, кто я, и кто тот властный сексуальный мужчина, утащивший звезду в укромный уголок, из этого самого уголка выходят слегка ошалевшие посетители, пересчитывая наличные.

Ага…

Ладно, без комментариев.

Захожу за ширму, смотрю на пьяную Стефу.

– Тыыыы! – ткнув в меня пальцем, протягивает она, – Ты не хочешь мне помогааать!!! Как я без тебя напишу книгуууу?!

– Ротик прикрой, – подхожу к ней и, не глядя на Глеба, буквально закрываю ей рот ладонью.

– А тыыыыы! – вырываясь из моих рук, сообщает всем нам Стефа, обращаясь непосредственно к Глебу, – Как ты мог так холодно меня отвергнуть?! Я – звезда этого издательства!!! Я тебе деньги приношуууУУУУ!!!

– Разбирайтесь сами, – тут же поднимаю руки и встаю на ноги.

– Ещё, как минимум, год твои чувства ко мне будут отдавать запахом тюрьмы, – спокойно поясняет Глеб, ничуть не проникнувшись слезами Стефании.

И, да, кажется, она плакала. Или это от жары тушь размазалась…

– Надо привести её в чувства, – замечаю, вставая напротив дивана и складывая руки на груди.

– Надо разобраться, почему малолетке продали алкоголь, – не соглашаясь со мной, замечает Глеб, стоя в такой же позе.

– Какая сейчас разница? Мы стоим перед фактом – она пьяная, – отрезаю, а потом быстро забираю у заторможенной Стефы телефон из рук – мало ли чего она выложит в сеть в своём-то состоянии?..

– «Какая разница?» – Глеб смотрит на меня, подняв бровь, – Она придёт сюда через день или два и снова напьётся. Лично меня не радует перспектива шататься за ней по всем клубам. Надо пресечь это прямо сейчас.

– Каким образом? Зашить ей рот? – уточняю, подзывая официантку, проходившую мимо, – Воды, пожалуйста.

– Надо позвонить её родителям – пусть отругают, или что нынче делают? – глядя на Стефу сверху вниз, протягивает Глеб.

– У неё нет отца. А мать счастлива, что дочь так рано начала деньги в дом приносить – поэтому учить её уму-разуму точно не будет, – отвечаю ровно, затем забираю стакан у официантки и начинаю уговаривать Стефанию сделать пару глотков.

Глеб награждает меня странным взглядом, но никак не комментирует.

– Тогда давайте отвезём её домой, – в итоге, принимает решение, – Я на машине, просто скажите адрес.

– Хотите избавиться от меня? – пьяно усмехается Стефа, – Говорите обо мне так, словно меня здесь нет… но я тут… вот, она, я!..

– Мы поняли, ты здесь, – помогаю ей принять вертикальное положение и поддерживаю голову, пока она пьёт.

– Часто у неё такие заскоки? – Глеб внимательно смотрит на девушку.

– Это первый раз, – спокойно отвечаю.

– Я влюбилась! – Стефа выплёскивает остатки воды из стакана в сторону Глеба.

Хорошо, что долетает только одна капля…

Боюсь даже представить, что было бы, прицелься она лучше…

– В бессердечного человека! – продолжает свою повесть Стефа.

– Сердце у меня есть. Как и остальные органы, – сухо отвечает Глеб.

Молчу и не комментирую. Хотя хочется…

И вообще конкретно в этом споре я на стороне своей подопечной.

– Ева, отвези меня домой, – опустив голову, неожиданно просит девушка.

– Хорошо. Сейчас закажу такси, – достаю свой телефон…

– Я же сказал, что я на машине, – сухо напоминает Глеб.

– Не хочу с ним ехать, – признается Стефания, отворачиваясь.

– Вас никто не спрашивает, – отрезает новый исполнительный директор, подхватывает её с другой стороны, и мы вместе выходим из клуба.

Когда подходим к черной иномарке представительского класса, моя бровь сама собой поднимается вверх.

– Что за взгляд? Удивлены? – сухо спрашивает Глеб, усаживая Стефанию на заднее сидение.

– Нет. Просто я думала, что вы ездите на танке, – произношу и сажусь вперёд.

– Это такая шутка была? – холод в его голосе чётко даёт понять – я перегнула.

Но сейчас, в час ночи, мне трудно контролировать свою неприязнь: до этого момента я наивно полагала, что наше с ним общение ограничится зданием издательства.

– Адрес? – коротко уточняет Глеб. Или произносит вслух команду. Я ещё не разобралась с этими его интонациями.

Диктую улицу и номер дома, и мы, наконец, отъезжаем от клуба.

– Никто меня не любит, – тянет с заднего сиденья Стефа.

А в нашей части автомобиля царит гробовая тишина…

– Ни подписчики, ни читатели… все критикуют… или подлизываются, желая оторвать кусочек славы… – продолжает страдать Стефания.

Смотрю в окно, стараясь меньше вдыхать воздух. Запах парфюма нашего новоиспеченного исполнительного директора забивается в нос. Хороший запах… но теперь он у меня навсегда будет ассоциироваться с человеком, которого я искренне презираю.

Машина мягко останавливается около простой пятиэтажки, и я первой выхожу на воздух.

– О! Я дома! – узнаёт родные просторы Стефания и даже пытается идти вперёд сама.

Глеб успевает поймать её до того, как та встречается носом с асфальтом.

– Третий этаж, – произношу ровно, и мы тащим Стефанию по узкому лестничному проходу наверх, к её квартире.

После четырёх нажатий на кнопку звонка, дверь, наконец, открывается, и её заспанная мать удивленно смотрит на наше трио.

– Ой, Ева, здравствуйте! – признав меня, тут же вежливо здоровается та и протирает глаза, – Спасибо, что привели мою непутёвую дочурку домой, – она протягивает руки и забирает чадо под своё крыло, – А у меня смена начнётся в семь утра, в пять вставать – вот, и легла пораньше.

– Не отдавайте ей телефон до утра, – протягиваю женщине айфон нашей звезды, тут же отправившейся по стенке куда-то вперёд. Должно быть, в туалет.

– Да, конечно, – начинает кивать женщина, – и, Евушка…

Прикрываю глаза, не поправляя. Но вообще мне не очень нравится, когда моё имя коверкают.

– Стефочка стала скатываться по основным предметам. По русскому и литературе вообще на тройки перешла… вы уж повлияйте, пожалуйста. Она вас слушает, – просит женщина.

– Сделаю, что смогу, – коротко отвечаю, прощаюсь и спускаюсь по лестнице, доставая свой телефон.

– Вы что делаете? – спрашивает Глеб, заметив, как я открываю известное приложение.

– Вызываю такси, – отзываюсь.

– Вы издеваетесь надо мной? – мужчина кладёт руку мне на талию и насильно направляет в сторону машины.

– Это не обязательная вежливость, – произношу ровно, – мы здесь с вами одни. Некому её оценить – так что езжайте домой: я в состоянии оплатить свою поездку.

– А язык у вас подвешен, – холодно бросает Глеб и буквально вынуждает меня сесть в машину, – адрес? – также холодно уточняет.

Называю, глядя в сторону.

Едем…

– Так, вы помогаете Стефании писать романы, – произносит мужчина.

– Нет, она пишет сама, – отвечаю, рассматривая ночные пейзажи за окном.

– Она сказала, что без вас ничего не напишет, – напоминает Глеб.

– Вам показалось, – сухо отрезаю.

– Разберёмся, – ещё суше отрезает Глеб.

После чего в салоне устанавливается тишина. И если до этого разговора она была гробовой, то после – стала какой-то потусторонней…

– Приехали, – оживляюсь, заметив свой дом.

Безмолвно радуюсь концу этой пытки.

Вот, только, стоит мне присмотреться, и я понимаю – моя пытка ещё не закончилась…

Потому что у входа в подъезд стоит Ксюша, и стоит она в одной ночнушке и мягкой белой шали, накинутой на плечи.

Хорошо, хоть, не босая…

– О! – соседка замечает меня и поднимает руку вверх.

– Это кто?.. Ваша девушка? – без эмоций уточняет Глеб.

– Это моя соседка по квартире, – никак не комментируя этот выпад, отвечаю и резко выбираюсь из машины.

Девушка? Серьёзно? Он решил добить меня своими комплиментами?..

Словно издеваясь надо мной, Глеб выбирается следом за мной – что не уходит от внимания Ксюши.

– Ееееваааа! – протягивает она, во все глаза глядя на нового исполнительного директора.

– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю недовольным голосом; обхожу машину, не прощаясь со своим начальством.

И вообще… игнорируя его присутствие.

– Тебя жду, – не отрываясь от Глеба, отвечает Ксюша.

– Иди внутрь, – киваю в сторону электронного замка.

– Но это мужчина… – изумленно протягивает соседка, открывая железную дверь.

Захожу внутрь подъезда, бросаю последний взгляд на Глеба и отрезаю сухо:

– Тебе показалось.

Когда мы входим в квартиру, слегка пришибленная Ксюша начинает ходить за мной по пятам. Стараюсь не замечать этого временного неудобства…

– Ева, кажется, он услышал твои слова, – тихонечко произносит соседка после нескольких минут молчания.

– Было бы странно, если бы не услышал. Я сказала это достаточно громко, – отвечаю, умываясь. В ванной.

Боже, она и сюда за мной пришла.

– Но он красивый. И подвёз тебя, – продолжает своё расследование соседка.

– Он подумал, что ты лесбиянка. И что состоишь со мной в отношениях, – отвечаю, вытирая лицо полотенцем.

– Правда? – тут же приходит в себя Ксения, – Тогда в пекло его!

– Вот, и я про то же, – киваю, радуясь, что мы, наконец, сошлись во мнении.

– Жаль, правда, что такой красавчик… – не изменяя себе, протягивает соседка спустя некоторое время.

– Не жалей своих врагов, – произношу ровно, забирая макбук в спальню, – они тебя жалеть не будут.

– Твоя правда, – тихо отзывается соседка и «улетает» в свою комнату.

А я, наконец, получаю возможность закончить свою работу. Вставать мне рано – так что нужно управиться за тридцать минут.

Устало тру глаза и открываю текст…

Может, зря я перед ним такую стену выстраиваю?..

Перед глазами тут же проносятся воспоминания о том, как вежлив был этот Волжин на протяжении всех двух дней знакомства, и я понимаю одно – усталость влияет на мой внутренний стержень. Таким нельзя давать второй шанс.

Первое впечатление всегда самое правильное.

Правда… противореча самой себе, я тут же вспоминаю об одном эпизоде, ставшем исключением из правила…

Но на то оно и исключение – чтобы быть редким и выбиваться из общей системы. Единожды.

Когда просыпаюсь, первым делом залезаю в Твиттер и изучаю страницу Стефы. Надо будет переговорить об этом с девочкой – с глазу на глаз. Если она не дура, то удалит свой профиль: я не в состоянии потянуть ещё и это. У меня и так уже ни на что времени не хватает. Очень надеюсь, что разговор не скатится в очередную сцену «я – звезда, что хочу – то делаю»…

В общем, иду в ванную не в самом хорошем расположении духа.

Но утро добрым не бывает, поэтому Ксюша решает добить моё, не успевшее подняться, настроение – до ноля, вспоминая прекрасный лик вчерашнего незнакомца.

– Скажи мне, создание иного мира, – обращаюсь к соседке, наливая кофе в глиняную кружку, – ты в его глаза заглядывала? Ну, так, чисто из любопытства?

– Глаза?.. – задумывается Ксения, присаживаясь на край столешницы, – В темноте трудно было разглядеть… но общее впечатление от него…

– Не надо мне про «общее», – останавливаю её, доставая из холодильника кусок ветчины и сыра, – мне интересны детали. Вот, ты простила своего Кирюшу. Почему?

– Ну, потому что он такой котик! Столько раз у меня прощения попросил! Был таким милым! – тут же начинает умиляться своим воспоминаниям Ксюша.

– То есть, выражение его лица при этом расположило тебя к себе, – подвожу её к выводу.

– Ну, да… – протягивает дитя травы и ветра… и тут же начинает хихикать, – вообще-то его лицо всегда располагает меня к себе!

– А лицо Глеба? Вспомни его. Ты же заметила, какой он красивый – значит, всматривалась в его черты, – прищуриваюсь, наблюдая за мозговым процессом своей соседки.

Вообще, у Ксении довольно незаурядный талант чувствовать людей. Не знаю, за какие заслуги она его получила, но девочка и впрямь порой удивляет меня своей… ну, назовём это эмпатией. Именно поэтому её так часто заносит в сердечных делах: все её молодые люди искренне хотят не изменять ей – когда они рядом… Но всё равно изменяют – когда далеко… А эту их «временную» искренность Ксюша принимает очень близко к сердцу.

Но мне нужно от неё совсем иное – мне нужно подтверждение моих собственных мыслей о моём новом начальнике.

– Ну… он такой… суровый. И, кажется, не очень доверяет людям. Выстроил вокруг себя стену, – пытается пояснить Ксюша, помогая себе жестами, – прям, как ты. Да, вы с ним очень похожи.

– Чего? – выпрямляюсь, тут же забывая про своё исследование.

Да, у девочки был талант. Вот, только на этот раз её ощущения подвели её.

– Мы нисколько не похожи, – произношу чётко и выхожу с кухни.

– Ты даже бутерброд не съела! – взволнованно кричит соседка, но мне уже не до этого – я обуваюсь в прихожей.

– Вот, возьми в руку и съешь хотя бы по дороге! – она вручает мне бутерброд, обёрнутый салфеткой и открывает дверь, а затем пристально рассматривает мой внешний вид, – А ты всегда на работу в такой одежде ходить будешь?

– Что не так с моей одеждой? – беру бутерброд в зубы, натягивая пиджак oversize.

– Нет, у тебя классные шмотки, и все из модных шоурумов. У меня вообще претензий нет, – и словно подтверждая свои слова, Ксюша поднимает руки вверх, – но в них совсем теряется твоя фигура. Широкие брюки с высокой талией, блузки с напуском, большие мягкие свитера… всё это здорово! Но то вчерашнее платье…

– Пойдёшь сегодня в университет? – резко спрашиваю у неё, заглянув в глаза.

– Сегодня отдохну немного, – тут же отворачивается Ксюша, уплывая взглядом вглубь квартиры.

По сути, мне без разницы. Но она прогуливает уже неделю. И это намного важнее обсуждения моей одежды.

– Ну, отдыхай, – произношу ровно и выхожу из квартиры.

На работе меня первым делом вызывают в кабинет… нового исполнительного директора. Сегодня, оказывается, всех туда вызывают. По одному. Иду, заинтригованная. Если подумать, я заявила Глебу, что он не продержится в издательстве и двух недель. Но, если рассматривать наш разговор в качестве спора… то, каким было заявление другой стороны?

Что-то никак не припомню…

– Ева, – Глеб встречает меня надменным взглядом.

– Глеб, – отвечаю ему тем же.

– Я ознакомился с вашим договором, – протягивает новый исполнительный директор.

– И?.. – безразлично протягиваю в ответ.

– Вы не поняли. Не с тем вашим договором, – мужчина вынуждает меня посмотреть на него, – я имею ввиду ваш секретный договор с издательством.

– Как вы до него добрались? – искренне негодую.

Роман Николаевич совсем спятил?.. Как вообще можно доверить постороннему человеку такие секреты?!

– Вы забываете о том, какую власть я получил, – спокойно напоминает Глеб, – итак… вы помогаете Стефании писать её романы.

– Я не разглашаю этот факт, – поправляю его, – вот, какова суть данного договора.

– Не соглашусь, – неожиданно ровно парирует Глеб, – здесь ясно указано, что вы не будете распространяться об этом и впредь.

– И? – вновь не могу угнаться за его логикой.

– Значит, вы обязуетесь оказывать данную помощь – и впредь, – глядя мне в глаза, заключает Волжин.

Первым вырывается небольшой смешок. А затем я от души смеюсь, запрокидывая голову и прикрывая глаза.

– Что здесь смешного? – спокойно уточняет Глеб.

– Слово «впредь» ни к чему меня не обязывает. В договоре нет никаких пунктов по этому поводу, – также спокойно отвечаю, наконец, осознав, куда клонит господин начальник, – но это было весело.

– Ничего веселого, – ровно отрезает Глеб, – вы должны будете помочь Стефании с её новым романом. Это ваше задание на этот месяц – от меня лично.

– Можете смело отправляться с этим заданием прямиком к Стефании и на пару с ней дружно придумывать сюжет, а меня простите: мне нужно работать, – отхожу к двери.

– Вы меня не поняли. Это не просьба.

– Это вы меня не поняли. Никто ещё и никогда не вынуждал меня делать то, чего я не хочу. Ровно, как и то, что не входит в мои обязанности, – награждаю его тяжелым взглядом, – так понятней?

– Зачем вы работаете здесь, Ева? Какая у вас цель? – неожиданно спрашивает Глеб.

– Что? Вы о моих целях хотите послушать? – недоверчиво смотрю на него.

– Я хочу понять, кто работает в моём издательстве. Имею право, как исполнительный директор, – указывая рукой на кресло, спокойно отвечает Глеб.

Позволяю себе лёгкую усмешку, но всё же следую указанию и сажусь в кресло.

– Моя цель – публиковать достойные книги. Не просто развлекательную жвачку на потребу, а что-то более глубокое. Те тексты, которые заставят читателя задуматься, – отвечаю дежурно.

Для настоящего разговора по душам мы ещё не настолько близки. Хотя нет, неправильный подбор слов…

Мы никогда не будем близки настолько, чтобы говорить по душам.

Вот, так вернее.

– Отличная речь для дешёвой газеты, которой не о чем писать, – «хвалит» Глеб, даже не думая замаскировывать оскорбление, – но я здесь у вас не интервью беру.

– Это заметно, – не остаюсь в долгу я.

Журналист из него вышел бы поганый…

– Вы считаете, тексты Стефании достойны? – продолжает расспрос исполнительный директор.

– Я считаю, что для молодой девушки, ещё толком не знающей жизни, у неё получается довольно неплохо. Подросткам нравятся её истории. Они им близки. Поэтому очень важно, чтобы Стефания продолжала писать для молодой аудитории и улучшала своё мастерство, а не пыталась создать что-то ей самой малознакомое.

– Вы же понимаете, что ограничиваете писателя? – уточняет Глеб.

– Думаю, мне следует пояснить вам законы рынка, – глубоко вздохнув, отвечаю сухо, – автор, скачущий по жанрам и возрастным категориям не способен набрать свою аудиторию. Поклонники жанра Young Adult будут ждать новую подростковую прозу, поклонники романов для взрослых – соответственного материала. Всех одновременно удовлетворить не получится. Обязательно возникнет конфликт сторон в связи с ожиданием новинки. Либо произойдёт спад интереса к автору в целом. Даже мастодонтам сложно удерживать внимание своих поклонников – что говорить о неопытной семнадцатилетней девушке?

– О чём Стефания хочет писать? – через небольшую паузу спрашивает Глеб, скрестив перед собой пальцы.

– О сложной жизни одинокой тридцатилетней женщины, ухаживающей за больным братом, – отвечаю ровно.

– Почему именно об этом? – искренне удивляется господин начальник.

Потому что на данный момент её любимый фильм – «Реальная любовь». Но вряд ли этот человек вообще смотрел его…

– Потому что авторы черпают своё вдохновение отовсюду. Но на этот раз Стефания хочет зайти на территорию, ей совсем не знакомую… она может стать твердой почвой, а может стать болотом, которое поглотит в потенциале известного на всю страну автора молодежной прозы.

– Вы хотите отговорить Стефанию только из-за этого?

– Не поняла, – позволяю себе дежурную улыбку.

– Или дело в амбициях?

– В амбициях? – переспрашиваю, глядя на нового исполнительного директора очень нехорошим взглядом.

– Хотите продолжить эту игру? – Глеб поднимает бровь, вызывая у меня откровенное недоумение – о чём он? – Хорошо. Тогда давайте вернёмся к вопросу о ваших целях.

– Что это за странный разговор? – холодно спрашиваю.

– У вас есть автор. Есть возможность задавать направление её новому роману, которым впоследствии будут зачитываться тысячи людей. У вас есть власть – позволить этому роману родиться на бумаге. Что в этой цепочке вас не устраивает?

– Не понимаю…

– Вы отказываетесь помогать Стефании.

– Я отказываюсь писать за неё, – исправляю формулировку, – она ещё двух страниц не напечатала, а уже просит моей помощи. Не проще ли отложить эту сложную задумку и взяться за то, что у неё получается лучше?

– Вы так боитесь, что может получиться хорошо, – неожиданно четко произносит Глеб, вынуждая меня остановиться и посмотреть на него, – и переживаете, что под этим творением будет стоять не ваша фамилия.

Резко поднимаюсь на ноги.

– Так, какие цели вы преследуете, Ева? Чего вы хотите добиться, работая редактором в этом издательстве? – откидываясь на спинку кресла, протягивает Глеб, – И почему вы захотели именно эту должность, когда пришли сюда шесть лет назад? Я навёл справки и узнал, кем является ваша мама, – он переводит взгляд на потолок, ясно давая понять, что действительно… узнал, – Так почему именно сюда? В маленькое издательство – на тот момент ещё никому неизвестное и работающее лишь с двумя книжными магазинами в городе?.. Чего вы здесь хотите добиться?

– Ваша попытка заставить меня отказаться от своих принципов смешна и нелепа, – произношу четко, – вы не подловите меня на дешевых амбициях стать известным автором, потому что на данный момент у меня их нет. Зато есть огромный объём работы, который я выполняю в этом издательстве – и выполняю хорошо. И если я говорю, что Стефания не сможет написать этот роман – я понимаю, о чём говорю. Потому что работаю с ней уже третий год. Смогу ли я сама написать этот роман? Без понятия. Но одно скажу точно: я бы не стала его писать, потому что тема для меня неинтересна.

– Удивительно, ведь, кажется, ваша подопечная планирует списать образ именно с вас, – усмехнувшись, выдаёт Глеб.

– Ну, вам-то виднее. Вы же знаете её так хорошо, – выдавливаю из себя улыбку, проглатывая его намёк на мой возраст и моё семейное положение.

Разворачиваюсь и иду к двери.

– У Стефании есть три месяца. Если она не закончит роман к сроку, издательство понесёт убытки – а это уже повлияет на её положение здесь, как автора. Возможно, я пересмотрю её контракт.

– Что? – недоверчиво смотрю на него, – Вы вообще понимаете, о чём говорите? Отпустите её – и девочку тут же заберут наши конкуренты.

– Но мы-то знаем, что писать она может только с вашей помощью, – напоминает Глеб, – значит, после пары провальных романов, она вернётся домой и продолжит свою жизнь в качестве обыкновенной школьницы, у которой в аттестате намечаются тройки по русскому и литературе.

– Вы – это нечто, – недоверчиво усмехаюсь, глядя на него во все глаза.

– Я всего лишь хочу стабилизировать процесс производства, – спокойно отвечает Глеб, – капризные звезды мне не нужны. Как и капризные редакторы. И не нужно ничего говорить про то, что творчество не подчиняется времени. Уж вам-то точно известно – что подчиняется, и ещё как.

– Я была не права, когда сравнивала вас с Огурцовым. Вы – тот ещё диктатор, – без единого намёка на комплимент, протягиваю.

– Будете воевать со мной? – спокойно глядя на меня, спрашивает Глеб; и по его лицу видно, что ему абсолютно плевать на мой ответ, – Или вы уже похоронили свои надежды вышвырнуть меня из издательства?

– Ни в коем случае. Рядом с вами мои руки начинают зудеть – а это дорогого стоит, – отвечаю с вежливой улыбкой.

– Зудеть? – удивляется Глеб, – От чего?

– От желания влепить вам по лицу, – отвечаю честно, затем так же вежливо склоняю голову, показывая, что разговор окончен, и выхожу из кабинета.

– Ну, как? – Саша встречает меня в дверях и ведёт в офис.

– Он нарыл информацию обо мне, – произношу, глядя четко перед собой.

– Так, и? – не понимает – пугаться ей или расслабляться – Саша.

– Он сделал это быстрее, чем я, – отрезаю, сама не понимая, что мне следует испытывать по этому поводу.

– Тебя всю потряхивает, – взволнованно замечает Саша.

– Он хорош… – выдавливаю из себя.

– Я тебе об этом с самого начала говорила, – замечает второй редактор, – лицо у него запоминающееся. А эти руки…

– Я чувствую что-то странное… – положив руку на грудь, протягиваю, всё также глядя куда-то вперёд.

– Что? Ты уже влюбилась?! – удивляется Саша.

– Кажется, это азарт… – перевожу на неё потрясенный взгляд, – Я совершенно точно вышвырну его отсюда!

– О… – второй редактор отступает от меня на шаг, похоже – от неожиданности.

– Помяни моё слово, – разворачиваюсь к своему компьютеру и погружаюсь в процесс работы, более не замечая ничего… и никого.

Глава 4. Познавательная: О проблемах… и о профессионализме

– Он реально монстр, – Саша возвращается в офис и некоторое время стоит у своего стола, бездумно пялясь в пространство.

– Как поговорили? – уточняю, отпив кофе.

Сама я уже успела отойти от разговора и даже закончить с редактурой. На очереди было знакомство с парой рукописей, присланных мне на почту авторами, за творчеством которых я слежу.

– Я даже словами не могу передать. Он хищник. Но какой-то… не особо голодный. И мы для него так – на «пожевать и выплюнуть», – находится с ответом Саша.

– В яблочко, – киваю, наслаждаясь вкусом напитка, – ему вообще неинтересно, что здесь и как происходит. Главное – чтоб работало. Худший подвид начальника.

– Интересно, надолго он к нам? – с очень красноречивым выражением на лице протягивает Саша.

С таким красноречивым, что по нему сразу ясно – господину исполнительному директору здесь не рады.

– Ненадолго, – отвечаю, исчезая на кухне.

– Откуда знаешь? – Саша тут же появляется в дверях.

– Чуйкой чую, – отзываюсь спокойно и достаю печенье из упаковки.

Звонок телефона застаёт нас врасплох.

Внутренней линией мы пользовались редко…

– Да? – поднимая трубку, отвечаю.

– Ева, зайди ко мне в кабинет, – произносит Роман Николаевич и отключается.

Изумленная, смотрю на Сашу. Обычно шеф не ленился открыть дверь и крикнуть из коридора…

– Ох, уж этот день, полный сюрпризов, – протягиваю и иду в кабинет главного редактора.

Внутри встречаю нового исполнительного директора и готовлюсь к худшему… неужели опять нажаловался?

– Ева, ты помнишь, какой у нас сегодня день? – уточняет главвред.

– Да, сегодня ежегодное мероприятие «Взгляд в Будущее», которое пройдёт в ресторане «Паганини», – киваю, – вы приглашены, как представитель нашего издательства.

– Ты тоже приглашена, – Роман Николаевич трясет пригласительным билетом, – у меня тут на двоих выписано.

– Хорошо. Я приду, – спокойно соглашаюсь, – какой дресскод?

– Что-нибудь нарядное, – отмахивается Роман Николаевич, мысли которого явно чем-то заняты, – Ева, у меня тут такая проблема… из головы вылетело… я с женой договорился в ресторане посидеть: ты же знаешь, у нас с ней нынче дата… а она и так ненавидит мою работу – если я ещё и отменю сегодня всё…

– Так, – останавливаю его поток поднятой рукой, – вы хотите, чтобы я одна пошла? Вместо вас?

– Вообще-то я хотел попросить вас обоих пойти, – главвред переводит взгляд с меня на Глеба.

На такого же удивленного, как и я, Глеба…

Выходит, он не знал, зачем его позвали?

– Я справлюсь сама, – произношу, глядя в глаза Роману Николаевичу, – спутник мне не нужен.

– А я не очень люблю все эти мероприятия, – тут же поддерживает мою инициативу Глеб.

Я даже недоверчиво смотрю на него. Но нет – вроде, честен.

Любопытно… значит, амбиций у нас нет. Как и желания засветиться на светском мероприятии и обзавестись полезными знакомствами.

Ну, и что же ты за человек, Глеб Самойлович Волжин?

– Тем более, вы же знаете – я не фотографируюсь, а там наверняка будет пресса, – напоминает главвреду Глеб, удивляя меня ещё больше.

Что значит «не фотографируюсь»? У него что, какой-то пунктик по этому поводу?

– Я помню, – кивает главный редактор, – но начальство настаивает, чтобы вы шли вместе… если я не смогу! – тут же добавляет тот, заметив наши лица.

Некоторое время в кабинете царит напряженная тишина. Все активно обдумывают ситуацию.

– Думаю, мы можем прийти отдельно друг от друга, – наконец, предлагаю я, – и весь вечер провести порознь. Тогда проблем точно не возникнет.

– Ева, ты что – маленькая? – взрывается Роман Николаевич, – Что за детские капризы?! Вы придёте вместе и весь вечер будете вежливо улыбаться – друг другу и окружающим! Мы не подзаборное издательство! У Стефы последний тираж был в тридцать тысяч экземпляров! Так что, будьте добры, держите марку!

Не очень понимаю, как это связано, но на всякий случай ничего не отвечаю. То, что меня уже дважды за сегодняшний день назвали "капризной", начинает откровенно напрягать. Суть в том, что мы действительно не дети. И ходить парой нас никто не заставит, если мы того не хотим.

– Роман Николаевич, – протягивает Глеб, голос которого четко даёт понять – он в этом участия принимать не будет.

– Глеб, это решение начальства. Все вопросы к ним, – ровно произносит главвред, рукой указывая на потолок; затем поворачивается ко мне и добавляет, – Это понятно?

Киваю, принимая обстоятельства, и выхожу из кабинета.

– Глеб, там будет специальная зона для фотосессии. По залу фотографы ходить не будут. Так что волноваться тебе не о чем, – слышу, как произносит главвред.

Да что у него за проблема с фотографами?..

– Я заеду за вами в восемь тридцать, – голос Глеба останавливает меня перед входом в офис.

– Я доберусь самостоятельно, – отрезаю.

– Ваше дело, – спокойно отзывается Глеб.

– У вас дисморфофобия или что-то вроде того? – уточняю на всякий случай. Слабые стороны противника надо знать.

– Вас это не касается, – отрезает мужчина; затем, осмотрев меня с ног до головы, добавляет, – не забудьте надеть что-нибудь… более подходящее.

– Переживаете, что из нас двоих я буду больше походить на мужчину? – поднимаю бровь и, не дожидаясь ответа, закрываю за собой дверь.

Все его «мужские» проявления пока сводятся к унижению оппонента и давлению при помощи своей власти. А вот поступков, за которые его можно уважать, я пока не заметила.

– Ты начинаешь меня раздражать, – слышу его голос, доносящийся из коридора.

– Пфф, – фыркаю, нисколько не впечатляясь, – то ли ещё будет.

Ровно в восемь тридцать накидываю на себя пальто с палантином и выхожу из квартиры, получив уведомление от такси.

Вот, только сесть в машину мне так и не позволили…

– Я же сказал, что буду ждать вас в это время, – произносит Глеб, выходя из своей иномарки.

– Ждите дальше. Ко мне такси под… – не успеваю закончить, потому что меня грубо хватают за руку и усаживают в салон.

– Вы с какой звезды свалились? – цедит Глеб, нависая надо мной и блокируя мою попытку закрыть дверь, – Валькирий-феминисток?.. А может, со звезды глухих? Или вы глохнете только рядом со мной? – жестким голосом спрашивает он, после чего резко захлопывает дверцу и обходит машину, а затем садится на водительское сидение.

– У меня только один вопрос, – выдавливаю из себя, глядя четко вперёд, – вас кто воспитывал? Семья неандертальцев? Или у вас была мачеха-ведьма, издевавшаяся над вами и привившая комплекс неполноценности? – перевожу на него пораженный взгляд, – Это что за грубое применение силы? Вы не можете спокойно принять отказ?

– Вы правы, с отказами у меня проблемы, – сухо улыбаясь, бросает мне Глеб и заводит машину.

Мы трогаемся с места, а я всё ещё не могу поверить, что это происходит. Как давно это было в последний раз? – когда со мной так обращались… когда об меня вытирали ноги… когда смотрели на меня с таким выражением на лице…

Чувствую, как меня начинает потряхивать от неприятных воспоминаний.

– Остановите машину, – выдыхаю.

– Я не буду её останавливать, – четко произносит Глеб.

– Останови машину, тупой кусок мускулов! – вырывается из меня – в то время, как сердце колотится, как бешенное.

Кажется, тот человек замечает моё состояние, и автомобиль плавно съезжает к обочине.

Открываю дверь трясущимися руками, кое-как выбираюсь из машины, подхожу к ограждению на мосту, дышу. Точнее, пытаюсь восстановить дыхание.

Я сама себя завела. Могла бы не обращать внимания. Могла бы игнорировать, как всегда. Но от них не уйдёшь. Они повсюду. Я не смогу найти место, где бы их не было.

– Ева… с вами всё в порядке? – в голосе того человека звучит отзвук волнения. Или мне бы хотелось, чтобы в его голосе звучало волнение.

Чтобы хоть кто-нибудь хоть когда-нибудь за меня волновался.

– Отойдите от меня, – прошу, не оборачиваясь.

– Я… прошу прощения, если перегнул палку. Я не знал, что у вас есть… – он замолкает, не зная, стоит ли произносить это вслух.

Выдыхаю, возвращая пульс в норму…

– Поехали, – прохожу мимо застывшего Глеба и забираюсь на заднее сиденье машины.

Находиться с ним в замкнутом пространстве будет физически трудно, поэтому тут же открываю окно.

Когда мужчина садится на водительское кресло – и вовсе отворачиваюсь; вдыхаю свежий воздух с улицы.

Мы вновь трогаемся с места, но на этот раз едем мягче. И словно осторожнее.

Доезжаем до места за пятнадцать минут, – и первое, что делает Глеб, это выходит из машины и идёт в сторону моей двери. Но я его не дожидаюсь.

Лучше бы нам держаться друг от друга на расстоянии.

…не смотрю на его лицо, когда обхожу его по кругу, направляюсь ко входу в заведение…

– Вы не изменяете себе, – протягивает тот.

– Не понимаю, о чём вы, – первой входя в ресторан, отзываюсь.

– О ваших брюках, – бросает мне мужчина.

А, только заметил…

Иду к гардеробу, не дожидаясь его.

– Слушайте, я не знаю, что у вас было в прошлом, и что это за психологическая травма – но это никак не относится к данному мероприятию: вас же попросили одеться… – Глеб замолкает, когда я развязываю палантин и снимаю пальто.

Передаю вещи гардеробщице, бросив один единственный взгляд на своего «спутника», и поднимаюсь наверх, вновь его не дожидаясь.

Этот вечер мы спокойно можем провести порознь. И никакое начальство не заставит меня притворяться, что в компании Глеба Волжина мне радостно и комфортно.

Прохожу мимо огромного зеркала и поправляю темные локоны – чтоб были видны массивные серьги из белого золота с бриллиантами. Единственный подарок от матери, который я приняла на своё совершеннолетие. Широкие черные брюки из летящего материала с завышенной талией идеально сочетались с белым топом, стилизованным под бюстье и поднявшим мою грудь вверх. Модный широкий однотонный ремень с объемной бляшкой завершал образ, а тонкая цепочка на шее, ниткой уходящая в декольте, делала его более женственным и утонченным.

Мне не пятнадцать лет, и я в курсе, что такое «дресс-код».

Моё пристрастие к свободным вещам и стилю oversize никак не помешает мне одеться подобающим образом для важного мероприятия.

– О, Ева, отлично выглядишь, – замечает редактор известного в городе журнала, с которым наше издательство поддерживает хорошие отношения.

Буквально месяц назад они посвятили Стефании целый разворот.

– Благодарю, – киваю, принимая комплимент; здороваюсь со спутницей мужчины.

Краем глаза замечаю Глеба, следящего за нашим разговором со стороны.

– У вас новый исполнительный директор? – спрашивает редактор.

– Да, – улыбаюсь губами, начиная не спеша двигаться к банкетному залу.

– Стоит ждать каких-то перемен? – на всякий случай уточняет мой собеседник.

– Спросите его сами, – останавливаюсь и разворачиваюсь к начальнику лицом.

– Он здесь? – удивляется редактор.

– Да. Глеб Самойлович, – встречаюсь глазами с мужчиной, – позвольте вам представить…

Когда пара от нас отходит спустя несколько минут, ловлю на себе внимательный взгляд Волжина.

– Что? – больше не глядя на него, спрашиваю.

– Вы-таки подпустили меня к себе, – замечает тот.

– Лишь потому, что вести разговоры о вас было бы неприлично – вы же стояли рядом, – отвечаю ровно.

– То есть, не будь меня рядом, и вы бы спокойно обмывали мне кости? – уточняет Глеб без эмоций.

– Я не выношу сор из избы. Проблемы издательства… – поднимаю на него взгляд, – остаются в издательстве.

– Мне стоит уважать вас за ваши принципы? – Глеб поднимает бровь.

– Мне глубоко безразлично ваше ко мне отношение, – говорю честно и иду вперёд.

– Пожалуй, всё-таки буду, – звучит ответ мне в спину.

Никак не комментирую, проходя к своему месту.

Вступительную речь основателя фонда поддержки молодых дарований слушаю вполуха, прокручивая бокал шампанского вокруг своей оси. Речи всех спонсоров вообще пропускаю, сосредоточившись на восстановлении внутреннего спокойствия. Когда микрофон переходит в руки ведущих редакторов известных изданий, потихоньку прихожу в себя и начинаю смотреть по сторонам – и первое, что замечаю, это взгляд Глеба.

Отворачиваюсь, не заостряя внимания и не желая контактировать.

– У вас очень интересно проходит работа над собой, – негромко произносит исполнительный директор.

И как я должна на это реагировать?

Проще проигнорировать.

– Хочу когда-нибудь услышать вашу историю, – продолжает Глеб, не отрывая от меня внимательных глаз.

– Зачем это вам? – ровным голосом спрашиваю, отпивая глоток из бокала.

– Не знаю. Вдруг стало любопытно.

Достойный ответ. У меня сразу же появилось желание делиться подробностями.

– Не пьёте? – сделав вид, что не слышала его предыдущих слов, спрашиваю.

– Нет, – Глеб опускает взгляд на свой бокал.

– Что так?

– Есть причина, – отзывается исполнительный директор, а черты его лица на мгновение смягчаются от едва заметной улыбки, появившейся на губах… словно он что-то вспомнил… что-то очень забавное…

Но эта улыбка быстро сползает с его губ, а выражение лица становится холодным и надменным, как обычно.

– Эта причина явно женского пола, – протягиваю, обводя взглядом зал.

– Как и за вашими паническими атаками… – ровно произносит Глеб, – за моей историей стоит человек. Но я бы не хотел сейчас вспоминать о нём.

– Я рада, что мы сошлись во мнении, – намекая на то, что у меня нет желания знать подробности, отзываюсь.

Затем встаю из-за стола и подхожу к группе знакомых лиц; официальная часть закончена, все речи произнесены, все аплодисменты получены – сейчас начнётся фуршет.

– О, Ева! Мои поздравления! Последний тираж Стефании впечатляет, – коллеги по цеху тут же вовлекают меня в разговор, и на некоторое время я погружаюсь в мир цифр, букв, перспектив и планов на будущее.

Краем глаза слежу за исполнительным директором, окруженным мужчинами в деловых костюмах. Это креативные директора и владельцы различных агентств. Отлично. Пусть общаются. Возможно, нашему замечательному начальнику предложат более доходное место или престижную должность в крупной сети издательств.

Тогда он оставит нас, и мы вновь получим возможность работать в прежних условиях – которые всех устраивали.

– Кстати, Ева, я не видел тебя в фотозоне, – замечает известный в творческих кругах, фотограф, подошедший к нашей компании несколько минут назад, – ты – украшение этого вечера. Так, почему игнорируешь объективы камер?

Роман Николаевич не погладит меня по головке, если я откажусь запечатлеть себя для светской хроники…

– Я… – хочу сказать, что ещё не успела дойти до туда, как меня перебивают:

– Идём, – фотограф забирает у меня из руки бокал и ведёт за собой, – там сейчас никого нет.

– Пахнет романом, – доносится до нас со спины.

Вот, за что не люблю светские тусовки.

– Не обращай внимания, я давно хотел тебя сфотографировать, – мужчина оборачивается и смотрит мне в глаза.

Странное это чувство, когда уши слышат, глаза видят, но внутри ничто не отзывается.

Это же сейчас комплимент был?..

Кажется, я уже не способна оценить подобное…

– Ты в курсе, что ты очень фотогеничная? – спрашивает меня мужчина, после нескольких пробных снимков.

– А вы в курсе, что лицо находится намного выше? – звучит голос Глеба.

Поворачиваю голову и обнаруживаю его, стоящим у стены. Как давно он здесь?..

– Если это съемка для рекламы нижнего белья, я ещё могу понять. В противном случае – это какие-то домашние радости, – со скукой на лице протягивает исполнительный директор в то время, как фотограф откровенно напрягается.

– А вы кто такой? – спрашивает он.

– Тот, кому вы пришлёте все сделанные снимки – на проверку, – сухо отзывается Глеб, затем кивает на меня, – её начальник.

– Я думаю, мы закончили? – произношу громко и четко, завершая этот спектакль; затем иду к своему… "начальнику", – Глеб Самойлович, вы перегибаете палку, – произношу негромко.

– Это легко проверить, – взглянув на фотоаппарат, отвечает Глеб.

– В этом нет надобности, – отрезаю, киваю фотографу, а затем возвращаюсь в зал.

Никогда не признаюсь вслух, но я благодарна Глебу за окончание этой пытки. До его прихода мы были в фотозоне одни. Это напрягало.

И всё же…

– Он, правда, снимал мою грудь? – спрашиваю негромко, остановившись у столика с закусками.

– Понятия не имею. Но я видел, что вам было некомфортно.

Бросаю на Глеба пристальный взгляд.

– С чего вдруг такая забота? – спрашиваю ровно.

– Вы – моя подчинённая.

– Всё ещё не увидела логики, – признаюсь, оглядывая зал.

– Надеюсь, это не помешает вам оказать мне ответную услугу? – неожиданно интересуется Глеб.

– А? – поворачиваюсь к нему.

– Ни о чём не спрашивайте, просто согласитесь потанцевать со мной.

– А?! – ещё больше удивляюсь, но всё же позволяю вывести себя в зону для танцев и даже кладу руку на плечо исполнительного директора.

– Зачем вам это? Ещё никто не танцует: все трезвые, – тихо произношу, стараясь не смотреть по сторонам.

Потому как… неловко.

– В этом и суть, – коротко отзывается Глеб.

А я случайно встречаюсь взглядом с девушкой, напряженно следившей за спиной моего партнёра. О… так вот, в чем дело?.. Он сбежал от назойливого внимания, присоединившись ко мне в фотозоне, а теперь наглядно показывает всем, что занят.

– Не примите на свой счёт, – спокойный голос Глеба подтверждает мою догадку.

– Ни в коем случае, – также спокойно отзываюсь, – опасный объект в данный момент осушает бокал шампанского.

– Боюсь, мне придётся попросить вас согласиться на совместную поездку, – произносит Глеб, – ещё раз.

– Думаете, она станет ловить вас на парковке? – поднимаю бровь, – Вы высокого о себе мнения.

– Мне со многим в жизни довелось столкнуться, – дипломатично отвечает исполнительный директор, а затем добавляет ровно, – женское внимание порой бывает очень назойливым.

– Выходит, если я соглашусь, то окажу вам большую услугу, – тактично вывожу его на нужную мне тему для разговора.

– Если вы про временный контракт…

– Чёрт с ним, – отрезаю сухо, – я не настолько глупа, чтобы думать, будто вы хотите меня уволить. Проучить – вполне возможно. Но заменить меня вам просто некем.

– Выходит, вы принимаете условия игры, – замечает мужчина.

– Я соглашаюсь на участие в эксперименте, – парирую мягко.

– Так чего же вы хотите? – в голосе Глеба появляется намек на любопытство.

– Во имя улучшения качества производства и грядущих побед нашего издательства… – чуть отстраняюсь от него, чтобы заглянуть в глаза – зелёные глаза, на дне которых начинает загораться искра веселья… – давайте больше не пересекаться на работе.

…

Взгляд Глеба тухнет, становясь привычно холодным.

…

– Вытащите из Стефании новую историю – и я больше вас не побеспокою, – без эмоций отвечает он, а затем отпускает мою руку, – благодарю за танец, – произносит, после чего отходит к компании мужчин.

Не знаю – почему, но на секунду внутри что-то сжимается…

Вибрация телефона в сумочке вынуждает меня отвлечься от этих странных ощущений.

– Ксюша? – удивленно спрашиваю, отвечая на звонок.

– Евааа… он вновь это сделал…

Мне не нужно быть рядом, чтобы понять, что соседка плачет. Её голос её выдаёт.

– Кирилл? – уточняю, догадываясь о причине звонка.

– Мне так плохо… я хочу напиться… пойду сейчас куда-нибудь…

Это у нас этап номер два; на первом – она обычно "лечится" посещением салона красоты.

– Так, давай не «куда-нибудь», – мгновенно корректирую траекторию её похода: если уж пить собралась, то лучше идти к Севе – у него она хоть не отравится дешёвым алкоголем…

После того, как сбрасываю звонок, некоторое время просто стою у стола, сжимая ножку бокала. Не то, чтобы я волновалась за Ксюшу… но в прошлый раз её «марафон страданий» закончился в больнице под капельницей. Девочка совсем не умеет пить.

В итоге подхожу к исполнительному директору и кладу руку на его плечо – обращая на себя внимание.

– Глеб Самойлович, прошу прощения…

– Да? – мужчина переводит на меня отстранённый взгляд.

– Я вынуждена уйти. Надеюсь, вы хорошо проведете время, – вежливо заканчиваю, кивая на улыбки его собеседников.

– В чём дело? Насколько я помню, у нас была договорённость, – сухо отзывается начальник.

– Ещё раз прошу прощения, – послушно повторяю, – но дело требует моего присутствия.

– Я могу вас подвезти, – без какой-либо инициативы предлагает Глеб.

Вспоминаю, как заканчивался каждый мой отказ… и так же без инициативы соглашаюсь.

К тому моменту, как мы подъедем к бару, Ксюша уже успеет сделать первый заказ. Надо поторопиться и предупредить Севу – чтобы добавлял меньше алкоголя…

– Тогда давайте поторопимся? – произношу с вежливой улыбкой, не добирающейся до глаз.

– Хорошо, – ровно отвечает Глеб, и мы вместе идём к гардеробу.

Пока едем к бару, я не могу отделаться от воспоминаний о нашем танце. Мне не была противна его близость. Значит ли это, что я начала смягчаться по отношению к нему?.. Или я просто не воспринимаю своего начальника за мужчину?..

Любопытное наблюдение. Он держал мою руку в своей руке; вторая его ладонь была на моей талии. Но я ничего не испытывала по этому поводу.

В смысле… меня это не раздражало.

…

Зачем я об этом думаю?

– Ваша знакомая попала в беду? – раздаётся голос Глеба с водительского сидения.

Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом через зеркало заднего вида.

– Моей соседке изменил очередной молодой человек. Мне нужно помешать ей наделать глупостей, – отвечаю, отворачиваясь к окну.

– Вас окружают довольно импульсивные особы, – замечает Глеб.

А я задумываюсь над тем, что действительно… окружают… Что Стефания, что Ксюша. Почему так получилось? Это такой намёк от вселенной или что-то вроде того? Но, тогда, какой вывод я должна сделать?..

К слову, обе девушки сорвались с катушек именно после знакомства с Глебом.

Очень любопытно.

– Их впечатлительность не даёт мне забыть, почему наш пол зовут слабым, – протягиваю, потирая переносицу.

– А себя вы к слабому полу не относите? – задает вопрос Глеб.

Вспоминаю свой побег из машины на пути к ресторану и некоторое время просто молчу.

– Я очень стараюсь не быть обузой, – отвечаю ровно.

– Это цель вашей жизни?

Вновь встречаюсь с ним взглядом, но на этот раз хочу, чтобы господин начальник заметил выражение моего лица. Скажем так, не особо дружелюбное.

– Почему вам так хочется знать о моих целях? – спрашиваю в лоб.

– Не знаю, – Глеб останавливает машину рядом с заведением, но я не спешу выбираться: чувствую, что он что-то хочет сказать, – Наверное, потому что сегодня впервые за долгое время всё прошло сравнительно гладко.

– О чём вы? – нахмурившись, уточняю.

– Об этом мероприятии… – протягивает Глеб, поворачивая голову в мою сторону, но так и не встречаясь взглядом… – вы не пили, не закатывали истерик, не вынуждали брать за себя ответственность, не заставляли следить за вами и не выставляли меня дураком. Вы вели себя… профессионально. Я благодарен вам за этот вечер.

Изумлённая, смотрю на его профиль, и никак не могу понять, за что меня сейчас благодарят? И кто вообще мог выставить этого сильного принципиального мужчину дураком?..

Такие женщины ещё существуют?..

– Не знаю, могу ли я принять этот комплимент. Едва ли я смогу похвалить себя за собственное поведение.

– Хвалить не нужно. Вы не были на высоте. Но и не спустились ко дну.

Вот, это уже знакомый мне Глеб!

– Благодарю за то, что подвезли, – открываю дверцу и выхожу из машины.

– Ева…

Останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Стекло медленно опускается вниз, позволяя рассмотреть профиль мужчины.

– То, о чём мы договорились… Всё в силе, – произносит Глеб, глядя вперёд.

– Я сделаю всё возможное, чтобы Стефания написала роман, – кивая, подтверждаю.

Но не уточняю – о каком именно романе идёт речь. Думаю, здесь и так всё ясно.

– В вашем издательстве я ненадолго. Всего на пару месяцев. Это моя стратегия, чтобы не привязываться к коллективу. Я перфекционист, – он поворачивается ко мне и заглядывает в глаза, – и более долгосрочный контракт вынудил бы меня глубоко закопаться в дела компании…

– Зачем вы мне это говорите? – искренне не понимаю.

– Вы не увидите меня после того, как я закончу свою работу. Скорее всего я переберусь в другой город – у меня много приглашений. Но я бы хотел, чтобы в мой срок на посту исполнительного директора все члены коллектива работали добросовестно и не поднимали бунта на пустом месте. Я не требую невозможного. Я лишь хочу облегчить процесс делопроизводства и избавить механизм от лишних деталей. А если нужно – заменить их на новые.