Мария Капер
Эксклюзивный контракт

Глава 1

Молодой красавчик – редкий типаж привата. Если и случается, то, как правило, это неуверенный в себе закомплексованный мальчишка. Тому, кто сейчас прошёл в комнату, около тридцати и не уверен он разве что в прогнозе погоды от гидрометцентра. Перед такими раздеваются не за деньги. Поэтому я сразу чувствую неладное.

Если бы могла, я бы отказалась, но с начальством у нас уговор. Я не развлекаю клиентов за столиками, не снимаю трусов и танцую без физического контакта. Но если меня заказывают на приват, не имею права отказаться. Благо бывает такое нечасто, ведь клиента предупреждают о моих ограничениях.

– Мила, ты уверена, что заказали именно меня? Я его даже в зале не видела.

– Потому, что он только пришёл, – отвечает администратор и указывает мне на комнату, в которую только что проводили гостя.

– Так он же не видел моего выступления! С какого перепуга – я?! Запусти Арину, уверена, она прекрасно справится.

– Твой псевдоним Элис?

– Да.

– У нас есть другая Элис?

– Нет.

– Заказали тебя. Может он видел тебя раньше. Иди, не заставляй клиента ждать.

Смиренно опускаю голову и поворачиваюсь в сторону приват-комнат.

– А вообще странная ты, – говорит вслед Мила. – Был бы урод какой, а тут… – она изображает что-то невнятное руками, – Ещё и при деньгах. Да любая бесплатно разденется.

– Вот именно, Мила, – бурчу себе под нос и обречённо вхожу в комнату.

Клиент сидит в кресле, вальяжно расставив ноги, рукой подпирает голову. Не пьёт. Любопытно, что он выбрал кресло, а не рядом стоящий диван. Меняю композицию и громкость одной кнопкой и выхожу из темноты к пилону.

Каждый приват для меня испытание. Девочки говорят, что скоро я привыкну, но мне так не кажется. Одно дело раздеваться в шоу на сцене, это как театральная постановка. Да, откровенная, но с неопределённым зрителем, и я просто отдаюсь любимому делу – танцу.

Совсем другое приват. Когда двое наедине, и хотя бы один из них оголяется – это прелюдия к сексу. По крайней мере, мой мозг всё ещё так считает. Поэтому раздеваясь тет-а-тет перед незнакомым мужчиной, я буквально ощущаю, как он меня имеет. Пусть только глазами, но за какую-то десятку он трахает то, что должен видеть лишь избранный, а я отвечаю ему всепозволяющей улыбкой и задираю попку повыше. К этому невозможно привыкнуть.

Стараясь не смотреть на клиента дольше секунды, механически отрабатываю часть номера на пилоне. Затем беру приготовленный стул и продвигаюсь ближе к его креслу. Тут уже приходится дольше выстраивать зрительный контакт. Не знаю хорошо это или плохо, но с такими красавчиками я ещё не «спала».

Замечаю, как бесцеремонно блуждает по моему телу его оценивающий взгляд. В нём ни на йоту вожделения, похоти, или даже симпатии. Только сухая примерка. Знать бы ещё, чего к чему…

Не останавливаясь, я танцую. Стараюсь двигаться как можно более пластично и эротично, но уже чувствую, как превращаюсь в один большой топор.

Оценка. Вот что выбивает почву из под моих ног. У меня с ней свои счёты, но раздеваться перед мужчиной, который смотрит на тебя как жюри на танцевальном конкурсе, это за гранью. Плохо танцевать перед жюри я почти привыкла, а плохо раздеваюсь впервые.

Тем временем, танец близится к развязке, а из снимаемой одежды на мне остается только бюстгальтер.

Обхватываю пальцами бретельки. Руки начинают дрожать. Боюсь, что клиент это заметит, и быстро спускаю обе бретельки с плеч.

Он откидывается в кресле и шире расставляет ноги. А смотрит так, словно ждёт, когда это утомительное шоу закончится и, встав на колени, я расстегну его ширинку. Как на товар, который нуждается в тест-драйве.

А мне остаётся только показать товар «лицом». Это невыносимо. Я не смогу…

Я сажусь на стул спиной к нему. Секундная передышка от ледяных наглых глаз. Не оборачиваясь, расстёгиваю заднюю застёжку. Одновременно я должна повернуть вполоборота голову и обнадёживающе подмигнуть. Но я этого не делаю. Обойдётся.

Бюстгалтер сползает вниз, а я продолжаю блистать только голой спиной. Пауза слишком затягивается, но мне так страшно, что я застываю. Я не могу, не могу обернуться и показать…

Я смотрю на свою обнажённую грудь. Небольшую, но настоящую, мою, почти никем не тронутую. Не могу. Он не заслуживает. Не он. Не такой.

Ну же, соберись, тряпка! Если ты этого не сделаешь, тебя уволят нахрен! Ты окажешься на улице, а Дашке придётся бросить учёбу.

Так, я профессионал! Я уже второй месяц работаю в стриптизе. Я сделаю всё, что нужно. Медлить больше нельзя.

Прогибаясь, приподнимаю облачённую в стринги попу. Ставлю одну ногу на стул. Разворачиваюсь…

и наши взгляды пересекаются. Но ненадолго.

Серо-голубые осколки льда в его глазах опускаются ниже.

Я чувствую, как каменеют соски. Против моей воли они стоят как вавилонские башни, умоляя о ласке своего нового хозяина.

В его глазах читается удовлетворение. Купец доволен товаром. А у меня кровь приливает к щекам и… ещё к одному месту. Там становится теплее, пульсирует и потягивает. Чувствую, как намокают трусики. От этого становится ещё более стыдно, а возбуждение только усиливается.

Приватный танец всегда был для меня сроднен интиму, но я никогда не возбуждалась. Иногда меня чуть заводили собственные движения, но потом всё сменялось отвращением от клиента. Но не сейчас.

Может этого я и боялась, когда не хотела идти с ним в комнату. Не его, он, как верно подметила Мила, совсем не страшный, а себя. Того, что захочу большего. Невозможного. Чтобы гость влюбился в стриптизёршу.

Коллеги учат не относиться к гостям клуба, как к обычным мужчинам. По словам Светы, гость может хотеть стриптизершу, может трахать её, но никогда не женится.

А мой сегодняшний клиент не проявляет даже похотливых намерений. Я, блин, трясу перед его лицом голыми сиськами с торчащими сосками, верчу попкой в мокрых стрингах, а он сидит сухарём, словно балет «Щелкунчик» смотрит! Только самодовольная ухмылка мельком пробегает. Кем он себя считает? Снежной королевой? Бесит!

Собираюсь с силами и завершаю приватный танец спиной на стуле, задрав ноги вверх. Голова откинута, волосы спадают до пола. Чтоб мне под него провалиться, если ни один мускул не дрогнет на его лице после того, что я сейчас сделаю.

Плавно развожу ноги в глубокий шпагат, демонстрируя его взору мокрые трусики.

Язык тела мне хорошо знаком, и от меня не ускользает перемена. Разрез глаз стал уже, а поза менее расслабленной. Вижу, как рука сдвинулась ближе к ширинке.

О, да! Его не могло не пронять. Хоть я и смотрю снизу вверх в его глаза, я знаю, как выгляжу в этой позе. Знаю, как широко разведены прямые ноги. Знаю, как пошло раскинута грудь с торчащими сосками, и мокрый треугольничек с припухшими бугорками между ними.

И теперь я точно знаю, что он меня хочет. ХО-ЧЕТ. Этот хладнокровный сухарь наконец что-то чувствует. Вон, даже на кресле заёрзал. Такой сладкий, сама бы с удовольствием села сверху, но нет, милый, у нас бесконтактный танец, так что прикуси губу и терпи свой стояк.

Вдруг клиент беспардонно поправляет рукой себе между ног и наклоняется вперёд, словно собирается что-то сказать.

Меня охватывает паника. А если он собирается предложить интим? Конечно, после такого только интим он и предложит, не прогулку же под луной!

Знаю, некоторые девочки подрабатывают, если клиент им нравится, Арина вон чуть не с каждой смены сбегает «к больному коту». Об этом, наверное, всем известно, поэтому предложить стриптизёрше интим не является чем-то из ряда вон. Но как на такое реагировать мне? Да, он мне понравился и я уже голая и мокрая, но не стану же я спать с ним за деньги? Или без денег, тем более, я его первые десять минут в жизни вижу!

Его губы размыкаются, слегка приоткрывая ровный ряд белоснежных зубов. Это придаёт ему ещё больше сексапильности. Интересно, как он целуется?

Словно в такт моим мыслям, его лицо наклоняется к моему. Так близко, что становится страшно и перехватывает дыхание. Я никогда не целовалась вниз головой, это вообще возможно?

– У меня к тебе деловое предложение, – раздаётся сверху спокойный низкий голос.

Приятный…

Но мамочки, он же сейчас предложит интим! Прямо вот, уже, сейчас. Без поцелуев, разговоров и прогулок под луной. И что мне ответить?!!!

– Сыграешь мою любовницу перед моей женой? – вдруг отчётливо доносится до моих ушей.

– Что?! – переворачиваюсь и чуть не падаю вместе со стулом. Взгляд машинально устремляется к его правой руке. Нет там никакого кольца!

– Не волнуйся так, трахаться не нужно будет. Плачу лям. Рублей, конечно.

Глава 2

Да уж лучше б надо было трахаться! Я на это уже почти согласилась и без ляма. Всякое мне уже предлагали на этой чёртовой работе, но такое впервые.

Смотрю на него и пытаюсь распознать блеф. Нет, вроде не шутит. И что, даже деньги такие есть?

Я как воришка стараюсь незаметно подглядеть часы на его руке, обувь. Слышала от девочек, что это показатель. Но, по правде сказать, я не отличу олигарха от его водителя. Разве что второй, скорее всего, симпатичней.

Спешно собираю невостребованные сиськи обратно в лифчик, накидываю пеньюар, пытаюсь выровнять дыхание. Приглушаю музыку и сажусь на свой стул-инструмент прямо напротив него. Стараюсь выглядеть максимально равнодушной и надеюсь, что кипевшие минуту назад во мне страсти остались незамеченными. Хотя кого я обманываю, как они могли остаться незамеченными после того шпагата. Блин, я опять краснею… Надо срочно это прекратить.

– Так, через пять минут у меня следующий танец, поэтому постарайтесь изложить суть предложения максимально кратко, – пытаюсь деловито говорить я.

– Нет. Через пять минут мы уйдём из этого заведения вместе, и тебя здесь никто больше не увидит. Такое условие сделки. Деньги я могу перевести тебе прямо сейчас или выдать наличными. Тебе же нужны деньги, верно?

– Иначе бы меня здесь не было, – констатирую я правду.

– Я так и подумал. Нал, безнал, сейчас, через час – выбор за тобой. Но только без этого «мне нужно подумать» и оголения на потеху имбецилам. Соглашайся или прощаемся.

«Прощаемся», «прощаемся»… прощаемся – эхом повторяется у меня в мозгу и тот откидывает это как неприемлемое.

– Сейчас. Налом.

– В трусы тебе положить?

От неожиданности у меня округляются глаза и открывается рот. Хочу сказать что-то колкое, жесткое, обвинительное, но как рыба беззвучно шевелю губами. Ведь я не знаю в чём обвинить того, перед кем обнажалась за деньги минуту назад.

– Если ты будешь обращаться со мной в таком ключе… – наконец выговариваю я.

– Ладно-ладно, не кипятись, я пошутил.

Он достаёт из портфеля две пачки купюр с банковской обмоткой и кладёт на столик рядом с собой.

– Работа не пыльная, как я сказал, нужно сыграть роль моей любовницы. Завтра моя жена вернётся домой и застанет нас вместе. Твоя задача стыдливо прикрыться одеялом и не встревать в наш разговор. Что бы я ни говорил. На этом всё. А, ну и ещё я тебя приодену перед этим.

– Вообще-то у меня есть одежда, – поджимая голые коленки, обижено говорю я.

– Тогда самое время её надеть и нам свалить отсюда. Не то, чтобы мне не нравился твой халатик, просто на улице холодно.

Я подозрительно посматриваю на столик. Уйду прямо сейчас – назад меня не возьмут, и за отработанное вряд ли выплатят. И если окажется, что эти пачки липа – я пропала. Дура, надо было выбирать безнал.

– Не то, чтобы мне не нравилось твоё предложение, но одежда у меня не здесь и ещё мне надо написать заявление на увольнение.

– Ты ещё и официально здесь работаешь?

– Не совсем. Но не могу же я просто уйти, никому ничего не сказав.

– Делай, как знаешь, – он встаёт. – Я буду на улице. Надо ещё обсудить, откуда и во сколько я тебя завтра забираю.

Он идёт к выходу из комнаты, деньги остаются на столе. С одной стороны это очень хорошо, с другой подозрительно.

Я подхожу к столику и беру в руки одну пачку. Провожу пальцам по паре купюр в середине. Вроде настоящие.

– А ты не боишься, что я просто исчезну с деньгами? – решаю всё-таки спросить я.

– Нет, – останавливается он в проёме и словно задумывается. – Но я боюсь, что ты не уволишься, а возьмёшь больничный или типа того. Всё-таки клубов, где стриптизёршу нельзя трогать, не так много в Москве. Так вот. Не надо так делать. Пусть у меня будет эксклюзивный контракт на твою… эм «хореографию» хотя бы на месяц. Неплохо же, миллион за месяц? Притом, что тебе и делать-то ничего не надо.

Я киваю в знак согласия. Не больно-то мне и хотелось продолжать работать тут или в подобном месте.

– Ну вот и славно, – он подмигивает и выходит.

Ну вот и славно… Я сползаю в кресло, в котором он сидел. Оно ещё хранит его запах. Закрываю глаза.

Память быстро восстанавливает его позу. Кладу руку на подлокотник, где была его рука. Не было там никакого кольца. Только сильные жилистые руки с коротко подстриженными чистыми ногтями. Тело под пуловером явно подкачено, жаль, что так мало он открывает. Перед глазами всплывает соблазнительная мужская шея, как я смотрела на неё снизу вверх. Словно в замедленной съемке на повторе я четче разглядываю каждую чёрточку его лица. Вот дрогнула скула, когда он собрался говорить. А вот чуть сузились глубокие голубые глаза. Холодные и острые как айсберг. Нет, ничего хорошего такие не обещают. Это я по матери знаю. Из всех мужчин, что её окружали, она выбрала того, у кого гранит в груди. И он разбил ей жизнь.

Но это не моя история. Моя мать играла в театре, а я танцую стриптиз. Так что, можно сказать, моя жизнь уже разбита. И, похоже, я влюбилась в мужчину, а он принимает меня за проститутку. Ещё и женат.

Нда… у мамы ситуация и то была перспективней.

Глава 3

– Ты что так долго? У нас выход через три минуты! – встречает меня в гримёрке Света. – Я уже хотела вас побеспокоить.

– Без меня. Я увольняюсь.

– Чего?!

– Без меня выходите. Сейчас переоденусь и к Петровичу поднимусь, всё ему скажу.

– Ты больная что ли? – подаёт голос Арина. – Номер отработай и вали на все четыре стороны!

– Нет, – говорю я.

Тут в раздевалку забегает Денис.

– Девочки, готовы?

– Нееет! – в унисон кричат обе.

– Эта, вон, – показывает на меня Арина, – выходить не хочет. А номер у нас на троих.

– Это как это «не хочет выходить»? – смотрит с недоумением на меня Денис.

– Всё правда, – говорю, – я решила завязать со стриптизом.

– Так, ты давай в номер выходи, – говорит он. – Потом к Петровичу пойдёшь завязывать. А у нас программа.

– Нет, – отвечаю я и продолжаю одеваться в обычную одежду.

Денис выбегает, хлопнув дверью. Светка подходит ко мне.

– Лись, ну ты чего, правда? Зачем так рубить? Петрович тебе ещё всю карьеру испортить может.

– Какую карьеру, Свет? По-твоему я ради такой карьеры в хореографическом училась?

– Наша прима выше этого, Светик, оставь её, – противно язвит Арина. – От неё вон Прекрасный Принц на Бугатти только что с привата вышел! Замуж, наверное, позвал, не меньше! Прынцесса, блядь.

– Аль, ты что правда из-за клиента это? – не верит Светка. – Да это ж они нас тронуть тут не могут, вот и обещают золотые горы лишь бы уехала! Аля, не ведись, ну ты что!

Я заканчиваю одеваться.

– Да что ты, Свет, разве ж она нас шлюх послушает?! – снова гавкает Арина. – Сейчас прынц её выебет пару раз, и на остановке какой-нибудь высадит. А Петрович ей потом популярно объяснит, где её место, когда назад проситься будет.

В раздевалку вваливается Петрович. Краснючий весь. За ним прокрадывается Дэн.

– Что тут происходит?! Из-за чего бунт на корабле?! – громко басит Петрович.

– Вот, Игорь Петрович, – показывает на меня Арина, – самауволилась. Говорила я, что не надо было её на работу брать.

– А вам на сцену не пора?! – он повышает на неё голос.

– Так не идёт же! – тявкает она.

– Так вдвоем идите.

– А номер-то у нас на троих, – ноет Светка.

– И что? Вдвоём уже не справитесь? Профессионалки вы или кто? Тыцц! Ничего не желаю слышать. Марш на сцену!

Девочки и Денис с возмущёнными лицами спешно покидают раздевалку. Мы остаемся с Петровичем вдвоём.

– Что, решила уйти? – спрашивает он меня спокойно.

– Угу, – отвечаю я.

– Окончательно?

Я киваю.

– Ну что ж. Так тому и быть. Я тебе говорил, что ты мне дочь напоминаешь?

– Да, Игорь Петрович.

– Ага… ну вот. Ты их не слушай. Они прожжённые курвы. А счастье… его везде можно найти. Ну а если вдруг не сложится, ты возвращайся.

Я чуть не реву. Знал бы он, какое оно счастье, что мне светит.

– Сколько мы тебе должны остались?

– Да не надо, Игорь Петрович. Я так девочек подвела.

– Ишь! Ты ещё со мной поспорь!

Он беззвучно двигает губами, словно считает в уме, и достаёт из кармана бумажник. Отсчитывает и протягивает мне шестьдесят тысяч.

– Ну, дай Бог, прощаемся! – говорит он и выходит из гримёрки.

Я чувствую, что сейчас у меня потечёт тушь. Всякого я ожидала от Петровича, но не такого. Промаргиваюсь, складываю все деньги в сумочку и выхожу из гримёрки.

Проходя по залу, бросаю взгляд на сцену. А девочки неплохо справляются. Поднимаюсь на первый этаж, забираю пальто в гардеробе и выходу из «Падшие ангелы» навсегда.

На улице несколько парней курят у выхода. Среди них его не узнаю, а больше никого не вижу. Слышу автомобильный сигнал. Поворачиваю голову – за углом припаркована тёмно синяя машина спортивного вида. За рулём, конечно, мой новый знакомый. Подхожу ближе. На шильдике написано Bugatti. И когда только Арина успела?

Он, не вставая с водительского места, открывает мне пассажирскую дверь. Я сажусь в машину. Чувствую себя, как в космической капсуле. Ещё и блестящий полукруг между водительским и пассажирским сиденьем усиливает ощущения, что я не в машине вовсе. И снаружи вроде такой полукруг был. Очень странная тачка. Он уловил мой изучающий машину взгляд… чёрт.

– Ну что, твой сутенёр тебя отпустил? – спрашивает эта скотина.

Это уже слишком! Доброе лицо Петровича ещё не остыло в памяти, и так пачкать его и себя я не позволю. Я с психом достаю из сумочки пачки денег.

– Забирай свои деньги, – бросаю их на панель, – и ищи себе другую проститутку!

Блин, это надо же было ляпнуть «другую проститутку»! Словно я и есть… ладно, уже не важно. Пора бежать от этого позора.

Я тянусь рукой к дверной ручке, но он моментально нажимает блокирующую кнопку. Я дёргаю ручку, но ничего не происходит.

– Разблокируй дверь! – нервно требую я.

Он молча улыбается, заводит мотор и медленно начинает движение.

Куда? Что происходит? Я интенсивно дёргаю и толкаю неподдающуюся дверь.

– Останови машину! – командую ему. – Я никуда с тобой не поеду!

Он не реагирует. Мы выезжаем из переулка.

– Ты что не понял? Сделка отменяется. Дай мне выйти!

Машина резко ускоряется. Меня аж вбрасывает в сиденье.

– Я не шучу! – кричу я. – Останови! Немедленно! Эту! Чёртову! Тачку!

Он дважды постукивает пальцем по чеку «пристегните ремни» и громко выкручивает музыку.

Я ору, но меня совсем не слышно.

Машина набирает скорость. Мне становится очень, очень страшно. Так, что капельки пота проталкиваются сквозь сценическую штукатурку на лбу. Я пристёгиваю ремень.

Глава 4

Мы выезжаем на шоссе с таким заносом, что я еле удерживаюсь в сиденье. Обгоняем одну машину за другой, встраиваясь в узкие щели. Каждый раз мне кажется, что последний. Мало того, что меня впечатывает в сиденье от разгонов, я уже сама вжимаюсь в них от страха. Видеть это невозможно. Я зажмуриваюсь.

Слышу, как стучит моё сердце. А ведь музыку никто не вырубал.

Божечки, спаси и сохрани… отче наш сущий на небесах… прости мои грехи, я грешить не буду больше… только спаси и сохрани.

Поворот. Я чувствую, как нас опять несёт. Открываю глаза. Едем по свободной прямой. Горизонт приближается со скоростью света. Поворачиваю голову на него. Он спокоен, но сконцентрирован на дороге. Заглядываю на спидометр. 220 км/ч. Чуть не падаю в обморок.

Господи, отче мой, ижеси на… маммаааа…

Впереди появляется фура, развернувшая со встречной полосы. Мы нагоняем её за секунду. Я уверена, что несёмся прямо ей в зад, но проходим правее. Выдох.

Вдох. Появляются ещё какие-то машины. Нет, моё сердце так долго не выдержит!

И словно услышав мою мольбу, музыка прекращается. Скорость замедляется. Ещё медленнее. Машина сворачивает с автотрассы и останавливается на обочине у заправки. Большой, глубокий выдох.

– Остыла? – слышу спокойный голос слева.

Я молчу. Я не верю тому, что я всё ещё жива после такого. И боюсь спугнуть ощущение, что это закончилось. Боюсь, что я отключилась от страха и мне сниться сон. В таком случае лучше мне не просыпаться.

– Тебе взять что-то? – он указывает на магазин при заправке.

– Воды, – еле слышно говорю я.

Он, не одеваясь в верхнее, выходит из машины и направляется к магазину. Смотрю ему вслед. Я раньше думала, что миллионеры выглядят иначе. А этого встретила бы так на заправке, никогда бы не предположила, что вышел из этой машины. Простой джемпер, синие джинсы на толстом ремне. Задница, конечно, классная. Блин, о чём я опять?!

Я дёргаю ручку двери. Заперто. Да и кого я обманываю, куда мне идти? Так, имитация очередного побега. Только побега от него или от себя?

Я отворачиваюсь от окна вглубь машины и опускаю голову. Хочется спать. У моих ног валяются две пачки купюр. На глаза попадается надпись внизу обивки – Chiron. Наверное, это модель машины. Я таких, кстати, раньше никогда не видела. Загуглить что ли, сколько она стоит? А хотя какая разница, может как-нибудь потом. Я закрываю глаза.

Холодный воздух подул через открытую дверь. Я открыла глаза.

– Я взял тебе воду, а также кофе. И какую-то съедобную хрень.

Он ставит на панель два стакана с кофе и протягивает мне воду. Без газа – то, что надо. Я жадно пью.

Он внимательно смотрит на меня. Потом выходит, обходит машину и открывает пассажирскую дверь.

– Выходи, – протягивает мне руку.

Я не понимаю, что происходит но машинально вкладываю свою ладонь в его. А ведь это наше первое прикосновение.

Опираясь на теплую упругую ладонь, я выползаю в осенний холод. Прохладный ветер сразу обдувает голову и поднимает пряди волос. Он тянет меня в сторону от заправки, и я иду вслед за рукой.

Мы останавливаемся на краю дороги, и он показывает пальцем на высокую огромную конструкцию вдалеке.

– Видишь? – спрашивает он.

Из-за сильного ветра я плохо слышу.

Киваю в ответ.

– Это будет самая большая башня в Европе. Через пару лет. А знаешь, что в ней будут делать?

Отрицательно мотаю головой.

– Ничего полезного. Как обычно. Заселят офисными клерками. А вот то неприметное здание слева производит противоопухолевые препараты. Удивительно, правда?

– Зачем ты мне это рассказываешь? – не понимаю я.

– Да просто надо тебя отвлечь. Тебе нужно было походить и проветриться. И да, я признаю, что перестарался.

– Я в порядке, – безыскусно вру я.

– Ты мне нужна, – вдруг говорит он.

Я напрягаюсь как струнка. Эти слова звучат слишком сладко для моих ушей. Если бы только за ними больше ничего не следовало…

– Ты хорошо подходишь для моих задач. А искать другую – у меня уже нет времени. Я не знаю, для чего, и это твоё дело, но тебе нужны деньги. И ты уволилась с работы. Из-за меня. Можно сказать, я тебя подставил, а потом обидел. Прости.

Я не знаю, как реагировать и просто молчу. Смотрю на те, рядом стоящие, конструкции и пытаюсь найти в этом второй смысл. Что он хотел сказать? «Не то золото, что блестит»? «Всё не то, чем кажется»? Намекал на себя или меня?

– Давай не будем из-за гордости наступать на горло собственной песне. – продолжает он. – Я понимаю, что меня бывает трудно выдержать, но ведь это совсем ненадолго. А я со своей стороны постараюсь вести себя… как бы это сказать… «прилично» что ли, по отношению к тебе. И ещё я решил удвоить твой гонорар, в качестве моральной компенсации за мой невыносимый характер. Ну что, прощаешь меня?

Я киваю головой.

– Только не надо мне никакого удвоения, – говорю.

– Я знаю, – говорит он. – Это мне надо, не тебе. Поэтому я так решил.

Он ведёт меня обратно в машину. Открывает передо мной пассажирскую дверь и протягивает руку. Надо же, повадки джентльмена из джинсового кармана достал.

– Где ты живёшь? – спрашивает он, когда мы сидим в машине.

– Я лучше сама доберусь, – скромничаю я.

– Это прекрасно, у меня всё равно были другие планы. Но это не отменяет моего вопроса.

С повадками джентльмена я похоже поторопилась. Ладно, ехать домой тем темпом, как мы ехали сюда, я всё равно не выдержу, а умеет ли он ездить медленно, я не знаю.

– Я живу в Королёве.

Он удивлённо поджимает губы.

– Прилично так до твоей прошлой работы добираться.

– Многие в Москву и с более дальней области ездят.

– Это да. Так что спасибо, что не Сергиев Посад. Ладно, доставай телефон, записывай номер.

Я достаю из сумки мобильный. Он медленно произносит цифры, а я набираю номер под его диктовку.

– Отправь мне смс с адресом.

Я пишу точный адрес и отправляю по набранному номеру. Он достаёт из кармана телефон и смотрит на экран.

– Прекрасно, получил. Я заеду за тобой завтра часов в одиннадцать-двенадцать. Будь, пожалуйста, готова.

– Хорошо, а записать-то тебя как? – я держу в руке телефон.

– Сергей.

Записываю «Сергей». Не даёт сохранить – Сергей в телефонной книге уже есть. Правда, не помню кто это. Предлагает объединить. Отказываюсь. Хочется приписать «мудак». Ладно, запишу позже. А эта скотина, так и не собирается поинтересоваться моим именем? Или в «постельных сценах» он будет называть меня, как сам пожелает?!

– Ну, а тебя? – смотрит на меня, не выпуская телефон из рук.

Да неужели! Всё-таки спросил.

– Алиса, – отвечаю спокойно.

– Я почему-то так и подумал, – ухмыляется и убирает телефон. И зачем же ты сбежала из страны чудес, Алиса?

– Выгнали.

– Надеюсь не за скверный характер, я не терплю конкуренции на этом поприще?

– Ну, это же ненадолго, придётся потерпеть.

Он улыбается. Я тоже. Кажется, мы находим общий язык. Бабочки в животе торжествуют. Или это я проголодалась. Так, что он там купил?..

..Раздаётся противный вибрирующий звук. Сергей достаёт из кармана водительской двери другой телефон и поворачивает к себе дисплеем. Я замечаю имя «Катя» на экране.

Глава 5

Он смотрит на экран и не берёт трубку.

– Мне надо ехать, – обращается ко мне. – Я вызову тебе такси.

Бабочки сдохли. Точнее обернулись обратно коконом и превратились в жутких гусениц, терзающих своими противными лапками меня изнутри. Не знаю, на что они вообще рассчитывали, всё же очевидно. Так тошно, что хочется выблевать их нахер.

– Я сама могу вызвать, – говорю я.

– Я уже, – отвечает он, не отвлекаясь от экрана телефона. – Через пять минут будет.

Он вдруг поворачивается и тянется ко мне. Я невольно прекращаю дышать. Он оказывается так близко… я нервно поджимаю губы. Его лицо наклоняется к моей груди, рука ложится на бедро, а вторая опускается к ногам. На моей кофте начинает вырисовываться очертание сосков. Чёрт бы побрал эти дышащие хлопковые лифчики!

Сергей, ехидно ухмыляясь, достаёт с пола денежные пачки. Ну, конечно! Как же я забыла, что они до сих пор валились там!

Он кладёт две пачки купюр на панель между нами, потом достаёт из своей сумки ещё две такие же пачки и присоединяет к ним. Затем снова тянется ко мне, а точнее через меня. Я уже не введусь на это, хотя запах его одеколона как наркотик устремляется мне в нос. Он бесцеремонно забирает мою сумочку и возвращается в своё кресло.

А пока я охреневаю от этой наглости, он открывает сумочку и аккуратно складывает в неё четыре пачки по пятьсот тысяч. Затем закрывает молнию и невозмутимо возвращает на место.

– Зачем тебе это? – спрашиваю я.

– Не знаю. Наверное, хочу показаться щедрым работодателем.

Он улыбается. И он издевается. Ведь он точно понял, о чём я спросила.

– Зачем тебе разыгрывать адюльтер перед своей женой? – максимально уточняю я формулировку вопроса.

– Как ты сказала?! «Адюльтер»? – смеётся он. – Ты пед что ли заканчивала?

– Нет, хореографическое. Ты от вопроса не увиливай.

– А то что?

– А то передумаю! – говорю в шутку.

– Шантажистка, – он улыбается. – Ладно, расскажу, но завтра. А то такси вон уже подъехало.

Я смотрю в направлении его пальца и вижу припарковавшийся возле нас чёрный Рендж Ровер. Ничего себе, такси…

– А это точно за мной? – переспрашиваю я.

– Точно, точно, – кивает он. – Прости, но мне, правда, уже пора ехать.

Намёк ясен. Молча открываю дверцу и сама вынимаю свой зад из Бугатти.

– До завтра, – говорит он.

– Да, – неброско отвечаю я и закрываю за собой дверь.

Иду к Рендж Роверу. Водитель выходит из машины и открывает передо мной пассажирскую дверь. Ну, хоть кто-то.

Не спрашивая адреса, такси трогается с места. Замечаю в навигаторе город Королёв. Ну, значит, точно за мной. Усаживаюсь поудобнее, ехать больше часа. В боковое зеркало вижу, как отъезжает Бугатти. На глаза наворачиваются слёзы. Предательская, наверняка чёрная от туши, капля ползёт по щеке. Стараюсь незаметно вытереться салфеткой и отворачиваюсь к окну. Одной салфетки не хватает. Снова открываю молнию сумочки и замечаю, что водитель смотрит не на дорогу, а прямо в неё. А там ровными пачками красуются два миллиона рублей наличными.

Заметив, что я поймала его взгляд, водитель резко отворачивается на дорогу. Не хорошо мне от этого. Слёзы как-то резко подсохни. Безответная страсть страстью, но вот уж не хотелось бы из-за этого вляпаться по полной. Я слышала такие истории, где таксисты увозили девушек в лес, трахали по голове и не только, грабили и убивали. Мы вроде ещё едем в Королёв. Правда в Королёве тоже есть лес. Целый час теперь ехать на иголках.

Он конечно не на ладе девятке, выглядит прилично, людей, наверное, привык возить богатых. Но какого хрена он тогда пялился в мою сумку? Нет, я так не смогу. Надо срочно что-то делать. Написать Сергею? У него же дела там… и жена. Ещё подумает, что я просто нашла повод. Да и вообще хватит о нём думать. Он для меня никто. Так, временный работодатель. И больше никто. Запомнила? Н-И-К-Т-О. Так, пожалуй, и запишу в телефоне.

А вот проблему с таксистом надо как-то решать. И лучше там, где будет побольше народа. Как раз проехали какую-то станцию метро.

– Остановите, пожалуйста, у магазина, – указываю на «Перекрёсток».

Он заезжает на парковку. Останавливает. Я молниеносно открываю дверь и выпрыгиваю из машины. Захлопываю за собой дверь. Следом снова открываю.

– Сколько я вам должна? – говорю с улицы.

– Заказ оплачен. Вас не ждать?

– Нет, у меня возникли тут дела, – глупо оправдываюсь я и закрываю окончательно дверь.

Иду в магазин. Машина не уезжает. Наблюдаю через окно. Всё стоит. Блин, ну давай, вали уже! Ладно, прогуляюсь пока по магазину.

Хожу, смотрю на фрукты, овощи… а ведь я что угодно могу теперь накупить, не читая ценники. Или наоборот читая. Ммм, может взять и попробовать самого дорого шампанского?

Громко трезвонит телефон. Смотрю на экран: номер ещё не записан, но я узнаю его. Сука, я что, его запомнила?!

– Алло, – беру трубку.

– Мне сказали, что ты не доехала до адреса и отпустила водителя, – сходу повышает тон Сергей.

Я смотрю в окно – чёрный Рендж Ровер уехал.

– Да, – отвечаю гордо. – Мне нужно было в магазин, а потом я доберусь сама.

– Слушай, самостоятельная девочка, – грубит он, – если я завтра приеду по названному тобой адресу, а тебя там не будет, то тебе придётся реально шлюхой работать, причём бесплатно. Потому что я тебя всё равно найду, ты меня поняла?

Я молчу, но что-то внутри сжимается. Его тон мне совсем не нравится. Бандитский какой-то. Ладно, что мне боятся, я же всё равно не собиралась никого обманывать.

– Я не слышу ответа? – повторяет он.

– Да поняла я. И необязательно так со мной разговаривать. Я не…

– Как хочу, так и разговариваю, – перебивает он. – До завтра, дорогая.

Короткие гудки. Стою, как в воду опущенная. Чувство, что в рабство продалась. А «дорогая» – это наверное потому, что стоила дорого. Да, два миллиона даром не дают. Во что же я вляпалась?

Желание закупаться в магазине куда-то улетучилось. Я выхожу и спускаюсь в метро.

Жуткие мысли не отпускают всю дорогу. Предчувствую, что не такой лёгкой будет эта сделка, как обрисовывалось вначале. И что-то нет уверенности, что мне дадут просто соскочить, если я передумаю. С одной стороны сорит деньгами, с другой угрожает. Прям пряник и кнут.

Метро сменяется автобусом.

Ладно, он ведь всего лишь подумал, что я хочу его кинуть, вот и решил припугнуть. Должно быть это пустые угрозы. Правда проверять не хочется. Да и без денег этих я пропаду. Просто сделаю всё, что он скажет, и покончим с этим.

Въезжаем в Королёв.

Да нормально всё будет. Последний раз в жизни за деньги сиськи-жопу покажу, гримасы нужные сострою и всё. Не первый раз, в конце концов. А ничего больше ему от меня и не нужно. Так что хватит себе мозг пилить, лучше о приятном думать. Например, как деньги потратить.

Я выхожу на своей остановке. Время за полночь, что куда раньше, чем я возвращаюсь обычно. Плотнее прижимаю сумку к телу. Первым делом надо будет заплатить за Дашкину учёбу. Вперёд насколько возможно, чтобы потом уже об этом не думать.

Подхожу к дому.

На лавочке сидит парочка, в бомжеватого типа одежде, с пластиковыми стаканчиками. Каждую ночь здесь кто-то бухает. Отвратительный район. О чём-то интенсивно спорят, гляди, скоро буянить начнут. Везло мне, что я работала в ночь.

Я подхожу к своему подъезду и вдруг узнаю знакомый голос.

Глава 6

– Мааам?! – окликиваю я сидящих на лавочке.

Один из них встаёт. Теперь я вижу старомодные туфли не по сезону, подол летнего сарафана, торчащий из под сторожевой телогрейки и базарную сумку, стоящую у лавочки.

– Ой, а вот и моя старшая! – представляет она меня собутыльнику. – Заждалась я уже тебя, до поздна ж ты работаешь!

– Красавица! – говорит собутыльник и достаёт третий стаканчик. – Надо за знакомство.

– Ты что, сбежала из больницы? – обращаюсь я к матери, игнорируя второго товарища.

– Так выписали же меня! Очень было приятно, – поворачивается она к собутыльнику, опустошает залпом стаканчик и хватается за сумку.

– Завтра выходи, я тут каждый вечер, или в гости зови, – говорит ей алкаш.

– Ага, – кивает ему мама и направляется с сумкой к подъезду.

Я не спешу открывать дверь.

– Как ты узнала, где я живу?

– Лисек, – усмехается она, – материнское сердце всегда дорогу найдёт.

Понятно. Дашка, сучка маленькая, проболталась. А мне сказать, что мать выписали, она не додумалась.

– Дорогу к Дашиному телефону оно видимо нашло, – доставая ключи, ворчу я.

– Но ты же от меня свои номера скрываешь, доченька, – она делает противный акцент на последнем слове.

Я только вздыхаю, и мы молча проходим в квартиру. Хрущёвка, пятый этаж.

– А что, неплохо так, – оглядывает она моё жилище. – И сколько платишь?

Я игнорирую её вопрос, вешаю пальто и прохожу к домашнему телефону. Бумажка с номером наркологички лежит рядом. Набираю номер.

– Добрый вечер, девушка. А подскажите, пожалуйста, по пациентке, у вас в стационаре пребывает.

– Фамилия имя отчество пациента.

– Петрова Ирина Владимировна.

– Дата рождения.

– 16.08.1971.

– Кем вы приходитесь?

– Дочь.

– Минуточку.

Мама тем временем идёт на кухню и по-хозяйски изучает содержимое холодильника.

– Как-то совсем у тебя не густо, Лисек, – заявляет она с кухни. – Зато пивко есть, уже хорошо. Спасибо, моя девочка.

– Поставь на место моё пиво! – кричу в сторону кухни и слышу, как девушка с больницы вернулась к трубке.

– Выписали вашу пациентку.

– А на каком основании, можно узнать?

– На основании врачебной комиссии. Здорова она.

Я ушам своим не верю.

– Девушка, это женщина променяла квартиру в Москве на бутылку водки, а вы говорите, что она здорова?! – не сдерживаюсь я.

– Я говорю только то, что написано в выписке, – огрызается девушка.

– Серьезно?! Какая такая комиссия могла признать её здоровой? И почему меня не известили об этом?

– Раз не известили, значит, не должны были. Ваша мать полностью дееспособный здоровый человек. Если вас это не устраивает – это не к нам.

Я слышу короткие гудки и вижу в дверном проёме ухмыляющуюся маму, довольно потягивающую пиво. Четвёртая отрицательная закипает в моих жилах. Вдарить бы этой банкой о её лицо… Господи, стоп, нельзя такое думать! Убрать, убрать… удалить. Она просто больной человек. Просто больной человек, который умеет прикидываться здоровым. Надо просто вылить бутылку вина из серванта, пока она и до него не добралась.

Я механически иду на кухню, открываю сервант, достаю штопор. Она ходит за мной. Молча наблюдает.

Я открываю вино, она смотрит. Я переворачиваю бутылку над раковиной – она смотрит. Из бутылки полилась красная жидкость.

– Что ты делаешь?! – не выдерживает она и, отставив пиво, пытается схватить меня за руку. Я не реагирую. Я просто стараюсь отгородиться от неё второй рукой. Блокирую спиной. Я не смотрю на неё. Чувствую, как она начинает колотить мне по спине. А у меня сегодня был хороший день (пытаюсь абстрагироваться). Прекрасный был день. Можно сказать, я выиграла в лотерею. Целый миллион. Точнее – два миллиона!

Вино вылилось до конца и, обернувшись на свою мать, я увидела залитые кровью глаза.

– Значит, провела врачебную комиссию, – спокойно говорю я. – Но ничего, я найду клинику, из которой тебя не выпишут. Теперь, я могу себе это позволить.

– Ты что это, угрожаешь мне? – несколько теряется мама. Её злоба по вылитому вину уходит на второй план.

– Нет мам, я о тебе забочусь, – делаю акцент на последнем слове.

– Ишь, заботиться она. Лишь бы мать упрятать в какую-нибудь лечебницу! Заботливая какая.

– Вся в тебя, блин!

– Хрен тебе. Буду с тобой жить. Завтра на работу пойду устраиваться. Миша сказал, что тут как раз дворника ищут. Пойду двор подметать, пусть тебе стыдно будет.

– А Миша, это собутыльник твой?

– Сосед твой, между прочим.

– Ну давай, давай, мам. Устраивайся. Не будет же он тебя вечно угощать.

Сама ухожу в комнату и захлопываю дверь.

Достаю из сумки телефон и закидываю её под кровать.

Пишу Сергею смску: «Можем поговорить?» и лезу гуглить платные клиники лечения от зависимостей.

Сергей звонит.

– Алло, – отвечаю негромко.

– Ты не одна? – сразу догадывается он.

– Нет.

– А с кем?

– В смысле?

– В прямом. Если у тебя есть какой-то ёбарь, то меня это не устраивает.

Да кем он себя мнит вообще?! Хозяином рабыни Изауры?

– Да нет у меня никого, с мамой я.

– А… – отвечает он, словно не в курсе, что люди ещё могут жить с родителями.

– Я по поводу завтра. Можем мы перенести на послезавтра? Мне очень нужно завтра уладить кое-какие дела.

– Нет, не можем.

– Но мне, правда, очень-очень надо. Я не могу завтра.

– Нет, Алиса. Так дела не делаются. Завтра я за тобой заезжаю, как договаривались. У меня на счету каждый день, или ты думаешь, я от скуки это затеял?

– Я не знаю, ты мне не рассказывал, – рефлекторно огрызаюсь я и прикусываю губу.

Громко вдыхает. Ой, сейчас начнётся…

– Завтра. В одиннадцать. Будь добра спуститься вниз, чтобы отработать полученный аванс. А все отмазки и справки от врача оставь следующему работодателю.

– Хорошо, я поняла.

– Славно.

Короткие гудки.

Ну хоть без открытых угроз на этот раз обошёлся. Ладно, как там говорила Скарлетт Охара – «я подумаю об этом завтра»? Вот завтра и подумаю, что мне делать с мамой. Хватит на сегодня событий, пора спать.

Несу с кухни стул, открываю антресоль древней такой стенки. Вроде у хозяйки тут валялся запасной матрас. Ага вот. Пованивает как-то. Ничего, потерпит, королевская особа, нефига было свою квартиру продавать.

Я стелю маме на кухне на полу, а сама ухожу спать в комнату. Она выявляет недовольство таким раскладом, а сама пшыкает второй банкой пива из холодильника. И как же я про неё забыла?!

– Зато мам, не отходя от кассы, – кричу я и захлопываю дверь.

Эх, а я бы её сейчас сама выпила, чтобы быстрее уснуть. А то уж больно много событий и скоро вставать. Ставлю будильник в телефоне, падаю в свою кровать и, напротив ожиданиям, засыпаю мгновенно.

Дорогие читатели!

Следующая глава будет от мужского лица (предупреждаю – будет откровенная эротика). Далее все главы от мужского лица будут обозначены пометкой «Арест».

Глава 7. Арест

Местоположение абонента не изменилось, это радует. Ответили оперативно – прекрасный круглосуточный сервис, при случае, Ритке надо подогнать, а то её постоянно интересует, где я.

Докуриваю тонкую сигарету, затушиваю в пепельницу. Как только Катя может постоянно курить эту дрянь, дымоган в этой коморке, аж стен не видно.

Моя ночная королева входит на свою маленькую кухню. Всё ещё вся голая и дико недовольная.

– Ты бы хоть вытяжку включил.

Поворачивается ко мне голым задом, включает вытяжку. Как же тут всё тесно и близко. Это так романтично.

– Извини, забыл.

– Ты закончил?

Злится, что я ушёл позвонить в разгар её стонов. Старается не показывать, но плохо получается. Очаровательная злючка.

– Вообще-то ещё нет, – поднимаю свой голый зад со стула и подхожу к ней вплотную.

Смотрит как дикая кошка. А бёдра внутри все липкие от смазки. В глазах ярость, в пизде страсть. Мне такое по душе.

Подсаживаю её на столешницу, раздвинув ноги. Вставляю член. На входе она успела чуть подсохнуть. Это даже хорошо.

Лёгкое постанывание. Она ещё сопротивляется. Пара глубоких движений. Ещё стон. Теперь смазка обволокла весь член. Входит как в масло.

Ритмично и быстро трахаю её, придерживая за шею. Она уже не стесняясь стонет и закатывает глаза. Как мало нужно для женского прощения.

Финальный крик, ноги дрожат, она судорожно сокращается внутри. Это дико возбуждает, я сам на пределе, но сдерживаю. Проматывая сегодняшний бой и считая сколько Лебедев сделал ошибок, продолжаю двигать бёдрами, пусть докайфует как следует.

Её тело обмякает, взгляд сменяется на благодарный и мягкий. Вот и моя очередь.

Вынимаю член и спускаю её на пол.

Она тут же всё понимает и опускается на колени. Обожаю эту девку.

Катюша нежно обхватывает стоящий колом член руками и направляет себе в ротик. Рукой осторожно поглаживая яйца, принимается сосать.

Всё глубже и глубже. Она старается, но я всё равно не выдерживаю и хватаю её за волосы. Надавив на голову, проникаю ей в горло.

В глазах испуг, у неё ещё рефлекс. Терпи котёнок, научу тебя делать глубокий, от тебя потом все мужики переться будут.

Быстрыми глубокими толчками довожу себя и феерично кончаю ей в горлышко. О-о-о даааа, что-то во мне сегодня поднакопилось.

Она быстро и нервно сглатывает. Испугалась, моя девочка. Но сдержалась, молодец. Приходит в себя, уже член облизывает. От кайфа ноги ватные. Надо прилечь. Нет, надо ехать.

Дожидаюсь, когда она заканчивает, смыкает губки и поднимает на меня раболепные глазки.

– Ты умничка, – отвечаю на немой вопрос и поглаживаю её по щеке. – Мне ещё никогда не было так хорошо.

Тут я, конечно, вру, но котёнок заслужила награду.

Она удовлетворённо встаёт, и легонько касаясь моей груди, тянется к пачке сигарет на столе. Мне даже нравится, что у неё есть зависимость кроме меня.

Катя раскрывает пачку и предлагает сначала мне. Я мотаю головой.

– Я поеду, котёнок, – говорю ей.

Отворачивает в момент потяжелевший взгляд. Берёт зажигалку.

– Так быстро?

Закуривает.

– Так уже второй час.

– Да, поздно, – говорит отрешённо. – Может, останешься на ночь? А утром поедешь. Во сколько твоя жена возвращается?

Отрицательно качаю головой и с огорчённым видом нагло вру.

– Рано утром.

Целую её в щечку и иду в комнату одеваться. Быстро натягиваю джинсы с джемпером и выхожу в прихожую.

Катя тушит бычок и подходит ко мне. Обнимает. Всё такая же голая и очаровательная. Соблазнительно улыбается.

– Когда мы теперь увидимся? – спрашивает она.

– Не знаю, котёнок, ты же всё понимаешь, – нежно целую её в губы, придерживая за подбородок. – Я тебе позвоню.

Она молча сглатывает слюну. Быстро выхожу из её квартиры, пока сцена прощания не затянулась. Один плюс от женитьбы я всё-таки получил – с девушками стало проще. Без скандалов и упрёков, надоедливых звонков и смсок. Только всегда горячая постель и смиренная вагина, изо всех сил пытающаяся переплюнуть соперницу.

Завожу машину. До дома полчаса, дороги пустынны. Не заснуть бы от скуки. Кстати, как там моя неприкасаемая стриптизёрша с важными делами, не переместилась? Отправляю запрос.

На месте. Прекрасно, завтра увидимся, дорогая. Как бы её не трахнуть случайно раньше времени, а то она такая милая. Вспоминается Михино бахвальство, когда он решил заказать приват у этой недотроги. И после. Вот была умора. Пожалуй, стоит ему написать.

– «Я нашёл девочку, которая поможет мне с Ритой».

– «Два часа ночи. Арест, ты совсем ахренел?».

– «Ты её знаешь».

– «Продолжай».

– «Помнишь эротический театр месяц назад?».

– «Стриптиз клуб что ли?».

– «Хз, ты тогда сказал Рите, что мы в театре, а ты у нас никогда

не врёшь))».

– «Арина?».

– «Если ты про шлюху, что с нами уехала, то нет. Другая».

– «Не помню. Вроде только та была».

Да-да, Мих, конечно. Больше ты никого не помнишь, я тебе верю. Окей, придётся подстегнуть твою память.

– «Та, что тебе не дала».

Мехмед отвечает не сразу. Нет, ну в принципе там кроме одной, никто ему не дал.

– «Балерина?»

– «В яблочко. И эта, как ты там сказал, фригидная сука? оказалась той ещё горячей штучкой».

– «Сколько?»

– «Не парься, больше чем ты ей предложил».

– «Да нет, мне уж интересно, сколько стоит то, что не продаётся»

– «То, что не продается – не продаётся, а у остального есть своя цена».

– «И какая цена у этой недобалерины?»

– «Бесценна», – отправить. – «Я не говорил, что снял её. Я сказал, что нанял девочку, которая поможет мне с Марго», – отправить. – «А трахну я её бесплатно», – отправить, – «и не раз», – отправить, – «и во всех шпагатных позах».

Конечно же, отправить! Даже не знаю, почему мне доставляет такое удовольствие дразнить его. Ещё с детдома, когда этот смуглолицый лось с торчащими ушами обклеил комнату плакатами Бритни Спирс.

– «Арест. Ты пиздабол. я спать» – приходит ответ.

– «Раскусил. Сладких».

Эхх Миха, Миха, снова дружище, ты вызываешь у меня улыбку. Пора и мне спать. На горизонте огни ворот дома.

Глава 8

Будильник будит меня в девять тридцать. Я ни разу не выспалась, но спускаю ноги с кровати. В памяти эпизодами воскресает вчерашний день. Времени у меня мало, пора собираться. Встаю с кровати и иду на кухню.

Матрас пустой, а простынь даже не примята…

Бегом в ванную комнату – никого, к входной двери – открыто. Ключи лежат на тумбочке. Вспоминаю, что вчера вечером я точно оставляла их в сумке…

Бегу в комнату. Ныряю под кровать. Моей сумки там нет. Ношусь по всей квартире, нигде не могу найти! Слёзы фонтаном прорывают глаза. Их уже не сдержать, не взять себя в руки, не думать рационально.

Не могу поверить, что это случилось со мной снова. Я падаю на вонючий матрас, хватаю наманикюренными когтями подушку и со всей силы колочу её об пол.

– ААААААААААААААААААААААААААААА!!! – длинный протяжный визг выходит из меня.

– ААААААААААААААяяяя-я-я! – захлёбывается рёвом второй.

Картинки воспоминаний встают перед глазами. Я пытаюсь отвязаться, но три наглых бандитского вида мужских рыла, так и лезут мне в голову. Я до сих пор помню все их лица. И помню, что чувствовала, когда мы с Дашей ждали маму, а пришли они. Пришли и сказали, что наш дом больше не наш. Помню наивное неверие младшей сестры, и что было потом…

– АААааааа! Хватит! Хватит! Хваааатииит!!! Ненавижу, я ненавижу тебя! Никогда не прощу.

Я кидаю подушку в стену. Осознаю, что это уже прошло. Воспоминания отступают. Я словно вижу себя со стороны: сижу посреди кухни и ору. Сейчас придут соседи, а потом хозяйка выгонит меня из квартиры. Да она меня и так выгонит, платить-то мне нечем.

Я вытираю слёзы и встаю. Хочу налить себе воды и замечаю: на невысоком холодильнике что-то лежит. Подхожу вплотную. Точно – мои документы. Паспорт, снилс, полис, и банковская карта. Между ними лежит одна купюра наличными. Номиналом две тысячи рублей. Из тех, что выдал мне Петрович. Я прямо слышу в голове мамин голос: «я тоже о тебе забочусь». Думаю, именно так она приговаривала, когда их клала. Хуже всего, что ещё в это верила.

Выдыхаю. На карте тысяч пятнадцать у меня было, наличка какая-никакая есть, документы восстанавливать не придётся. Так что в принципе можно жить. Не очень хорошо и не так как хотелось бы, но Петрович назад возьмёт и аванс выдаст, если попрошу. Надо только побыстрее с этой сделкой покончить. Кстати, время поджимает.

Быстро иду в душ, сушу волосы, вот бы успеть позавтракать. Время без пяти одиннадцать. Я ещё не одевалась и не красилась. А вообще в условиях контракта не было, что я должна быть одетой и накрашенной, так что завтрак важнее.

Отрываю холодильник.

Да, и правда, не густо. А после нашествия мамы так и вовсе попа колбасы осталась и пачка творога. Оперативно запихиваю в себя остатки колбасы, одновременно заедая хлебом. Следующим в живот уходит творог. Запиваю водой, чай могу не успеть. На часах ровно одиннадцать. Смотрю в окно.

Никаких Бугатть не видно. Ладно, поставлю чайник и одену джинсы.

Уже в джинсах и синей блузке завариваю кофе. Поглядываю в окно.

Спокойно выпиваю кофе. На часах 11:20. Может накраситься всё-таки?

Иду к зеркалу, и пикает телефон. Пришло смс с так и не записанного номера. Открываю:

«Выходи».

Снова смотрю в окно. На парковке у дома появилась знакомая синяя Бугатти. Отвечаю «спускаюсь» и спешно накидываю пальто с сапогами.

Выхожу из подъезда и иду к парковке. Когда подхожу к машине, мне навстречу открывается дверь. Сам он не вышел. Сажусь.

Он сразу начинает движение. Я стараюсь на него вообще не смотреть. Только мельком замечаю, что кольца на правой руке так и не появилось.

– Плохо спала? – спрашивает он.

Я чувствую на себе его взгляд.

– Просто не успела накраситься.

– Это я вижу. Тебе кстати так лучше. Нежнее выглядишь.

– Нас обязывают ярко краситься, со сцены должно быть видно лицо.

– Какая, нахуй, сцена? – усмехается он. – У вас приваты – основной доход. Просто у половины мадам вашей профессии такое лицо, что без штукатурки ни один хуй не встанет. Но тебя это не касается, это я сразу увидел.

Я молчу. Не сцена, так не сцена. Какой смысл спорить?

– Но глаза у тебя красные и припухшие. Много пила и плохо спала либо ревела. А? Что молчишь?

– А разговор разве входит в стоимость по нашему договору?

– Да входит.

– Да?! Может туда ещё что-нибудь входит, чего я не знаю? Ты сразу скажи, не томи.

– Может и входит.

– Что?

– Может минет, может анал, я ещё не решил. Тебе что больше нравится?

Он смеётся. Я смотрю в окно. Мы едем медленно, не так как вчера, но я слишком хорошо помню, как мы можем поехать, если я дёрну ручку.

– Может кофе? – продолжает он. – Ты завтракала?

– Да.

– Жаль. Я не завтракал. И мне никогда не готовила завтрак стриптизёрша. Ты умеешь готовить?

– Что же тебе жена завтрак не приготовила?

– Не знаю. Хочешь, сама сегодня у неё спросишь?

– Не хочу.

«И вообще мне это не интересно», – хочется ответить мне, но язык не слушается. Потому, что мне это пиздец как интересно.

Он припарковывается у кафе и выходит. Я сижу и никуда не собираюсь. Я же не голодна. Он обходит машину и открывает мою дверь. Высокая фигура смотрит на меня сверху вниз, а за ней пробиваются солнечные лучи. Он сегодня в синем брючном костюме и тот ему очень идёт. Блииин, какой же он всё-таки красивый… гад.

Протягивает мне руку. Я покорно вкладывают в неё свою, и случайно задеваю взглядом ему чуть ниже ремня. Там где слегка топорщится. Быстро перевожу взгляд, но пошлые мысли успевают поселиться в голове. Это эрекция или размер?

Он заказывает американский завтрак обоим, хоть я и отказываюсь. Ещё заказывает мне алкогольный мохито.

– Я не заставляю тебя есть и тем более пить, – говорит он. – Но тебе стоит расслабиться. Ты вся как на иголках. Я должно быть тебя сильно напугал вчера. Я этого не хотел. И тебе нечего боятся, я тебя не трону.

«А если я такая нервная, потому что очень хочу, чтобы ты меня тронул!» – кричит что-то во мне, и чуть не срывается с языка. Нет, я не говорю этого. Я только перебираю пальцами пальцы, и пускаю взгляд как бильярдный шарик куда угодно, только не в лунку его глаз.

– Пока сама не попросишь.

Что? Я ослышалась?! Во рту резко пересыхает. Я не знаю что ответить. Я вообще не уверена, что он действительно сказал именно это. Я делаю вид, что просто не расслышала его последнюю фразу, что недалеко от истины. Мне приносят мохито. Я прилипаю к нему как к спасению.

– Правильный выбор, – говорит Сергей.

Я так нервничаю, что не замечаю, как допиваю бокал до бульканья.

– Второй заказать? – спрашивает он.

Я отрицательно мотаю головой, а ром тем временем поднимается к ней. Я слегка пьянею.

Нам приносят завтрак, и Сергей просит официанта принести ещё мохито.

Он отправляет в рот аппетитные бекон с яйцом. Я смотрю в свою тарелку – есть совсем не хочется. Смотрю на него. И говорю:

– Ты обещал… мне рассказать. Вчера. Зачем тебе это всё.

– А тебе прямо очень это интересно?

– Было бы не интересно, не спрашивала бы. Дважды.

– Ну, хорошо, – он проглатывает буквально не жуя сосиску и вытирает салфеткой рот. – Раз обещал, – загадочно улыбается и выпивает полчашки кофе залпом.

Глава 9

– Всё на самом деле просто. Я хочу развестись. А моя жена, ясное дело, не хочет. Цель наших с тобой свиданий – сделать так, чтобы она захотела. Сама.

Развод, развод, развод! Какое же классное слово. Я чувствую как в моём животе против моей воли снова коконизируются гусеницы. Пригубляю второй мохито.

– А через суд не проще было? Спокойно разводят без согласия вроде.

– Дольше. А мне нужно, как водится уже вчера.

– К чему такая спешка?

– Деньги. Если не успею развестись в течение месяца, потеряю очень много денег. К счастью, она об этом не знает. К несчастью, она, во что бы то ни стало, решила спасти наш брак.

Бабочки уже вовсю летают так, что попа прыгает от радости. Он хочет развод через загс. А значит, он почти что свободен, и у них нет детей. Отставляю мохито, и принимаюсь за сосиски. На меня нападает зверский аппетит.

Сочные жирные свиные колбаски приятно лопаются во рту. Идеальное средство для производства жировых отложений на бёдрах. Но мне уже плевать. Божечки, как вкусно-то всё. И, в общем, такое заведение приятное.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает Сергей.

– Да, а что?

– Да так. Ничего.

Мне, наверное, нужно было что-то ответить или спросить, а не приниматься поглощать сосиски. Там вроде было что-то про деньги. Но я не помню точно что. Уже не важно, будем считать, что проехали.

После позднего плотного завтрака выходим из кафе, а Бугатти уже собрала поклонников на парковке. Что неудивительно, у неё такая необыкновенная, космическая красота. Сергею очень идёт.

Завидев, что идёт хозяин, парни расступаются. Он открывает мне дверь. Не растечься бы от счастья, а то я и так совсем неадекватно повела себя в кафе.

– Редкая машина, – показывая большой палец, говорит один из поклонников. – Сколько едет?

– Не гоняю, – отвечает Сергей.

Посадив меня, обходит машину.

– Грех, – не унимается поклонник. – А сколько сил?

– Не знаю, загугли.

Сергей садится в машину и захлопывает дверь.

– Не гоняешь, значит? – говорю я.

– Я вёз тебя со скоростью 420 километров в час?

– Слава богу, нет.

– Значит, не гоняю.

Мы едем. Довольно спокойно. Я не знаю куда и не знаю зачем. Но с наслаждением разглядываю дорогу, и не запрещаю себе поглядывать на него. Какие же сильные мощные руки. На костяшках стёртости. Какой-то спорт или подрался недавно?

– Сейчас заедем в один магазин, – прерывает мои мысли Сергей. – Обновим твой гардероб.

Я не спорю. Идея мне нравится. Мы заезжаем в Vegas Крокус Сити.

Чувствую себя Джулией Робертс в фильме «Красотка». Мы заходим в самые дорогие бутики. Мереям всё, что понравится мне и покупаем то, что нравится ему. Сначала я обзавожусь новым пальто и сапожками. Потом три платья, две юбки, джинсы, кеды и две пары туфель. Дамская сумочка. Я понятия не имею, зачем так много, но меня дико прёт от процесса. Ещё мы покупаем чемоданчик, куда складываем эти вещи. Под конец, он ещё настаивает на горчичных брюках с синей блузкой и требует, чтобы это я надела прямо сейчас.

– Я всё-таки никак не могу понять, зачем это всё, – я заигрываю улыбкой. – Если бы моя роль предполагала наличие одежды, вряд ли бы ты искал исполнительницу в стриптиз-клубе?

– Но рядом-то она валяться будет. У моей жены острый взор, и на модные лейблы он заточен. Если ты покажешься ей слишком простоватой, она не увидит в тебе конкурентку.

– А разве самого факта, что ты ей со мной изменяешь, будет недостаточно?

– Она и так знает, что я ей изменяю. Как видишь, этого недостаточно.

Меня как холодной водой обливает.

– Тогда… я не понимаю, какого эффекта ты хочешь от… демонстрации?

– Убедительного. Она надеется, что трудный период пройдёт и всё вернётся в её медовый месяц. Я же хочу убить в ней всякую надежду. Поэтому мне нужно, чтобы ты подыгрывала мне во всём. Для такого не подойдёт настоящая любовница. Мне удобнее заплатить тебе и быть уверенным, что ты будешь на моей стороне, и не создашь потом дополнительных проблем.

– Теперь стало более понятно, – выговариваю я, – А как её зовут? Жену, в смысле.

– Маргарита.

А я-то наивно думала, что Катя. Значит, Катя у нас настоящая любовница, и вчера вечером, он спешил к ней.

Какая же я всё-таки дура! Губу на что-то раскатала, «красоткой» себя возомнила. Тоже мне, Джулия Робертс недоделанная. Точь-в-точь, только мужик другой достанется, а деньги мать пропьёт. И почему не снимают реалистичных фильмов?

– Может, чего-нибудь эротичненького выберем? – говорит Сергей, когда мы проходим Victoria's Secret.

– Я не буду надевать нижнее бельё без предварительной стирки, – отрезаю я.

– И не нужно. У тебя с этим всё в порядке. Боюсь его порвать даже в порыве страсти. Ещё должен останусь.

Он заигрывает. Эта скотина со мной заигрывает!

– Не останешься. Ты уже расплатился, – не поддерживаю я этой игры.

Меня порядком измотали эти качели. Женат, разводится, есть любовница. И вроде он-то не виноват, и ничего такого не делает. Это я не могу спокойно реагировать на простые шутки.

– Кстати, как потратишь, уже решила?

– Да, – отвечаю я.

– Расскажешь?

– Нет.

– Ты сама таинственность.

– Учусь у своего эксклюзивного работодателя.

– Неплохо, – он поджимает губу. – Мне нравится, как звучит.

Мы грузим в багажник мой новый чемоданчик забитый вещами, и едем наконец к нему домой. Со МКАДа съезжаем на Рублёво-Успенское шоссе. Почему-то я не удивлена.

– И всё-таки мне непонятно почему ты вытащил из стриптиз-клуба именно меня, и предложил такие деньги? – решаю спросить, вспоминая нашу первую встречу.

– А разве не очевидно?

– Совсем нет.

Вчера я ещё думала, что всё-таки понравилась ему. Пора завязывать с наивностью.

– Тебе там было не место, а мне нужна была честная красивая девушка. Шлюх не люблю, брезглив слишком, а нам ещё постельные сцены отыгрывать.

– А с чего ты взял, что я честная?

– По глазам прочитал, блядь. Алиса, слишком много вопросов! Кто кому платит?!

Замолкаю. Он же платит. Платит, чтобы я молчала, а не болтала как настоящая любовница. По крайней мере, всё логично.

По приближении к частной территории меня начинает колотить. Я вижу над воротами красивый двухэтажный дом. Боюсь, что не буду соответствовать ему, как меня не приодень. Я лишняя, я тут чужая, я… прислуга. Идеальная прислуга в роли любовницы, не создающая проблем.

Открываются ворота, и мы въезжаем на зелёную территорию. Большая парковка, беседка, кострище, баня, небольшой бассейн, огороженная площадка, ещё какая-то пристройка. Всё в принципе выглядит не так страшно, не так вычурно, как я боялась. Вроде просто дача обеспеченного семейства. Но чего-то тут не хватает.

Мы выходим из машины и проходим в дом. Я осматриваюсь с порога, пока он заносит из багажника мой новый чемоданчик. До меня вдруг доходит, чего не хватает! Цветов. Растений. Огорода и хоть какого-то намёка на женскую руку. И дом стилизован под холостяка.

Я снимаю сапожки и носочками ступаю на прохладный пол.

– Можешь надеть кеды или туфли.

– Зачем? Полы не такие уж и холодные.

– Не знаю, может для удобства. Марго вообще по дому на каблуках ходит.

– Ну, это её с кукушкой личные проблемы.

– Да, там проблем хватает. Чай, кофе, вино, потанцуем?

– А во сколько она придёт?

– Через пару часов.

– А что же мы будем делать это время?

– То же, что и до этого.

Я вопросительно смотрю на него.

– Узнавать друг друга поближе, – очаровательно улыбается он и одними глазами приглашает меня пройти за ним.

Глава 10

Мы проходим в просторную гостиную. Я присаживаюсь на диван, а Сергей достаёт из бара бутылку белого вина и идёт с ней на кухню.

Я бегаю глазами по антуражу и ещё раз убеждаюсь, что дом делался под мужчину и живёт в нём мужчина. Мой взгляд приковывают огромное количество постеров на тему бокса в интерьере. Я узнаю тут только Мухаммеда Али, потому что это лицо очень много тиражируют, а я вообще не смотрела ни одного боксёрского матча. Ещё одно лицо бегло показалось мне знакомым. Я возвращаюсь к нему взгляд. Да ладно? Это же Сергей!

Он возвращается с двумя бокалами белого вина и протягивает мне один. В бокале плавают три маленьких кубика льда. Я прикасаюсь губами к прохладной водичке. Лёгкое, приятное, с ненавязчивой задней ноткой. Взгляд возвращается к плакату, мне хочется внимательнее его рассмотреть. По рукам догадывалась, какое у него тело, но чтобы такой шикарный рельеф! Одна мышца перетекает в другую, но не перекачены, как у бодибилдеров и прочих массивных качков.

– Ну, рассказывай, – обращает внимание на себя живого Сергей. Я теперь не могу смотреть на него, не раздевая глазами.

– Что?

– Как что? Как ты докатилась до такой жизни. Неприкасаемая стриптизёрша – это ж прям целомудренность на грани проституции.

– Вообще-то, я профессиональная танцовщица, а не стриптизёрша.

– Это я уже понял. Не понял, как тебя занесло в стриптиз.

– С другими танцами не заладилось, а больше я не ничего не умею.

– Почему же не заладилось?

– В серьезные коллективы меня не берут. Я и в конкурсах участвовала и куда только не пробовалась, но как только выхожу на сцену… в общем, когда меня жюри оценивает – я не могу нормально танцевать.

Он о чём-то задумывается.

– Слушай, я не могу понять, как у балерины, может быть боязнь сцены?

– А откуда ты… взял, что я балерина?!

Я точно не говорила ему. Я сама стараюсь забыть про балет, как он забыл про меня.

– В клубе сказали, когда приват заказывал.

– Тебе соврали.

Не могли ему такое сказать. Об этом знают только Петрович и девочки с моей смены.

– Нет, не соврали. Ты сама вчера проболталась, что закончила хореографическое, сегодня сказала, что профессиональная танцовщица. Заметь, не хореограф. А значит, это правда. Ты стесняешься этого?

– А как ты думаешь? Я позор профессии.

– Это не так.

– Так.

Бокал вина в руке задрожал, я допиваю его залпом и ставлю на журнальный столик. Он встаёт, забирая пустой бокал.

– Я принесу ещё.

– Не надо.

– Я принесу, а ты можешь не пить, – он удаляется.

Не могу, походу. Наверное, алкоголизм у меня в крови. Зря он заговорил о балете. Это не та тема, которую я бы хотела обсуждать. В балетное отбирают совсем девочками. Внешность, гибкость, задатки таланта и порой хорошая родословная определяют участь кандидаток. Потом их гнут, ломают и строят заново. И через восемь лет упорного труда и превозмогания выпускается настоящая балерина. Но иногда случается брак.

Страх сцены появился ближе к концу обучения, когда других девочек стали выделять и приглашать в театры. И чем больше я чувствовала, что хуже других, тем сложнее мне становилось выступать на оценивающую публику. Каждым новым выступлением я надеялась доказать, что я чего-то стою, но получалось всё хуже и хуже. Обычно отбраковку отчисляют раньше, но я была упёртая, и мне повезло дотянуть до выпуска. Теперь, конечно, я это везением не назову. После выпускного экзамена меня не пригласили ни в одну труппу даже в кордебалет.

Сергей подходит со спины и подаёт мне полный бокал. Я только пригубляю его и ставлю на столик. Только не спрашивай больше про балет, умоляю, забудь про балет!

– И как же тебя с твоей фобией взяли в стриптиз? Прошла по бодиконтролю без вступительных испытаний? – он ехидно ухмыляется.

– Ага, счасс! Я вообще пришла по объявлению в эротический театр. Набирали танцовщик с образованием, я только там поняла, что не с моим. Когда увидела, что попала в стриптиз-клуб, сразу сказала, что такие танцы танцевать не умею. Петро… владелец клуба, короче, ответил – танцуй как умеешь, а раздеваться мы тебя научим. Зарплата меня устраивала, а вот работа не очень, но других вариантов у меня всё равно не было, и я решила попробовать. Возьмут хорошо, не возьмут ещё лучше. В общем, мне было настолько фиолетово, как я танцую, что все кто был на собеседовании зааплодировали.

– Прямо все-все?

– Прямо все.

– И много было там народу?

– Я там не раздевалась, ты что! Я просто танцевала, как умела. Я вообще, когда мне пофиг на результат, довольно неплохо танцую.

– К сожалению, не было возможности убедиться.

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, и отвожу от него взгляд. И невольно опять смотрю на изображение его голого торса. Восемь вдавленных кубиков заманивают вниз, а ниже, увы, боксёрские шорты.

– И неужели кроме стриптиза вообще никуда не брали?

– Если неизвестный коллектив или гоу-гоу, это совсем смешные деньги.

– Тааак. Вот мы и подошли к самому интересному. Зачем же тебе, молодой выпускнице хореографического, несмешные деньги?

– А жить на что? Квартиру снимать надо, за учебу сестры платить надо, денег на еду и прочее ей ещё давать. Из меня балерины не вышло, пусть хоть из неё инженер нормальный получится.

– А почему этим ты занимаешься, а не родители?

У меня ком застревает в горле. Раньше этим и занималась мать.

–Там сложная ситуация, – отвечаю. – Если коротко, то нет. Они помочь не могут. Ну, а ты? – стараюсь быстрее перевести тему.

– А я что? Красив, счастлив, обеспечен.

– Любовнице настоящей это будешь рассказывать. Почему с женой понадобилось срочно разводиться?

– Красивый дом?

Я с недоумением смотрю на него.

– Да-да. Это вопрос. Дом нравится?

– Не дурен. Наверное, дорого обошёлся. Но не чувствуется женской руки.

– Потому что её тут и не было. Я женат всего три месяца, два из которых пытаюсь развестись.

– Как-то долго пытаешься для такого короткого брака…

– Мой брак был по залёту, но ребёнка она потеряла. Я её пожалел и не предложил развод сразу. Это вышло мне боком. А дом был куплен, когда я с ней и знаком-то не был. Но не на честно заработанные, как и всё, что мне принадлежит. А теперь это всё нужно легализовать. По понятным причинам я не хочу делать это в браке, – он отпивает из своего бокала. –  Оно слишком дорого мне стоило, чтобы делить с удачно заскочившей дыркой, какой бы узкой та не была.

Я напрягаю слух, я же не ослышалась? Это он жену так назвал?

– Да, Элис, – говорит он, словно видит насквозь мои мысли, – я не стесняюсь называть вещи и людей своими именами, и я не завидный жених, каким мог тебе показаться. Я аферист со стажем. Мелкий жулик, однажды сыгравший по-крупному. Но мы всё ещё можем быть друзьями.

Жулик… дырка… у меня в голове круговорот вопросов, но не уверена, что уже хочу слышать ответы. Это даже хорошо, что у нас только деловые отношения. Или хорошо, что он такой мерзавец, ведь у нас всё равно только деловые отношения. А то не хватало мне ещё втюриться по уши, безответно, в боксёра-миллионера. Другое дело мерзкий мелкий жулик. Сплошное разочарование.

– А я, было, подумала, что ты боксёр, – высокомерным подбородком указываю я на плакат.

– Уже нет. Ещё вина будешь?

Отрицательно мотаю головой.

– Гуд. Пойдём наверх. Кое-что тебе покажу.

Я поднимаю зад с дивана и чувствую вялость в ногах. Что-то я сегодня совсем разошлась с алкоголем. Поднимаюсь за ним, стараясь не выдать своего самочувствия. Он поддерживает меня за руку. Как джентльмен прям. Но я-то знаю, что он мерзкий мелкий жулик, меня теперь не проведёшь.

На втором этаже я прошусь в туалет. Зеркало в уборной демонстрирует, что я несколько раскраснелась. Умываюсь холодной водой. Хорошо, что я без макияжа сегодня.

Он встречает меня из уборной и провожает в просторную комнату. Кровать не застелена. Его жена совсем что-ли от рук отбилась, только по бутикам ходит? Во мне что-то закипает, глядя на мятую простынь.

– Я сегодня спал один, – словно отвечает он на мои мысли. – Марго ночевала у своих родителей. Она собиралась вернуться к шести вечера, но её косметолог заболела, и она придёт домой на пару часов раньше. Она писала мне об этом. Но я не читал.

Над кроватью висит на булавках потёртый в углах постер, как разворот старого журнала. На нём изображён полуголый Сергей в боксёрских перчатках. И надпись «Арест – новая легенда или упавшая звезда?».

С другой стороны кровати висит плакат с афиши. Лицо к лицу, перчатка к перчатке. «Сергей Арестов VS Доминик Стейтор. Бой на звание абсолютного чемпиона в первом тяжёлом весе».

Он открыл шкаф и вытащил два здоровенных пояса с бляхами. На темно-зелёном написано World Champion WBC, на чёрном World Boxing Association WBA.

– Я стал бы абсолютным чемпионом мира, если выиграл тот бой и взял третий пояс, – показывает Сергей на афишу.

– Но третьего пояса здесь нет, – констатирую очевидное.

– Нет.

Я чувствую горечь, с которой он это говорит и всю боль, что преследует его до сих пор. Она тут. В этой комнате. В этих двух плакатах и двух поясах. Напоминания, что каждый день терзают душу. Это не просто большое поражение для него. Эта какая-то черта.

– Это был твой последний бой, верно?

– Да. И я мог его выиграть.

– Почему ты не попытался снова?

Вместо ответа он подходит ко мне вплотную. У меня слабеют коленки от запаха его шеи. Он смотрит куда-то вдаль. В окно. Его пальцы расстёгивают верхнюю пуговицу на моей блузке. Он наклоняет голову ко мне, обхватывает рукой мою шею и большим пальцем направляет подбородок вверх. Вторая его рука расстёгивает пуговицы одну за другой. Кончики пальцев лишь слегка касаются моей кожи, и она покрывается мурашками. Его губы так близко…

– Пора, – шепчут они вместо долгожданного поцелуя.

Он спускает с моих плеч рубашку и, приподняв меня как пушинку, кладёт на кровать. Пытается отстраниться, но я не отпускаю его, и как одуревшая расстёгиваю пуговицы его рубашки. Быстро, одну за другой, пока она не откроет мне весь торс полностью. Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к поистине завораживающему рельефу…

Я слышу хлопок входной двери. Мои руки вздрагивают и цепенеют. Остаётся одна незначительная пуговица в самом низу. Я ловлю себя на том, что перестаю дышать.

– Всё хорошо, – шепчет он мне, и я немного прихожу в себя.

Позволив мне спокойно закончить с рубашкой, он слегка отстраняется и стягивает с меня брюки. Из приоткрытого окна дует осенний воздух, и я чувствую, как быстро холоднеет между ног. Я рефлекторно сжимаю ноги вместе, пытаясь скрыть мокрые трусы. Сергей настойчиво раздвигает их и ставит своё колено между.

Я слышу её каблуки внизу. Он проводит рукой по моим бёдрам. Поднимается выше и заползает большим пальцем под поясок трусов. Чуть приспускает их, оголяя с одной стороны моё бедро.

Стук каблуков приближается к двери. Я знаю, что он тоже это слышит. Он наклоняется совсем низко и впивается губами в мои губы. Его уверенный язык быстро проходит сквозь робкую заслонку моих зубов, раздвигая и делая мой рот податливым каждому его движению. У меня перехватывает дыхание и сохнет в горле. Я никак не была готова к тому, что поцелуй будет настоящим. Но дверь уже предательски открывается.

Глава 11

В дверном проёме появляется высокая женская фигура. Она делает полшага вперёд и останавливается. Свет от окна падает прямо на неё, и я просто ахреневаю…

Как же она красива!

На ней облагающая округлые бёдра юбка и подчёркивающий тонкую талию короткий топ. Классические лодочки гармонично дополняют идеально ровные загорелые ноги, длиной, как говорят «от ушей». Но это не главное. А главное, что из прохода с всё возрастающей яростью меня сверлят большие бирюзовые глаза, красивей которых я не видела в жизни. И пухлые, сексуально очерченные губы совсем юной брюнетки искривляются в гримасе. Боже, ей восемнадцать-то есть?

– Аа-а-а! – визжит она. – Пошла вон с моей постели!

Она подбегает к кровати и хватает простынь за край. Сергей быстро поднимает меня с кровати, захватив и прикрыв меня пододеяльником. Его жена стягивает освободившуюся простынь с кровати и чуть не падает. Залезает на кровать и хватает другой конец пододеяльника.

– Рита! – командным тоном говорит Сергей, крепка придерживая пододеяльник на моём теле. – Что ты творишь?

– Отдай! – она тянет свой край как одуревшая. – Это моё!

– Угомонись, сумасшедшая. Тут нет ничего твоего.

– Нет, это моё, моё! – она бьётся в истерике. – Моя простынь, моё одеяло! Этот комплект нам на свадьбу мама подарила! У тебя совсем совести нет, Арестов! Пусть эта шлюха отдаст моё одеяло!

Сергей загораживает меня, стоящую в одном нижнем белье своей обнажённой спиной и протягивает Рите пододеяльник.

Она хватает и комкает его, с силой сжимая маленькой ладонью. Садиться на пятки, с которых сползают лодочки. Голова опущена, комок пододеяльника прижимает к животу, слёзы водопадом капают на руки. Я вижу, что один ноготь в её безупречном маникюре уже сломан.

– Рита, – спокойно начинает Сергей, – эту девушку зовут Алиса. И она не шлюха.

– Мне плевать кто она. Пусть она уйдёт, – не поднимая головы, говорит Рита.

– Нет, Рит. Она не уйдёт. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, ты собиралась приехать позже, насколько мне известно…

– Я тебе писала! Читать нужно мои сообщения хоть иногда!

– Это уже не важно. Я не хотел делать тебе так больно, но с моей будущей женой тебе всё равно предстояло сегодня познакомиться.

Она поднимает зарёванные широко открытые глаза.

– С кем-кем?! С твоей будущей женой? Ха! – она словно оживает. А с нынешней женой ты не забыл разобраться для начала?

– Наш с тобой развод – дело техническое. Ты сколько угодно можешь затягивать процесс, закидывать суд липовыми справками, но рано или поздно нас разведут. И поскольку мой юрист уже занялся делом и твоей аферой, то гораздо раньше, чем ты думаешь, и с гораздо худшим для тебя исходом. И если ты думала, что пока затягиваешь процесс, будешь жить в моём доме, строя из себя идеальную жену, ты ошиблась. Это место уже занято.

Мне становится прохладно, и я прижимаюсь к спине Сергея. Он накрывает мою руку своей ладонью и обхватывает пальцы.

– А с чего, ты снова решил жениться, Арестов? Ты же говорил, что семейная жизнь тебе не нужна, что ты понял – это вообще не твоё, а тут вдруг сразу в новый брак! С чего такая перемена?

– А это, Рита, уже не твоё дело.

– Да нет, как раз моё. Ведь это я буду решать, как скоро твоя очередная шлюшка сможет надеть белое платье.

– Тааак, я вижу тебе надо отдельно объяснять.

Сергей развернулся ко мне и обхватил за бёдра.

– Побудь пока здесь, малышка, хорошо?

Я киваю.

– И накинь на себя что-нибудь, прохладно.

Он с особой нежностью касается ладонью моего живота. Затем поворачивается к жене и кивает ей на дверь.

Марго выходит из комнаты, Сергей идёт следом. Он прикрывает дверь не до конца, и я прилипаю ухом к проёму. Мне всё прекрасно слышно.

– Что это было Арестов?! – возбужденного говорит Рита.

– Я хочу, чтобы ты кое-что уяснила. С той, которую ты назвала шлюхой, мы распишемся, не через месяц, так через два. Ты тут ничего не решаешь, а только трепишь нервы себе и другим. И жить я буду с ней, а не с тобой. Даже если ты оккупируешь мой дом до официального развода.

– Арестов! ЧТО. ЭТО. БЫЛО?

– Ты о чём?

– Не делай из меня идиотку! Твоя эм… пассия ждёт ребёнка?

Повисает пауза. Я чуть выглядываю в щель.

– Ри… я не хотел тебе говорить. Я знаю, ты до сих пор не оправилась после случившегося, и не хотел причинять ещё большую боль.

Она сползает на пол, прикрывая руками лицо.

– Какой срок?

– Марго, – Сергей наклоняется к ней, – Ри…

– Не прикасайся ко мне! – она отбивает тянущуюся к ней руку. – Какой у неё срок?!

– Шесть недель. Мы сегодня были на узи – слышали сердечко.

– Какая же ты сволочь, Арестов.

– Какая?

– Пло-до-витая, – медленно проговаривает она по слогам. – Будет тебе развод.

– Рит… – он снова касается рукой её плеча, – прости, я правда не хотел…

– Не трогай меня! Больше никогда!

Она вскакивает и идёт по направлению к выходу. Он идёт за ней.

– Завтра утром подъеду к загсу, пришли мне адрес, – она надевает пальто.

– Пришлю. Ты бы не садилась сейчас за руль. Давай я вызову такси, а машину тебе завтра привезу.

– Не строй из себя заботу, – она захлопывает дверь.

Я отхожу от двери и подхожу к окну. Слышу, как заводится машина, и открываются ворота. Приближающиеся шаги Сергея заставляют меня обернуться. Он заходит с еле скрываемой улыбкой на лице и, не обращая на меня, так и стоящую в нижнем белье, никакого внимания, начинает искать что-то в тумбочке.

– А ведь она даже и не знает, какая же ты сволочь, Арестов, – не выдерживаю я.

Глава 12

– А ты думаешь, что ты знаешь?

Я молчу.

– Думаешь, выпили по бокальчику вина, рассказали друг другу пару печальных историй, и ты уже знаешь меня?

– Нет. Но я слышала достаточно, чтобы понимать, кем ты точно не являешься.

– Достаточно, чтобы оставаться в рамках своей роли. За кроткое исполнение которой, я тебе кстати плачу. А не за моральную оценку моего поведения.

Ничего не ответив, я натягиваю брюки. Сергей достаёт из тумбочки папку с бумагами.

– Кстати, ты не забыла, что месяц не должна возвращаться к стриптизу? – говорит он.

– А ты думаешь, твоя бывшая пойдёт по стриптиз-клубам отдыхать? – с брюками уже справилась, начинаю застёгивать блузку. – Ну да, ну да, куда ж ещё податься, брошенной красотке! И не в какую-нибудь «Эгоистку», а обязательно в «Падшие ангелы».

Он кладёт папку на кровать и подходит ко мне вплотную. Опирает руку в стену, преграждая проход. Я не успеваю застегнуть верхнюю половину блузки, но руки перестают меня слушаться. Машинально прижимаюсь к стене. Он всё равно слишком близко. Его шея прямо напротив, и соблазняющие нотки мужской туалетной воды проникают в нос.

Отворачиваю голову. Его рука всё так же непоколебима на стене. Кожаный ремешок неплотно обвивает мощное запястье, а под ним выступают напряжённые вены. Переплетаясь с мышцами, они идут дальше к локтевому сгибу, где уже теряются, уступая место начинающемуся бицепсу. И всё, красивым рельефом без резких выпадов, перетекает в… ссука, он пристально смотрит мне в лицо. Мог бы уже надеть рубашку, блин.

Я сглатываю и замираю. Только выступающая из лифчика грудь прерывисто поднимается и опускается. Он скользит взглядом ниже моей шеи.

Меня начинает прям колотить. От страха, возбуждения, злости или всё вместе, не знаю. Бесит, что я не могу с этим справиться. Дико бесит, что такая реакция на какого-то козла!

– То, что я вижу, мне нравится. Но мне не нравится то, что я слышу, – говорит он. – Скажи, разве я мало тебе заплатил?

Я прикрываю глаза. Опять он про свои мои несчастные деньги.

– Или таким как ты всегда мало?

– Это, каким это, таким как я?!

– Продажным.

Ненавижу! Ненавижу этого урода. Только морального урода, к сожалению. Просто вопиющая несправедливость, что такая внешность достаётся подобным подонкам!

– Ты… – я сжимаю кулаки, – продажный… куда больше… меня.

– Да разве ж я это отрицал.

Он опускает руку и жестом показывает на освободившийся проход.

Я иду мимо него, на ходу застёгивая блузку. Выхожу в дверь. Спускаюсь по лестнице. Слышу, как он вальяжно выходит из комнаты.

– Я вызову тебе машину, – говорит он.

– Спасибо, я сама, – бросаю, не оборачиваясь.

Быстро накидываю пальто на плечи. Обуваюсь, выхожу на свежий воздух и прямиком к воротам. Те открываются, стоит мне подойти. Уже за воротами вызываю такси. Жду.

В заборе открывается дверь. Он выходит в накинутом на голую грудь пальто. Несёт чемоданчик с купленными мне вещами.

– Себе оставь, – бурчу я.

– На меня не налезет. Вызвала?

– Да.

Поставил чемодан, вытянул ручку. Стоит, никуда не уходит.

– Не замёрзнешь? – спрашиваю я.

– Нет, я привыкший.

– Одежду не надевать в присутствии малознакомых людей?

– А… прости, – он улыбается и запахивает пальто. – И не думал тебя смущать. Это, видимо, уже профессиональное. Боксёры, веришь или нет, полжизни проводят в одних шортах в присутствии совершенно незнакомых людей. Хотя кому я рассказываю…

– Я и двух месяцев не проработала в стриптизе, не вошло в привычку, если ты об этом.

– Вернёшься туда?

– Не твоё дело.

– Пока ещё моё. И возможно, мне ещё понадобятся твои услуги.

– Чего?! Мы договаривались на разовую сцену и месяц моего бездействия, что ещё за «возможно»?

– Алис. Расслабься. Никто тебя не заставляет. Основную работу ты сделала, умничка. Меня всё устроило. Можешь отдыхать. Если мне ещё что-то понадобится, я позвоню с конкретным офером, так что номерок пока не удаляй. Ну и условия договора, будь добра, не нарушать.

– А с чего ты взял, что мне это будет интересно?

– Может, потому что я завышено плачу за простейшую для тебя работу. А может… я тебе просто нравлюсь? Шучу. Да не с чего, сама решишь, не захочешь, и без тебя справлюсь. Вон, такси, наконец, едет. Я уже засомневался, что ты вызывала.

– В Королёв? – спрашиваю я таксиста.

Он кивает. Я сажусь на заднее сиденье и захлопываю дверь. Сергей кладёт в багажник чемодан.

– Счастливого пути, – говорит мне и расставляет большой палец с мизинцем. – На связи.

– Счастливо оставаться. Поехали уже, – поворачиваюсь к водителю.

Мы трогаемся. Я оборачиваюсь – Сергей уже скрылся за забором. Надеюсь, я его больше никогда не увижу. Остается только решить, на что я буду жить. Достаю телефон и набираю Даше.

– Привет, – радушно отвечает сестра.

– Скажи, за что ты меня так подставила?

– В… смысле?

– Благодаря кому тебе не пришлось бросать учёбу?

– Тебе.

– Так, повторяю вопрос, за что ты меня так подставила?

– Ты про маму?

– Да, я про маму.

– Ну не могла же я её к себе в общагу привести. Ей даже ночевать негде было.

– Мне тоже ночевать негде было, когда нас выгнали.

– Ну, Алис. Ну не можешь же ты быть такой. Она же всё-таки мама. Она очень раскаивается, сказала, что её обманули, что у тебя прощения попросит и всё исправит. Говорила, что вылечилась и больше не пьёт.

– А мне ты почему не сказала?

– Ну, не знаю. Она просила… потому что ты бы тогда не стала с ней встречаться. Она же всё-таки мама, Алис. Ну что мне было делать?

– Спасибо тебе.

– А что случилось?

– Да ничего, так. Раз она тебе такая «мама», пусть она дальше за твою учёбу и платит.

– Алис, да что случилось?!

– Ничего, пока.

– Нет, скажи…

Бросаю трубку. Даша перезванивает. Сбрасываю. Я её, конечно, понимаю отчасти, но говорить больше не хочу. Мне надо решить, на что я буду жить.

Попытаться найти мать? А что мне это даст? Усмешки в полицейском отделении, вопросы про работу и прописку. Если её и найдут, и деньги при ней вдруг окажутся, то какова вероятность что они их мне отдадут? Ещё и происхождение денег объяснять. Тут скорее мать скажет, что деньги её, она же квартиру недавно продала. И ей поверят. Можно забыть про эти деньги.

Возвращаться в «Падшие ангелы»? Там Сергею не составит труда меня найти, а чёрт его знает, на что он способен, если я нарушу уговор. Да и насмешки Арины каждый день потом слушать. Другой клуб? Где стриптиз не танец, а прелюдия к порнографии, и меня будут лапать все кому не лень? Нет уж, эту главу своей жизни лучше закрыть не открывая.

Но куда же мне устроиться, чтоб хватило на квартиру, Дашкину учёбу и нашу еду? Двадцать пять квартира, тридцаткой в еду можно уложиться я думаю, по пятнадцать на каждую, тысяч пять проезд, тысяча телефоны, по двадцатке в месяц на институт. Получается восемьдесят одна тысяча. Это минимальная месячная заплата, которая мне нужна. В принципе, не так уж и много, два месяца назад было хуже. Но где такую платят коренным москвичкам без постоянной прописки с хореографическим образованием?

– Приехали, – выводит меня из размышлений таксист.

Я поднимаю взгляд на хрущёвку, в которой снимаю квартиру.

И, правда, приехали. Я и не заметила, как пролетели километры.

– Оплата картой, – говорю я.

– Да, всё прошло, – отвечает водитель. – Багаж не забудьте.

Забираю чемодан, иду к подъезду.

На лавочке сидит недавний мамин собутыльник. Как там его? Не помню.

– Добрый вечер, – обращаюсь к нему.

– А? Ааа…

– Вы маму мою не видели сегодня? Ирину Петровну. Вчера вы с ней сидели.

– Помню-помню. Хорошая женщина! Душевная. Говорила, в гости обязательно позовёт.

– Когда?

– А я почём знаю, когда?

– Когда говорила?

– Так вчера же и говорила.

– А сегодня не видели её?

– Сегодня? Нет. Не видел.

– Ясно. Спасибо.

Я поднимаюсь к себе.

Всё та же пустая квартира. Всё тот же пустой холодильник. Надо бы в магазин сходить, купить продукты. Но ни аппетита, ни желания готовить нет. Я раздеваюсь до нижнего белья, включаю музыку и начинаю танцевать. Так, как хочу. Так, как могу, только когда никто не смотрит.

Глава 13. Арест

Её локон падает на лист заявления, и она заправляет его за ухо. Она тщательно накрашена, так что только сосудики глаз выдают бессонную ночь.

– Число не ставь только, – говорю ей.

– Почему?

– Ну, вдруг другое поставить надо будет.

– Какое такое другое? Мы же сегодня подаём заявление.

– Да, и разведут нас только через тридцать дней. Я попробую договориться раньше.

– Арестов, а ты не ахренел?!

Она рисует число в заявлении.

– Хочешь, чтобы Алиса в греческом платье замуж выходила?

– Хочу. Она это заслужила.

– Себя вспомни.

– Меня?! Я не спала с женатыми мужиками. Я вообще до тебя ни с кем не спала! И плевать мне в каком платье эта… твоя… баба замуж будет выходить. Мы подаём заявление сегодня, и разведут нас через месяц, как положено. Без этих твоих махинаций.

– Ладно, как скажешь, – не настаиваю я. Месяц меня устраивает, хоть и впритык.

– Арестов, ты меня вообще любил?

Она отставляет ручку и смотрит на меня своими большущими красными глазами. Как же женщины любят спрашивать про любовь. Словно на такой вопрос можно ответить иначе.

– Любил.

И ведь не вру же. Помню наш отдых на Бали. Как же я тебя любил! Да я никого и никогда, так долго и часто не любил, как тебя. Даже сейчас привстаёт иногда.

– Арестовы, готовы? – выходит сотрудница ЗАГСа из кабинета.

– Да, конечно, – я протягиваю ей наши бумаги.

Она просматривает.

– Всё хорошо, подпись вот здесь поставьте. И вот здесь. Всё, через месяц придёте за свидетельством, если не передумаете. Вот, возьмите, – она протягивает огрызок бумаги с назначенными нам датой и временем.

Мы выходим из дворца бракосочетания. Рита выглядит потерянной. Просто поворачивается и садится в свою машину. Ни «пока», ни прощального поцелуя. Что ж, достойно.

Следуя её примеру, сажусь в машину и еду в клуб.

Даже удивлён, что всё прошло так гладко. Можно было лучше, но хотя бы так. Рита теперь меня ненавидит, что куда лучше чем, когда она меня любила. Скоро она найдёт себе достойного парня и выйдет замуж. Такая уж точно долго в девках ходить не будет. Эй, друг, ревновать-то не будешь, когда она начнёт светить новым парнем в инстаграм? Не отвечает… надо отписаться от греха подальше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.