Екатерина Хаккет
Не шутите с колдуном

Пролог

Дряхлое лицо медленно выплыло из темноты:

– Посмотри сюда. Только внимательно смотри, взгляда не отводи. – Старик придвинулся вперед на скрипучем стуле и начал раскачивать золоченые карманные часы перед глазами девочки. – Смотри. И прислушайся. Ты слышишь тиканье?

Боязно всхлипнув, она кивнула. Пыталась сопротивляться, но взгляд ее то и дело возвращался к часам.

– Хорошо, – прохрипел старик. – Не бойся. Ты слышишь, как тиканье бьется в такт твоему сердцу?

Снова кивок. На этот раз более спокойный. Глаза стали внимательно следить за ритмичным покачиванием часов на длинной цепочке.

– Замечательно. А теперь сосредоточься на том, что случилось. И замри.

С небывалой ловкостью старик подбросил часы и сжал их в кулаке. Взгляд девочки, пустой и безжизненный, замер прямо перед собой. Рот чуть приоткрылся. Несомненно, она вновь вернулась туда, где быть не хотела.

– Я заберу это из твоей памяти, – произнес старик и потянулся к лицу девочки.

Большие пальцы коснулись лба, указательные легли на виски. Секунда, и недвижимая, точно кукла, она обмякла на диване. Локоны темные, густые, кожа бледная, точно фарфор. Старик оценивающе посмотрел на девочку, как художник на свое произведение искусства, проверяя, закончено ли оно, и повернулся к темной прихожей.

– Можете входить! – прохрипел он и закашлялся.

В комнату с занавешенными окнами, освещенную настольной лампой, зашли двое мужчин. Один – плотно сбитый, недовольный, с усами под крючкообразным носом, другой – чуть потоньше, в мешковатой одежде и с потекшим от несчастья лицом.

– Все кончено? Она ничего не вспомнит? – Спросил тот, что потоньше.

– Ничего. – Седовласый старик спрятал часы во внутренний карман пиджака. – Я поставил глухую заслонку. Или стену. Называйте, как хотите. С возрастом, конечно, она может ослабнуть и рухнуть, но это случится не скоро.

– Отлично, – отреагировал усач с явным недовольством, сложа руки на груди. Каждым своим жестом, дернувшимся на лице мускулом и тоном он выдавал свою нервозность, давая понять, что отдал бы все, лишь бы находиться сейчас в другом месте.

– Она станет… прежней? – обеспокоенно спросил второй мужчина. Его подбородок зарос трехнедельной щетиной, лицо опухшее, как у заядлого пьяницы.

– Последние два месяца она только и делала, что молчала, плакала, ссала под себя и пускала слюни, – с отвращением резюмировал усач. – Как ты думаешь, Моррис?

Но не успел старик ответить, как девочка зашевелилась и вновь открыла большие темные глаза. Зрачков почти не видно. Непонятно, что творится внутри этой пропасти.

– Дедушка, вы кто? – пугливо поинтересовалась она, взглянув на незнакомца. Ее взгляд изменился, и старик довольно улыбнулся, убежденный, что все сделал правильно.

– Лучше про меня скажи. – Усач вышел на свет и нетерпеливо развел руками. Синяя рубашка, блестящая бляшка на поясе. Острый взгляд. – Помнишь меня?

Девочка насупилась:

– А вы кто?

– Так-то лучше.

Колеблясь, Моррис тоже подошел поближе.

– А меня узнаешь?

Её лицо вмиг озарила наивная детская улыбка, невольно заставляющая взрослых улыбаться в ответ:

– Папа.

– О, господи! – Мужчина тут же сел на диван и бережно обнял девочку. На его лице заблестели слезы. – Доченька, вернулась! Она впервые улыбается. После всего…

– Хорошо. – Старик удовлетворенно кивнул. – Берегите эту улыбку, Моррис.

Усач сплюнул на пол:

– Соплячка к тебе вернулась. – Его явно не радовал подобный исход. – Ты доволен?

– Да.

– Отлично. А теперь, Моррис, слушай сюда, – усач подошел к дивану и нагнулся к отцу девочки. Он заговорил тихо, но от острого слуха старика ничего не утаишь, если ты хоть раз об этом где-то заикнешься, откроешь свой поганый рот и попытаешься мне навредить, то я мигом шкуру спущу не только с тебя, но и с твоей соплячки. Ты понял меня?

Затем, пробормотав что-то неоднозначное, усач достал из кармана сложенную пачку купюр, перетянутую резинкой, и небрежно кинул ее на стол.

Старик нахмурился, глядя на нее:

– Я не нуждаюсь в деньгах. Особенно в грязных, которыми вы пытаетесь отмыть свое имя.

– Тогда чего же вы хотите?

– Вы сказали, что девочке нужна помощь, и я ей помог. Считайте, это ради нее. – Дав понять, что разговор закончен, старик с трудом поднялся со стула. Одной рукой, сморщенной и иссушенной, он вцепился в трость, другой – держался за больные ребра.

Старик сжал челюсти и сипло прошептал:

– За платой я приду позже.

Глава 1 Магии не существует

– Боже, Салли, ну и зачем ты меня сюда притащила? Я же говорила, что не люблю эти ваши ярмарки и карнавалы.

– Не выкручивайся. Я обошла с тобой сегодня все скучные книжные магазины. Теперь и ты со мной прогуляйся.

Яркий свет софитов, подсвечивающих фестивальную площадь, резанул в глаза. Кругом и всюду теснились цветные лотки и палатки, слышались разговоры, музыка и звонкий смех, а в воздухе остро ощущались пряные ароматы праздника, от которых обычно зудят ладони и чаще бьется сердце.

– Ты что, боишься раскрашенных людей? – спросила Салли, когда мимо нас проплыла важного вида дама в старинном пышном платье и с набеленным лицом.

– Нет, просто не люблю подобные сборища.

Несмотря на мой снобизм и дурное расположение духа, глаза подруги все равно горели от восторга. Я не сомневалась, что здесь, среди людей, спрятавшихся за костюмами и масками, среди скрипящих аттракционов и автоматов со сладкой ватой, она ощущала себя как дома.

– Да брось! Тебе понравится! Эти ребята из «Берг и Кейр» к нам каждый год приезжают.

– Как давно?

– Уже лет пять примерно.

– Ага… – Я замолчала, когда мимо нас весело проскользнула странного вида компания в кружевных полумасках. Кажется, среди них я узнала свою коллегу из «Вестника» – унылую тихоню, вечно засиживающуюся допоздна. – Готова поспорить, что ты ни разу этот карнавал не пропускала. Как и многое другое.

Подруга деловито поправила очки и убрала прядь светлых волос за ухо:

– Конечно. Мне нравится смотреть, как люди самых строгих правил позволяют себе всякие безумства. Знаешь, тебе бы тоже расслабиться не помешало.

– Неужели ты хочешь меня в кого-то нарядить? – Идея показалась мне нелепой. Равно как и то, что я вообще пришла на дурацкий фестиваль.

– Нет, я хочу тебя кое с кем познакомить. Он тут главный. Ох, – Салли вдруг улыбнулась одной из своих самых мечтательных улыбок, и в стеклах ее очков отразились карнавальные огни, – тебе понравится. Он гений! Очень необычный человек.

Начитанный. Коварный. Настоящий провидец, маг и знаток темных искусств.

– То есть – обманщик.

– Да нет же!

Я прыснула от смеха и толкнула ее плечом:

– Спорим?

– У него вся семья сплошь ясновидящие. Его бабка в сороковых предсказала войну, мама – падение башен-близнецов, а он сам…

– Да-да, – перебила я ее, едва удерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Он тоже обязательно что-то громко предсказал после того, как это уже произошло.

– Я говорю тебе, он маг!

– Салли, – я ободряюще похлопала ее по руке, – магии не существует. Люди верят во всю эту брехню, потому что хотят быть обманутыми. А я не верю. И быть обманутой не хочу.

– Что ж, вот и проверим! – Она огляделась по сторонам и ткнула пальцем в нелепую лиловую палатку, украшенную золотыми узорами – самую непримечательную из всех. – Тебе туда. Поговори с ним и поймешь, что я права.

– А ты что, уходишь?

– Да! – фыркнула она. Затем прошла дальше и, обернувшись, подмигнула. Водопад светлых волос заструился по ее плечам. – Буду тебя ждать возле колеса обозрения. Там был стенд с плюшевыми медведями, постараюсь выиграть одного.

– Погоди, а как зовут твоего мага?

Подруга вдруг присела в глубоком и мрачном реверансе, придерживая подол воображаемой юбки:

– Тамзин Кейр, Великий маг темных искусств, Последователь ночи и Властитель всего сущего.

Меня чуть не стошнило от того, как помпезно это прозвучало.

– Спасибо!

Когда миниатюрная Салли, поправив рюкзачок, скрылась в разномастной веселящейся толпе, я наконец смогла выдохнуть и оглядеться. Зрелище доверия не вызывало: под покровом темноты на сомнительный праздник средь недели собрался по меньшей мере весь молодняк нашего городка. Площадь гудела от изобилия возбужденных голосов и блестела от невообразимого количества сверкающих масок. Гремели игровые автоматы, взрывался попкорн, шуршали обшитые мишурой платья и, конечно же, обнадеживающе звенели монеты.

Делать было нечего: я подошла к убогой палатке и нехотя одернула полог убежища Великого мага Тамзина Кейра, мысленно «благодаря» Салли за сегодняшний вечер. Не то чтобы мне не нравилось происходящее, но карнавал оформленный под Хеллоуин девятнадцатого века меня нисколько не воодушевлял. В отличие от подруги, которая приходила в свинячий восторг от любых странных людей и не менее странных вещей или событий. Вроде этого карнавала. Или вроде меня.

Внутри палатки Великого мага Тамзина, как и полагалось, царил таинственный полумрак, дурманяще пахло благовониями и таинственно подрагивали свечи. И конечно же, за дымкой благовоний сидел «ужасно таинственный» человек.

Вон он, Тамзин, за маленьким круглым столиком: интеллигентного вида мужчина в годах, сухощавый, с бледным вытянутым лицом, хитрыми глазками и жидкой козлиной бороденкой – ну точно сущий дьявол. Старый черный костюм и высокий цилиндр выглядели так, будто он их выкупил на ближайшей барахолке. Из-под потрепанной временем шляпы торчали черные зализанные волосы с блестящей проседью на висках.

– Заходи же, не стесняйся. – Голос Тамзина показался мне сладким как мед, что никак не сочеталось с его угловатой отталкивающей внешностью. – Имриш, верно?

– Откуда вы знаете мое имя? – ляпнула я. И лишь потом мысленно выругалась, что начала разговор как эти глупые подростки из дешевых фильмов ужасов. – Вам Салли про меня рассказала?

– Нет. Я уже давно жду тебя. – Последовала неприятная, холодящая душу пауза. Затем маг моргнул. – Заходи, присаживайся. Чего ты ждешь?

 Повинуясь, я вошла в палатку, пытаясь отделаться от ощущения, что добровольно кладу голову в пасть голодному льву.

– Что не так? – Тамзин дернул губами в подобии улыбки, когда я села напротив, противно скрипнув стулом. – Неужели я вижу замешательство в твоих глазах?

– К вам обращаться на «ты» или на «вы»?

Замешательство – это мягко сказано. Я могла поклясться, что секунду-другую назад передо мной сидел чуть ли не старик преклонных лет с глубокими морщинами на лбу, дряблыми щеками и нависающими веками. Но сейчас, когда я подошла ближе, он помолодел лет на двадцать.

Глядя в серые глаза «мага», я не могла прочесть его возраст. Он не молодой и не старый. Лицо – как маска из вязкого ила. Должно быть, все дело в освещении: игре света и тени, специально устроенной так, чтобы внушить страх тем, кто сюда входит.

Тамзин Кейр улыбнулся широко, тепло и добродушно, словно я уже стала ему закадычной подругой:

– Давай на «ты». Мы же с тобой люди простые. – Маг взмахнул рукой и бархатный манжет выскользнул из-под его рукава. – Итак, зачем ты здесь, Имриш?

– Твоя давняя поклонница Салли утверждает, что ты маг. И она отправила меня сюда, чтобы я могла в этом убедиться. Зачем, правда, я не знаю.

– О… – Углы на его лице вмиг сгладились и сделались такими же мягкими, как взгляд или голос. – И чего же ты хочешь? Может… любви? Денег? Популярности? Все этого хотят.

– А разве этого всего без магии не бывает?

Тот довольно хмыкнул:

– Бывает. Но некоторые хотят всего и сразу. Немедленно.

– А я хочу чего-нибудь, от чего захватит дух. – Я вдруг вспомнила, что говорю с шарлатаном в обшарпанной палатке на дешевом фестивале. – Но кролики из шляпы не считаются. Как и бесконечные платки из кармана, и-и-и…

Он вежливо откашлялся в кулак:

– Я маг, а не фокусник.

– А разве это не одно и то же?

– Отнюдь. – Тамзин хитро сощурил глаза, неумело подведенные черным карандашом. – А что у тебя в руках?

– В руках? – Ожидая подвоха я опустила взгляд под стол, но вместо незаметно подложенной змеи или голубя я все еще продолжала сжимать новенькую книгу. Слишком сильно, аж костяшки пальцев побелели.

– Покажи-ка. – Он протянул ко мне свою костлявую и бледную руку с накрашенными ногтями, и я передала ему увесистую книженцию, толщиной с кирпич. – Хм-м, на женский роман не похоже. Жаль.

– Я про сопли не читаю.

– А что тут? Приключения? Фэнтези? – Тамзин продолжал вертеть книгу в руках. – Надо же, какой у героя пронзительный взгляд.

Взгляд у Анри Гёста и правда был пронзительным. Художник, рисуя обложку, постарался на славу. Он прорисовал каждую мелочь: от маленьких белых шрамов на губах главного героя и лучинок в уголках глаз до кривых швов на его кожаном доспехе. Что уж говорить, реалистичная картинка. Даже кровавые разводы на его доспехе казались настоящими. С обложки «Легенд Сахвары» на всех гневно взирал воин с копной длинных спутанных волос, и в его взгляде не было и намека на милосердие. Наверное, как и на здравомыслие.

Несчастная Салли вся измаялась, пока мы обыскивали книжные магазины в поисках продолжения «Легенд». И не мудрено. Найти хорошую книгу в нашем городе очень сложно: все равно, что блестящую жемчужину в океане. Но мне повезло, и сейчас я всей душой жаждала оказаться дома и уйти с головой в первую главу, а не сидеть здесь в полумраке и распинаться перед «магом».

– Тут история про человека, которому не повезло, – нехотя выдавила я.

– Почему это не повезло? – Тамзин игриво дернул бровью. – Про него же пишут книги. Думаю, многие об этом мечтают.

– Вряд ли Анри о чем-то мечтает, будучи буквами на страницах.

– А хочешь… – Уголок рта мага лукаво скривился. Как будто он узнал обо мне что-то, чего не знала я. – Хочешь, я сделаю его живым?

– Это как? – я нахмурилась.

Зная придурковатость и затейливость Салли, она могла подстроить все с самого начала, пытаясь меня разыграть. Она вполне могла подговорить своего Великого мага темных искусств и найти какого-нибудь мужика, похожего на Анри, чтобы нарядить его в кожаный доспех.

– У тебя что, уже ряженый актер прячется за ширмой?

– Откуда? – Тамзин положил книгу на стол меж расставленных свечей. – Если бы для каждой магической шалости мне нужен был специальный актер, то я бы сидел не в палатке, а под куполом циркового шатра.

– Ну, по крайней мере, воняет здесь так же, как в цирке.

У Тамзина дернулось веко.

– Ну так что? Оживлять?

Я пожала плечами:

– Да, давай.

Он поставил локти на стол и положил подбородок на сплетенные тонкие пальцы, мельком взглянув на обложку.

– Готово.

Ничего не произошло. Разве что я резко почувствовала себя обманутой и почти оскорбленной.

– И что, это все? Ты даже не щелкнешь пальцами? Не хлопнешь в ладоши? – Язвительная ухмылка, медленно расцветшая на бесцветном лице мага, вынуждала меня перечислять дальше. – Может, хотя бы ногой топнешь для приличия или сделаешь фокус с летающим столом, чтобы я поверила?

– За кого ты меня держишь, Имриш? – Он улыбнулся во весь рот, но уже совсем другой улыбкой, не по-доброму осклабившись. Его зубы, как и подобает зубам Великих магов, были полны изъянов – кривые и черные, как будто он специально поел угля перед нашей встречей. – Я тебе что, какой-то актеришка с бульвара?

– Мне кажется, все люди на этом фестивале – актеры. Хорошие и не очень.

– Да неужели?

Наступила неловкая пауза и она явно затягивалась. Что-то недоброе заскреблось на душе. Взгляд Тамзина стал каким-то влажным, слезящимся и даже немного виноватым. На лбу под самым цилиндром прорезалась жуткая морщина, похожая на шрам.

– Так что, это все? Ты наколдовал?

– Да.

– Я могу идти?

– Да.

– Прекрасно. Спасибо. Было очень интересно.

Я встала и забрала книгу с «Легендами». Странное чувство подгоняло меня к выходу. Какая-то неясная тревога, смешанная со страхом. Наверное, примерно что-то подобное ощущает человек, когда за ним гонится голодная свора собак.

– Предупреждаю: этот трюк дорого обойдется, – мягко промурлыкал Тамзин мне в спину. Мягко, но будто бы угрожающе.

– Денег я тебе не дам.

– А я их и не прошу.

– Может, душу мою хочешь? Очень смешно.

– Я буду ждать твоего возвращения, Имриш. И извинений.

Я вышла, резко задернув за собой полог, расписанный узорами с облупившейся краской, – такой же дешевый, как и «маг», сидящий за ним. Может, господин Тамзин и был шарлатаном, но стоило отдать ему должное: он смог меня запугать. Особенно своим меняющимся лицом, податливым, похожим на пластилин.

– Спокойно. Это все свет и тень, – буркнула я себе под нос и отправилась на поиски беспечной Салли. К сожалению, я уже догадывалась, что пока мы не обойдем все палатки и шатры этого жуткого карнавального балагана, дома мне не видать.

Вечер обещал быть долгим.

Глава 2 Анри Гёст

И все же Анри Гёст – идеальный убийца. В первой части его способности вызывали много неудобных вопросов, но во второй книге автор решил пролить свет на их происхождение.

Оказалось, что, будучи запретным плодом любви людей из разных сахварских племен, Анри родился самым опасным человеком на земле, нарушая устои своего мира. Кровь матери позволяла ему пользоваться всеми преимуществами телепатии, читать мысли людей, видеть их прошлое и будущее, а кровь отца позволяла ему бесшумно скрываться в тенях.

В прошлой книге племена устроили на него охоту, которая почти закончилась успехом. Но Анри выжил. И вопреки здравому смыслу отправился отыгрываться на обидчиках. Мы прошли с ним по долам Альхоры, болотам Канджи и даже побывали в таверне города Хармы.

О, как же многие его недооценивали! Люди думали, что он просто злобно на них таращится, как какой-нибудь перебравший дебошир, ищущий повод для драки. Но на деле, если Анри пристально смотрит на тебя, значит, скорее всего, он уже копается в твоем прошлом и выискивает твои слабости.

Вернувшись с карнавала, я до пяти утра читала «Легенды», после чего уснула с книгой в обнимку и проспала почти до обеда. Почти! Если бы не телефонный звонок.

– Да, Салли, чего тебе? – сонно прохрипела я в трубку, едва продрав глаза. – У меня еще отпуск не кончился, если ты помнишь. Мне на работу не надо.

– Ты что, еще спишь?!

– Завидуй молча. – Я перевернулась на другой бок и накрыла голову подушкой, чтобы спрятаться от яркого света. – Так чего тебе?

– Ты же знаешь, я бы не стала тебя беспокоить просто так. Но тут это… – подруга запнулась, – тут какой-то жуткий мужик возле нашего офиса околачивается, тебя ищет.

– Нет, Салли, в третий раз я на это не куплюсь. Не каждый «жуткий мужик», шатающийся возле нашего «Вестника», обязательно ищет меня. Мы, кажется, это уже с тобой обсуждали.

– Да, но… – Она опять замолчала, как будто на что-то отвлеклась. – В этот раз я не шучу. Когда наш охранник, жирный Тони, подошел к нему, тот назвал твое имя.

В сознании медленно начали всплывать события прошедшего вечера и разговор с «магом» Тамзином.

– Чего?

– Ага. Вот я тебе и звоню.

– И как выглядит этот «жуткий мужик»?

– Ну, – в трубке послышалось цоканье каблуков Салли, – погоди, сейчас к окну подойду.

Я села на кровати, ощущая, как начали потеть ладони. Нет, ну она точно меня разыгрывала! Я, конечно, не рассказывала Салли, чем закончилась моя вчерашняя встреча с Тамзином, но где гарантия, что она сама у него не спросила?

– Ага, он еще здесь. Сидит на скамейке недалеко от входа, скучает.

– Салли, как он выглядит?

– Волосатый, растрепанный, как какой-нибудь музыкант. Или бомж. – Она глупо хихикнула. – Тебе такие нравятся.

– Точнее, Салли.

– Волосы темные. Лицо вытянутое, заросшее щетиной. Нос длинный. Кожа чуть загорелая. Куртка – кожаная, но какая-то кривая, будто он сам ее шил.

От каждого слова подруги во мне нарастала тревога: она нахлынула на меня, точно волна, и растекалась мурашками по телу.

– А, о! – Салли вдруг весело охнула. – Он похож на мужика с твоей вчерашней книжки.

– Да ты издеваешься, – по коже пробежал неприятный холодок, – быть такого не может!

– Да, может, может! – Салли вдруг замялась. – Давай я его сфотографирую и тебе покажу.

– Давай.

Я скинула вызов, тревожно дожидаясь фотографии. Но то, что прислала подруга, заставило меня нахмуриться, и я снова набрала ее:

– Ты что, Салли, на калькулятор фотографируешь? – рассердилась я. – Ничего не видно. Даже лица. Все размыто.

– Что есть, то есть, – парировала подруга. – Мне ближе не подойти. Тем не менее этот человек все еще тут и, похоже, никуда уходить не собирается. Наш жирный Тони стоит и смотрит на него, мужик враждебно смотрит на Тони. Кажется, два одиночества нашли друг друга. – Салли опять хихикнула. – Не знаю, Имри, – она никогда не договаривала букву «ш» в моем имени, – если хочешь – подъезжай. Посмотришь хоть на этого мужика и узнаешь, чего он хочет.

Я тяжело выдохнула:

– Так и сделаю.

В любом другом бы случае я бы к «Вестнику» и на пушечный выстрел не подошла – отпуск же не для того дается, чтобы на работу ездить. Но делать было нечего. И потому, скинув вызов, я ретировалась из кровати прямиком в ванную.

– Боже, ну и видок.

С зеркальной глади на меня уставилось утонченное бледное лицо, как у человека, фанатично избегающего солнца. Слегка усталое, слегка недовольное, слегка опухшее после выпитого литра кофе за ночь. Я скользнула взглядом по темным волосам, сердитым ореховым глазам и принялась расчесывать гриву, вздыбившуюся после сна.

А вдруг этот Тамзин действительно соткал из своей магии Анри? Вдруг он заключил договор с какой-то древней и темной силой и теперь способен на то, чтобы нереальное сделать реальным? Об этом я размышляла, стоя под душем.

– Нет, быть не может, – буркнула я, понимая весь абсурд.

Если бы господин Кейр реально умел что-то такое, то его бы не превозносили, как «Великого мага», а давно бы заперли в секретной правительственной лаборатории и ставили бы опыты, как на подопытной крысе. Я вдруг улыбнулась, представив Тамзина в клетке. Не знаю, почему. Эта мысль показалась мне привлекательной, потому что все шарлатаны должны знать свое место.

«Где ты?»

Я замерла, распахнув глаза. Вода стучала по плиткам, по стенкам душевой кабины, журчала в воронке, но даже сквозь этот шум я услышала шепот. Тихий, как далекий шорох листьев. Почти ненастоящий.

«Я не могу тебя найти».

В любой непонятной ситуации нужно сохранять трезвость рассудка. Поэтому вместо напрашивающегося приступа паники я молча выключила воду и прислушалась.

Ничего. Должно быть – показалось. Воображение, увы, может играть с людьми злые шутки. Так что я проигнорировала слуховые галлюцинации и продолжила собираться в дорогу.

День был теплым, небо – чистым. Даже автобус до центра города долго ждать не пришлось. Я села у окна и с умиротворением наблюдала, как мимо проносились белоснежные дома, деревья и стриженные лужайки. Вот за что я люблю наш городок – за спокойствие, зелень и чистоту. Здесь никогда ничего не происходит. За исключением ежегодных карнавальных вечеров и концертов каких-нибудь малоизвестных певичек.

Когда автобус проезжал мимо площади с балаганом «Берг и Кейр», я увидела Тамзина, играющего на скрипке прямо у дороги. Ну точно сущий дьявол! Почему-то при виде него мое сердце сделало сальто, пропустив несколько ударов. Тот же потрепанный костюм, тот же цилиндр, та же странная ухмылочка на глиняном лице. Что-то в его чертах заставляло меня волноваться. Но это было отнюдь не то будоражащее волнение с бабочками в животе, которое обычно женщины испытывают к мужчинам, это было что-то другое. Что-то… чего я не могла описать словами.

– Салли, ну и где твой «жуткий мужик»? – Я зашла в вестибюль «Вестника Вэйланда» напряженная точно струна. Отчасти от разочарования, потому что на входе в грандиозное здание главной городской газеты я никого не встретила. Ни мужика, ни толстяка Тони. – Там никого нет!

Белокурая девушка выглянула из-за стола ресепшена и торопливо засеменила ко мне навстречу, цокая каблуками. Удивительно, как дресс-код преображает людей. Вчера Салли расхаживала по карнавалу в цветастой толстовке с единорогами и рваных джинсах, прикидываясь подростком, а сегодня передо мной предстала тощая стервозная женщина в идеально выглаженном деловом костюме, с накрашенными алыми губищами и подведенными глазами. Совсем другой человек.

Возможно, Салли «при полном параде» и казалась лютой стервой, но ровно до того, как откроет рот.

– И-и-имри! – воскликнула она, приобняв меня за плечи. На своих гигантских шпильках она почти догоняла меня по росту. – Что-то ты долго.

– Только не говори, что этот мужик уже ушел.

– Я… – Она потупила взгляд. – Не знаю.

– То есть как? – От недовольства у меня загорелись щеки. – Я что, зря тащилась в такую даль?

– Тот мужик долго сидел без дела, но потом, видимо, решил попробовать попасть к нам с черного хода. Не знаю, зачем ему это. Жирный Тони пошел его выгонять с территории и пока еще не вернулся.

– Так они за домом?

В душе расцвел блеклый лучик надежды. Получается, вот он, момент истины? Нужно лишь обогнуть здание и посмотреть на «жуткого мужика», а уж потом решать, что это: магия Темзина или странное стечение обстоятельств, никак от него не зависящее.

– Ага, – кивнула Салли.

От волнения вдруг закололо в груди. Давно забытое чувство… Как в старших классах перед экзаменами.

– Пойдем поищем их вместе?

Я бы пошла одна, да вот только у меня было хорошее чутье на неприятности. И сейчас это чутье пульсировало тупой болью за глазами примерно так же, как вчера перед карнавальной площадью.

Итак, пройдя вдоль белой каменной стены и полукруглых окошек с закрытыми жалюзи, мы с подругой завернули за угол и оказались меж двух домов в узеньком темном переулке, заставленном мусорными контейнерами. Тишина не предвещала ничего хорошего. Как и странная груда серо-синего тряпья, лежащая вдалеке на асфальте.

– Боже, это что, Тони?!

Я рывком пронеслась между контейнеров и остановилась как вкопанная, глядя на него. Беднягу проняла судорога. Впалые глаза таращились перед собой, как в бреду. Тони дергался и хрипло булькал, зажимая глубокую рану на толстой шее. Кровавые сопли пузырились через нос.

– Салли! Звони в скорую! В полицию! Твою мать! – Я упала на колени рядом с безнадежным Тони и попыталась помочь ему зажать рану. Правда, этого было мало: кровь все равно хлестала через пальцы, собираясь лужей на асфальте. – Держись, здоровяк!

На место службы приехали быстро. Тони почти сразу же увезли на каталке, а нам с Салли пришлось общаться со стражами правопорядка, разжиревшими от безделья и скуки.

Выслушав наш краткий пересказ, полицейские отправились в комнату охраны, чтобы посмотреть запись с камер наблюдения. И мы с Салли, конечно же, пошли за ними. Она – чтобы опознать преступника, а я – чтобы на него посмотреть.

Полицейский отмотал видео до начала драки, и мы вчетвером прильнули к одному из маленьких экранов на столе.

– Бл…дь, – более подходящего слова нельзя было подобрать.

Если наш мир и держался на своде жестких логических правил, то после увиденного на экране, этот самый свод обрушился на меня и раздавил. Я до последнего пыталась размышлять логически. Пока ехала к офису, думала, что «жутким мужиком» в итоге окажется кто-нибудь из моих старых знакомых, внезапно вернувшихся в город. Но нет. Логика покинула меня и предала, оставив после себя лишь леденящий ужас, застрявший комом в горле.

– Да-да, это он, – пискнула Салли и испуганно прикрыла рот ладонью. – Какой ужас!

– Ха! – Беспощадная расправа над Тони только развеселила одного из копов, того, что помоложе. – Честер, это что еще за Арагорн? Вы его раньше в городе не видели? – Вопрос предназначался седовласому напарнику, видимо, старшему по званию, но тот ему не ответил. – Ну вы поняли хохму, да? Арагорн. Из «Властелина колец».

Я судорожно выдохнула через ноздри.

Может, через древнюю черно-белую камеру наблюдения мужчина, резанувший по шее бедняге Тони, и выглядел как Арагорн, но все же это был Анри. Реальный. Из плоти и крови. С растрепанными волосами и заросшим щетиной подбородком. Думаю, в мире было бы сложно найти более похожего на Анри человека, чем тот, что застыл на экране.

– Арагорны не режут людей в переулках, сынок, – проскрипел полицейский голосом суровым до сухости. Затем отмотал видео вперед. На новом кадре Анри смотрел прямо в камеру, нахмурив брови, пока Тони корчился у его ног.

– Мне кажется, или у него светятся глаза? – заметил второй коп.

По книге у Анри и правда светились глаза, особенно в приступах гнева. Мне поплохело.

– Да не-е-е-ет, – протянул шеф полиции Честер, задумчиво погладив усы. Он был старым человеком, полный старческого недоверия. – Это освещение такое.

Слишком многое в последнее время вдруг стало объясняться освещением.

Я поднесла руку к лицу, чтобы упасть в нее лбом, и зашипела от отвращения и накатившего рвотного позыва – только сейчас заметила, что она до сих пор была в крови Тони.

– Короче, распечатай фото этого психа и объявляй в розыск. – Честер покачал головой. – Не нравится мне все это.

Его напарник кивнул, отстегнув с пояса рацию:

– Ребята, вы представляете, у нас тут маньяк завелся! Настоящий! Спустя год затишья хоть какое-то стоящее дело!

Седовласый Честер выключил видео и посмотрел на нас с Салли из-под тяжелых век.

– А что до вас, девушки… – Суровый взгляд оценивающе скользнул по мне и в нем мелькнуло что-то, что мне очень не понравилось. Что-то знакомое, отвратительное и отталкивающее. – Имриш Каллем, если этот человек действительно вас искал, то очень не советую вам лишний раз выходить на улицу без сопровождения. Особенно в темное время суток.

– Да, хорошо.

– Может вас до дома довезти? Вы одна живете?

– Не одна. С отцом. Но он уехал в командировку на пару недель, так что… Не знаю, когда он вернется.

– Может, вам тогда сейчас стоит пожить у кого-нибудь? Например, у подруги?

– О, я могу постелить спальник! – оживилась Салли.

– Ну уж нет.

Я любила Салли, но терпеть ее компанию каждый день не входило в мои планы. Я ценила уединение и тишину. А еще до глубины души ненавидела ночевать в гостях, подстраиваться под других и питаться чужой едой.

«Ты где-то рядом», – отчетливо прозвучало в голове, и ноги сами собой понесли меня к выходу.

– Мистер Честер, отвезите меня домой.

Долго уговаривать старого копа не пришлось, так что я вышла следом за ним через стеклянные двери, второпях попрощавшись с Салли.

В переулке возле офиса за оградительной лентой сновали полицейские в перчатках. Кто-то отмывал кровь с асфальта, кто-то искал отпечатки и фотографировал улики. Мои коллеги встревоженно пялились на копов из окна, отодвинув жалюзи, и их нельзя было винить в чрезмерном любопытстве.

Дверь полицейской машины захлопнулась, зарычал мотор, и мы с Честером помчали по главной городской улице под старенький ненавязчивый джаз, доносящийся из колонок. Мимо высоких домов, мимо магазинов и парка и мимо площади с балаганом.

На обратном пути Тамзина со скрипкой у площади я не увидела, но одна мысль о нем заставила меня вздрогнуть. Все-таки он не соврал. Он действительно обладал какой-то сверхъестественной силой, а я ему не поверила и даже нагрубила.

Что же теперь будет?

Такие высокомерные люди, как правило, подобных проступков не прощают.

Страх предательски зазмеился в душе, опустошая меня и лишая всякой уверенности в завтрашнем дне. Хотя, признаться, странно бояться мужика, что подводит глаза и красит ногти черным лаком.

– Мисс Имриш Каллем! – Старый Честер окликнул меня, когда я уже выбралась из машины и направилась по тропинке к дому – двухэтажному зданию из белого камня с остроугольной крышей. – Если вы что-то заметите, звоните. Мой номер у вас есть.

– Да, хорошо. Спасибо вам большое.

И я медленно зашагала к дому, понурив голову и сунув руки в карманы кожаной куртки. Пускай солнце висело еще высоко, безжалостно припекая спину, оно никак не могло выжечь моего дурного настроения. Его лучи не коснулись моей холодной уверенности, что сегодняшние беды – это всего лишь начало.

Начало безумного абсурда.

Или начало конца.

Глава 3 «Вестник Вэйланда»

Если прошлой ночью я не смыкала глаз, жадно вчитываясь в строчки «Легенд», то сегодня я наоборот пыталась держаться подальше от всего, что связано с этой книгой, не желая становится частью ее истории. Но как бы я не силилась уснуть, сон не приходил. С наступлением темноты, как только солнце поцеловало горизонт, мне всюду начали мерещиться шорохи и расплывчатые силуэты.

Я лежала в кровати и пялилась в непроглядную мглу, вздрагивая от каждого странного звука.

Анри любил темноту. Можно сказать – он мог в ней жить, сливаясь с ночью. И я бы ничуть не удивилась, если бы он явился ко мне из самого темного угла комнаты, в глубине которого мое воображение рисовало кошмары.

Когда же за окном занялась долгожданная слабая заря, усталость взяла свое, и я провалилась в дремоту. И проспала бы, наверное, до ужина, если бы не очередной ранний телефонный звонок.

– Да что это такое…

Я с трудом оторвалась от подушки и потянулась к трезвонящему смартфону. Пробуждение отозвалось болью в голове – будто кто-то секундой ранее пришиб меня чем-то тяжелым по затылку.

– Я слушаю.

– Имриш Каллем? – Из динамика раздался грубый, тяжелый голос. Явно недовольный.

– Да.

– Вас беспокоит Фейт Гармор, ваш начальник.

Я вскочила на кровати, точно ужаленная. Да чтобы сам Гармор лично позвонил? В полудреме я начала судорожно вспоминать, в чем же так сильно провинилась.

– Здравствуйте, мистер Гармор…

– Я жду вас сегодня в «Вестнике». К часу дня.

От таких вестей у меня упало сердце. Пытаясь проморгаться, я взглянула на настенные часы: стрелки показывали 11:38.

– А это не может подождать, мистер Гармор? Мой отпуск уже почти закончился.

– Боюсь, что нет. Дело срочное. – И скинул вызов, водрузив на мои плечи непосильный груз вины и неизвестности.

Разве у меня был выбор? Может, и был, но выбери я то, чего жаждет сердце, пришлось бы подыскивать другую работенку. Поэтому, провалявшись в постели еще пять минут, я нехотя начала собираться в дорогу, подгоняемая вернувшимся шепотом на границе сознания.

«Где ты?» – все спрашивал далекий шелестящий голос, отмеряя слова.

И если вчера я принимала этот таинственный шорох за галлюцинации, то сегодня я была уверена, что это все телепатия Анри. Каким-то странным образом он крепко засел в моей голове, вцепился и не желал отпускать, и тут наверняка не обошлось без стараний Тамзина.

Интересно, а мог ли Анри, используя свои способности, смотреть на мир через мои глаза? Эта странная мысль увлекла меня настолько, что я очнулась лишь у входной двери, застегивая сапоги.

Итак, новый день – новые возможности.

Я накинула на плечи куртку и кивнула на прощание маминой фотографии, висящей на стене, – единственному, что напоминало о ней в этом доме.

На фото в рамке ей было немногим больше тридцати, но выглядела она моложе – длинные темные волосы, светлая кожа, ореховые глаза. Настоящая красавица. Отец говорил, что с каждым годом я все больше становлюсь похожа на нее. От нее мне досталось многое. Почти все, кроме носа и волевого характера.

Эллен Каллем, где же ты сейчас?

Я вышла на улицу и прыгнула в первый попавшийся автобус, погрузившись в далекие детские воспоминания, где мама еще была с нами. Эти мысли действовали на меня успокаивающе: будто бы позволяли ощутить теплоту нежных маминых рук на плечах. Хотелось думать обо всем что угодно, лишь бы не о грядущем разговоре с мистером Гармором и работе.

«Где ты?»

Очень интересный вопрос. Я устало взглянула в окно: автобус гнал по полупустым улочкам, мимо одноэтажных домов и стриженных кустарников. Утреннее небо начали затягивать плотные тучи, так что снаружи потемнело, как вечером. Детвора, напуганная зарождающимся дождем, мигом исчезла с улиц, однако хмурое небо никак не отразилось на балагане «Берг и Кейр», расположившимся на площади. Несмотря на необычайно малое количество посетителей из случайных заблудших зевак, сегодня над палатками опять засияли яркие софиты, словно там готовилось какое-то новое представление.

Я скользнула взглядом по площади и почувствовала неприятный укол стыда, оттого что пытаюсь разглядеть в толпе зевак цилиндр Тамзина. Даже не пытаюсь… а именно хочу увидеть его. Прямо здесь и прямо сейчас. Словно от этого бы что-то изменилось.

– Дура, – буркнула я сама себе.

Зачем мне сдался этот Тамзин? Откуда вообще взялся этот бурный трепет в груди, как у простодушной школьницы, безнадежно втюрившейся в старшеклассника? О, боже! Я упала лицом в ладони, явственно ощущая, как у меня запылало лицо. То ли от новых неожиданных открытий, то ли от чувства стыда.

Господин Кейр был далек от моих идеалов и вкусов. Что уж таить – и рядом не стоял. Особенно со своей дурацкой бородкой. Но что-то в нем все-таки меня зацепило. И причина крылась отнюдь не в его жутких магических способностях, превращающих мифы в реальность. Наверное, все дело в том, что от Тамзина дурманяще веяло опасностью, в то время как от других мужчин в нашем городе неприятно сквозило скукой.

Я вышла из автобуса ровно напротив офиса и удивилась, что вдоль улицы не было ни одной полицейской машины. Как будто наши местные и ленивые копы не верили, что преступник способен вернуться на место преступления. Или, может, они вообще никого не пытались искать.

«Нашел!»

Шепот, оглушающе громкий, на миг заглушил все звуки вокруг. Исчез шум дороги и шелест ветра, исчезла даже ухающая пульсация в висках. Я оглянулась и оцепенела. Вон он – Анри Гёст, собственной персоной. Возник вначале улицы. Высокий и широкоплечий, точно сошедший со страниц. В той же странной кожаной куртке и тем же ворохом спутанных волос, как в тот день, когда толстяка Тони увезли на каталке с пробитой шеей. Ничего не поменялось. Разве что я не могла рассмотреть его лица.

Мужчина стоял достаточно далеко, отчего его черты казались мне мутным пятном, и все-таки его силуэт на фоне мрачного неба выглядел весьма угрожающе. Поэтому я не стала задерживаться на улице и поспешила к стеклянным дверям, не проронив ни звука.

Оказавшись в тепле вестибюля, я было вознамерилась позвонить старику Честеру и сообщить о появлении Анри, но вдруг передумала. Безумная мысль буквально окрылила меня и пронесла до стола ресепшена. Постучав по столешнице, я подумала, что раз все предыдущие дни Анри ни на кого не нападал, значит, не все еще потеряно. Возможно, в тот день жирный Тони просто спровоцировал его или чем-то напугал. Возможно, если Анри просто подождет меня на скамейке у входа, не привлекая внимания, то нам удастся спокойно поговорить.

– Да? – Из служебной комнатки вышла темноволосая девушка с пухлым лицом, закутанная в белое платье, столь же бесформенная, как рисовый ролл. – А, это ты, Имриш.

– А где Салли? – Отсутствие Салли на рабочем месте меня забеспокоило. Вдруг с ней что-то случилось? Ведь за весь вчерашний день она мне так и не позвонила, хотя раньше трезвонила по любой несусветной мелочи.

– Салли еще вчера взяла отгул, – Айрис пожала плечами, отчего всколыхнулись два ее подбородка. – Она что-то совсем загрустила. Сказала, что не может работать после того случая с Тони и хочет пока отдохнуть.

– Вот оно как.

Айрис кивнула на железные двери лифта и широко улыбнулась, обретя невероятное сходство с жабой:

– Проходи. Мистер Гармор тебя уже ждет.

– А ты не знаешь, зачем меня позвали?

– Откуда мне знать?

– Ладно.

Я медленно поковыляла к лифту, а затем, словно на казнь, поплелась по красному ковролину к обители Гармора на пятом этаже.

Открывать дверь самого властного человека в этом здании мне не хотелось, так что я просто прижалась к ней лбом и какое-то время смотрела себе под ноги, боясь дернуть за ручку. Мне казалось, что она обязательно обожжет мне пальцы, но даже это было бы предпочтительнее разговора, ожидавшего меня по ту сторону двери.

– Ладно, хватит…

Я набралась смелости, задержала дыхание, постучала и вошла. Внутри никого не оказалось, так что я просто прошла и села на приготовленный стул, потирая вспотевшие ладошки.

Кабинет мистера Гармора представлял собой геометрическое великолепие из угловатых стен, высокого потолка и круглых декоративных колонн, выставленных в два ряда. Вся комната буквально тонула в бело-серых тонах, заставляя любого, кто сюда войдет, чувствовать себя маленьким, грязным и никчемным.

Может, кто-то и правда верит, что белый цвет олицетворяет чистоту и властность, но я никогда не чувствовала в кабинете господина Гармора ни того, ни другого. Скорее, сидя перед его широким столом и кожаным креслом цвета дерева, я ощущала себя не в логове начальника, а в приемном покое психиатрической больницы. И вот-вот передо мной окажется врач, который будет задавать странные вопросы.

Все вокруг было каким-то вычурным, помпезным.

Но с другой стороны… А как еще должен выглядеть кабинет директора главной городской газеты «Вестник Вэйланда»?..

– А вот и вы, – послышался за спиной голос Гармора. – Опаздываете, мисс Каллем.

Дверь закрылась, и в кабинет вошел низенький толстый человек с плешью на голове. Его строгий костюм был таким же белым, как и стены.

– Здравствуйте, мистер Гармор.

Наряд Фейта Гармора оставался неизменным, как и сытое брюхо с обвисшими боками, раздавшимися вширь. Удивительно еще, как его необъятные телеса удерживали ноги. Не человек, а гора сала: проще перепрыгнуть, чем обойти.

– Наш разговор не будет долгим, – отметил господин Фейт и со скрипом сел в широкое кресло. Наверное, туда могло уместиться три меня. Не иначе королевское седалище под заказ делали, специально для самой широкой задницы нашего города.

– Я слушаю.

Директор сложил руки на столе и подался ближе. До меня долетел неприятный запах табака и перегара. Ни для кого не было секретом, что наш Гармор любит выпивать на рабочем месте по поводу и без.

– К сожалению, вынужден сообщить, мисс Каллем, что мы временно отстраняем вас от работы.

– Что? – На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Затем, понимая, что Гармор Фейт ничего не станет повторять дважды, я спросила: – С чего это? За какие проступки?

– Из-за вчерашнего инцидента, мисс Калем. – Его голос стал жестче, когда свинячьи глазки превратились в маленькие щелки. – Так как вас преследует какой-то психопат, мы не можем подвергать наших сотрудников опасности и позволять вам здесь находиться.

– Серьезно?

В голове бегущей строкой проносились сотни ругательств, но я не могла выдавить из себя и звука. Адекватность никогда не была сильной стороной нашего руководства, но сейчас, кажется, господин Гармор превзошел сам себя. Без сомнения, если бы это был конкурс на самое неадекватное решение в мире, то сейчас бы мистеру Фейту аплодировали целые стадионы, а в небо летели сотни тысяч цветастых фейерверков.

– Все это временно, конечно, – добавил директор, утерев пот с блестящего лба. – Пока того психа не поймают.

– Нет… – Ярость разрасталась во мне со скоростью бушующего смерча. – Вы это серьезно? А нельзя было все это по телефону сказать?

– Боюсь, что нет. Вам нужно подписать документы на бессрочный отпуск.

– А нельзя было их как-то по переслать, чтобы я их распечатала и подписала?

– Нет, – сказал Гармор, как отрезал. Может, он и видел мое раздражение, но виду не подал. – Нашей бухгалтерии нужна ваша живая подпись. Прямо сейчас.

– Вы разве не понимаете? – Я нервно покосилась на окно за спиной Гармора. – Тот вчерашний мужик сразу же появился возле «Вестника», стоило мне сюда приехать! Он уже здесь! Вы накликали на себя беду из-за какой-то подписи!

Мистер Гармор смотрел на меня как на дуру, хотя дураком, без сомнения, здесь был только он.

– Не переживайте насчет безопасности, мисс Каллем. – Он потянулся к ящику стола мясистыми ладонями и положил передо мной какие-то бумажки, в которых не было никакого смысла. – Мы усилили охрану. Никто сюда не пройдет.

Я вдруг поняла, почему Гармор такой раздутый: его маленькое тельце просто физически не могло вместить в себя столько напыщенного самомнения, вот он и разбухал, как на дрожжах.

– Да ну что вы?

Мне вдруг захотелось, чтобы надежды Гармора обратились в пыль.

Какая к черту охрана? Лысые мужики с дешевыми пугалками вместо пистолетов, у которых пивное брюхо перевешивается через ремень? Никто не мог противостоять Анри! И если он захочет, то войдет куда угодно, проливая реки крови.

Дверь за спиной вдруг открылась, и я обернулась на едва слышимый скрип петель.

– Вам чего? – Мистер Гармор нахмурился, поджав губы. – Как вы сюда попали?

Каково это – потерять дар речи? Я поняла значение этих слов, когда Анри Гёст заглянул в кабинет, оскалив ровный ряд зубов. Я не могла ни пискнуть, ни пошевелиться. В этом столь реальном месте Гёст казался чем-то вымышленным. Чьей-то глупой шуткой. Лишней деталью на картине, которую забыл стереть художник, рисующий судьбу.

Гармор вскочил из-за стола и кресло, подпрыгнув, отъехало от него:

– Стойте, где стоите!

Если я что-то и смыслила в мужской красоте, то этот Анри показался мне воплощением идеала мужественности. Точно такой же, как на обложке «Легенд». Без изъянов. Он был хорош собой во всех смыслах, пускай что-то в его белых шрамах на смуглой коже и заставляло меня нервничать. Нехорошим оставался лишь его взгляд, впившийся в Гармора, такой же, как у меня мгновение назад, когда мне сообщили про отстранение.

Куртка Анри блестела в свете ламп. К сожалению, на черной коже плохо видна кровь. Следы от его кожаных сапог оставляли кровавые разводы на мягком белом ковролине.

«Я чувствую твой гнев, он зовет меня».

Гёст шагнул через порог и посмотрел на меня глазами, в которых не было цвета – только безумие и страсти.

«Хочешь, я убью его?»

– Нет!

Но вряд ли бы он меня послушал.

Быстрым движением крепко сколоченного тела Анри подлетел к Гармору и глубоко вонзил нож в его обвисший подбородок, заменяющий директору шею. Причем, не столовый нож, а гигантский ножище, которым вполне можно вспороть брюхо медведю.

Странный звук вырвался из моей груди вместе со всхлипом, когда Гармор с грохотом повалился на пол. Наверное, нечто похожее издают испуганные утки, которым сворачивают шеи.

Вот он – главный человек «Вестника Вэйланда». Только полюбуйтесь на него! Человек, которого все боялись и уважали, облизывали ему ботинки и задницу, примазывались дорогими подарками.

И ради чего все это было?

Гармор Фейт в одно мгновение потерял свое влияние, наращиваемое годами, стал обычным человеком, который боится умереть. И никакие богатства, подарки и лесть не могли ему помочь.

Арни Гёст какое-то время безучастно смотрел на конвульсии задыхающегося Гармора, вытирая кинжал о край куртки. Человеческая жизнь для него ничего не значила, равно как и законы современного мира. В бесцветных глазах читался холод безразличия.

«Он заслужил», – мысленно сообщил Анри, и я попятилась к выходу, судорожно хватая ртом воздух.

Дурой я была, что сразу не позвонила в полицию Честеру. Дурой, потому что не приняла во внимание происхождение Анри и его прославленные в «Легендах» инстинкты убийцы. «Пускай подождет меня у входа», – ну что за опрометчивая дурость! Он никогда никого не ждал и всегда оставался глух к чужим мольбам и просьбам. Он был самоуверен, не из тех, кто признает свои ошибки, если ошибется, и не из тех, кто будет учтиво стучаться в дверь, если ее можно проломить собственным лбом. Для Анри не было преград и тупиков – для него существуют только цели. И этой целью сегодня была я.

Как кролик на убой.

К счастью, бегала я отлично. И потому, не дожидаясь продолжения малоприятной мысленной беседы, я рванула прочь из кабинета.

И тут же споткнулась обо что-то, рухнув на ковер.

– Мать твою!

Я отползла к стене от бездыханного тела какого-то паренька, лежащего лицом вниз. Его белая рубашка на спине стала багряной; как и пол в кабинете Гармора возле стола.

«Ты куда?»

Анри молча высунул голову из кабинета, как сова из дупла. Почему-то он показался мне весьма озадаченным и даже расстроенным, как будто я его обидела своим скорым уходом.

Страх – отличный мотиватор. Он поднял меня на ноги и заставил бежать. Только вот побежала я, увы, не в сторону выхода, увидев на стенах кровь, а прочь от него, углубляясь в лабиринты узких коридоров в поисках безопасного места. И я не сомневалась, что Анри бездумно последовал за мной.

Славный офис «Вестника Вэйланда» не отличался хорошей звукоизоляцией и потому люди начали выглядывать из кабинетов, едва заслышав мой топот. Очень зря. Их лица были недовольными при виде меня, но когда за моей спиной появлялся Анри – их пронзал ужас.

– Что происходит? – Из-за белой двери высунулся мужик, похожий на гориллу, сбежавшую из зоопарка.

– Закройся!

Пробегая, я ударила кулаком по двери, но мужчина только сильнее ее распахнул, подставившись под удар. Анри влетел в несчастного на всем ходу, вонзив кинжал в грудину – прямиком в сердце. Тот даже понять ничего не успел.

Я знала этого ублюдка. Кажется, его звали Генри. Когда-то давно он добился своего высокого поста исключительным лизоблюдством и порою орал на своих подчиненных так, что стены дрожали.

«Эти люди полны грязи и порока», – заявил Анри, словно сам был безгрешен.

В кабинете Генри послышались вопли и крики. Немного поразмыслив, Гёст кому-то улыбнулся и нырнул в дверной проем, после чего оттуда в панике повалили люди в белых рубашках, перепрыгивая через труп бывшего начальника, как будто его никогда и не было.

Я помчала дальше, вспоминая, что где-то рядом был пожарный выход. По крайней мере Анри отвлекся и ради забавы принялся сеять панику среди сотрудников, так что время у меня было, пускай и немного.

Дверь на запасную лестницу оказалась не заперта, но через пару лестничных пролетов ниже все было завалено старыми столами и коробками – кто-то догадливый решил складировать офисную мебель прямо здесь. Так что пришлось выйти на третьем этаже и вновь пуститься бегом по коридорам.

Надежда – очень странная штука. Она не хуже страха придает сил тогда, когда человек уже вроде бы должен сдаться. Надежда говорила мне, что я отрывалась от преследователя. Надежда убеждала меня, что вот-вот я окажусь на главной лестнице и спокойно в пару рывков смогу выбежать через главный вход. Но потом за спиной раздался какой-то странный скрежещущий звук, и Анри обрушился на меня подобно урагану: нагнал и сбил с ног. Я упала, захрипев от удивления, хотя это было неизбежно с того самого момента, как я увидела Гёста на улице, смотревшего на меня издалека.

Он уселся на меня, вжав лицом в пол. Странно, но это все на мгновение оживило блеклые детские воспоминания с занятий по борьбе, на которые меня водил отец. Там я тоже частенько отхватывала тумаков и лежала ничком, вжатая в матрац.

Задыхаясь и хрипя, я с трудом перевернулась на спину. Анри глядел на меня с неподдельным интересом и немного зловещей ухмылкой, демонстрируя подточенные клыки. Чего он ждал? Хотел бы убить – давно бы это сделал. Я попыталась спихнуть его с себя, но он с легкостью поймал мои руки и сжал.

– Сука! – рявкнула я.

Анри был тяжелый, как гранитная плита: ни оттолкнуть, ни скинуть. Почему-то от его одежды пахло благовониями. Сладковатым сандалом, щекочущим ноздри.

– Чего ты ждешь?!

Чего же? Отчаянья на моем лице? Или горестных стенаний и мольбы о пощаде?

Он не ответил, даже мысленно. Продолжал улыбаться.

Я знала Анри как никто другой и догадывалась, что о чем-то его умолять – не самый лучший вариант. Его бы это только раззадорило.

И тут – выстрел. Оглушающе громкий, заложивший уши.

Улыбка на лице Анри тотчас увяла, и он выпустил мои руки.

– Ч-что?

На одну блаженную секунду мне показалось, что он сейчас вот-вот повалится на пол и сегодняшний кошмар закончится, но вместо того, чтобы умереть, Гёст поднялся с меня и обернулся, продемонстрировав дыру от пули на кожаной куртке.

С той стороны, откуда я прибежала, стоял охранник с окровавленным лицом и пистолетом в руках. Скорее всего, Анри хорошенько приложил его, когда входил в офис, но тот все равно смог подняться и пойти по его следу.

Только вот все пошло не по его плану.

Лицо охранника вытянулось в глубочайшем испуге, когда Гёст угрожающе выпрямился в полный рост после выстрела. Я увидела, как у мужчины в форме дрогнули руки, и он отступил назад. Еще бы. Любой бы дрогнул перед бессмертным.

Сотканного из магии человека вряд ли можно убить обычной пулей. В принципе, даже если бы охранник подошел ближе и отрубил Анри голову острейшим мачете, она бы наверняка приросла обратно.

А потом охранник заорал, выронив пистолет. Анри шагнул к обидчику, и тот упал на колени, извергая из себя душераздирающие вопли. Глаза бедолаги наполнились кровью, из носа потекла красная струя. Он начал скрести голову руками, оставляя раны от ногтей.

Бедный, бедный… Я поднялась с пола и медленно на дрожащих ногах попятилась подальше от всего этого безумного действа. Не знаю точно, каким образом Тамзин создавал людей из ничего, но если для этого ему пришлось кидать ингредиенты в котел, то он явно с ними переборщил. Можно сказать, что он «выкрутил» все способности и характеристики Анри на максимум. По книге Гёст никогда не был столь сильным и безжалостным. Да и грязные телепатические приемчики, вроде поджаривания мозгов, он использовал только на сильных и достойных врагах, вроде своего дяди, одаренного похожими способностями.

Но бедняга охранник не был сильным. Он ему и в подметки не годился.

Получается, по офису «Вестника Вэйланда» разгуливал не Анри, а какая-то безумная неубиваемая тварь, лишь внешне похожая на персонажа с обложки.

– Черт, черт, черт, черт…

Я мчала вперед мимо раскрытых дверей пустых кабинетов и слушала свое прерывистое, как у загнанного зверя, дыхание. Ладони потели, взгляд метался в поисках выхода или хотя бы какого-нибудь оружия. Я понимала: если Анри окончательно слетит с катушек, мне не поможет даже дробовик. Но лучше помереть с какой-нибудь палкой в руках, сражаясь за жизнь, чем скулить у ног Гёста побитой дворовой собакой.

«Где ты?»

Вновь этот шепот, предвещающий беду.

Неужели Анри меня потерял?

Я остановилась, и в этот миг завыла пожарная сигнализация, замигали красные лампы на потолке.

– О! – Мое внимание привлек слабый отблеск металла.

На стене за стекольцем висел пожарный топорик. Я нервно сняла с себя куртку, намотала ее на кулак и двинула по стеклу. Может, оно как-то иначе и открывалось, но у меня не было времени размышлять. Мне нужен был топор. И хоть чуточку удачи.

Итак, преодолев еще несколько поворотов по пустым коридорам, я наконец вышла на главную лестницу около лифта. Только вот… я ее не узнавала. И чем ниже я спускалась, тем темнее становилось вокруг, как будто тени поглощали любые проблески света.

Неужели ловушка Анри?

Я потерла шею от растущего беспокойства. Чем дальше вниз, тем тише вой от сигнализации. Затем звук и вовсе растворился в тишине, в которой я различала только уханье собственного сердца.

Какой это этаж, первый? Непроглядная мгла. Разве что впереди блекло мерцала лампа, как одинокий маяк.

Где стол ресепшена? Где толстушка Айрис? Где свет из окон и стеклянные двери? Все казалось каким-то ненастоящим, будто я спустилась по лестнице и смогла незаметно пройти через дверь в бесконечную ночь, за которой оживают самые страшные кошмары.

Я осторожно шагала вперед, держа перед собой топорик, явно не предназначенный для драки с монстром. Рукоять скользила в руках. В животе крутило и булькало. От страха волосы на коже встали дыбом.

– Ну давай, выходи! Я знаю, что ты здесь! – крикнула я, удивившись столь неожиданному порыву храбрости.

И, о чудо, темнота впереди заструилась подобно дымчатым лозам. Анри возник предо мной, свет лампы выхватил из темноты его черты, осветив изгиб его скул и лоб, оставив глаза во мраке.

– Пойдем со мной. – Его голос звучал холодно и властно. Настолько властно, что захотелось беспрекословно ему подчиниться.

Гёст протянул мне руку.

– Пойдем, – повторил он настойчивее, – скорее!

– Ну уж нет!

Если во мне еще и были силы, то я их потратила на то, чтобы отвести взгляд от Анри. Я рванула наобум в темноту и впечаталась в какую-то дверь, ударившись об нее щекой. Дернула – оказалась не заперта – зашла внутрь. Где-то в глубине души я понадеялась, что найду за ней выход, но вместо него я нашла тупик – какую-то тесную каморку, в которой отвратительно пахло сыростью. Не помню, чтобы такая в нашем офисе вообще была.

Я провела ладонью по влажным стенам, достала смартфон и включила фонарик. Действительно, каморка. Со швабрами, ведрами и ржавыми стеллажами. Только вот в правом углу у пола виднелась дыра, заколоченная досками. Я упала перед ней на колени и подставила лицо.

Сквозняк из дыры вместе с холодом принес за собой тошнотворные запахи общественного туалета. В любом другом случае я бы даже не взяла в расчет столь сомнительный путь для побега, но выбирать не приходилось. Я принялась резво кромсать доски топориком, положив «фонарик» на стеллаж.

Дверь за спиной вдруг вздрогнула и мне показалось, что на этом все и закончится: вот-вот в дверном проеме появится Анри, и последнее, что я увижу – его жуткую бессердечную ухмылку.

Но нет. После грохота я подождала пару секунд, затаив дыхание, но, ничего не дождавшись, с большим усердием продолжила колоть доски.

Спина взмокла, щепки летели прямо в лицо. Когда, наконец, путь оказался свободен, оттуда снова вырвался запах, от которого меня чуть не стошнило.

Но выбирать не приходилось. Не было времени на размышления, и уж тем более – на сомнения. Жить захочешь – и в дерьмо нырнешь. И потому я отломала последнюю доску, сложилась в три погибели и поползла неведомо куда в грязи и пыли. Если бы не мобильный фонарик, мне бы пришлось ползти в кромешной темноте.

Тянешь руки вперед, хватаешься за неровности, отталкиваешься ногами. Хватаешься – отталкиваешься. Раз, два. Раз, два. Впереди дыра сужалась, так что приходилось как можно сильнее прижиматься к холодному камню под собой. Меня успокаивал прохладный сквозняк, время от времени касающийся моего взмокшего лица.

Раз, два. Раз, два.

Что-то зацепилось за куртку и болезненно впилось в бедро.

Раз, два. Раз, два.

– Черт!

Выступ впереди порезал мне ладонь.

Раз, два. Раз, два.

Я прикусила язык в попытке заглушить охвативший меня ужас.

Раз, два. Раз, два.

Иногда я бросала косые взгляды за спину, как будто из темноты могла показаться загребущая рука Анри, а иногда начинала извиваться как гадюка, думая, что вот-вот застряну…

А потом впереди замаячил тусклый свет, и я собрала все силы, чтобы до него доползти. Когда же издали послышалось отчетливо бульканье воды, я схватилась за край дыры, находящийся под наклоном, и заскользила вниз, рухнув на мокрую плиту возле какого-то быстротекущего зловонного ручья.

Какое-то время я просто лежала ничком на ровной плите, пытаясь отдышаться. Затем перевернулась на спину и бездумно уставилась в каменный потолок, чернеющий надо мной. Сверху, чуть правее, потолок прорезали ослепительно яркие полосы света, за которыми отчетливо слышался шум проезжающих мимо машин.

– Канализация… – хрипло выдохнула я, не поверив, что этот сиплый испуганный голосок принадлежит мне. – Я в канализации.

И расплакалась от облегчения.

Глава 4 «Что она сделала со мной?»

До сегодняшнего дня я наивно полагала, что магия – всего лишь трюк, обман зрения и подстроенная «случайность» с целью обмана людей. Даже отец говорил, что люди, которые видят магию в том или ином, наслаждаются не магией, и даже не красочно выполненным трюком, а тем, что их обманули.

Все это казалось мне вполне логичным, пока я не выползла из канализации в противоположном конце города – возле своего дома и далеко от здания «Вестника Вэйланда», где все началось.

Если магии не существует, то как я оказалась так далеко? В какой момент меня «кинуло» из офиса в катакомбы под городом?

Эти вопросы клевали меня подобно своре голодных чаек, так что первым делом, войдя домой в хлюпающих и тошнотворно вонючих сапогах, я сбросила с себя все и направилась в душ, где вдоволь наревелась над пережитыми ужасами прошедшего дня.

Но ужасы, по-видимому, только начинались. Потому что, очистив тело и волосы от грязи, а разум – от назойливых вопросов и мыслей, я вновь собиралась выйти на улицу. Но путь мой лежал не в полицию, нет. Я жаждала попасть на карнавальную площадь, чтобы перекинуться парой ласковых с Тамзином.

Только вот для этого нужно было отыскать новые шмотки и обувь.

– Ужас… – Спускаясь вниз по лестнице мимо наших с отцом фотографий, я зажала нос ладонью. Вонь от оставленной в прихожей одежды сделалась настолько невыносимой, канализацией и дерьмом провонял весь первый этаж.

Так что я взяла мусорный мешок и без сожаления запихнула туда зловонные сапоги, вонючие штаны, грязную разодранную кофту… А вот кожаную куртку было жаль. Все-таки мне ее только недавно подарил отец, и было чертовски обидно за ее грязный, изодранный вид.

«Спасибо» гребаному Тамзину и не менее гребаному Анри.

Пока я рылась в шкафу в поисках новой одежды, радио, включенное на столе, гнусаво-тревожным голосом рассказывало мне о «страшной кровавой бойне» в офисе «Вестника Вэйланда» с пятьюдесятью найденными трупами и незаметно сбежавшим с места преступления маньяком.

– Еще бы, – хмыкнула я себе под нос.

Я бы страшно удивилась, если бы Анри добровольно сдался стражам правопорядка. Зачем ему это? Он, скорее всего, «телепортировался» вместе со мной в катакомбы, а потом растворился в темноте.

Собравшись в дорогу, я вновь взглянула на мамино фото, но в этот раз ее лицо почему-то показалось мне каким-то недовольным, глядящим на меня с немым укором.

Эллен Каллем, зачем ты на меня так смотришь?

– Что? – спросила я у нее, поправив на плече небольшой рюкзачок. – Не переживай. Я теперь не с пустыми руками туда иду.

Я вооружилась насколько, насколько могла: надела на ноги сапоги на завязках с железными вставками на носках, повесила на шею остроугольное украшение, похожее на меч, которое в случае чего можно воткнуть неприятелю в глотку, и даже положила в рюкзак отцовский армейский нож. Конечно, вряд ли бы отец был в восторге от того, что я трогаю его личные вещи, но еще меньше он обрадовался бы, найдя меня мертвой. Так что все риски были оправданы.

Также я положила с собой бинты, иголку с ниткой, сильные обезболивающие таблетки, запасной мобильник, фонарь и портативную «батарею», от которой все это можно зарядить.

Многолетний опыт игры в хорроры подсказывал мне, что в моих начинаниях может пригодиться любая мелочь. Так что отцовские спиртовые настойки тоже пошли в расход. Исключительно ради того, чтобы промывать раны.

А еще я на всякий случай прихватила с собой «Легенды Сахвары». Книга была толстой и тяжелой, так что вполне могла сойти за щит, который ножом не пробьешь.

Я была готова к войне. Только вот с кем: с Анри или Тамзином? Судьба продолжала держать меня в неведении.

– Надо было еще взять с собой зонт, – прошипела я, вздрогнув от резкого порыва ветра, выйдя на крыльцо.

Над крышами соседских домов висела грязная дымка, а вдали, к югу над пригородным шоссе, собирались грозовые тучи. Чтобы обогнать бурю, я вызвала такси и поехала к площади, с тревогой взирая на мрачные улицы и пролетающие мимо огни из окон домов. Что-то во всем этом казалось мне ненормальным. В голове то и дело мелькал вопрос: а не сплю ли я?

Заплатив таксисту и выйдя на площади, я вновь оказалась среди разноцветных палаток, подсвеченных прожекторами и софитами. Пускай небо и почернело, как вороново крыло, людей это не беспокоило: колесо обозрения продолжало крутиться, музыка играла, а гости парка продолжали развлекаться, смеяться, пить дымящиеся напитки и соревноваться в предложенных конкурсах с киданием дротиков и стрельбой по бутылкам. А в воздухе, как и прежде, приятно пахло жареным попкорном и сладкой ватой.

– Где же ты, страшила?..

И все-таки большое скопление людей меня напугало. Пробираясь сквозь толпу, я не понимала, почему полицейские после кровавого инцидента в «Вестнике» не прикрыли в одночасье все городские мероприятия, включая гастролирующий карнавал. Как будто они не предполагали, что, прогулявшись по белым коридорам офиса, убийца не решит заглянуть на костюмированный праздник и спрятаться среди посетителей.

– Ага!

А вот и он. Человек в цилиндре стоял ко мне спиной, о чем-то разговаривая с молодой парой. Он жестикулировал так активно, что кружевные манжеты едва поспевали за его руками.

Я подошла чуть поближе и опешила: ну и длинный же, гад! Сидя с ним в палатке, я и не подозревала, что он такой высокий. Как бамбук. Или богомол в человеческом обличье. Как минимум выше меня на полторы головы, и от этого он стал в моих глазах еще более жутким.

– Тамзин Кейр! – позвала я его, грубо вклинившись в разговор.

Мужчина обернулся и у меня непроизвольно открылся рот. Ну какой же это Тамзин? Лицо обвисшее, в морщинах, усеянное неприятными старческими пятнами. Глаза впали в глазницы. Щеки обвисли, как у спаниеля. Из-под цилиндра старика торчали редкие белесые волосенки, а спина его была чуть сгорблена под тяжестью холеного старого сюртука.

– Идите, – шепнул он людям, с которыми только что разговаривал.

Те оставили нас вдвоем, но в этом не было нужды.

– Извините, я обозналась…

Что-то в чертах старика все же показалось мне знакомым, но я не придала этому значения. Уже было развернулась, но он потянул меня за запястье.

– Какой у тебя милый плащик, Имриш, – воркуя, проскрипел старик, и его светлые глаза ярко заблестели во впалых влажных глазницах. – Неужели для меня наряжалась?

– Тамзин?!

– Собственной персоной.

– Не может быть!

Ему на вид можно было дать все восемьдесят. Скорее всего – даже ближе к сотне. Старый и облезлый, как останки мамонта в музее. Костлявый и иссушенный. Рядом с Тамзином витал резкий запах болезни, от которого слезились глаза.

– Я знал, что ты придешь. – Он улыбнулся мне одной из тех улыбок, которыми обычно старики радуют своих внуков, приехавших к ним в гости. – Я ждал тебя.

– Нам нужно поговорить, Тамзин.

– Я знаю, идем.

И мы медленно побрели в сторону его палатки. Хотя «побрели» – это еще сильно сказано. Тамзин ковылял по площади как умирающее животное, будто подыскивая камень, под который можно лечь и умереть. А через несколько шагов и вовсе остановился, глянув на меня из-за плеча.

– Что приключилось с твоей рукой, Имриш?

– Поранилась. – Я взглянула на ладонь, замотанную бинтом. Похоже, рана опять разошлась, бинт с левой стороны слегка окрасило красным.

– Нужно быть осторожнее. – Старик поковылял дальше, медленно переставляя ноги. – Я бы не хотел, чтобы с тобой что-то произошло.

Я не смогла сдержать саркастичный смешок. В конце концов, именно он «призвал» Анри и натравил его на меня. Не хотел бы он… Да, сейчас! Так я ему и поверила.

– Может, тебе найти трость? Так пойдешь быстрее.

Тамзин волочил ноги со скоростью улитки, громко шаркая ботинками. Настолько медленно, что мне показалось, будто он специально тянет время, пытаясь вывести меня из себя.

– Ты что же, считаешь меня слабым и неспособным стариком, который даже ходить не может?

– Я… – От его пристального взгляда, вновь брошенного через плечо, я судорожно сглотнула. – Нет. Не считаю.

– Вот и славно. Мы почти пришли.

Палатка Тамзина нисколько не изменилась за прошедшие пару дней в отличие от него самого. Мы вошли внутрь, и старик тяжело присел на свое прежнее место. Но вопреки приглашающему жесту его сморщенных костлявых рук я осталась стоять у входа.

– А теперь расскажи, что приключилось с тобой, Тамзин. Я ведь еще вчера видела, как ты скакал со скрипкой. Ты же не был таким старым!

– Все просто. – Старик подался вперед к столу, деловито поставив на него локти. Возраст скрипел в каждом его слове. – Когда мы увиделись с тобой в первый раз, я принял свой самый лучший образ, который мог бы тебе понравиться. Тогда ты пришла ко мне за развлечениями и магией; а сейчас, как я понял, ты пришла за мудростью. А за мудростью, как известно, ходят к старикам.

– Извини, конечно, но мне сейчас глубоко плевать на твою мудрость.

– Как грубо, Имриш. – Знакомая издевательская ухмылка возникла на лице мага. – Неужели тебя не учили, как нужно разговаривать со старшими?

– Грубо? Еще нет. Я едва себя сдерживаю.

И это было правдой. Я убрала руки в карманы плаща и сжала кулаки. Одна едкая ухмылочка Тамзина воспламенила гнев внутри меня, и он рвался наружу, как из раскрывшихся створок жаровни.

– О-о-о-о, – протянул старый маг, растянув уголки обвисших губ.

Да он издевается!

– Сделай все, как прежде, пожалуйста. – Я пыталась говорить тверже, но глядя на старика, вся моя уверенность куда-то улетучивалась. – Отмени свою магию. Сделай так, чтобы Анри исчез. Верни его в книгу.

– Ага, – старик откинулся на спинку стула, – то есть теперь ты веришь в магию?

– Возможно, – буркнула я.

– Что, прости?

– Верю, – выдавила я из самых печенок, признавая его правоту. И свою вину за то, что в нее не верила.

– Что?

Я молча воззрилась на мага исподлобья, пытаясь унять раздражение, смешанное с чувством стыда.

– Извини, я стал немного глуховат. – Тамзин наигранно прочистил ухо пальцем. – Ты не могла бы повторить громче? И четче, пожалуйста.

Скотина, да все он слышал! Слышал и откровенно получал удовольствие от нашего разговора. Ему нравилось выжимать из меня слова по капле, как сок из апельсина.

Я набрала в грудь воздуха и проорала так громко, как могла:

– Я верю в твою гребанную магию!

– Превосходно! – Маг торжествующе ухмыльнулся. – Просто прекрасно!

– А теперь отменяй ее.

– Ха! С чего бы?

– С чего бы?!

– Ну ты же сама этого хотела. – Тамзин непонимающе пожал плечами. – Все от недостатка внимания. Разве нет? По сути… каждая женщина мечтает о том, чтобы ее преследовал настойчивый поклонник с симпатичной мордашкой.

– Да! – вырвалось у меня с рыком. – Но меня преследует не поклонник, а какой-то ненормальный бессмертный маньяк!

– А разве это не одно и то же? – Маг дернул седой бровью. – По крайней мере он так же одержим. Словно влюбленный. Э-э-эх, молодость!

Взгляд Тамзина под нависшими веками сделался отстраненным и в то же время счастливым, как у дряхлых стариков, вспоминающих свои лучшие деньки на закате дней.

– Хватит корчить из себя старика!

– Не могу. Я и есть старик.

Мое терпение лопнуло как воздушный шарик, в который одновременно вонзилось несколько сотен игл:

– Послушай сюда, старпер! – Я подошла к столу и оперлась на него руками. Свечи опасно вздрогнули, покачнулись, но не упали. – Не уходи от темы! Верни Анри обратно в книгу! И срочно!

– Да что ты? – Взгляд Тамзина изменился и погрубел. Похоже, слово «старпер» его задело. Или, может, его разозлило, что я повысила на него голос. – А мне какой с этого прок? Мне интереснее посмотреть, что будет дальше.

– Ты слышал, что сегодня случилось в «Вестнике Вэйланда»? Анри же порешает весь наш чертов город!

– И? – В светлых глазах старика закралось безразличие. Почти такое же, как у Анри, когда тот смотрел на поверженного мистера Гармора. – Ты не верила в магию и попросила, чтобы я тебе что-то доказал. Или удивил? Не помню. В любом случае такова цена. За твое невежество.

– Ах ты старый хрыч!

Лицо Тамзина искривилось в презрении. Словно я какое-то мерзкое ничтожное насекомое, которое ему даже в глаза смотреть недостойно, не то, чтобы что-то требовать или просить.

– Разбирайся сама, Имриш, – осклабился он. – Развлекайся! Ты всегда считала себя зрителем с заднего ряда, молчаливым наблюдателем, которого так жестоко… – Тамзин театрально приложил руку ко лбу, – жестоко обделила судьба! Но теперь ты – королева сцены! Как ты и мечтала. Блистай же! Покажи им всем!

– Да пошел ты!

Он только рассмеялся мне вслед. Гадко и глумливо. А потом захлебнулся в приступе утробного кашля.

Я выбежала на улицу, и слезы защипали веки. Захотелось убраться от палатки Тамзина как можно дальше, но меня хватило лишь на то, чтобы дойти до ближайшей скамейки посреди площади и бессильно плюхнуться на нее.

Увы, я никогда не считала себя стрессоустойчивой, но этот день буквально меня доконал. Люди безразлично проходили мимо, шуршали попкорном и делились с миром звонким смехом. Никому до меня не было дела. Никто не видел, как меня медленно поглощало чувство отчаянья и слабости – как будто кто-то привязал к моей спине огромный валун и тот с каждой секундой становился все тяжелее, прижимая меня к земле.

Я подтянула к себе колени и уперлась в них лицом. «Что дальше-то делать?» – спрашивала я, предаваясь унынию. Я ведь до последнего надеялась, что мой поход к Тамзину решит все проблемы, что тот отменит свою магию и жизнь вернется на круги своя. Но он отказал, выбив из моих рук все козыри. И что же оставалось? Бездумно идти войной на бессмертное чудовище, залезшее в личину Анри, или сразу же кинуться в его объятия, чтобы тот меня сразу растерзал и не мучил?

Я достаточно долго воображала себе кровавые картины новых встреч с Гёстом, пока кто-то не сел на скамью рядом со мной.

Оторвав лицо от коленей, я мельком глянула на незваного гостя. Снова Тамзин. В той же одежде и в том же цилиндре, но уже не старик, а деловитого вида мужчина, скинувший лет шестьдесят за прошедшие полчаса. Его худощавое лицо снова превратилось в ту глиняную маску, по которой не читался возраст, а в волосы и брови вернулся цвет темного агата.

Поистине завораживающая магия. Любой старый человек, которому смерть дышит в затылок, отдал бы за нее все, что у него есть.

– Я, наверное, был с тобой слишком груб, – нежно промурлыкал Тамзин. – Вот, – и положил рядом на скамью сандвич в цветной обертке, наверняка купленный в ближайшей лавке, – тебе бы поесть.

Я посмотрела на Тамзина с немым укором, глаза продолжали слезиться.

– Не бойся, я не пытаюсь тебя отравить. Я себе такой же взял. – И с этими словами вытащил из кармана пиджака еще один бутерброд.

Странно, но сейчас, когда он оказался рядом, на меня нахлынуло неожиданное умиротворяющее спокойствие. Как будто рядом с этим человеком я могла больше ничего не бояться. Если только не его самого.

Минуту-другую я молча смотрела, как он уминает аппетитный сандвич, но потом все же сдалась и потянулась к своему:

– Спасибо. – Хотя странно было благодарить человека, который оживил маньяка-убийцу и превратил мою жизнь в кошмар.

Я развернула обертку и жадно впилась в бутерброд зубами.

Боги, как же вкусно! За весь прошедший день я так ничего и не съела, так что первая крошка съестного, блаженно попавшая в рот, разбудила во мне задремавший энтузиазм и разогнала по углам тревоги. Дурного настроения и след простыл.

– Ну что, вкусно же?

Я прожевала, прежде чем ответить:

– Скажи честно: ты пришел, чтобы дальше издеваться надо мной?

– Скорее, я пришел ради дружеской беседы.

– То есть маньяка своего отменять не хочешь, а дружить – хочешь?

Тамзин пожал плечами, выкинув свою обертку в урну.

– Одно другому никак не мешает.

Я недовольно уставилась в чернеющее небо: по цвету оно уже напоминало смолу, но все никак не могло разразиться дождем, как будто кто-то специально оттягивал ливень всеми возможными способами.

– И-и-имриш… – вдруг протянул маг, словно пробуя слово на вкус. – Имя у тебя интересное. Откуда оно?

Я повернулась к Кейру, заметив, что он опять подвел глаза карандашом.

– Мама меня им наградила.

– А что с ней случилось?

Меня напряг его вопрос, и я медленно положила сэндвич на колени.

В смысле «случилось»? Вряд ли у меня на лбу черным маркером было написано, что наша семья пережила какую-то страшную трагедию. Либо Тамзин пару мгновений назад мысленно ковырялся у меня в башке, если он так умеет, либо знал что-то, чего не знаю я.

– К чему такие вопросы?

– Искреннее любопытство, не более того.

Каждое его слово – точно острый нож. Разговор – словно битва. Казалось, если я скажу что-то лишнее, эту информацию Тамзин тут же использует против меня. Меня это пугало, но в то же время я не могла отрицать, что мне нравилось это чувство опасности, пляшущее мурашками по телу.

– Отец говорит, что она умерла. А я думаю, что она уехала и не вернулась.

– А если я скажу, что ни то и ни другое?

– Ч-что?

Рот пересох как земля в пустыне.

Наши с Тамзином взгляды встретились, и он улыбнулся мне голодной улыбкой, словно лиса, забредшая в курятник. Ну точно сущий дьявол!

– Ты мне сразу ее напомнила. Тот же взгляд. То же лицо.

– Сука, что ты сделал с моей матерью?!

Меня будто громом поразило. Я уже сжала кулак, чтобы вмазать Тамзину по впалой щеке, но он тут же отпрянул назад и скорчил непонимающе испуганную мину. Его руки медленно поползли вверх, словно я наставила на него пистолет.

– Имриш, поверь мне на слово, я ничего с ней не делал. Я просто был с ней когда-то знаком.

Я заглянула ему в светлые глаза, пытаясь отыскать в них ложь. Но там не было и намека: взгляд серьезен, чист, отчасти даже печален. С лица стерта ухмылка. Либо он говорил правду, либо он потрясающий актер.

– Она, как и ты, любила книжки, – продолжил Тамзин. – Но не те, которые ты читаешь, а другие. Старые, древние, запретные. Она приходила за ними ко мне, пыталась постичь их мудрость, вобрать в себя их силу. Но, к сожалению, когда человек пытается постичь что-то неведомое, это что-то может его настичь. Тут уместнее задать другой вопрос… – Ухмылка на его лице вдруг снова расцвела, обнажая черные зубы, а в глазах вспыхнул зеленый дьявольский огонь. – Не что я сделал с ней… А что она сделала со мной?

– Ах ты старая скотина! – Я кинула в него недоеденным сэндвичем.

Конечно же, он пришел ко мне не для «дружеской беседы», а чтобы морально добить и посмотреть, что из этого выйдет.

Светлые глаза мага заволокло зеленой дымкой. Я могла поклясться, что они источали слабый призрачный свет.

– Иногда дети обязаны расплачиваться за ошибки родителей. Или идти тем же тернистым путем.

– Не втягивай меня в это!

Мимо скамьи сновали люди – разукрашенные актеры и гости, но они будто нас не замечали. Никто не смотрел в нашу сторону, словно скамья была пуста.

Тамзин подвинулся поближе и положил мне руку на плечо, вцепившись в него узловатыми пальцами. Его глиняное лицо исказилось в какой-то странной надежде, но, возможно, мне это лишь показалось, поскольку эмоции на его «маске» угадывались также сложно, как и возраст.

– Имриш, милая, – его горячее дыхание коснулось моей щеки, – ты уже запуталась, как муха в паутине. Пауку осталось тебя только сожрать.

– Ублюдок!

Я поднялась, отряхивая плечо в том месте, где он ко мне прикоснулся. Отошла на несколько шагов, но Тамзин окликнул меня.

Нехотя пришлось обернуться:

– Что за…

В его руке появились старые карманные часы на длинной цепочке. Он начал раскачивать их, как маятник гипнотизера:

– Тик-так, тик-так, – издеваясь, приговаривал Тамзин. Паскудная ухмылка стала только шире. – Времечко уходит. Твой драгоценный Анри скоро придет по твою душу. Беги куда угодно, прячься, но он все равно тебя найдет. И убьет всех, кто будет рядом с тобой.

Раскачивающиеся часы на миг лишили меня воли, всколыхнув в памяти какое-то древнее воспоминание. Золотые часы, лицо старика в темноте… Я тряхнула головой:

– Гори в аду, Тамзин!

– Не могу! – Он возмущенно развел руками. – Меня выгнали оттуда!

Я одернула рюкзак за лямки и пошла прочь с площади, сгорая от гнева. Я что ему, кукла какая-то, чтобы со мной играться?

– Угрожает он мне, мать приплетает. Ха! Чертов козел.

Я вспомнила про отцовский нож, ждущий своего часа на дне рюкзака. Интересно, какова вероятность, что Тамзин при помощи магии постоянно смотрит в будущее, пытаясь предугадать события? Если я сейчас развернусь, быстро достану нож и всажу ему в грудь, он это увидит? Успеет ли увернуться? Будет ли ждать?

– Успокойся, Имриш. – Я потерла пульсирующие болью виски. Необдуманная попытка убийства посреди площади при огромнейшем количестве свидетелей меня не прельщала, как и то, что Тамзин, возможно, чего-то подобного от меня и ожидал.

Пришлось успокаивать себя тем, что я пришла к нему не зря. По крайней мере, ему удалось чуть приоткрыть для меня дверь в мир правды и заставить вновь задуматься над проблемой, которая долгие годы не давала мне покоя.

Где мама? Где наша Эллен Каллем?

«Что она сделала со мной?» – крайне специфичная фраза, которую можно было понять как угодно, в любом понравившимся варианте. Это была бессмыслица, доведенная до абсурда.

Да что Эллен Каллем могла с ним сделать? Хрупкая женщина из дремучего захолустья, работающая медсестрой на полставки. В те времена, когда она еще жила с нами, я не помнила ее со старыми книгами в руках. В Эллен Каллем не было ни капли магического. Она не увлекалась травничеством, не прятала в кладовке котлы и летучие метлы, не устраивала шабаши, не разговаривала на мертвых языках и уж точно не интересовалась фокусами. Магическими разве что были ее отношения с отцом: он любил ее столь сильно, что после ее исчезновения так и не женился. Хотя претенденток на роль новой женушки у него хватало.

Я дошла до остановки, окутанная спасительным сомнением. Животрепещущий вопрос промелькнул в голове, как молния в темном небе: а знал ли Тамзин вообще мою мать? Может, это была его очередная уловка, которой он решил себя поразвлечь?

У меня не было никаких оснований верить магу. Ни доказательств, ничего, разве что его слова, пропитанные ложью. Но с другой стороны… лучшие лжецы всегда говорят правду – они просто выбирают нужные её части и преподносят в выгодном для себя свете.

– Вот скотина…

Я уже собиралась вернуться на площадь и продолжить нашу «дружескую беседу», но меня вовремя одернул завибрировавший в кармане телефон.

– Да?

– Имри! – взвизгнул голос из динамика. – Ты жива!

– Бывало и лучше. Ты вовремя взяла выходной, Салли.

– Боже, как же я рада тебя слышать! Я думала, ты погибла! Мне звонила Айрис, когда ты приехала к мистеру Гармору, а потом…

– Как я понимаю, ты уже в курсе, что случилось с нашим «Вестником».

Из трубки послышались тихие всхлипы.

– Это ужасно! Когда услышала – не поверила! Мне Мэлани обо всем рассказала. Она у меня тут, в гостях сидит.

Мэлани… Я задумалась. Неужели та самая тихоня из офиса? Мэлани Гриффит. Тощая, как палка, с осунувшимся лицом и светлой копной сальных волос до пояса.

– Она была в «Вестнике», когда все случилось?

– Нет. Когда она приехала к офису, он уже был оцеплен полицией. Но, кажется, ее даже это напугало. Она уже второй час сидит у меня на кухне и пьет зеленый чай. Имри… – Салли перешла на шепот, – у нее кружка трясется в руках.

– Ну… – Мне на нос упала гигантская холодная капля. Секунда, и по асфальту забарабанил дождь, вынудив меня спрятаться под козырек остановочного павильона. – Все мы люди разные. И воспринимаем все не так, как другие.

– Тут дело не в восприимчивости, Имри. Мэл говорит, что что-то знает о сегодняшнем нападении. Знает, почему оно произошло.

– Да? – Я чуть не прыснула со смеха, хотя, признаться, смеяться тут было не над чем.

– Я бы тебя так и так набрала, но она сама меня об этом попросила. Она хочет с тобой что-то обсудить. И ждет тебя у меня.

Из-за дождя под козырек набилось столько народу, что мне пришлось выскочить из-под него и накинуть на голову капюшон. Небо продолжало клубиться над домами и площадью черными маслянистыми разводами.

– О…

Зря я оглянулась на площадь. Один взгляд на Тамзина сбил меня с мысли, и я тупо уставилась на него, растягивая неудобное молчание.

– Имри? – пискнула Салли.

Кейр, возвышаясь над прохожими, стоял почти на краю площади, горделиво расправив плечи. Очевидно, ждал меня. Как будто почувствовал, что я мгновение назад собиралась вернуться.

Завидев меня, маг учтиво кивнул и вытащил из рукава маленькую фарфоровую кружечку. Затем поднес ее к лицу и постучал по ней тонкими пальцами.

Это что, приглашение на чай? Насколько оно сейчас уместно?

Внутри что-то волнительно затрепетало. Как у мотылька, который летит на огонь, зная, что подлети он ближе – сгорит без остатка.

Я даже успела представить себе, как мы с Тамзином сидим в его палатке на безлюдной площади, в тепле и уюте, слушаем, как по навесу умиротворяюще стучит дождь… А потом вообразила, как туда врывается Анри со своим смертоносным кинжалищем и под смех Кейра добивает меня, как тех несчастных ребят из офиса.

Наваждения как не бывало.

– Я еду, Салли.

И показала Тамзину неприличный жест, оставив того стоять под дождем в одиночестве.

Глава 5 Тайны «Берг и Кейр»

Салли жила недалеко от центра города в высоком доме-человейнике, окруженном парковками и зелеными скверами. Может, дом бело-бежевых цветов и выглядел умиротворяюще, но мне рядом с высотками становилось не по себе. Я подняла голову, считая окна – на десятом этаже у Салли обнадеживающе горел свет, обещая тепло и уют. Эта картина придала мне сил, и я прибавила шагу, ощущая как дождь продолжает безжалостно колотить по капюшону, обращая мой плащ в тяжелое тряпье, промокшее насквозь, которое с каждой минутой все сильнее давило на плечи.

– Открывай, Салли, – фыркнула я в домофон, стуча от холода зубами, и дверь послушно отлепилась от магнитов. Прежде чем ее захлопнуть, я оглянулась, проверяя, нет ли позади «хвоста» в виде какого-нибудь Анри.

Но улица была пуста. За бесконечной стеной дождя блестели только одинокие фонари, раскачивающиеся от шквального ветра.

«Где ты?»

Опять этот шепот, едва различимый из-за уличного шума. Я поморщилась и торопливо закрыла дверь – вряд ли Салли желала видеть еще каких-то гостей кроме меня.

Честное слово, эти «гдетыкание» Анри уже вызывали изжогу, а не былой пожар беспокойства в груди. Я помотала головой и поднялась наверх, где Салли сначала с визгом кинулась обниматься, как будто мы с ней не виделись целую вечность, а потом отпрыгнула от меня, как испуганная кошка.

– Ты вся вымокла! – заявила она с таким удивлением, будто под дождем, по ее мнению, люди должны не мокнуть, а воспламеняться.

– Почти.

– Давай, снимай с себя эту сбрую и проходи.

– Сбрую? – У Салли был талант выдавать такие фразы, от которых мне то рассмеяться хотелось, то поддать ей пинка под зад. А зачастую и то, и другое. – Я тебе что, лошадь?

– Не придирайся к словам!

Я скинула с себя плащ и вымокшую кофту, украдкой глядя на подругу. Лошадей она любила, да. Об этом красноречиво говорила ее розовая безразмерная пижама с единорогами.

В ярко освещенной кухне, как и во время всех наших прошлых посиделок, приятно пахло апельсинами и корицей. А еще кофе, да. Он варился в турке на плите, источая насыщенные ароматы.

– Привет, Мэл, – осторожно поздоровалась я.

Мэлани Гриффит сидела в самом дальнем углу кухни за столом и без интереса глядела в кружку. Волосы небрежно собраны в высокий хвост, в носу блестит пирсинг. Кожа девушки показалась мне болезненно зеленой, как и чай, который она пила. Но, возможно, это лишь отсвечивали салатовые занавески за ее спиной.

– Здравствуй. – Она подняла на меня тяжелый взгляд, уставший и сломленный, будто повидавший все ужасы этого мира. – Ты не пойми неправильно… Я рада тебя видеть. Я просто вымоталась.

– Садись, Имриш. Я сейчас нам кофе сделаю и присоединюсь, – пролепетала за спиной Салли.

Когда я села напротив, Мэлани передвинула ноутбук с края в центр стола. Затем она поймала мой взгляд, и в ее железных серых глазах я увидела что-то, что заставило меня встрепенуться. Возможно – враждебность. Как будто я ее чем-то обидела и бессовестно забыла об этом.

– Рассказывай, – кивнула я, когда Салли поставила передо мной кружку и плюхнулась на диван рядом с Мэл.

За окном не переставая лил дождь, отбивая барабанную дробь по стеклу и подоконнику. Мэлани тяжело выдохнула.

– Неделю назад мистер Гармор дал мне личное поручение написать какую-нибудь развлекательную статью. Замечу: не просто статью, а что-то хорошее, что пойдет на первую полосу нашего еженедельного «Вестника». И я, конечно же, решила написать про карнавал от «Берг и Кейр», который собирался приехать к нам в город. – Мэл поставила локти на стол и горестно обхватила голову руками. – Имриш, мы с тобой уже сотню лет вместе работаем. – Она подняла глаза. – Ты знаешь, как я кропотливо подхожу к любой задаче от начальства. Я делаю все идеально. Идеально, Имриш! Всегда!

Салли успокаивающе погладила Мэлани по плечу. Не знаю, помогал ли этот жест хоть кого-нибудь успокоить в этом мире, но Гриффит хотя бы смогла вымучить из себя легкую улыбку, почувствовав поддержку.

Я поднесла кружку к губам:

– Рассказывай дальше, Мэл.

Что-то мне подсказывало, что у этой истории будет очень неожиданная и волнующая концовка, связанная с Тамзином. Прямо дух захватывало, в плохом смысле этого слова.

– Я сходила на карнавал в первый день открытия, – продолжила Мэл. – Кажется, даже вас двоих там видела. Сделала красивые фотографии, пообщалась с людьми и актерами и начала писать статью. Но, чтобы статья была полной и обязательно понравилась мистеру Гармору, я решила начать с истории появления этой загадочной труппы.

Я не подала виду, но у меня под ложечкой засосало. Должно быть, если бы не сегодняшний инцидент, то статья бы вышла очень «занимательной». Болезненный вид Мэлани говорил сам за себя. Похоже, она что-то нашла на Тамзина и очень сильно этого испугалась.

– Открой ноутбук, Имриш. Статья сразу на рабочем столе. Найдешь по названию.

Пока я запускала ее ноутбук, Мэлани опять обхватила голову руками. Слишком отчаянно, слишком безнадежно. Как будто над ней уже стоял палач, готовый казнить ее за неведомый нам с Салли проступок.

– Имриш, я не знала, что все так обернется. Кровавая бойня случилась в «Вестнике» из-за меня.

– Из-за тебя? – Я скептически взглянула на Гриффит поверх ноутбука. Что-то уж она сильно себя во всем обвиняла. Может, стоило рассказать ей, что Анри не за ней по офису гонялся, а за мной? – Мэл… Я сомневаюсь, что сегодняшний псих устроил погром из-за твоей статьи.

– Имриш, ты не понимаешь, – на глазах Мэлани навернулись слезы, а голос дрогнул от страха, – я подняла архивы, навела справки. Этот мужик, Тамзин Кейр, узнал, что я хочу его разоблачить. И устроил бойню.

– Тамзин устроил? – Я не стала перечить Мэл, чтобы выслушать ее точку зрения.

– Тамзин не мог! – Очнулась Салли. Ну, чего еще можно было ожидать от его маленькой защитницы? Из-под стекольцев очков она обеспокоенно глядела то на меня, то на Мэл, искренне не понимая, что происходит.

Мэл продолжила говорить:

– Я должна была сегодня положить эту статью на стол Гармора. Должна, но… Когда приехала, наше здание уже огородила полиция. Этот старик знал, что я приеду. И сделал так, чтобы информация никуда дальше не ушла.

Я смотрела на долгую загрузку статьи, вероятно – очень большой, размышляя, мог ли Анри устроить бойню по приказу Тамзина. Скорее всего – нет. Это просто «удачное» совпадение.

– Мэл… – я быстро пробежалась взглядом по открывшимся иконкам высветившихся страниц с тоннами текста и бескрайним океаном фотографий, – это уже не развлекательная статья на первую полосу, а целое расследование.

Гриффит закрыла лицо руками:

– Посмотри фотографии, Имриш. Начни с первой страницы.

Салли перебралась ко мне поближе и уселась на стул:

– О, «Берг и Кейр» к нам и раньше приезжали? – удивилась она. – Эта фотография сделана больше двадцати лет назад.

Прочитав введение, я нахмурилась и взглянула на фото.

– Погодите-ка… – Салли нагнулась к ноутбуку почти вплотную, поправляя очки. – Имри?

На черно-белом фото красовалась вся карнавальная труппа возле входа в какой-то огромный шатер. Все в театральных платьях и костюмах, разукрашенные гримом, счастливые… Я быстро нашла Тамзина по высокому цилиндру, а вот человек, стоявший рядом с ним, заставил меня напрячься и резко приблизить фрагмент фото:

– Это что, моя мама?!

Примерно такой я ее и запомнила. Молодая, не больше тридцати лет. Со светлой улыбкой на лице и темными длинными волосами.

– Именно поэтому я и хотела с тобой поговорить, – тихо пробормотала Мэл. – Мне показалось, что это ты.

– Это Эллен Каллем! – глупо воскликнула Салли, когда все и так уже всё поняли. – Как на фото у тебя дома, Имри!

Ну да, она. Стоит в обнимочку с Тамзином. Выглядит счастливой.

Чем дольше я смотрела на фото, тем меньше у меня оставалось сомнений. Получается, Тамзин не врал? Он действительно знал Эллен. Только вот его рука, лежавшая на ее талии и почти съехавшая к бедру, заставила меня задуматься, в каком таком смысле он ее «знал».

– Вот ублюдок!

Я промотала статью ниже и нашла еще несколько фотографий мамы и Тамзина, датированных разными годами. На одной из фотографий Эллен была моего возраста, а Тамзин оставался все таким же. Не старел и не молодел.

– Да не может быть!

Неожиданное открытие привело меня в бешенство. Особенно тот факт, что все эти фотографии были сделаны уже после свадьбы мамы с отцом и моего рождения.

Получается, она изменяла отцу с этим чудовищем? Причем, судя по фото, стабильно раз в год, когда приезжал карнавал.

Эта мысль резанула по сердцу, точно острый нож. Для меня Эллен Каллем всегда была самым святым человеком на всем земном шаре, просто неспособным поступать плохо, и уж тем более – изменять.

Неужели она врала отцу? Как у нее хватало совести?

Я убрала волосы с лица, озадаченно потупив взор. А может ли быть такое, что Тамзин держал мою мать под гипнозом? Скорее всего – мог, но вряд ли, судя по ее счастливому лицу, глядящему на меня со всех фотографий. Я просто пыталась хоть как-то оправдать ее в своих глазах…

И у меня не выходило.

– Листай дальше, Имриш, – отхлебнув чая, сказала Мэл.

Захотелось открыть одну из спиртовых настоек отца, лежавших в рюкзаке. Сугубо для того, чтобы «обработать» свежую сердечную рану.

– Боже, что это за тварь…

Я пролистала до фотографий шестидесятых годов, сороковых, двадцатых.... Труппа «Берг и Кейр» менялась, актеры старели, приходили и уходили, но вот Тамзин со своим обшарпанным цилиндром оставался неизменен. Как и его спутницы, которых тот приобнимал за талию – все одного типажа, как на подбор, похожие на мою мать. И на меня.

– Все плохо, – констатировала Салли с побелевшим лицом и вернулась на диван к поникшей Мэл.

– Плохо, – подтвердила я, отпив кофе, но все еще подумывая о настойке. – И все же! По крайней мере мы выяснили, что Тамзин не изменяет своим вкусам почти на протяжении сотни лет.

«… И остается верен себе, в отличие от моей ветренной матери».

Гриффит посмотрела на меня так, будто сейчас врежет:

– Ты издеваешься?

– Нет.

Когда уже нет сил злиться, переживать и грустить, приходится только отшучиваться и смеяться. В конце концов, я частенько забывала, что любая ситуация зависит лишь от того, как к ней относиться.

Лучше уж горькая правда, чем сладкое неведение.

– Постойте, – я украдкой глянула на Мэл. – Если Тамзин – этой Кейр, то кто же тогда Берг?

Мэлани махнула рукой:

– Фотография от 1870-го года.

Я отмотала статью почти в самый конец и открыла черно-белую фотографию отвратительного качества. Перед объективом на фоне карнавальных декораций стояли двое. Узнаваемый Тамзин со своей неизменно-фирменной ухмылкой и худосочная темноволосая барышня ниже его на две головы. Получается вот она – Берг?

Я нахмурилась, изучая ее. Да, типаж Берг соответствовал всем последующим пассиям Тамзина, но в ней определенно проглядывало что-то нечеловеческое. Чуть раскосые глаза казались слишком большими, взгляд – пронзительным и в то же время стеклянным, скулы – острыми и хищными, рот – чересчур широким, а брови – слишком изогнутыми. Даже на этой двухцветной фотографии она казалась бледнее Тамзина.

Интересно, это грим или она действительно была почти бесцветной, как кость?

– Какая жуть…

– Она мне Мортишу Аддамс напомнила из старых фильмов, – заметила Мэлани.

– Я тебя умоляю, даже близко – нет. Мортиша была более человечной. А этой особе только рогов не хватает. – Я вновь поднесла кружку с кофе к губам и, обнаружив, что она пуста, отставила в сторону. – Мэл, а ты нашла что-нибудь про эту Берг? Кто она? Где родилась?

– Ничего, – Гриффит пожала плечами. – Ее будто никогда не существовало.

Я снова взглянула на Берг. Ну и чудище. В те времена люди наверняка начинали креститься лишь завидев ее. Странно, но в один миг Тамзин перестал мне казаться сущим дьяволом, потому что на этом фото дьяволица стояла рядом с ним, крепко держа его за руку.

– Интересно, что же с ней случилось…

– А что случается с людьми, родившимися двести лет назад? – подала голос Салли. – Вероятно, она умерла.

– Да нет же! – Я пролистала на несколько фотографий вверх. – Вот, к примеру 1880 год. Тамзин все тот же, но рядом с ним уже другая женщина. Сомневаюсь, что Берг успела так быстро состариться и умереть.

– Вопрос в другом: что с ними всеми случилось? – вклинилась Мэлани. – Ты говоришь, что на тех фото была твоя мать.

– Да, она пропала без вести.

Я опять вспомнила ее в объятьях Тамзина и меня обуяла злость. Не поведись она с ним, то никуда бы не пропала. И мы до сих пор были бы нормальной полноценной семьей.

– Может, Тамзин их ест? – задумчиво предположила Салли. – Он же как-то свою молодость должен поддерживать… И силы свои колдовские откуда-то черпать.

– Вряд ли. – Я вновь взглянула на фото Берг. Оставалось признать, что ее жуткая внешность так и притягивала взгляд. – Если кто-то и ест человечину, то это его первая спутница. У нее на лице написано, что она предпочитает младенцев на завтрак, а ванны – исключительно наполненные кровью девственниц.

– Имри! – испуганно пискнула Салли.

Но я не могла ничего с собой поделать. Так и хотелось нагнать жути. Мысли мои бросились в пляс, и я не могла их обуздать.

Не зря же говорят, что за каждым сильным мужчиной стоит еще более сильная женщина…

В голову вдруг пришла жуткая и отвратительная мысль, что Берг еще может быть жива. Возможно, Тамзин подыскивает похожих женщин и приносит их в жертву своей дьяволице, взамен получая от нее благословение, молодость и силы оживлять всяких Анри.

Ведь фамилия Берг до сих пор стоит во главе труппы. Вдруг она по сей день возглавляет карнавал, а Тамзин послушно исполняет ее волю? Вдруг она, старая и иссушенная, прямо сейчас сидит в одной из палаток балагана и ждет очередную жертву, а Тамзин преклоняет перед ней колено, целует её костлявую сморщенную руку и искренне клянется, что вот-вот положит для нее кого-нибудь на алтарь. Например – меня.

Я была уверена, что сегодня меня уже ничего не удивит, но тут Салли неожиданно для всех разревелась как школьница, захлюпав носом. Крупные слезы покатились по щекам.

– О, боже, я только сейчас поняла! Прости меня, Имри! – Она сняла очки и утерла слезы. – Это все я начала! Все из-за меня!

– А ты-то в чем себя винишь? – Я откинулась на спинку стула, дожидаясь разъяснений.

Мы, похоже, уже не на кухне сидели, а в какой-то комнате плача. Сначала Мэлани пустила скупую слезу, обвиняя себя в разгроме «Вестника», теперь разрыдалась Салли. Принимая эстафету, дальше должна была разреветься я и рассказать, что без меня бы Анри в офис не полез.

Но я делать этого не собиралась. Хватит слез и откровений.

– Да потому что, Имри, я тебя не просто так на карнавал притащила! Сам Тамзин меня об этом попросил.

– Чего?!

– Да-да…

– А теперь подробнее, Салли, – обреченно выдохнула Мэл, подперев голову рукой.

– Ну… Когда к нам только начали кататься эти «Берг и Кейр», я была одной из первых, кто посетил этот карнавал. – Салли начала нервно теребить длинную прядку волос. – И Тамзин мне сразу понравился… Очень обходительный мужчина, всегда улыбается. Поначалу я просто приходила к нему и спрашивала о будущем. И то, что он говорил, всегда сбывалось. А затем, через пару лет, он сказал, что может не только видеть будущее, но и редактировать его по своему усмотрению. Я заказывала у него умопомрачительных мужчин и потом они действительно появлялись, увлекая меня в неожиданные романтические авантюры…

– Ближе к делу, Салли. – Про ее бесконечных мужиков мне слушать не хотелось.

– Ну… В прошлом году…

– Ты ведь только год назад к нам устроилась? – сверкнула глазами Мэл, перебив подругу. На миг я увидела в ней журналиста, который собирает материал для новой статьи.

– Да. Тем же летом, буквально за пару-тройку недель до карнавала.

– Как только ты пришла, мы сразу с тобой стали общаться, – отметила я.

– Ага. – Салли судорожно вздохнула, как будто бы боялась говорить дальше. – В общем, в этот раз, глядя в мое будущее, он увидел тебя, Имри. И начал расспрашивать о тебе.

– И ты ему прямо взяла и все выложила? Вау! Спасибо, Салли!

– Нет, Имри! – Салли подалась вперед, глядя на меня щенячьими виноватыми глазами. – Все не так было. Он просто начал говорить, что видит кого-то. По описанию я узнала тебя. Он начал что-то рассказывать про тебя и спрашивать: «Прав ли я?» Мне оставалось только кивать и поддакивать.

– Замечательно… – отозвалась я с сарказмом, недовольная, что столь важные вещи всплывают только сейчас. – А мне ты почему об этом не рассказывала?

– Я не думала, что это важно!

– Серьезно?

– В общем, он меня еще в прошлом году уговаривал тебя притащить. – Салли подтянула к себе кружку с тем же видом, с каким утопающий тянется к спасательному кругу. – Сказал, мол, раз я развлекаюсь за счет наколдованных им романов, то почему подругу обделяю в этом удовольствии.

– И что тебя остановило?

– Но у тебя тогда был парень. И я, как-то… Ну… Не захотела влезать.

О, да. Я помнила этого ублюдка. Итан Хамлен, не в меру эгоистичный и самовлюбленный жлоб. На самом деле его сложно было назвать моим «парнем» в общепринятом смысле, как и наши отношения – отношениями. Скорее, мы просто любили совместно проводить время в постели, предаваясь животным страстям, но ровно до той поры, пока не выяснилось, что свою постель он любит делить не только со мной.

– Имри, не сердись. Не смотри на меня так.

Я молча взглянула на Салли исподлобья, изогнув губы в мрачной ухмылке.

Что бы было, появись Тамзин с Анри чуточку раньше? Возможно, один из них сумел бы поставить Итана на место, запугав его. Разум начал рисовать красочные картины, полные жестокости.

– Ладно. – Я мотнула головой, прогоняя очередное наваждение. – А что насчет этого года? Почему ты решила притащить меня на карнавал?

Салли глянула на меня глазами полными слез.

– Тамзин попросил! Он нашел меня еще до того, как палатки поставили на площади.

– Это как?

– Он встретил меня после работы. У офиса.

– А откуда он узнал, где ты работаешь?

– Он же маг! Он все знает! – Она запнулась. – Или может он в фейсбуке подсмотрел. У меня же там указано место работы.

– Подтверждаю, – гаркнула Мэл, – у нее указано.

– Боже, Салли!

– Он встретил меня и сказал, чтобы я завтра обязательно тебя привела, Имри. Сказал, что, если приведу, он наколдует для меня нечто невообразимое, чего я еще никогда не видела. И что в отличие от прошлых романов это что-то останется со мной навсегда. Он говорил про какой-то дар…

– Салли, да ты меня продала! – взревела я, на миг позабыв, с кем разговариваю и где нахожусь. Вспышка моего гнева застала меня врасплох. И не только меня. Мэлани дернулась, как будто над ее головой кто-то хлопнул хлыстом, а Салли быстро-быстро заморгала, словно из ее глаз сейчас хлынут водопады.

– Да. Я знаю! Прости меня! Я такая дура! – Она перебралась на стул рядом со мной и умоляюще взглянула в глаза, словно я была немилостивым судьей… Или священником, способным отпустить все ее грехи. – Я не думала, что все так обернется. Мне просто хотелось, чтобы ты перестала ходить с грустным лицом и прятаться в своих книжках после того дурака Итана! Я хотела тебе помочь. Сделать тебя счастливой.

Салли уткнулась мне в плечо и разревелась пуще прежнего. Короткий рукав футболки мигом промок от ее слез.

– Так, ладно. Я сваливаю, – фыркнула Мэл, поднимаясь из-за стола. – Эта чертовщина уже ни в какие рамки. Я сейчас удалю статью, забуду обо всем, что случилось, и уеду из города как можно дальше. К семье. На юг.

– Мэлани? – Я непонимающе посмотрела на нее.

Куда она так резво сорвалась? За темными окнами продолжал хлестать дождь. Безопаснее было бы пересидеть бурю в тепле, а не тащиться куда-то одной на ночь глядя.

– А ты, – Гриффит оглянулась на меня со смесью гнева и раздражения на лице, – держись от меня подальше. От тебя одни проблемы! Там, где ты, там и этот старик. И дурак поймет, что он с тебя уже не слезет.

«Не слезет». Я нахмурила лоб:

– Вообще-то, Мэл, чтобы с чего-то слезть, надо сначала на это что-то залезть.

– Ой, да брось, – она в спешке подошла к ноутбуку, нажала на кнопку «Del», уничтожив статью, и унеслась вместе с ним в коридор, – как будто ты не знаешь, что произойдёт дальше.

– Так открой мне глаза.

Салли подавленно всхлипнула на моем плече. Судя по всему, успокаиваться она не собиралась.

– Ты исчезнешь так же, как и все эти женщины до тебя. Как твоя мать. Не знаю, что с ними делает этот столетний старик, но явно ничего хорошего. – Гриффит вернулась на кухню и забрала свой красный кардиган, забытый на диване. – Может, он держит их в подвале. Пытает. Насилует. На что еще способны маньяки, Имриш? Расскажи мне! Ты ведь о таких книжки читаешь! – Мэл рассерженно выдохнула через ноздри. – Знаешь, в тот злополучный день я брала у Тамзина интервью. Он говорил одно, а его глаза говорили другое. Кейр безумен, а от безумцев можно ожидать чего угодно. Да и к тому же, судя по его самоуверенному лицу, он явно привык получать все, что только пожелает.

Я бы удивилась дерзости нашей прежней офисной тихони, если бы не понимала, что сейчас ей движет страх. А страх, как правило, выжигает в людях все самое лучшее и толкает на безрассудства.

– В таком случае пускай он пожелает хорошей взбучки, потому что я ему ее устрою, – сказала я и сама в это не поверила. Слишком неубедительно, слишком наивно, слишком жалко…

Гриффит натянуто рассмеялась и скрылась в коридоре:

– Как? Этот старик бессмертен, и я боюсь, что это не единственное его преимущество! Сколько у него еще козырей спрятано в манжетах, Имриш? Да что ты можешь?

«Я могу его убить», – озарение чуть не ослепило меня, заставив губы разойтись ломаной торжествующей ухмылкой. У меня все-таки был свой козырь против Тамзина, и, если я правильно разыграю эту карту, то все сложится в мою пользу.

Анри.

Конечно же, у меня был Анри: живая игрушка Тамзина, оставленная на произвол судьбы. Я вспомнила о нем и с удивлением обнаружила, что эта мысль дала мне ощущение цели, которой я обрадовалась. В эту секунду Гёст показался мне спасительной соломинкой, удерживающей меня от падения в бездонную пропасть. Пускай он и устроил бойню в «Вестнике», перепугав всех жителей города до чертиков, но лучшего помощника в убийстве бессмертного старика и пожелать было нельзя. Анри обладал всеми нужными качествами, чтобы сражаться с магами. И мне оставалось лишь убедить его мне помочь…

И тогда все это закончится. Вместе с Тамзином исчезнет и Анри, а вместе с Анри из моей головы исчезнет его пугающий шепот. И все события прошедших дней станут историей, которую я никогда больше не буду вспоминать.

Меня заполнило облегчение от одной только мысли, что все может завершиться как-то иначе, а не в палатке Тамзина с кляпом во рту.

Но тут, сбив меня с мысли, из коридора выглянула Мэлани, закутанная в уличную одежду.

– Наберите меня, если выживите, – сказала она.

И хлопнула дверью, не дождавшись, чтобы за ней закрыли.

– Да куда она собралась… – всхлипнув, прошептала Салли и подошла к окну. Я молча последовала за ней, и мы стали ждать.

Как и предполагалось: пешком Мэл не пошла. Через пару минут к подъезду подъехала ярко-желтая машина, разрезая яркими фарами темноту, и Мэлани запрыгнула на заднее сиденье с такой прытью, как будто за ней кто-то гнался. Но, возможно, Гриффит просто не хотела мокнуть под дождем.

– Это ее жених, Деррек, – сообразила Салли. – Я уже видела его возле «Вестника». И машину эту тоже.

– Ты про всех все знаешь? – Удивилась я, пытаясь хоть как-то развеять атмосферу обреченности, облюбовавшую кухню Салли, как аромат корицы с апельсинами.

– Я сижу за стойкой ресепшена, Имри, и у нас в офисе стеклянные двери.

– А-а-а…

– Может, еще кофе? – грустно хмыкнула она.

– Думаю, мне тоже пора.

– Куда? – На ее лице застыло удивление.

– Меня ждет очень важная встреча.

И я решительно направилась к выходу надевать промокшие сапоги с намокшим плащом.

Салли с потерянным видом прислонилась к кухонному дверному косяку и стала наблюдать, как я собираюсь:

– Скажи честно, Имри, ты пошла искать того жуткого мужика, разгромившего офис, чтобы настроить его против Тамзина?

Это было чертовски неожиданное умозаключение для простой и наивной девушки, как Салли. Настолько неожиданное, что я на миг замялась, не зная, признаться ей или скрыть правду.

– Да. – А потом я опомнилась и с сомнением уставилась на нее. – Погоди, а ты как догадалась?

– Это обещанный дар Тамзина. – Салли грустно улыбнулась. – Я хотела в этом году поехать в Лас-Вегас, найти там классного мужика и подзаработать деньжат. Кейр сказал, что поможет мне.

– Как необычно. – От недовольства у меня скривились губы. – И чем же он тебя наградил? Ты теперь у нас телепат? Мысли читаешь?

– Нет. – Подруга виновато опустила взгляд. – Тамзин назвал это удачей. Улучшенной интуицией. Я будто бы теперь заранее знаю, что произойдет. Знаю, что сделать и что сказать. Слова вылетают сами собой. Я говорю быстрее, чем думаю.

– Сомнительный какой-то дар.

– Именно из-за него я случайно взяла отгул с работы, – призналась Салли. – Я попросила его у мистера Гармора, и он мне разрешил.

– Понятно.

Я продолжила молча затягивать сапоги, от шнурков пахло сыростью. Даже обидно как-то стало, что Тамзин подарил что-то стоящее Салли, в то время как мне от него достался только бутерброд. И то я его не доела.

– А с чего ты взяла, что тот мужик тебе поможет? – пропищала подруга, переминаясь с ноги на ногу.

Я пожала плечами, надевая тяжелый вымокший плащ:

– Если не поможет, то мы все обречены.

Глава 6 «Вы любите сказки?»

Шеф полиции Леонард Честер с детства обожал загадки. Будучи подростком, он щелкал сложнейшие задачки как орешки, а гигантские головоломки собирал за считанные часы. Когда же Ленни вырос и стал полицейским, его дедуктивным методам, как и чуткой интуиции, удивлялись даже опытные сотрудники. Он был одним из лучших стражей правопорядка в городе, посвятившим любимому делу более тридцати пяти лет, раскрыл не один десяток преступлений и поймал не одну сотню заядлых преступников.

Матушка шефа Честера гордилась им до самого последнего дня жизни, нахваливая его наблюдательность, но сейчас, наверное, она бы пришла в ужас, узнав, что он уже второй час пялится в монитор и со скептическим видом пересматривает видео с места преступления, снятые с камер «Вестника Вэйланда».

Честер любил веские доказательства и логические выводы, вытекающие из следствия, повязанные яркими ленточками дедуктивной истины. Но в данном случае у Честера не было ни единой зацепки. Пазл не складывался, фрагменты не подходили друг к другу. И это его несказанно раздражало.

– Не сходится… – сказал он и потер слипающиеся глаза. – Все не то. Здесь должно быть что-то еще.

– Что же? – Кивнул шефу более молодой офицер, сидящий за столом напротив. Светлые кучерявые волосы, темные глаза. С его чисто выбритого лица не сходила самодовольная улыбка, свойственная новичкам, не повидавшим на своем веку жестокости и насилия, которые следует принимать как неотъемлемую часть работы в полиции.

– Сам подумай, Лиам. – Честер деловито откинулся на спинку кожаного кресла. – В нашем унылом захолустье, где большую часть времени ничего не происходит, вдруг появляется какой-то психопат, которого никто никогда в жизни не видел, и начинает охотится за девчонкой, которая с ним даже не знакома. В первый день он лишь поцарапал одного из охранников «Вестника Вэйланда» и бесследно исчез. Мы облазили весь чертов город, пытаясь его разыскать. А сегодня с утра он вновь объявляется возле «Вестника», минуя все уличные камеры наблюдения, и устраивает в офисе погром, гоняя девчонку по коридорам и убивая людей без разбору. С чего вдруг?

Шеф вновь вернул взгляд к монитору: на экране застыл длинноволосый псих с огромным ножом. Его глаза на записи неестественно блестели и будто бы светились. И если в прошлый раз Честер все списал на освещение, то теперь он начал сомневаться. Было во всем этом что-то мистическое. Что-то, с чем он уже сталкивался ранее.

– Так все дело в девчонке, сэр. – Кивнул Лиам с самонадеянным видом.

Честер махнул рукой:

– Если бы это был единичный случай.

– А девчонку-то нашли? Имриш Каллем, да? – спросила смуглая женщина, сидевшая по левую руку. Друзья звали ее Кимберли, но в участке она носила гордое имя Кремень, выданное коллегами за небывалую выдержку и стойкость, на которую способен не каждый.

– Среди погибших Каллем нет, но и из здания «Вестника» она не выходила. – заметила Аннет – соседка Кремня по столу. – Продолжаем искать.

Шеф тяжело выдохнул, а затем громко откашлялся, привлекая внимание всех сотрудников полиции, находящихся на рабочем месте:

– Давайте, ребята, помогите мне! Вы в своих компьютерах больше меня понимаете, так что быстрее найдете. Мне нужна информация по всем громким делам за последние… – он задумался, – пять-шесть лет. И по делам за двадцать лет до этого.

– У вас есть какая-то зацепка, сэр? – смекнул Лиам, поднеся к губам гелевую ручку. Он, видимо, с детства так и не смог избавиться от дурной привычки тащить в рот всякую гадость.

– Нет. – Честер тяжело поднялся с кресла. – Есть теория, которую мы уже отрабатывали. Она себя не оправдала, но мне кажется, что в тот раз мы что-то упустили.

Полицейский участок являл собой просторный зал с высоким потолком, заставленный множеством столов. С одной стороны – входные высокие двери, старые, как само здание, отданное полиции, с другой – лестница, ведущая в кабинет комиссара.

Честер стал вальяжно прогуливаться вдоль среднего ряда столов, слушая, как его подчиненные застучали пальцами по клавиатурам, открывая полицейские базы данных. Через открытое окно доносился приглушенный шум дождя.

– Аннет, будь добра, – шеф повернулся к белокурой женщине с квадратным лицом, – на какой период приходится большая часть преступлений?

– На лето, сэр. Июль-август. – Видимо, она наткнулась на перечень преступлений, потому что ее глаза округлились, как у испуганной совы. – Вот это да!

– А теперь давайте в обратном хронологическом порядке. Что произошло в прошлом году? Офицер Лиам, начнем с вас.

Мужчина быстро вбил что-то в компьютер и подался вперед к монитору.

– Я вижу в списке несколько ограблений, совершенных с разницей в пару дней, сэр. Пострадал ювелирный магазин, антикварная лавка и продуктовый. После этого было найдено три обгоревших тела. Мужчин сумели опознать только по зубной карте – ими оказались грабители, трое из четырех. Последнего из них ищут до сих пор. Это все… если не считать мелких уличных краж и бытовухи.

– Дальше ты, Аннет, – сурово пробасил Честер.

– Тут несколько ограблений частных магазинов, два умышленных поджога с людьми, запертыми внутри, и шесть изнасилований, сэр. – Она с отвращением поджала губы. – Выжившие женщины описывали разных мужчин по внешности и возрасту, но почерк у всех прослеживался один. Все они – отъявленные садисты. Последней шестнадцатилетней девочке повезло меньше всего: ее забили насмерть обрезком железной трубы. Виновного так и не нашли.

– А хоть кто-то из насильников был пойман? – заломив бровь, поинтересовался шеф.

– Один, – хмыкнула Аннет. – Но уже посмертно. Застрелился, когда полиция стучала к нему в дверь.

– Дальше, Кимберли-Кремень.

Кремень улыбнулась Честеру мягкой улыбкой, совсем не свойственной ее прозвищу.

– У меня здесь страшная резня в ирландском пабе. Несколько уличных убийств с разницей в неделю и ограбление банка.

– Так… к ограблению банка мы еще вернемся. – Честер задумчиво почесал поросший щетиной подбородок. – Дальше, Лиам.

– Очередная пара изнасилований, закончившаяся убийствами девушек. – Лиам недовольно сжал губы, читая строку за строкой. – Также был человек, пропавший без вести, но его нашли мертвым только в этом году. Точнее… нашли то, что от него осталось. Судя по всему, его расчленили с небывалой жестокостью, как мясники разделывают свиные туши.

Честер нахмурил густые белесые брови:

– Помню еще кто-то пропал без вести, кого так и не нашли. Есть такие?

– Много кто пропадал, – отозвалась Аннет. – Но за конкретно указанный период пропавшей числится только одна женщина. Эллен Каллем. Больше двадцати лет назад.

– Каллем? – Кремень вскинула голову. – Фамилия как у той девочки?

– А вот и связь! – Лиам хлопнул в ладоши.

– Так, не сбивайте с мысли! – голос шефа прогремел в зале, породив гулкое эхо. – Семейство Каллем – это симптом, а не причина. Лучше ответьте мне на вопрос: совпадает ли появление балагана «Берг и Кейр» по времени со всеми перечисленными преступлениями?

Коллегам Честера понадобилось какое-то время, чтобы дать ответ.

– Да, сэр, – первой ответила Кремень. – В большинстве случаев все преступления совершались либо во время карнавала, либо на следующей неделе после него.

Честер удовлетворенно закивал, поднеся руку к лицу: это то, что он хотел услышать. В данном случае фрагменты пазла подходили друг другу идеально.

– Так, получается, среди артистов балагана есть преступники? – Улыбка на лице Лиама увяла окончательно. – И почему вы с ними ничего не сделали?

– Ты ведь с нами уже год, так, Лиам? – уточнила Аннет. – Мы уже пытались… пару лет назад. Ничего не вышло.

– Мы тогда оцепили всю площадь, – Честер покривил лицом от неприятных воспоминаний, проходя мимо стола Лиама. – Допрашивали с пристрастием каждого актера и каждого гостя, перевернули там все вверх дном в поисках улик. И пока мистер Кейр развлекал нас обстоятельной беседой, доказывая свою невиновность, вооруженные до зубов ублюдки грабили банк. Кстати, Аннет… – шеф повернулся лицом к женщине, – можешь найти видеозапись из банка?

– Конечно, сэр.

Через несколько минут видео уже оказалось на компьютере Честера. Шеф вернулся в кресло и принялся мотать запись на нужный момент – а именно на лицо главаря грабителей, когда тот наводит пистолет на камеру наблюдения.

– Нашел… – буркнул он себе под нос.

Глаза этого бородатого мужчины в капюшоне тоже неестественно светились на записи, и Честера обуяла странная надежда, что он вот-вот разгадает загадку. Как же ему хотелось, чтобы тем так и не пойманным главарем банды оказался сегодняшний психопат из «Вестника»! Но нет. Открыв две фотографии, шеф ощутил укол разочарования. У этих двоих не было ничего общего кроме странных светящихся глаз.

– Взгляд один, лица разные. Опять не сходится…

– А кто такой этот Тамзин Кейр? – Лиам оглядел коллег, сощурив глаза. – Это он же ответственен за балаган, я прав? Я нашел его в нашей базе. Информации – кот наплакал, но у него на роже написано, что он не божий одуван. И странная она у него… В смысле, рожа. Какая-то пластилиновая. Как маска.

Кремень поднялась из-за стола и подошла к коллеге:

– По имеющимся у нас данным Кейру должно быть около шестидесяти. Но на свой возраст он не выглядит.

– Может, множественные пластические операции? – предположил Лиам. – Представляешь, сколько денег он может зашибать за свою показуху?

– Даже знать не хочу.

– Ай, к черту… – И Честер снял с пояса рацию: – Смит, Хаммел, как слышите?

– Слышим отчетливо, сэр, – раздался трещащий голос из рации. – Следим за площадью. Пока все чисто. Психа из «Вестника» тут нет.

– Задержите мистера Кейра и тащите его в участок, господа. Начнет сопротивляться – закуйте в наручники. У нас хватает оснований полагать, что он со своим балаганом как-то влияет на благополучие нашего города.

Ровно через двадцать минут тяжелые двери разошлись по сторонам и на пороге участка появился как всегда улыбчивый Тамзин Кейр в сопровождении двух сотрудников полиции. Без наручников, расстроенно подметил Честер, а значит – пошел с ними по собственной воле.

– А он всегда был таким высоким? – шепнул Лиам смуглянке-Кремню, не отводя взгляда от Тамзина.

– К сожалению.

Кейр возвышался над Смитом и Хаммелом подобно высокой столетней секвойе, а цилиндр, еще больше вытягивающий его силуэт, и вовсе делал из «мага» гиганта. Та же шляпа, та же бородка, тот же старый сюртук, те же блестящие ботинки, наглаженные брюки и кружевные манжеты. За столько лет ничего не поменялось. Как и странное ощущение опасности при виде него, заставляющее всех вокруг заметно нервничать.

Инстинкты полицейского били тревогу. И Честер подозревал, что не только у него. И это при том, что, войдя в участок, мистер Кейр выглядел необычайно спокойным и лучился такой дружелюбной и беззаботной улыбкой, как будто его не на допрос пригласили, а посмотреть с друзьями футбол и выпить пива.

– Всем добрый вечер, господа и дамы! – поздоровался он, словно обращаясь к публике под высоким куполом шатра. – Надеюсь, дело срочное, иначе бы я сюда не поехал. У меня вечером очень важное представление, и я никак не могу на него опоздать.

– Здравствуйте, мистер Кейр. – Шеф снова поднялся из-за стола, встречая гостя. – Это обычная процедура. Мы покажем вам пару фотографий и зададим пару вопросов. Не более того. – Честер вновь посмотрел на Тамзина и ощутил неприятную горечь в горле. Возможно, все дело было в его необычном сюртуке, тесных рукавах и манжетах – руки Кейра показались ему непропорционально длинными, как и крючковатые бледные пальцы с накрашенными ногтями. – Рад, что вы пришли добровольно.

– А разве я мог иначе? – Смутная улыбка начала блуждать по лицу Тамзина, но голос оставался мягким, почти напевным. – Я уже слышал, какое пренеприятное событие произошло сегодня в «Вестнике Вэйланда». И я готов помочь вам в расследовании, если это необходимо.

Он протянул руку, и шеф неохотно пожал ее в ответ. Рукопожатие Тамзина оказалось твердым и цепким, но с другой стороны – весьма неприятным, поскольку на его сухой и горячей руке почти не чувствовалось плоти. Как будто пожимаешь руку скелету.

– Конечно.

Честер кивнул и повел карнавального «колдуна» за собой в комнату для допроса, где за двусторонним зеркалом, скорее всего, соберутся все присутствующие в участке.

– Итак…

Шеф уселся напротив Тамзина за маленький стол в не менее маленькой комнате с темно-серым полом и стенами и широким зеркалом. Над ними висела одинокая лампа-груша, прикрытая железным абажуром. Слишком яркая, если смотреть на нее.

– Скажите, мистер Кейр, вы знаете этих людей? – Честер положил перед «магом» две черно-белые фотографии. Одну – маньяка из «Вестника», вторую – грабителя из банка.

Тамзин аккуратно притянул их к себе ладонями, как заядлый игрок в карты, и навис над ними, слегка наклонившись вперед.

«У него что, плохое зрение?»

Честер удивился столь неожиданному открытию. Может, лицом мистер Кейр и выглядел лет на сорок, но его манеры тянули на все шестьдесят, как и было указано в полицейской базе.

– Не возражаете? – вдруг спросил Тамзин и снял с головы цилиндр, поставив его на край стола. Под шляпой, оказывается, он скрывал залысины и прилизанные седые пряди.

Честер вдруг улыбнулся, подумав, что многие фокусники в глубоких шляпах прячут голубей и кроликов, а Тамзин – умело скрывает возраст. Без цилиндра он стал выглядеть еще лет на десять старше.

– Ну-у-у, – протянул «маг» после недолгого молчания. – Этого, – он ткнул пальцем в грабителя, – я точно видел. – Затем посмотрел на Честера, хитро сощурив серые глаза. – Вы мне сами его показывали, я прав? Пару лет назад. На следующий же день после обысков на площади.

– Вы правы, – кивнул шеф.

– Капитан?.. – Тамзин стал крутить тонким запястьем, будто пытаясь вспомнить имя. Его лицо скривилось, будто он сейчас чихнет.

– Уже шеф, мистер Кейр. Шеф полиции Леонард Честер.

– А! – «Маг» вновь растянулся в радостной и вполне добродушной улыбке. – Ну конечно же! Леонард. Ленни! Не признал… Что сказать? Годы вас, шеф, не пощадили.

– О вас, мистер Кейр, я могу отозваться так же.

«Маг» понимающе покачал головой:

– Годы красят мужчин, как считаете?

– Спросите это у моей недовольной старой жены.

Тамзин надул щеки, будто подавил смешок, после чего Честер решил прервать наигранную дружескую беседу – она и так слишком затянулась.

– Так что насчет этих людей? – продолжил наседать шеф, указав на грабителя. – Этого человека вы точно нигде не видели кроме фотографий?

– Никак нет, сэр.

– А что насчет второго?

Кейр нехотя вернулся взглядом к психопату с ножом:

– Что у них обоих с глазами? Какой-то странный блеск.

– Это все игра света.

– Вот оно как… – «Маг» замолчал, продолжая изучать фото. Затем задумчиво пошлепал бледными тонкими губами. – Может, этого я и видел. Но явно не там, где бы вам хотелось, шеф.

– Что вы имеете в виду, мистер Кейр?

– На обложке какой-то толстой книги. Точнее не скажу.

– На обложке? – глупо переспросил Честер, а сам задумался, мог ли кто-нибудь нарочно подражать человеку с обложки. Или это совпадение?

За долгие годы работы в полиции Честер успел повидать всякого. Бывали случаи, когда подростки одевались в костюмы супергероев, возомнив себя бессмертными кумирами, и начинали прыгать по крышам высотных домов, что, само собой, ничем хорошим не заканчивалось. Соскребать детей с асфальта – едва ли приятное занятие. Но на службе с чем только не сталкиваешься. Так что маньяк из «Вестника» вполне мог оказаться подражателем какого-нибудь героя, и нельзя было исключать этого варианта из списка.

– Ну да, – горячо закивал Тамзин, – там книга была явно про средневековье. Фэнтези. Какая-то сказка с приключениями. – И вновь сощурил глаза. – Вы любите сказки, шеф?

– Нет.

– А знаете, в чем разница между сказкой и реальностью?

– Просветите меня, мистер Кейр.

Честер не стал затыкать Тамзина. Напротив, ему нравилось, когда за столом в допросной комнате люди сами вели разговор. Из молчаливого ублюдка каждое слово приходилось буквально вытягивать клещами из страха и угроз. А тут – совсем другое дело. Болтуны порою умудряются так увлечься беседой, что ненароком выкладывают все: даже то, о чем говорить не собирались.

– Давайте самый простой пример. Хм-м… Все же знают «Золушку»? – Тамзин на миг задумался. – У вас есть дети, шеф Честер?

– Есть. Я и в свое время читал эту сказку им на ночь.

– Замечательно! – Кейр радостно хлопнул в ладоши. – Так вот… В сказке несчастную девочку донимает злобная мачеха, но ровно до тех пор, пока к девчушке на помощь не прибегает фея, а следом за ней и принц. Вот так ситуация! Сказка на то и сказка, чтобы давать надежду. В реальности же мачеха наверняка пристрастила бы бедняжку к наркотикам, сделала бы из нее проститутку и периодически избивала бы ее ради собственного удовольствия. В этой истории не было бы ни крестной феи, ни бала, ни принца. Это же реальность! И все бы закончилось не свадьбой, а судом. Либо над мачехой, которая все-таки забила бы девочку насмерть, либо над девочкой, которая после всех пережитых невзгод и постоянных издевательств вполне могла слететь с катушек и с легкостью расчленить новоявленных родственников.

Честер, сокрушаясь, покачал головой:

– Впервые слышу, чтобы так извращались над классикой.

– А что насчет «Румпельштильцхена»? – Казалось, Тамзина в его полете фантазии уже было не остановить. – Вы должны знать и эту сказку. Случись эта история в реальности, мерзкий карлик наверняка бы придумал способ, как заполучить дитя королевы и не разрывать себя пополам. Рассказать, чем бы все закончилось?

– Не стоит.

– А «Красная Шапочка»? Боюсь, она бы даже не дошла до домика бабушки. Волки, особенно говорящие на человеческом языке, наверняка не обделены умом. И по идее должны охотиться стаей. – Тут улыбка Тамзина стала еще шире, что казалось невозможным. Глаза хищно заблестели. – А «Белоснежка и семь гномов»?

– Так, все. Хватит.

«Маг» отвернулся, в задумчивости почесал бороду:

– А эта милая старушка из истории про Гензель и Гретель наверняка открыла бы свой сиротский приют. Ей бы подбрасывали младенцев, и она бы закатывала их в тесто, как начинку для пирожков, и кидала в печь. Вот так бизнес!

– Мистер Кейр…– Честер устало потер глаза, утомленный отвратительными рассказами извращенного и больного ума. – Ответьте мне на вопрос: почему как только вы приезжаете в наш город, обязательно что-то происходит? Вы как будто провоцируете всплеск насилия и преступности.

– Так… это все карнавал, сэр. Скорее всего.

– Объяснитесь.

– А вы не понимаете? – Тамзин оценивающе взглянул на Честера, и этот взгляд шефу не понравился. Как будто светлые глаза «мага» на миг заглянули ему в душу и выявили все его слабости, тайны и желания. – Карнавал лишь со стороны кажется каким-то дешевым развлечением для чудаков. Но тут все куда сложнее. Люди приходят на карнавал и наряжаются в костюмы; люди думают, что костюмы прячут их, но на деле они лишь раскрывают их истинную натуру. Там, на празднике, все становятся настоящими. Люди начинают понимать себя, природу своих истинных желаний и страхов. А яркие прожектора и софиты выжигают самые темные уголки каждой заблудшей души и будят в людях то, что давно дремлет.

«Маг» вдруг замолчал, упершись безучастным взглядом в стол. Честер подался вперед:

– Так что же будят в людях прожектора, мистер Кейр?

Тамзин дернул острым подбородком, постучал тонкими пальцами по столу и его лицо расплылось в улыбке, как расплавленная восковая свеча.

– Веселье, конечно же! – Он рассмеялся. – А вы о чем подумали? Знаете, в это тяжелое время нам всем порою не хватает какой-то эмоциональной разгрузки. Наш карнавал пытается дать ее людям, помочь высвободиться от плохих эмоций и зарядить позитивом. У нас, шеф, хватает аттракционов, где можно поколошматить плюшевых медведей битой. И не только их!

Шеф тяжело выдохнул. Может, Кейр поначалу и говорил что-то дельное, но потом плавненько скатился к рекламе своего балагана.

– Но если кто-то из наших посетителей после карнавала идет домой и продолжает дома колошматить жену вместо нашего плюшевого медведя, то мне искренне жаль этого человека, неспособного освободиться от оков своих пороков, – продолжил Тамзин. – Шеф, я отвечаю за людей только на территории карнавала. И сугубо за их безопасность, а не за помыслы. И обвинять труппу «Берг и Кейр» в подбивании людей на преступления по меньшей мере глупо. Вот если я вам, Честер, скажу прямо сейчас убить вашу очаровательную смуглянку, наблюдающую за нами из-за стекла, вы ведь этого не сделаете, правильно? А почему? Потому что у вас, шеф, есть своя голова на плечах. И вы понимаете, что хорошо, а что плохо.

Пока Честер оглядывался на зеркало, гадая, там ли сейчас Кремень, «маг» успел вытащить из внутреннего кармана сюртука круглые механические часы на длинной цепочке.

– Мне очень нравится беседовать с вами, шеф, но мне уже действительно пора. Время поджимает. У меня, как я уже говорил, сегодня вечером представление. И мне нужно начать приготовления.

– Мы с вами еще не закончили, мистер Кейр, – сухо заявил Честер и достал из ящика стола заранее подготовленные фотографии девушек, пострадавших от рук насильников. – Вы узнаете кого-нибудь? Может, видели где-то?

Тамзин вновь посмотрел на часы, весьма театрально, после чего с недовольным видом подвинул к себе фотографии. Тонкие пальцы стали отбивать нервную барабанную дробь по краю стола.

– Насколько знаю, мистер Кейр, вы прославляете себя как мага и ясновидящего. Может, сегодня ваши способности помогут вам что-то увидеть?

– Так… – Лицо «мага» вмиг погрубело и осунулось. Тамзин глянул на шефа исподлобья – крайне недружелюбно, с остервенением. – Вы сейчас ставите под сомнения мои способности?

– Отчего же не поставить? Я убежденный скептик.

– Ладно, Честер… Ладно.

Тамзин выпрямил спину и без тени былых ухмылок спросил:

– И что я должен увидеть на этих фотографиях?

– Скажите сначала, вы ранее видели этих девушек?

– Сомневаюсь.

– Сомневаетесь?

– Шеф, к нам в день на карнавал приходят сотни, если не тысячи гостей. Если бы я запоминал каждого человека на протяжении многих лет, то у меня бы давно взорвалась голова.

– Тогда, может, примените свои сверхъестественные силы и скажете, что видите? Например, живы девушки или погибли. А если погибли, то скажите как.

У Тамзина дернулось веко:

– Проверка?

– Проверка.

– Как пожелаете, шеф… – «Маг» разложил фотографии по столу полукругом и начал тыкать в портреты костлявым пальцем, почти на них не глядя. – Мертва – задушена, мертва – зарезали. – Он указал в точности на тех девушек, найденных мертвыми. – Жива – улетела с мужиком в Неаполь, жива – работает посудомойкой, жива – сейчас где-то в Айдахо… – Кейр задержал руку над фотографией шестнадцатилетней девочки с темными выразительными глазами. – Мертва – забили куском трубы.

Честер понадеялся, что на этом Кейр остановится, и он сможет предъявить ему новые обвинения, но вместо этого Тамзин угрожающе ткнул в него пальцем:

– Вы – изменяете своей жене с той смуглянкой! – Это прозвучало для Честера как гром среди ясного неба. Затем рука Кейра резко указала в сторону фальш-зеркала. – А она – уже второй месяц носит ребенка, но не говорит вам об этом, потому что он не ваш.

Голос «мага» зазвучал с новой силой. И если пару мгновений назад он все еще казался мягким и певучим, то сейчас он превратился в жесткий утробный рык и как будто доносился прямиком из преисподней. И это напугало Честера больше, чем выданная Тамзином сокровенная тайна о его отношениях с Кимберли.

Шеф вскочил с места, но Тамзина это нисколько не смутило. Он тоже поднялся со стула и оперся костлявыми руками на стол, сгорбив спину. Честер мог поклясться, что когда «маг» заходил в комнату, то был явно ниже. Сейчас же он вполне мог упереться макушкой в потолок, если бы распрямился.

– Ваш белобрысый новичок время от времени приковывает свою подружку к батарее за малейшие провинности, морит голодом, – продолжал он, – а мадам с квадратным лицом втайне мечтает подлить своему убогому сыну крысиного яда в пиво, чтобы он, наконец, перестал сидеть на ее шее.

– Что ты такое?! – воскликнул Честер, попятившись назад.

– Когда-то давно Загадка подарила Парадоксу особенные объятия, шеф, и вот я здесь.

Глаза Тамзина мгновенно поменяли цвет, из серых превратившись в изумрудно-зеленые, источающие холодный блеск. Неожиданно сильный порыв ветра, взявшийся невесть откуда, обрушился на стол, сдул фотографии и погнал их по кругу, закрутив в ураганном вихре. Захлопали ящики стола, закачалась лампа. Бумаги из глубины ящиков взметнулись к потолку. Тени начали рисовать в углах допросной комнаты чудовищ, которых Честер мог представить лишь в кошмарных снах.

Не человек – чудовище стояло перед полицейским, оскалив почерневшие зубы. Его засаленные темные волосы неистово метались по голове. Бледное лицо таяло, сглаживая черты. Глаза медленно проваливались внутрь черепа.

– Я действительно хотел договориться с вами по-хорошему, – пророкотал Тамзин. – Но вы пренебрегли моей добротой.

Дверь в допросную комнату вдруг открылась: за ней показался позеленевший от страха Лиам с пистолетом в дрожащих руках. Но не успел он сказать и слова, как одним взмахом руки Тамзин отбросил юношу обратно. Вместе с дверью, сорвавшейся с петель.

– Вы думаете, что я ничего не знаю, но я вижу вас всех насквозь.

В дверном проеме следом за Лиамом появилась смуглянка Кремень с выпученными глазами. Смелости ей было не занимать. Вероятно, она собиралась пристрелить Тамзина, но маг ее опередил: щелкнул пальцами, и она рухнула без чувств прямо в проходе. Затем с громким хлопком в коридоре лопнула лампа и откуда-то издалека послышался пронзительный крик Аннет, прервавшийся также резко, как и начался.

Честер словно примерз к стене, прижатый к ней ветром, не смея двинуть ни рукой, ни ногой. Его дедуктивный ход мысли спасовал перед сверхъестественным. Логика потеряла всякий смысл. Все, что осталось – змеящийся страх. За себя. За Кимберли. За Аннет и Лиама. И за всех прочих людей.

Этот страх пронзал Честера до кончиков ногтей. Он был бы полным идиотом, если бы не боялся. Никакие упражнения с оружием, никакая полицейская выдержка не могли подготовить его к встрече лицом к лицу с мистическим чудовищем, и он не стеснялся своего страха: был готов орать о нем на весь свет с любой самой высокой крыши, если бы Тамзин об этом попросил.

Пока шеф судорожно соображал, как бы выжить, цепкая рука Тамзина ревностно выхватила из воздуха две фотографии, пролетавшие мимо него. Зеленый взгляд впалых глаз голодно застыл на них.

– А это, шеф, вас уже не касается. – Тамзин развернул фотографии к Честеру – в них он разглядел Эллен и Имриш Каллем, похожих друг на друга, как близнецы. – Это мое личное дело.

Легким движением руки Кейр отбросил стол в сторону и тяжелой поступью направился к Честеру, вытянув длиннющую руку вперед.

– Представлению – быть.

Глава 7 Либо перешагнуть через нравственность, либо умереть

– Я дома, Салли.

Первое, что я сделала, перешагнув через порог – скинула вымокшие сапоги и набрала номер подруги.

– И как? – быстро отозвалась она. Мы с Салли условились созваниваться при любом удобном случае, пока все не закончится. – Ты все комнаты проверила? Вдруг тот псих уже тебя поджидает?

Я обвела взглядом темную гостиную, лестницу и полукруглую арку кухни. Дом выглядел холодным и неприветливым, но все-таки он был пустым. Дождь продолжал монотонно постукивать по окнам. Этот звук не предвещал беды.

– Вряд ли тут кто-то есть. – Я прошлась по первому этажу и специально зажгла везде свет, пытаясь в этом убедиться. В доме до сих пор пахло канализацией. – Если бы сюда кто-то забрался, я бы это сразу почувствовала.

– Тогда… Хорошо.

– Салли, а что говорит твой встроенный детектор удачи о сегодняшнем вечере? Дай мне какое-нибудь напутствие.

Секундное молчание.

– Он говорит, что ты, Имри, ни при каких обстоятельствах не должна покидать свой дом. – Это прозвучало несколько отстраненно, отчего у меня мурашки по спине забегали. – Сиди дома. Не выходи наружу. Если ты что-то задумала с тем безумным мужиком против Тамзина – то сделай это утром. Иначе случится что-то плохое.

– А с чего бы? – Я посмотрела на настенные часы, висящие в коридоре. Циферблат показывал 8:30 вечера. – Что решают какие-то девять часов?

– Я не знаю, Имри. Но лучше сиди дома.

– Как скажешь, Салли. Созвонимся.

Я скинула вызов и принялась стягивать с себя вымокшую одежду. Когда прошла мимо шкафа в прихожей, от одной из курток потянуло приторным отцовским парфюмом. Вероятно, слишком едким, раз он так и не выветрился за время его отсутствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.