Кристина Вернер
Глаза тигра

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями, живыми или мёртвыми случайны.

Глава 1. Однажды в Нью-Йорке.

Осень, 1927 г.

Не по-осеннему яркое солнце поднялось из-за горизонта, освещая пустынные улицы Нью-Йорка. Город сбрасывал с себя оковы ночи, освобождаясь ото сна. Утренний туман, обволакивая дома, стелился по земле и клубился над Гудзоном.

На набережной, ёжась от резких порывов ветра, стоял парень лет двадцати. Черноволосый, коротко стриженный, одетый в белую рубашку и чёрные брюки, он задумчиво смотрел вдаль, за серую гряду облаков. Парня звали Алекс Маккензи. Высокий, но не худощавый, атлетического телосложения, с правильными, приятными чертами лица и выразительными янтарными глазами, он, на первый взгляд, казался суровым и не по возрасту серьёзным.

Алекс смотрел на Гудзон и вспоминал день, когда впервые увидел берег “земли обетованной”. Это произошло пятнадцать лет назад. Вместе с другими иммигрантами семья Маккензи пересекала океан в надежде изменить свою жизнь. Сколько их было таких, уставших от нищеты, полуголодных людей, возделывавших крошечный клочок земли на далёкой теперь Сицилии. Каждый из них лелеял мечту о том, что Америка – страна больших возможностей и великих достижений примет их, дав шанс “подняться повыше”.

Пятилетний Алекс носился по пароходу вместе с компанией таких же, как он, детей иммигрантов. Его четырёхлетний брат Джонни, спокойный, меланхоличный ребёнок, предпочитал проводить время с матерью.

В то утро туман был таким густым, что детям не приходилось прикладывать много усилий для игры в прятки. Даже в нескольких шагах друг от друга мало что можно было рассмотреть.

Забеспокоившись, что Алекс выпадет за борт, отец принялся его искать. Всё остальное Алекс запомнил очень ясно. Томас Маккензи подхватил его на руки и подошёл к перилам. Туман рассеялся так внезапно, будто его и не было. Перед глазами удивлённого мальчика среди далёких огней города предстала огромная статуя женщины в длинных одеждах и с факелом в руке, поднявшая его в самые облака.

– Кто это? – шёпотом спросил Алекс у отца.

– Статуя Свободы, наша проводница в “землю обетованную”, – торжественно объявил Томас.

Сколько Алекс себя помнил, отец всегда почтительно отзывался об Америке.

“Тоже мне – страна мечты! Как были бедняками, так и остались”, – с досадой думал Алекс. Совершенно непонятно, на что рассчитывал его отец, решив перебраться сюда.

Маккензи поселились в маленькой двухкомнатной квартире без особых удобств. “Адская кухня” охотно распахнула объятия для иммигрантов: что здесь, что в Бруклине обитал всякий сброд. Томас подумывал о том, чтобы переехать в другой квартал, более спокойный и безопасный, но оплата за квартиру оказалась ему там не по карману. Впрочем, он напрасно беспокоился. Никто не заинтересовался его бедной семьёй, у них нечего было грабить и они надолго осели на одном месте.

Нельзя сказать, что им совсем уж плохо жилось. Настоящей нужды они не испытывали, благодаря умению матери, Андрэа, вести хозяйство и сводить концы с концами. Вскоре Томас устроился работать таксистом и вкалывал как проклятый почти без выходных.

Помимо Джонни, у Алекса были сестра Люсия и брат Рико. Прокормить четверых детей было непросто, учитывая, что сам Алекс добавлял родителям непредвиденные расходы. Томаса частенько вызывали в школу разобрать конфликты сына со сверстниками, заплатить за очередное разбитое стекло, а однажды даже за витрину в кондитерской. Алекс кинул в неё камень на спор с одноклассником.

После школы Алекс шнырял по всему кварталу с ватагой сверстников. Как все мальчишки, они ругались, дрались, играли в войну, совершали набеги на кондитерскую и мелкие лавочки со сладостями, лазили по строительным лесам и кидались в проезжавшие мимо машины грязью или снежками, в зависимости от сезона.

Несмотря на своё беспокойное поведение, Алекс неплохо учился и любил читать. Он был любознательным и читал всё, что попадалось ему в руки: старые, пожелтевшие от времени газеты, учебники, книги из школьной библиотеки. Алекс как будто переносился в другие миры, подальше от отца с его недовольным ворчанием о том, что надо зарабатывать деньги и помогать семье, а не сидеть, уткнувшись в книгу, или бегать по улицам с ватагой хулиганов. Никто больше из семьи чтением сильно не увлекался, и Томас не мог взять в толк, что находит его сын в книгах, кроме сказок, мешающих видеть реальность.

Отношения с отцом у Алекса складывались сложно. Томас постоянно придирался к нему и цеплялся ко всяким мелочам, часами читал ему нотации после очередного проступка, взывая к его совести, и напоминал о неизбежном наказании. Томас был урождённым католиком, хотя и не слишком набожным, и считал своим долгом наставить детей на путь истинный.

Монотонный и нудный голос отца действовал подростку на нервы. В такие моменты Алекс словно бы отключался, уставившись в одну точку, и обычно рассматривал висевший на стене потрёпанный постер “Малыша”¹. Пропуская мимо ушей всё, что говорил отец, Алекс думал, что лучше бы тот наподдал ему затрещину или отхлестал ремнём, только бы не слышать этих занудных поучений, но Томас, к его чести, никогда не бил своих детей.

К остальным отпрыскам он относился не так строго. Он называл Джонни “воплощением своих надежд”, и тот не обманывал его ожиданий, вёл себя смирно, как и подобает послушному сыну. Рико и Люсия были ещё малы. Томас посвящал им практически всё свободное от работы время, гулял и играл с ними, водил в Центральный парк и покупал мороженое. Обычно Алекс с ними никуда не ходил – ему было интереснее проводить время с друзьями или за хорошей книгой.

Джонни пошёл по стопам отца и стал шофёром. Томас настаивал на том же занятии и для Алекса, но парень воспринял его предложение в штыки и наотрез отказался, хотя умел водить машину не хуже отца и младшего брата. У него был свой план, как подняться повыше. После окончания школы он решил, что будет учиться дальше.

Алекс поступил в экономический колледж и какое-то время всё шло хорошо, но затем случилось непоправимое. Он подрался с однокашником, Рэем Смитом, сыном известного в районе владельца магазинов готовой одежды, с которым у него и в детстве были частые стычки. Рэй пренебрежительно отзывался об иммигрантах, всякий раз норовя задеть Алекса.

Однажды Маккензи не удержался и в ответ на оскорбления сломал ему нос. Это произошло посреди дня на улице. Прохожие позвали дежурившего неподалёку полицейского, и тот с трудом оттащил взбешённого Алекса от Рэя, что валялся на земле, даже не пытаясь защититься, а только прикрывал голову руками.

В участке Алекс провёл десять суток. Отец Рэя, подмазав кого нужно, сделал всё возможное, чтобы обидчик его сына в колледж уже не вернулся. Алекса исключили без права восстановления.

Томасу пришлось внести за непутёвого старшего сына залог. Это влетело ему в круглую сумму и теперь он откровенно злился на него.

После случившегося Алекс устроился работать на фабрику по производству обуви. Спустя пару недель он отказался от места, поняв, что монотонная работа явно не для него. Ужасно клонило в сон, он постоянно находился в подавленном настроении и, кроме того, не видел никаких перспектив для себя.

– Я не стану работать за гроши, пошло всё к чёрту! Пусть других идиотов ищут! – вернувшись как-то раз домой, заявил Алекс, швырнув на стол несколько смятых долларов.

Рассвирепев, Томас в сердцах пообещал, что выгонит Алекса из дома, если тот в ближайшее время не устроится работать хотя бы таксистом. Он не намерен содержать безработного нахлебника, так что деваться юному Маккензи было некуда.

От перспективы разъезжать по городу в поисках заказов в любое время суток и при любой погоде, Алекс был не в восторге. Но сегодня, в это холодное осеннее утро, он был готов примириться с судьбой. Ему не хотелось довести отца до белого каления.

Алекс вновь поёжился на ветру, будто только сейчас осознав, что он одет не по погоде. В такой ранний час улица была ещё совершенно пуста, подслеповатые фонари тускло светили сквозь начавший таять туман.

Стоянка, где парковали машины, находилась в трёх кварталах отсюда. Пора идти. Собравшись покинуть набережную, Алекс отвёл взгляд от Гудзона, как вдруг услышал:

– Эй, парень, хочешь заработать?

К нему подошли двое молодых мужчин, одетые в элегантные костюмы английского покроя. Их чёрные ботинки были начищены до зеркального блеска. Один из мужчин поглядывал в сторону, за угол многоэтажного дома, как будто высматривал кого-то или проверял, не следят ли за ними.

– В чём заключается работа? – с недоверием покосился на них Алекс.

– Скоро тут проедет грузовик. Поможешь взять его – получишь бабки, – ответил тот, что первым заговорил с ним.

Его напарник, наконец, повернулся к Алексу и окинул его оценивающим взглядом. На вид ему можно было дать лет двадцать восемь-тридцать. На правой половине его лица выделялась белая линия шрама, начинающегося чуть ниже глаза. Полные чувственные губы скривились в едва заметной усмешке, когда он бросил беглый взгляд на одежду Алекса. Тёмно-карие глаза молодого мужчины были полуприкрыты. Бледное, почти болезненное лицо создавало впечатление, будто он не высыпался, по крайней мере, пару дней.

Заговоривший с Алексом мужчина, примерно того же возраста, что и его товарищ, выглядел ещё менее привлекательно: низкорослый, суетливый, с тёмными усиками и глазами навыкат. Бегающий, ни на чём долго не задерживающийся взгляд невольно заставлял задуматься о том, что у него не чиста совесть.

– Ну что, решил? – спросил мужчина со шрамом, и, не дожидаясь ответа, протянул Алексу “кольт”. – На всякий случай. Знаешь, как обращаться с этой игрушкой?

Алекса покоробил его снисходительно-насмешливый тон. Недолго колеблясь, он взял пистолет, почти выхватив его из рук незнакомца. Холодная сталь курка неприятно пощекотала палец.

– Отлично, – прокомментировал мужчина со шрамом. – Спрячь пока. Твоя задача – встань посреди дороги, можешь прикинуться пьяным. Грузовик тормазнёт, мы сделаем остальное. Возникнут осложнения – стреляй. Неважно, попадёшь ли, нет, главное отвлеки их внимание.

– А если грузовик не остановится? – убрав пистолет за пояс брюк, поинтересовался Алекс. Нельзя сказать, что он удивился такому стечению обстоятельств. В “Адской кухне” было полно подозрительных личностей, готовых с лёгкостью пойти на преступление.

Будучи мальчишкой, Алекс частенько наблюдал за “крутыми” ребятами. Иногда они обращались к пацанам с мелкими поручениями – передать кому-то послание или сбегать в лавочку за сигаретами и газетой, и, как правило, хорошо платили за услуги. Бывало, и Алексу выпадала роль побыть “мальчиком на побегушках”. На заработанные деньги он с друзьями ходил в кино и покупал сладости. Родители редко давали ему деньги на карманные расходы, и им не стоило знать, откуда у него иной раз появлялись наличные.

– Остановится, они же тебя не знают, – мужчина со шрамом, переглянувшись с напарником, перешёл через дорогу и спрятался за деревом. Его напарник зашёл за старый заброшенный ларёк на другой стороне улицы.

Как они и сказали, машина вывернула из-за угла через пару минут. Дорога здесь была узкая, по ней с трудом мог проехать тяжелогруженный грузовик. Стоя посреди дороги спиной к нему, Алекс услышал, как скрипнули тормоза. Грубый голос окликнул его:

– Эй, придурок! Чего ты встал?

Раздался громкий нетерпеливый гудок. Грузовик находился в нескольких метрах от Алекса. Он буквально спиной ощутил на себе липкий, подозрительный взгляд водителя и его сопровождающего и невольно передёрнул плечом, будто стряхивая с себя этот взгляд. Разыгрывать из себя пьяного Алексу не хотелось.

– Ты оглох? Сваливай отсюда!

И тут в воздухе просвистели пули.

Не успев опомниться, Алекс резко развернулся. Водитель и его спутник были мертвы. Всё произошло за считанные секунды, в течение которых парень стоял как вкопанный – настолько ошеломила его развязка.

– Как тебя там, хочешь бабки – забирайся в кузов! – скомандовал незнакомец со шрамом. Подскочив к грузовику, он открыл дверь, вытащил из кабины водителя и отшвырнул его на асфальт. Его товарищ проделал то же самое со второй жертвой. – Ну, быстрей!

Огорошенный Алекс так и сделал. Вскоре он вышел из ступора, заинтересовавшись содержимым ящиков с изображённым на них логотипом – кленовым листом. Он прекрасно понял, что всё это значит.

Ехали они не очень долго. Грузовик остановился возле складской зоны. Неподалеку находилась железнодорожная станция, откуда доносился грохот маневрировавших поездов.

Приподняв брезент, Алекс спрыгнул на землю.

– Благодарю за помощь, – небрежно поблагодарил его незнакомец со шрамом и подошёл к двери склада. Вытащив из кармана пачку сигарет, он достал одну и принялся закуривать. – Карло, забери “кольт” и расплатись.

Алекс молча передал пистолет Карло.

– Сегодня твой счастливый день, парень, но не забывай следить за своим языком, иначе познакомишься с нами поближе, – Карло протянул Алексу деньги. – И это знакомство станет последним в твоей жизни.

Усмехнувшись, он тоже направился к двери, убирая пистолет за пояс.

– Это шутка? Идиота нашли?

Карло и его товарищ повернулись к Алексу.

– Задницу подотри себе этими бумажками! – Алекс быстро подошёл к Карло, сверля его злым взглядом янтарных глаз, и швырнул ему в лицо купюры. – Мне нужна моя настоящая доля. Я знаю цены на спиртное в ваших подпольных барах. Навар-то большой имеете, скажете нет?

Мужчина со шрамом с удивлением наблюдал за проявлением безрассудной дерзости и, как ему показалось, тупости.

– Пошёл ты!.. – огрызнулся Карло. – Радуйся, что мы тебя рядом с ними как свидетеля не уложили. Ты хоть представляешь, с кем связываешься?

– Да мне похрен! – Алекс размахнулся и сильно ударил его кулаком по носу.

Полилась кровь.

Карло словно бы очнулся, в первый миг озадаченный нападением. Через пару секунд оба катались в пыли.

Алекс был сильнее Карло, которому бы точно не поздоровилось, если бы ему не удалось вскочить на ноги и выхватить “кольт”.

– Твоя мама сегодня будет долго рыдать! – разъярённый Карло направил “кольт” на Алекса и приготовился нажать на курок. На его залитом кровью лице играла глумливая и злая ухмылка.

– Не стреляй! – сорвавшись с места, незнакомец со шрамом подбежал к ним. – Вставай, парень. Я Винсент Фалконе, а тебя как зовут?

– Алекс Маккензи, – недоверчиво ответил тот, поднялся на ноги и принялся отряхивать от пыли брюки.

Карло высморкал из носа кровь и с ненавистью уставился на противника. В отличие от него, Алекс отделался лишь небольшим синяком на левой скуле.

– Ты ирландец? – вскинул брови Винс, услышав его фамилию. Судя по внешнему виду, Алекс вовсе не походил на типичного рыжеволосого и светлоглазого ирландца. Винс решил, что он итальянец, только поэтому втянул его в дело.

– Наполовину. Моя мать итальянка.

– Приходи завтра на это же место, скажем, часам к десяти. Сам понимаешь, товар ещё надо пристроить в надёжные руки. А на Карло не обижайся, он любит чуть что хвататься за “пушку”.

– Без обмана?

– Не парься, без обмана, – заверил Винс и протянул ему руку. Чуть поколебавшись, Алекс пожал её.

– О’кей, до завтра.

– Почему ты не дал мне пришить его? – спросил Карло у Винса после того, как привёл себя в порядок, смыв кровь водой из колонки, находившейся поблизости от склада.

– Он полез в драку, хоть и знал, что у тебя пистолет и что ты запросто можешь вышибить ему мозги.

– Ну и что? Видел бы ты его глаза, когда я наставил на него “пушку”. Мне кажется, он вообще ни о чём не думал, взгляд пустой такой… По-моему, он немного “того”, бешеный какой-то. Ты правда с ним поделишься? Тебе же самому не хватает.

– Папашу потрясу, пора ему вспомнить, что у него есть ещё один сын. А об этом парне я расскажу нашему caporegime.²

– Так сразу?

– Ну да, что тянуть, нам всё равно новые кадры нужны. Пройдёт “экзамен”, всё, как всегда. Если он провалится, обещаю, что дам тебе убрать его лично, – Винсент кинул на Карло быстрый взгляд.

– Договорились.

Глава 2. Новички. Первое крещение.

Полицейский участок в “Адской кухне” сегодня пребывал в необычайном оживлении. Женщины с каждым днём становятся всё настойчивей в борьбе за равные права с мужчинами. Носят брюки, водят автомобили, как заправские гонщики, летают на самолётах и осваивают всё больше профессий, раньше считавшихся истинно мужскими. Вот и до полиции дело дошло.

Комиссар Роджерс принимал курсантов из полицейской академии, среди которых были две девушки³. После подобающих случаю формальностей и торжественной речи комиссар уделил им особое внимание.

Одну из курсанток звали Сильвия Беннетт. Золотистая блондинка, высокая, стройная, с серьёзными голубыми глазами, длинными ресницами и слегка застенчивой, обезоруживающей улыбкой. Похоже, что перебаламутит весь отдел. На неё уже засматривались проходящие мимо офицеры.

Вторая девушка, Рита Андерсен. Брюнетка с серыми глазами, среднего роста, симпатичная, однако не идущая ни в какое сравнение со своей подругой, такой соблазнительной и женственной даже в форме полицейского.

– Милые дамы, позвольте мне позабыть устав и кое-что спросить. Какие мотивы двигали вами, когда вы решили работать в полиции? Работа полицейского сопровождается определёнными рисками, – подойдя к открытому окну и закурив, начал комиссар. – И я не скажу ничего нового из того, что вы уже узнали в академии. Вам придётся патрулировать улицы Нью-Йорка в любую погоду. Не исключено, что вас могут изнасиловать или даже убить. Я говорю это не с целью запугать вас.

– Я здесь для того, чтобы расправиться с подонками, нарушающими закон, – Сильвия встретилась глазами с требовательным и строгим взглядом комиссара Роджерса. – Моего отца, Майкла Беннетта, убили в перестрелке, когда он ввязался в потасовку между представителями враждующих группировок. Мой отец честно служил обществу, и я решила продолжать его дело. Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы никто из преступников не ушёл от правосудия.

Комиссар вспомнил её отца, служившего в их отделе до тех пор, пока его не перевели на другой участок. Образцовый страж закона и порядка был. Его убийца не найден до сих пор. На автомобильном заводе десять лет назад произошла настоящая резня. Майкл Беннетт впервые совершил ошибку и тут же поплатился за неё.

– Так вас ведёт только месть? – комиссар внимательно посмотрел на девушку.

– Не только. Я хочу поддерживать в обществе порядок и уверена, что на работе раскрою свой потенциал.

– Хорошо, проверим, – Роджерс перевёл взгляд на Риту Андерсен.

Та слегка стушевалась. У Риты не имелось личных счетов ни с преступниками, ни с кем-то другим. Она пошла вслед за лучшей подругой, с которой дружила с детства и заодно собралась доказать своему жениху, что сумеет не хуже мужчин – полицейских патрулировать улицы и арестовывать преступников. Однако ей хватило ума не говорить об этом комиссару.

– Я хочу бороться с преступностью, – насколько можно твёрдо произнесла Рита и, не выдержав пронзительного взгляда комиссара, отвела глаза.

– Приступайте к своим обязанностям, – докурив, Роджерс направился к себе в кабинет.

Он не пререкался с высшим начальством, хотя ему пришлась не по душе идея брать девушек на должности полицейских. Вероятно, он становится слишком старым, чтобы понять нравы современной молодёжи? Пенсия не за горами, да и Питер Чандлер наступает ему на пятки. Настанет день, когда тридцатитрёхлетний преемник займёт его место. Кандидатуры на свой пост достойнее Питера комиссар не видел. Тот был исполнительным, умным, отлично подготовленным специалистом, на чьём счету уже не одно успешное расследование.

Чандлер стоял в коридоре возле двери, ведущей в его кабинет, и пристальным взглядом провожал девушек.

Родители Питера умерли от туберкулёза, и он с пяти лет воспитывался в детдоме. Питер с детства мечтал стать комиссаром полиции. Он проделал длинный и сложный путь от постового до заместителя руководителя отделом. Увлёкшись карьерой, ему было некогда думать о том, чтобы создать семью, и он до сих пор не был женат.

Сегодня Чандлер едва ли не впервые всерьёз задумался о том, что карьера – ещё не всё, что необходимо для счастливой жизни. Подумал и отогнал в сторону подобные мысли. Пока что мечта занять пост комиссара привлекала его куда сильнее, чем мимолётный неожиданный интерес, проснувшийся у него к красавице-блондинке.

Сильвия часто вспоминала отца. Она обожала его и чуть ли не боготворила. Майкл постоянно был занят, редко уделял дочери время и часы, проведённые с ним, были самыми счастливыми эпизодами её детства. Взяв её на руки, отец рассказывал о своей работе то, что мог себе позволить рассказать ребёнку. Сильвия помнила чувства, что она испытывала, слушая его: безграничную любовь и восхищение, гордость оттого, что её папа самый умный, сильный, смелый и добрый человек на свете.

Майкл тоже нежно любил свою дочь. Она помогала ему забыть о любых неприятностях. Бывало, что на работе выпадали тяжёлые дни, но стоило ему увидеть улыбающееся лицо дочери, бегущей к нему навстречу, как на душе сразу становилось мягче, тревоги куда-то уходили.

Его смерть полностью выбила её из колеи. Сильвия сразу стала как-то взрослей. Для неё Майкл был не только отцом, а лучшим другом, к которому можно было прийти с любой проблемой и получить совет и поддержку. Плакала она редко, но подолгу и тяжело. Ещё больше девочку шокировало то, что её мать, Анжелика, всего спустя полгода со дня смерти Майкла вышла замуж за Пьера Дюбуа, “противного французика”, как называла его Сильвия, работавшего рыбаком на судне “Белая чайка”.

Сильвия терпеть не могла отчима. Он не старался завоевать расположение девочки и даже к собственным детям – Джеку и Кэрол, двойняшкам, родившимся в первый год после свадьбы, не испытывал большой любви. Отчим вечно был недоволен, орал на всю семью, любил выпить, а “сухой закон” совсем превратил его в деспота и тирана. Ему ничего не стоило ударить жену, если к его приходу не был готов ужин, отшлёпать детей, если те слишком шумели. Однако Сильвию он ни разу и пальцем не тронул, хотя часто говорил на её счёт что-нибудь ехидное.

В последнее время его поведение всё меньше нравилось девушке. Он не устраивал сцен, узнав, что она пошла учиться в полицейскую академию и как-то раз сказал ей в отсутствии матери:

– Крошка, хочешь узнать, что такое мужская любовь, прежде чем тебя пристрелит какой-нибудь ублюдок? Копы ведь мрут как мухи. В газетах вон то и дело некрологи печатают.

Он неожиданно приобнял её за плечи и притянул к себе. На неё пахнуло потом, перегаром и пережаренными чипсами. Скривившись, девушка отшатнулась, словно её ударили.

– Думаешь, ты так же крута, как твой папаша? Что-то не помогла ему его крутизна. Зато я могу разделить твой пыл, – посмеиваясь, подмигнул ей Пьер.

Сильвию передёрнуло от отвращения – неужели эта вонючая свинья смеет её домогаться?! Стали понятны его странные, надолго задерживающиеся на ней оценивающие взгляды, его похотливая улыбка.

У неё затряслись колени. Она кинулась в свою комнату и заперлась там, ожидая прихода Анжелики.

Пьер в тот вечер больше не приставал к ней, а ушёл к друзьям распить бутылочку-другую вина или чего покрепче.

Мать ей не поверила и заявила, что у неё слишком богатая фантазия и вообще она всё не так поняла. Анжелика предпочитала терпеть побои и оскорбления от второго мужа, до сих пор смотря на него глазами влюблённой девочки-подростка.

С той поры Сильвия старалась не оставаться наедине с отчимом и уходила из дома всё равно куда. Она подолгу бродила по улицам или шла в гости к своей подруге Рите – у той всегда находилось время, чтобы утешить и поддержать её.

Сильвия была красива и парни обращали на неё внимание. Романтические прогулки по городу, посещения джаз-клубов, ухаживания, невинные поцелуи, любовные клятвы и обещания – в этом Сильвия не испытывала недостатка. Однако дальше отношения как-то не продвигались.

Её поклонники в какой-то момент исчезали, будто проваливались под землю. Они переставали заходить за ней и ждать её после занятий. Если потом Сильвия случайно встречала их, парни на ходу неловко придумывали дурацкие оправдания, а то и вовсе признавались, будто у них появилась другая девушка.

Счастливчики, которым удавалось попасть на ужин в семью девушки, проходили строгий отбор, но никто не вызывал одобрения со стороны отчима. То, по его мнению, “выглядит настоящим идиотом”, то “нищий забулдыга”, то “абсолютно не смотрится рядом с нашей малышкой Сильвией, как только она сама этого не видит”?

Анжелика только и делала, что поддакивала мужу.

Сильвия догадывалась, что отчим каким-то образом воздействует на её поклонников, но спросить его об этом прямо она не могла. Замкнувшись в себе, девушка перестала принимать приглашения знакомых парней сходить в кино или погулять. И вскоре с горечью поняла, что никто из них не любил её, раз не предпринял ничего, чтобы изменить ситуацию.

***

Жуткая сцена часто вставала перед глазами Алекса: залитый кровью асфальт, застывшие в отвратительной гримасе смерти лица водителя грузовика и его товарища. Как Винс и Карло небрежно, будто мешки с мусором, выбрасывают из машины тела жертв. Всякий раз, вспоминая о случившемся, Алексу становилось не по себе. Неужели это так просто – убить человека?

Он быстро понял, с кем столкнулся в то холодное осеннее утро. С “обществом внутри общества”, где процветала своя власть, были собственные законы и традиции и куда почти не проникала карающая рука внешнего мира, отчасти потому, что поддавалась укрощению и не слишком-то этого стыдилась.

Алекс в назначенное время явился на склад. Винс подозвал стоявшего возле нераспакованных ящиков мужчину в длинном сером плаще с высоким воротником. Его звали Джорджио Орсини. Пожав Алексу руку, тот представился, сверля его испытывающим колючим взглядом.

– Слушай, Алекс, – начал Винс. Сегодня он выглядел гораздо лучше, чем накануне, ему удалось выспаться. – Ты где-нибудь работаешь или учишься?

– Я безработный.

– Что-нибудь слышал о Фалконе?

– Владельцах пиццерий?

– Да, пиццерии входят в сферу нашей деятельности, – с самым серьёзным видом кивнул Винсент. – И это далеко не всё.

– А я ничего не смыслю в подобного рода… деятельности, – улыбнулся Алекс. Его ехидная улыбка противоречила словам: похоже, вам нравится, когда приходят простачки, ладно, я не прочь подыграть. – Но мне хотелось бы научиться.

Винс улыбнулся в ответ, он ждал именно этого.

– Отлично, по рукам. Джорджио проверит тебя и, если ты нас устроишь, я предоставлю тебе работу. Ты не пожалеешь.

Джорджио Орсини не понимал сына своего босса. Винсент сразу направляет парня к нему на боевую подготовку и открыто намекает на то, кем на самом деле являются Фалконе. Обычно так дела не делаются.

На первый взгляд, Орсини казался добродушным здоровяком. Никто бы не поверил, если б ему сказали, что этот полный, с приятным мягким тенором мужчина обладает звериной жестокостью и имеет на своём счету не один десяток жертв. В последние годы он занимался тем, что отбирал и тренировал бойцов для Семьи Фалконе.

Джорджио был убеждён в том, что лучший солдат непременно должен быть сицилийцем или, на худой конец, итальянцем, только не с севера Италии, где, по его мнению, жили неженки и избалованные маменькины сынки. Поэтому, услышав фамилию Алекса, Джорджио с ещё большим неодобрением покосился на Винса, который мог прочесть в его глазах прямой вопрос: “Ну и зачем нам тут ирландцы?”

Лицо Винсента оставалось бесстрастным. Если уж он вбил что-то себе в голову, то спорить с ним было бесполезно.

Орсини попросил Алекса рассказать о его семье и занятиях. Узнав, что его мать родом с Сицилии, Джорджио стал более доброжелательным, а услышав о стычке с Рэем Смитом, из-за чего Алекс сидел в тюрьме, он и вовсе просиял. Смит числился на особенном счету.

– Ладно, развлекайтесь, а мне пора заняться делами, – Винсент ушёл.

– Ну что ж, парень, давай посмотрим, на что ты способен, – Джорджио прошёл вместе с Алексом на задний двор склада, где за длинным деревянным столом сидели трое парней, с оживлением болтавшие о чём-то. Они начинали новый день с выпивки – на столе стояло три початых бутылок с виски. Парни с неудовольствием зыркнули на Джорджио и Алекса и продолжили шумный разговор.

– Держи, – Орсини швырнул Алексу “кольт”. Ловко поймав оружие, тот покрутил его в руках и вопросительно посмотрел на него. – Встань-ка вот тут и стреляй по бутылкам.

– Стрелять по бутылкам? – переспросил Алекс.

– Да, – невозмутимо ответил Орсини, добавив с ехидцей: – Ты что, глухой?

– А если я случайно попаду в кого-то?

– А ты не попадай. Что, кишка тонка?

Алекс бросил на него сердитый взгляд. Вытянув вперёд правую руку, он прицелился и нажал на курок. Сидящие за столом парни не ожидали такого развития событий. Один из них от неожиданности подался назад и опрокинулся на спину вместе со стулом. Остальные вскочили со своих мест, как ужаленные, и отпрянули от стола.

Поняв принцип стрельбы, Алекс не остановился, пока не выпустил все пули из обоймы. Две бутылки из трёх разорвало на стёклышки. Виски залило стол и закапало на землю. Алекс вернул “кольт” Орсини. Сердце гулко стучало в груди, он не показывал виду, что переживает за то, что чуть было не попал в кого-то.

– Слабовато. Почему не все грохнул? – спросил Джорджио.

– Джорджио, ты рехнулся?! – закричал один из парней, добавив несколько непечатных выражений на сицилийском диалекте. – Совсем что ли!..

– Возись с этим своим “сырым материалом” подальше отсюда! – вторил другой, отряхнув брюки.

– Заткнитесь и поцелуйте меня в зад! – рявкнул на них Орсини. – Сколько раз твердил: перед заданием не напиваться! Вы ещё не настолько хороши, как вы о себе возомнили, чтобы убивать в пьяном угаре. Алекс, вот тебе урок номер один: никогда не пей, когда идёшь на “работу”. Запорешь дело только так – внимание притупляется и реакция уже не та. Следуй за мной.

Джорджио поравнялся с Алексом, а сам незаметно для него кивнул парням. Худощавый тип в кепке и его товарищ в серой куртке на некотором расстоянии последовали за ними. Третий остался прибираться.

– Чтобы стать одним из нас, ты должен выкладываться на всю катушку. У тебя не будет права на ошибку, – Орсини остановился, устремив изучающий внимательный взгляд на Алекса. Тот молчал.

Вдруг один из бесшумно следовавших за ними парней напал на него сзади, скрутив за спиной руки. Его товарищ выскочил откуда-то сбоку и замахнулся, собираясь ударить его по лицу. Алекс действовал словно на автомате и отреагировал мгновенно. Опередив противника, он пнул его в живот. Сдавленно вскрикнув, тот отлетел в сторону. Алекс ударил держащего его парня ногой куда-то в район колена. Зашипев от боли, парень сразу же отпустил его. Алекс схватил его за ворот рубашки и как следует встряхнул. Его кулак успел пару раз соприкоснуться с физиономией ошарашенного противника.

Чуть поодаль Джорджио спокойно наблюдал за ними. “Ловушка” была заранее подготовлена.

– Ладно, Алекс, хватит. Удар тебе ещё надо ставить, – заметил он. – Пока ты спал, тебе бы сто раз перерезали глотку, но я сделаю из тебя настоящего мафиозо⁴.

Джорджио не успел опомниться, как Алекс, отшвырнув от себя парня, рванул к нему с намерением расквитаться за “тёплый прием”, однако, мгновение спустя оказался лежащим на земле, получив довольно ощутимый удар в солнечное сплетение. В глазах замелькали звёздочки, на несколько долгих секунд перехватило дыхание. Алекс толком не понял, как это произошло. Движения здоровяка были ещё более быстрыми и резкими, чем у него.

– Баста! Ребята не имеют к тебе претензий, они сами проходили через подобное, это так, вроде упражнения для проверки твоей реакции, – Джорджио протянул ему руку. – Правда если бы они не налакались с утра, ты бы так легко не отделался. Ну?

Здоровяк смотрел в его горящие от злости глаза и терпеливо ждал, пока он отдышится. Напавшие на Алекса парни наблюдали за происходящим издалека.

– Я нарочно тебя злил, чтобы посмотреть в деле. У тебя не такие уж плохие данные, примерно, как у девочки-подростка, – посмеиваясь, снисходительно заявил Орсини.

Алекс снова бросился на него и лучше бы он этого не делал. Мощным пинком Джорджио пригвоздил его к земле:

– Слушай, ты, идиот долбаный! Я не хочу свернуть тебе шею или проделать в тебе дырки. Говорю в первый и последний раз, ты должен беспрекословно подчиняться вышестоящим. Я теперь твой учитель, наставник, лейтенант, то есть, capo. Ладно, о структуре тебе расскажут на посвящении. Если ты доживёшь до этого дня.

– Я тебе не бойцовская собака, мудила, не смей меня злить! – огрызнулся Алекс, приподнявшись на локтях, и сплюнул ему под ноги.

Парни переглянулись. Новичок оказался не так-то прост. Джорджио с интересом осмотрел свои ботинки и снова протянул ему руку:

– Попал бы – убил бы тебя на месте и похрен, что там Винс говорил. Но сегодня твой счастливый день. Мир?

– Ага, уговорили, – буркнул Алекс после пары секунд раздумий.

Орсини помог ему подняться и дружелюбно похлопал его по плечу. Бросив на Джорджио недоверчивый взгляд, Алекс немного смягчился.

Чуть позже Джорджио заглянул в кабинет Винса, который разбирал деловые документы и счета и просматривал один за другим в поисках нужного. Фалконе не терпел бюрократических заморочек и с удовольствием спихнул бы всё на бухгалтера, вот только нового пока не было, а от старого пришлось избавиться, слишком уж много лишнего тот болтал кому не следовало.

– Ты оказался прав, Винсент, новенький не так уж плох, – сообщил Джорджио. – Озлобленный до чёртиков почему-то, горяч, лезет в драку и не думает о последствиях. Если удастся приручить такого, думаю, он глотку перегрызёт за босса. У него отличная реакция, умеет здорово работать кулаками.

– А головой?

– Пока не знаю, увидим. К нему нужен подход, найти ключик к его преданности…

– Найдёшь?

– Я тебя когда-нибудь подводил? Научу его, как следует обращаться с “пушкой”, познакомлю с гарротой. Вдруг ему понравится выполнение “последнего вздоха”?

Сам Орсини любил использовать в деле гарроту⁵ – тихое и верное средство отправить жертву в мир иной. Нынешние солдаты слишком американизировались, автомат или пистолет для них значили куда больше.

– Ты следующее задание для Алекса придумал? – спросил Винс.

– Отвезу его к Смиту, будет для него первое крещение.

– Что не так со Смитом? Не платит?

– Именно. Весь страх потерял, – ответил Джорджио.

– Думаешь, ребята Молиарти к нему сунулись?

– Вряд ли, мы их уже шугали как-то. Они и в прошлый раз свалили, как за жопу укушенные.

– Ладно, езжайте, организуй там всё, – Винс откинулся на спинку стула.

– Есть, сэр! – Джорджио, в шутку отдав ему честь, вышел из кабинета.

Винсент задумался. Как бы помягче преподнести отцу новость, что грузовик, который они захватили вчера, направлялся на склад Молиарти? Отец говорил, что пока им нужно затишье. Нельзя разжигать конфликт, дав повод для очередной войны. В грузовике находился важный груз – канадское виски, за что любители крепкого градуса готовы выложить втрое, а то и вчетверо дороже, чем раньше. Винс и сам любил выпить. Если бы отец не стеснял его в средствах, он бы не пошёл на то, чтобы перехватить добычу у Молиарти.

Шикарные машины, красивые женщины – что тех, что других он менял, как перчатки, – скачки, пьяные вечеринки. Всё это составляло неотъемлемую часть жизни Винса. Отец остаётся приверженцем старых взглядов. Ему не понять, что сыну не хватает суммы, получаемой из семейного пая ежемесячно. Всё-таки Винсент не только развлекается, а руководит частью легального бизнеса – строительными компаниями, рестораном и пиццериями. Также проверяет, как обстоят дела на их складах. И нелегальный бизнес тоже, в основном, под его контролем. Леонардо боится, не хочет лишний раз пачкать руки. Винс справедливо полагал, что заслуживает большего. В конце концов, ему свою задницу подставлять и за всех отдуваться, чуть только жареным запахнет.

Старшему брату всего лишь тридцать лет и у него уже четверо детей, преждевременно располневшая жена, куча забот и хлопот. То ли дело Винс – ценитель истинной женской красоты и грации. Сколько девочек побывало в его объятиях, одна лучше другой! И рядом с ним нет никого, кто контролировал бы каждый его шаг и ревновал бы к каждому столбу. Как только Лео умудряется угождать жене и детям и ещё как-то успевает руководить портом в “Адской кухне”?

Винс никогда не понимал старшего брата…

Орсини остановил свой “альфа ромео” возле магазина Смита.

– Сильно не увлекайся, так, потрепи его слегка.

Алекс до последнего не подозревал, куда они едут и сейчас ему стало не по себе. Он знал, кому принадлежит магазин и словно вернулся мысленно к прежней жизни, когда он ещё учился в колледже. Вспомнил свои надежды и мечты, связанные с учёбой и дальнейшими планами на будущее, и как они были разрушены из-за того инцидента. Проклятый Смит! Держал бы язык за зубами, так ничего бы не произошло.

Прихватив биту, что вручил ему наставник, Алекс направился за ним.

Отец Рэя, Бен Смит весь день проверял отчёты и прервался, чтобы сделать паузу. Сидя за столом в своём кабинете, он наслаждался простым, но вкусным обедом: пловом с курицей и стаканчиком крепкого вина.

Ворвавшись в его “апартаменты”, Джорджио и Алекс вызвали гримасу неудовольствия на его заплывшем жиром лице. Чёрные маленькие глазки, напоминавшие изюминки в тесте, негодующе заблестели.

– Как вы посмели? – возмущенно завопил он, сорвал с шеи салфетку и бросил её на стол. – Эй, Кливленд, етит твою мать!.. Ты почему не следишь за тем, кто сюда заходит?

Управляющий попытался протиснуться в приоткрытую дверь. Он не успел остановить Алекса и Джорджио, быстро прошедших мимо него прямо в кабинет хозяина.

– А ну свалил отсюда! – Джорджио крепким пинком выпихнул управляющего за дверь, захлопнул её и повернулся к Смиту. – Тебя предупреждали, Бен. Жизнь – сложная штука, каждый день что-то случается. Где гарантия, что твой магазин завтра будет в целости и сохранности?

– Ты угрожаешь мне, грязный макаронник? Если мне потребуется защита от таких мерзавцев, как вы, я обращусь в полицию, – ответил Смит.

– Ты правда думаешь, что там тебе помогут? – напустил на себе притворно-удивлённый вид Орсини.

Бен бросился к окну. В это время здесь обычно проходил дежурный полицейский с обходом. Распахнув окно, Бен принялся кричать, призывая на помощь. Проходящие мимо магазина прохожие с удивлением посматривали на него.

Джорджио с ехидной улыбкой наблюдал за Беном. Лейтенант Миллер хороший коп, поставлял им нужные сведения и иногда закрывал глаза на мелкие проступки людей Фалконе.

“Ну хватит, побесился и будет”, – Орсини подал знак Алексу.

Маккензи колебался недолго. Он подошёл к Смиту, схватил его за отвороты пиджака и отшвырнул на стол. Грузное тело Бена проехалось по столу, сметая всё на своём пути, и приземлилось на пол. Лицом толстяк угодил в тарелку с рисом.

Алекс ударил его по спине битой. Бен завопил, но не от боли, – тот бил вполсилы, – а от унижения и страха в ожидании того, что может быть дальше. Размахнувшись, Алекс разбил большую фарфоровую вазу, стоявшую на полу. Шкафчику из красного дерева тоже досталось. Смит снова невольно вскрикнул.

– Так тебе точно не нужна защита, Бен? – Джорджио, слегка наклонив голову, наблюдал за происходящим.

Заляпанное рисом лицо Бена перекосилось, покраснев от испуга. Орсини поморщился.

– Вы сукины дети! – с неожиданной злобой проговорил Смит. Его ноздри дрожали, судорожно втягивая воздух. – Чтоб вы сдохли! Грёбаные ублюдки!

– Добавить? – угрожающе спросил Джорджио.

Алекс пнул Бена в бок уже по-настоящему. Издав хлюпающий звук, Смит пролепетал:

– Простите, я заплачу сколько скажете.

– Нам много не надо, только “клювик смочить⁶”, – улыбнулся Джорджио.

– Мочите что угодно, только не меня! – сжимая кулаки в бессильной злобе, всхлипнул Смит.

– Значит, договорились.

Пока Джорджио лично “чистил” кассу, Бен, всё также лежа на полу, присматривался к Алексу. Он не сразу узнал его.

– Ты тот самый негодяй, избивший моего сына? – внезапно понял Смит. – Сгниёшь в тюрьме рано или поздно, грязный ты выродок! Паршивое ничтожество!

– А ну тихо! – прикрикнул на него Орсини. – У тебя и твоего сынули есть какие-то претензии? Радуйся, что ваша семейка получила бесплатный житейский урок. Надеюсь, теперь вы станете относиться к людям с подобающим уважением.

Бен больше не перечил, но, провожая их, бросил на Алекса ненавидящий взгляд. Так смотрит не просто неприятель, а лютый враг, желающий смерти.

Алекс и Джорджио покинули кабинет и направились к выходу из магазина. Проводив их настороженным взглядом, управляющий кинулся в кабинет хозяина, чтобы помочь ему встать и прибраться. Вызывать копов он не решился, так как был весьма наслышан о таких парнях, как эти двое.

– Хорошая работа, Алекс, – Джорджио хлопнул его по плечу. – Считай, что выдержал экзамен. Винс будет доволен.

В этот момент Алекс отчётливо понял, что вступил на путь, с которого свернуть будет невозможно.

Глава 3. Рождественский визит.

Уже четыре месяца Алекс “работал на складе”, как он объявил у себя дома.

В то памятное утро, не дождавшись сына на стоянке такси, Томас просто рвал и метал от злости. Алексу пришлось приложить немало усилий в попытках убедить отца в том, что быть подсобным рабочим на складе куда лучше, чем работать таксистом, но они не увенчались успехом. До его первой зарплаты. Когда он принёс сумму, почти равную месячному заработку отца, Томас успокоился и прекратил учить сына, как, по его мнению, следует жить.

Алекс был не дурак. Денег на самом деле у него было гораздо больше, чем он отдавал в распоряжение родителей. Он радовался, что, наконец, достойно помогает семье и сожалел о том, что ему ни в чём нельзя признаться.

Пока всё шло своим чередом. Орсини обучал его всему, что положено знать солдату. Часто Маккензи вместе с ним или с Поли Алигьери выезжал “почистить кормушки”.

С Поли Алекс познакомился на следующий день после “преподавания урока” Смиту. Позднее он узнал, что это тот самый парень, которого ждали Винс и Карло в утро захвата грузовика.

Двадцатишестилетний Поли Алигьери, весёлый, обаятельный, симпатичный и очень общительный молодой человек страдал недостатком по части пунктуальности. В то утро он проспал и теперь приехал к боссу, чтобы просить прощения. Поли не рискнул сунуться с покаянием сразу после того, как накосячил, зная, что Винсу следует дать время, чтобы он остыл. Характер Винсента был сложным. Он мог страшно рассердиться из-за пустяка и жестоко наказать провинившегося, а на серьёзный проступок иногда смотрел сквозь пальцы, если оплошность не сильно вредила делу. Сегодня Алигьери повезло – Фалконе пребывал в хорошем расположении духа, да и влияние их старой дружбы сказывалось.

После беседы с боссом, Поли, беспечно насвистывая, отправился на задний двор склада, где стал издали наблюдать за тренировкой Алекса.

Джорджио знакомил новичка со своей любимой гарротой, показывая захват жертвы. Роль “жертвы” исполнял сидевший на стуле солдат, с опаской относившийся к тренировке неопытного товарища.

– Привет! Люблю новые лица, я Поли. Хочешь пропустить по стаканчику? – осведомился Алигьери у Маккензи после того, как тот закончил “упражняться”.

Поли, как и Винсент, тоже прослыл заядлым любителем азартных игр, выпивки и женщин, но он не погружался в этот мир с головой. Больше всего ему нравилось заводить новые знакомства и друзей. Он любил разговоры по душам, чему способствовало спиртное, занимавшее почётное второе место в шкале его ценностей. На третьем месте находились женщины.

Поли обожал выделяться: он всегда одевался в одежду светлых, ярких тонов. Его автомобиль был выкрашен по специальному заказу, что встало ему в солидную сумму когда-то. Блестящий, ярко-вишнёвый “паккард” с затемнёнными стеклами давно служил темой для шуток среди “семейных парней”.

Поли испытывал необъяснимую страсть к дорогим и бесполезным предметам искусства, картинам и статуэткам. Собирал он их не ради настоящего интереса, а для понта. В квартире у него царил образцовый “порядок” убеждённого холостяка – всё разбросано по разным углам. Прежде, чем выйти из дома, Поли тратил некоторое время, чтобы найти ту вещь, что была ему нужна сегодня. Девушки, что иной раз появлялись под крышей его дома, пытались навести порядок, но уже скоро бессильно опускали руки. Иногда какой-нибудь особенно любившей чистоту девушке удавалось всё привести в более или менее пристойный вид, но, спустя пару дней, в квартире вновь образовывался страшный погром.

Поли легко подружился с Алексом, отчасти по приказу Винсента. Фалконе попросил его приглядеть за новичком и, по возможности, войти к нему в доверие. Поли и сам не пожалел о знакомстве с Алексом. Тот умел слушать, а Поли – говорить. Никто ещё не воспринимал его байки и философские рассуждения “об этой поганой жизни” с таким вниманием.

Как-то раз Алекс видел и старшего брата Винса, Леонардо Фалконе. Чуть ниже брата ростом, с такими же тёмно-карими глазами, Леонардо производил впечатление серьёзного и спокойного человека.

В тот день братья повздорили на глазах у солдат и складских рабочих. Лео привёз Винсенту “привет” от отца, пытавшегося с помощью старшего сына вправить мозги младшему, чтобы впредь тот не преступал его законы.

– Его осведомители хреново работают! Почему ты не приехал раньше, ведь я взял грузовик уже с месяц тому назад?! – орал Винс вдогонку Леонардо, выскочив за ним из кабинета.

– Показывайся дома чаще вместо того, чтобы торчать в борделях, скорее тогда “на ковёр” попадёшь, – спокойно парировал Леонардо, не повышая голоса. – Я так редко тебя вижу, что стал забывать, как ты выглядишь.

Глаза младшего Фалконе горели неподдельной ненавистью и злобой. Леонардо вскоре ушёл, такой же флегматичный, как и до стычки. Винсент, с треском сломав толстый карандаш, швырнул его ему вслед, едва не попав в спину, и грязно выругался по-итальянски, а потом ещё долго метался по складу, ища, на ком бы сорвать злобу.

Стоявший рядом с Алексом рабочий сказал:

– Опять скандалят. И чего им делить? Мне бы такие деньжища, уж я бы…

– Такое часто бывает? – перебил его Алекс.

– Бывает. Работай иди, нечего отвлекаться!

Алексу пока не доверяли. На то, чтобы заслужить доверие, иногда уходили годы, и всё равно не всегда ты становился полностью посвящённым в жизнь Семьи. Алекс учился, делая собственные выводы о том, что происходит вокруг.

Ему приходилось не только тренироваться и собирать деньги с разных “кормушек”. Также он помогал разгружать грузовики. На складе творилось много чего интересного. Частенько под видом других товаров завозили спиртное или оружие. Как-то раз въехала машина, вся изрешечённая пулями. Винс быстро решил проблему, как от неё избавиться – приказал сбросить с утёса. В другой раз Алекс, разгружая очередной грузовик, за горой ящиков наткнулся на завёрнутое в брезент тело. Выяснять личность убитого он не стал. Скоро тело исчезло, будто испарилось.

Алекс ни с кем не делился впечатлениями от увиденного. Молчание ценилось здесь превыше золотых слитков.

***

Это был первый год, когда Алекс встречал Рождество не в кругу семьи. Дома он соврал, что у него ночное дежурство, и родные доверчиво восприняли очередную ложь.

В cочельник на складе оставались Алекс, Карло, Поли и ещё трое парней. Поли не собирался долго засиживаться с ними. Он обещал Винсу, что приедет в ресторан, где они собирались отмечать Рождество. Сидя за праздничным ужином, парни беседовали о чём-то отстранённом и будничном. На складе находился ценный товар, помимо ящиков с виски: партия оружия. Весь товар ещё не успел разойтись по конечным пунктам назначения.

Сохранивший к Алексу со дня их встречи прежнюю неприязнь, Карло не показывал её открыто, опасаясь за район, бывший под его контролем. Он всё чаще терпел там неудачи, и Винсент намекал, что следует перепоручить район кому-то другому. А новичка выделял не только Винс, но и capo, видя, как быстро Алекс осваивает нужные навыки, как блестяще владеет оружием и гарротой. Его первоклассная реакция, скорость и то, что Орсини называл “творческим подходом” получили высокую оценку.

Алекс интуитивно чувствовал, как поступить в той или иной ситуации, используя различные стратегические подходы. Правда, пока это было лишь по теории. Джорджио обмолвился, что скоро отправит его укреплять навыки на практике. Случалось, что его ученики не выдерживали главного этапа. Блестящий стратег и тактик с хорошей подготовкой, убив свою первую жертву, вдруг неожиданно “ломался”. Не всякому удавалось спать спокойно, ощущая на руках кровь убитого им человека.

– Засиделся я что-то с вами, пора в высшее общество, – заявил Поли, поднявшись из-за стола.

– Смотри не упейся там, Поли, – предупредил его Фредо. – Обычно всякие “аристократы” хлещут в два горла, а ты-то уж точно не из них.

– Что ты понимаешь в аристократах, Фредо? Да я трезв, как стёклышко, и всех вас вместе взятых перепью! – с пьяным пафосом ответил Поли, хотя выпил немало. – Всё, чао!

В ту же минуту за окном скрипнули тормоза машины и свет фар озарил помещение склада. Кто-то позабыл закрыть ворота.

– Это люди Молиарти! – завопил мгновенно протрезвевший Поли. Он точно знал, что сегодня никто не должен приезжать к ним.

Хрустальным дождём разлетелось стекло большого, на четверть стены окна, и поток холодного воздуха повалил внутрь. Всё решала быстрота реакции. Парни кинулись на пол и кто ползком, кто перебежками бросились к стене, только Карло не успел – пуля попала ему в голову, и он упал на пол.

– Отстреливайтесь! – Поли выхватил “кольт”. – К окну, живо! Алекс, прикрывай тыл!

Под свист пуль “томми-ганов” Алекс бросился к двери “чёрного хода”.

Сегодня Сильвии выпало патрулирование улиц под надзором двух коллег, работавших в полиции уже не первый год.

Случайные прохожие не вызывали подозрения, не происходило ничего противозаконного и наставники Сильвии заскучали. Праздник существует для всех. Они ненадолго отлучатся, чтобы перекусить тут неподалёку. Сильвия, если хочет, может составить им компанию. Всё равно на улице тихо, нормальные люди отмечают сочельник дома, а не шатаются по улицам в такую морозную ночь.

Девушка отказалась. Она понимала, что мужчины собираются пропустить по стаканчику чего-нибудь крепкого, а её приглашают из вежливости. Её возмущало, что коллеги так недобросовестно относятся к выполнению своих обязанностей. Упрекать их в этом она не собиралась, однако осадок остался.

Минут десять Сильвия стояла на улице совершенно одна. Ни машин, ни прохожих. Звёзды мерцали на тёмном зимнем небе. Было холодно и бесснежно. Сильвия не сожалела о выпавшем ей сегодняшней ночью дежурстве. Она не хотела отмечать Рождество дома, с ненавистным отчимом и его осточертевшими выходками.

Вдруг из соседнего квартала раздались выстрелы. Вздрогнув, Сильвия с испугом осмотрелась. Её напарников не было видно. Девушка забыла о строгом наказе ни во что не вмешиваться. Она бросилась в сторону, откуда слышались выстрелы и добежала до противоположной воротам стены склада. Неподалеку стоял мусорный бак. Подтащив его поближе, Сильвия встала на него, ухватилась руками за край забора, подтянулась и стала карабкаться наверх. Она никогда не узнает, насколько близка была к опасности в ту ночь.

Один из людей Молиарти, контролирующий запасной выход склада, отвлёкся на странное явление: метрах в ста отсюда, через забор перелезала не просто девушка, а девушка-полицейский. Фыркнув от презрения, гангстер стал раздумывать, что ему делать дальше. Полицейские считались неприкосновенными. Достаточно невзначай подстрелить одного, как множество преступников, будь то обычный воришка или профи, тут же застреливались при якобы “оказанном сопротивлении властям” или “попытке к бегству”. Полиция тоже умела и любила мстить за своих.

Минута раздумывания стоила гангстеру жизни. Теперь он стоял спиной к двери, которая бесшумно открылась. Алекс, аккуратно положив рядом с собой “томми-ган”, достал гарроту, подкрался к нему, закинул провод ему на шею и рывком втащил жертву вовнутрь. Гаррота впилась в шею несчастного. Он захрипел, попытавшись от неё избавиться, но так и не смог. Тело гангстера обмякло, глаза закатились, лицо начало приобретать характерный синюшный оттенок.

Опустив жертву на землю, Алекс выглянул за дверь и осмотрелся в поисках других возможных противников, как вдруг увидел девушку. Собравшись проскочить на главный двор, та спряталась за ящиками, не заметив, что произошло в сотне метров от неё.

Стараясь не шуметь, Алекс, крадучись, быстро приблизился к ней сзади и схватил её, закрывая рукой рот. Руки девушки оказались плотно прижатыми к туловищу. Сильвия рванулась, но безрезультатно.

Алекс прошептал:

– Только не кричи. Куда ты лезешь, тебя же пристрелят?!

Девушка кивнула, дав понять, что не станет кричать. Алекс убрал руку, готовый тотчас вернуть её на место.

– Отпусти! – она повернула голову, чтобы посмотреть на него. – Ты кто такой?

– Грузчик. Мы с ребятами отмечали сочельник и услышали выстрелы, – Алекс не отводил взгляда от её глаз. Неподалёку от них тускло светил фонарь, и Алексу не составило особого труда рассмотреть лицо девушки, его приятные черты, прядь золотистых волос, выбившуюся из-под полицейской фуражки. Она выглядела такой хрупкой и изящной в форме стража порядка. Прекрасная незнакомка была в его руках, и Алекс, почувствовав необъяснимое притяжение, тотчас одёрнул себя. Сейчас не время, чтобы расслабляться.

– Я не допущу, чтобы ты пострадала, – заявил он и снял с её пояса наручники. В мгновение ока Сильвия оказалась прикованной к фонарному столбу собственными “браслетами”.

– Освободи меня! Ты с ума сошёл! – от возмущения её голос зазвучал выше границ шёпота.

Забросив ключи от наручников за ящики подальше от неё, Алекс прижал указательный палец к губам:

– Тсс! Ты же умная девочка, сиди тихо. Я за тобой вернусь.

И скрылся в темноте, за пределами видимости, создаваемой тусклым фонарём. Алекс шмыгнул в здание склада и подобрал с пола “томми-ган”.

В ярости дёрнувшись несколько раз, Сильвия смирилась со своим положением. Ей оставалось лишь прислушиваться к звукам выстрелов и крикам, раздававшимся за складом на главном дворе. Она вспомнила, как рука парня задержалась на её талии, когда он снимал наручники с её пояса. Обычный невинный жест и всё же, что он себе позволяет?!

Но Сильвия не сердилась. Она не могла объяснить странные чувства, нахлынувшие на неё, словно волна. Ночь уже была не так холодна, как вначале.

Алекс выскочил из-за угла склада и открыл огонь из “томми-гана”. Из пяти находившихся возле ворот людей Молиарти двое были мертвы. Остальные продолжали палить по складу и в окно.

Появление Алекса стало большой неожиданностью. Один из раненых гангстеров сообразил, что пора сматывать удочки, когда его товарища пули прошили насквозь, и он рухнул как подкошенный рядом с машиной. Другой, сжимая в руках автомат, успел повернуться к Алексу. Маккензи опередил его в действии, и противник пополнил список жертв этой холодной, бесснежной ночи.

Раненый счастливчик успел шмыгнуть в машину, завести мотор и рвануть с места. Дверь склада распахнулась, наружу выскочил взбудораженный Поли:

– Держи его, уйдёт!.. Чёрт, упустили!

На территорию склада почти сразу же вбежали стражи закона и порядка и увидели похожий на бойню двор: лужи крови и трупы четырёх мужчин.

Угрюмое лицо Поли повеселело. Он узнал в полицейских доверенных лиц. Значит, ещё не всё потеряно, дело можно уладить, хоть это и встанет в солидные отступные. Повезло, что именно эти копы дежурили сегодня на улицах Нью-Йорка в “Адской кухне”.

– Что, опять разборки? – спросил коп, разглядывая ещё тёплый труп одного из мужчин. Он подцепил тело носком ботинка и перевернул его на спину. – Первый раз его вижу.

– Мы честные предприниматели, на наш склад напали гангстеры, но никто не пострадал, ведь вы успели вовремя и вспугнули их, – развёл руками Поли.

– Ясно. Я требую больше, чем в прошлый раз, – коп хитро взглянул на Алигьери. – Праздник всё-таки.

– Без проблем, – заверил его Поли, подумав при этом: “Да чтоб ты подавился, подлюга”!

– Вот только не пришили вы случайно нашу девочку?

– Какую ещё девочку?

– С нами была стажёрка, мне показалось, что она рванула сюда, – полицейский нетерпеливо осмотрелся. – Вы её видели?

– Никого я не видел. Вы-то как всё собираетесь уладить? – Поли презрительно глянул на копов. С женщинами нельзя договориться, чего бы ты ни предложил взамен, они никогда не смогут соблюдать Омерту⁷. Хоть из каждого правила и бывают исключения, но Поли не верил, что такое возможно.

– Она ничего не скажет, девочка быстро учится. Где она?

Молчавший всё это время Алекс хриплым, будто не своим голосом, произнёс:

– Она на заднем дворе, рядом с запасным выходом.

– Жива?

– Да.

– Я вас провожу, – Поли бросил быстрый взгляд на Алекса, догадываясь, что с ним происходит. Парень побледнел, его руки слегка дрожали, и он нервно сунул их в карманы брюк.

“Молоток, сразу уронил “томми-ган”, чтобы копы не видели, что он держит оружие”, – с одобрением подумал Алигьери и повёл полицейских за собой, а те едва взглянули на Маккензи.

Тяжело жить на зарплату рядового полицейского. Закон и порядок – это хорошо, однако трудная служба подчас оценивается так задешево. Полицейские тоже люди, им хочется, чтобы их жёны имели возможность чаще ходить по магазинам, а дети получили высшее образование, чтобы стать законопослушными гражданами своей великой страны. Служители священного культа закона и порядка тоже нуждались в развлечениях. Вот некоторые и решали подработать, пользуясь своим положением, и взамен закрывали глаза на “мелкие” недоразумения. Не штрафовали за парковку в неположенном месте или подменяли “грязный жёлтый” листок, где упоминалось, сколько приводов в полицию имел преступник, на “чистый” лист честного человека. А иногда, как сегодня, в упор не замечали стычек противоборствующих преступных кланов.

Увидев вышедших из-за угла склада напарников, Сильвия взволнованно закричала:

– Билл, Рональд, что там произошло?

– Попытка вооружённого ограбления, какие-то уроды палили по складу, – ответил тот, кого звали Рональд. – Мы их спугнули.

Поли одобрительно покосился на него: “Брешет и не краснеет, молодец, сукин сын”.

– Мы уже осмотрели место происшествия, улик нет, – небрежно продолжал Рональд, сразу же оценив обстановку и поняв, что девушка вряд ли что-то видела с того места, где сейчас находилась.

– Можно мне… – начала Сильвия, но Билл, сочувственно покачав головой, перебил её:

– Кто тебя приковал так?

– Какой-то парень, сказал, что работает здесь грузчиком. Он помешал мне! – с досадой произнесла Сильвия.

– И правильно сделал, вдруг в тебя попала бы шальная пуля. А где ключи?

– Он их кинул за те ящики, – Сильвия показала направление рукой.

Билл заглянул за ящики. Ему пришлось включить фонарик, чтобы найти ключи. Искал он недолго и спустя пару минут освободил её.

– А этот грузчик… Точно никто не пострадал? – спросила Сильвия.

– Нет, нет, всё в порядке, мисс… – окинув девушку восхищённым взглядом, вмешался Поли.

– Мисс Беннетт, – недовольно ответила Сильвия, потирая затёкшие запястья.

– Мисс Беннетт, уверяю вас, никто не пострадал, – улыбнувшись одной из своих самых обольстительных улыбок, Поли вновь оценивающе скользнул взглядом по её телу, отмечая изгибы фигуры.

Сильвия никак на него не отреагировала, она продолжала засыпать напарников вопросами, словно настырная журналистка, и те, наконец, увели её за собой. Едва дождавшись, когда троица полицейских покинет территорию склада с другой стороны, Поли запер ворота и поспешил внутрь. Наклонившись над трупом товарища, он заглянул ему в лицо. Песенка Карло спета. Поли не жалел этого неудачника, получившего пулю в лоб. Всё равно неважный был из него солдат.

Алекс зашёл на склад и присел на ящик со злополучным “товаром”. У него был пустой и какой-то отсутствующий взгляд.

– Берто, отвези Фредо к доктору, – приказал Поли, заметив, что один из товарищей ранен. Пуля попала ему в плечо. – Дженко, останься, ты знаешь, что делать. Мы с Алексом скоро к тебе присоединимся. Я прям жопой чуял, что Винс меня сегодня не дождётся.

Алигьери сел на ящик рядом с Маккензи и протянул ему сигарету. Тот отрицательно покачал головой.

– Гарротой тоже ты? – спросил Поли, хотя и так всё было очевидно. – Джорджио одобрит, порадовал человека. Не пропали его уроки даром.

Алекс упорно молчал, по-прежнему отрешённо смотря в одну точку. Широкая ладонь Поли легла ему на плечо.

– Ничего, оклемаешься. Я тоже, когда своего первого застрелил, немного не в себе был потом. Я в упор стрелял, прямо в лицо. У ублюдка мозги так и брызнули на стену. Я чуть не сблевал от такого зрелища, вернее, я сблевал, но когда находился уже далеко от трупа.

– Оставь меня, – еле слышно попросил Алекс.

– Не раскисай, я бы на твоём месте гордился. Ты блестяще себя повёл, быстрота реакции и “творческий подход”, как любит выражаться наш capo…

– Поли, да заткнись ты! – Алекс в ярости повернулся к нему, и тот отпрянул, увидев его суровый взгляд.

Несколько минут стояла тишина.

– Видел девушку, как она? – Алекс снова повернулся к нему.

– О, да ты, видать, влюбился! Как громом шибануло, правда? – усмехнулся Поли.

– Я просто спросил, – уклончиво ответил Алекс, хотя на самом деле понял с потрясающей ясностью, что девушка, с которой он столкнулся сегодня и есть та самая, кого он так долго ждал. Возможно, ждал дольше, чем жил всю эту жизнь.

– Не стесняйся ты. Видел я её, девчонка что надо, шикарная кошечка, но, – Поли стал очень серьёзным. – Лучше забудь о ней, что общего между вами?

– Ты прав, она ангел, а я…

– Ты теперь мафиозо! И дело не в том, кто она, ангел или демон. Важнее её работа. Она полицейский, а ты из тех, кто преступил закон. Насколько я понял, она очень трепетно к этому относится. Напарники еле уговорили её уйти без того, чтобы она не сунула сюда свой хорошенький носик. Мой тебе совет – держись от неё подальше.

– Я сам буду решать, что мне делать. Ты мне не указчик, – сквозь зубы бросил ему Алекс и поднялся с места. От металлических оттенков, прозвучавших в этот момент в его голосе, Поли слегка оторопел, посматривая на него снизу вверх. Алекс раньше так с ним не разговаривал. – Пойдём следы заметать, кроме нас ведь никто этим больше не займётся.

После случившегося на Алекса стали смотреть другими глазами. Он не только получил участок Карло под свой контроль, но также приобрёл нечто более важное – уважение и признание его “своим”.

Добро пожаловать в Семью Фалконе, Алекс!

Глава 4. Первые победы.

В свои пятьдесят лет дон Энтони Фалконе выглядел великолепно. Светло-карие глаза оттенка шотландского виски, слегка тронутые сединой густые, чёрные волосы, благородные черты лица, решительный подбородок и резко очерченные, полные губы, как у его сына Винсента. Облик дона излучал особую силу и уверенность в себе. Деловой костюм очень шёл ему.

Энтони сидел за столом у себя в кабинете. Напротив него в кресле расположился мужчина в сером костюме. Окружающая обстановка не кричала роскошью. Хозяин кабинета избегал помпезности и предпочитал современный стиль. Только старые настенные часы являлись настоящим антиквариатом. Это был подарок, и дон ими дорожил.

– Что скажешь, Ренцо? На Винса ничто не действует, ни разговоры, ни ограничение его в средствах. Своим поведением не уважает не только меня, но и всю организацию. История с грузовиком Молиарти и складом окончательно убедила меня, что он не годен на роль моего преемника, – говорил дон своему consigliere⁸, Ренцо Болла. – Взрослый мужчина, а ведёт себя хуже капризного ребёнка.

Ренцо с вниманием слушал босса. Чуть старше его, серьёзный и тихий, с задумчивыми серо-стальными глазами, он отлично смотрелся рядом с представительным доном. А того всё чаще занимала проблема, кто унаследует семейный бизнес.

Старший сын Леонардо умён и всегда сдержан, но категорически не желает участвовать в нелегальных делах. Он руководил портом в “Адской кухне” и несколькими агентствами, принадлежавшими Фалконе на законном основании. Леонардо любил и уважал отца, стремясь оправдать его доверие, и поэтому, скрепя сердце, иногда всё же вникал в курс “теневых дел”.

Его беспечный и невнимательный брат Винсент спустя рукава относился к руководству выпавших на его долю объектов, и Леонардо был вынужден тайком контролировать и подстраховывать брата, о чём тот пока не догадывался. Гуляка, прожигатель жизни, транжира, бабник – Винсенту можно дать много кратких и ёмких определений. Ужасно вспыльчивый, сначала делает, потом думает. В нём нет практической жилки, необходимой каждому бизнесмену. Не желает слушаться и учиться у отца, считает, что его методы и взгляды на жизнь устарели. Однако он прекрасный стратег в “военных делах”, жёсткий и уверенный в себе.

О третьем ребёнке дона, младшей дочери Фернанде и речи не шло, а уж о её женихе и подавно.

“Нашла кого выбрать, наглого американишку, долбаного коммивояжёра, уже и рот раззявившего в надежде отхватить “кормушку”, палец о палец при этом не ударив”, – часто с недовольством думал Энтони.

Внуки вовсе не шли в счёт. Дон и их отец Леонардо хотели для них спокойного будущего, безопасных профессий и легального бизнеса. Но кому-то рано или поздно придётся унаследовать дело. Титул дона передаётся не по наследству, однако Энтони готов пойти на попятную лишь в крайнем случае.

– Я уверен, что, если возникнет непредвиденная ситуация и положению Семьи будет угрожать опасность, то Леонардо себя ещё проявит, – постарался успокоить своего босса Ренцо. – Он очень ответственный.

– И сколько мне ждать? Вдруг меня не окажется рядом, чтобы помочь ему, подсказать, как действовать? Он мягок и добр, совсем как его мать, и это плохо, – покачал головой Энтони. – Если он не поймёт, что спокойные времена настанут нескоро, а может, вообще тогда, когда у моих внуков свои внуки появятся, то нашей империи грозит крах. Ну да, Леонардо выполнит свой долг перед Семьёй и отойдёт от дел. Он постоянно твердит об этом. Он не долгоиграющий игрок. Остальные так и ждут, когда мы ошибёмся и растащат по кускам нашу территорию. Нам необходимо стать достаточно сильными, чтобы предугадывать ситуацию на годы вперёд.

– Время изменит многое, как взгляды твоих сыновей, так и твои собственные. И, дон, ты ведь не сейчас на покой собрался, – хитро заметил Ренцо.

– Конечно же, нет. Я думаю, ты прав насчёт Лео, а вот Винсент вряд ли остепенится. Признаюсь тебе, Ренцо, поскольку знаю, что наши разговоры не покинут стен этого кабинета. На сегодняшний день я недоволен своими детьми, хотя Кармела одобрила бы все их выходки.

Ренцо благоразумно промолчал. Жена дона умерла десять лет назад. Ренцо знал, что женились они не по любви и, несмотря на троих детей, так и не примирились друг с другом.

Добрая и отзывчивая Кармела детей любила безумно, всячески их баловала и заступалась за них при любом конфликте, чем шла наперекор воле мужа. Сложно было назвать их любящими супругами. На людях они общались вежливо, пожалуй, чересчур церемонно, но всерьёз не ссорились. Кармела умерла от тяжёлого воспаления лёгких ещё совсем молодой, в возрасте тридцати девяти лет. Энтони пережил спокойно её смерть. Всем тогда бросилось в глаза, что он практически не скорбит по безвременно ушедшей спутнице жизни. Однако нельзя было упрекнуть его в злорадстве. Энтони просто был равнодушен к случившемуся. Во второй раз он не женился, хотя ему исполнилось тогда всего сорок лет.

– Что-нибудь слышно о Молиарти?

– Пока ничего, – отозвался Ренцо. – Полный штиль.

– Странно, – Энтони задумался.

Вирджинио Молиарти расценил захват грузовика, как личный выпад против него и в отместку попытался захватить целый склад. Откуда он узнал, что в ту ночь там находилось не только спиртное, но и партия оружия? Парни поговаривают, что Карло, недовольный распределением доходов, растрепал, но его уже не нужно учить уму разуму – сам на пулю нарвался. Случайно или нет, значения не имеет. Хорошо, что у Фалконе ребята вышколенные, отбили у противника охоту лезть куда не надо. Энтони ждал, что же последует за этим. Молиарти не успокоится, захочет сделать очередную гадость. Ответ с его стороны почему-то затянулся на неопределённое время, хотя Энтони был уверен в том, что неприятности начнут расти как снежный ком. Вирджинио стоило слегка задеть, как он тут же приходил в ярость, особенно, когда дело касалось Фалконе, которого он ненавидел всей душой.

По силам их кланы были примерно равными. В Нью-Йорке оба занимали лидирующие позиции среди пяти главных семей. Остальные понимали, что у руля должен стоять кто-то один и наблюдали за происходящим издали. Помимо Фалконе, Молиарти, Ферреро, Квинталья и Гаррони, признанных официально среди “своих”, существовали мелкие банды, часто даже не итальянского происхождения. Те иногда лезли не в своё дело, но, как правило, терпели неудачу.

У каждого клана была своя территория и сфера влияния. Рэкет, грабежи, мошенничество – такой “мелочью” занимались все. Кто-то промышлял выжиманием денег из профсоюзов, другие имели навар, благодаря “сухому закону” и подпольной торговле спиртным, третьи занимались наркотиками, некоторые не брезговали сутенёрством.

Последних двух не слишком-то уважали и признавали неохотно. Наркотики – дело выгодное, но при этом чрезвычайно опасное, ведь полиция в этом случае не станет смотреть сквозь пальцы. Кроме того, употребление наркотиков погубило уже не одного правильного мафиозо. Сутенёрство хотя и прибыльное, однако не достойное занятие для настоящего мужчины. Сутенёров зачастую презирали, считая, что им не хватает мозгов на аферы классом повыше, чем просто пасти девочек и их клиентов.

Вследствие примерно равного распределения сил Фалконе не хотел начинать войну с Молиарти. Энтони планировал выждать, укрепить своё влияние и расширить связи с полицией, политическими деятелями и другими важными персонами. По мере возможностей, он также собирался захватить новые территории. Одной из таких территорий был Лас-Вегас – лакомый кусочек, на который многие возлагают большие надежды.

“Да уж, Винсент подпортил ситуацию. Мы достойно вышли из положения, но от этой змеи Молиарти следует держаться подальше. Он из тех, кто вцепится тебе в глотку, когда ты меньше всего этого ожидаешь”, – думал Энтони, закуривая любимую сигару. Похоже, Ренцо думал о том же. Дон понял всё по взгляду советника, когда его светло-карие глаза встретились с серыми глазами Болла.

За окном падал пушистый снег, что было так не похоже на климат Сицилии, где они оба родились и выросли.

– Ладно, Ренцо, что у нас ещё на сегодня? – очнулся от задумчивости Энтони.

Советник подал ему документы, и дон углубился в их изучение.

***

За долгую зиму Алекс многое успел сделать. Он навёл порядок на районе, доставшимся ему от Карло, и убрал парня, сбежавшего с разборок в рождественскую ночь. Не желая привлекать к себе внимание, беглец не обращался за медицинской помощью и оставался в своём убежище, пока однажды ночью туда не нагрянул Маккензи и не вытолкнул его из окна многоэтажки.

Затем Алекс взял под “покровительство” один из самых дорогих отелей Нью-Йорка “Алиото” и начал встречаться с Сильвией.

От Алигьери он узнал, что очаровательную незнакомку зовут Сильвия Беннетт. Выяснив, где работает девушка, Алекс какое-то время следил за ней, размышляя, под каким предлогом к ней подойти. Ни одного дня не обходилось без того, чтобы он не вспоминал её прекрасные голубые глаза и то волшебное чувство, что он испытывал, обнимая её.

Алекс приятно удивился тому, что выяснил за время слежки: Сильвию никто не встречал после работы. Значит, путь открыт? Но почему у такой красивой девушки нет поклонника? Непохоже, что она замужем. Вероятно, родители строгих нравов, решил Алекс, не подозревая, насколько он близок к истине.

Наконец, он решился подойти к ней, не выдумывая дурацких предлогов.

Уставшая после работы и погруженная в не очень приятные мысли, Сильвия шла по улице. Дома у неё были неприятности. Отчим пил, устраивал скандалы и стал просто невыносим. Только когда он надолго уходил в плавание, семья могла вздохнуть свободно. На работе Сильвии приходилось заниматься бумажной волокитой. Дежурить ночью её больше не отпускали даже с напарниками. По поводу перестрелки на складе она не знала практически ничего. Рональд и Билл не посвящали её в тонкости того дела. Ей некогда да и не с кем стало выбраться в театр или в кино. Её подруга Рита проводила время в компании жениха, и на работе они говорили лишь о делах или же Сильвии приходилось выслушивать, как Рита восторгается своим избранником. Сильвию это уже давно не интересовало. Иногда она вспоминала того парня, рабочего на складе, без особой надежды на то, что они когда-нибудь встретятся снова. Особенно вспоминала его янтарный взгляд из-под тёмных бровей, полный такой уверенности в себе.

В этот зимний вечер Сильвия была не готова к неожиданному повороту событий. Зайдя за угол, она в растерянности остановилась. Невероятное произошло: перед ней стоял тот самый красивый парень-итальянец, рабочий склада.

– Здравствуй! – улыбнулся Алекс, наблюдая за её реакцией. – Я обещал позвонить маме, когда встречу свою любовь. Одолжишь мне четвертак? Меня зовут Алекс Маккензи.

Немного смутившись от такого прямого подхода, Сильвия взяла себя в руки и ответила:

– Очень приятно, я Сильвия Беннетт. Но я думаю, ты слишком торопишься с выводами, Алекс.

– Ты совсем скоро убедишься в очевидном. Давай пока начнём с малого, примешь мою дружбу?

– Возможно, – улыбнулась в ответ Сильвия, и Алекс подумал, что за такую улыбку можно отдать жизнь.

Через неделю они стали закадычными друзьями. Алекс каждый вечер встречал её после работы, и они допоздна гуляли по вечернему городу, разговаривали обо всём на свете, спорили, делились маленькими секретами и мечтами.

Сильвия не рассказывала ему об отчиме и его тяжёлом характере. Она пыталась насколько возможно дольше уберечь своего нового друга от столкновения с Пьером, зная, что если это произойдёт, она потеряет Алекса, как это было с другими. Прогулки сопровождались риском, что вместе их увидят соседи или знакомые и расскажут о них матери и отчиму, но пока всё шло хорошо. Лишь опасаясь этого, Сильвия не хотела себе позволить потерять голову и влюбиться в Алекса. Но их судьба была решена с момента их встречи.

Алекс не походил ни на кого из её прежних парней, с которыми она встречалась раньше и покорил её не только своей внешностью, обаянием и мужественностью. Между ними возникла особая душевная близость, словно они знали друг друга много лет. Он был внимателен к ней, искренне радуясь тому, что просто её видит. Узнав, что Сильвия любит сладости, Алекс достал для неё дорогие конфеты и шоколад. Он водил её в театры, расположенные в Театральном квартале Манхэттена, и на ипподром – оба обожали скачки. В ресторанах они и вовсе стали частыми гостями.

Откуда у простого рабочего такие большие деньги, Сильвия сначала не задумывалась. Её с головой захлестнули эмоции и чувство влюблённости. С Алексом она чувствовала себя спокойно, уверенно и легко, держалась непринуждённо и была собой.

Их первый поцелуй случился через две недели после встречи.

На небе сияла полная луна, было безветренно. Пара стояла на набережной, неподалёку от места, где осенью Алекс встретил Винса и Карло.

Алекс казался необычайно задумчивым, хотя ещё недавно он рассказывал девушке весёлую историю из своего детства. Они долго молчали, смотря вдаль, туда, где свет маяка отбрасывал на водную гладь блестящую дорожку.

Сильвия перевела взгляд на Алекса. На его лице появилось непонятное выражение: не поддающаяся точному описанию смесь самоуверенности, жёсткости и вместе с тем мелькнуло нечто, похожее на тоску и обречённость.

Алекс повернулся к ней. Их глаза встретились и воздух словно заискрил между ними, рождая импульс притяжения. Закрыв глаза, Сильвия потянулась к нему. Властно притянув её к себе, Алекс обнял её, и их губы слились в чистом поцелуе. Сердце Сильвии сладко замерло, словно в предвкушении праздника. Такой красивый, высокий, широкоплечий, с таким приятным голосом… Янтарь его глаз завораживал. Сильвия снова потянулась к нему.

Их второй поцелуй уже был не таким застенчивым и чистым. Алекс с трудом подавил в себе страсть, боясь напугать девушку поспешностью и проснувшимся желанием.

Он проводил её до дома, расположенного в рабочем квартале. На прощание они ещё раз поцеловались. Алекс как-то неловко чмокнул её в щёку: “До завтра! Я буду ждать тебя там же, где обычно”, и ушёл, оставив Сильвию немного разочарованной. Она не подозревала, что Алекс сейчас ведёт войну с самим собой, размышляя о том, имеет ли право такой негодяй, как он, быть рядом с ней, такой невинной и доверчивой девушкой? Он же не просто преступник, а убийца. Он обнимает её теми самыми руками, на которых кровь его жертв.

Но как объяснить чувства, овладевшие им в рождественскую ночь? Такой приятный холодок внутри, предвкушение нового испытания, охотничий азарт. Алексу так понравились эти ощущения! Чувство власти и контроля, возможность видеть страх в глазах другого человека, ощущать его растерянность и животный ужас. Алекс переступил грань, отделявшую его от мира обычных людей, что оказалось не так уж трудно, как он полагал вначале и что подчас изумляло его. Что он, маньяк какой-то или псих? Он же просто подчиняется приказам.

Весной Алекс перестал терзаться сомнениями.

Сильвию на неделю отправили в соседний от Нью-Йорка район для обмена опытом с молодыми коллегами, а у Алекса появился новый “заказ”.

***

Однажды рано утром Алекс приехал на квартиру Поли, и тот поведал ему, что один из солдат Фалконе, Джузеппе Монти, решился нарушить Омерту. Добившись нового статуса в структуре Семьи, он возгордился, расслабился и начал вести себя крайне неосторожно, чем привлёк к себе пристальное внимание полицейских агентов. Захватив в заложники его жену и детей, они предложили Джузеппе в обмен на их неприкосновенность рассказать всё, что он знает о махинациях Семьи и публично назвать имена политических деятелей, не гнушавшихся водить дружбу с доном Фалконе лично.

Алекс не сразу поверил, что в полиции способны на такие действия. Поли хмыкнул, удивляясь его наивности:

– Ты ещё так мало знаешь, Алекс, думаешь, они лучше нас? Общество по большому счёту верит в их честность и неподкупность, в их преданность службе. На деле же копы, как и простые люди, готовы абсолютно на всё, чтобы достичь желаемого. Сейчас они ведут расследование и им позарез нужен результат. Мы для них даже не камушек в ботинке, а большая такая кость поперёк горла, – небрежно стряхнув пепел со своей сигареты в пепельницу, он снова затянулся дымом. – Мы не притворяемся, строя из себя героев, не причиняем неудобств простым людям, скорее, наоборот, иногда оказываем помощь тем, кто об этом попросит. Ну ничего, разберёшься. Тебе ещё столько всего предстоит узнать.

У Поли по любому поводу находилась своя мораль и видение ситуации. Завершил он свою тираду сообщением, что Алексу поручили убрать виновника.

– Почему именно я должен это сделать? – с подозрением поинтересовался Алекс, хмуро поглядывая на Поли, сидевшего рядом с ним на диване.

– Без понятия, я всего лишь посредник, – Поли поднял руки вверх, как бы сдаваясь, и потушил окурок в пепельнице. – Винсент попросил меня лично поговорить с тобой.

Обычно поручения исходили от лейтенанта или его близких помощников; те, в свою очередь, получали их от советника, а тот от босса. Длинная цепочка, зато так просто не подкопаешься. Странно, что Алексу сам Винсент, сын дона, передаёт поручение подобного рода, хотя тот в структуре всего полгода и даже ещё официально не принят в Семью. Поли немного задевало то, что Алекс так быстро удостоился доверия, чего он сам добивался не один год.

– Когда я убью Монти, подозрение упадёт на кого-то из наших, – сказал Алекс.

– Ты пока официально не из наших, – прищурившись, едко напомнил Поли. – И ещё не факт, что тебя примут в Семью.

– Почему это?

– Ну, хотя бы потому, что ты наполовину ирландец. Однако если ты сильно постараешься, возможно, для тебя сделают исключение. Можешь на меня рассчитывать, я готов замолвить за тебя словечко.

– Я думаю, мне пока даже на руку, что я не из “ваших”, – задумчиво ответил Алекс. – Так что там с Монти?

– Монти как сопливый пацан нюни распустил. Обратись он к нам сразу, мы бы вызволили его близких, а теперь уж поздно. Не врубаюсь, что только на него нашло? Неужто копы так прижучили?

– Может, он слишком любит жену и детей и боится за них?

– Любит, не любит, его предупреждали, он знал, на что идёт. Как можно предать Семью, давшую ему всё и сделавшую его уважаемым человеком? А ещё сицилиец, позор!..

– Да уж, действительно позор, – не удержался от ухмылки Алекс.

– Короче, уберёшь его и копы ничего не сделают нам, если, конечно, тебя не поймают на месте преступления. Но ты-то, в отличие от Монти будешь молчать, правда? – зловеще улыбнулся Поли, обхватив Алекса одной рукой за шею, а второй взлохматив ему волосы. – Хоть ты по отцу ирландец, но я чувствую в тебе истинно сицилийскую закваску.

– Благодарю за доверие, – с издёвкой ответил Алекс, сбросив с себя его руку, и пригладил взлохмаченные волосы. – Моя мать дураков не рожала.

– Вчера вечером Монти согласился пойти на контакт с копами и будет выступать, как свидетель. Завтра его собираются отправить на конспиративную квартиру, так что ты подумай, как всё провернуть. Действуй в зависимости от ситуации, помни, чему учил тебя Орсини. Ему нравится твой “творческий подход”. Семья на тебя надеется, не подведи нас.

Напутственная пафосная речь Поли не очень-то воодушевила Алекса…

Джузеппе Монти понял, что совершил фатальную ошибку и пути назад не было. Оставалось верить полиции так, как он верил когда-то до вступления в ряды Фалконе. Он действительно любил жену и детей и не хотел рисковать их жизнями, оттого запаниковал. От тюрьмы ему не уйти, но главное, что его любимых отпустят и приставят к ним охрану, как ему пообещали на случай, если после его откровений кое-кто захочет отомстить.

Погода стояла пасмурная, зачастили весенние грозы. Крупные капли дождя барабанили по крыше машины, изрядно действуя на нервы, и на душе Монти стало совсем скверно. На конспиративную квартиру прибыли минут через пятнадцать. Вместе со своими сопровождающими Монти зашёл в гостиную и уселся на диван, с тоской подумав о том, что ему придётся провести здесь, ничего не делая, несколько дней.

Его сопровождающие, молодой русоволосый парень по имени Ричард Джексон и мужчина лет сорока, Константин Коэн, заняли места в креслах. Мужчина включил радиолу, передавали концерт классической музыки.

Слушая начало Десятой симфонии Малера⁹, Монти почувствовал себя довольно гадостно. Он старался не смотреть на молчаливых копов. Его взгляд скользил по стенам комнаты, перескакивая с предмета на предмет. Стены и окна давно нуждались в ремонте, но в квартире было чисто. Пахло табачным дымом, намертво въевшимся в мебель и ковры, и чем-то горелым.

Джексон поднялся с места, подошёл к окну и приоткрыл его, впуская в комнату свежий воздух.

– Мы что, танцевать сюда пришли? Я бы лучше перехватил чего перед танцами-то. Есть охота, аж желудок сводит, – сказал он.

– Посмотри, что на кухне, – ответил Коэн, лениво поглядывая на него. – Голодать нам тут не позволят, не переживай, в холодильнике должно что-то быть.

Ричард прошёл на кухню.

– Колбаса есть, сыр, яйца… А почему без шотландского виски? – с насмешкой спросил он, через какое-то время вернувшись в комнату. – Я-то уж думал, что нам вместе с этим мафиози выдадут хоть пару бутылок их контрабанды… Слышь, а что ты сидишь, Монти? Займись делом и приготовь нам пожрать.

“Мерзкий сопляк”, – с досадой подумал Монти, но послушно поднялся с места и направился на кухню. Пока он жарил яичницу с колбасой, звук радиолы усилился и музыка зазвучала громче. Ему показалось, что он услышал какой-то хлопок и моментально насторожился. Нет, не может такого быть, чтобы его бывшие товарищи узнали о том, где он сейчас, ведь в полиции ему обещали, что всё пройдёт гладко.

Монти сделал шаг к двери, но выйти из кухни не успел – столкнулся с Ричардом. Они встретились взглядами, и Монти первым отвернулся. Ему не нравились глаза этого парня.

– Готово? – спросил тот.

– Да, – Монти вернулся к столу и начал расставлять тарелки.

– Отлично, спасибо за еду. Жаль, что сам ты её уже не попробуешь.

Услышав это, Монти в страхе повернулся к нему.

– Привет тебе от дона Фалконе, – живо выхватив пистолет, Ричард сделал выстрел в голову жертвы. Раздался ещё один едва слышный хлопок. Не успев даже вскрикнуть, Джузеппе Монти повалился на пол.

Насвистывая, Ричард подцепил вилкой кусок колбасы, закинул его в рот и, жуя на ходу, неспешно вышел из кухни, прошёл через гостиную с мёртвым напарником, застреленным в затылок, а затем покинул конспиративную квартиру.

Машина Поли, ярко-вишнёвый “паккард”, ждала его не так далеко дома, где располагалась эта квартира.

– Эй, ты там не заснул ещё? – парень постучал по боковому стеклу автомобиля, и Поли, спохватившись, открыл ему дверь, отперев защелку замка.

Ричард, он же Алекс, сел рядом с ним, снял полицейскую фуражку, стащил с головы влажный парик и кинул на заднее сиденье, пригладив мокрые от пота короткие волосы. Вспотел он не только от волнения – на квартире было душно. Поморщившись, он отодрал с лица усы.

– Ну как? – тихо поинтересовался Поли.

– Порядок, поехали.

По дороге Алекс всё рассказал ему.

– Отличная работа, – сказал Поли. – Но ты уверен, что тот парень, который выдал тебе фальшивое удостоверение и распоряжение о замене, тебя не сдаст?

– Он у меня “на счётчике”, не сдаст. Он и понятия не имеет, зачем мне всё это нужно. Самым сложным было грохнуть второго сопровождающего. Не исключено, что там до сих пор считают, что его кабинка в сортире занята, – ухмыльнулся Алекс. – Сложно было поймать тот самый нужный момент, но я справился.

Поли вопросительно посмотрел на него в зеркало, и Алекс пояснил:

– Я пришёл в участок, показал удостоверение охране, – с этим всё прошло гладко – и стал высматривать Перкинса. Нетрудно было заметить такого громилу, на гориллу похож, как и говорил твой “язык”. Он как раз вышел из кабинета и я последовал за ним. Всю башку себе сломал, как бы мне к нему подобраться без свидетелей. На моё счастье, он зашёл в туалет, и я проскользнул за ним. Внутри, кроме нас, никого не было. Хорошо хоть, что он не посрать присел, а сразу к писсуару рванул. Пока он делал своё дело, я подкрался к нему сзади с гарротой, придушил слегка и по башке ему рукояткой пистолета стукнул, чтоб уж наверняка. Оттащил его в кабинку, закрыл и оставил там. Затем я вышел из участка с другого хода и пошёл к служебной машине, показал водителю и ещё одному сопровождающему объяснительную и распоряжение, которые мой кореш сделал, дескать, лейтенант Перкинс заболел и произошла срочная замена. И мы поехали на квартиру вместе с Монти, ну а дальше ты знаешь, что было.

На перекрёстке, когда на светофоре зажёгся красный свет, Поли, всё так же посматривая на Алекса в зеркало, признался:

– Ты молоток, Алекс. Я бы не решился на такое, слишком велик риск. Ты же всё так проделал…

Запнувшись, он не договорил, что дело тут не только в риске. Лично у него не хватило бы хладнокровия и смелости. Алекс же с самого начала был твёрдо уверен в своих силах и в том, что он выполнит задачу на отлично. Придётся сообщить Винсу, что тот оказался прав насчёт недавнего новичка.

– Я бы тоже, наверно, не решился, но оплата достойная, есть, ради чего жопу рвать, – Алекс будто ответил на его мысли, равнодушно поглядывая в окно. – На моей совести были четыре жертвы после истории со складом. Сегодня стало на две больше… Знаешь, Поли, я всё думаю, почему для этой миссии Фалконе выбрал меня. Неужели только потому, что я нигде не примелькался и меня никто не знает? Что-то с этим делом нечисто, и я пока не понимаю что, – задумчиво добавил он, снова уставившись в окно.

Поли промолчал. Он успел многое повидать за годы своей работы на Семью и такое видел впервые. Оклемавшись после “крещения”, Алекс проявил огромное желание улучшить навыки стрельбы и за короткое время научился виртуозно обращаться с оружием. Также он заинтересовался, сможет ли кто-нибудь научить его собирать взрывчатки, и Джорджио пообещал посодействовать, найти спеца, готового посвятить его в тайны ремесла. Алекс обладал прекрасной интуицией и каким-то особым чутьём угадывал опасность, а от его “особенного” взгляда – властного, леденящего, буквально приковывающего тебя к месту, по коже пробегали мурашки.

Предположения Алекса о том, что дело с Джузеппе нечисто, были небезосновательны. Фалконе проверял свою “теорию” по поводу Маккензи, наблюдая, как он действует в разных ситуациях. Даже если бы ему сегодня не удалось выполнить поручение, всё разрешилось бы с помощью “карманного копа”. Был также вариант отравить заключённого или устроить “случайную” драку со смертельным для Джузеппе исходом в случае, если бы его посадили в тюрьму. А если бы сам Алекс налажал и попался бы, то с ним расстались бы без всякого сожаления, прибегнув к помощи того же “карманного копа”. Однако Алекс блестяще справился с возложенной на него задачей.

Кажется, Винсент нашёл того, кто был им так необходим. У него было чутьё на хороших исполнителей. Для Алекса в клане Фалконе готовили особую роль.

Глава 5. Посвящение.

Случившаяся история не предавалась широкой огласке, но полиция Нью-Йорка всё же узнала о том, как мафия выиграла очередной раунд в противостоянии, обведя вокруг пальца их коллег.

Новость докатилась и до участка, где работала Сильвия. Она и Рита узнали всё от Питера Чандлера. Девушки ещё никогда не видели его в такой ярости. Чандлер был знаком с мужчиной, которого застрелили на конспиративной квартире. Когда-то они вместе вели расследование.

– Неужели они не понимали, что ради того, чтобы убрать такого важного свидетеля, как Монти, мафиози пойдут на всё?! Если б я мог, своими руками передушил бы этих подонков!.. – стукнув в сердцах кулаком по журнальному столику, Питер вспомнил, что перед ним девушки и замолчал, хотя его так и подмывало выругаться. Взглянув на них, он с горячностью продолжил: – Послушайте меня, бросьте вы эту неблагодарную работу! Этим животным ничего не стоит убить женщину и даже ребёнка, если потребуется!

Говоря это вроде бы обеим девушкам, Питер не сводил глаз с Сильвии. Она занимала все его мысли с тех пор, как переступила порог участка. Питер был уверен, что Сильвия ответит ему взаимностью. Он знал о её любви и привязанности к погибшему отцу. Наверняка она благоволит к мужчинам в форме, а что лучше формы комиссара полиции? Питер был карьеристом и твёрдо намеревался занять пост комиссара, когда Роджерс уйдёт на заслуженный отдых. Затем можно будет и девушкой заняться.

Сильвия видела в нём только коллегу и хорошего друга. Подтянутый, чуть выше среднего роста, симпатичный блондин, более тёмного оттенка, чем она, с колкими, как разбитое стекло, серо-голубыми глазами. Полюбить его девушка вряд ли смогла бы. Всё же и по внешности, и по внутренним качествам он, по её мнению, сильно уступал Алексу, а Сильвия уже была безумно влюблена в последнего.

– Благодарю за предупреждение, но я знала, на что иду. Не волнуйся за меня, Питер, – выслушав его, сухо ответила Сильвия. – Я не собираюсь отказываться от места, меня всё устраивает.

Рита промолчала. Её жених после свадьбы обеспечит её будущее, ей ни о чём не придётся беспокоиться. Из-за привязанности к подруге Рита и дальше не хотела покидать участок и собиралась морально поддерживать Сильвию, если та сама не решит уйти. Богатый избранник Риты вряд ли будет против, он выполняет все её капризы.

Рабочий день закончился. Сильвию ждал Алекс, с которым она увидится впервые по возвращению из служебной командировки. Так уж повелось, что Сильвия рассказывала ему о том, что происходит у неё на работе. Приглашая разделить её негодование, она выложила Алексу и эту историю, разумеется, не выходя за профессиональные рамки, а обрисовав всё в общих чертах.

– Да, интересно, все эти ваши подковёрные игры, – с безразличием ответил он. – Куда ты хочешь сходить сегодня, детка? В кинотеатре премьера, кажется, “Красная мельница”¹⁰. Или прогуляемся?

– Алекс, тебя разве не возмущает всё это? – поразилась Сильвия. – Убийца, застреливший Коэна, оставил сиротами двух малолетних детей и больную жену! Ты забыл, как эти подонки напали на склад, где ты работаешь? Всё могло закончиться ужасно! Как таких земля только носит?

– Но ведь я тогда бы не встретился с тобой, – улыбнулся Алекс, прижимая девушку к себе. Он не собирался обсуждать с ней подобные темы. – Ты такая красивая, когда сердишься.

Он поцеловал её долгим, мучительно сладким поцелуем. В его объятиях Сильвии не хотелось думать о работе. Посовещавшись, парочка решила сходить в зоопарк. Сильвия была там третий раз в жизни, раньше она ходила туда только с отцом. Алексу показалось, что по дороге девушке немного взгрустнулось. В ответ на его настойчивые расспросы, она рассказала ему о Майкле Беннетте.

– Теперь ты понимаешь? Моего отца застрелили гангстеры и я не успокоюсь, пока не узнаю, кто это сделал. Я отомщу за него! – твердила Сильвия. Её глаза блестели от волнения. – Рано или поздно, но справедливость восторжествует!

– Ладно, детка, всё будет так, как ты захочешь. Мне очень жаль, если я заставил тебя вспомнить то, что причиняет тебе боль, – Алекс взял любимую за руку. – Давай тогда не пойдём.

– Наоборот, давай сходим. Я хочу посмотреть, многое ли изменилось с тех пор.

– Не думаю, что там что-то всерьёз изменилось.

– Ты часто бывал в зоопарке в детстве?

– Не то, чтобы часто, но приходилось. Моим друзьям нравилось, я с ними ходил. Мне претит сама идея того, чтобы держать животных в неволе. Все эти клетки, загоны… Отвратительно, – поморщился Алекс.

– А с родителями ты туда ходил?

– Ходил, но с ними было скучно. С друзьями гораздо веселее. Ну, или с девушкой, – добавил Алекс, приобняв Сильвию за плечи, и они подошли к воротам зоопарка и купили билеты.

Они обошли уже почти всех зверей и надолго остановились возле клеток с представителями семейства кошачьих. Обняв возлюбленную за талию, Алекс поцеловал её в висок и прошептал:

– Ты у меня лучше всех, такая же прекрасная и сильная, как эта дикая кошка.

– Какая-то она маленькая и жалкая, – лукаво улыбнулась Сильвия, наблюдая за пятнистым котёнком леопарда размером чуть больше домашнего кота, игравшего с тряпичным мячиком. Его мать, свернувшись в клубок, спала в углу клетки. – Совсем ещё малыш.

– Зато когда подрастёт, то задаст жару всем мафиози, – поддразнил Алекс, вспомнив их недавний разговор. – Тогда лучше сравнить тебя с волчицей? Волки – родственники собак, которые преданно служат людям и полицейским.

Он нарочно так сказал – “людям и полицейским”. Сильвия не обратила внимания на сквозившую в его словах неприязнь. После случая с Джузеппе Монти и захватившими в заложники его родных полицейскими, Алекс осознал, что испытывает к стражам порядка презрение, граничащее с отвращением.

Шутки шутками, но он на самом деле не верил, что Сильвия способна на месть. Его забавляла её игра в полицейского. Алекс относился к ней, как к очаровательному и немного балованному ребёнку. Когда она будет принадлежать ему, он уговорит её бросить работу.

Сильвия очень сердилась, когда Алекс её поддразнивал.

– Сам-то ты кто? Давай скажи, может, ты чувствуешь себя вроде таким большим и опытным как… тот тигр? – обиженно надула губки девушка, оглядевшись по сторонам. Они подошли к клетке с тигром, который лежал на полу и посматривал на них сонным взглядом.

– Красивый зверь, – заметил Алекс. – Его поймали и посадили в клетку, думают, что удастся примирить его с неволей, а он лишь выжидает момент, чтобы вырваться на свободу. Когда-нибудь ему это удастся.

– И в итоге его пристрелят, если не получится по-мирному загнать назад. Алекс, ты только посмотри, он же какой-то полудохлый, куда ему думать о побеге? – засмеялась Сильвия, подходя поближе к барьеру – Такой ленивый… Мохнатый коврик для коридора.

Тигр, лежащий на полу клетки и не сводящий с девушки немигающего взгляда, вдруг бросился к ней. Его мощные лапы ударились о толстые прутья решётки так сильно, что казалось, ещё чуть-чуть, и решётка разлетится. Вскрикнув от ужаса, Сильвия отпрянула назад и едва не упала. Алекс успел подхватить её. Тигр заходил по клетке туда-сюда, хлеща себя по бокам хвостом и не отводя от ускользнувшей жертвы взгляда хищных глаз.

– С вами всё в порядке? – к парочке подбежал смотритель, подметавший неподалёку территорию.

– Да, – выдохнула девушка, ошарашенная случившемся.

– Ну слава богу. На этого тигра иногда будто что-то находит, как бешеный становится, хитрец. Сначала лежит так спокойненько, будто подыхать собирается. Странно, вы, мисс, вроде близко не подходили. С чего бы это он кинулся на вас? Вы его дразнили?

– Мы не дразнили его! – Сильвия сжала ладонь Алекса. Её руки были холодны, как лёд.

Алекс, успокаивая, слегка потёр её пальцы.

– Ты же говорила, что он ленивый и полудохлый, вот он тебя и услышал, – насмешливо заявил он, глядя в её испуганные глаза. – Что, перетрусила, мой храбрый полицейский?

– Ничего я не перетрусила! Просто он так неожиданно прыгнул, не рыча, и сейчас молчит, – сердито буркнула Сильвия.

– Он всегда молчит, – вмешался смотритель. – Был тут случай ещё до меня. Тигра этого привезли и толком ещё не изучили его характер. Вёл-то он себя сначала прилично. Валялся себе целыми днями, пассивный такой, будто ему всё на свете до фени. Немного во время кормёжки оживал только. Так вот, зашёл к нему как-то раз парень прибраться, а он возьми да прыгни на него. Еле спасти удалось.

– Зачем же он так рисковал-то? – спросил Алекс. – Идиот.

– Бдительность потерял, привык к тому, что зверь всегда такой пассивный. Парень потом говорил, что тигр, когда рвал его, не рычал и не фыркал, вообще никаких звуков не издавал, – увлечённо продолжал рассказывать смотритель. – Собак к такому приучают и то, не всегда удаётся. Они, бывает, так увлекутся, что всё равно начинают от азарта рычать…

– Не надо об этом, – попросила Сильвия. – Пойдём, Алекс.

– Надеюсь, наш полосатый мерзавец не испортил вам настроения. Приходите к нам ещё! – весело заявил смотритель на прощание и продолжил подметать.

Парочка направилась к выходу из зоопарка. Тигр провожал их холодным, безжалостным взглядом прирождённого убийцы.

Влюблённые ещё долго гуляли в тот вечер. Никто не вспоминал о происшествии. Внимательный и нежный Алекс, как обычно, выполнял все желания девушки. Они поужинали в ресторане, и он проводил её домой.

Сильвия лежала в постели, когда вдруг вспомнила, как отреагировал Алекс на её испуг. Будто встал на сторону хищника и насмехался над ней. Глупости, успокоила себя Сильвия, просто мужчины более смелы и хладнокровны.

Они пока не размышляли всерьёз о том, чем закончатся их свидания. Сильвия в тайне мечтала о свадьбе с Алексом, в подробностях рисуя её в воображении, но не представляла, как осмелится привести его в дом к отчиму и матери, чтобы познакомить с ними.

Алекс не планировал жениться, однако теперь ему было мало невинных поцелуев и объятий, но его возлюбленная обладала строгой моралью, навязанной ей матерью. Довольно скоро после их встречи Алекс с разочарованием понял, судя по тому, как Сильвия реагировала на его тонкие и деликатные намёки, что предпочла бы, чтобы всё произошло в их законную, скреплённую официально, брачную ночь.

Алекс не представлял себе, как приведёт Сильвию в свою бедняцкую квартиру. Он ненавидел бедность во всех её проявлениях, почти не бывал теперь дома, говоря, что у него много работы. С родителями он жить не собирался, но пока не мог от них съехать, ведь это было бы слишком подозрительным.

Какой только роскоши он не перевидал в последние несколько месяцев, благодаря дружбе с Поли и Винсом! Посещение ночных клубов, баров, ресторанов и других увеселительных заведений стало играть немаловажную роль в его жизни. Он с завистью смотрел на то, как легко и небрежно Винсент сорит деньгами.

Как-то раз Алекс был у него дома на Лонг-Айленде. Ничего подобного он ещё никогда не видел. Посредине большой отгороженной территории во главе стоял роскошный особняк дона Фалконе. Рядом стояли дома его детей, а ещё три предоставлялись для проживания охраны и доверенных лиц с семьями и без. Дома располагались полукругом за неприступными стенами и высокой оградой.

Сколько шикарных машин стояло в автопарке! Чего стоила аллея с фонтанами и идеально подстриженными кустами в форме различных зверей! До чего никчёмным и жалким почувствовал себя Алекс! Каким чужим он казался себе среди этого великолепия!

Его прежняя жизнь была так безрадостна и уныла с этими вечными проблемами – как каждый месяц свести концы с концами, заплатить за квартиру и сделать так, чтобы до следующей зарплаты хватило денег на еду для шести человек. Противно и горько вспоминать случаи, когда им иногда и вовсе приходилось ложиться спать без ужина.

В мире, где жил Алекс, до него и ему подобных не было дела никому. Правительство не интересовали проблемы людей из низших сословий. Если оказывалась помощь, то была капля в море, а ещё это негативное отношение к иммигрантам. Немало насмешек пришлось вытерпеть Алексу, начиная со школьной скамьи. Отец учил его помалкивать, ничем не отвечать на издёвки. Алекс же не терпел оскорблений, в ответ с его стороны частенько шли не только слова, но и кулаки. Из-за этого он нажил много врагов, но также и друзей, восхищённых его твёрдостью и стремлением защитить тех, кто приехал в Америку попытать счастья.

Позже, когда он пытался устроиться на работу, во многих местах ему отказывали, едва только слышали его фамилию. По мнению некоторых работодателей, он не заслуживал должного доверия, будучи иммигрантом. Со временем Алекс чуть ли не возненавидел страну, на которую его отец возлагал такие грандиозные надежды, лопнувшие, как мыльный пузырь, завлёкший доверчивых идиотов радужными переливами. Поверил в сказку, что здесь исполнятся самые дерзкие мечты?! Пускай Томас Маккензи закончит свою жизнь простым таксистом, но Алекс не хотел подобной участи для себя.

Он не отказался бы от такого особняка, как у его босса: с шикарной обстановкой, антикварной мебелью, предметами искусства, бассейном, площадкой для игры в боччи (кегли), красивым и ухоженным садом. Винс говорит, что это “скромное местечко”. По его словам, если бы он женился, отец предоставил бы ему ещё больше средств, чтобы развернуться. Что же тогда за особняк у его женатого старшего брата?

Винс признался Алексу, что не часто бывает дома, и тот изумлённо посмотрел на него. Фалконе не стал объяснять, что между ним, отцом и братом существует некая отчужденность и, кроме того, отец не разрешает ему устраивать в “зоне особняков” вечеринки, поскольку не любит посторонних. Алекс бы всё равно этого не понял.

Приведя его сюда, Винс не преследовал определённых целей, однако посещение особняка сильно повлияло на Алекса. Винсу удалось подобрать к нему тот самый “ключик”, о котором заикался Орсини. Но со стороны Алекса выступала не только зависть. Он пожелал добиться высокого положения, твёрдо решив, что это возможно с помощью Семьи Фалконе.

После посещения особняка Винса, Алекс в корне пересмотрел расходы и стал менее осторожен. Начал покупать подарки и вещи своим домашним в квартиру, потом вовсе принялся разбрасываться деньгами. Отцу заявил, что он больше не простой рабочий, а помощник управляющего складом и что ему очень пригодилось незаконченное высшее образование. Малограмотный отец ему поверил, искренне радуясь и без устали повторяя, что Америка – страна больших возможностей. Сын слушал его, презрительно усмехаясь. Знал бы тот, что дело не в стране проживания. Жить они стали лучше, но Алекс всё равно огорчался тому, что нельзя открыть все карты, в один миг повернув по-другому, и показать родным настоящую роскошь.

Правда, отца в последнее время кое-что смущало. Когда он попросил Алекса взять на работу Джонни, тот отказал, объяснив тем, что у Джонни не было образования. Но он не взял его даже грузчиком или водителем грузовика. Неужели Алекс, став помощником управляющего, не мог похлопотать за брата и пристроить его к себе на склад? У Томаса появились смутные подозрения, что тут всё не так гладко, как кажется на первый взгляд.

Вскоре и Джонни узнал о своём старшем брате нечто интересное.

***

Четвёртого июля у Джонни ночная смена начиналась около шести вечера. Он рассчитывал хорошо заработать по случаю Дня независимости. Ему сразу же повезло – двое мужчин в деловых костюмах попросили отвезти их на Лонг-Айленд, к “зоне особняков”. Джонни впервые вёз сюда пассажиров и, увидев это место, не удивился, что ему щедро заплатили. Похоже, здесь жили важные люди.

Он не поверил своим глазам: за оградой он увидел своего старшего брата Алекса в элегантном чёрном костюме, в окружении солидных мужчин! Тот его не заметил, увлечённый беседой.

“Дежурство на складе? Что общего у Алекса с этими людьми?” – подумал в недоумении Джонни.

– Куда пялишься, приятель? – охранник заметил, что такси не торопится уезжать. – Сделал своё дело и проваливай.

Джонни, не став искушать судьбу, поскорее уехал.

В День независимости США Алекс впервые увидел дона Энтони Фалконе и был официально принят в Семью, пройдя ритуал. Кому-то подобный ритуал мог показаться странным, а у кого-то вызвать улыбку, мол, серьёзные взрослые люди, а всё как в детстве придумывают “священные вечные клятвы”, однако для новичков это имело большое значение.

Семь парней под руководством Орсини и ещё одного capo, Луиса Парчецци, находились в просторном кабинете дона. Вскоре им разрешили сесть за длинный овальный стол, внесённый сюда ради такого важного случая.

Орсини и Парчецци сидели по обе стороны от дона, занимавшего место во главе стола. Рядом расположились Ренцо Болла и Леонардо Фалконе. Последнему было в тягость присутствовать на посвящении. Мыслями Леонардо находился где-то далеко отсюда. Его скучающий взгляд переходил с одного солдата на другого, и он словно не видел их, с нетерпением ожидая, когда закончится церемония.

Алекс не отводил глаз от человека, которому он присягнёт на верность до конца жизни. Сегодня Энтони Фалконе выглядел как никогда представительным. От него исходила аура спокойной властности и величия. Он знал свою силу и влияние и это притягивало. Возникало непреодолимое желание и готовность следовать за таким лидером, как он. Алекс был очарован и взволнован моментом.

Встав, Энтони произнёс речь перед собравшимися:

– Вы знаете, зачем я вас позвал. Сегодня вы станете членами нашего общества и у вас появятся новые обязанности и задачи. Теперь вы не просто посторонние¹¹, вы принадлежите Семье, которая в ответе за каждого из вас. Несколько слов о структуре Семьи. Джорджио Орсини и Луис Парчецци – caporegime или лейтенанты, ваши наставники и учителя. Они поддерживают дисциплину. Ренцо Болла – хранитель традиций, consigliere. Моя правая рука, мой заместитель, underboss, Леонардо Фалконе. И я сам, Энтони Фалконе. Думаю, не стоит пояснять, кем я являюсь. Вы переходите из разряда “пичотти” в разряд “солдат”, настоящих мафиози. Каждый из вас доказал преданность Семье и пришла пора воздать должное вашим стараниям. С этого дня для вас открыты все пути. Если понадобится моя помощь, не стесняйтесь обратиться ко мне, я всегда рад оказать услугу верным людям. Мы все единое целое и если кто-то оскорбляет одного из нас, это оскорбление для всех. Мафиозо – человек уважения и чести, слова и дела, тот, кто улаживает спор несколькими словами и способен проникнуть в самую суть проблемы. Он ничего не боится и не прощает оскорблений. Это тот, кто дорожит дружбой с другими членами “почтенного общества” и готов за друга пойти в огонь и в воду. Мы не прощаем предательств. Если кто-то выдаёт имена членов организации и наши тайны, тот заслуживает одного – смерти. Помните, что месть падёт и на ваших родных. Те, кто верно служат Семье, всегда вознаграждаются по заслугам. Ренцо, расскажи о правилах.

Ренцо тоже поднялся из-за стола:

– Мафиози обязуются полностью повиноваться вышестоящим. Когда нужно совершить правосудие, то члены мафии обращаются не к гражданским властям, а к самой мафии. Мы сами устраиваем правосудие, сами выносим приговор и сами его исполняем. Дон Фалконе уже сказал о самом важном – законе Омерты. Это не просто “закон молчания”, а умение понять и рассчитать складывающуюся ситуацию, это большое искусство и не каждый может овладеть им. Это защита от посторонних, поэтому и требование молчания, грозящее смертью за его нарушение.

Ренцо перевёл взгляд на Энтони, и тот продолжил:

– Вы знаете историю Джузеппе Монти, искавшего защиту у полиции и чем всё кончилось. Тот, кто прибегает к помощи закона, чтобы защитить себя, тот либо дурак, либо трус. Тот, кто не может постоять за себя без помощи полиции, является и тем, и другим. Выдавать обидчика полиции – трусость, даже если он угрожает тебе, поскольку так ты не сможешь отомстить кровью за кровь. Трусливо и низко для раненного человека выдавать имя своего убийцы. Если он выживет, он сможет отомстить. Вместо этого, раненый должен сказать обидчику: "Если я выживу, я убью тебя! Если я умру, я прощу тебя!" Рядом с каждым из вас пистолет и кинжал, теперь это ваши верные товарищи.

“Подарок фирмы”, – хмыкнул про себя Леонардо, наблюдая, как новоявленные солдаты приготавливаются к клятве “кровь за кровь”. Она означала, что член мафии "живёт" ножом и пистолетом и готов умереть от ножа или пистолета, если нарушит закон чести. Символический ритуал: укол булавкой и обмен крепкими рукопожатиями между солдатами, лейтенантами, советником, заместителем босса и самим боссом.

Леонардо принял “эстафету” и с небрежностью пожал руки посвящённым, не замечая, что отец неодобрительно посматривает на него.

Солдаты дали торжественную клятву верности клану на иконках с изображением Пресвятой Богородицы и потом по очереди подходили к дону Фалконе. Как во сне Алекс проделал всё, что положено по ритуалу. Он первым подошёл к дону и поцеловал его руку.

Энтони вспомнил, что это тот самый Алекс Маккензи. За него просил как Джорджио Орсини, так и его сын Винс, не присутствующий обычно на посвящениях. Алекс, хоть и родился на Сицилии, по отцу был наполовину ирландцем, что противоречило правилу, по которому в Семью ход был открыт лишь чистокровным итальянцам или сицилийцам. Своими поступками Алекс доказал, что достоин быть частью “почтенного общества”, и это было важнее его происхождения.

Энтони крепко обнял его и похлопал по спине:

– Добро пожаловать в Семью, мой новый сын.

– Клянусь не нарушать клятвы, отец, – с уважением ответил Алекс, уступив место следующему новоявленному “сыну”.

Позже вместе с Поли под огнями праздничного фейерверка Алекс упился под завязку. Они сидели за столом в саду Фалконе и разговаривали.

– Ну что, прочувствовал торжественность момента, а? – спрашивал Поли. – Вас до сих пор колют одной и той же булавкой на всех? Не боишься заражения крови? Вдруг кто-то из товарищей чем-то болен? Я против подобного, так ведь не попрёшь против традиций. И перстень целовать ещё, ну и маразм!..

– Поли, как ты здесь до сих пор продержался? – улыбнулся Алекс. – Я везде был первым. Сомневаюсь, что мне что-то грозит.

– Раньше было хуже, – заметил Поли. – На Сицилии в некоторых структурах существовал такой обряд – пока дон произносил речь, бедные пичотти держали ладонь правой руки над пламенем свечи.

– Серьёзно?

– Ну да. Представляешь, если дон у них старый маразматик с амнезией или склерозом? Вот уж он бы заставил их попотеть, то и дело возвращаясь заново к тому, что сказал минуту назад, не помня, говорил он это или ещё нет. Охренеть можно! – хохотнул Поли. – Ладно, давай пить, сегодня двойной праздник и у тебя, и у всех нас вообще.

– Мне наплевать на независимость Америки, не стану я пить по этому поводу, – отрезал Алекс. – Я ничем этой стране не обязан. Если бы я не попал к вам…

Он не успел договорить, как на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Это был Энтони, давно наблюдавший за ними.

– Дело не в стране, а в людях, живущих здесь. Когда-то общество со мной тоже обходилось не очень-то доброжелательно, но, если бы не это общество, то я бы не стал тем, кем являюсь сейчас, – многозначительно улыбнулся дон. – Есть большая вероятность, что в другом месте у меня ничего бы не вышло. Конечно, это ваше право решать, действительно ли Америка – страна больших возможностей, но не следует спешить с выводами.

Дон отправился к другому столу, где сидели Орсини и Парчецци.

– Чёрт! Что, если он и меня слышал? – мрачно спросил Поли, опрокинув в себя очередной бокал с виски и утерев рот рукавом пиджака. – Я же шутил!

– Меньше будешь болтать! – засмеялся Алекс. – Да не дрейфь, Поли, это наш день, давай веселиться!

***

Алекс вернулся домой под утро. Томас уже ушёл на работу, и парня встретила его младшая сестра.

Семнадцатилетняя Люсия была очень похожа на мать. Алекс подумал, как же красива его сестрёнка. Её правильные черты лица, каштановые волосы, прелестные карие глаза в обрамлении длинных ресниц и лукавая улыбка не оставляли равнодушным ни одного парня из их квартала.

Алекс вздохнул. До чего же несправедливо, что у них не шикарная с иголочки одежда, (домой он не посмел явиться в дорогом деловом костюме), и им нечего хвастаться домашней обстановкой. Но он исправит положение.

– Доброе утро, Алекс! Опять ты всю ночь пропадал, – сестра чмокнула его в щёку. Учуяв запах алкоголя, она сморщила носик, всё же не став читать старшему брату нотации. – Мама за тебя волнуется, ей не нравится, когда ты не ночуешь дома.

– Пойду скажу, что я вернулся.

– Не надо, не буди её, она устала вчера. Я сама разогрею тебе завтрак.

– Я не голоден, – отмахнулся Алекс. – Люси, я хочу тебе кое-что подарить.

Достав из кармана золотую цепочку, Алекс протянул её сестре. Девушка с изумлением взяла подарок и, радостно взвизгнув от восторга, повисла у него на шее:

– Алекс, ты прелесть! Ты самый лучший старший брат! Я всё думала, что же мне надеть с тем платьем, что ты купил для меня на прошлой неделе. Ты читаешь мои мысли?

Кивнув, брат также положил на стол солидную пачку денег.

Десятилетний Рико, до этого притворяющийся спящим, не выдержал, высунул голову из-под одеяла и присвистнул:

– Здорово! Ты что, банк ограбил?

– Нет, – подойдя к нему, улыбнулся Алекс и потрепал его по плечу. – Зарплату получил.

Ведь правда, получил сполна за ликвидацию Джузеппе Монти.

– Покупайте всё, что считаете нужным, – прибавил он.

Рико и Люсия с недоверием и даже с испугом смотрели то на него, то на деньги. Какие крупные купюры, целая пачка! Столько Алекс ещё ни разу не приносил.

Неожиданно распахнулась входная дверь, и на пороге комнаты появились Томас и Джонни.

– Папа, почему ты вернулся? Что-то случилось? – встревоженно спросила Люсия.

Отец был сам на себя не похож. Его лицо перекосилось от непонятной ярости, на щеках выступили пунцовые пятна – первый признак того, что Томас злится. Джонни стоял рядом, криво усмехаясь. Из всех детей он и по внешности, и по нраву больше всех походил на отца, разделял с ним любое мнение и во всём с ним соглашался.

– Сукин ты сын! Связался с бандой таких же подонков, как ты сам! Продажная “шестёрка”, грязная тварь! – на одном дыхании выпалил Томас, едва переступив порог. Утром на стоянке он встретил с ночной смены Джонни, и тот рассказал ему о том, что видел вчера. Томас сразу понял, кто эти люди, с которыми поддерживает связь его старший сын.

Алекс, не ожидая такой реакции отца, удивлённо поднял брови.

Услышав крик мужа, проснулась мать семейства Андрэа. Накинув халат, она поспешила в соседнюю комнату. Люсия и Рико ничего не понимали, они не видели раньше отца таким. Спокойного и уравновешенного Томаса словно подменили.

– Убирайся вон, чтобы я тебя больше никогда не видел! – продолжал орать Томас, сверля Алекса колючим взглядом. Он заметил лежащую на столе толстую пачку купюр. – И забери свои грязные деньги, мы в них не нуждаемся! Ты мне не сын, я отказываюсь от тебя!

– Почему ты так говоришь? – Алексу было странно слышать такие слова.

– Ты ничего не знаешь об ублюдках, сломавших мне жизнь на Сицилии! И вот оказалось, что ты один из них, что я пригрел змею на груди! – продолжал бушевать Маккензи-старший. – Я бежал в Америку, думал, что добьюсь здесь того же, чего они добились там! Но в США эти подонки устроились ещё лучше! Нигде нет справедливости, никому не нужна честность и неподкупность!

– И чего же ты здесь добился? – усмехнулся Алекс. Его слегка штормило, алкоголь начал отпускать. Эйфория после прошедшей ночи сходила на нет. – Ты стал богаче? Обеспечил детям достойную жизнь? Допустим, я “шестёрка”, о чём ты не знаешь наверняка, но я вытащу родных из бедности. Ты ведь не знаешь абсолютно ничего, пап. Мои деньги не так уж грязны. Здесь идёт разговор о чести и порядочности, но тебе не понять.

– Чего-о?! Ты говоришь мне о чести и порядочности? Ты?! – Томас чуть не задохнулся от возмущения. – Всю свою жизнь я работал честно, пусть я мало зарабатываю, но моя совесть чиста и я не буду гореть в аду!

– Томас, Алекс, почему вы ругаетесь? – Андрэа наконец-то решила вмешаться.

Муж повернулся к ней, его голос звенел от злобы:

– Этот негодяй мне больше не сын! – теперь он смотрел с ненавистью не только на Алекса, но и на жену. – Будь он проклят!

– Пожалуйста, Томас! – взмолилась Андрэа, бросившись к нему.

Муж оттолкнул её от себя, не сильно, но женщина чуть было не упала. Люсия метнулась к ним и обняла мать, в страхе поглядывая на отца, никогда раньше не позволявшего себе так обращаться со своей женой. Рико с опаской выглядывал из-под одеяла, в которое он завернулся чуть ли не с головой.

– Пошёл вон отсюда, мерзавец! – приказал Томас Алексу, указав рукой на дверь. Его трясло от негодования.

– Тебе проще выгнать меня, чем обеспечить детям достойное будущее и быть настоящим мужчиной, верно, папа? Ты грёбаный слюнтяй и неудачник! – вспылил Алекс, забыв, что говорит с отцом, который хоть и поступает с ним жестоко, но всё же остаётся его отцом.

Не помня себя от такой дерзости, Томас подскочил к нему, размахнулся и со всей силы ударил его по лицу. Алекс даже не покачнулся, хотя Томас ударил его не на шутку. Невольно вскрикнув от испуга, Люсия зажала себе рот ладонью.

Алекса окатило волной ярости. Едва держа себя в руках, он не спешил возвращать удар. Мысленно сосчитал до десяти, чтобы остыть. На его губах показались первые капли крови.

– Хорошо, я уйду, возможно, ты меня больше никогда не увидишь, папа, но помогать родным я всё равно буду, – дотронувшись до разбитой губы, Алекс улыбнулся, что выглядело жутковато.

– Если я узнаю, что кто-то принимает от тебя помощь, я прокляну его так же, как проклинаю тебя! – голос Томаса звенел от ярости. – Все слышали?

Мать, Люсия, Рико и даже Джонни в испуге посмотрели друг на друга.

Алекс не спеша собрал свои немногочисленные вещи, взял со стола деньги, поцеловал на прощание мать и сестру, взъерошил волосы на голове младшего брата, с издёвкой бросил Джонни: “Спасибо, братан, я никогда не забуду того, что ты сделал”, и подошёл к двери. Томас, всё ещё кипя от злости, наблюдал за ним.

– Знаешь, дорогой папочка, – слово “папочка” Алекс выделил издевательной интонацией. – Ты был прав, когда говорил, что Америка – страна больших возможностей, но если ты не вышел умом, тебе здесь делать нечего.

И хлопнул дверью на прощание.

На улице Алекса догнала Люсия. В её глазах сверкали слёзы:

– Алекс, не уходи, объясни, пожалуйста, что происходит? Почему папа так разозлился на тебя?

– Я не знаю, спросите у него сами. Слушай, Люси, возьми эти деньги и спрячь, – Алекс остановился и вручил ей солидную пачку банкнот. – Вам они пригодятся, а потом я открою на тебя счёт в банке и стану переводить туда деньги. Когда ты достигнешь совершеннолетия, то сама распорядишься ними. Ждать уже не так долго.

– Ведь ты вернёшься, Алекс, отец позлится и придёт в себя. Он пожалеет, что выгнал тебя, – Люсия в растерянности прижимала к груди неожиданное богатство, из-за которого уже возникло столько неприятностей.

– Даже если так, я не вернусь.

– Куда ты пойдёшь? – взволнованно спросила Люсия и попыталась вытереть платком запёкшуюся кровь с его губ.

Отобрав у неё платок, Алекс злобно бросил:

– К своим друзьям-подонкам. Люси, а вдруг вам правда небезопасно иметь со мной дело, я ведь продажная “шестёрка”?! Держись от меня подальше.

– Я не верю, Алекс! Это какое-то недоразумение. Ты мой старший брат, я люблю тебя, как и мама, и Рико, – Люсия грустно отвела глаза. – Не знаю, зачем Джонни так поступил, наговорил о тебе какой-то ерунды…

– Какая разница? Иди домой, за меня не волнуйся. Я найду способ связаться с вами, – ускорив шаг, Алекс скрылся за углом дома.

Люсия ещё долго стояла на месте, словно надеялась, что брат передумает и вернётся.

С того дня Томас запретил им произносить имя Алекса в своём присутствии. Никто не смел спросить, почему он так резко обошёлся со старшим сыном, кто и каким образом “сломал ему жизнь на Сицилии”. В таком состоянии семья его ещё не видела. Он долго не успокаивался, несколько дней ходил угрюмым и сердитым, заводясь с полуоборота. Жена и дети опасались его хоть о чём-то спрашивать. И не один Алекс размышлял о словах, не договорённых отцом в пылу гнева.

Глава 6. Ангел и демон.

Спустя две недели Алекса пригласили на свадьбу Фернанды Фалконе и Ленни Брауна. Приглашение принёс ему Поли.

– Заказы на нас так и посыпятся, – довольно говорил Алигьери, откинувшись в кресле и не спеша потягивая кофе.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Алекс.

– Так ведь дочь самого дона выходит замуж. В день её свадьбы он не откажет никому, кто попросит его об услуге. Так принято на Сицилии, ты не знал? – удивился Поли и шлёпнул себя рукой по лбу. – А, точно! Постоянно забываю, что ты ещё щенком был, когда на Сицилии жил!.. Дон в этот день и денег в долг запросто даст под низкий процент, я, наверно, у него попрошу, и если убрать кого надо, не откажет. Короче, у нас появится много работы, здорово, правда?

– Не сомневаюсь. Могу я взять на свадьбу мою девушку?

– Ту кошечку из полиции? Ёпт, ты с ней всё же связался?! – закатив глаза, с укором произнёс Поли. – О’кей, бери, это даже хорошо. Пусть убедится собственными глазами и передаст своим, что мы честные бизнесмены, а вовсе не те монстры, о которых пишут в бульварных газетках. Смотри только сам лишнего ей не сболтни ненароком.

– Без тебя знаю! Сболтнуть лишнее больше грозит тебе, Поли, – огрызнулся Алекс. Его подбешивало, когда он так говорил.

– Она шикарная девочка, я её помню, сам пытался к ней в ту ночь подкатить, – Поли подмигнул другу. – Ты её уже попробовал?

– Не твоё собачье дело! – Алекс метнул на него яростный взгляд.

Поняв, что здесь не всё гладко, Поли благоразумно прекратил шутки на эту тему.

– Она будет достойным украшением вечеринки, – заметил он. – Тебе на самом деле повезло, давненько я не видел таких красавиц. И что только она в тебе нашла? То ли дело я!.. Всё-всё, молчу! Мне пора, увидимся на днях.

Алекс закрыл за ним дверь. Поли достанет кого угодно своими шуточками, но без него было как-то скучно. В последнее время Алекс пребывал в мрачном настроении и радовался приходу друзей, отвлекающих его от грустных мыслей и поддерживающих его. С ними он был самим собой, ему не приходилось притворяться, как при встречах с Сильвией, что у него всё хорошо и что он излучает оптимизм и силу.

В тот же день, когда отец выгнал его из дома, он снял двухкомнатные апартаменты в отеле “Алиото”, находящемся под его контролем, и отметил новоселье вместе с Поли и Винсом. Те не допытывались, почему Алекс больше не живёт с родными. С “семейными парнями” такое случается нередко. Многие отворачиваются от человека, ступившего на “проклятый путь”, даже родственники и близкие люди.

Днём Маккензи был занят: ездил с Фалконе или Алигьери на “дела”, проверить, не перехватил ли кто территорию, получить деньги за “защиту”, покопаться в документах и отчётах людей, отвечающих за отели, фирмы и рестораны. Вечера Алекс по-прежнему проводил с Сильвией, а ночью возвращался в свой новый дом, отказываясь от приглашений друзей пойти в клуб или “прогуляться к девочкам”. Ночью он думал о том, что с ним произошло и всегда приходил к выводу, что он прав в своём отношении к миру.

Сильвия обрадовалась, когда Алекс позвал её с собой на свадьбу сестры Винсента. Девушку также привлекала возможность увидеть людей, о которых временами шли такие противоречивые и ещё ни разу не подтверждённые официально слухи.

Незадолго до свадьбы Сильвия узнала, что Алекс больше не живёт с родителями. На её вопросы он отвечал одно:

– Я решил, что мне пора жить отдельно от них, раз у меня появилась такая возможность.

– Я тоже не прочь уехать от своих. Не от мамы и брата с сестрой, а от отчима, – забывшись, вздохнула Сильвия.

– А что отчим?

– Да ничего, неважно, – Сильвия тоже, как всегда, уклонилась от прямого ответа, поспешив замять опасную тему. Девушка не догадывалась, что отчим недавно узнал о её новом поклоннике. Соседи навели на след, пара таких же пьянчуг, как сам Пьер. Они как-то раз увидели Сильвию и Алекса вместе и рассказали о них товарищу.

Пьеру надоело ждать у моря погоды, и он пообещал себе, что займётся проблемой при первом удобном случае. Соседи, как всегда, помогут ему расправиться с очередным претендентом на руку и сердце строптивой падчерицы…

Алекс ждал возлюбленную в такси, сожалея о том, что пока нельзя предоставить собственную машину, уж очень это будет подозрительным.

Сильвия явилась минута в минуту.

– Раньше ты видел меня в форме или в чём-то совсем уж будничном, – улыбнулась девушка, садясь рядом с ним. – Как по-твоему, я хорошо выгляжу?

– Ты затмишь саму невесту! – восхитился Алекс, не отводя от неё восхищённых глаз.

На Сильвии было сшитое по последней моде платье небесно-голубого цвета – козыря блондинок, с небольшим декольте. На шее висел изящный кулон в форме сердца. Стройную, гибкую фигуру подчёркивал тонкий белый пояс с небольшой пряжкой. Золотистые волосы каскадом спадали на её плечи. Сильвия довольно прищурилась – ей нравилось, какой эффект произвёл на Алекса её вид. Она улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов:

– Поехали, а то опоздаем.

Жаль только, что её любимый скупился на комплименты. Однажды он произнёс романтическую фразу, что ему надо позвонить матери и сообщить о встрече со своей любовью. Сильвия догадывалась, что эту фразу он у кого-то подслушал. Попытка придумать что-то более или менее не избитое и оригинальное превращалась для него в пытку. Он редко замечал, какого цвета её платье или какой у неё макияж. Если бы его спросили, он ответил бы, что не видит никакой разницы, накрашенная она сегодня или нет. Для него Сильвия всегда была прекрасна.

Обычно Алекс с улыбкой и без слов вручал возлюбленной букет цветов или приятный подарок. Сильвия, как любая девушка, “любила ушами” и ждала частого восхищения, иногда даже напрашиваясь на комплименты. Алекс же не произносил лишние и пустые, как ему казалось, фразы, ведь всё и так было очевидно. Он ненавидел трепаться по пустякам. Сильвия всё равно обожала его, несмотря на недостатки. Его забота и внимание к ней были красноречивее всяких слов.

Вот и сегодня Алекс всю дорогу молчал, не сводя с неё глаз. Она такая прекрасная, невинная и бесконечно желанная! Он боялся дотронуться до неё в эти мгновения, словно мог разрушить её неземной образ.

Отовсюду слышался смех, обрывки разговоров, звон бокалов и музыка. Играл живой оркестр, и певцы исполняли популярные хиты на английском и итальянском языках, а также песни, в которых присутствовал сицилийский диалект. Столы ломились от разнообразных блюд и напитков. Пятиэтажный торт – произведение кулинарного искусства, возвышался посреди этого великолепия. Деревья и ограда были украшены фонариками и лентами. Пришедших вместе с некоторыми гостями детей развлекал весёлый клоун с кучей разноцветных шаров. В белой, украшенной цветами беседке, жениха и невесту поджидал священник.

По саду, не смущаясь шума и наличия гостей, разгуливал толстый чёрный кот Феликс, любимец Энтони, пребывая в уверенности, что ему перепадёт угощение с праздничного стола.

– Здесь так здорово, Алекс! – повторяла Сильвия. Они сидели за столом, чуть поодаль от всех и наблюдали за происходящим. Девушка с удовольствием слушала музыку и песни на чужом языке и с интересом осматривалась. Праздничная атмосфера ей нравилась, с её лица не сходила радостная улыбка.

Поли и Винс подсели к ним. Оба искренне восхищались Сильвией. Девушка весело смеялась над шутками Поли, которого она помнила после происшествия на складе и посочувствовала Винсу, что тот устал от “однообразной канцелярской работы”.

Наконец, началась церемония бракосочетания. Жених, двадцатишестилетний Ленни Браун, ожидал невесту возле украшенной цветами арки. На нём был чёрный костюм, заказанный у известного модельера. Туфли Ленни были начищены до зеркального блеска. Смазанные бриллиантином волосы по блеску не отставали от обуви. Запах дорогого парфюма мог сшибить с ног даже человека, страдающего хроническим насморком. На руке Ленни сверкали дорогие золотые часы, гармонирующие с его запонками. В Семье таких “напомаженных” парней ещё не было. Симпатичный и по-своему обаятельный, однако не слишком смышлёный, Ленни любил болтать впустую похлеще Поли. У последнего хотя бы шутки были со смыслом, а Браун острил чаще всего не к месту, за что получил прозвище “балабол”. Никто не относился к нему серьёзно, и многие не одобряли выбора Фернанды, но ничего не говорили против, опасаясь не только босса, но и его дочери, обладавшей скверным и вспыльчивым характером.

Вот и невеста появилась в сопровождении отца и подружек, вместе с двумя девочками, держащими шлейф её длинного белого платья. Фернанда была хороша. Её лицо светилось от радости. Очаровательная и цветущая, как все невесты, она напоминала свою мать в день свадьбы, что однако нисколько не умиляло Энтони Фалконе.

Гости с оживлением приветствовали невесту. Вскоре восторг перешёл чуть ли не в овацию, преимущественно от мужчин. Фернанде было невдомёк, что аплодируют не столько ей, сколько всеми уважаемому дону и одной из её подружек, Амелии Фишер.

Природа воплотила в ней лучшие качества, которыми могла наградить женщину. Жгучая брюнетка с обольстительными формами, которые максимально подчёркивало её красное облегающее платье. Прелестные зелёные глаза, ярко накрашенные чувственные губы; все взгляды мужчин были прикованы к ней. От девушки исходили волны невероятной сексуальности, чего-то порочного и манящего. Сопровождая невесту, она прошла мимо остолбеневшей троицы – Алекса, Винса и Поли, соблазнительно покачивая бёдрами.

– Винс, спроси у сестры, где она находит таких подружек, – сладострастно улыбнулся Поли. – Я тоже такую хочу.

Будто услышав его слова, Амелия обернулась и посмотрела в их сторону. Её губы расплылись в ослепительной улыбке. Она медленным небрежным жестом поправила свои роскошные волосы и продолжила путь.

Сильвия покосилась на Алекса, пытаясь понять, зацепила ли его эта брюнетка. Она прижалась щекой к его плечу и взяла его за руку, ощутив укол ревности. Но ей не стоило волноваться. Несмотря на то, что Алекс оценил внешний вид незнакомки, Амелия ему не понравилась. По его мнению, она представляла собой лишь “объект для траханья на одну ночь”. Её пустой порочный взгляд не произвёл на него должного впечатления.

– Ей богу, вы свидетели, я буду не я, если не завалю её! – с горячностью заявил Винс. Он не отрывал глаз от Амелии, от глубокого выреза её декольте, почти совсем открывающему её прекрасную высокую грудь, нежную кожу. – О, Сильвия, извини. Ты не должна была это услышать.

– Ничего, – понимающе кивнула девушка, сильнее сжав ладонь Алекса, будто надеялась уберечь его от заразы, что подхватил Винсент.

– О’кей, ловлю на слове, вы босс и всегда первый, – принялся паясничать Поли. – А потом…

– Не в этот раз, Поли. Я убью тебя, если ты только посмеешь её коснуться, – жёстко оборвал его Винс. Его глаза загорелись тем самым огнём, по которому Поли понял, что друг не шутит. Всё понял и Алекс. Только Сильвия решила, что это просто шуточные угрозы между близкими друзьями.

– Замётано, Винс, – буркнул Поли и притих.

Церемония бракосочетания прошла. Бывшие жених и невеста, а теперь муж и жена исполнили первый танец. Затем Леонардо попросил сестру подарить ему следующий, и все остальные, кто не был равнодушен к такому времяпровождению, закружились в вальсе.

Винс подцепил себе в партнёрши Амелию. Опьянённый её близостью, он предвкушал, что будет, когда его опыт и извращённая фантазия сольются с её порочной чувственностью. Амелия обнимала его за шею, в её зелёных глазах плясали дьявольские огоньки.

Сильвия с опаской смотрела на эту пару. Алекс, перехватив её взгляд, оглянулся:

– Винс большой охотник до женского пола, не обращай внимания, так-то он парень что надо.

Сильвия не успокоилась, особенно когда Амелия задержала на ней снисходительный и насмешливый взгляд, словно говорящий: “Ты красива, спору нет, но даже когда найдётся тот, кто оборвёт твоё ангельское оперение, ты всё равно никогда не станешь такой же страстной и желанной, как я”.

Поздно вечером Алекс провожал Сильвию домой. Оба были под впечатлением от увиденного. Девушка не нашла подтверждения слухам, распространявшимся о Фалконе. Обычные люди, коммерсанты, бизнесмены, весёлые, милые, добропорядочные. Энтони Фалконе оказался обаятельным, красивым мужчиной. В нём присутствовало нечто, располагающее к общению и доверию. Подойдя к ним, он сделал комплимент Сильвии и поцеловал ей руку, чем немного смутил её.

Энтони отозвал Алекса в сторону и попросил, чтобы перед очередным заданием тот обязательно заглянул к нему. Алекс вернулся ещё более серьёзным, чем раньше, но Сильвия не приняла этого во внимание. В её ушах до сих пор звучали незнакомые прежде мотивы сицилийских песен. Приятные воспоминания праздника сохранятся у неё надолго.

Она так задумалась, что не заметила, как они почти подошли к её дому.

– Алекс, спасибо, дальше не надо! – спохватилась Сильвия. – Я сама дойду.

– Почему я никогда не провожал тебя до дверей? – нахмурился Алекс. – Я до сих пор даже не знаю номера твоей квартиры. Что ты скрываешь?

– Мне нечего скрывать, что ты? – Девушка с мольбой смотрела на него, но он уже всерьёз разозлился.

– Ты боишься, что твои родители увидят нас вместе?

– Нет, вовсе нет…

– Они ненавидят иммигрантов и считают, что я не достоин тебя?

Сильвия молчала, не зная, что ему ответить.

– Чего молчишь, Сильвия? В чём причина, чёрт побери?! Ну?

– Я не хочу пока ничего говорить. Поверь, это вовсе не то, о чём ты думаешь! Я всё тебе расскажу, обещаю, только не сейчас, – Сильвия отвернулась.

– Хорошо, тогда наслаждайся тишиной, бамбина. Чао! – психанув, Алекс ушёл.

Сильвия тоже рассердилась. Она не собиралась рассказывать ему мерзости про отчима. Ей было стыдно и неприятно поднимать такую тему, и она не знала, что ей делать дальше. Сегодня пара впервые повздорила, и Сильвия, смахнув невольно навернувшиеся слезы, пошла к своему подъезду.

Во дворе было тихо и темно. Уже не сидели на лавочках ни припозднившиеся влюблённые пары, ни сплетники. Алекс не успел уйти далеко. Из-за угла дома, из темноты к нему вышли двое мужчин. От них зверски разило перегаром и табаком.

Один из них, повыше ростом, с выгоревшими светлыми волосами и обветренным неприятным лицом, отрывисто сказал:

– Запомни, парень, что я тебе скажу. К блондинке той больше не клейся, понял? Эта птичка не для тебя.

– А чтоб ты усвоил урок, надо покрепче забить его тебе в голову, – заплетающимся языком проговорил его круглолицый, заросший рыжей щетиной товарищ и приготовился ударить Алекса. Он был пьян и не особо разбирал, куда метить.

Легко увернувшись, Алекс оттолкнул круглолицего к блондину, вытащил из кармана кастет и надел его на руку. Не ожидая, когда на него снова нападут, Маккензи первым бросился в атаку. Его кулаки работали молниеносно. Сломав нос одному пьянчуге, другого он ударил в пах, чем тут же вывел из строя. Знакомые Пьера не ожидали такого отпора. Раньше они сталкивались с менее темпераментными парнями и не с такими быстрыми. Иногда было достаточно нескольких угрожающих фраз, чтобы очередной ухажёр Сильвии поспешно ретировался. Блондин, выругавшись, попытался уползти в кусты. Круглолицый, согнувшись, держался за сломанный нос и что-то гнусавил.

Алекс приготовился добавить им – это был удобный случай выместить свою ярость, – как вдруг услышал отчаянный крик Сильвии и бросился назад.

Возле подъезда толстяк в серых штанах и грязной замусоленной майке пытался поцеловать его девушку, твердя:

– Не сопротивляйся, будь послушной, девочка! Я не собираюсь больше ждать!

В этот вечер Пьер нажрался, как никогда раньше, и в голову ему окончательно стукнуло. Он решил: сегодня или никогда, но он добьётся своей цели. Пьер не опасался соседей, с ним тут никто не хотел связываться, так что шум не поднимется. Не боялся он и бойцовых приёмов девушки, выученных ею в академии. На потерявшего контроль от похоти и алкоголя Пьера они не возымели сейчас никакого воздействия. Сильвия тщетно пыталась отбиться от него.

Увидев умоляющий и перепуганный взгляд возлюбленной, Алекс почувствовал, как в нём закипает злость. Он защитит Сильвию во что бы то ни стало.

– Я здесь! – окликнул Алекс Пьера. – Твои ссыкливые дружки уже на полпути к Китаю, бежали так, что только пятки сверкали.

– Ладно, я сам с тобой разделаюсь, – Пьер, увидев его, неприятно удивился и с такой силой оттолкнул Сильвию от себя, что та упала на землю.

Противник напомнил Алексу Бена Смита: такая же туша, правда, прыгает довольно резво, учитывая его габариты. В кулаке Пьера сверкнуло лезвие ножа. Громко заорав, он кинулся на Алекса. Тот увернулся, однако Пьеру удалось его зацепить. Лезвие оставило длинную, глубокую царапину на руке Маккензи. Пьер приготовился к новой атаке, собираясь применить тот же приём. Алекс кинулся на него. Правой рукой он перехватил его кулак с зажатым в нём ножом, а левой двинул ему в солнечное сплетение. Почувствовав, что задыхается, Пьер стал судорожно глотать воздух. Алекс со всей силы ударил его по шее, и противник повалился навзничь, вытянувшись на асфальте.

Маккензи охватило пьянящее ощущение силы и власти. Приятный холодок пробежал по всем клеточкам его тела. Он вошёл в раж.

Сильвии едва удалось его остановить. Она ещё никогда не видела Алекса таким жестоким и злым, опьянённым своим действием, в исступлении избивающим Пьера Дюбуа.

– Алекс, хватит, не надо! Прошу тебя, прекрати! – девушка ухватила его за руку, приготовившуюся нанести очередной удар, и Алекс, наконец, остановился. Тяжело дыша, он посмотрел на результат своих действий. Пьер “отключился”. Его лицо превратилось в кровавую маску, глаза заплыли, на опухших губах белели осколки зубов.

Алекс опустил правую руку. На землю с кастета упали капли ярко-алой крови.

– Кошмар! Это мой отчим… Что теперь будет? – Сильвию затрясло от пережитого. Ей стало страшно, сердце в груди билось, как сумасшедшее.

Алекс обнял её, стараясь не запачкать кровью её небесно-голубое платье.

– Так вот в чём дело, – медленно произнёс он. – Ничего, оклемается, больной ублюдок. Больше он не посмеет приставать к тебе!

– Алекс, я не могу идти домой. Что мне делать, что мы натворили?.. – Сильвия не отводила расширенных от ужаса глаз с распростёртого тела отчима.

– Надо уходить, его дружки, похоже, подняли тревогу.

Взяв её за руку, Алекс повёл девушку за собой. Та не сопротивлялась, она была в шоке.

Алекс привёл Сильвию к себе в апартаменты, усадил на диван и дал ей выпить успокоительное. После он занялся своей ещё кровоточащей царапиной.

– Пьер не обратится в полицию, он не станет связываться с нами. Я подтвержу, что он первым набросился на тебя с ножом, как и его дружки. И что он пытался меня… – слёзы снова подступили к горлу, но Сильвия справилась с собой. – Господи, мать с ума сойдёт из-за того, что с ним случилось! Она любит этого мерзавца.

– Успокойся, детка, я больше не позволю случиться такому. Возьми себя в руки, тебе нечего бояться.

Алекс подсел к ней на диван, обнял за плечи, ощутив её хрупкость и беззащитность, и поцеловал её в висок. Её волосы пахли летним солнцем и теплом. Он пообещал себе, что никому и никогда не даст её в обиду.

– Теперь он вместе с матерью превратит мою жизнь в ад, ещё хуже, чем прежде! – грустно вздохнула Сильвия, взяв его ладонь и слегка сжав пальцы. – Мать запилит своими упрёками…

– Почему ты раньше мне не говорила? Этому давно надо было положить конец.

– Мне было так противно… – её голос снова задрожал.

– Не плачь, детка. Я на всё готов ради тебя, ты же знаешь, – Алекс с нежностью посмотрел в её прекрасные голубые глаза. – Я люблю тебя.

Он доказал свою любовь не только словами. Сильвия искренне восхищалась им. Ещё никто не делал для неё такого, значит, она правда дорога и нужна ему.

– Я тоже люблю тебя с первого дня нашей встречи, – прошептала Сильвия, прильнув к его груди. Алекс обнял её и принялся пылко целовать её глаза, губы, волосы. С ним она по-настоящему почувствовала себя защищённой от проблем безумного внешнего мира. От его ласк и страстных поцелуев Сильвия потеряла голову. Поток его чувств хлынул на неё, как вода, которую раньше сдерживала плотина, и которая теперь лилась огромной и бурной полноводной рекой.

Алекс взглянул в её глаза и прочитал в них ответ на вопрос, который он не посмел задать вслух. Подхватив девушку на руки, он отнёс её в спальню. Ночь пролетела, как один миг…

Утром Алекс долго смотрел на возлюбленную, не решаясь подняться с кровати, чтобы не разбудить её и вспоминал сегодняшнюю ночь. Такое он бы не променял и на миллион долларов. Как безоговорочно она доверилась ему, какой любовью сверкали её голубые глаза! Алекс вспоминал её тело, её жаркие объятия и поцелуи. Он был нежен и осторожен, и она почти не ощутила боли, когда он овладел ею.

Проснувшись, Сильвия увидела Алекса и в смущении отвернулась от него. Он ласково повернул к себе её лицо, и она покорно посмотрела в его янтарные, будто охваченные пламенем глаза. Алекс медленно и страстно впился губами в её полуоткрытые губы, и от его поцелуя она расцвела как цветок.

– Алекс, я ни о чём не жалею. Всё было чудесно, – Сильвия снова потянулась к нему и обвила его шею руками.

Алекс улыбнулся. Наконец-то он получил то, что ждал так долго. Любовь и доверие этой прекрасной девушки достались ему, её первому мужчине. Она принадлежит ему и теперь они вместе будут постигать искусство любви.

– Бамбина, ты моя сбывшаяся мечта, – Алекс провёл рукой по её золотистым волосам, пропуская их через пальцы.

– Ведь ты не оставишь меня? – робко спросила Сильвия, подумав о своём невесёлом положении.

– Клянусь, я никому тебя не отдам. Ты моя навсегда и навеки.

Сильвия не расслышала в его словах ноток эгоизма и самоуверенности. Вскоре они снова занялись любовью, не думая ни о работе, ни о проблемах нового дня. Наступил неповторимый, волшебный период в его жизни, когда Алекс забыл обо всём на свете и даже о Семье. Но только на этот раз.

Глава 7. Для лёгкого развлечения.

Прошло две недели.

– Поли, у меня больше нельзя встречаться и обсуждать дела, – говорил Алекс по телефону. – Я буду приезжать к тебе, о’кей?

– Хорошо, но почему?

– Сильвия теперь живёт со мной. Сегодня мы ходили за её вещами, – Алекс насупился от воспоминания.

Мать Сильвии, Анжелика и перевязанный бинтами скорее для показухи, чем из-за реальной необходимости отчим встретили их с большой опаской. Мать ещё пыталась что-то сказать Сильвии, укорить её, а вот Пьер молчал. Похоже, Алекс выбил из него всю похоть по отношению к падчерице. Пьер даже шарахнулся в сторону, когда он сделал вполне безобидный жест рукой.

Анжелика никогда не верила рассказам дочери, что Пьер её домогался. Увидев в тот вечер на пороге избитого мужа, она пришла в ужас от случившегося, кинулась к нему и принялась целовать его, плакать и причитать. Пьер рассказал свою версию произошедшего, в корне отличавшуюся от того, что произошло в действительности. По его словам, он всего лишь неодобрительно посмотрел на нового ухажера Сильвии и сказал ему пару слов, а тот неожиданно повёл себя агрессивно в ответ и кинулся на него с кулаками.

“Откуда взялся этот бандит? Господи, не могу поверить… Как только он ей голову задурил? – присматриваясь к Алексу, с негодованием думала Анжелика. Несмотря на то, что внутри неё всё кипело от негодования, она ничего не говорила Алексу, боялась его мрачного, тяжёлого взгляда. – Ну и доченька! Хороший же из неё “полицейский”!”

Нелегко было Сильвии покидать родной дом. Слова, что шепнула ей разозлённая мать тайком от Алекса, отпечатались в её памяти навсегда:

– Быстро же ты отказалась от своих принципов, дорогуша. Небось, уже переспала с ним за две недели-то? Скоро ты ему надоешь и он бросит тебя, а на зарплату рядового полицейского особо не загуляешь. Ты повела себя, как гулящая девка. Я не приму тебя назад, Сильвия, и не надейся. Смотри, в подоле не принеси, ещё только мне твоих выродков тут не хватало!..

Девушка молча проглотила оскорбление, а на душе у неё скребли кошки. Мать не волновало, где она будет жить. Она лишь злилась, что по вине непутёвой дочери “честь семьи опорочена”.

Сильвия доверилась Алексу и мечтала о том, что в будущем они непременно поженятся. Она была счастлива и довольна новой жизнью, не подозревая, кем является её избранник.

Алекс, в свою очередь, радовался, что Сильвия живёт с ним, но для работы это представлялось большим неудобством. Раньше все дела обсуждались у него на квартире, теперь же ему приходилось ездить чуть ли не на другой конец города, в Бруклин, где жил Поли.

Алигьери встретил его ехидной улыбкой.

– Вы с Винсом чокнулись, правда, он хуже. У вас одни только бабы на уме!

– Я не забываю об организации, – сухо ответил Алекс, зная, что Поли ещё сердится на Винса.

Фалконе не признавал фразы “с друзьями надо делиться” в отношении женщин, однако, когда очередная пассия ему надоедала, он спокойно вручал её любому. Винсент никогда не возвращался к бывшей подружке. Возможно, у Поли ещё есть шанс заполучить Амелию, с которой крутил роман их босс.

Алекс не понимал друга, что это за подбирание чужих “объедков”? Поли частенько “утешал” брошенных Винсентом дамочек. По его словам, таких легче завалить, делая вид, что ты им сочувствуешь. Алекс не опустился бы до такого, пусть даже все женщины Винса были королевами красоты. Сама мысль о том, чтобы подобрать что-то после босса вызывала в нём чувство брезгливости.

– Итак, ближе к делу. На первый взгляд, задание покажется лёгким, но, как говорит дон, не бывает маленьких дел, ведь в каждом есть опасность засыпаться, – начал Поли. – Работать будем вместе.

– Отлично, мне нравится работать с тобой.

– Я всё жду, когда мне поручат вести серьёзные дела, но, увы! Приходится довольствоваться тем, что есть. Алекс, я ведь в бизнесе почти шесть лет, а мне так и не дают шанса выбиться в capo, – тараторил без умолку Поли. В его тоне звучала обида. Алекс знал, что для того, чтобы заслужить доверие и уважение со стороны Семьи, он проделал длинный путь от mademan¹² – мальчика на побегушках до солдата. – Мне говорили на посвящении, что статуса повыше можно и лет десять прождать, а я сейчас хочу счастливой и красивой жизни! И что, если я долго не проживу? Многие из наших гибнут молодыми.

– Сами виноваты, – невозмутимо заявил Алекс. – Значит, они забыли, кто они и что должны делать.

– А если они жертвы обстоятельств?

– Обстоятельства надо заставить работать на себя.

– Если бы только от этого всё зависело, – буркнул Поли.

Алекс вспомнил свою недавнюю беседу с доном Фалконе.

– Алекс, я разрешаю тебе действовать по-своему, если ты твёрдо уверен в успехе, но никогда не позволяй Поли или кому-то другому, с кем будешь работать, идти против установленных правил, – говорил ему Энтони. – Один раз Поли облажался, не то по мягкости характера, не то из-за своей неосмотрительности. Не знаю, что им руководило, уж точно не здравый смысл. Я не хочу, чтобы такое повторилось.

– Поэтому вы не даёте ему шанса занять место повыше? – спросил Алекс.

Энтони презрительно фыркнул. Этот засранец Алигьери не умолчал о такой “несправедливости”.

– Да, именно. Для некоторых убить женщину или ребёнка – непреодолимая черта, хотя они хладнокровно избавляются от мужчин. Пойми меня правильно, я сам против подобного, но иногда это необходимо. Бизнес есть бизнес. Слабая физически, но коварная и хитрая женщина запросто приберёт к рукам мужчину. Никогда не поддавайся такой слабости, как быть рабом женщины, в противном случае ты сам себя погубишь. Так вот, Поли нужно было убрать Камиллу Марчелло. Она работала официанткой в нашем баре и по совместительству была ещё и “девочкой по вызову”. Как-то раз она спуталась с одним из людей Молиарти. Тот её против нас здорово так науськал. Она начала прислушиваться к разговорам наших парней, проявлять излишнее любопытство, а её дружку того и надо было. Из-за её языка мы потеряли двух верных солдат. Хорошие ребята были… Я поручил Поли разобраться с ней, а этот прохвост позволил ей скрыться, взяв с неё клятвенное обещание, что она удерёт за границу и не вернётся сюда. Да, около месяца он продержал нас в дураках, однако у мафии длинные руки, как пишут в газетах. Девушка не ушла от возмездия. Я простил Поли, хотя был обязан не просто надрать ему задницу, а даже убить. Его спасло лишь то, что не он сам оказался причастен к гибели наших ребят. На работе контролируй его, бери инициативу в свои руки. Чтобы он вроде ощущал себя при деле, но не более того. Второй ошибки я ему не прощу. Обо мне и так ходят слухи, что я слишком мягок, – усмехнулся дон, однако в его глазах промелькнуло нечто, опровергающее его слова.

– Вы справедливы, босс, – дипломатично заметил Алекс. – Но почему вы позволяете мне действовать против правил?

– Ты мне по нраву. Даже больше: когда смотрю на тебя, я вспоминаю себя в твоём возрасте. Ведь ты бы не допустил подобной ошибки?

– Я не предам Семью.

– На жизненном пути много всяких поворотов.

Алекс кивнул в знак того, что всё понимает. Дону понравились его слова, однако он не до конца был уверен в том, что приручил тигра.

Перед глазами Алекса возник образ Сильвии, его милой и нежной девочки. Он ни за какие сокровища мира не причинил бы ей боль. Или же он только её не посмел бы тронуть хоть пальцем, потому что любит её? А что насчёт других? Алексу стало интересно, приходилось ли дону Фалконе попадать в ситуации, когда нужно было убить женщину или ребёнка. Но такого любопытства босс точно бы не одобрил.

Задание для Алекса и Поли заключалось в следующем: расправиться с шайкой людей Молиарти, протянувших лапу к части района, принадлежащего Фалконе. Члены шайки не только занимались рэкетом. Они также нападали по вечерам на прохожих и грабили их.

Знал ли Вирджинио Молиарти, что его подчинённые так низко пали? Это ведь не достойное занятие для такой солидной организации, а жалкое воровство, infamita¹³, чем больше пристало заниматься уличной шпане. Местное население находилось под защитой Фалконе и следовало навести порядок на районе.

Надёжный источник сообщил, что сегодня банда из пяти человек собирается на квартире у одного из её членов. Поли и Алекс отправились к назначенному месту.

Машина Поли остановилась возле старого трёхэтажного обшарпанного дома. Было поздно и в окнах не горел свет, за исключением двух-трёх квартир. Нужная друзьям квартира находилась на втором этаже. Стараясь не шуметь, Алекс и Поли поднялись по пожарной лестнице и осторожно заглянули в приоткрытое окно.

За круглым столом, посреди комнаты сидели четверо мужчин в возрасте примерно двадцати восьми-тридцати пяти лет. Они что-то горячо обсуждали, потягивая спиртное, и резались в карты. В воздухе висел табачный дым, пропитавший всю комнату едким запахом.

Поморщившись от невкусно пахнущего дыма, Поли вопрошающе взглянул на Алекса, как вдруг один из мужчин словно бы ответил на его безмолвный вопрос:

– Давайте подождём Арриго. Я не хочу по сто раз объяснять всё.

– У него сегодня свидание, он перья чистит, – напомнил другой, пояснив: – Плещется в ванне.

– Толку-то ему мыться, от него и так вечно дерьмом несёт, – засмеялся третий.

Стало ясно, что пятый член банды тоже здесь.

Алекс крепче сжал в руках “томми-ган”. Всё казалось таким простым – перестрелять их прямо из окна и потом наведаться в ванную комнату. Подав Поли знак, он подождал, когда тот будет готов, и они вместе открыли огонь. Осколки стекла со звоном разлетелись во все стороны. Двое мужчин замертво упали на пол, словив свинца. Остальным чудом удалось добраться до выхода и выскочить за дверь. Отстреливаться они не собирались, перепугавшись до чёртиков от неожиданности.

– Поли, следуй за ними, а я разберусь с тем, кто в ванной, – приказал Алекс, перемахнув через подоконник разбитого окна в комнату.

Поли быстро спустился вниз по пожарной лестнице. Беглецы заскочили в “пикап”, ждавший их возле подъезда, и рванули с места. Застигнутые врасплох, они не прихватили с собой никакого оружия. Вишнёвый “паккард”, завизжав покрышками, газанул, и Алигьери начал преследование.

“Информатор работает хорошо, ребята нас не ждали”, – с удовлетворением отметил про себя Поли. В кровь выбросился адреналин, и он крепче сжал руль, почувствовав себя охотником, преследующим дичь. Ему безумно нравилось такое ощущение.

Ступая по стеклу, Алекс сделал контрольные выстрелы в головы лежащих на полу мужчин. Откуда-то снаружи раздавались испуганные крики.

Алекс быстрым шагом прошёл к ванной и пинком распахнул дверь.

– Что?.. – успел пролепетать испуганный мужчина, поспешно обернув полотенце вокруг бёдер. Автоматная очередь отбросила его назад под душ, где потоки воды смешались с кровавыми ручейками.

“Чистый, вымытый, будто специально на смерть собрался”, – подумал Алекс, сделав контрольный выстрел. Он ушёл тем же путём, которым проник в квартиру. Вероятно, кто-то заметил фигуру человека, спускавшегося в ту ночь по пожарной лестнице, но было слишком темно, чтобы разглядеть его получше.

Позднее Поли встретился с Алексом в клубе.

– Вот была гонка-то! – возбуждённо сообщил Алигьери другу, сев рядом с ним за барную стойку. – Хорошо, что хоть время не детское, а то я бы непременно сшиб кого-нибудь или попался бы “синежопым”.

– Чем всё закончилось? – осведомился Алекс. – Долго их гонял?

– Нет, минут десять. На повороте на Хестер-стрит они потеряли управление и врезались в столб! Я проверил, оба разбились в лепёшку!

– Сделал контрольные?

Поли с досадой посмотрел на него. Какие контрольные, видел бы он их!..

– За кого ты меня принимаешь? Конечно.

– Хорошо, – удовлетворённо ответил Алекс, не спеша поднимая бокал с виски. – За удачное дело!

Поли чокнулся с его бокалом:

– А ты что, домой сегодня не идёшь?

– Сильвия на дежурстве, я вернусь утром до её прихода. Ей вроде удалось завоевать расположение начальства, – не скрывая ехидства, сообщил Алекс и вздохнул. – У меня пока не получается уговорить её завязать с работой ищейки, но я не сдамся.

– Успехов, – Поли отпил из своего бокала.

Утром Алекс встречал любимую с распростёртыми объятиями, намереваясь с порога затащить её в постель, но Сильвия была не в духе. Она выглядела уставшей и раздражённой.

– Ох, Алекс, не сейчас, – девушка вывернулась из его объятий, прошла в комнату и села на диван. Алекс присел рядом, не оставляя попыток поцеловать её. Та сердито отпихнула его. – Прекрати, Алекс. Был бы ты был на моём месте, тебе бы не пришло в голову сейчас заниматься любовью!

– Что случилось?

– Мне дьявольски “везёт” на дежурствах. Какой-то маньяк изрешетил трёх мужчин на квартире. Там было столько крови!.. Один из убитых находился в душе, он закрыл своим телом сток и в ванну набралась вода, перемешавшись с кровью, будто он принимал кровавый душ! Я не могу глаза спокойно закрыть, мне всё мерещится эта сцена, – потерев виски, устало проговорила она.

– Успокойся, детка, – Алекс прижал девушку к себе и принялся гладить её золотистые волосы. – Всякое случается…

– Это ещё не всё! Ночью двое мужчин попали в аварию не так далеко от места происшествия, между Гранд-стрит и Хестер-стрит. От машины мало что осталось, она сжалась в гармошку!.. Один из пострадавших остался жив. Он в критическом состоянии, и мы пока не смогли его допросить, а это нужно сделать как можно скорее.

– Жив? Ты серьёзно?

– Ну да, а что здесь такого?

– Да этот счастливчик, видать, в рубашке родился!.. Ну и дела, у тебя выдалась действительно непростая ночка, милая, – Алекс отпрянул от Сильвии. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он подумал, что его напарник снова вляпался из-за своей безалаберности. Ну что за идиот?!

Сильвия покосилась на него.

– Он вряд ли выживет. Знаешь, ходят слухи, что жертвы на квартире и жертвы аварии связаны друг с другом. Некоторые поговаривают, что это местные им отомстили, потому что они грабили людей в том районе. Сволочи! Как же мне хочется перестрелять этих мерзавцев!.. – в запале начала она и тут же поникла, осознавая сказанное. – Ох, я совсем не уверена, что это сделаю, даже если такой случай подвернётся. Я так ужасно себя чувствую, такой опустошённой и разбитой… Не представляю, каково это – убить человека, даже таких отбросов…

– Тебе следует найти другое занятие, детка, – сказал Алекс, рассеянно слушая её. Его голова была занята совсем другими мыслями. Обняв девушку за плечи, он привлёк её к себе, и она спрятала лицо у него на груди, чувствуя себя защищённой от любых бед и напастей в его объятиях. – Я понимаю, что тебе нравится твоя работа, но…

– Мне надо в душ, – чмокнув Алекса в щёку, Сильвия встала с места и вышла из комнаты. Она знала, что последует за его словами. Её возлюбленный снова примется настаивать, чтобы она бросила работу в полиции. Но ему на сей раз было не до того, чтобы всерьёз говорить с ней на эту тему.

Раньше Алекс не задумывался о том, что значит для него Поли и их дружба. Они вместе работали, вместе отдыхали, с ним всегда можно было выпить и поговорить. Он весёлый и на позитиве, но Алекс знал, что за его показной весёлостью скрывается сложная натура. Обычно во время совместных застолий, когда он упоминал о своей “жизни до Семьи”, в его голосе звучала скрытая грусть. Алекс не пытался лезть к нему в душу, зная, что тот сам ему всё расскажет, если посчитает нужным. Друзья также связаны “круговой порукой” и вообще, Алекс чувствовал в Поли хорошего, по своим понятиям, человека.

Через несколько минут зазвонил телефон.

– Здравствуй, Алекс. Вероятно, ты уже всё знаешь, – голос Поли звучал глухо, будто он был болен. – Я тут новости слушал по радио…

– Знаю, Поли.

– Вот я придурок!.. – с отчаянием проговорил Алигьери. – Узнает дон – и мне крышка, это лишь вопрос времени. Обычно он не слушает такие ранние новости, позже ему обязательно сообщит обо всём Ренцо. Если уже не сообщил… Я хочу с тобой попрощаться, Алекс.

– Я всё улажу. Мы вместе поедем к боссу и предоставим ему отчёт.

– Что ты собрался делать?

– Не твоя забота, – Алекс повесил трубку и потянулся за лежащим на диване пиджаком. Следовало кое-куда съездить.

В комнату зашла Сильвия. Она вытирала свои влажные волосы полотенцем.

– Что-то случилось? – спросила она, слышавшая из коридора, что говорил Алекс.

– Поли напутал в расчётах, боится, что сделал растрату. Я поеду к нему, надо помочь.

– Ох уж этот Поли! Возвращайся скорее, милый.

Несмотря на многочисленные переломы, большую потерю крови, черепно-мозговую травму и травму позвоночника пострадавший в ночной аварии находился в сознании. Временами он впадал в забытье, а иногда наступал просвет. Врачи сделали всё возможное, чтобы сохранить ему жизнь, ночью ему сделали две операции. Прогнозы были неутешительны: скорее всего, мужчина останется инвалидом.

Проникнуть в клинику оказалось легче, чем в полицейский отдел. Алекс терпеливо ждал, когда медсестра выйдет из палаты пострадавшего. В коридоре никого не было, не считая двух старушек и мужчины с забинтованной головой, да и те сидели далеко от нужной Алексу палаты и негромко разговаривали, жалуясь друг другу на свои проблемы.

Надев перчатки, Алекс зашёл к больному, аккуратно прикрыв за собой дверь, и быстрым взглядом оценил обстановку. Взяв с соседней пустой койки подушку, он подошёл к пострадавшему, как вдруг глаза мужчины открылись. Невероятный ужас и отчаяние промелькнули в его взгляде – он сразу всё понял. Алекс поспешил совершить задуманное. Прижав подушку к его лицу, он выждал несколько минут, достаточных для удушья жертвы.

Поли никак не ожидал увидеть на пороге своего друга, который быстрым шагом прошёл в комнату.

– Всё в порядке, – Алекс сообщил ему о своей поездке в больницу.

– Ты меня из петли вытащил! – в ошеломлении воскликнул Поли и рассеянно почесал небритый подбородок. – Я этого никогда не забуду, я твой должник!

– Забей, – отмахнулся Алекс и неожиданно спросил: – Ты любил девушку, которую тебе поручили убить?

Повеселевший было Поли сразу помрачнел.

– Что, уже в курсе?.. Я не любил её, но сделать то, что меня заставляли, не мог. Я предпочитаю быть на равных с противником и не трогать того, кто слабее меня. Девушка была не виновата, что оказалась втянутой в жестокую мужскую игру. И дело не в том, знал я её или нет. У меня не поднялась рука…

– Я понял, Поли, не оправдывайся.

В глазах Алигьери застыла грусть, он как-то поник.

– Ты считаешь меня слабаком, да? Таким, как я, по-твоему, не место в Семье?

– Ты такой, какой есть и в организации занимаешь не последнее место. Но почему дон простил тебя?

– Я прихожусь ему дальним родственником, моя мать – его троюродная сестра, – нехотя сообщил Поли. – Не думаю, что на сей раз подобная сентиментальность его бы остановила. Я знаю, что большую роль в моём прощении тогда сыграл Ренцо, он уговорил дона простить меня. Бывает даже, что Фалконе ещё строже относится ко мне, чем к остальным солдатам.

– Вот как. Ладно, поехали, – Алекс встал с места, критически оглядев друга. – Только побрейся, твоя казнь отменяется, хватит этого траура. Ты забыл, что у тебя вечером наклёвывается свидание с Беатрис, м-м-м?

– Да-да, ты прав, – опомнившись, выдохнул Поли и направился в ванную.

***

– Ну давайте, выкладывайте, – не поздоровавшись, бросил им с порога Энтони.

В кабинете, помимо них, находился Ренцо Болла, сидевший в кресле напротив дона, и листал журнал об автомобилях. Таких журналов на столе лежала целая гора. Энтони недавно решил, что купит себе новую машину и выбирал, какую модель приобрести.

– Всё сделано, босс, – осторожно ответил Алекс, поняв, что тому всё известно. Глупо было надеяться на то, что Фалконе окажется не в курсе произошедшего. Его информаторы, как правило, работают быстро – либо Ренцо подсуетился, либо кто-то другой. От дона ничто не ускользнёт.

– Вы, конечно же, знаете, что оставшиеся в живых обязательно передадут сообщникам, что это сделали вы, мои люди? Они же, в отличие от вас, таких прекрасно вышколенных ребят, не чтут традиций и не соблюдают правил, – в голосе Энтони звучал неприкрытый сарказм. – Я бы очень хотел, чтобы Молиарти терялся в догадках, кто же на самом деле убил членов его банды – мы, другая ли организация или кто-то со стороны. Но по кое-чьей вине мы в этой ситуации жиденько обосрались.

Поли и Алекс молчали. Взгляд дона, казалось, сверлил их насквозь.

– Я даже подозреваю, кто из вас… – продолжил Энтони.

– Но я исправил ошибку! – не выдержал Алекс. – Я убил его в больнице пару часов назад. Я идиот, что не проверил, а поспешил скрыться после того, как увидел, что они разбились в аварии. Я был уверен на все сто, что они мертвы!..

– Слишком много “я”, – нахмурился дон. – Но хорошо, что ты хотя бы не отпираешься.

– Я признаю свою вину и готов понести наказание, – не дрогнув, Алекс вынес пронизывающий взгляд дона.

Поли с трудом сглотнул и нервно задышал через нос. Он и не подозревал, каким виноватым выглядит со стороны. Галстук внезапно стал тесным, и Поли ослабил узел.

– Вы свободны, – помолчав, объявил Энтони, взял со стола журнал и принялся его перелистывать, потеряв интерес к собеседнику.

– Дон, вы ведь поможете моей семье? Хотя бы на первых порах. Это единственное, что меня беспокоит. И ещё, найдите, пожалуйста, способ материально помочь моей девушке, – запнувшись, продолжил Алекс. – У неё сейчас трудное положение.

– Да иди ты, иди, пока я не передумал, – в нетерпении махнул рукой Фалконе. – Я всё прощаю, но я всё помню. Считай, дело сделано, ты чист.

Энтони мельком глянул на Поли, и тот отвёл глаза, чувствуя, как всё холодеет внутри него.

– Благодарю, дон, я ваш должник, – почтительно ответил Алекс и вместе с другом вышел из кабинета.

– Алекс, зачем ты сказал ему, что это ты напортачил? – Поли ещё не пришёл в себя от шока, не веря, что буря прошла стороной.

– Решил, что хотя бы попытаюсь тебя отмазать. На первый раз он-то меня простил, но после второй осечки, как ты понимаешь, мне уже вряд ли что-то сойдёт с рук. Так что больше не лажай, хорошо? Вызволить тебя ещё раз у меня уже не получится.

– Я правда твой должник.

– Как-нибудь сочтёмся, не забивай себе голову. Получится – хорошо, нет – я не потребую. Просто останемся добрыми друзьями, capiche ¹⁴? Дружбу я ценю превыше всего.

Едва за ними закрылась дверь, как Энтони отшвырнул на стол журнал и расхохотался.

– Неужели этот сопляк считает, что я не понял того, что он выгораживает Алигьери?

– И что ты собрался делать? Поли снова облажался, а Алекс солгал.

– Ничего. Я же сказал, что прощаю, но всё помню. Такими людьми, как Алекс, не разбрасываются, чувствую, со временем он станет “молотом” Семьи. Я выжму из этого парня все соки, вкалывать будет, как проклятый! – Энтони расплылся в зловещей улыбке.

– А с Алигьери что?

– Да пусть пока живёт, – поморщился Энтони. – Надеюсь, будет теперь избегать новых оплошностей. На “мокруху” его больше не пущу, дисциплина не та, максимум на подхвате будет. Останется на рэкете и мелких поручениях. Какой там capo? Мечтатель хренов. Он себя как солдат-то вчера не оправдал.

– Знаешь, Энтони, мне не нравится долгое молчание Молиарти, – признался Ренцо.

– Мне тоже. Если его наш следующий выпад не растормошит, то останется признать, что Вирджинио всю свою былую хватку растерял, что, конечно, на руку нам, вот только очень уж подозрительно.

Глава 8. Пока смерть не разлучит нас.

Сильвия радовалась новой жизни. У неё теперь есть дом (они с Алексом переехали из отеля на съёмную квартиру), любимая работа, друзья. Ей больше не нужно опасаться отчима. Но самое главное, что Алекс был рядом.

Первое время они не могли оторваться друг от друга и занимались любовью каждую ночь, а иногда и днём. Алекс не переставал восхищаться красотой Сильвии, её идеальным телом с плавными изгибами, нежной гладкой кожей, золотистыми длинными волосами, такими мягкими на ощупь, глубиной её голубых глаз. С каждым разом он словно открывал в ней нечто новое. Его любви и обожанию не было предела. О большем Сильвия и не мечтала. Лишь когда Рита и её жених принесли им приглашение на свадьбу, Сильвии слегка взгрустнулось: Алекс всячески избегал “свадебных тем”.

Дня за три-четыре до торжества, Рита была в гостях у друзей. Они ждали Марка Нельсона, жениха Риты, что задерживался на работе. Сегодня обе пары планировали вместе поужинать в ресторане “Экватор”. Ресторан находился неподалёку от джаз-клуба, где Рита и Марк познакомились ровно год назад.

Сидя в креслах, девушки пили чай с печеньем. Алекс в соседней комнате читал газету.

– Сильвия, ты не представляешь, как я счастлива! – живые серые глаза Риты блестели весёлым огоньком.

Она ещё никогда не выглядела такой хорошенькой. Уверенность в себе присутствовала в каждом её жесте и движении, улыбка не сходила с лица. Рита только и говорила, что о своём женихе Марке. Он такой добрый и милый, подарил ей недавно такое роскошное колье. В свадебное путешествие они отправятся в Европу, а жить будут в маленьком и уютном особняке неподалеку от дома родителей Марка.

Слушая подругу, Сильвия ловила себя на мысли, что совершенно равнодушна к тем материальным благам, что приобретёт Рита после свадьбы. Она просто мечтала выйти замуж за любимого, а с милым для неё будет рай и в шалаше. Рита знала, что Сильвия сожительствует с Алексом и не осуждала её. Наоборот, для общих знакомых и Марка поддерживала легенду, что Сильвия якобы является миссис Маккензи. Пусть потом обман раскроется, но это уже будет не важно.

Родители Марка собирались устроить роскошную свадьбу для своего единственного сына и его избранницы. Отец Марка, известный политик, намеревался пригласить прессу и TV, но скорее для себя, а не ради сына. Он любил быть в центре внимания. Скоро состоятся выборы в Верхнюю палату и нелишне напомнить избирателям о себе. Отец и сын были разными, как день и ночь. Отец обладал завораживающим обаянием, о котором мечтают все политики, располагающей к доверию внешностью, приветливой улыбкой. У сына же всегда было серьёзно-сосредоточенное выражение лица, казалось, он сию секунду решает про себя какой-то важный вопрос. Марк-младший редко улыбался, но, когда видел свою возлюбленную, то сразу становился другим человеком.

– Очень жаль, что Алекс не сможет пойти с тобой, – вздохнула Рита.

– Ему нужно уехать на пару дней в Нью-Джерси, заключить сделку с какой-то фирмой – поставщиком строительных материалов. Подарок я принесу от нас обоих, не забудьте.

– Для меня лучший подарок, что ты будешь на моей свадьбе. А когда ты пригласишь нас на свою? – лукаво спросила Рита.

– Пока не знаю, надеюсь, что скоро, – ответила Сильвия.

– Да у вас и без свадьбы, похоже, всё идёт отлично, – подмигнула ей Рита. – Правда ли, что итальянцы такие страстные, как о них говорят?

– Наверно. У меня не было опыта с представителями других национальностей. К тому же, он лишь наполовину итальянец.

– Как тебе идея стать миссис Маккензи?

– Я обеими руками за. Правда, эта фамилия самому Алексу не очень-то не подходит, – заметила Сильвия. Она нарочно повысила тон в надежде, что Алекс услышит её.

– Тогда тебе бы не подходила итальянская фамилия, если бы он был стопроцентным итальянцем.

– Верно, только дело не во внешности и не в национальности, главное, что я его люблю, – подытожила Сильвия.

Алекс сидел за письменным столом и, задумавшись, смотрел в одну точку. Иногда до него доносились обрывки фраз из разговора девушек. Милая болтовня, никаких проблем и забот, даже позавидовать можно. Сегодня утром он узнал имя и фамилию человека, которого ему вскоре предстояло убить. На мероприятии будет множество гостей, среди которых обещали быть представители политической сферы и звёзды шоу-бизнеса. Идеальная ситуация для “шальной пули”.

Когда Винс позвонил ему, назвал имя и фамилию и предложил приехать, взглянуть на фото новой жертвы, Алекс отказался:

– Не нужно, я хорошо его знаю.

– Правда? Отлично! – обрадовался Винс. – Откуда ты его знаешь?

Алекс был отнюдь не таким радостным:

– Это жених Риты, подруги Сильвии.

Винсент посопел в трубку и заявил:

– Здорово! Всё равно заедь завтра, возьми кое-что. Ты получил инструктаж от Джорджио?

“Кое-что” было винтовкой “Springfield М1903”.

– Уже давно. Конечно, Винс, всё будет сделано, – помолчав, ответил Алекс. Он вспомнил, как capo рассказывал ему и остальным солдатам о винтовке. Орсини придавал большое значение своей должности и подробно рассказывал солдатам даже биографию создателя оружия, а также при каких обстоятельствах и условиях оно разрабатывалось. Солдаты грозились порвать лейтенанта на части за длинные лекции с огромным количеством ненужных им деталей и подробностей, но Джорджио оставался при своём мнении.

– Я в тебе не сомневаюсь, – Винс повесил трубку.

Маккензи находился в дружеских отношениях с Нельсоном, тот ему нравился своей неподкупностью и тем, что не одобрял показных штучек своего отца. Однако Марк решил подкопаться к организации, а это нельзя было спустить с рук. Работая в банке, Нельсон наткнулся на счета Фалконе, через которые совершался отмыв “грязных” денег. Счета принадлежали различным строительным компаниям и агентствам. У большинства из них за всю историю их существования не было и половины тех средств, что находились на их счетах и переправлялись в банки Европы. Копнув глубже, Марк узнал, что многих фирм как таковых нет и в помине и существовали они только на бумаге. Всё это привлекло его пристальное внимание. Недавно он собрал досье, настоящий компромат, и спрятал его в сейфе своего кабинета на работе.

Марк проживал с родителями в фешенебельном районе пригорода, где не было многоэтажек, а располагались, в основном, особняки. Там и планировали провести свадьбу.

У местных богачей были дети, обожавшие строить домики для игр на деревьях из досок и всякого хлама. Один такой домик располагался на соседнем участке от особняка Нельсонов. Винсент предложил Алексу пробраться туда. Днём лучше не стрелять, но вечером – это идеальное место, откуда открывался отличный обзор двора Нельсонов. Надо лишь улучить подходящий момент. Детей домик пока не интересует, с началом осени они уехали в частную школу. Правда, есть одна проблема: у соседей живёт ротвейлер, который своим лаем грозит помешать успеху миссии. Соседи тоже приглашены на свадьбу, дома никого не будет, но, несмотря на то, что их участок находится в отдалении от особняка Нельсонов, кто-нибудь из гостей может услышать лай. Придётся Алексу с этим как-то разобраться.

Пока Алекс думал обо всём, что ему предстояло сделать, пришёл Марк. Он пребывал в приподнятом настроении и не только из-за предстоящей свадьбы с любимой.

– Скоро я прославлюсь не хуже отца, – с гордостью заявил он. Марк не настолько доверял друзьям, чтобы выложить им всю подноготную, а вот заинтриговать – всегда пожалуйста.

– Каким образом? – прикинулся удивлённым Алекс.

– Узнаете в своё время, – обняв за плечи Риту, Марк заявил ей после затяжного поцелуя: – Я делаю это ради тебя, любимая, и не только. Многим придётся по вкусу мой сюрприз. Дело касается одной важной личности, я сделаю так, что он и его приспешники скоро полетят вверх тормашками.

– Ты нас правда заинтриговал, звучит очень многообещающе, – подхватила Рита.

– Тебе кто-то перешёл дорогу, Марк? – спросил Алекс.

– Лично мне нет, но этот человек опасен для общества и его место за решеткой, – ответил Марк. – Как и его сообщникам. По некоторым так и вовсе электрический стул плачет.

– Ты словно о политиках говоришь, – едко заметил Алекс, вертя в пальцах портсигар.

– Сам он не политик, но дружбу с ними водит, – многозначительно сказал Нельсон. – И грош цена тем политикам, что запятнали себя связью с таким типом.

– Жуть, видать, он тот ещё мудак, – поморщился Алекс. – Ну что, пойдёмте?

Компания отправилась в ресторан. Ужиная в компании Марка, Алекс подумал о том, какая же это ирония – делить пищу с тем, кого через несколько дней он должен будет прикончить.

Но это всё было нужно для того, чтобы остальные мудаки сто раз подумали, прежде чем рискнули бы пойти против Семьи…

Осень вступала в свои права, но солнце ещё светило по-летнему ярко. Деревья обновляли красно-жёлтые наряды. Возле дома Риты стоял шикарный белый лимузин и другие машины. Лимузин загудел басом и гудел примерно с минуту, напоминая, что следует поторопиться. Невеста не должна опаздывать на собственную свадьбу.

Сильвия помогала подруге с нарядом: закрепить фату, затянуть корсет, проверить, всё ли в порядке. Сегодня всё должно быть идеально. Рита в очередной раз бросила на себя критический взгляд в зеркало и осталась очень довольна.

– Ты великолепно выглядишь, – Сильвия любовалась подругой.

– Мне до сих пор не верится, что настал самый счастливый день в моей жизни, – Рита в восторге повернулась к подругам, Сильвии и Мэри.

– И самая счастливая ночь тоже, – подмигнула ей Мэри.

– Жду ни дождусь! – весело хихикнув, Рита ещё раз покрутилась перед зеркалом.

Сильвия невольно сравнивала эту свадьбу и свадьбу дочери дона Фалконе. Последний не хотел выставлять торжество напоказ, не пригласил ни прессу, ни TV. Он не бахвалился своим достатком, хотя мог бы запросто заткнуть за пояс Нельсонов. Народа на свадьбе у Фалконе было меньше, все избранные и уважаемые люди, никого лишнего. У Нельсонов же присутствовала откровенная показуха и театральщина. Только любовь Марка и Риты была искренней, и Сильвия заскучала по Алексу. Ей так не хватало его на празднике! Она ощутила прежнее одиночество, испытываемое до встречи с ним.

Прошла торжественная церемония и закончился первый вальс молодоженов. Музыка продолжала играть, все пили и ели, оживлённо разговаривали и смеялись. Отец Марка старался как можно чаще попадать в кадр камер. Он носился по всему саду, такой живой и энергичный, что было бы естественней для его сына и старался перекинуться хотя бы парой фраз чуть ли не с каждым гостем. Охрана бдительно следила за порядком.

Рита и Марк не сводили друг с друга глаз. Им не терпелось остаться вдвоём, но шумная толпа гостей не желала упускать их из вида. Когда на землю спустились сумерки и зажглись первые фонари, Марк многообещающе улыбнулся Рите. Оставалось не так уж долго до сладостного момента.

Торт было решено съесть вечером, но прежде фотограф попросил новобрачных позировать на фоне этого кондитерского произведения искусства.

Пару дней Алекс отсиживался на квартире у Поли и, чем больше приближался кульминационный момент, тем меньше его охватывали хоть какие-то чувства. Не имея права на ошибку, он превращался в бездушную машину для убийств и был сосредоточен на одной цели. Никакой слабости, никакого снисхождения. В мире, что возникал для него в такие моменты, существовал лишь он и его жертва. Кто останется – это лишь вопрос времени.

Алекс должен сделать единственный выстрел в голову Марка Нельсона и, пока остальные будут в панике или в оцепенении, он удерёт. Машина, что будет его ждать, находилась в угоне. Нельзя оставить улик и зацепок, ни одного опечатка, ни случайно позабытого окурка. Следует подстраховаться со всех сторон. Не каждый день ведь убивают сыновей членов парламента.

Насчёт пса возникло много толков, убить его или ненадолго усыпить. При условии, что пёс проспит всё время миссии, есть шанс, что о домике никому не будет известно. Такой грозный сторож не пустит постороннего на свою территорию. Если же убить собаку, сразу станет ясно, что киллер “работал” с соседнего участка. К тому же, соседи могли вернуться к себе домой в разгар праздника, мало ли что могло им понадобиться. Если они заметят мёртвую собаку до того, как прогремит выстрел, миссия провалится. Пёс мог не съесть колбасу или кусок мяса со снотворным. Алексу придётся пойти на риск. Среди его вещей для “работы” появился шприц с дозой снотворного, способного вырубить животное за довольно короткое время.

Обвязав левую руку сложенным в несколько слоёв толстым полотенцем, Алекс, осмотревшись по сторонам, перелез через ограду и спрыгнул на землю почти рядом с псом, лежащим на газоне. Ротвейлер не учуял его, ветер дул в другом направлении.

Когда Алекс спрыгнул, пёс повернулся на шум, подскочил и, злобно рыча, помчался к нему. Прыгнув, четвероногий охранник вцепился в его левую руку, которую Алекс выставил вперёд намеренно. Зубы сомкнулись немного повыше кисти. Правой рукой Алекс вонзил иглу шприца в мускулистую шею пса. Пришлось выждать. С каждой секундой мощные челюсти ротвейлера слабели, и вскоре Маккензи освободил руку.

Было бы смешным надеяться, что пёс не прокусит его руку через такой ненадёжный защитный слой полотенца, но хотя бы кровь не будет капать. Сжав зубы, чтобы не застонать от боли, Алекс несколько раз сжал и разжал левый кулак. Мышцы не порваны, но рана от укуса давала о себе знать. В голове Алекса мелькнула тревожная мысль, которую раньше он упускал из виду. Вдруг у собаки бешенство? Нельзя исключать и такую возможность.

Чертыхнувшись в сердцах и подобрав винтовку, брошенную им на траву в момент, когда он прыгал через забор, Алекс направился к дереву, на ветвях которого располагался домик. Внутри взрослому было тесно, а стоять и вовсе было невозможно – мешал низкий потолок.

Алекс уселся на пол и придвинулся к маленькому окну.

Удачный момент пришлось ждать около получаса. Через прицел из темноты своего укрытия Алекс хорошо видел, что происходило в квадрате яркого света. Полотенце чуть ли не насквозь пропиталось кровью. Рука ужасно болела, и он задумался, что скажет Сильвии по возвращению. Он увидел, как новобрачные подошли к торту. Фотограф суетился, выбирая подходящий ракурс. Идеальная позиция – прямо напротив Алекса.

Марк одной рукой обнимал Риту за талию, другой держал её руку. Оба улыбались, глядя в объектив камеры. Гости ели, пили, болтали, никто не смотрел в сторону Алекса. В толпе он заметил Сильвию и подумал о том, что его любимая никогда не должна узнать, кто в ответе за сегодняшнюю трагедию.

Фотограф не успел запечатлеть счастливую пару. Никто не понял, что произошло. Марк внезапно подался назад, будто что-то невидимое толкнуло его, и рухнул на землю. Странные брызги разлетелись в стороны. На белоснежном платье невесты и воздушно-облачном торте появились ярко-красные капли, расплывшиеся в пятна. Несколько секунд ещё продолжала играть весёлая музыка, а захмелевшие и разгорячённые после танцев гости непринуждённо болтали.

– Марк?! – Рита кинулась к нему первой. По одному взгляду было ясно, что несчастный парень мёртв. Пуля угодила ему между широко открытых глаз, в которых застыло выражение какой-то горечи.

Сильвия подбежала к подруге и, обхватив за плечи, приобняла, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса. Рита безутешно рыдала над телом возлюбленного, так и не ставшего её мужем. С ней началась истерика. Девушку едва удалось оторвать от тела Марка и увести в дом.

Начался переполох.

Гости в спешке пытались покинуть территорию, но охрана никого не выпускала. До приезда полиции все оставались на своих местах. Вскоре вечерний воздух содрогнулся от оглушительного воя сирен вереницы полицейских машин и скорой помощи. В тот же вечер кто-то побывал в кабинете Марка и вытащил из сейфа все находившиеся там документы и деньги.

Алекс вернулся домой вечером следующего дня. Сильвия с порога бросилась в его объятия. Прижав её к себе, он спросил, с тревогой глядя в её заплаканные глаза:

– Что случилось, детка? На тебе лица нет.

– Почему ты не звонил мне? Я места себе не находила! – с возмущением твердила Сильвия. – Я не переживу, если вдруг тоже потеряю тебя!

– О чём ты, Сильвия? – брови Алекса изумлённо поползли вверх. Он прошёл с ней в комнату, и Сильвия сбивчиво рассказала ему о том, что случилось на свадьбе. Не выдержав напряжения, она разрыдалась.

Для Риты случившееся не прошло бесследно, утром она пыталась выброситься из окна. Девушку поместили в клинику, и врачи пока не говорят ничего обнадёживающего.

В полиции выдвинули версию о “шальной пуле”. Рядом с Марком были в тот вечер, по крайней мере, человек пять знаменитостей, имевших врагов по разным причинам. Марк стал случайной жертвой обстоятельств. В самом деле, за что убили простого банковского служащего? И что это был за сюрприз, о котором он обмолвился коллегам несколько дней назад и который он унёс с собой в могилу? Или же это было предупреждение для его отца-политика? Версий следствия хватало с лихвой.

Алекс, как мог, утешал Сильвию. Наконец, она немного успокоилась и тут же снова взволнованно спросила:

– Что с твоей рукой?

– Только не волнуйся, хорошо? Мы с компаньонами пошли в ресторан, отметить заключение сделки. Один из гостей перепил и стал буянить, пристал к официантке и полез к ней под юбку, – спокойным тоном рассказывал Алекс. – Ну, я заступился за неё, а этот буян устроил драку, разбил бутылку и задел меня осколком, и я отправил его в нокаут. Проспавшись, утром он пришёл с извинениями и попросил, чтобы я не обращался в полицию. Денег мне предлагал за ущерб, клялся, что будет держать себя в руках и больше такого не допустит.

– Пьяный дурак…

– Ну да, перепил парень, с кем не бывает. Я принял его извинения, тем более, что рана неглубокая и мне оказали помощь. Крови я, правда, много потерял, осколком какой-то сосуд задело, но, в целом, всё нормально. Через пару недель буду как новенький.

– Алекс, пообещай, что никогда больше ты не ввяжешься в такое! – потребовала Сильвия, схватив его за лацканы пиджака. – Не строй из себя рыцаря, пожалуйста.

– Милая, я же не мог не помочь девушке, оказавшейся в беде, – мягко ответил Алекс, сомкнул пальцы на её запястье и слегка отодвинул её от себя, проходя в комнату.

– Пообещай мне!

– Обещаю, – он едва взглянул на неё из-за плеча.

Питер Чандлер вновь осматривал как место преступления, так и окрестности. Ни следа, ни отпечатка, ни одного свидетеля, видевшего кого-то подозрительного в тот вечер. Все соседи присутствовали на свадьбе.

Питер попросил у хозяев разрешения ещё раз осмотреть ближайшие к дому Нельсонов участки. И ему, в конце концов, повезло. У семьи, в которой жил злобный ротвейлер, Питер обнаружил засохшие капли крови на гравии в саду. Всего пара капель. Хорошо, что не было дождя, и что хозяева ничего не заметили и не испортили. Но если здесь кто-то был, то почему собака не залаяла? Кто-нибудь непременно услышал бы.

Впрочем, от находки особо толку не было. Больше ничего обнаружить не удалось.

Глава 9. Заманчивое предложение.

Семейство Фалконе достигло расцвета и негласно стояло на первом месте среди кланов Нью-Йорка. Никто пока не препятствовал им, ни у кого не было “в кармане” столько полицейских, судей, политиков и чиновников. В любой сфере деятельности нашлись готовые помочь люди и оказать услугу за символическую плату.

Можно заняться осуществлением нового плана – прибрать к рукам часть игорного бизнеса Вегаса. На общенациональном съезде семей "Коза Ностры" было решено объявить Неваду и Флориду "зонами свободной экономической деятельности". Эти территории будут управляться специальной комиссией, состоящей из компаньонов. В Вегасе к этому периоду уже сидели свои хозяева, успевшие раньше всех заключить партнёрство между собой, и было два варианта: идти на них войной и отобрать у кого-то часть территории силой, либо купить мир и свой участок, оплатив пай вступления в синдикат на “легальном” положении.

Первый вариант Энтони отмёл сразу. Война – дело долгое, дорогостоящее, жестокое и неизвестно к чему ведущее. Раньше ещё можно было на что-то надеяться, но не сейчас. Когда-то слабые по отдельности Семьи Лас-Вегаса, объединившись в синдикат, теперь не пропустят к себе чужака.

Как бы то ни было, Энтони хотел знать всё о кланах, ведущих деятельность в Вегасе, и поручил заняться сбором информации советнику и его людям.

“За игорным бизнесом будущее. Люди подсаживаются на автоматы почти также, как на наркотики, нельзя упустить такое выгодное дело, – Энтони всё чаще сосредотачивался на этой теме. – Некоторые как будто специально созданы для азарта”.

Ловить людей на их слабостях доставляло дону Фалконе огромное удовольствие. Его размышления прервал советник, ураганом ворвавшийся в кабинет. Такое поведение было абсолютно не в духе спокойного, уравновешенного Ренцо.

Энтони недоумённо взглянул на него.

– Тони, ты не поверишь, кто пришёл! Представитель от Молиарти, – сообщил Ренцо, взяв себя в руки, и придал своему лицу бесстрастное выражение.

– Серьёзно? Ну, пригласи его и позови заодно Лео и Винса. Леонардо мой заместитель, ему нужно знать всё, а Винсент пускай послушает, как следует вести беседу.

Вирджинио Молиарти, давний соперник и враг Энтони, обладал жестокими садистскими наклонностями. Предатели в его организации, если находились такие смельчаки, умирали долго и в муках. Он никому не прощал ни серьёзных промахов, ни мелких ошибок и ненавидел тех, кто перебегал ему дорогу. Дома он вёл себя как тиран, жена много от него натерпелась, пока не сошла в могилу от его побоев и издевательств. К трём сыновьям он относился скорее не как отец, а как равнодушный командир, дескать, приказ есть приказ, извольте исполнить. Молиарти не пользовался и любовью населения. Людям и в голову не пришло бы попросить его о помощи или об услуге. Вирджинио с презрением относился к беднякам – это их проблемы, что не умеют за себя постоять.

Он был вполне обеспеченным, однако жаждал ещё больше денег и роскоши и не собирался оставаться со своей организацией “обществом внутри общества”. Вирджинио грезил о том, чтобы внешнее общество также подчинилось ему. Он тоже знал, что игорный бизнес всё больше набирает обороты и не хотел оставаться не у дел. На время он притих, ни с кем не вступая в конфликты. Его люди постепенно добывали информацию о том, что происходит в Лас-Вегасе.

Хотел бы Молиарти купить пай быстрее конкурента, но всё же он не обладал такими бешеными средствами, в чём даже самому себе не мог признаться. Вирджинио и его сыновья, Эрминио, Дженко и Франко, быстро разбазаривали деньги, получаемые от доходов легального и нелегального бизнеса. Если бы Винс узнал о размерах их трат, то сильно бы удивился, что по части мотовства он им и в подмётки не годится.

Никто, кроме самого Вирджинио, не знал, что наступил момент, когда у них осталось совсем мало, по его понятию, денег и следовало срочно что-то предпринять. Его вздорный и вспыльчивый характер мешал близко сходиться с нужными людьми, и, если бы не его советник, Джулиано Батталья, чьи дипломатические способности ценились на вес золота, у него никогда не было бы поддержки со стороны влиятельных лиц. Батталья умел говорить красиво и убедительно, также слыл хорошим слушателем и добивался своего иногда лестью, а иногда шокирующей прямотой. Итак, Вирджинио на пару со своим consigliere, тщательно всё взвесив и обсудив, придумали хитрый план.

Джулиано Батталья сидел в кабинете дона Фалконе, где также присутствовали Леонардо, Винсент и Ренцо Болла.

Леонардо, как всегда, тщательно скрывал своё недовольство от того, что отец заставил его вникать в “теневые” дела организации. Винсент сегодня оказался в доме отца случайно. Обычно он наносил визит, когда ему требовалась некая сумма на “карманные расходы”. Отец приказал всё нести в одну “кормушку” и сам распределял, сколько денег получат его дети сверх меры. Винсент тоже не обрадовался приходу Батталья. Неизвестно, насколько затянется разговор и в каком настроении окажется отец после.

Энтони с радушием принимал гостей, независимо от того, нравился ему человек или нет. Он предложил Джулиано присоединиться к обеду, но тот вежливо отказался.

– Дон Фалконе, вы человек прямой, и я не стану ходить вокруг да около, а сразу сообщу о предложении своего босса, – начал Джулиано, поправив на переносице очки с толстой оправой, за которыми поблёскивали умные, живые, всепроникающие глаза. Джулиано был среднего роста, смуглокожий, худощавый, но подтянутый, с испанской бородкой и широкой располагающей улыбкой. – Прошло немало времени с тех пор, как вы и дон Молиарти приехали в Америку, и оба добились грандиозных успехов. На горизонте новый бизнес – азартные игры, что сулит огромные доходы. Дон Молиарти предлагает заключить мир и объединиться, чтобы вместе покорить Лас-Вегас. Он предлагает помощь и поддержку в случае, если Семьи на территории Вегаса воспротивятся вашему вторжению. Или поможет купить долю в бизнесе размером побольше, чем тот пай, что вы приобретёте в одиночку. Доходы будут делиться пополам. Мой босс просит забыть о прежних конфликтах. Если вам требуется время для раздумий, установите срок, мы готовы ждать.

Энтони не проронил ни слова, ждал, что тот скажет ещё. После небольшой паузы Джулиано продолжал:

– Также он просит, чтобы вы признали ваш союз перед остальными кланами Нью-Йорка. Для Вирджинио вы всегда были первым номером, и он часто жалеет о том, что не вёл с вами дел с самого начала. Мы просим мира, но последнее слово за вами, дон Фалконе.

– По-моему, мир – самое разумное решение, – встрял Леонардо и тут же сконфузился.

Отец смотрел на него испепеляющим взглядом, будто он сказал что-то несуразное и глупое. Не удержавшись, Винсент презрительно хмыкнул. Наконец-то отцовский любимчик разгневал его. Не всегда же ему, Винсу, быть в опале.

– Признаю, это заманчивое предложение, но почему Вирджинио не принял его от меня несколько лет назад? Тогда бы не произошло резни на заводе, и многие сохранили бы себе жизнь, – Энтони перевёл мрачный взгляд на Джулиано.

– Вы оба были так молоды, – лукаво улыбнулся Батталья. – Вам не казалось тогда, что весь мир у ваших ног и вы всего добьётесь сами?

Энтони разозлил этот двоякий намёк на то, что то ли он в те годы был слабаком, ища себе союзника в лице Молиарти, считая, что в одиночку не добьётся блестящего положения, то ли Джулиано говорит о горячности молодости своего босса Вирджинио. Тогда Молиарти добился многого, а Фалконе хоть и достиг в итоге гораздо большего, однако имел такую слабость, как просить о сотрудничестве. Теперь же Вирджинио не считает просьбу о помощи чем-то позорным.

– Передай своему боссу, что я отклоняю его предложение. Пусть всё останется на своих местах, – ответил Энтони.

Джулиано обвёл всех неторопливым взглядом: Леонардо нервничал, порываясь что-то сказать, но не решался. Винс, сложив руки на груди, стоял неподалёку, был спокоен и ехидно улыбался. Ренцо посматривал в окно.

– Можно спросить, почему? – Батталья вновь взглянул на дона Фалконе.

– Я не думаю, что твой босс изменился с тех времён. Подонки не меняются.

– В таком случае, дон Молиарти просил напомнить вам об Алеандро Мадзини, – чёрные прищуренные глаза Джулиано встретились с глазами дона, в которых неожиданно вспыхнул и погас огонь ярости.

– У Вирджинио хватает наглости вспоминать его? Он думает, что я до сих пор ничего не знаю? Что я все эти годы не догадывался, почему погиб Мадзини? – Энтони не выдал своей ярости, лишь на полтона повысил голос. – Так, Джулиано, моё слово окончательно и бесповоротно – нет.

– Хорошо, раз вы так хотите, – не показывая, что он расстроен, Батталья откланялся и вскоре ушёл.

– Папа, почему ты не заключил мир? – спросил Леонардо, едва Джулиано вышел за порог. – Это же самое здравомыслящее решение. Вы бы объединились и купили бы пай в Вегасе, не прибегая к насилию и различным махинациям. К тому же, Молиарти всё равно признал бы тебя первым, ведь так оно и есть. Предлагал такие условия…

– Я его слишком хорошо знаю, такие, как он, никогда не изменятся. Леонардо, ты что, так наивен? Забыл, что было на Сицилии? Хоть ты мал был тогда, но не настолько же, чтобы совсем ничего не соображать. Кретин!

– Нет, я просто хотел…

– Знаю я, чего ты хочешь! До настоящего мира далеко, как до звёзд. Джулиано прав в одном, наступили новые времена, и ты, и Винс, вы скоро увидите это сами, – отрезал Энтони, начав не на шутку раздражаться, что было редким явлением.

– Мне всё-таки кажется, что нельзя упускать такую возможность, – упрямо твердил Леонардо.

– Я не узнаю тебя, Лео! – Энтони выругался на сицилийском диалекте. – Чтобы я больше не слышал о твоих миротворческих идеях!

Леонардо промолчал, оскорблённый до глубины души.

– Алеандро Мадзини, кажется, был крёстным отцом Леонардо? – вмешался Винс. Настроение у него было преотличное, ведь отец выругал своего любимчика не на шутку.

Переглянувшись с Ренцо, Энтони ответил:

– Да, он был и мне вместо отца. Этот достойный человек многое для меня сделал и не только для меня. Но людям свойственна забывчивость и неблагодарность. Я уверен, что его убил Молиарти. Когда-нибудь я расскажу вам эту историю.

– Что, папочка сердится на любимого сыночка? – ехидничал Винс, выходя вместе с братом из кабинета, и слегка пихнул его в бок. Он был так доволен, что позабыл, зачем приходил в дом отца.

– Отвали, Винсент! – огрызнулся Лео.

– Ой-ой, думаешь, напугал меня, задница ушастая? – Винс снова пихнул его в бок.

– Угомонись, а то так наподдам тебе, что мало не покажется!

– Руки коротки, братец! Ладно, раз ты такой злой, я лучше пойду.

Леонардо остался размышлять над словами отца. Может, он в самом деле прав, что такие люди, как Молиарти, не меняются, а будут всегда подстерегать, чтобы в один прекрасный момент нанести удар в спину? Леонардо так жаждал мира. Из чувства долга перед организацией, ради уважения и любви к отцу он готов пойти на многое, в душе всё же яростно бунтуя. Ещё он думал о младшем брате, отчего тот так его ненавидит? Неужели всё из-за разницы в деньгах, что даёт им отец? Сколько Леонардо себя помнит, они с Винсентом всегда плохо ладили.

Винсент в детстве напоминал дикого зверька, который никого не слушался, кроме матери. Отец особо и не пытался завоевать его любовь. Куда более по душе ему приходился тихий, умный Леонардо, готовый часами слушать его рассказы и наставления. Винс по-своему пытался привлечь внимание отца, действуя ему наперекор. Энтони то ли этого не понял, то ли не стремился понять вообще. Винсент страшно ревновал отца к Леонардо, ввязывался с братом в драки, ругался с ним, то и дело устраивал мелкие гадости. Ему сполна хотелось получать любовь обоих родителей, но чем неистовей он боролся за внимание Энтони, тем всё больше от него отдалялся.

Энтони любил своих детей одинаково, да и какой родитель признался бы, что кого-то из них явно выделяет? Просто он считал, что Лео обладает всеми нужными качествами, позволяющими в будущем занять его место, и уделял ему больше времени, как главному наследнику.

Вздохнув, Лео отправился к жене и детям.

– Тебе не кажется, что ты был слишком строг с Леонардо? – спрашивал Ренцо.

Энтони отрицательно покачал головой.

– Нет, ему тоже полезны встряски. Как думаешь, что на самом деле замышляет Молиарти?

– Не знаю, что и предположить.

– Мерзавец, дерьма кусок, хватило же наглости!.. – выругался Энтони. – Меня до сих пор трясёт, когда я вспоминаю, как из-за этого мудилы я когда-то чуть не потерял Винса! Хорошо, что хоть шрам не изуродовал его и он не остался без глаза.

– Скорее он ему помог, – Ренцо побарабанил пальцами по столу и пояснил: – Шрамы украшают мужчину, и женщины хорошо это знают.

– Он ещё встречается с той развратной девицей? – брезгливо поморщился Энтони. И где только его дочь нашла такую шлюховатую подружку?!

– Поговаривают, она любого удовлетворит. Такие штучки в постели вытворяет!..

– Да ты пошляк. И откуда у тебя информация?

– Я ведь твой советник, обязан знать всё или почти всё.

– Уж не от неё лично? – усмехнулся Энтони, но Ренцо скривил такую кислую физиономию, что он поспешил добавить: – Ладно, в конце концов, мне нет до этого дела.

Встав, Энтони подошёл к картине, висевшей на стене позади его кресла, и отодвинул её. За картиной находился маленький сейф. Среди документов и банкнот хранился прозрачный пакетик с кулоном странной формы, напоминавший распиленную вдоль, окаменевшую в янтаре ракушку, переливающуюся золотистыми тонами.

– Всё, что у меня осталось на память об Алеандро Мадзини, – произнёс Энтони, продемонстрировав содержимое пакетика Ренцо. – Вирджинио он вручил такой же кулон. Если соединить узоры, получится, по словам Алеандро, символ соглашения и дружбы. Но нам с Вирджинио это в любом случае не помогло… Я часто вспоминаю Сицилию, а ты, Ренцо?

– Прекрасный и жестокий остров? Конечно, Энтони, как можно забыть?

***

Особняки Молиарти располагались в Мидтауне. В отличие от “зоны Фалконе”, там не проживали солдаты и capo. Дома предоставлялись для тех, кто был связан с Молиарти родственными узами, а именно для его двух женатых сыновей Эрминио и Дженко и их семей, младшего сына Франко, старой матери и младшего брата Серджио, который в своём особняке почти не показывался.

Джулиано Батталья, который должен был всегда находиться в курсе дел своего босса и был всегда готов прийти к нему на помощь, когда потребуется, проживал в десяти минутах езды от “зоны Молиарти”. Не заезжая домой, Джулиано отправился прямиком к боссу.

Вирджинио развлекался игрой в боччи. Он, как и Фалконе, выглядел моложе своих лет, но в его облике не присутствовало то, что подсознательно вызывало бы доверие, скорее, нечто отталкивающее. Черты его лица были грубы, квадратный подбородок, тонкие губы, то и дело кривившиеся в ехидной злобной усмешке. Тёмно-карие, почти чёрные глаза вызывали неприятное чувство. Это был взгляд удава, способного проглотить жертву живьём. Деловой тёмно-серый костюм сидел на Вирджинио как-то небрежно и мало шёл ему, вступая в диссонанс с его лицом, но был дорогой и качественный.

Джулиано рассказал боссу о своей беседе с Фалконе.

– Я так и знал, что он не согласится! – в раздражении швырнув на землю бокал с вином, Вирджинио разразился бранью. – А всё ты! Это ты всё предложил, умник хренов!

– Разве… – начал Джулиано, осёкся и решил, что лучше промолчать. Вирджинио сам ведь говорил, что необходимо втереться в доверие к Фалконе, купить долю с его помощью, а потом при удобном случае разделаться с ним. И о Мадзини велел напомнить тоже он.

– Зря я надеялся на твои так называемые выдающиеся дипломатические способности, – с издёвкой заявил Вирджинио и махнул рукой. – Езжай отсюда, осёл! Позвоню, когда нужен будешь.

И отправился в дом. Батталья обиженно посмотрел ему вслед.

Вечером к Вирджинио пожаловал нежданный гость – брат Серджио, который служил на флоте капитаном. Свет не видывал такого отчаянного военного карьериста! Он очень сожалел, что по молодости лет и неопытности ему не удалось поучаствовать в Первой Мировой войне. Тогда он был простым матросом, да и родители, вернее, мать и отчим сыграли не последнюю роль в том, чтобы на войну он не попал. Они запретили сыну ввязываться в такое опасное мероприятие, а чтобы его не призвали, подкупили человека из военного комитета.

– Что ты такой недовольный, Вирдж? – поинтересовался он.

– А то, что через пару-тройку месяцев мы, в лучшем случае, опустимся до уровня середняков! – буркнул Вирджинио.

– Кто виноват, что ты и твои отпрыски слишком много тратите? – не в бровь, а в глаз попал Серджио.

– Будто ты у меня на шее не сидишь? Самый умный, да? Думаешь, ты своим легальным положением много заработаешь, туда-сюда корабли водишь? Купил бы ты без меня свой первый крейсер, а? Вот и заткнись! – отрезал Вирджинио. Его ноздри раздувались от гнева, лицо покраснело, как будто после бани.

– Здорово ты меня встречаешь, когда я, может, хорошие новости тебе принёс, – присвистнул Серджио. – Ты не удивлён, что я так рано вернулся из плавания?

“Как же, жди от тебя хороших вестей! По мне хоть потони на своей посудине”, – недовольно подумал Вирджинио, но смягчился и более спокойным тоном спросил:

– Что скажешь, Серджио?

– Альбино Гаррони через меня просит договориться о встрече с тобой.

– Чего ему надо? – искренне удивился Вирджинио.

Гаррони занимал последнее место “хит-парада” среди итальянских кланов Нью-Йорка, и Молиарти его и в цент не ставил. Альбино занимался бизнесом, не воспринимаемым всерьёз, а именно заведовал борделями и кабаре.

– Он хочет, чтобы ты помог ему в продвижении его человека кое-куда. С помощью связей, твоего дипломата Джулиано и всякими другими способами. Это уж тебе лучше знать, какими ещё, ты ведь у нас босс. Дипломат твой здесь особенно нужен.

– Он не дипломат, а consigliere, – без тени улыбки поправил его брат.

– Да мне похеру, что там у вас за заморочки и как вы друг друга называете. Предложение важное, советую тебе его принять.

– Ты всегда был далёк от дел, только жил за мой счёт, – не скрывая презрения, процедил Вирджинио. – Откуда тебе знать, что выгодно, а что нет?

– Это выгодно, прежде всего, для меня, – ехидно улыбнулся Серджио. – И тебе тоже понравится.

Вирджинио с недоверием посмотрел на него. Серджио пустился в длинные пространные объяснения. Недовольное лицо Вирджинио преображалось прямо на глазах. В конце рассказа он просто сиял: “Да, неплохая мысль. Надо встретиться с Гаррони как можно скорее”.

Альбино Гаррони, маленького роста, сутуловатый и невзрачный мужчина, пожал руку Вирджинио Молиарти:

– Значит, договорились. Ты не пожалеешь, Вирджинио. Вдвоём мы сотрём Фалконе в порошок.

– Если б ты знал, как давно я хочу это сделать, – злобно ответил Молиарти. – Это цель всей моей жизни.

Вместе с Джулиано и Серджио они выпили за успех своего плана и свержение империи Фалконе.

Глава 10. Красивая жизнь.

1931 год.

Очередная весна пробуждала спящие чувства, давая надежду мечтам и наполняя жизнь новым смыслом. Примерно об этом говорила Сильвия своей подруге Рите, находившейся до сих пор на лечении в психиатрической клинике.

Рите стало лучше, но иногда с ней ещё случались срывы. Она устраивала истерики и безутешно рыдала, вспоминая тот ужасный день. Сейчас Рита спокойно сидела на стуле, слушала Сильвию, смотрела в одну точку и молчала. Её серые глаза уже не пугали пустотой, в них была кротость, больше присущая монашкам, чем жизнерадостной городской девушке. Скорбь и сожаление о прошлом раз и навсегда отравили её сердце.

– Скоро тебя выпишут и ты вернёшься домой. Ты думала о том, чем хочешь заняться? – спросила Сильвия подругу.

Проигнорировав вопрос, Рита без всякого перехода вдруг заявила:

– Сегодня ночью ко мне приходил Марк и сказал, кто убил его. Убийцу я тоже видела.

– Рита, забудь, не мучай себя, хватит.

– Это темноволосый мужчина с жестоким взглядом… Таким взглядом, от которого твоя душа обращается в лёд. У него глаза хищника. Он знает свою силу и власть, а я не могу вспомнить его имени и разглядеть его лица, только глаза. Глаза без лица… Сильвия, я хочу, чтобы этот сукин сын попал в ад и горел там вечно! – закрыв лицо руками, Рита разрыдалась.

Сильвия позвала медсестру и, в последний раз бросив взгляд на хрупкую, будто невесомую фигурку подруги в больничном халате, покинула палату.

Алекс ждал любимую в новеньком серебристом “роллс-ройсе” последней модели.

– Ну, как она? – спросил он Сильвию, когда та села рядом с ним. Он небрежно чмокнул её в щёку, и девушка почувствовала тонкий аромат его парфюма – крепкого, с древесными нотками.

– Почему ты никогда не зайдёшь навестить её? – укорила его Сильвия.

– Извини, бамбина, я не выношу душевнобольных. Помнишь, как однажды она увидела меня из окна и раскричалась, будто её режут? Я, вроде того, напоминаю ей кого-то из её диких кошмаров. Бедняжка… Милая, тебе надо отвлечься, – улыбнулся Алекс. – Поехали в ресторан.

Сильвия промолчала, окинув Алекса немного недовольным взглядом. У того был вид преуспевающего человека: деловой костюм с иголочки, запонки с драгоценными камнями, дорогой галстук. Белоснежная улыбка, ясная и светлая, когда он улыбался вот так искренне, как сейчас. Всё такой же обаятельный и мужественный, Алекс не менялся. Только огонёк в его глазах больше не светился.

Он обладал всем, о чём когда-либо мечтал: особняк на Лонг-Айленде, в получасе езды от “зоны Фалконе”, спортивная модная машина, свой бизнес, деньги и одна из самых красивых девушек города. Что греха таить, за это время он познал множество других девушек, но никого из них Алекс ни за что не поменял бы местами с Сильвией – его истинной любовью, его талисманом удачи. С тех пор, как они вместе, Алекс невероятно продвинулся – стал молотом Семьи Фалконе, загребал большие деньги и мог позволить себе многое.

Алекс заочно завершил обучение в колледже и получил высшее образование, что помогло ему соврать девушке о своём продвижении по службе. Затем он сделал вид, что накопил некую сумму и открыл агентство по продаже недвижимости, хотя на самом деле под его руководством находилось немало предприятий. Сильвии об этом знать ни к чему. Иногда его удивляла и трогала её наивность. Она до сих пор слепо верит ему. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы она догадалась о его делах и изменах.

Тайком от отца Алекс помогал семье. Он открыл счёт на Люсию и переводил туда деньги. Когда сестра вышла замуж, Алекс прислал ей дорогой подарок и букет цветов. Появляться на глаза родным ему было заказано.

Как-то раз он столкнулся с Джонни, который копался в моторе старенькой, видавшей виды машине на стоянке перед магазином. Похоже, Джонни не пользуется его помощью в угоду отцу.

– Что, братан, до сих пор таксуешь? – спросил Алекс, наблюдая за ним.

– А ты всё ещё “шестёрка”? – проворчал Джонни, вытирая с лица пот и машинное масло.

– Я не “шестёрка”. Бери выше.

– Туз что ли? – Джонни с негодованием посмотрел на модно одетого старшего брата. Сам он, напротив, выглядел таким жалким в старой поношенной куртке и брюках, что на Алекса нахлынули родственные чувства и он предложил:

– Давай я тебе шикарную тачку куплю, закачаешься! Давно пора твою развалюху в утиль сдать, это же позор – на таком корыте ездить! Подарить тебе “бугатти”, Джонни? Помнится, ты к французским авто когда-то не ровно дышал. Любовь ещё не прошла, а?

Джонни промолчал

– Да ты не сердись, я же знаю, как тяжело вам приходится, – продолжил Алекс и похлопал брата по плечу. Тот сердито отмахнулся от него:

– Ага, наживаются за наш счёт такие, как вы! Отвали.

– Я помогу тебе, Джонни, я не помню зла. Мы же всё-таки братья, – в эту минуту Алекс не испытывал злости по поводу того, что он выдал его отцу. – Я правда хочу, чтобы вы жили хорошо и ни в чём не нуждались. Я скучаю по маме, Люси, Рико, как они?

– Они принимают твою помощь, кроме меня и отца, – выпалил Джонни. – Отец всё знает и ничего не делает, ведь иначе мы не выкрутились бы в такое сложное время. Рико ещё мал, а что ожидать от слабых женщин? Ты доволен, что слышишь это? Пошёл ты со своей тачкой и помощью! Лично мне от тебя ничего не нужно!

Джонни демонстративно отвернулся и продолжил копаться в моторе.

– Ладно, как пожелаешь. Передавай привет отцу, – холодно произнёс Алекс и ушёл. После встречи с братом на душе остался неприятный осадок. Они отлично ладили в детстве и в памяти Алекса ещё был жив образ того Джонни, тихого и флегматичного мальчика, с восторгом слушавшего о его приключениях во дворе и сказки с жуткими подробностями, которые выдумывал Алекс, чтобы придать им “перчинку”. Джонни был болезненным ребёнком, часто сидел дома и пропускал школу, и старший брат, как мог, старался его развлечь. Тайком от родителей он приносил ему пирожные из кондитерской – иногда купленные, иногда ворованные, тут уж как доводилось. Защищал его от хулиганов во дворе, и Джонни тоже стоял за него горой, когда возникала необходимость. Алекс и не заметил, когда между ними начала появляться стена отчуждения. Что ж, теперь у Джонни своя жизнь, в которой для него не нашлось места из-за того, что он встал на “проклятый путь”. Но неужели это настолько веская причина, чтобы совсем прекратить общение?..

Алекс уговаривал Сильвию бросить работу в полиции, но дороже всего для неё оставалась её простая полицейская форма, значившая для него так же мало, как много она значила для неё. Сильвия теперь отвечала на его выпады:

– Как ты не хочешь жениться на мне, так и я не собираюсь бросать любимую работу.

Да, Алекс не собирался жениться. Бизнес Семьи опасен, как говорил Поли, в организации многие гибнут молодыми. Хотя Алекс и был уверен, что его такая участь не постигнет, но всё же не хотел, чтобы, в противном случае, Сильвия осталась вдовой и узнала бы после его смерти, кем он на самом деле являлся. Детей Алекс тоже пока не планировал, к чему эти ненужные трудности и заботы? Он молод и не готов к тому, чтобы чувствовать себе на коротком поводке.

Его всё устраивало так, как есть. Он не бросит Сильвию, а там, лет через пять-семь, возможно, правда женится на ней, если ситуация станет более спокойной. Это касалось как его принадлежности Семье, так и жизни страны вообще. Официальное положение сейчас привлечёт ненужное внимание. Сильвия, к тому же, работает в полиции и пока что никому не рассказывает о своей личной жизни и с кем она живёт.

Алекс делал всё для своей любимой. Окружил заботой и вниманием, дарил дорогие подарки: одежду из модных магазинов, духи из Парижа, драгоценности, домашние предметы для уюта и комфорта. Вместе с Сильвией он ездил на экскурсию в Европу, в страны Старого Света, а также на золотые пляжи Флориды и Майами.

Казалось бы, чего большего желать Сильвии в её положении, но её раздражали оправдания Алекса, когда она заводила с ним разговор о свадьбе. Сначала он ссылался на несчастье, произошедшее с Ритой и Марком и якобы выбившее его из колеи, затем, что ему нужно закончить учёбу, а после подождать, когда он откроет агентство и встанет на ноги.

Сильвия стала подозрительной и недоверчивой. Ей всё чаще было не по себе при мысли, что она так роскошно живёт в то время, когда большая часть страны страдает от экономического кризиса. Алекс хорошо зарабатывает, часто задерживается на работе, иногда вовсе не ночует дома, объясняя своё отсутствие тем, что ему надо провести время со старыми друзьями, Поли и Винсом, чтобы обсудить рабочие дела, или же он ездит заключать сделки с клиентами в соседние города или штаты.

В последнее время особое женское чутьё подсказывало Сильвии, что любимый погуливает от неё на стороне. Она не высказывала ему своих подозрений. Повода к ссоре пока просто-напросто не находилось, как не было и доказательств. От него не пахло чужими духами, не было следов помады на одежде, просто что-то в его поведении настораживало.

Сильвия поддерживала отношения со своей семьей. Мать ничего не спрашивала её об Алексе, про себя по-прежнему осуждая дочь, хотя её приятно удивляла щедрая помощь Сильвии. Отчим за два года успел лишиться работы, нового занятия не нашёл и особенно не искал. Ему нравилось сидеть дома, валяться на диване и пить с друзьями на деньги падчерицы, что не мешало ему говорить жене гадости о Сильвии и её дружке, который явно не тот, за кого себя выдаёт. Пьер пару раз видел его в компании “крутых ребят”, когда они подъезжали к бару “Primola” на своих шикарных автомобилях.

Однажды он всё-таки не удержался, чтобы ехидно не спросить падчерицу:

– Где, ты говоришь, работает твой сожитель?

Сильвию задел его тон.

– У Алекса агентство по торговле недвижимостью. Тебе до его уровня никогда не подняться, – с вызовом ответила она.

– Хорошая нынче зарплата у торговых агентов, – как бы понимающе присвистнул Пьер.

– Он директор агентства и не забывай, что я тоже работаю и помогаю вам не только с зарплаты Алекса.

– Плохо работаешь, милочка, раз дальше своего носа ничего не видишь.

– Что я должна видеть? – рассердилась Сильвия.

– Да ничего, – отчим не собирался делиться своими догадками. Ему хорошо жилось на чужие деньги, а если её богатого дружка будут в чём-то подозревать, вся халява закончится.

В эти годы послужной список Сильвии постепенно рос: недавно она задержала магазинного вора и помогла расследовать ограбление банка. Девушка нашла доказательства причастности кассира к преступлению. Питер Чандлер по-дружески шутил, говоря, что ей следовало бы стать сыщиком. Сильвию огорчала только реакция Алекса. Когда она рассказала ему о своих успехах, он лишь снисходительно улыбнулся:

– О да, “большой” подвиг – задержать бедного подростка, когда он полез в магазин, чтобы стащить себе что-нибудь пожрать. Когда ты на него пистолет наставила, он там в штаны не наложил от страха?

– Я его без пистолета арестовала! Он оказал сопротивление и я применила силу.

– Он же подросток, милая, понятно, что даже девушка с ним справится. Вот меня бы ты не арестовала. Думаешь, подействовали бы твои бойцовские приёмчики? – продолжал подтрунивать над ней Алекс. – Помнится, ты как-то говорила, что не смогла бы выстрелить в преступника. Что изменилось? Теперь сможешь? Подстрелишь его, как скотину, без всякой жалости, а? Ручки не дрогнут?

– Ты не веришь в меня, Алекс? – приуныла Сильвия. – Тебя не радуют мои успехи?

– Радуют, просто эта дурацкая работа не для тебя. Ты сразила меня наповал своей красотой и очарованием, своей женственностью, а вовсе не этими дерьмовыми полицейскими штучками, – Алекс потянул её за руку и усадил к себе на колени, крепко обняв, и прижал её голову к своему плечу. – Сидела бы ты дома, моя прекрасная блондинка, занималась бы хозяйством, как все женщины. Ну что за дурацкие игры в полицейских и воров? Зачем тебе всё это? – он зарылся лицом в её волосы, чувствуя себя с ней неимоверно сильным и властным. – Бамбина, я обожаю тебя. Ты самая красивая и желанная девушка во всём Нью-Йорке.

– И многих девушек ты проверил, чтобы сравнить и прийти к такому выводу? – вырвалось у Сильвии. Она подняла голову и взглянула на него, тщетно надеясь заметить, как он выдаст себя, но ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь взгляд его карих, оттенка тёмного янтаря глаз стал жёстким.

– Достаточно знать тебя, – проронил он. – Сильвия, ну в самом деле, ты ведь нежная и хрупкая девушка. Я волнуюсь за тебя.

– Хорошо, что хотя бы мой шеф уверен во мне, в отличие от тебя, – Сильвия с удовольствием наблюдала, как напрягся Алекс от её слов. Ей тоже нравилось поддразнивать его.

– Шеф? Как его зовут? – насторожился Алекс.

– Питер Чандлер, и он не только мой шеф, но и хороший друг. Он недавно занял пост комиссара Роджерса, тот ушёл на пенсию. Питер всегда меня поддерживал…

– Если он такой хороший друг, то познакомишь нас как-нибудь? – перебил её Алекс, кинув на неё такой взгляд, что мог бы сжечь её дотла.

– Почему бы и нет? – Сильвия игриво улыбнулась, обняв его. От разговора у обоих остался неприятный осадок. Девушка решила больше не рассказывать ему о своей работе. Она знала, что Алекс за неё волнуется, но сомневаться в её силах – это никуда не годится.

Сильвия и не подозревала, что первой начала игру с огнём, разбудив настоящий вулкан.

Глава 11. Выгоды Великой депрессии.

Дон Фалконе по-прежнему правил своей “теневой империей” и бизнесом в Вегасе, где полтора года назад приобрёл пару игорных клубов. Дела в Вегасе шли неплохо, клубы приносили доход, пусть пока и не такой, как планировалось ранее. Энтони понимал, что следует быть осторожным, учитывая экономический кризис. Налоги с легального бизнеса выплачивались исправно. Его люди временно не совершали крупных покупок, чтобы не привлекать к себе внимания.

Сам Энтони занялся благотворительностью, жертвуя некоторые суммы на выплату пособий в помощь безработным и больницам. Вложил деньги в культурный фонд, на постройку нового кинотеатра и помог открыть кафедру художественных искусств в университете. Действий своих он никому не объяснял, даже советнику. Ренцо считал, что Энтони таким образом пытается хоть как-то загладить грехи, но не хочет, чтобы его люди усмотрели в нём слабину. Свои размышления советник, конечно же, оставил при себе.

Винсент возмущался тому, как папа “сорит деньгами”, но реакция его была не той, что прежде. За это время он обзавёлся другими интересами. В первые полгода со дня его встречи с Амелией он совершенно забросил свои агентства. Его друзья и коллеги, особенно Алекс и Поли, заметили перемену, которая отразилась и на его внешнем виде – Винс сильно похудел и стал очень рассеян, будто витал в облаках.

– Каждую ночь объезжает свою красотку, загонял её, аж похудел, бедный, – заявил тогда Поли.

– Ещё неизвестно, кто там кого объезжает, – многозначительно хмыкнул Алекс.

По просьбе Винсента, Алексу частенько приходилось заниматься ещё и его делами, чтобы Энтони об этом не знал. Но разве можно скрыть что-то от дона и его советника? Энтони был в курсе тупых выходок, лени и безответственности младшего сына и ждал подходящего момента, чтобы тот попался на горячем и тогда высказать ему всё в лицо.

Винсент потом вернулся в строй и стал кое-как совмещать и дела, и любовь к Амелии. Хотя, их отношения сложно было назвать любовью, здесь присутствовала безудержная страсть, приправленная похотью и извращёнными фантазиями. Они привязались друг к другу, однако каждому предоставлялась полная свобода за спиной партнёра без претензий и обязательств. У Амелии складывались к Фалконе-младшему своеобразные чувства. Венцом их отношений являлся секс. Амелия давно искала неутомимого любовника, полностью её удовлетворяющего, и Винсент её полностью устраивал в постели. Позже на первое место встал корыстный расчёт. Фалконе, безусловно, богат, но что-то не так уж много денег на неё тратит, и это обстоятельство огорчало девушку.

В руках Амелии Винс из жестокого убийцы превращался в игрушку. Когда она объявила, что бросит его, если он не станет щедрее, тот встал перед ней на колени и закатил целую истерику, умоляя дать ему шанс исправиться. Амелия снизошла до его просьбы, и Винс был вынужден пойти на уступки, но девушка тайком всё же подцепила себе ещё одного любовника. Тот оказался гораздо щедрее Фалконе, однако был не столь темпераментен в сексе. Теперь Амелия крутила ими обоими.

Враг Энтони, Вирджинио Молиарти был тише воды и ниже травы. Казалось, он выбыл из игры, что было отнюдь не так. Энтони знал, чем тот занимается с Альбино Гаррони и их действия вызывали в нём глубокое презрение. В воздухе пахло новой войной, обещавшей стать ещё хуже, чем Первая Мировая. Появились люди, готовые заработать на этом деньги, только не Фалконе. Это претило его своеобразной морали, а вот его противник придерживался иного мнения.

В 1928 году состоялись очередные президентские выборы, к результатам которых приложили руки Молиарти и Гаррони. Республиканская партия предложила кандидатуру Герберта Гувера, представителя крупных монополий, бывшего в 1921-1928 годах министром торговли и, в связи с этим, давно знакомого с Гаррони, часто по-дружески просившего посодействовать ему в торговых делах ввоза-вывоза различного товара.

Гувер с помощью спекуляций и афер нажил в своё время миллионное состояние и даже имел капиталовложения в России. Теперь он стремился приумножить своё богатство и стать президентом. Помощь мафиози была ему на руку.

Молиарти и Гаррони, по примеру известного чикагского гангстера Аль Капоне, принуждали глав профсоюзов заставлять своих людей голосовать за нужного им кандидата. Всегда находились крепкие ребята, готовые воздействовать на избирателей с помощью кулаков, бейсбольных бит и угроз. Денежные взятки также оказывали нужное давление. В итоге победил Гувер с довольно большим перевесом голосов.

Активно сотрудничая с мировыми фашистскими организациями, Гувер неплохо нажился вместе с тайными сообщниками. С ними и политическими кругами своей страны он поощрял агрессоров – Германию, Италию и Японию, снабжая их военными материалами, боевыми машинами и оружием. Создавались под его руководством и военные базы на островах Тихого океана.

Подсуетившись вовремя, в дело также вмешались Молиарти и Гаррони. У Альбино Гаррони нашлись грандиозные идеи и смелость привести в действие “механизм”. Вирджинио Молиарти располагал деньгами и, кроме того, имел несколько шахт по добыче медных и железных руд. Большую часть добычи пустили на производство оружия и продавали сообщникам за океаном.

У Альбино было много знакомых на Сицилии и в Италии, с помощью которых он организовал перевозку военного товара. Благодаря этому Италия даже в годы экономического кризиса значительно расширила строительство военно-морского флота.

Вот тут началось раздолье и для Серджио Молиарти. Он переехал в Италию, ожидая, когда ему выпадет шанс повести в бой целую флотилию. То, что разразится война, мало кто сомневался.

Сообщников осуждали все кланы, как в Нью-Йорке, так и на Сицилии. Это была жестокая борьба за власть – мафии не хотелось терять контроля на Сицилии и Италии. Муссолини же всё портил, здорово прижав там собратьев.

Зато Молиарти и Гаррони ликовали, деньги текли рекой. Молиарти теперь с досадой вспоминал день, когда послал Джулиано заключить союз с Фалконе. На кой ему сдался игорный бизнес? Вирджинио подцепил гораздо более выгодное дело, чем может гордиться.

Гаррони интересовали только деньги. В принципе, он был готов помочь сообщнику свергнуть с пьедестала Фалконе, но не более того. С удивлением Альбино слушал о грандиозных замыслах союзника, всерьёз мечтавшего теперь о кресле президента США. Он не понимал Вирджинио и не хотел составлять ему в этом компанию. Выполнив свою часть договора, Гаррони скрылся от остальных организаций, ждущих удобного момента, чтобы уничтожить тех, кто так низко повёл себя по отношению к собратьям за океаном. Когда со временем всё утихнет и забудется, вот тогда можно будет “выйти из тени”.

Энтони до сих пор не верил, что человек, которого он знал когда-то и который был его лучшим другом, так низко опустится. В такое сложное и тяжёлое время Вирджинио пошёл как против кодекса мафии, так и против простого народа, позабыв о том, что сам он когда-то находился в таком же бедственном положении.

Энтони хотел, чтобы правосудие восторжествовало. Пусть пока это будет маленькая, но победа. И обратился он с новым поручением к своему лучшему солдату, недавно официально признанному молоту Семьи.

Глава 12. Помощь простому народу.

Неделю назад к Энтони пришёл перепуганный шахтёр, работающий в шахте Молиарти, где часто происходили забастовки и трения с начальством в лице Роберта Гронвельта. Рабочим тот платил гроши и нисколько не соблюдал требований профсоюза. Не нравятся здешние условия? Проваливай! За воротами полно безработных, готовых тут же занять твоё место и согласных терпеть притеснения ради хотя бы какого-то заработка. Гронвельт за кадры не держался.

Когда погибли первые три человека – один загадочным образом куда-то исчез, другого завалило в шахте, а третьего обнаружили в чане, где переплавляли руду, забастовки временно прекратились. Никто не хотел стать новой жертвой.

Около месяца всё было тихо. И вот недавно, в ночную смену, произошёл ещё один “несчастный случай” с очередным борцом за справедливость, подстрекавшим товарищей к смуте. Его до смерти загрызли охранявшие территорию доберманы. После этого к шахтёру и его другу, по случайности ставшими свидетелями расправы, подошли охранники и прозрачно намекнули, что если о подробностях случившегося узнает полиция, то они лишатся не только работы, но и жизней.

Пообещав всё уладить, Энтони отправил шахтёра восвояси и на следующее утро вызвал к себе Алекса и Поли.

– Уберите Гронвельта, без него никто не осмелится так вести себя с рабочими. И ещё, он человек Молиарти, напомним мудаку, что мы свою силу не потеряли.

– Как убрать его? – вопросительно приподнял бровь Алекс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

“Малыш” – фильм 1921 года, в гл. роли Ч.Чаплин.

Вернуться

2

Caporegime или capo (ит.) – лейтенант.

Вернуться

3

12 сентября 1910 года на службу в полицию Лос-Анджелеса поступила первая в мире женщина – офицер Алиса Стеббинс Уэллс. В 1915 году миссис Стеббинс Уэллс избрана членом международной полицейской ассоциации, а год спустя, благодаря ее усилиям по пропаганде женской работы в полиции, девушки-офицеры появились в правоохранительных органах еще шестнадцати городов Соединенных Штатов.

Вернуться

4

Мафиозо – в русском языке чаще говорят “мафиози”, независимо от имени числительного.

Вернуться

5

Гаррота – удавка.

Вернуться

6

“Клювик смочить” – ходкое сицилийское выражение, означающее “получить свой пай, долю”.

Вернуться

7

Омерта (ит. букв. “мужественность”) – честь, закон молчания.

Вернуться

8

Consigliere (ит.) – советник.

Вернуться

9

Гу́став Ма́лер (1860 – 1911) – австрийский композитор, оперный и симфонический дирижёр. Симфония № 10 начатая летом 1910 осталась незавершённой.

Вернуться

10

“Красная мельница” – амер. фильм 1927 года.

Вернуться

11

Посторонние или “пичотти” – дословно «маленький человек». К этой группе относятся люди, которые хотят стать частью мафии, но пока не приняты в Семью.

Вернуться

12

Mademan (англ.) – букв. “сделаный мужчиной”, ставший мужчиной.

Вернуться

13

Infamita (с итал.) – позор

Вернуться

14

Capiche (ит.) – понял.

Вернуться