Наталья Шагаева
Ванильное наваждение

Пролог

Денис

Громкая музыка, полумрачная обстановка, мелькающий неоновый свет – все это раньше меня раздражало, а сейчас я привык, втянулся, так сказать. У меня нет планов на жизнь, но я пришел к выводу, что они не нужны. Лучше плыть по течению, наслаждаться моментом и получать от жизни все, что можно. Вокруг меня парни, девушки о чем-то беседуют, громко смеются, кто-то танцует, кто-то курит травку. Вип-зона этого клуба позволяет делать все, лишь бы посетители и держатели золотых карт спускали свои деньги, принося его хозяину прибыль. Нет, я не тратил деньги отца, я больше не хотел, чтобы нас с ним что-то связывало. Я спускал свое наследство от деда по линии матери. Он оставил мне как своему единственному внуку неплохой капитал, который за годы стал больше. Раньше отец хотел, чтобы я не тратил эти деньги, а приумножал и оставлял их на будущее. На что-то глобальное и значимое. На цель или мечту. Но все мои цели и мечты вдруг стали ничтожны, когда авторитет отца упал в моих глазах и я больше не собирался жить по его до тошноты правильному сценарию, в котором раньше видел смысл. Я живу, как хочу, без идеалов. Точнее, прожигаю свою жизнь. И мне все нравится.

Откидываюсь на удобном угловом диване, прижимая к себе очередную девку, с которой познакомился пару часов назад, я даже не помню ее имя, а мне и надо его знать. Я просто трахну ее в туалете, удовлетворяя свои потребности и через минуту забуду, как она выглядит. Даже если я буду всматриваться в ее лицо, то во время секса я все равно буду видеть лишь ЕЕ. Виталину, девушку, о которой как ни стараюсь, не могу забыть. Последнее время я чувствую себя слабаком, самоутверждаясь с помощью вот такого образа жизни, девок, которые вьются вокруг меня. Это все выглядит жалко и даже тошнотворно, но я не стремлюсь быть идеальным. Мне на все глубоко плевать.

Девка рядом что-то щебечет мне на ухо, играя с моими волосами, но я почти не чувствую ее, словно я в коме или под дозой транквилизаторов. Алкоголь и травка делают мое тело невесомее, но бесчувственнее. Тянусь за сигаретой, беру зажигалку, девка рядом со мной игриво выхватывает ее у меня и зажигает сама, предлагая подкурить. Ухмыляюсь, подкуриваю, вдыхая в себя горький густой табачный дым, наполняя им легкие. Еще одна глубокая затяжка, и я, вновь откидываю голову на спинку дивана, чувствуя, как девушка поглаживает мою грудь, расстегивая несколько пуговиц черной спортивной рубашки.

– Ты такой сильный, у тебя такая красивая фигура, – шепчет она мне на ухо. Хмыкаю ей ответ. Со спортом я завязал. Не хочу больше, осточертело. Нет желания быть лучше всех и чего-то добиваться. Тем более это Александр Владимирович привел меня в этот спорт, когда мне было шесть лет. Я ушел с головой в юриспруденцию, стану подонком-адвокатом, защищая преступников. Отличная профессия, фальшивая и циничная, как и вся реальная жизнь в целом. А по вечерам я все больше терялся в компании своих новых друзей, отдаляясь от всего, что меня связывало с прошлой жизнью.

Но сегодня я в полном отрыве, хочется отравить себя алкоголем, никотином и травкой, чтобы впасть в полное беспамятство. Сегодня день свадьбы отца и Виталины. Я принял их приглашение как насмешку. Не знаю, какой черт меня понес на их праздник жизни, наверное, мне надо было посмотреть им в глаза. Знаю, что все мои поступки нелогичны и больше похожи на детские обиды. Но ничего с собой не могу поделать. Меня рвет на части от гребной отравляющей любви к Виталине. Любовь – та еще жестокая падла, которая смеется над такими идиотами как я. Я мог сделать ради этой суки все, готов был смириться с ее нелюбовью, лишь бы быть рядом. Но она предпочла залезть в постель моего отца. Не только в постель, но и в семью. Правильно, зачем довольствоваться малым, когда можно сразу получить джек-пот в качестве моего отца, залететь от него и стать Громовой, получая статус, деньги и положение в обществе, прикидываясь невинной овечкой. Сука, какая же она меркантильная шлюха. А я, как последний лох, по сей день люблю ее какой-то извращенной любовью. Закрываю глаза и постоянно представляю, как она там, в нашем доме, сидит полуголая на моем отце, а он тискает ее пышную упругую грудь. И я готов продать душу дьяволу, чтобы оказаться на его месте и хоть раз прикоснуться к ней так, как это делает он. Ненавижу себя за это, презираю, готов биться головой об стены. Я – ничтожный слабак, и, наверное, поэтому она выбрала моего всесильного отца. Запрещаю себе думать об этой твари, которая вцепилась в мое сердце и вытягивает мою душу, пытаюсь искоренить ее из себя, заменить, каждый день перебирая девок, трахая их, но все бесполезно. Она так глубоко во мне. Я отравлен ей, как самым сильным ядом, после которого долго бьешься в агонии пока не сдохнешь.

Сегодня мне хотелось придушить ее в этом ослепительно белом платье, стереть ее фальшивую улыбку счастья, а потом увидел ее живот, и меня словно током ударило, прошибло тысячей вольт и парализовало. В своих глупых идиотских мечтах я давно рисовал ее беременную, но от меня, такую счастливую, смотрящую влюбленными глазами на меня. Я бы бросил мир к ее ногам, сдох за ее счастье и капельку любви ко мне. Я вновь бежал от них. От нее и моего предателя отца! Пусть, мать их, живут как хотят и создают свою семью, без меня.

– Ден?! Я тебя не признал, братан, – раздается голос откуда-то сверху. Открываю глаза, щурюсь, пытаясь согнать марево, фокусирую взгляд и вижу Миху, моего друга по уже бывшей команде. На той неделе они взяли кубок и, видимо, мне настолько повезло, что они решили отметить это именно здесь. Поднимаюсь, немного пошатываясь, чтобы подать другу руку, который смотрит на меня с каким-то гребаным сожалением. Только, бл*дь, жалости мне не хватало!

– Поздравляю, слышал о вашей победе, – с усмешкой заявляю я, протягивая руку. Он крепко сжимает мою ладонь, прикладывая силу, словно пытаясь меня отрезвить. Я мне этого не нужно, и я вырываю руку из его захвата.

– Это могла быть и твоя победа. И еще не поздно вернуться, – с лицом философа сообщает он мне. Сбрасываю с себя висевшую на мне девку, и подхожу к другу ближе, отводя его к перилам.

– Присоединяйся к нам, – он указывает мне на дальние столики, а я вновь прикуриваю сигарету, взъерошиваю волосы, выпуская дым в потолок.

– К вам – это к кому? – спрашиваю я.

– Да здесь только Ванька со своей девушкой и Настя, – с каким-то обожанием произносит он имя девушки. И я вижу в его глазах признаки моей болезни.

– Что за Настя? – спрашиваю я, осматривая столик, на который он показывает.

– Да ты что, не помнишь Настену, девочку-фанатку с первого курса, которая ходит на каждый наш матч? – Конечно, помню, как не помнить эту навязчивую наивную дуру, которая смотрит на меня с открытым ртом и краснеет, когда я с ней заговорю.

– Не помню. А что она здесь делает? – спрашиваю я, глубоко затягиваясь, потирая трехдневную щетину.

– Я пригласил, она давно мне нравится. Красивая, милая девочка, – Миха переводит взгляд на девушку, которая смотрит на меня во все свои большие глаза, смущенно улыбается и машет рукой. Малолетняя дурочка. Такой невинный одуванчик с большими карими глазками и курносым носиком, миловидным личиком, и розовыми губками, бантиком. Кукла.

– Так что, пошли к нам, выпьем за нашу победу, – мне их победа поперек горла стоит, но я иду, сажусь за их стол, рядом с куколкой от которой пахнет сладкой ватой или ванильным десертом. Миха смотрит на девчонку как на ангела, спустившегося с небес, а Настя не сводит с меня глаз. Как только я ловлю ее карий взгляд, она тут же отводит глазки и теребит подол милого платьица в полоску. Они в подробностях рассказывают мне про победу, а мне их достижения на хрен не сдались. После нескольких шотов текилы, Миха вдруг решает, что, мне мать его, нужны его философские нравоучения. И я посылаю его на хрен, спешно встаю из-за стола, задевая колени девчонки, которая в полной растерянности хлопает глазами, смотря на меня. Миха еще что-то кричит, но я не обращаю на него внимания, спускаюсь вниз, на минуту теряя ориентацию, чувствую, как наркотическое марево начинает меня накрывать.

Нахожу выход на улицу, выбегаю в одной рубашке, чувствую, как легкий мороз немного отрезвляет меня. Иду к своей тачке, облокачиваюсь на нее, прикрываю глаза, пытаясь взять себя в руки, согнать туман, чтобы доехать домой.

– Денис! – кто-то робко меня окрикивает, открываю глаза и вижу в нескольких метрах от меня мнущуюся Настю или, как назвал ее Миха – Настену. Она кутается в бежевое пальто, и смотрит на меня как-то обеспокоенно. Они, бл*дь, все сговорились?! Сегодня день, сука, что ли такой, «пожалей Дениса»?

– Помнишь меня? – тихо, словно мышка, спрашивает она, подходя ближе. Помню, как ее не помнить. Она мне как первоклассница в раздевалку во время матча записки с сердечками подкидывала, а я их выбрасывал.

– Не помню, – ухмыляюсь, а в ее глазах отражается обида. А как ты хотела, красота? Жизнь жестока и, как сказал великий классик, – «мы любим тех, кто нас не любит. Мы губим тех, кто в нас влюблен». – Ты вся дрожишь, иди в клуб к Михе, он тебя согреет, – кидаю ей, вынимаю ключи из кармана, открываю машину. Но как только сажусь за руль, девочка подбегает ко мне, цепляется руками за дверь, не позволяя ее закрыть.

– Ты думаешь, я с ним? – так искренне спрашивает она, как будто мне есть до этого дело. – Мы просто друзья, я вообще впервые согласилась с ним пойти и то по-дружески, – торопливо тараторя, оправдывается она, а мне вообще по хрену, с кем она.

– Советую присмотреться к Михе. Он – хороший парень, и ты ему нравишься, – холод отрезвляет и по телу идет озноб, я хочу закрыть дверцу машины и поскорее добраться домой, но наглая девчонка не дает мне этого сделать, дергая за дверцу.

– А он мне не нравится! – как-то отчаянно, через чур громко заявляет она. – Мне никто не нравится, уже давно, – понижая голос, смотря куда-то в даль, сообщает она.

– Ясно. А мне зачем эта информация? – выгибая брови, спрашиваю я, чувствуя, как меня начинает мутить. Куколка хлопает длинными ресничками и сжимает розовые губки. – Ладно, красавица, поеду я.

– Ты поедешь за рулем в таком состоянии?!

– Да, а есть варианты?

– Есть, я могу тебя довести.

– У тебя права, то есть, малышка? Сколько тебе лет?

– Вчера исполнилось восемнадцать! – гордо выдает она. – Я хорошо вожу, меня папа с десяти лет учил, – усмехаюсь ей в ответ, сжимаю руль, чувствуя, как меня до сих пор ведет от нетрезвого состояния. Перед глазами дымка, кружащая голову. Травка еще не отпустила. Перебираюсь на пассажирское сидение, откидываюсь на спинку сидения, закрываю глаза, чувствуя, как начинаю уплывать.

– Ну что застыла, поехали, – говорю, так и не открыв глаза. Куколка немного мешкает, а потом садится за руль, заводя двигатель. Салон наполняет сладко-ванильный запах, который я глубоко вдыхаю и окончательно расслабляюсь, уплывая на волнах наркотического кайфа. Я бы, наверное, мог оценить вождение девчонки или задуматься над тем, откуда она знает дорогу к моему дому, но в тепле меня окончательно разморило и мне было на все это плевать. Я наслаждался состоянием, которое мне помогало забыть о том, что у моего папочки сегодня свадьба и его жена беременна.

Совершенно не помню, как доехал домой и поднялся в квартиру. Помню, пришел в себя, когда открыл глаза и увидел перед собой на коленях девушку с шоколадными волосами как у моей персональной дряни, которую я люблю. Понимал, что это не ОНА, но в своем больном воображении рисовал именно ее. Девушка пыталась снять с меня обувь, и у нее это получилось, когда я поддался. Перед глазами до сих пор туман, голова кружилась и мне это нравилось, так проще трахать всяких шлюшек, не видя их лиц, рисуя в голове совершенно другой образ. Зарылся пальцами в мягкие шелковые волосы и потянул девушку на себя.

– Денис, – тихий нежный голосок. Приятный, но не тот.

– Тихо, молчи, – не разрешаю ей разговаривать, чтобы не рушить собственную иллюзию. Скидываю с девушки пальто, отшвыриваю его на пол. Подхватываю под бедра и несу к ближайшему комоду. Сажаю ее, тут же устраиваясь между ног. Чувствую, как девушка немного дрожит и сильно стискивает мои плечи. Сучка строит из себя недотрогу, когда сама приехала со мной. Вспоминаю ее имя, она же несколько раз повторяла мне его в клубе, когда терлась об меня. Пусть будет Детка.

– Детка, расслабься, – произношу я, задирая ее платье на пояс, и злюсь как черт, когда понимаю, что она в чертовых колготках.

– Приподнимись! – приказываю, снимая с нее колготки, обхватываю ее затылок, фиксируя в руках. Мне везет, что в комнате темно и мне не нужно смотреть девке в глаза, так проще рисовать свою картину. Кусаю ее за нижнюю губу, оттягивая ее зубами, а потом целую, сжимая волосы. Она стонет мне губы, еще сильнее сжимая мои плечи. Отзывчивая, чувствительная – это хорошо. Мне почему-то сносит крышу от этого поцелуя, не как раньше, все на автомате. Наверное, я довольно живо сегодня нарисовал образ своей дряни. Жадно целую ее так, что она не успевает за мной, и это хорошо, хочу, чтобы эта фальшивая, придуманная мной власть была у меня. Терзаю ее губы, и одновременно расстегиваю ее платье, спускаю его с плеч, оставляя болтаться на талии. Накрываю небольшую грудь, чувствуя, как под пальцами наливаются и твердеют соски. Щипаю их, немного покручивая, тяну за волосы, переходя на шею. Запах не тот, не соблазнительно вишневый, а ванильно-сладкий, но мне, как ни странно, сегодня и это нравится. Сильно всасываю ее губы, и дергаю на себя, когда она пытается меня оттолкнуть.

– Прекрати изображать недотрогу, я не настроен на игры, – рычу ей в губы, оставляю ее грудь, и запускаю пальцы под резинку трусиков, натягивая кружевной лоскуток, и резко дергаю, поглощая ее вскрик. Целую шею, всасывая нежную кожу, накрываю такие горячие, нежные складочки и еще больше пьянею, чувствуя, как дергается и наливается член. Детка хочет сдвинуть ножки, но ей мешают мои бедра.

– Прекрати, расслабься и получай удовольствие, – хрипло шепчу ей в шею, прикусывая ее кожу.

– Денис, я…

– Черт, просил же молчать! – злюсь я. Она вздыхает, обхватывает мою шею, и сама тянется к моим губам, как-то неумело целуя, пока я расстегиваю ширинку и спускаю штаны вместе с боксерами. Хватит прелюдии. Хочу просто трахнуть очередную девку и забыться. Обхватываю ее бедра, тяну на себя, прикасаясь возбужденным членом, к горячим складочкам, раскрывая их головкой, немного вожу, задевая клитор. А она сухая. Чертова сука, лживая и притворная, фальшивая, как и все, стонет мне в рот, извивается, а сама сухая. Да по хрен, есть презерватив со смазкой. Достаю контрацептив из заднего кармана, быстро раскрываю и раскатываю по возбужденному члену. Одной рукой обхватываю небольшую, но упругую грудь, лаская твердые соски, а другой поглаживаю складочки, нахожу клитор и все же массирую его, перекатывая пальцами, пока Детка не начинает протяжно стонать и глубоко дышать. Скольжу ниже, чувствуя прилив влаги на пальцах. Достаточно, кончит в процессе, она здесь для моего удовольствия, а не для своего. Обхватываю член, медленно проникаю внутрь. Девка начинает извиваться, ерзая на месте, сильнее стискиваю ее талию, фиксирую и вхожу в ее горячее, такое до невозможности тугое лоно одним грубым толчком, непроизвольно издавая стон наслаждения.

Начинаю неспешное движение, но девка, словно не живая, замирает, до боли стискивает мои плечи и всхлипывает. Ни хрена не понимаю, что с ней, бл*дь, случилось. Делаю еще один грубый толчок и с ума схожу от того, как в ней хорошо. Кажется, со мной такое впервые.

– Ты можешь… на секунду остановиться… – еле слышно просит она.

– Расслабься, детка, – шепчу ей на ухо, прикусывая ее мочку.

– Я не могу, мне больно, – почти плача произносит она, утыкается мне в шею, тяжело дыша. Да что за хрень! Я вроде и ничего особого с ней не делаю. Мне абсолютно плевать, больно ей или нет. Но мне так охрененно с ней, даже если она ничего не делает. Ее ванильный запах кружит голову похлеще алкоголя и наркотиков, ее нежное тело сводит с ума. Она такая тугая и горячая, что я просто не могу остановиться, тело требует разрядки. Возможно, девчонка неопытная, или я слишком большой для нее. Мне даже не хочется быть с ней грубым, мне просто хочется насладиться ей и получить долгожданный кайф. Тяну ее на себя, приподнимая бедра, шире раздвигаю ноги, начинаю неспешные движения, а она утыкается в мою шею и закусывает кожу, вновь напрягаясь и дрожа всем телом.

– Тихо, расслабься, – черт, мне хочется, чтобы она получила удовольствие от процесса и сжала меня своими тугими мышцами. Хотя мне всегда было плевать на удовольствие шлюшек. Просовываю между нами руку, нахожу ее клитор, начинаю его массировать, и медленно двигаться в ней. Она расслабляется, выдыхает, и уже целует мою шею горячими губами, тихо постанывая. Обхватываю ее подбородок, впиваюсь в губы, чтобы поглощать ее стоны. Трахаю ее, ускоряя темп, проникая все глубже и глубже, растягивая тугие мышцы, одновременно лаская ее клитор. Невероятная девочка, чувствительная, нежная, отзывчивая. Наверное, сегодня я отступлю от правил и не отправлю ее домой, а трахну еще раз, но уже в кровати и еще утром. Она как наркотик, который хочется попробовать еще. Она начинает стонать громче, когда ускоряю движение пальцев, растирая ее клитор. Ставлю одну ее ногу на комод, освобождая руку, и сжимаю грудь, оттягиваю соски, кусая губы. Девушку начинает трясти, она разжимает мои плечи и уже хаотично их гладит, задыхаясь от того, что я не позволяю ей нормально вздохнуть, поглощая ее дыхание. А может провести с этой девушкой недельку? Выхожу из нее полностью и вновь вдалбливаюсь, но уже на всю длину и до конца. Девушка вскрикивает вновь, царапая мои плечи. Но тут же стонет, потому что я оставляю ее губы, наклоняюсь и втягиваю ее маленькие сосочки в рот, лаская их языком. Мои движения становятся хаотичными, кажется, еще чуть-чуть и я кончу, разлетаясь на мелкие осколки. Тело вновь становится невесомым, секс с этой крошкой вместе с моим наркотическим опьянением уносит меня куда-то далеко. А когда девушка до боли сжимает мой член, выгибается и протяжно стонет, мне совсем срывает крышу. И я стискиваю ее бедра и уже не контролирую себя, натягивая ее на себя бесконтрольно, до основания. Девка вновь напрягается, расцарапывая мои плечи, что-то шепчет, всхлипывает, но мне плевать. Я не могу, да и не хочу останавливаться. Затуманенный разум отключен, мной руководит животный инстинкт. Да и плевать мне на все, не сегодня, так завтра я ее забуду, как и всех остальных. Кровь несется по венам с бешеной скоростью, пульс зашкаливает, мощная вспышка удовольствия разливается по телу волнами оргазма. Да! Как же, сука, хорошо с этой девкой! Кончаю, изливаясь до последней капли, сильнее сжимаю ее бедра, оставляя синяки, на мгновение в глазах темнеет и меня ведет.

Упираюсь в комод, пытаясь отдышаться, и прихожу в себя, когда слышу, как девка плачет. Твою мать! Она ненормальная! Нет, мне не нужна эта истеричка на всю ночь, как бы хорошо с ней не было. Надо побыстрее выпроводить ее из моей квартиры.

Выхожу из нее, снимаю презерватив, отшвыриваю его в сторону и натягиваю штаны. Медленно, пошатываясь, бреду к включателю, чтобы зажечь яркий свет и не смотреть на эту ноющую шлюшку. Щурюсь, когда свет заливает комнату, фокусирую взгляд, наблюдая, как девушка неуклюже сползает с комода. Сначала думаю, что это мой глюк, не верю своим глазам. Это Настя! Маленькая влюбленная в меня фанатка. Как она, мать ее, здесь оказалась?! Моментально прихожу в себя словно меня облили ледяной водой. Ко мне возвращается разум, а с ним и память. Вспоминаю, что встретил ее в клубе с Михой, потом она побежала за мной и я позволил ей вести машину, дальше полный провал в памяти. Ничего не помню. Помню только, как уже начал ее трахать. Девушка утирает слезы, стараясь не смотреть на меня. Прикрывает грудь, пытаясь быстро натянуть верх платья. Опускаю взгляд на ее ноги, внутреннюю сторону бедра, по которой стекает капелька крови, перевожу взгляд на презерватив и ощущаю себя так, как будто мне дали под дых. Презерватив весь в подтеках крови. Она была девственницей! Конечно, ей же, сука, всего восемнадцать лет! Как это могло произойти!? Девушка находит свои трусики, сжимает их в руках, и не знает, куда себя деть. Просто прихожу в бешенство. Злюсь на себя за то, что не смог понять, что она девственница, даже когда уже трахал. Да у меня и не было никогда девочек. Но на нее злюсь еще больше. Почему она позволила мне трахнуть ее? Ведь я не принуждал эту дуру, не насиловал! Она продолжает дрожать, лить слезы, вся сжимаясь. Оглядывается по сторонам, что-то ища. Подхожу к ней вплотную, провожу по своим волосам, сглатываю, не зная, что сказать. А девочка вжимается в стену и смотрит в пол. Боже, какой я идиот! Только вот этого мне не хватало.

– Какого хрена ты позволила себя трахнуть?! – повышаю голос вместо утешений. Мне не жалко ее. Я ее не брал силой и не волок в свою квартиру. Эта идиотка сама все это позволила. Настя молчит, продолжая изучать мой пол и кусать губы.

– Посмотри, бл*дь, на меня! – хватаю ее за подбородок, поворачивая к себе. Ее глаза полны слез, а губы искусаны. – О чем ты думала, отдаваясь мне? Думала, если подаришь мне свою целку, я стану твоим?! Влюблюсь в тебя, мы возьмемся за руки и побежим по ромашковому полю?! – знаю, что несу полный бред, и еще больше нагнетаю обстановку, но я совершенно не понимаю эту малолетнюю дуру.

– Ничего я не хотела, просто я люблю тебя, и ты… Я думала… – говорит сбивчиво, не договаривая слова. А я вообще не хочу ее слышать. Мне плевать на ее чувства.

– В общем, так, иди в ванную, – указываю на дверь. – Приведи себя в порядок, – запускаю руку в карман, достаю портмоне, вынимаю несколько крупных купюр и опускаю их на комод. – Это на такси и за моральный ущерб, – отпускаю ее подбородок, вынимаю телефон, вызывая девушке такси.

– И давай сразу договоримся. Ты сама виновата, ты этого хотела, и не надо делать из меня козла, а из себя святую невинность. И да, встреч со мной не ищи. Меня бесит твоя навязчивость! – кидаю ей в лицо, а девушка смотрит мне в глаза и вновь начинает плакать. Господи, как это все надоело.

– Иди умойся и прекрати ныть. Если тебе больно, могу дать обезболивающее, – отталкиваюсь от стены, отхожу от девчонки, облокачиваюсь на противоположную стену.

Она так и не пошла в душ, а просто посмотрела на деньги, словно никогда их не видела, потом вновь на меня, награждая вселенской обидой. Схватила свое пальто и сумочку и буквально вылетела из моей квартиры, оставляя за собой шлейф ванильного аромата.

В этот момент мне было плевать на ее чувства. Мне вообще все осточертело: эта квартира, город, страна, вся жизнь здесь в целом. Я прошел в гостиную, вынул из кармана телефон, упал на диван, посмотрел на часы и позвонил матери в Мельбурн, понимая, что у нее сейчас день.

– И почему мой сын не спит в такое время? – усмехается мама.

– Мам, помнишь ты хотела, чтобы я учился у тебя? Расписывала все достоинства обучения в Мельбурне, в отличие от этой страны?

– Конечно помню, я и сейчас так считаю. Но вас с отцом не переубедишь, у вас свои убеждения. Твой отец упертый и ты весь в него, – мать шутит, она любит Александра Владимировича. Они вообще расстались друзьями и родными людьми.

– Нет, мам, я не в него, – сквозь зубы проговариваю я. – Я хочу приехать к тебе и продолжить учебу там.

– Что-то случилось? – уже настороженно спрашивает мать.

– Ничего, просто осточертело здесь. Хочу начать новую жизнь.

– Конечно приезжай. А что думает по этому поводу папа?

– Мне по хрену, что он думает. Ему сейчас некогда думать, у него молодая беременная жена. Все, мам, давай потом поговорим, когда я прилечу.

– А когда ты прилетишь?

– Ближайшим рейсом.

– Ну и правильно, рада что ты ко мне прислушался. Да и потом, с нашим образованием в России больше возможностей.

– А кто сказал, что вернусь сюда? – спрашиваю я, уже все для себя решив. Тогда я еще не знал, что вернусь… Через шесть лет…

Глава 1

Прошло 6 лет

Денис

– Я так и не поняла, почему Джессика летит с тобой? – спрашивает меня мама, осматривая пару моих чемоданов.

– Джесс хочет побывать в России. Почему нет? Она проведет там со мной пару недель, а потом вернется назад, – оглядываю квартиру, бросая взгляд на белые стены и картины, нарисованные Джессикой. Абстракция – это не мое, но яркие цвета вносят в минималистичный стиль моей квартиры немного красок и света. Да и потом, эти картины мы рисовали вместе. Моей матери они нравились, она засматривалась на них, когда приходила ко мне и искала в них глубокий смысл. Знала бы она, как мы их рисовали. Усмехаюсь, рассматривая картину посередине, вспоминая, как вжимал в нее Джесс лицом и вот эти разводы по краям – ее пальцы. А моя мать продолжает искать в этой картине глубокий смысл и восхищаться талантом девушки.

– Ты все равно останешься там надолго. Что будет с вашими отношениями? Она согласится жить в России? – моя мама – сама невинность.

– Ничего не будет. Она уедет, и долгая разлука сделает свое дело. Можно сказать, что это наша прощальная поездка.

– Я думала, у Вас все серьезно. По крайней мере, эта первая девушка, которая задержалась с тобой больше одного дня, – фыркает мама.

– Мам, я просто принял свободные отношения, практикующиеся в этой стране. Ты прекрасно знаешь, девушки здесь не выскакивают замуж в двадцать лет. Они строят карьеру, ищут себя, а о детях и семье задумываются только после тридцати. Что меня, в принципе, и устроило в Джесс. Как говорится, ничего личного – просто секс, – усмехаюсь я, а мама кидает в меня диванной подушкой.

– Ну, в принципе, ты прав. Тебе нужна русская девочка, а не здешние эмансипированные леди.

– Мне пока никто не нужен. Меня и так все устраивает.

– А меня нет. Тебе уже почти двадцать восемь лет. И чего ты добился? – сводя брови спрашивает мама.

– Я окончил университет. Прошел практику у Адамса, а он не берет кого попало, – загибая пальцы перечисляю я. – Он предлагал остаться у него в штате, но я открыл собственную практику. Этого мало в моем возрасте? – приподнимая брови, спрашиваю я.

– Скромности тебе не занимать. Но ты же знаешь, я не об этом, а о личном. О серьезности в отношениях об отце, о твоей младшей сестре, в конце концов, которую ты ни разу не видел. А Анюте уже пять лет. Что тебе сделал ребенок, которого ты не признаешь? – началось. Мама всегда остается собой, заставляя меня чувствовать себя семилетним провинившимся ребенком, отчитывая меня.

– Почему не признаю? Она дочь моего отца.

– Вот, ты ее даже сестрой ни разу не назвал. А она такой милый ребенок. Такая умница, ты бы видел, как девочка танцует. Просто талант.

– Я смотрю, поездка в Россию тебе понравилась. Ты прям, боготворишь новую семью отца.

– Александр и все что, с ним связано всегда будет мне родным.

– А как к этому относится Роб? – подмигиваю матери, пытаясь перевести тему.

– Роб мой муж. Александр – родной мне и всегда останется таким. И я очень рада, что он сейчас счастлив с Виталиной и у них растет дочь.

– Порой мне кажется, что ты до сих пор безответно влюблена в Александра Владимировича.

– Конечно влюблена, но как в достойного человека и отца моего сына. Родители детей, даже расставаясь, остаются связаны родственными узами навсегда. А тебе, – мать указывает на меня пальцем, – пора повзрослеть и быть серьезнее! И забыть старые обиды.

– Да уж куда серьезнее?! Я еду в Россию принимать великие дела отца.

– Я не вижу искренности в твоих намерениях. Два года ты отказывал Александру и ничего не желал слышать о том, что он хочет приобщить тебя к семейному делу, а сейчас так легко согласился. Что ты задумал? – мама щурит глаза и смотрит на меня с подозрением. А я ничего не задумал. Я просто остыл, повзрослел, успокоился и стал более рациональным, циничным. Я даже, черт побери, благодарен Александру и Виталине за то, что они преподнесли мне такой жизненный урок. Я стал смотреть на жизнь, с другой стороны. Они открыли мне реальный мир, показывав, что никогда и никому нельзя доверять, даже отцу. И нельзя открывать душу ни перед кем, даже той, которую любишь. Любил. В прошедшем времени. Сейчас мне чуждо это чувство. Все просто: мир реален, в нем выживают и добиваются своих целей только циники. Те, кто принимают условия реальности. Смотрят на окружение без прикрас и розовых очков, и беспринципно идут к своим целям. Холодный разум лучше, чем максимализм. Все просто – иди к своей цели по головам, будь эгоистичен, воспринимай все реально. Любви нет, есть секс, страсть, похоть и желание удовлетворить потребность. Родственные отношения – это всего лишь миф, каждый в нашей жизни сам за себя.

– Я ничего не задумал. Александр Владимирович сделал предложение, от которого я не могу отказаться. Я еду управлять великой империей Громова. И реально оцениваю свои возможности здесь и перспективы там.

– Ты стал слишком черствым. Я думала, что ты изменил отношение к отцу.

– А я и изменил. Никакой ненависти и претензий. Сейчас мы просто партнеры, но не более.

– Денис, отец переживает, ты хотя бы попытайся с ним поговорить, понять, у них с Виталиной было не все так просто, как тебе кажется.

– Мама, давай не будем… – меня прерывает звонок от Джесс.

– Я внизу, спускайся, – с каким-то воодушевлением произносит она. А я подхожу к окну и вижу девушку возле такси. Она замечает меня и машет рукой, киваю ей в ответ, сбрасываю звонок.

– Ладно мам, мне пора, – подхожу к матери, обнимаю ее, прижимая к себе.

– Когда мы теперь увидимся? – с грустью произносит она.

– Как только я тебе понадоблюсь, звони мне. Я брошу все и примчусь к тебе.

– И я сделаю то же самое, если понадоблюсь тебе, – севшим голосом проговаривает она в мое плечо.

– Мам, не вздумай плакать. Все хорошо, – мать сильно меня сжимает и отпускает.

– Все, давай, а то опоздаешь на самолет. Подхватываю чемоданы, прохожу в прихожую. Беру ключи от квартиры, предаю их матери.

– А можно я заберу пару картин Джессики?

– Мам, не стоит. Поверь, в них нет глубокого смысла, который ты там ищешь. Если бы ты знала, как они рисовались, ты бы и смотреть на них не захотела, – усмехаюсь я.

– Что?

– Ничего. Говорю, береги Роба, не загоняй его под каблук, он все-таки мужик.

– Иди уже, – она дает мне легкий подзатыльник и выпроваживает из квартиры. Спускаюсь на лифте вниз, подхожу к Джессике, которая улыбается и подставляет мне свою щеку. Мимолетно целую, просто прикасаясь губами, закидываю чемоданы в багажник, поднимаю взгляд наверх, машу матери, и сажусь на пассажирское сидение рядом с девушкой.

– Я так рада, что ты покажешь мне свою страну! – воодушевленно произносит Джессика, пока такси мчит нас аэропорт. – Подумать только, я лечу в Россию. С ума сойти! – девушка обхватывает щеки, показывая мне свои эмоции. Джесс – красивая и невероятно сексуальная девушка. Она эмоциональна, впрочем, как и все австралийские девушки. Пять лет я просто обходился случайными связями, благо что в этой стране с этим проще. Здесь можно прийти в клуб, подцепить девочку и трахнуть ее, поскольку девушка за этим и пришла туда. Нравы и моральные принципы здесь другие, что мне вполне подходило. Но Джесс просто источает секс. Ее белокурые длинные волосы будто созданы для того, чтобы я наматывал их на кулак. Ее фигура, длинные ноги, упругая задница и третий размер груди всегда вызывают желания. А большая татуировка, начинающаяся от плеча, проходящая по груди, животу и заканчивающаяся на бедре – это самое эротичное, что я когда-либо видел. Мы трахаемся последний год несколько раз в неделю и мне, как ни странно, еще не наскучило. Может потому что с этой девушкой нет запретов, с ней можно все и она готова на любые эксперименты в постели и не ищет серьезных отношений? Но я ни грамма не сожалею о том, что возможно после того, как она уедет домой, мы больше не увидимся.

– Как ты думаешь, никто не заметит, если я спрячу травку у себя в бюстгальтере?

– Джессика! Ты сейчас серьезно? – не жду ее ответа, запускаю руку под ее топ, ощупывая грудь.

– Да я пошутила, – смеется она. – Я взяла с собой пальто, шапку, перчатки. Как ты думаешь, я не замерзну у вас? Все-таки у вас уже ноябрь.

– Не переживай, если что – купим тебе тулуп и валенки, – смеюсь я.

– Что купим?

– Не задумывайся, это надо видеть.

– Полет долгий, так что ты успеешь научить меня стандартным фразам на русском, Денис. – она так смешно выговаривает мое полное на английском.

– Джесс, русский язык – это не твое. Называй меня как раньше – Ден, – накрываю ее ногу, забираюсь под юбку.

– Ты занималась сексом в самолете? – сжимаю ее бедро.

– Нет, – хитро улыбаясь, произносит она. – Но, видимо, сегодня мы это исправим.

***

Долгий перелет, смена климата и часового пояса выматывают. Почти сутки мы не выходили из номера. Россия встретила нас холодом, от которого я отвык, и промозглым дождем, переходящим в мокрый снег. Джессика хмурилась и с каким-то недоумением смотрела в окно. Нет, ей все нравилось, кроме погоды. По дороге в отель она рассматривала улицы с открытым ртом, постоянно задавая мне вопросы. В отеле Джесс сразу потребовала водки и икры, но через час нас сморило в сон и накрыло слабостью.

Пару дней на акклиматизацию прошло и сегодня я должен встретиться с Александром Владимировичем в его офисе. Нет, меня приглашали на семейный ужин, но я не согласился. Зла я не держу, но и родственных чувств как раньше уже не испытываю. Он сделал мне предложение, я согласился, тем более я вкладываю свои деньги, и работать мы будем в разных городах. Предложение заманчивое, амбиций у меня много, так какого черта я должен отказываться от доли дела Громова, и отдавать то, что может принадлежать мне?!

– Ты сегодня такой официальный, как будто не с отцом встречаешься, а с боссом, – мурлычет мне сонная Джесс, кутаясь в простыни.

– Так и есть, сейчас я воспринимаю его как партнера, родственные отношения здесь не причем.

– Понятно, все сложно, – усмехается девушка, поправляя ворот моего пиджака. – Давай завяжу тебе галстук, – Джесс отпускает простынь, начиная повязывать галстук, и шелковая тряпка падает к нашим ногам, оставляя ее совершенно голой. Пока девушка возится с галстуком и поправляет мою рубашку, я вожу пальцами по ее телу, вырисовывая рисунок ее тату.

– Я недолго. Приводи себя в порядок. Сегодня поедем осматривать достопримечательности, – усмехаюсь я, щипая ее за сосок.

– Хорошо. А я если мне что-нибудь понадобится?

– Персонал отеля прекрасно разговаривает на английском. Все, мне пора. И ради Бога, не расхаживай голая перед персоналом! Здесь тебя не так поймут, – девушка хмурит брови, но кивает мне.

Вхожу в здание компании своего отца и с порога понимаю, что здесь ничего не меняется, даже охрана на входе та же самая. Мой отец себе не изменяет, он всегда был консервативен и, похоже, ничего не изменилось. Поднимаюсь на лифте на последний этаж, где находятся кабинеты руководства. А вот в приемной сидит новая секретарша. Женщина лет пятидесяти, что совсем не похоже на моего отца – раньше это место занимали красивые куклы. Женщина поправляет очки, обращая на меня свой взгляд.

– Здравствуйте, Вы записаны на прием? – строго спрашивает она, вызывая мою ухмылку. Раньше я миновал секретарш и врывался в кабинет без предупреждения.

– Нет, но Александр Владимирович меня примет.

– Как Вас зовут?

– Громов Денис Александрович, – лицо женщины сменяется на доброжелательное, а губы расплываются в улыбке.

– Да, конечно, Александр Владимирович давно Вас ждет, – женщина даже встает с места, приветствуя меня, предлагает кофе. Ну что же, пора встретиться с отцом. Меня вроде давно отпустило, но все же тело напрягается. Открываю двери, прохожу в светлый большой кабинет и понимаю, что здесь тоже почти ничего не изменилось – только новые компьютеры, а все остальное по-старому. Отец как всегда, идеален, статен, в костюме, отглаженной рубашке. Ему уже сорок восемь, но, кажется, он вообще не стареет, а наоборот выглядит очень хорошо. Видимо, жизнь с молодой женой идет ему на пользу. Хочется поприветствовать его чем-то язвительным, но я замечаю на диване возле окна маленькую девочку в белых колготках и белом миленьком платье. Волосы ребенка распущены и заколоты по бокам забавными розовыми заколками. Девочка что-то рисует, совершенно не замечая меня. Отец реагирует на шум закрывающейся двери, отрывается от бумаг и тут же встает, направляясь ко мне с теплой улыбкой. Он пытается меня обнять как раньше, но я отстраняюсь, просто протягивая ему руку. Молчаливая пауза, и он с силой пожимает ее.

– Ну что же, пусть так. Это уже что-то, учитывая, что ты не хотел общаться со мной почти шесть лет. Крепкая хватка, продолжаешь заниматься спортом?

– Да так, больше боевыми искусствами, – Александр Владимирович ухмыляется и неожиданно замахивается, пытаясь нанести мне четкий удар в челюсть, но я молниеносно ставлю блок, перехватывая его руку, откидываю от себя.

– Хорошая реакция, – усмехается отец. Зря он это сделал, если бы не ребенок рядом, я бы, наверное, послал его нахрен с этими дружескими отношениями и теплым приемом. То время, когда он был для меня отцом, другом, братом, и даже Богом давно прошло. Он предал меня, невзирая на мои чувства. Любовь к его жене прошла, я давно переболел гадкой болезнью под названием Виталина. Только дело в другом. Дело в предательстве. Никогда не думал, что отец может намеренно воткнуть мне нож в спину. Да, именно намерено! Он прекрасно знал, что я чувствовал, я делился с ним всем, что было на душе. Пусть это было давно и по-детски, но осадок остался.

– Как долетел? Где твоя девушка? – приподнимаю брови, не понимая, откуда он настолько осведомлен. Это мама, больше некому.

– Не вижу причин приводить Джесс сюда. Я пришел обсудить твое предложение, не более.

– Сразу чувствуется, что адвокатская практика не прошла для тебя даром. Присаживайся, – отец указывает на кресло для посетителей, и сама садится на свое место, достает какие-то бумаги и проекты, видно для филиала в культурной столице, которым он предлагает мне управлять. Только поэтому я и согласился, зная, что мы не будем работать вместе. – Ты изменился, возмужал, и некоторые нотки цинизма мне даже нравятся, в нашем деле без этого никуда.

– Спасибо, Александр Владимирович, если Вы закончили с любезностями, может, мы уже приступим к делу? – улыбка и радость от встречи пропадает, он сжимает челюсть и переводит взгляд на свою дочь, которая подходит к нему, показывая свой рисунок, украдкой посматривая на меня из-под длинных ресниц. Девочка очень похожа на Виталину, такая же красавица. Смотрю на нее и на фоне разлада с отцом понимаю, что внутри ничего не трогает и я не отношусь к этому ребенку как к сестренке. Я даже разочаровываюсь сам в себе. Неужели со мной все так запущено, и я стал настолько черствым и холодным по отношению ко всему?

– Папа, это мой брат? – спрашивает девочка на ухо отца. Она по-детски шепчет, но не замечает, что делает это громко.

– Да, Зайчонок, это твой старший брат Денис, познакомьтесь, – девочка смотрит на меня во все глаза, хлопает ресницами, а потом подходит ко мне и протягивает ручку.

– Я – Анюта, – робко представляется она. Сглатываю, пожимая ее маленькую ручку, а самому хочется сбежать из этого чертового кабинета. Ведь ребенок не виноват, что я ничего не чувствую к ней. И совершенно не испытываю желание общаться. – Папа рассказывал про тебя и читал мне твою книжку. У меня есть твой заяц. Он тебе нужен? Я отдам, если надо, я аккуратно с ним играла.

– Нет, он мне не нужен, – разжимаю руку, обращая внимание на то, с какой надеждой на меня смотрит отец. И это уже невыносимо. Чего он от меня ждет? – А где ты так долго был?

– Я жил в и работал в другой стране, – сдержанно отвечаю я.

– Ты теперь будешь жить с нами. Светин брат живет с ней, – я не знаю, кто такая Света, да мне и плевать. Я просто хочу закончить это знакомство, ну не могу я воспринимать этого ребенка, когда она так похожа на Виталину.

– Иди сюда, Зайчонок, – меня спасает отец, смотря на меня с сожалением. Он до сих пор меня понимает даже на расстоянии. А я разучился его воспринимать, он сам себя убил как отца. Он берет девочку на руки, сажает на колени и поправляет ей волосы, дает свой телефон, включает какую-то игру, и Аня отвлекается.

– В общем, здесь все бумаги и проект завода. Как только закончится строительство здания для руководства, ты выедешь туда с моими людьми. И да, Денис, раз мы с тобой обсуждаем бизнес-партнерство, то я не беру на такие должности просто так. Несмотря на то, что ты мой сын, ты должен будешь мне доказать, что сможешь руководить и развивать наше дело. Изучи документы, я хочу слышать твое мнение и предложения по улучшению. На четвертом этаже твой отдел и кабинет руководителя. У тебя уже есть помощник и все нужные тебе люди. Дерзай, у тебя три недели до отъезда. Докажи мне, что ты можешь с этим справиться, – с блеском в глазах заявляет мне отец. А это вызов! И мне нравится это больше, чем вот эти сантименты. Все правильно, мы просто партнеры. Ничего личного. Усмехаюсь ему в ответ, поправляя ворот рубашки, притягиваю папки с документами к себе. Отец удовлетворенно и даже одобрительно мне улыбается.

– Три недели, говоришь?

– Ну если тебе нужно больше времени, туда может поехать мой зам.

– Нет, мне не нужно время, – уверенно отвечаю я.

– Так что целый отдел в твоем распоряжении, все уже в курсе дел и работают над этим, иди руководи и изучай, – только я выдыхаю от того, что наша встреча закончена и хочу подняться с места, дверь в кабинет распахивается , и я слышу цоканье женских каблуков. Не оборачиваюсь, узнаю ее по запаху. Спелая вишня врывается в легкие и я задерживаю дыхание. Виталина проходит вперед и я, сука, напрягаюсь. Она стала матерью, но совершенно не изменилась. Такая же неотразимая. Черное платье, вроде строгое, но до колен облегающее ее идеальные изгибы. Длинные ноги в черном капроне и упругая задница, по которой хочется шлепать. Я и раньше это замечал, но по-мальчишески видел в ней идеал, а не просто похоть. А идеалов не бывает, миром правит не любовь, а деньги. А сейчас смотрю на нее, испытывая лишь животное желание трахнуть, скорее, из мести отцу. Или я пытаюсь обмануть самого себя.

– Кого я вижу! – она оборачивается ко мне и на ее пухлых губах все та же чертова бордовая помада, которая раньше сводила с ума. – Рада, что ты снизошел до нас. И почтил нас своим присутствием, – хитро улыбаясь, язвит Виталина. Подходит к Александру и целует его, с полным обожанием шепчет «привет» в губы, от чего меня начинает тошнить. Потом целует дочь, которая повисает у нее на шее, поправляя маленькими пальчиками волосы Виталины. Она облокачивается на стол, вжимаясь в столешницу своей задницей. Вита снова обращает на меня свой взгляд. Все-таки она изменилась, стала старше. Статная, и все такая же неприступная, как раньше. Красивая сучка! Этого не отнять.

– И тебе здравствуй, – ухмыляюсь я, демонстративно осматривая ее тело, задерживаюсь взглядом на груди. И хочется рассмеяться от того, что отец сжимает челюсть и посылает мне предостерегающий взгляд. – Я ненадолго, уже удаляюсь, мамочка.

– Смешно, сынуля. Прекращай язвить. Все это выглядит по-детски. Ждем тебя вечером на семейный ужин вместе с твоей девушкой. Давай будем вести себя по-взрослому. Екатерина Андреевна очень хочет тебя видеть. Приди хотя бы к ней.

– С ней я могу и так увидеться. А вот от ужина вынужден отказаться. Я не считаю себя частью вашей семьи. Было приятно встретиться, Виталина, – поднимаюсь с места и выхожу из кабинета. Хочется оглушительно хлопнуть дверью, но я сдерживаюсь. Я думал, что давно все пережил и переварил. Но как увидел их вместе – внутри все закипело. Я и сам не пойму, что со мной. Вроде и ненависть прошла и чувства давно умерли, сгорев в агонии, а видеть их и нормально общаться не могу. Наверное, я не умею прощать. Это сильнее меня.

Быстро спускаюсь на четвертый этаж, где, как сказал отец, находится мой личный отдел с сотрудниками. Разжимаю кулаки, глубоко вдыхаю, понимая, что меня отпустило. Мне просто не стоит их видеть и все встанет на свои места.

Спускаюсь на четвертый этаж, прохожу в свой отдел, который состоит из нескольких кабинетов и небольшой приемной. Замечаю возле окна девушку, которая поливает цветы и пританцовывает в такт музыке, льющейся из компьютера. Снимаю пиджак, кидаю его на диван, облокачиваясь на стол секретаря, изучаю прелестную фигуру девушки. Миниатюрная девочка с длинными каштановыми волосами, которые красивыми волнами ложатся на ровную спину. Идеальная талия, которую охота сильно стиснуть руками, подойти сзади, прижаться грудью к ее спине, вжаться пахом в округлую попку, которая она умело виляет, и пройтись рукой по стройным ножкам. Не знаю, как спереди, но сзади ее вид возбуждает. Если это моя секретарша, то я не против с ней поработать вот на этом столе или на подоконнике, скинув на хрен все цветы, которые она поливает. Я наблюдаю за ней довольно долго, не обозначая свое присутствие, мысленно дорисовываю в своей голове ее образ. Меня выдает телефонный звонок от Джесс. Девушка вздрагивает, резко оборачивается и застывает с лейкой в руках. Огромные карие глаза цвета молочного шоколада, кажется, смотрят в самую душу настолько пронзительно, что меня пробирает легким жаром. Подношу телефон к уху, отвечая на звонок и продолжаю изучать кукольное личико Насти. Она смотрит на меня в упор, кажется, впадает в ступор, складывая красные губки бантиком.

– Да, Джесс, ты уже готова покорять Россию? – усмехаясь , отвечаю я на английском, размышляя над тем, понимает ли меня Настя.

– Я давно готова, ты где? – тянет моя сексуальная партнерша. Она еще что-то говорит о том, где хочет побывать, а слушаю ее вполуха, вспоминая события шестилетней давности. Почему-то в моей памяти отпечатался только ее тонкий сладкий ванильный запах, и я глубоко вдыхаю, чтобы еще раз ощутить его. Вспоминал ли я ее? Да, вспоминал. Мучила ли меня совесть или чувство вины от того, как я с ней поступил? Скорее нет. Я до сих пор убежден, что она сама виновата в произошедшем.

– Остановись, Джесс, – прерываю ее болтовню. – Я приеду через час, и ты все мне расскажешь, – скидываю звонок, пряча телефон в кармане. Минутная пауза и ловлю себя на мысли, что девочка изменилась, стала старше, красивее, сексуальнее.

– Привет, Ванилька, – усмехаюсь я, подходя к ней ближе, а девочка вжимается в подоконник. – Неожиданная встреча, – поднимаю руку, провожу по ее волосам, ощущая их мягкость. Глубоко вдыхаю, понимая, что запах не изменился. – Значит, ты моя секретарша? Забавно, – а сам изучаю ее лицо, опускаю взгляд на губы, шею, ниже на грудь и понимаю, что хочу попробовать ее еще раз, я бы даже сказал, что от прежней запомнившейся мне девчонки ничего не осталось. Она – соблазнительная женщина. И мне приятно льстит, что женщиной ее сделал я.

– Не нахожу в этом ничего забавного! – вдруг четко произносит она, повышая голос. – Я – Ваша личная помощница, меня зовут Анастасия, – она толкает меня в грудь. – Будьте добры, Денис Александрович, не вторгаетесь больше в мое личное пространство. Держите дистанцию! – девушка ставит лейку на подоконник, поправляет свою узкую строгую юбку, быстро застегивает верхнюю пуговицу на бежевой блузке. И, наверное, это ее поведение вместе с женственным красивым телом и нежным запахом ванили разжигает во мне интерес.

– Ваше личное пространство начинается за пределами этого здания, Анастасия. А здесь, в моем офисе, это пространство определяю я, – отвечаю я, натягивая на лицо маску равнодушия. Настя сжимает алые губы и посылает мне взгляд, полный ненависти. Черт! А работать с ней будет увлекательно. Девочка выросла и уже не такая дура, какой казалась мне раньше. Но вот вопрос, как она оказалась здесь в качестве моей помощницы? Случайности и совпадения исключены, она прекрасно знает, что я сын Громова. Ну да ладно, с этим потом разберемся, а сейчас поиграем в босса и подчиненную.

– Покажите мне мой кабинет и сделайте кофе. Крепкий, без сахара, – произношу я, наблюдая за ее реакцией…

Глава 2

Анастасия

Делаю чертов кофе, а руки предательски дрожат. Знала, что встреча с ним дастся мне нелегко. Но я думала, что все прошло, и я смогу выстоять. А я все такая же жалкая девчонка, которую можно трахнуть по пьяни, а потом кинуть деньги и выпроводить домой. Дрожу то ли от злости, то ли от вновь проснувшихся воспоминаний. Я уже не та маленькая дура, я смогу посмотреть своему прошлому в глаза и выдержать все, не растекаясь перед ним лужей как раньше.

Громов Денис Александрович, парень из хоккейной команды в которого я влюбилась с первого взгляда. Как увидела его на первом курсе университета, так и смотрела с открытым ртом, как он сажает в свою спортивную машину девушку с последнего курса. Она такая красивая – похожа на женщину с обложки – в элегантном платье, на шпильках, с бордовой помадой на губах. А я в рваных джинсах и широкой футболке с изображением Мерлин Монро, дурацким хвостиком на голове и без макияжа. Он даже не смотрел в мою сторону, я терялась в серой массе. Половина нашего курса сходило по Денису с ума, кто-то из-за того, что он сын Громова, мажор на спортивной тачке с золотой картой. А я влюбилась в его серые глаза, загадочную, даже дерзкую ухмылку, длинную челку, которая падала ему на глаза и то, с каким азартом он играл в хоккей. Помню, я тогда пришла домой, перерыла весь шкаф и плакала над своими детскими вещами. Я хотела такое же платье, как у той девушки, с которой он уехал. Я вообще хотела выглядеть как она, чтобы он обратил на меня внимание. Но на рынке такое платье не купишь, а на большее в нашей семье не было денег.

До этого я ни в кого не влюблялась. В школе мальчики не обращали на меня внимания, да и я, в принципе, тоже об этом не думала. Я была отличницей, заучкой, ботаном, девочкой с первой парты, которая за один урок делала два варианта контрольной работы. Той, у которой всегда просили списать, назначали старостой и доверяли носить журнал. Я окончила школу с золотой медалью, поступив в университет на грант. Мной гордились родители, мечтая, что их дочь будет в университете лучшей ученицей. А их дочь пропала, как только посмотрела в глаза парня по имени Денис. Я старалась находиться именно там, где находился он, буквально следила за ним, чтобы попасть ему на глаза. Я украдкой его рассматривала и с каждым днем влюблялась все больше и больше. Со мной впервые такое происходило, чтобы нравилось в парне все: невероятно красивые глаза, взгляд, который я ловила, мечтая, чтобы он обратил на меня внимание, жесты, манеры, улыбка. Боже, какая у него улыбка. За нее я готова была все отдать. Я и отдала… все, что у меня тогда было. Только ему, которым жила и дышала. Тому, кто снился мне каждую ночь. Я просыпалась с мыслями о нем и засыпала, мечтая, что однажды он обратит на меня внимание. Закрывала глаза, лежа в кровати, касалась подушечками пальцев своих губ и представляла, что это делает он. Я напросилась к нему в друзья в соц. сетях, лайкала все его фото, даже с девушками, писала восторженные комментарии о его достижениях в спорте. Выучила все хоккейные правила, и ходила вместе с подругами на каждый его матч и даже на открытые тренировки. Попросила девочку с моего курса познакомить меня с командой и напрашивалась на общие вечеринки по случаю победы. Это только сейчас я понимаю, что была глупой навязчивой дурой, над которой все смеялись. Дурочка Настена все время бегает где-то рядом, и с обожанием смотрит на Громова, который даже не помнит ее имя. Сначала я ненавидела ту девушку, которую он часто увозил из университета, завидовала ее внешности и тому, что он с ней. А потом узнала, что она не его девушка. И глупо на что-то надеялась.

Когда он впервые со мной заговорил на одной из вечеринок по случаю их очередной победы, я почти плакала от счастья. Заикалась, краснела, а потом плакала уже по-настоящему в туалете от того, что разволновалась и не смогла связать и двух слов, а он смеялся надо мной.

Зачем я ему отдалась? За тем, что отчаянно любила, до безумия, как можно любить первой, самой настоящей искренней любовью. Он прикоснулся ко мне впервые и сразу потянулся к губам, и я приняла его, утонула и захлебнулась в его руках, ловя его такие требовательные поцелуи. Даже если бы я хотела, я бы не смогла ему отказать. Не было сил и желания его оттолкнуть. От него пахло алкоголем, табаком и сводящим меня с ума парфюмом. Внутри все переворачивалось и трепетало. Мне было и страшно, и хорошо одновременно. Он не был нежен и аккуратен как я представляла в своих глупых мечтах, а мне и не нужно было. Главное, что он касался меня и его руки, губы несли наслаждение и приятную дрожь по всему телу. Я не знала, как себя вести и что делать, стараясь ему отвечать. А он, такой требовательный, сильный, сжимал мое тело, терзал мои губы, глубоко втягивая мой запах и действительно меня хотел. Все случилось так быстро. Сама не понимаю, как бесстыдно получила свой первый настоящий оргазм от его умелых рук. Я взорвалась и разлетелась на мелкие осколки в его руках, улетая на волнах блаженства. А потом была острая боль между ног, которая отрезвила меня. Я кусала его кожу на шее и пыталась терпеть, стараясь раствориться в его запахе и отстраниться от жжения между ног. Но мне правда было хорошо с ним, только от того, что его руки и губы ласкали меня, и я чувствовала его внутри себя. Он спрашивал, на что я надеялась? На все. Я наивно и глупо полагала, что после того, как отдала ему всю себя, у нас будет все по-другому. Я мечтала, что стану его девушкой. Но он выгнал меня из квартиры как шлюху, дав денег, прося ему больше не навязываться. А я не навязывалась, я просто любила. Всю ночь я проплакала на лавочке возле его подъезда в глупой надежде, что он пойдет за мной.

Мир рухнул, когда я узнала, что он уехал навсегда…. Мне понадобилось очень много времени, чтобы понять, что он не вернется, и я совершенно ничего не значу для него. Очередная девка, которую он трахнул… Та, которую он окунул в грязь, марая все самые светлые и искренние чувства. Мне очень долго было нестерпимо больно. Я для него была очередной шлюхой, а он для меня запретной любовью, к которой я прикоснулась.

Наконец, справляюсь с чертовым кофе, подавляя желание плюнуть в него. «Я сильная, все давно прошло, я должна преодолеть эту слабость и думать о работе и деньгах, которые она мне приносит. Никакой Денис больше меня не сломает», – повторяю сама себе, поправляю юбку стараясь натянуть ее ниже. Если бы я знала, что он появится сегодня, надела бы длинное платье. Уверенно захожу в его кабинет, а проклятое сердце все равно ускоряет ритм. Он сидит в своем кресле и с интересом осматривает кабинет. Денис изменился, стал старше, отстриг длинные волосы, но хуже от этого не стал. Он стал еще привлекательнее, мужественнее и … Ловлю себя на мысли, что рассматриваю его и глубоко вдыхаю, пытаясь понять, изменился ли его запах. Подхожу ближе, и серые глаза вновь смотрят на меня. Ну, давай, скажи что-нибудь язвительное и гадкое, я хочу тебя ненавидеть. Но он молча пожирает меня глазами, медленно опускает взгляд на мои ноги. Ставлю кофе на стол, собираясь покинуть его кабинет.

– Стой!

– Да, Денис Александрович, что-то еще?

– На сегодня можешь быть свободна, а завтра с утра собери мне всех, кто работает в этом отделе, я хочу, как можно быстрее, войти в курс дела, – он отпивает кофе и немного морщится.

– Хорошо, Денис Александрович.

– Кофе отвратительный, и я просил без сахара, – он с грохотом ставит чашку на стол, поднимается со своего кресла и подходит ко мне, вновь вторгаясь в мое личное пространство. Очень близко, для того чтобы я почувствовала, что его запах изменился, стал более резким и терпким. А потом он заглядывает мне в глаза, и я теряю равновесие. Видимо, все было написано на моем лице, и я совсем не изменилась, все та же глупая девчонка. Денис издевательски ухмыляется и проходит мимо меня, выходя из кабинета. Наверное, пошел к некой Джесс, с которой разговаривал по телефону. Но мне нет до этого никого дела! Совсем нет. У меня своя жизнь!

Оповещаю коллектив, что Денис Александрович хочет видеть всех с утра на собрании, готовлю нужные документы и ухожу домой, как и приказал мой новый начальник. Домой совершенно не хочется, наверное, впервые за несколько лет, я не спешу в уютную квартиру, которая всегда несла мне успокоение. Медленно иду до метро, осматривая прохожих, которые куда-то спешат из-за ноябрьского холода, а я словно в ступоре не могу вновь забыть его глаза, полные похоти. В прошлой жизни я бы отдала душу дьяволу за такой взгляд. А сейчас… Черт, я думала, это будет легче. Может плюнуть на все и уволиться? Зачем мне это все? Но такую работу, зарплату и перспективы я больше нигде не найду. Стоит потерпеть всего три недели, и он улетит в другой город. Кто бы еще сказал, как выдержать эти три недели. Сажусь в вагон метро и еду к родителям, проведать папочку. По дороге к своему дому покупаю фрукты, папин любимый сок, надеясь, что это все ему можно.

Открываю дверь собственными ключами. А в родной квартире такая пугающая тишина. Раздеваюсь, прохожу на кухню, чувствуя не аромат еды и выпечки, как в детстве, а стойкий запах лекарств. Оставляю фрукты и сок на столе, и иду в гостиную. Папа спит на диване, в очках и с книгой в руках. Бледный, под глазами темные круги. Вдыхаю, не хочу его будить. Аккуратно убираю книжку, укрываю его пледом и иду на кухню. Завариваю себе чай, достаю из шкафа любимое овсяное печенье в исполнении мамы. Смотрю в окно на мокрый снег с ветром и понимаю, что даже если и захочу – не смогу уволиться. Никому не нужны мои сопливые детские обиды, когда папе очень нужны деньги и мама не может работать на двух работах, и ухаживать за отцом.

Меня приводит в себя оповещение о пришедшем сообщении на телефон. Миша зовет на обед, думая, что я на работе. Перезваниваю ему, закрыв дверь на кухню, чтобы не разбудить папу.

– Тебе твою любимую пиццу заказать?

– Нет, Миш, мне ничего не надо, я не на работе, я у родителей.

– Что-то случилось с твоим отцом? – обеспокоенно спрашивает он. – Я сейчас приеду, Маленькая.

– Нет, не надо, все, правда, в порядке. Меня просто пораньше отпустили с работы, и я решила проведать папу. Извини, что не предупредила. Увидимся вечером дома. Что ты хочешь на ужин?

– Тебя, – усмехается он.

– Миш, ну я серьезно.

– Так и я не шучу. Готовь, что хочешь, ты же знаешь, что мне все нравится, – знаю. Мише всегда нравится все, что связано со мной и иногда это раздражает. Но он не виноват, что я его не люблю. Точнее люблю, но больше как друга и хорошего человека. И он это знает и его все устраивает. Как сказала мама, в каждых отношениях кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить. И лучше позволять, чем любить самой.

Да, я уже третий год живу с Мишей в его квартире. В «нашей», как он всегда меня поправляет. Нет, мы не женаты, хотя Миша уже два раза делал мне предложение и, похоже, еще будет предпринимать попытки. Мои доводы о том, что нам не нужен штамп в паспорте – на него не действовали. Сама не знаю, почему отказываю ему. Я не готова. И, наверное, никогда не буду готова. С Мишей тепло и уютно. Он заботливый щедрый нежный и любящий. Он смотрит на меня влюбленными глазами и готов ради меня на все. Это и подкупает. Спросите, зачем я его мучаю, и остаюсь с ним не любя? Иногда я сама себя за это корю. Ведь такой прекрасный мужчина как Миша может найти девушку, которая будет его любить. Наверное, я эгоистка. Но я сделала вывод, что так проще. Настоящая любовь – она одержима и несет за собой лишь страдания.

Год после Дениса я вообще никого к себе не подпускала. Ровно тогда, когда я распрощалась с детством и глупыми ванильными мечтами, на меня, как ни странно, начали обращать внимание парни. Дурочка Настена умерла, а новая девушка Анастасия оказалась неприступной, загадочной и вызывала всеобщий интерес. Никому не нужна искренность и непосредственность. Всем нужен вызов и неприступность. Миша ничего не знал о том, что со мной сделал Денис. Для него Денис – его лучший друг, который просто уехал учиться и работать за границу. И я не хотела рушить их дружбу. Это все останется внутри меня, как самые худшие и самые лучшие воспоминания. Пару лет мы с Мишей просто дружили, он просто окружил меня своей заботой. Я не любила его как мужчину, но он делал все, чтобы я просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Он научил меня вновь быть счастливой и жить полной жизнью. Мне хорошо с ним, а главное спокойно. Я не смотрю на других мужчин и не мечтаю о ком-то. Миша – он самый лучший. И меня все устраивает.

– У тебя точно все в порядке? – с подозрением спрашивает Миша. – Ты грустная, – он так чутко меня чувствует, даже когда не видит.

– Папа спит, но как-то плохо выглядит…

– Ну, Малыш, он перенес сложную операцию. Процесс восстановление нелегкий. Все будет хорошо.

– Да, все будет хорошо, – повторяю за ним, а самой почему-то охота плакать. В голову лезут воспоминания о том, когда мы узнали о папиной болезни. Папа мучился, загибался от боли, но ничего нам не говорил. Скрывал до последнего, чтобы не волновать нас, пока ему не назначали операцию. Мой отец всегда был сильным и волевым человеком. Он и сейчас не может спокойно смотреть, как мать работает и не может принимать мою и Мишину помощь, чувствуя себя слабым.

– Нет, Настенька, надо говорить не будет хорошо, а все хорошо. В настоящем времени. Мысль материальна. Не грусти, Малыш, улыбнись, – и я улыбаюсь. Искренне улыбаюсь, он всегда умеет меня приободрить.

– Да, Миша, все хорошо, – киваю для убедительности, хотя понимаю, что он меня не видит.

– Ну вот, я рад что ты улыбаешься, – я даже не удивлена, что он знает о моей улыбке, он очень хорошо меня знает даже больше чем я сама.

– До вечера, – прощаюсь с Мишей, скидываю звонок, прячу телефон в кармане и слышу звук открывающейся двери.

– Настенька, давно ты здесь, почему не разбудила? – спрашивает папа и улыбается. А я смотрю на него и понимаю, что он так быстро постарел и все из-за проклятой болезни. Мой отец никогда не курил, пил алкоголь только по праздникам и то в меру, всю жизнь работал и вел активный образ жизни. За что ему все это?!

– Я только пришла, не хотела тебя будить, – папа сам идет ко мне, старается быть бодрым, но передвигается медленно. Он обнимает меня, а я утыкаюсь в его плечо, вдыхаю и ненавижу запах лекарств, исходящий от его тела. – Как ты, папуль?

– Как всегда хорошо. Как ты, моя девочка? Как с работой?

До вечера я провела с папой. Мы готовили ужин, болтали, в основном обо мне и маме, про себя папа предпочитал не говорить. «Не надо слишком много уделять внимания моей персоне. Со мной все хорошо», – отмахивался он. Но я видела, как ему трудно быстро двигаться и выполнять элементарную работу, хоть он и старался этого не показывать. Со дня операции прошло уже много времени, и папе действительно было лучше, он даже на работу рвался, но мама буквально грудью легла на порог квартиры, не выпуская его. А сейчас мне казалось, что ему опять хуже, но он просто этого не показывает. Миша правильно говорит, нельзя думать о худшем и привлекать к себе беду. И я стараюсь улыбаться и вести себя с отцом беззаботно, как в детстве. Но прощаться с папой почему-то было грустно, ощущение, что он что-то не договаривает так и не покинуло меня.

Домой в нашу с Мишей квартиру я пришла без настроения, с чувством тревоги за отца. В своих мыслях я даже не сразу заметила, что в квартире полумрак, и пахнет чем-то приятным и расслабляющим. В зале был зажжен лишь тусклый светильник. На журнальном столике был накрыт ужин с едой из моего любимого ресторанчика, горели свечи и все это довершал огромный букет моих любимых бело-розовых роз. Миша сидел в кресле, улыбался, изучая мою реакцию. А я просто не знала, что сказать. В голове тут же возникла мысль о том, что я забыла о какой-то важной дате. Кусаю губы, осматривая все с недоумением, лихорадочно вспоминая все наши значимые даты.

– Нет, ты ничего не забыла, – усмехается Миша, качая головой. А я смотрю на него, такого спортивного, подтянутого, с красивым сильным телом, светлыми волосами, стильной челкой, светло-голубыми глазами и понимаю, что он – самый лучший мужчина на свете. И я ни за что и никогда не променяю его на какую-нибудь больную одержимую любовь и гада вроде Дениса. Сама удивляюсь, почему именно сейчас я о нем вспомнила?

– А что тогда это все значит? – Миша поднимается с кресла и идет ко мне. Забирает у меня из рук сумку, снимает с меня пальто, обнимает сзади, обвивая руками мою талию.

– Ты сегодня грустила. Очень много работала последнее время, буквально пропадала на работе. Я был на тренировках, сборах, улетал на матч. Просто хотелось поднять тебе настроение и провести с тобой этот вечер, – шепчет он мне на ухо, щекоча своим дыханием, медленно поглаживая мой живот. – Итак, мы поужинаем, примем вместе ванну с пеной, я сделаю тебе массаж, а дальше… – Миша сообщает мне программу нашего вечера, целует в волосы и отстраняется. Тянет к столу, предлагая сесть в кресло. Он открывает мое любимое розовое шампанское, разливает по бокалам и предлагает выпить за меня, как за самую прекрасную девушку на свете. Он загадочно улыбается, а я молю Бога, чтобы он в очередной раз не сделал мне предложение. Не хочу портить такой прекрасный вечер и не могу больше ему отказывать. Но, слава Всевышнему, этого не происходит. Мы ужинаем, пьем шампанское, которое начинает быстро кружить мне голову. Я забываю о всех свои переживаниях и просто наслаждаюсь вкусной едой и шампанским.

– Как работа, что нового? – интересуется Миша, и я напрягаюсь. Он прекрасно знает, что я работаю на Громова-старшего, это он меня туда устроил. Но ничего не знает о приезде Дениса и о том, что я его помощница. Я должна ему об этом сказать. Но я почему-то не могу, не знаю почему. Миша не в курсе, кто и как лишил меня девственности, но он прекрасно знает, что маленькая дурочка Настена была влюблена в Дениса. Я скажу ему об этом завтра, повторяю я себе, не желая портить вечер.

После ужина мы набрали ванну с пеной и расположились в ней. Я села спиной к Мише, и он начал массаж уже в ванной, с каждой минутой это стало больше походить на предварительные ласки и его дыхание становилось глубже. Он как всегда, аккуратен, нежен и ласков. Скользит по моей шее, груди, ласкает соски, живот, целует шею, шепча мне о том, как любит, подбирается к моим складочкам, упираясь уже возбужденным пахом в мою попу. А я ничего не чувствую. Иногда мне кажется, что я какое-то бесчувственное бревно или вообще фригидная. Нет, мне тепло, хорошо, его ласки приятно расслабляют, но не более. Я очень редко возбуждаюсь. За три года наших отношений я могу пересчитать свои оргазмы по пальцам и то только от ласк клитора. От проникновения я никогда не кончала. Я притворялась, гладила его плечи во время секса, стонала, выгибалась и симулировала. Иногда после секса мне хотелось плакать. Что я и делала украдкой, закрываясь в ванной. Я перерыла весь интернет и выяснила, что многие женщины не получают вагинального оргазма и это нормально. Нужно сказать об этом партнеру и найти оптимальный вариант, пробуя разные позы и стимуляции. Как сказать об этом мужчине, после того как ты уже больше года симулируешь? Об этом в этих гребаных статьях не писали. Секс для меня был просто физическим контактом и чем-то приятным, но не более. Это все равно, что тебе делают массаж: приятно, расслабляющее но ты не получаешь от него сексуального удовольствия. Зато Мише было очень хорошо, и я была этому рада. Я считала, что секс – это не главное. Мне хорошо, спокойно и уютно с Мишей, а большего мне и не надо.

***

Помощник руководителя – это, по сути, секретарь, но с более широким спектром полномочий и обязанностей. Я должна была делать все. Как сказал Александр Владимирович, я – главная в этом отделе. Он, конечно шутил, главный здесь – его сын, который опаздывал на собрание, назначенное им. Все сотрудники, занимающиеся филиалом собрались, презентация готова, все важные бумаги и полный отчет готов, даже кофе остыл, а Денис Александрович похоже забыл или забил. По сути я должна позвонить ему и напомнить про совещание или узнать по какой причине он задерживается, чтобы предать все сотрудникам, у которых и без того много дел. У меня есть его номер, а я не решаюсь ему звонить. Но косые взгляды собравшихся вынуждают меня выйти в приемную и все же набрать начальника.

– Да, – как-то не очень довольно отзывается он.

– Денис Александрович, это Анастасия.

– Привет, Ванилька, соскучилась? – я ловлю себя на мысли, что его голос и эти беззаботные шутки начинают меня раздражать, но это даже хорошо, это не даст мне теряться в его присутствии.

– Конечно, соскучилась, и вместе со мной сейчас скучает в вашем кабинете целый отдел. Может, осчастливите нас и посетите собрание, которое сами назначали? – он усмехается.

– Конечно осчастливлю, как только преодолею эти пробки. Ты моя помощница, в твои обязанности входит вызволять меня из пробок? – смеется он. А мне хочется ответить ему, что вставать надо раньше или ехать на метро.

– Нет, справитесь сами. Могу дать совет. Метро ходит исправно и не застревает в пробках, – язвлю я, но слышу, как он выходит из машины, захлопывая дверь.

– Метро, говоришь? – хмыкает он. – Ну смотри, Ванилька, если мою новую машину угонят с этой стоянки, запишу ее на твой счет. Я скоро буду, – сообщает он и сбрасывает звонок. Он и правда появляется довольно быстро. Его внешний вид далеко не представительский. На Денисе темные джинсы и белый свитер, обтягивающий его тело. Волосы слегка взъерошены и влажные от снега. Как только он вошел, приемную тут же заполнил терпкий аромат его парфюма.

– Черт, тысячу лет не ездил на метро, это было увлекательно, – сообщает он мне, будто мы старые друзья. Улыбка у него не изменилась. Все та же слегка загадочная и притягательная. Одергиваю себя за то, что вновь смотрю на него.

– Вас ждут, – указываю на кабинет, стараясь казаться равнодушной и не обращать внимания на то, как он осматривает меня. Я учла вчерашнюю ошибку и сменила узкую юбку на брюки.

– Кофе, без сахара, – кидает он мне, выделяя слова «без сахара», и заходит в свой кабинет. Слышу как, учтиво извиняется за задержку, и кидает шутку про столичные пробки. Все смеются, а я пытаюсь взять себя в руки и не злиться. Терпи, Настя, это все входит в твои обязанности и это все всего лишь на три недели. Хотя ненависть – самое правильное чувство к этому эгоистичному козлу. На мой телефон поступает звонок от Миши, и я спешу на него ответить.

– Ты не поверишь, кого я сегодня встретил в пробке, – радостно сообщает он мне, а я, кажется, уже догадываюсь, кого он мог встретить, но надеюсь что это не так.

– Ты работаешь в компании Громова и не знаешь, что Денис вернулся? – черт, знала, что нужно было еще вчера сказать об этом.

– Да я как то не придала этому значения. Я была очарована твоим сюрпризом и обо всем забыла, – оправдываюсь я, думая о том, знает ли Миша, что я теперь личная помощница Дениса.

– Черт, Малышка, я так рад видеть этого засранца, он так изменился. Я пригласил его сегодня вместе с девушкой в наш ресторанчик. Звоню уточнить время, к семи или лучше к восьми? – а я кусаю губы и не хочу идти на эту встречу, но понимаю, как она важна для Миши.

– Миша, я не уверена, что смогу, тут работы много…

– Малыш, ты просто не хочешь с ним встречаться? – как-то тихо и напряженно спрашивает Миша. Я бы не хотела, но я уже встретилась. Похоже, Миша не знает, что я работаю вместе с его другом. Надо все ему рассказать, сегодня же.

– Миш, ну о чем ты говоришь. Почему не хочу? Хорошо я постараюсь успеть к семи. Заедешь за мной?

– Ну, я подумал, ты была в него влюблена, и может…

– Не может, Миша. Мне тогда было восемнадцать лет. И сейчас даже смешно об этом вспоминать, – уверенно заявляю я.

– Ну хорошо, тогда до вечера Малышка, – прощаюсь с Мишей, понимая, что мне нужно пойти на эту встречу, чтобы доказать ему, что я ничего не чувствую к Денису. Я все это переросла, переболела и оставила в прошлом. Но почему-то я оборачиваюсь в сторону кабинета, смотрю на него, такого уверенного и раскованного, и хочу сделать также больно, как было мне….

Глава 3

Денис

В очередной раз просматриваю проект, ломаю голову и понимаю, что все и без меня идеально. Не убавить, не прибавить и никаких предложений по улучшению не лезет голову. Возникает ощущение, что отец специально довел все до совершенства и подсунул этот проект мне, чтобы ткнуть носом в мою несостоятельность. Но я должен его переиграть. И я буду не я, если у меня не получится. Для начала нужно научиться управлять людьми и мотивировать их на результативную работу, чтобы именно подчиненные сами приносили мне хорошие идеи. В конце концов, я здесь, чтобы управлять людьми и филиалом компании, а не генерировать идеи. Хорошему управленцу не нужно быть гением, ему нужно быть стратегом.

Кидаю бумаги на стол, отодвигаю кресло немного назад, перевожу взгляд на приемную и ловлю Ванильку за подсматриванием. Кстати, стеклянные стены между моим кабинетом и приемной – очень хорошая идея. Усмехаюсь, подмигиваю своей помощнице Анастасии, как она хочет, чтобы я ее называл. Но мне нравится злить Ванильку. Она очень красивая, когда не подавляет свои эмоции. Губки бантиком бровки домиком, но похожа не на гномика, а на красивую куколку. Девушка отворачивается к своему компьютеру, а я продолжаю ее рассматривать. Сегодня на ней строгая белая блузка и черные классические брюки, волосы собраны назад и заколоты милой заколкой в виде металлической бабочки. Несколько непослушных прядей падают ей на лицо, она пытается их смахнуть, а я испытываю непреодолимое желание заправить их ей за ушко.

Не привык отказывать себе в желаниях – поднимаюсь с кресла, смотрю на часы и понимаю, что через десять минут обед. Вот и повод, усмехаюсь сам себе и выхожу в приемную. Настя делает вид, что не замечает меня, что-то печатая на компьютере. Сажусь на ее стол, беру карандаш с забавным наконечником в виде сердца. Кручу предмет в руках, понимая, что красное сердце – это ластик. Белый верх темный низ, ластик на карандаше – прямо школьница с первой парты. Школьница, которая будит во мне недетские фантазии. Сам не понимаю, почему хочу ее. Может, потому что она больше не смотрит на меня с обожанием, может потому что я ее первый мужчина, а может на меня так действует ее сладкий манящий ванильный запах. Непослушная прядь вновь падает ей на лицо, и я пользуюсь моментом, подаюсь к ней и все же заправляю волосы за ее ушко.

– Что Вы делаете?! – возмущенно произносит девушка, отшатываясь от меня и, наверное, неосознанно прикасается к своему уху. Ровно там, где побывали мои пальцы. – И слезьте с моего стола! – уже строго заявляет она. Ей бы еще очки надеть, и она станет не школьницей, а учительницей.

– А может, ты прекратишь мне выкать? Перейдем на «ты»?

– Денис Александрович, субординация нам не позволяет фамильярное общение, – мне кажется или она действительно произнесла это с триумфом в голосе? А Ванилька мне нравится все больше и больше.

– Я считаю, что мы с тобой достаточно близко знакомы, – весь триумф пропадает с ее лица и мне кажется, девушка даже бледнеет. Секундное замешательство, Настя сглатывает, отводит о меня глаза и смотрит куда-то в пол. А потом словно собирается, поднимает голову и уже уверенно смотрит мне в глаза.

– Это было в прошлой жизни, которую я не помню, – кидает она мне. – После обеда к Вам записался наш архитектор, Вы его примете?

– Приму, – киваю ей в ответ, пропуская комментарий или упрек за прошлое. Ну прости меня, Ванилька, я тогда сам не понимал, что творил, но вот только я тебя не насиловал, ты сама отдалась мне и совесть меня не мучает.

– Пообедаем? Покажешь мне где здесь неподалеку вкусно кормят? – спрыгиваю со стола, вручая девушке карандаш с сердечком.

– Вкусно кормят в ресторанчике напротив. Вам должно понравиться. А я обедаю с коллегами в местном кафетерии, – Настя встает со стула, подхватывает свою сумочку и спешит меня покинуть, но я успеваю провести пальцем по ее плечу и усмехнуться ей в спину. Черт! Ну, скучно мне точно не будет.

***

– Ты познакомишь меня со своим другом?! – как всегда, эмоционально и очень восторженно спрашивает Джесс. – Как его зовут? Я должна выучить имя твоего друга. У вас такие сложные имена.

– Его зовут Миша, – сообщаю я, смотря, как Джессика за пару дней уже обжилась в моей квартире и ее вещи разбросаны в беспорядке по всем комнатам.

– Миса… как? – не выговаривает она, как всегда расхаживая дома в одних трусиках с оголенной грудью. Эта девушка считает, что тело должно дышать и тогда кожа будет красивее. Не смею с ней спорить, мне безумно нравится ее убеждение.

– Не заморачивайся, Джесс. Называй его Майкл, – усмехаюсь я, а сам смотрю на ее большую упругую грудь и торчащие персиковые соски.

– Черт, у вас такой сложный язык. Но я хочу его выучить. Мне нужен репетитор, – Заявляет она, открывая шкаф, выкидывая на кровать свои платья. – Я тут подумала, может мне здесь организовать свою выставку?

– Все твои картины остались в Мельбурне, – снимаю с себя свитер и падаю на кровать рядом с ее платьями и кружевным бюстгальтером, который я беру и кручу в руках, рассматривая тонкое сексуальное кружево.

– Мне пришлют сюда часть картин, и я нарисую несколько новых. Сегодня как раз начала, – Джесс указывает в сторону гостиной, где стоит ее мольберт. – Я нанесла основу и первые штрихи, а остальное мы должны дорисовать вместе, – игриво заявляет она, кидая в меня трусиками от комплекта.

– Слушай, ты уже должна мне процент от продажи картин как соавтору, – смеюсь я. Ловлю ее за руку и дергаю на себя, вынуждая упасть на кровать.

– Я рассчитаюсь натурой, хороший секс сейчас дорого стоит, – усмехается она, и нависает надо мной, встает на колени, выгибаясь как кошечка, щекоча своими белокурыми волосами мое лицо.

– Начни рассчитываться со мной прямо сейчас, – хватаюсь за удобные кончики завязок по бокам ее трусиков, дергаю, развязывая их, отшвыриваю маленький кусочек тряпки в сторону.

– Мы опоздаем на встречу с твоим другом, – говорит она, а сама, трется большими сосками о мою грудь и расстегивает ремень на моих джинсах.

– У нас есть еще сорок минут. Так что приступай к делу, – шлепаю ее по заднице, беру большую подушку, подкладываю под голову, чтобы видеть все, что будет делать Джесс. Приподнимаюсь, помогая ей стянуть с меня джинсы вместе с боксерами. Девушка откидывает мои вещи на пол, садится рядом со мной на колени, обхватывает грудь, сама ласкает свои соски и выгибается. Ведет ногтями по своей шее, груди, ниже по животу, к гладко выбритому лобку. Раздвигает ноги, демонстрируя свою киску, раскрывает ее для меня, постоянно наблюдая за моей реакцией. Джесс может возбудиться и кончить только от того, что я на нее смотрю. Джессика – это ураган, буря эмоций, страсти и сексуальности. Она немного ласкает свой клитор, стонет, прикрывая глаза, а другой рукой обводит контуры своей тату на теле, от плеча до бедра. Девушка входит в себя двумя пальчиками, вздрагивает, замирает, щипая себя за соски. Она начинает трахать себя пальцами, возбуждая меня все больше и больше. Член каменеет и дергается от каждого ее движения.

– О, Боже, – с придыханием произносит Джессика, вынимая из себя уже мокрые, блестящие от влаги пальцы.

– Сука! – практически рычу, смотря, как она подносит пальцы к губам и жалко их облизывает. – Нет! Не смей больше себя трогать! – приказываю ей. Иди сюда. Хочу твой рот, – развожу ноги, обхватываю член, предлагая ей взять его в рот. И она покорно наклоняется, ведет кончиком языка по всей длине. Собираю ее волосы в руку, чтобы они не закрывали мне вид. Всегда любил смотреть, как Джесс делает минет, это зрелище доводит до предела.

Пухлые горячие губы обхватывают головку, а шаловливый язычок слизывает с нее капельку смазки. Джесс впивается ногтями в мои бедра, когда я толкаюсь в ее рот до конца, лишая дыхания. Но девушка умеет делать это глубоко, почти не давясь. Выхожу из нее, позволяя глотнуть воздуха и вновь трахаю ее ротик, чувствуя, как она сильно всасывает член.

– Ох, черт, детка, ты сосешь как королева. Тебе нет равных, Джесс. Ласкай себя, трахни сама себя, – она исполняет мой приказ, начиная интенсивно растирать клитор, мыча от удовольствия, работая ртом. Это грязно. Но тем мне и нравится наш секс. Все это продолжается до тех пор, пока я не изливаюсь ей в рот, и она не глотает все до последней капли. Девушка зло отрывается от меня, убивая яростным взглядом. Она не кончила.

– Что такое, детка? – усмехаюсь я, щипая девушку за соски.

– Я хочу кончить, а сама не могу! – буквально кричит она.

– Так и было задумано. Люблю трахать тебя голодную. Так что терпи до ночи, – спокойно встаю с кровати, смотря, как она кусает губы.

– Ты мерзавец!

– Я знаю. Собирайся, – кидаю ей трусики. – И не смей больше себя трогать! Кончишь без меня – накажу! – бросаю ей и ухожу в душ, прекрасно понимая, что она сейчас назло мне будет удовлетворять себя, добиваясь ночного наказания. Девушка любит грубый секс так же, как его люблю я. Перед тем как включить воду, я слышу, как Джессика намеренно громко стонет, выпрашивая наказание. А ночь обещает быть очень жаркой. Только вот я встаю под душ, закрываю глаза строя планы, что буду делать ночью со своей любовницей и почему-то четко представляю на ее месте Ванильку. Черт! Я был бы не против немного развратить эту сладкую девочку. Я еще помню, как в ней хорошо. Интересно, она все такая же тугая и горячая?

***

Мы с Джесс проходим в скромный, но уютный ресторанчик, с довольно милой, можно даже сказать, домашней обстановкой. Джесс облегченно выдыхает, поскольку не любит пафосные места. Моя спутница надела вроде скромное платье, но каплеобразный вырез на ее груди открывает достаточно много. Джессика вообще любит блестеть и привлекать к себе внимание. На ней черное платье, но красные туфли и алая губная помада, которую она поправляет в холле ресторана.

– Можешь не стараться, мой друг будет с девушкой.

– Жаль, давно хотела переспать с двумя друзьями, – ухмыляясь в зеркало, произносит она.

– Ну, нет, это не ко мне. Я бы переспал с двумя девушками.

– Почему ты мне об этом не сказал? – удивленно выдает она. – Дома у меня есть подруга, которая совсем не против.

– Очень приятно, но увольте. Я видел всех твоих подруг. Одна страшнее другой, – усмехаюсь я, беру за руку и вхожу в зал ресторана. Миху я замечаю сразу, он сидит за дальним столиком, накрытым на четверых, но его девушки нет. Мишка сразу встает и улыбается, смотря на меня, на минуту переводит взгляд на Джесс осматривает ее с ног до головы и, по-моему, даже сглатывает.

– Ну привет еще раз, – Миха обнимает меня, бьет по плечу, и я действительно рад его видеть. Шесть лет назад я бросил хоккей и по глупости прекратил общаться со своим лучшим другом. А он не держит обиды и очень рад меня видеть, как и я, впрочем, тоже. Я следил за своей бывшей командой, и они много добились без меня, и сейчас это меня радует.

– Знакомьтесь, это Джессика. Но она вообще не понимает по-русски. Так что можно обсудить ее мило улыбаясь, – усмехаюсь я. Джесс растерянно улыбается, смотря на нас.

– Ты все такой же, – усмехается Миха и представляется на довольно хорошем английском. Джесс облегченно выдыхает, подает моему другу руку и спрашивает, где его девушка, указывая на женскую сумочку, которая лежит на стуле.

– А вот и она, – Миха смотрит куда-то вдаль, оборачиваюсь, чтобы посмотреть на девушку моего друга, и в первые минуты впадаю в ступор. К нам уверенно идет Ванилька. В той же белой кофточке, брюках, которые так аппетитно обтягивают ее бедра. Волосы распустила, перекинув их на одно плечо, заколов заколкой сбоку, губки ярче накрасила, придавая им блеск. Я только сейчас почему-то замечаю, насколько красивые и выразительные у нее губы. Твою мать, она с Михой! Конечно, он же еще тогда в клубе смотрел на нее как на божество и говорил, насколько она ему нравится. Мне, в принципе, должно быть все равно на их связь, но я напрягаюсь, продолжая сквозь зубы улыбаться как идиот, смотря, как она подходит к моему другу, и он тут же привлекает ее к себе, обнимая за талию.

– А это моя Настенька, – с гордостью, словно фразой из сказки объявляет он, почему-то смотря мне в глаза, будто хочет считать мою реакцию. – Помнишь ее? – а я опускаю взгляд на их руки, ища кольца и выдыхаю, замечая, что их нет. Все-таки шесть лет прошло.

– Я Джессика, – произносит моя спутница, выводя меня из ступора, и пытается произнести имя Насти. – Надеюсь, ты говоришь по английский?

– Я понимаю язык, но не говорю, к сожалению, – выдавливая улыбку, произносит Ванилька, осматривая Джессику, останавливаясь на ее откровенном вырезе на груди. Перевожу моей спутнице то, что сказала Настя, на что Джесс огорченно надувает губы.

– А я так надеялась найти себе здесь подругу. Думала, пока Ден на работе мы могли бы подружиться и походить по местным магазинам, – а я смотрю на окружающих и, похоже, здесь никто не в курсе, что Ванилька работает вместе со мной.

– Давайте уже сядем и закажем выпить, – мы садимся друг напротив друга и так получается, что я располагаюсь напротив Ванильки. Джесс просит меня перевести меню, я отвечаю ей на автомате, а сам рассматриваю друзей. Черт. Это было неожиданно! Они прямо как два голубка, рассматривают одно меню, и Миха постоянно интересуется у Насти, чего она хочет, по-прежнему смотря на нее с обожанием. Мы заказываем девушкам мартини со льдом и лаймом, а себе коньяк.

– Я вообще удивлен как, работая уже пару дней в одном здании, вы не столкнулись, – так наивно спрашивает Миша. Похоже, Ванилька – маленькая лгунья. Завтра же спрошу у своей милой помощницы, почему она не сообщила своему парню, что работает со мной.

– Я вчера заходил к отцу на пару часов. А сегодня целый день просидел над проектом, который подкинул мне Александр Владимирович. Компания большая, мы могли еще полгода не встретиться, – усмехаюсь я, а сам смотрю на Ванильку, которая выдыхает, стараясь не смотреть на меня, и думаю, что это даже забавно – иметь общий секрет. – Давайте не будем о работе. Расскажите о себе. Давно вы вместе?

– Так, ну давайте разговаривать по английский, – обиженно просит Джесс. – Я же ничего не понимаю, – она обхватывает мое плечо, прижимаясь ко мне. Джесс всегда так делает – ведет себя, как будто мы влюбленная пара. Я к этому давно привык и даже обнимаю свою любовницу за талию, но ловлю какой-то непонятный взгляд Насти. Она буквально сканирует Джесс, изучая ее.

– Мы живем вместе уже почти три года, – по просьбе Джессики Миха продолжает на английском. – Как и где мы познакомились тебе известно, через год после твоего отъезда мы сблизились, но я очень долго завоевывал ее сердце, – он говорит это все с такой гордостью, что мне становится тошно. – Вот как-то так, да, Настя? – и смотрит на нее глазами преданного пса, а она кивает ему в ответ, растягивая свои красивые губы в улыбке. – Расскажите о себе, как Вы познакомились? – Миха переводит тему на нас, а я даже и не знаю, что сказать. Я никого не завоевывал и не собираюсь этого делать. Мы с Джесс сначала трахнулись, и только потом познакомились.

– А можно я расскажу? – просит меня Джесс.

– Конечно можно, детка, – облегченно выдыхаю, отпивая коньяк.