Елена Трифоненко
Возьми меня на поруки

Глава 1

Ровно в четыре часа, как и договаривались, я пришла к подруге. Открыл мне ее муж Антон, открыл и сразу уставился на меня как на партизана, вызвавшегося броситься с гранатой под танк.

– Ты прямо как часы, Ксюша. – Антон украдкой смахнул со лба испарину и нервно сглотнул. – Я боялся, ты передумаешь.

– С чего это вдруг? – Я отодвинула его в сторону и протиснулась в квартиру. – Где мои любимые птенчики?

– Подожди! – Антон оббежал меня и преградил путь из прихожей. – Сначала проведем ряд тестов.

– Каких тестов?

Он тотчас же сгреб со столика небольшой фонарик и навис надо мной.

– Открой рот.

– Зачем?

– Так надо!

– Антон, у вас все в порядке?

– Открой рот и высунь язык! – строго приказал Антон.

Я хоть и не поняла, зачем это нужно, подчинилась.

Посветив мне в рот фонариком, Антон обрадовался, похвалил:

– Отлично! Горло не красное.

– А какое же оно? Зеленое?

Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я сделала смешную рожицу, но муж подруги ее проигнорировал. Он с крайне серьезным видом приложил два пальца к моей шее. Я вздрогнула, но отодвинуться побоялась.

– Пульс в норме! – с энтузиазмом констатировал Антон и выудил откуда-то тонометр. – Теперь померяем давление. Садись на пуф и вытяни руку.

Обреченно вздохнув, я села и вытянула даже две руки.

– Может, объяснишь, что все это значит?

– Разговаривать нельзя! – буркнул Антон, натягивая на мою правую руку манжету. – И постарайся расслабиться.

– Ага, расслабишься тут с вами… – пробормотала я и тут же прикусила язык, встретив рассерженный взгляд.

Тонометр тихо загудел, накачивая в манжету воздух.

– Сто десять на семьдесят, – встревожено отметил Антон, когда на дисплее появились заветные циферки. – Низковато.

– Нормально! – заверила я. – У меня давление всегда такое.

– Может, все же выпьешь кофе?

– От приличного эспрессо я не откажусь. Только объясни сначала, что все это было?

Антон не ответил, убежал на кухню.

В прихожую вплыла Алина – моя лучшая и, чего уж скрывать, самая любимая подруга.

– Привет, Ксю. Отлично выглядишь! – сказала она.

У меня невольно вырвался смешок. Если уж кто и выглядел отлично, то точно не я. К подруге я явилась в растянутой майке и спортивных штанах. Мы с Алиной жили на одной лестничной клетке, – а если идти недалеко, зачем наряжаться? Я торопливо поправила кривой пучок на голове и покосилась на подругу.

Алина, как обычно, напоминала девушку с обложки. Короткое синее платье подчеркивало ее умопомрачительные ноги, а высокая прическа открывала не менее умопомрачительную шею. Мне даже на минутку стало стыдно за себя. Вот есть же девушки! Все успевают: и двойню растить, и за собой ухаживать. А я тут до парикмахерской третий месяц дойти не могу.

Подруга неторопливо оглядела себя в зеркале, после чего с кошачьей грацией впорхнула в туфли на десятисантиметровом каблуке, накинула легкий пиджак. Я, как мать-наседка, заботливо отряхнула с ее подола белую нитку. Алина вдруг заметила лежащую у зеркала инструкцию, с удивлением зачитала ее мне:

– Кашу приготовь рисовую, пюре открой яблочное. Но сразу как проснутся, не корми, дай девчонкам нагулять аппетит. Воду наливай в поильник только из чайника. Не забывай присыпку…

– Вот! – Антон явился из кухни с полулитровой кружкой кофе, протянул ее мне. – Пей.

– Прямо все? – испугалась я.

– Конечно! – Для пущей убедительности он сурово пошевелил бровями.

– Ребят, вы сегодня прям какие-то странные, – пробубнила я, но содержимое кружки в себя таки втиснула.

Чудовищные морщины, залегшие на лбу Антона с моим приходом, медленно разгладились.

– Теперь мои дети в надежных руках, – сказал он, забирая у меня кружку. – Теперь я могу быть спокоен.

– Ну кого ты обманываешь? – ухмыльнулась Алина. – Все равно ты будешь названивать Ксюше каждые двадцать минут.

Подруга поправила цепочку на шее, а потом посмотрела на меня.

– Ксю, не принимай его закидоны близко к сердцу. Дело не в тебе. Дело в том, что кое-кто у нас слишком нервный.

В этот момент из детской донеслось кряхтение. Алина дернулась, чтобы бежать к своим девочкам, но я ее остановила, сказала:

– Все в порядке. Я о них позабочусь. Отправляйтесь уже в кино, пока не опоздали.

На лице Антона отразилась мучительная дилемма. Сегодняшний выход в свет он обещал жене еще три недели назад, но, видимо, так и не подготовился к нему морально.

– Все будет хорошо! – заверила я и быстрей юркнула в детскую, пока кряхтение не переросло в стихийное бедствие.

Сашуля еще спала, а Даша таращилась из кроватки как совенок.

– Привет! – улыбнулась я и взяла девочку на руки. – Как дела?

Малышка доверчиво прижалась ко мне и что-то пролопотала.

– Давай дадим сестренке еще немного поспать, а сами погуляем, – серьезно предложила я, выуживая из кровати крохотного плюшевого зайца.

Неожиданно сзади, прямо как в фильме ужасов, раздался сдавленный шепот:

– Я забыла тебе кое-что сказать!

Я даже слегка подпрыгнула, сантиметров на тридцать. А когда обернулась, автоматически изобразила вредную училку.

– Алина, почему ты все еще здесь?

– Должен заехать Глеб! – прошептала подруга, внимательно изучая мое лицо.

– Куда заехать? – не поняла я.

– Сюда. В половине восьмого. Мы еще не успеем вернуться, так что тебе придется самой напоить его чаем.

Внутри все обмерло. Глеб – двоюродный брат Алины и моя эротическая мечта по совместительству. Мечта, сбыться которой совершенно не грозит.

– Просто он хотел заехать к нам по дороге с работы, – поспешила пояснить подруга. – Чего ему мотаться по пробкам туда-сюда, да? Пусть подождет нас тут. Поиграет с двойняшками.

– Конечно, – кивнула я, изо всех сил стараясь не покраснеть.

– Можете брать все, что найдете в холодильнике: конфеты, пирожные, печенье с вареньем, борщ, – протараторила Алинка и, поцеловав Дашу в висок, быстро вышла.

А я секунд на десять прислонилась к стене, чтобы прийти в себя. Меньше всего на свете я хотела когда-либо еще встретиться с братом Алины.

***

Познакомились мы с Глебом давно, на Алинином дне рождения. Он был с девушкой. С красивой такой блондинкой. Впрочем, на следующий день рожденья сестры Глеб привел уже брюнетку, но тоже красивую. Потом было подряд две рыженьких, после – снова блондинка (новая, даже красивее первой), и лишь в том году на день рожденья сестры Глеб пришел один. И вдруг позвал меня танцевать.

Лучше бы я не ходила! Лучше бы меня накануне сразила какая-нибудь дифтерия со скарлатиной. Как только Глеб обнял меня за талию и притянул к себе, мой организм вдруг чокнулся. Голова закружилась, сердце задергалось в миксе из аритмии и тахикардии, а по спине побежали мурашки.

Тот танец я дотанцевала в полуобмороке, а потом сразу ушла домой, сославшись на мигрень. Я не поняла, что это было, списала все на усталость и волнение.

В следующий раз мы с Глебом пересеклись на рождественских посиделках у Алины. Пока Антон развлекал двойняшек и нескольких друзей, я с подругой делала салат с крабовыми палочками. И бутерброды. И, кажется, жаркое. В прихожей тренькнул звонок, но мы с подругой о чем-то оживленно болтали и не обратили на него внимания. А уже через минуту в кухню ввалился Глеб в костюме Деда Мороза.

– С Новым годом, девочки! Надеюсь, вы хорошо вели себя в прошлом году? Не хулиганили?

Мы с Алинкой синхронно пожали плечами, развели руками. Глеб выудил из мешка два красивых ежедневника.

– В новом году тщательно протоколируйте свои шалости, – посоветовал он, – дабы потом было проще вспомнить.

Он деловито раздал подарки, а еще каждую из нас чмокнул в щеку. Вот на дежурном чмоке на меня и снизошло озарение: Глеб мне нравится. Как мужчина. От мимолетного касания его губ перехватило дыхание, ноги стали ватными. К счастью, Глеб ничего не заметил и тут же убежал поздравлять других гостей.

Потом было тихое неторопливое застолье, лишь изредка перемежаемое сменой подгузников, были всякие разговоры обо всем и не о чем. Алинка, садистка такая, словно назло, усадила Глеба рядом со мной. Время от времени наши колени соприкасались, и перед глазами у меня все плыло, а сердце пропускало удар за ударом.

– Чего это ты так раскраснелась? – вдруг спросила подруга, и все присутствующие уставились на меня как на медицинском консилиуме. – Ты случайно не заболеваешь?

Антон аж подпрыгнул, забормотал:

– Алиночка, быстрей принеси Ксюше маску, пока она нас тут всех не закашляла.

– Чего? Ты не в себе, любимый? – проворковала Алина, подхватывая на руки подползшую к ней Сашулю. – Как Ксюха будет есть в этой твоей маске? Глазами?

Антон еще больше занервничал.

– Не знаю. Пусть как-нибудь аккуратно ложку подсовывает.

– Я не заболеваю! – воскликнула я, ужасно смущаясь, но Антон решительно поднялся из-за стола и с грозным видом убежал на кухню.

– Да уж! Щеки как алое знамя. И глазки как-то странно горят, – продолжила сокрушаться Алина, прикладывая ладонь к моему лбу. – Хотя вроде не горячая…

– Вот! – Антон вбежал обратно в комнату со здоровым тюбиком оксолиновой мази и пакетом ватных палочек. – Немедленно все мажемся, пока не подхватили инфекцию.

Гости одобрительно зашумели, а Антон начал пихать оксолинку в ноздри попавшейся под руку Даши. Малышке это не понравилось, и она попыталась цапнуть папку за палец.

– Ай! – взвизгнул Антон, чуть не выронив дочь на пол.

– Дай мне! – Глеб подхватил племянницу и забрал у Антона мазь.

Каких-то пару секунд – и он уже смазал одну детскую носопырку и деловито перешел к другой. Я невольно залюбовалась его уверенными, заботливыми движениями и в этот момент, кажется, окончательно и бесповоротно в него влюбилась.

Ажиотаж по поводу моего нездоровья медленно сошел на нет, прожорливые гости смолотили салат и жаркое, и Алина решила подавать чай. Сидеть рядом с Глебом было настолько мучительно, что я сразу вызвалась помогать подруге. Я стала собирать посуду и относить на кухню. Надеялась, что это простое занятие поможет мне восстановить душевное равновесие. Но нет, фигушки!

В один из рейдов по маршруту «Мойка-Стол» я неожиданно врезалась в Глеба на пороге гостиной. Он инстинктивно сгреб меня в объятья, не давая упасть. И все! Меня затопило горячим по самую крышечку.

– Извини, – шепнул Глеб, погладив меня по спине. – Совсем не смотрю, куда пру.

– Это ты меня извини, – пробормотала я, обмирая.

Он чуть отодвинулся и вдруг спросил:

– Ксюш, а ты не могла бы дать мне свой телефон?

Я чуть не завизжала от счастья. Оказывается, я ему тоже нравлюсь. Ну надо же! Тем не менее мне удалось взять себя в руки и ответить довольно спокойно.

– Конечно. Записывай: восемь, девятьсот тридцать восемь…

Он расплылся в улыбке.

– Нет-нет, ты не поняла. Мне нужен не номер, а твой мобильник. Мой разрядился, а мне нужно срочно написать одному приятелю по «Вотсапу». Алинка сказала, от тебя можно. У нее самой просто даже мобильного интернета нет.

Ах, как мне стало неловко за свои глупые надежды! Даже вежливой улыбки не удалось выдавить. Я молча сунула Глебу своей телефон и весь оставшийся вечер даже не смотрела в его сторону.

***

Меньше всего на свете мне хотелось бы сохнуть по брату подруги. Вот только вычеркнуть его из мыслей совершенно не получалось. Стоило только вечером лечь в постель и закрыть глаза, как память вытаскивала из сундука портрет Глеба и заботливо протирала тряпочкой. Он был чертовски хорош собой. Его синие, как весеннее небо, глаза в мечтах смотрели на меня призывно и многообещающе. А уж губы и подавно сводили с ума. Иногда фантазия окончательно разыгрывалась, и я представляла, как медленно-медленно расстегиваю на Глебе рубашку, а потом, стянув ее, скольжу губами по его груди.

В феврале я поняла, что так дальше продолжаться не может. Надо было что-то делать. Надо было подыскать себе кого-нибудь для здоровья. В двадцать два года уже глупо фантазировать о парне, с которым ничего не светит. Правда, урвать мужчину для чувственных радостей мне было совершенно негде. Я работала в колледже, социальным педагогом. Коллектив у нас собрался преимущественно семейный, а крутить романы со своими студентами для меня было абсолютно неприемлемо. Шарахаться по ночным клубам в поисках приключений я тоже не могла, в транспорте искать себе любовника – и подавно верх идиотизма.

В общем, просчитав варианты, я собрала в кулак всю свою решимость и зарегистрировалась на сайте знакомств. Получила за неделю четырнадцать фотографий мужских причиндалов. Прямо целая коллекция вышла. Разных цветов и размеров. А на свидание меня так никто и не позвал.

В день Святого Валентина, когда все вокруг целовались и обменивались открытками-сердечками, на меня напала хандра. Но я взяла себя в руки: удалилась с сайта знакомств и решила во что бы то ни стало охмурить кого-нибудь в реале. И случай подвернулся.

Студент нашего колледжа попытался слямзить из чужого подъезда чужой велосипед. А так как парень этот был сиротой, меня вместе с ним вызвали в полицию в качестве его законного представителя.

Следователь нам попался обаятельный. Высокий, плечистый и без обручального кольца. Пока он ответственно заполнял какие-то бумаги, а мой студент пытался слиться с местностью, я изо всех сил строила глазки всем присутствующим в кабинете мужчинам в форме. Их было трое. Один точно пал жертвой моего обаяния и даже догадался угостить меня чаем.

Наконец наш следователь оторвался от компьютера и, оглядев меня с ног до головы, сказал:

– Начнем с тебя. Диктуй свои имя и фамилию.

– Зачем? У вас же есть ксерокопия моего паспорта, – напомнила я.

– Продиктуй, пожалуйста, мне так удобней.

– Хорошо, – я закинула ногу на ногу, стараясь принять позу пообольстительней. – Ксения Елочкина.

– Сколько тебе полных лет?

– Двадцать два.

– Семейное положение?

Я облизнула губы и приосанилась.

– Не замужем.

Мне показалось, это прозвучало кокетливо и многообещающе, но следователь почему-то взглянул на меня с сочувствием, спросил:

– А чего таким грустным голосом отвечаешь? Не берет никто?

– Почему сразу – не берет? – оскорбилась я.

– Да не переживай ты так, – вклинился в нашу беседу тот полицейский, что угощал меня чаем. – Рано или поздно найдешь себе кого-нибудь. Гарантирую!

– Ага, – поддакнули ему двое других. – Ты, главное, не отчаивайся. Мужчины разных женщин любят, и на тебя охотник найдется…

У меня даже в глазах потемнело. На что, блин, они намекают? На то, что я так себе дамочка, на любителя?

В общем, не знаю, как мне удалось высидеть до конца тот допрос. Хотя, впрочем, усидчивости мне не занимать, отличное тому подтверждение – золотая медаль в школе и пятерочный диплом в универе. Мне бы к этой усидчивости еще умения не влюбляться в неподходящих парней, вот бы я зажила! Но вот чего нет, того нет. Я еще в школе умудрялась симпатизировать исключительно тем, кому до меня не было дела, а уж в студенческие годы, похоже, довела способность неудачно влюбляться до совершенства.

***

К марту месяцу нервы у меня были на пределе. Глеб снился мне почти каждую ночь. И вел он себя просто возмутительно нагло и раскованно. Не говоря ни слова, брат подруги вламывался в мою спальню и принимался срывать с меня одежду. Сначала в сторону летела моя пижама (с зайчиками), потом на пол отправлялись мои носки (с лисятами), а после к вороху белья добавлялись трусики (с ромашками). И хоть на эпизоде с трусиками меня обычно будил будильник, все равно было ужасно неудобно. Я даже раскошелилась на дорогое кружевное белье, чтобы по ночам не приходилось за себя краснеть, но мозг все равно продолжал крутить мне версию сна с ромашками и зайчиками.

Когда мы снова встретились с Глебом на посиделках у Алины, я явно была немножко не в себе от весеннего авитаминоза. В ушах бухало, язык заплетался. При взгляде на Глеба меня бросало то в жар, то в холод. В надежде справиться с неловкостью я выпила целых три бокала вина, хотя обычно мне и одного-то хватало за глаза. От красного полусухого все стало только хуже: захотелось нервно хохотать, пошло шутить и пересказывать всем присутствующим случаи с работы. Я с трудом держала себя в руках.

Постепенно скорость поедания гостями вкусняшек снизилась до критической, и Алина поспешила запустить развлекательную программу: включила музыку и достала настолки. И мне вдруг до чертиков захотелось оказаться в объятьях Глеба. Ощутить на талии его руки. Я отчего-то ужасно расхрабрилась, подошла к нему и довольно грубо хлопнула его по плечу.

– Потанцуем? Не?

Он слегка удивился, но отказываться не стал.

– Только на девочек не наступите, – предупредила заботливая мать Алина, показав на дочерей, посасывающих в углу гостиной одну сушку на двоих.

– Хорошо, – кивнула я и повисла на Глебе, будто сорвавшийся альпинист на скале.

– Кажется, кому-то лучше больше не наливать, – сказал он тоном заботливого папочки.

– О нет! – поспешила заверить я. – Я в норме. Могу даже четырехзначные числа перемножать. Вот спроси у меня что-нибудь, спроси!

– Какой город является столицей Австралии?

– Что? – Я даже ногу подвернула от неожиданности.

– Ты просила что-нибудь спросить…

– Нет, ты не понял. Я просила предложить мне два числа, я их перемножу, и ты увидишь, что у меня ни в одном глазу.

– Что-то мне сейчас не до математики, – пробормотал он, поглядывая на меня со странным выражением.

От него так чудесно пахло, что голова у меня окончательно перестала соображать. И почему-то вспомнилось, что сегодня мама уехала с ночевкой к подруге, и квартира у меня совершенно свободна. Вот только как заманить туда Глеба?

Он осторожно убрал с моего лица выбившуюся из прически прядь. Это мимолетное касание принесло невероятное удовольствие, мне отчаянно захотелось продолжения банкета.

– Тебе весело? – спросила я, решив, что терять уже нечего.

Он посмотрел по сторонам и чуть сморщился.

– Да не особо.

– А хочешь, пойдем ко мне?

– Зачем? – Его глаза округлились, словно я предложила ему что-то несусветное.

– Выпьем кофе, – промямлила я, ощущая, как тело деревенеет от волнения. – С печеньками.

– Нет, извини, – поспешно ответил он, отведя взгляд. – Я лучше домой поеду. У меня завтра важная деловая встреча…

Он выпустил меня из объятий и тут же пошел со всеми прощаться. А пьяная дура по имени Ксюша (ну то есть я) еще полчаса делала вид, что все нормально, дабы никто ничего не заподозрил. И только очутившись дома, я разревелась от стыда и разочарования.

Глава 2

Антон работает топ-менеджером в крупном банке, и у него профессиональная деформация. Он считает, что люди вокруг непроходимые идиоты, и им ни в коем случае нельзя доверять собственных детей. Он даже маме своей разрешает нянчиться с двойняшками исключительно под своим присмотром. И если бы Алинка не пилила его месяцами, на мой акт добровольного бэбиситтерства Антон тоже наложил бы вето.

А ведь я давний друг семьи. Я с первых дней после выписки Алины из роддома, приходила к ней помогать с мамскими хлопотами. Я умею все: наводить кашу, наигрывая Шопена на погремухах, менять подгузники на весу, кормить из бутылочки одного ребенка, уклоняясь от попыток другого выковырять мне глаз. А еще я так сильно привязалась к Дашке и Сашуле, что даже поставила на заставку телефона их фото.

Алина, кстати, ни чем не лучше своего мужа, хоть на словах его родительскую тревожность всячески осуждает. Она частенько звонит мне и кричит, как ненормальная: «Ксю, у Даши какое-то пятнышко. Я посмотрела в интернете, и, мне кажется, это скарлатина. Что мне делать? Вызвать скорую или самой поехать в больницу?» Обычно напугавшее ее пятно оказывается следом от одежды или мелким прыщиком, но подруга все равно еще дня три после его обнаружения меряет детям температуру и кипятит посуду.

Наверное, она такая мнительная, потому что пишет статьи для родительских журналов и сайтов. Ей, к несчастью, вечно достаются темы здоровья: «Конъюнктивит», «Коклюш», «Профилактика бронхита». Алина лезет в медицинские энциклопедии – и пошло-поехало… Даже в регистратуре детской поликлиники ее уже запомнили и встречают исключительно словами: «Ну и что вы, мамочка, в этот раз себе нагуглили?»

Хотя я, кажется, отвлеклась.

Сегодня я вызвалась помочь подруге, потому что она давно жаловалась, что из ее отношений с Антоном стремительно утекает романтика. (А как ей не утечь, когда у двойняшек то колики, то зубки режутся?) Мне очень хотелось, чтобы Алина хоть немного расслабилась и отдохнула. Вот я и предложила себя в качестве няни. Подруга с радостью согласилась, а Антон ну никак не хотел переключаться с роли чокнутого отца на роль пылкого любовника.

Первую эсэмэску от него я получила через пятнадцать минут после их с Алиной ухода.

«Как дела у девочек?»

«У нас все нормально, – поспешила успокоить я. – Сашка тоже проснулась, мы строим башню из кубиков».

На самом деле я гнусно врала. Строила только Дашка. Сашуля пыталась сестрицыну новостройку разбомбить мячиком, а я так вообще торчала перед зеркалом и с ужасом вглядывалась в свое отражение. Вот какого черта я напялила эту майку? А волосы? Почему они выглядят как гнездо скопы?

Самобичеванию я придавалась минут сорок, а потом меня накрыло. Нет! Пусть Глеб меня не хочет, но я не могу предстать перед ним в образе затюканной домохозяйки.

Я позвонила маме.

– Говори быстрей, – попросила она, шурша какими-то бумажками, – а то мы с заказчиком обсуждаем важные вопросы.

Заказчик был вот совсем не вовремя.

– Ты должна мне помочь, – проговорила я, лихорадочно подыскивая аргументацию для того, чтобы убедить маму прервать переговоры. – У меня тут проблемы… Такое дело прям… Двойняшки э… меня облили. Да, облили! Я абсолютно мокрая и замерзла. Ты же не хочешь, чтобы у твоей дочери случилось воспаление легких?

Мама украдкой вздохнула.

– Ксюша, чего тебе от меня надо? Говори, как есть.

– Я хочу, чтобы ты принесла мне новую одежду.

– Хорошо, сейчас подберу тебе что-нибудь.

– Нет-нет! Мне не надо что-нибудь! – закричала я, испугавшись, что мама притащит какой-нибудь потертый халат и трико. – Принеси мне, пожалуйста, синие джинсы и розовую блузку. Ну ту, с блестками.

– Ты уверена? – В голосе мамы послышалось недоумение. – Зачем тебе блестки, ты же не на дискотеке?

Я даже испугалась немного, что она откажется прийти мне на помощь, потому затараторила как ненормальная:

– Их Даша любит. Они ее так успокаивают, так успокаивают! Дети ведь обожают все яркое и блестящее.

– Ладно, – прониклась мама. – Только подожди пару минут, я договорюсь с заказчиком о небольшом перерыве.

Я положила телефон на комод и ринулась в ванную: к приходу мамы нужно было выглядеть мокрой курицей. Двойняшки с радостью оставили стройку и поползли за мной. На их лицах читалось счастливое предвкушение. Я сунула детям пару тюбиков зубной пасты и какую-то щетку, велела:

– Сидите тихо! Ничего не трогайте.

Они сделали хитрые лица, но я ничего не заподозрила. Недолго думая, стянула штаны и майку и сунула голову под кран. Несколько минут ушло на то, чтобы намочить и намылить волосы, после чего я обернулась убедиться, что с детьми все нормально.

Девочки сидели на полу и развозюкивали по нему какую-то синюю жидкость.

– Что это? – Я ринулась к ним, но поскользнулась и, взмахнув руками, рухнула на пол. Само собой по пути не забыла приложиться головой о стиральную машину. Бам! Звук получился довольно странным, и девочки вытаращили на меня глаза.

Я кое-как отлепила себя от пола и, отогнав кружащиеся перед глазами звездочки, строго спросила:

– Девочки, вы зачем хулиганите?

Сашка что-то агукнала и попыталась облизнуть смоченный в синее палец.

– Нет! – заорала я и бросилась к ней с проворностью бизона.

Хрусь! В колене, встретившемся с ящиком для белья, появились весьма неприятные ощущения. Впрочем, они меня не остановили. Я проворно подхватила на руки Сашку и сунула ее руку под кран. При этом не сводила глаз с Даши. Та отвлеклась от синей жидкости, но выудила из корзины для белья грязный носок.

– Даша, нет! – завопила я, но девочка проворно затолкала его краешек в рот.

– Даша! – я торопливо обтерла Сашкину руку полотенцем и ринулась к ее сестрице. Вот только лужа никуда не делась, и мои ноги снова поехали в сторону.

– А-а-а! – заорала я и замахала Сашкой как шестом. Это помогло! Мне удалось удержать равновесие и не упасть. Саша захихикала.

– Так, девочки, немедленно прекратите шалить! – я отобрала у Дашки носок и высадила малышек в коридор. Они дружно и звонко заревели. Но мне это было на руку: захваченные эмоциями двойняшки почти не представляли опасности.

Я с недоумением оглядела пол ванной комнаты и почти сразу поняла, что произошло. Синяя жидкость оказалась кондиционером для белья. Видимо, Алина не закрыла бутылку после стирки, а девочки ее опрокинули. Что же, в ситуации есть свои плюсы: теперь квартира пропахла альпийской свежестью. Чертыхнувшись, я кое-как вытерла пол своими штанами, после чего выполоскала их в ванной.

– А сейчас мне надо сполоснуть волосы! – проворковала я, оглядываясь.

Девочек в коридоре не было. Сердце у меня моментально улетело в пятки.

– Даша! Саша! – Я выскочила из ванной как ошпаренная.

Далеко девочки не уползли. Только до прихожей. Там они обнаружили старые Антоновы ботинки и решили устроить дружескую дегустацию.

– Дамы, нет! Не надо этого делать! – Я вырвала у девочек башмаки и запулила их в угол. – Я так понимаю, аппетит вы уже нагуляли. Но, милые леди, до того, как мы приступим к трапезе, дайте Мэри Поппинс привести себя в божеский вид.

Мы вернулись в ванную, и я тщательно проверила закрытость всех бутылочек, до которых девчонки могли дотянуться.

– А теперь, если не возражаете… – Я снова сунула голову под кран.

Через две минуты мои волосы избавились от мыльной шапки и… Забили сток ванной. Ох, ну почему неудачи буквально преследуют меня?

Я вытерла волосы майкой, после чего, повизгивая, натянула на себя мокрую изжамканную одежду. Девчонки наблюдали за мной с большим интересом.

– Не скучаем? – Я подмигнула Дашке и огляделась в поисках предмета, которым можно поковырять в сливном отверстии. Ничего подходящего на глаза не попадалось. Ладно, будем импровизировать!

Я надрала туалетной бумаги и, свернув ее в трубочку, стала ковырять в смыве. Усилия почти сразу увенчались грандиозным успехом: вместе с моими волосами из отверстия вытащился еще какой-то клок. Какая гадость! Меня сейчас стошнит! От ужаса я выронила свою находку на край ванной и зажала рот рукой. В этот момент в дверь позвонили. Как же вовремя! Хотя зря я жалуюсь. Хорошо, что мама пришла сразу, а не забыла обо мне часа на полтора, увлекшись обсуждением рабочих вопросов.

– Девочки, не безобразничаем! – буркнула я и бросилась в прихожую отпирать дверь.

Вот только перед нею стояла не мама. Перед ней стоял Глеб. От ужаса я даже лишилась дара речи.

– Привет! – При виде меня Глеб почему-то смутился. – У вас все нормально?

Я смотрела на него, шевелила губами, но не могла издать ни звука.

– А где Алина? – Не дождавшись ответа, Глеб вошел в прихожую и, поставив на пол огромный пакет, стал стягивать куртку. – Где Антон?

Я украдкой глянула на себя в зеркало. Мои спутанные после мытья волосы походили на перекати-поле, а намокшая майка стала почти прозрачной. Захотелось грязно выругаться, но вместо этого я прикрыла грудь руками.

– Что у вас происходит вообще? – с нарастающим волнением спросил Глеб. – Почему ты вся мокрая?

В прихожую выползли девочки и заулыбались любимому дяде.

– Привет, красавицы! – засиял он в ответ. – Погодите, сейчас я потискаю вас от души, только руки вымою.

Он шагнул к ванной, и дар речи ко мне наконец вернулся.

– Нет! – заорала я на весь дом. – Не надо!

– Что? – Глеб одарил меня таким взглядом, что стало ясно: он считает меня неуравновешенной личностью, которую и близко не стоит подпускать к детям.

– Туда нельзя! – уже спокойней сказала я. – Там ремонт. Вымой руки в кухне, пожалуйста.

– Хорошо!

Он почти на минуту скрылся в кухне, а я попыталась разгладить мокрую одежду. Усилия оказались совершенно тщетными.

– Где моя сестра? – вернувшись, спросил Глеб и легко подхватил на руки обеих девчонок сразу.

– В кино, – буркнула я, снова прикрывая просвечивающую грудь. – Потом объясню все, а пока побудь немного с девочками, пожалуйста. Мне надо закончить одно дело.

Он ушел в гостиную, а я ринулась в ванную, чтобы избавиться от тошнотворной находки. Сердце бухало в ушах, а руки слегка тряслись.

Почему Глеб приехал раньше? Я же просто чучело сейчас, ужас на крыльях ночи. А еще Алинка, кажется, не сказала ему о моем присутствии, так что Глеб точно решит, что это я подстроила нашу встречу. И, конечно, совсем перестанет меня уважать.

Я подошла к ванной и замерла. Того клока, что мне удалось выудить из стока на бортике не было. Но как? Куда он мог деться? Я упала на колени и стала шарить у ближайшего шкафчика и под ковриком. Где этот чертов клок волос? Он же не мог просто испариться.

А потом меня пронзила ужасная догадка. Девочки его съели! Сейчас у них случится заворот кишок, а меня увезут в тюрьму за жестокое обращение с детьми. Я почти хлопнулась в обморок, почти смирилась с тем, что Антон разделает меня на суповой набор, а потом заметила тот самый клок за стиральной машинкой. Видимо, малышки им заинтересовались, но съесть не успели.

Фух! У меня даже настроение немного поднялось. Я быстро смыла находку в унитаз и попыталась привести себя в порядок. Расчесала волосы пальцами и немного просушила одежду феном. Грудь просвечивать перестала, но майка и штаны все равно выглядели ужасно.

В дверь постучали.

– Ай! – от неожиданности я чуть не грохнула дорогущий Алинкин фен об пол.

– Ксюша, твоя мама принесла тебе новую одежду.

– Ну наконец-то! – Я тут же распахнула дверь в ванную и даже приосанилась полная надежд и предвкушения.

Глеб хмыкнул и протянул мне какой-то сверток.

– Спасибо!

– А что случилось? – На его лице отразилось нетерпеливое любопытство.

– Мы с девочками немного поиграли с водой, – вдохновенно соврала я. – Понимаешь, детей надо развивать, а вода она к тому же очень благотворно влияет на нервную систему…

– А-а! Понятно, – пробормотал Глеб, хотя по лицу было видно, что он по-прежнему ничего не понимает.

– Извини, мне надо переодеться, – буркнула я и под таким уважительным предлогом захлопнула дверь.

Я не знаю, как меня слушала мама, но принесла она совсем не то, что я попросила. Вместо джинсов я получила легинсы, вместо блузки с блестками – футболку с карманом на животе, делающим меня немножко беременной. Тем не менее даже эти вещи выглядели лучше, чем то, что на мне было надето. Скрепя сердце, я переоделась и взгромоздила старую одежду на полотенцесушитель.

– Сашуля, не надо его облизывать, пожалуйста! – услышала я, когда вывалилась из ванной.

В гостиной явно что-то происходило. Заглянув туда, я обнаружила Глеба сидящим на ковре в обнимку с Дашей. Рядом с ними сидела Сашуля и мусолила новенький айфон.

– Глеб, зачем ты это позволяешь? Он же грязный.

– А как забрать, чтобы не было истерики?

Его лицо выглядело озадаченным и смущенным. Мне вдруг подумалось, что вот он – шанс впечатлить Глеба. Сейчас он увидит, как чудесно я лажу с детьми и, возможно…

– Берешь и забираешь, – пробормотала я, подбирая с пола первую попавшуюся погремушку. – Сашуля, смотри, какой зайчик! – весело пропела я и решительно отобрала у девочки айфон. Впрочем, моя затея с погремухой не помогла – Саша зарыдала так, будто случился конец света. Мне даже не по себе стало от ее интонаций.

– Зайчик пришел к нам в гости. Прыг-прыг! – Я изо всех сил изобразила безудержное веселье, а потом передала игрушку Сашке.

Она посмотрела сначала на погремуху, потом на меня, после чего довольно точно запустила милым зайчиком мне в глаз.

– Ты жестокая женщина, – заявил Глеб с отчетливым укором, а я заморгала от выступивших из подбитого глаза слез.

Видимо, из желания поддержать сестру, Дашка тоже начала рыдать. Глеб с тревогой оглядел нас всех и даже в лице переменился.

– Девчонки, вы издеваетесь? Мы сейчас соседей затопим.

Я утерла слезы и постаралась вернуться в роль опытной няни, сказала:

– Девочки просто голодные, вот и ревут из-за любой ерунды. Сейчас им каши наведем, они и повеселеют.

– Каша – это хорошо, – Глеб подхватил племянниц на руки и понес на кухню.

Мне на минутку представилось, что двойняшки – наши с ним дети, мы семья и счастливы вместе. Это было так приятно, что даже мурашки по спине побежали. А потом айфон, который я еще не успела вернуть Глебу, булькнул, и на экране высветилось сообщение из «Вотсап»: «Это было незабываемо, милый. Как-нибудь повторим?».

Вот зачем я это прочитала? Ревность заполнила меня по самую макушку. Ох, ну так все хорошо было, а этот гад все испортил! Даже помечтать не дал.

Переполненная завистью к удачливой незнакомке, я словно невзначай наступила Глебу на ногу.

– Ай! Осторожней! – воскликнул он, покосившись на меня с изумлением.

– Нечего тут свои ласты раскладывать, – огрызнулась я, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Тут вообще-то люди ходят. Кашу готовят.

Включив чайник, я развила бурную деятельность: застучала дверцами шкафчиков, загромыхала посудой. Девчонки, пристегнутые к стульчикам, перестали рыдать и заметно оживились в предчувствии пиршества.

– А давай я буду кормить Сашулю, а ты Дашку, – вдруг с азартом предложил Глеб. – Устроим небольшое соревнование и посмотрим, кто быстрей справится.

Неожиданно для себя я согласилась. Мне захотелось уесть этого напыщенного пингвина, возомнившего себя идеальной няней. Я быстро приготовила две тарелочки каши и открыла две банки яблочного пюре, расставила все на столиках.

– На счет три, – сказал Глеб, глядя на меня с нескрываемым превосходством.

– А чего ты уже ухмыляешься? – не выдержала я. – С чего ты взял, что победишь?

– Я умею найти подход к любой девчонке, – самоуверенно заявил он.

– Ну-ну, – фыркнула я и поняла, что должна выиграть любой ценой. – Это тебе не в клубах красоток клеить с помощью дешевых ужимок! Здесь другой подход нужен.

– И какой же?

– Не скажу, – буркнула я. – Своих секретов не выдаю.

Мы взялись за ложки и понеслось.

– Саша, милая, открой ротик! Ну давай!

– Машинка едет. Бип-бип! Открывай ворота.

– Саша, ну еще ложечку!

– А теперь за маму…

Прошло минут пятнадцать, мы все перемазались в каше, но наши тарелки опустели лишь наполовину. Нужно было переходить к решительным мерам.

– Ой, смотрите какая птичка! – воскликнула я и, когда все повернулись к окну, запихнула себе в рот сразу несколько ложек каши.

– Я ничего не вижу, – задумчиво пробормотал Глеб, а потом, что-то заподозрив, внимательно посмотрел на меня. – У тебя каша на подбородке.

– Это я почесалась, – соврала я. – Пальцы грязные…

– Понятно, – пробормотал он и удвоил усилия по скармливанию содержимого своей тарелки племяннице.

Через минуту я заметила, что он мухлюет: зажимает Сашке нос, чтобы она открыла рот.

– Эй! – закричала я, подскакивая на ноги. – Совсем обалдел?

– Что? – Он изобразил невинную растерянность.

– Я слежу за тобой. Вот что! – Я сделала зверское лицо. – Еще одна такая выходка, и ты будешь дисквалифицирован.

– Бе-бе-бе! – сказал он и показал мне язык.

Девчонки захихикали.

Глеб под шумок закинул в Сашку еще пару ложек. Я тоже ринулась в бой, но случайно промахнулась мимо Дашиного рта. Каша стекла с крохотного подбородка и плюхнулась в карман слюнявчика.

Я покосилась на Глеба. Кажется, он ничего не заметил. Я еще пару раз промахнулась мимо маленького ротика, и с кашей было покончено.

– Ура! – взвизгнула я, хватаясь за пюре. – Сейчас у нас еще быстрей пойдет. Девчонки любят фрукты!

В этот момент Глеб тоже отставил тарелку и взялся за баночку. Не может быть! Я даже привстала и огляделась.

– Куда ты дел кашу?

– Скормил. – Глеб посмотрел на меня кристально честными глазами.

– Не может быть. У тебя только что была половина тарелки.

– Не выдумывай! – деланно возмутился он и начал довольно бодро совать в Сашку пюре.

Я тоже заработала ложкой.

– Давай, Дашуля. Мы должны победить!

Дашка заулыбалась.

Минуты две мы продвигались на «дистанции» ложка в ложку, а потом айфон Глеба заверещал на всю кухню.

– Ответь! – сказала я, ухмыляясь. – Пока мы тут все не оглохли от твоей какофонии.

– Мне некогда, – огрызнулся Глеб, не переставая изображать ложкой лодочку. – Если это что-то важное, перезвонят.

– Некрасиво заставлять девушку ждать.

– С чего ты взяла, что это девушка? Может, это мужик звонит.

– Ты поставил такую сопливую песенку на номер какого-то мужика? – Я проворно заскребла ложкой по стенкам баночки.

– У меня одна и та же мелодия на все звонки.

– Какой кошмар! – фыркнула я и быстро загрузила в Дашку очередную порцию пюре. – Давай, котик, мы почти у цели!

– Мы все! – заорал Глеб как ненормальный и так стукнул баночкой об столик, что она чуть не разбилась.

У меня даже бровь задергалась.

– Не может такого быть.

– Может! – Глеб выглядел весьма довольным собой.

Я подошла к нему и заглянула под стол, потом проверила Сашин слюнявчик. Везде было чисто. Нет! Ни за что не поверю, что этот пингвин мог меня опередить. Я пристально уставилась ему в глаза, и он почти смутился. Айфон перестал вопить, в кухне воцарилась угрожающая тишина.

– Умей проигрывать, – пробормотал Глеб и почесал нос.

– Ага! – воскликнула я. – Ты врешь.

– Почему это?

– Я смотрела как-то одну передачу, и там сказали, что человек чешет нос, когда обманывает.

– Бред! – выдохнул Глеб. – Ничего я не вру. А нос люди чешут, когда он чешется.

– Выворачивай карманы!

– Чего? Может, мне еще и раздеться?

– Выворачивай! – рявкнула я и резко сдернула с его колен скомканное полотенце. В тот же миг из тряпочного комка во все стороны полетела бурая масса. Шлеп-шлеп! Большая часть ее приземлилась на джинсы Глеба, однако и моим легинсам прилично досталось.

– Врун! – возмутилась я. – Мошенник!

– Кто бы говорил! – ухмыльнулся Глеб. – Думаешь, я не видел, как ты сама ела кашу?

– Ничего я не ела.

– Только так хомячила, объедала ребенка.

– А ты уделал всю кухню.

– Я всего лишь вытирал полотенцем руки.

– Всего лишь? Да у тебя на штанах сейчас полстакана еды. А бедная Саша голодная как собака.

– Как кто?

– Да что ты мне зубы-то заговариваешь? – возмутилась я. – Надо, кстати, тебя сфотографировать в таком виде. Да-да! Давненько я не выкладывала новых фото в «Контакте».

Я рефлекторно хлопнула себя по бедрам. Ой! А где, кстати, мой телефон? Немного подумав, вспомнила, что оставила его в гостиной. Побежала туда. И обнаружила сразу четыре новых сообщения и три пропущенных вызова. И все от Антона. Кошмар!

– Почему ты не сказал, что мне звонили? – спросила я, возвращаясь на кухню.

Глеб пожал плечами. Он безуспешно пытался отчистить джинсы от микса каши и пюре. Я проворно накатала для Антона успокаивающее сообщение, а потом стала вытирать пол бумажными полотенцами.

– Мне кажется, девчонок не мешает умыть, – пробормотал Глеб, отчаявшись спасти джинсы.

– Вот и займись, – хмыкнула я.

– А давай соревнование?

– Что, опять?

– Проверим, кто быстрее уберет за собой и приведет в порядок свою подопечную.

– Так и скажи, что просто захотел перевалить на меня половину работы.

Он вдруг стал невероятно серьезным, заявил:

– Ставлю тысячу рублей на то, что ты проиграешь.

Мне до чертиков захотелось запустить в него размокшим полотенцем. Я поднялась на ноги, сложила руки на груди.

– Я выиграю!

– Нет, я выиграю. – Глеб снисходительно усмехнулся.

Я против воли заразилась его азартом, потребовала:

– Поклянись, что на этот раз все будет честно, без мухлежа!

– Клянусь!

– Идет! – улыбнулась я. – Только мне надо сначала в ванную заскочить.

– Хорошо, я подожду.

Я юркнула в ванную и, с трудом сдерживая хихиканье, перекрыла в квартире воду, потом достала из ящика пачку влажных салфеток и затолкала их в карман на животе. Что же! Посмотрим, кто кого.

В кухню я вернулась преисполненная надежд на легкую и быструю победу.

– На счет три, – сказал Глеб, вооружаясь рулоном бумажных полотенец.

Я оценила его предусмотрительность и сгребла со стола пачку салфеток, после чего скомандовала:

– Три!

Мы ринулись к девчонкам, пихаясь и подставляя друг другу подножки.

– Мы же договаривались без мухлежа! – завопила я, таки прорываясь к детскому столику.

– А где ты видишь мухлеж? – Глеб, даже не присаживаясь, стал елозить полотенцем по счастливому личику Саши.

Я сорвала с Дашки слюнявчик и ловко протерла ее щечки бумажными салфетками, после чего достала влажные.

Глеб посмотрел на меня с завистью.

– А ты подготовилась!

– Эта пачка у меня всегда с собой, – пробормотала я, ни на секунду не отвлекаясь от «клининга». – С детьми, знаешь ли, влажные салфетки – незаменимая вещь.

– Не думай, что победа теперь у тебя в кармане, – буркнул он, проворно закидывая банку в мусор, а тарелку в мойку. – Я, между прочим, мастер импровизации.

– Это тебе девчонки из клуба сказали?

– И они тоже.

Он скомкал несколько бумажных полотенец и поспешил к крану, приговаривая:

– Сейчас, Сашок! Секунда – и ты будешь как новенькая.

Кран издал странный звук, напоминающий отрыжку.

– Блин! – Глеб даже немного оцепенел. – Воду отключили.

– Какая жалость! – ехидно посочувствовала я. – Наверное, авария на водоводе.

– Ах ты, маленькая свинка! – возмутился он, догадавшись о моей причастности к этой аварии. – Значит, дай мне несколько салфеток.

– Вот еще! – фыркнула я, покончив с «полировкой» Дашиного личика и переходя к гигиене крохотных ручек. – Выкручивайся без них!

– Ну уж нет! – рявкнул он и, рванувшись вперед, попытался салфетки у меня выхватить.

– Да ты совсем обалдел? – я подскочила на ноги и отбежала метра на два. – Играй честно. Не подготовился – сам виноват.

Он прыгнул на меня, но я увернулась и выбежала в коридор. Впрочем, там Глеб почти сразу меня настиг и оттеснил к стене. Я торопливо спрятала салфетки за спину.

– Не дам! Даже не надейся.

– Дашь, – проскрипел он, почти вжимая меня в стену. – Дашь как миленькая.

И в этот момент из прихожей раздался знакомый голос:

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Это был Антон. Он смотрел на нас такими глазами, будто застукал за чем-то нехорошим.

– Дорогой, я думаю, это совсем не то, чем кажется, – из-за плеча мужа выглянула совершенно красная Алина.

Глеб отшатнулся от меня и уставился на родственников с легкой тревогой, спросил:

– А чем это кажется?

– Где мои дети? – вместо ответа закричал Антон.

– В кухне, – отозвалась я. – Мы только закончили их кормить.

Алина скинула пиджак и поспешила к двойняшкам.

– Руки не забудь помыть, – напомнил Антон. – В этих твоих кинотеатрах знаешь сколько бактерий?

Я побежала в ванную, чтобы открыть воду. Глеб ринулся туда же вслед за мной.

– Ага! Значит, это все же твоих рук дело.

– Это не имеет значения! – огрызнулась я. – Гони тысячу, лузер!

Меня все еще переполняла странная злость на этого пингвина. Я быстро открутила нужные вентили, после чего уставилась на Глеба с видом королевы.

– Умей проигрывать достойно!

Он сложил руки на груди.

– Интересно, и на что ты потратишь свой выигрыш. Дай угадаю. На ящик влажных салфеток?

В дверь ванной решительно забарабанили. Я поспешно распахнула дверь. На пороге стояла Алина.

– Ребят, у вас все нормально?

– У нас все отлично. – Я улыбнулась так широко, что чуть скулы не свело. – А у вас как дела? Чего так рано вернулись?

Подруга развела руками.

– Ты не отвечала на звонки Антона, и он распсиховался.

– Извини. – Я, кажется, покраснела.

– Ничего, – грустно улыбнулась Алина. – Сказать по правде, мне и самой было не до фильма. Все мысли только вокруг девчонок и крутились.

Повисла небольшая пауза.

– Что же… – Я вздохнула, вспомнив о приличиях. – Раз вы уже вернулись, я пойду домой.

– Нет-нет! – На лице Алины появилось странное выражение. – Я не отпущу тебя без чашечки чая.

Глава 3

Мы пили чай втроем: я, Алина и Глеб. Антон ушел с девчонками в детскую, заявив, что малышкам нужна спокойная обстановка, дабы отойти от стресса, который мы им тут устроили. Мне хотелось возразить, что никакого стресса не было, но подруга так на меня посмотрела, что пришлось прикусить язык.

Уже минут через десять нашего застолья, я стала жалеть, что не ушла домой. Алина болтала с братом об их общих друзьях, с которыми мне пересекаться не доводилось. Я глазела в окно и старалась не зевать.

– Кстати! – вдруг спохватился Глеб и хлопнул себя по колену. – Я же тебе проспорил.

– В смысле? – почти сразу оживилась Алина, которая была столь же азартна, сколь и ее брат.

– Кистенев сделал предложение Коровиной.

– А я говорила! – Алинка подпрыгнула и изобразила танец племени тумба-юмба. – Я говорила, что они кончат загсом. Меня интуиция еще ни разу не подводила.

– Так уж и ни разу? – не поверила я.

– Ни единого. Я всегда безошибочно определяю, кто кому подходит. – Она повернулась к Глебу. – А напомни-ка, на что мы спорили?

Он неторопливо сделал очередной глоток чая и лишь потом ответил:

– На желание. Лично я хотел потребовать с тебя еще одного племянника или племянницу.

– Какая восхитительная идея! – проговорила Алина, и Глеб тут же побледнел.

– Нет-нет, сестренка, только не это! – запричитал он. – Я еще не готов порадовать тебя племянниками. Мне же только двадцать восемь – не лишай меня детства. Может, ближе к сорока…

– Ладно, не надо думать, что я садистка, – смилостивилась Алина. – У меня для тебя другое задание.

– Какое?

Алина показала на меня всей ладонью.

– Найди для Ксюши хорошего парня.

Прекрасный чай с бергамотом пошел у меня носом, а потом я закашлялась, как пациент легочного санатория.

– Тише-тише, Ксю! – Алина проворно подала мне салфетку. – Не надо так пугаться. У Глеба отличный вкус, он подберет тебе такого мужика, за которого и замуж выйти не страшно.

– Подберу, – подтвердил Глеб, и в глазах его полыхнул уже знакомый мне огонек – огонек безудержного азарта. – В течение месяца.

– По рукам! – обрадовалась Алина. – А вот если ты не справишься, вернемся к разговору о племянниках.

– Я справлюсь! – заверил он и взглянул на меня оценивающе. – В конце концов, не забывайте, девочки, что я директор рекламного агентства и способен продать даже непрезентабельный товар.

А вот это было обидно. Я отставила чашку и, уставившись на него с плохо скрываемым раздражением, процедила:

– Вообще-то, активная личная жизнь не входит в мои ближайшие планы. Так что никакой парень мне не нужен. Могли бы спросить сначала, прежде чем спорить.

– Нужен, Ксюша, еще как нужен! – проворковала Алина. – Мне твоя мама буквально дня два назад жаловалась, что мечтает о нормальном зяте.

– Да она пошутила! Она с голода помрет, если я съеду, ты же знаешь: у нее даже яичница не получается. Да и убираться она не любит…

Подруга покачала головой.

– Ну хватит, не отпирайся, – строго сказала она. – Тут все свои. Ты и сама мне недавно плакалась, что одиночество на тебя давит.

И это моя лучшая подруга! Хорошо хоть в «Контакте» не написала, что ее горемычной соседке срочно нужен парень. Я опустила глаза. Стыд буквально сжигал меня изнутри, даже виски заломило на нервной почве.

Алина вместе со стулом придвинулась ко мне, затараторила:

– Ксю, ну чего ты ломаешься? Сходи хотя бы на парочку свиданий. Не встретишь идеального мужчину – так хоть развеешься.

– Не хочу, – рыкнула я и отвернулась.

Подруга встала со стула и подлила нам всем еще чая.

– Так как же нам быть? – спросил Глеб, переводя взгляд с меня на сестру и обратно.

– Я даже не знаю, братишка, – невинным тоном отозвалась Алина. – Но пари мы уже заключили. Если через месяц у Ксюши не будет классного парня, тебе придется порадовать мамочку внуком.

Глеб занервничал. Почти минуту он пальцами настукивал по столу гимн России, после чего решительно поднялся на ноги, попросил:

– Алина, оставь нас, пожалуйста, с Ксюшей наедине.

– Конечно! – Его сестра незаметно стянула со стола маленькую конфетку, после чего сразу вышла их кухни.

Глеб присел рядом со мной и взял меня за руку. От прикосновения его ладони кровь в моих венах моментально забурлила, но отдернуть руку я не решилась.

– Ксюша, пожалуйста, соглашайся на наш уговор, – бархатным голосом попросил Глеб.

– Но я не хочу.

– Почему?

И вот что я должна на это ответить? Что влюблена в него? Что его непрошеное шефство ударяет по моей гордости?

Я растерянно пожала плечами.

– У нас будет прекрасный месяц! – Глеб погладил мою руку пальцами. Легонько, одними подушечками. – Я покажу тебе такую Ксюшу, о которой ты даже не подозреваешь. Я научу тебя разбивать мужские сердца.

– Серьезно? – Мне с трудом удавалось не вздрагивать от его волнующих прикосновений.

– Обещаю! К концу этого месяца у твоих ног будет целая толпа парней, тебе останется только выбрать наиболее подходящего.

И в этот момент в мою голову пришла совершенно идиотская мысль. А вдруг он не обманывает? Вдруг за этот месяц я и правда стану привлекательней, научусь флирту, и новая Ксюша понравится Глебу больше, чем нынешняя?

Я нервно сглотнула и отвела глаза, чтобы он не смог догадаться о моих чувствах.

– Ладно, уговорил, – решилась я. – Бери меня на поруки. Но, знай, я соглашаюсь только потому, что не хочу расстраивать Алину.

Глеб подался вперед и легонько поцеловал меня в висок.

– Отлично, девочка! Поверь, ты никогда не пожалеешь о том, что согласилась.

Мне показалось, что сейчас он скажет еще что-то важное, но он резко потерял ко мне интерес и стал ковыряться в своем айфоне. Я подождала немного возвращения его внимания, а потом почти обиделась. Поднялась из-за стола.

– Я все-таки уже пойду.

Глеб решительно придержал меня за руку, не отрываясь, впрочем, от телефона.

– Подожди, солнце. Прямо одну минуту.

В его голосе плескалась такая умопомрачительная хрипотца, что меня чуть не пронзило сладкой судорогой. Само собой, я застыла в ожидании приятного продолжения. Но его все не было. Выглянув в окно, я для развлечения пересчитала все стоящие во дворе машины. Потом перешла к деревьям. После настал черед столбов, голубей, взбесившихся из-за хорошей погоды ребятишек…

Наконец наш рекламщик от бога оторвался от айфона и широко улыбнулся.

– В общем, так, – сказал он. – Со свободным временем у меня сейчас напряженка. Так что не будем откладывать дело в дальний ящик. Встречаемся завтра на фудкорте торгового цента «Галактика». В одиннадцать.

– Зачем? – Кажется, мой голос слегка дрогнул.

– Это сюрприз.

***

В ночь с субботы на воскресенье я почти не спала. Волновалась. Мечтала. Строила невероятные планы по покорению сердца Глеба. В общем, неудивительно, что с утра в зеркале меня ожидало жалкое зрелище: посеревшая кожа, красные глаза и темные круги вокруг них. А еще волосы мои были так взлохмачены, что придать им подобающий вид не получалось минут двадцать.

Когда-то я читала, что для того, чтобы выглядеть свежей, необходимо прикладывать к лицу лед. А может, вот он – момент для проверки этого совета? Я заколола волосы и стала рыться в морозилке. Льда там, конечно, не обнаружилось, зато нашлось целых два пакета со стручковой фасолью. В них я и уткнулась. Именно в таком виде меня обнаружилась только проснувшаяся мама.

– Ты пытаешься ускорить разморозку овощей? – спросила она, ставя чайник.

– Нет, навожу красоту.

– Похвально, – одобрила она, доставая из холодильника хлеб и колбасу. – А я, когда хочу освежиться, наношу на лицо майонез.

– Помогает?

– Еще как!

У меня уже немного ломило скулы от холода, потому я с радостью убрала фасоль обратно в морозилку и нашла майонез.

– И много нужно на себя намазать? – уточнила я.

– Чем больше, тем лучше, – отозвалась мама. – Тебе бутерброд сделать?

– Давай!

Чтобы маска подействовала лучше, я решила завтракать прямо в ней. Правда, еда лезла в меня не особо охотно. Но я ведь упрямая! Я не хотела, чтобы мое общение с Глебом омрачилось урчанием в животе, потому все же запихала в себя два бутерброда с колбасой и сыром.

– Ну все, смывай! – забеспокоилась мама, когда я после нашего перекуса стерла со стола крошки и вымыла чашки.

– Уже бегу! – воскликнула я и зачем-то стала поливать цветы.

Мама занервничала.

– Ксюша, ты уже полкухни залила майонезом. И футболку свою, кстати, тоже.

– Мелочи жизни, – попыталась отмахнуться я, но тут же поскользнулась на майонезной кляксе и больно ударилась мизинцем о плиту.

Красноречивый взгляд мамы вернул меня на путь истинный – ну, в смысле, на тот, что вел в ванную. Я отставила лейку и с энтузиазмом заскользила навстречу будущей красоте и свежести.

Отмыть кожу после жирного майонеза оказалось тем еще испытанием, потому на кухню я вернулась только минут через десять. В душе трепыхались смешанные чувства.

– Мам, а как долго должна держаться краснота? – спросила я, быстро вытирая майонезные пятна на полу бумажным полотенцем.

– Какая краснота? – не поняла мама.

– Вот эта! – я встала перед ней и широко улыбнулась.

Любимая мамуля оторвалась от увлекшего ее в тот момент каталога «Пятерочки» и уставилась на меня с ужасом.

– Что это? – дрожащим голосом спросила она. – Почему ты вся как помидор?

Смутная тревога сковала сердце, легкие и коленки.

– А что, так быть не должно?

– Конечно, не должно! Иди сюда, на свет. – Она подтащила меня к окну и внимательно оглядела красные пятна, проступившие на щеках и лбу после маски. – Ты ничем не терла лицо?

– Нет!

Мама задумалась ненадолго, а потом ее озарило. Она кинулась к холодильнику, достала майонез и стала изучать упаковку.

– Что? – спросила я, чувствуя, что на меня накатывает легкая дурнота.

Встреча с Глебом должна была состояться через каких-то полтора часа, а я вдруг превратилась в иллюстрацию к какой-нибудь Алининой статье о скарлатине.

– Я поняла! – сказала мама, поднимая на меня виноватые глаза. – В этот раз я купила майонез с лимонным соком, а у тебя на него аллергия.

Кажется, я издала крик испуганной мартышки.

– Сейчас-сейчас! – заметалась по квартире мама. – Выпьешь антигистаминное, и намажем тебя мазью.

– У меня встреча, – выпалила я, без сил падая на стул.

– Свидание?

– Нет. Просто встреча с другом.

– А чего же ты так разнервничалась? – спросила мама, уже втирая мне в лоб какой-то крем. – Настоящие друзья не обращают внимания на внешность. Они всегда любят нас такими, какие мы есть.

Лекарство от аллергии я запивала отваром пустырника. Минут через пятнадцать лицо немного посветлело. К тому же мама, чувствующая вину за происшедшее, щедро намазала меня своим тональным кремом.

– Надень что-нибудь ярко-красное, – посоветовала она, закручивая баночку с тоналкой.

– Зачем?

– На фоне яркой одежды ты будешь казаться не такой розовощекой.

– Но у меня нет ничего красного, – грустно сказала я, пытаясь дрожащими руками накрасить ресницы.

Мама ненадолго скрылась в своей комнате, а потом вернулась ко мне со своим старым бордовым свитером, расшитым стеклярусом.

– Взгляни. – Она приложила его к моей груди. – Правда, здорово? Такое простое решение – и краснота уже не так заметна.

Я внимательно оглядела собственное отражение.

– Наверное…

– Надевай! – скомандовала мама.

Терять было нечего, и через минуту я стояла перед ней в джинсах и свитере, переминалась с ноги на ногу.

– То, что надо! – похвалила мама. – Выглядит даже лучше, чем я думала.

– А тебе не кажется, что он как-то великоват? – с сомнением спросила я.

– Ты что! – Она всплеснула руками. – Сейчас так модно. Оверсайз называется.

На негнущихся ногах я подошла к зеркалу и на мгновение оцепенела. Ну что же, могло быть и хуже. Непонятно только: краснота и правда стала не так бросаться в глаза, или я просто к ней привыкла?

Я кое-как оторвалась от зеркала, взглянула на часы. Вот черт! Мне следовало выходить из дома еще полчаса назад. Я рванула в прихожую, обув кеды, кое-как натянула на необъятный свитер куртку. Мама показала мне большой палец.

– Класс! – похвалила она довольно искренне. – Ты прямо как со странички модного журнала.

«Журнала восьмидесятых!» – мысленно добавила я, а вслух пожелала мамуле хорошего дня. Потом подхватила сумку и вприпрыжку понеслась на автобусную остановку.

***

Когда я вылезла из автобуса неподалеку от «Галактики», решимости во мне серьезно поубавилось. Что задумал Глеб? Вдруг меня уже сегодня ожидает кастинг на роль парня мечты? Последняя мысль заставила поежиться: настроения с кем-то знакомиться у меня не было совершенно.

С трудом поборов внутреннюю дрожь, я дотопала до торгового центра и вошла внутрь. Почти сразу меня сшиб с ног какой-то красавчик.

– Ах, извини! – пробормотал он, тут же помогая мне подняться. – Я такой невнимательный. Ты не ушиблась?

Я покосилась на него с подозрением. Красавчик сиял как начищенный таз, и это было странно.

– Может, я угощу тебя кофе? – спросил он, чуть прищурившись. – Хочется как-то загладить вину.

– Нет, спасибо, – пробормотала я и, обойдя незнакомца, продолжила путь к фудкорту.

Красавчик почти сразу догнал меня и, схватив за рукав, развернул к себе.

– Не торопись. Не хочешь кофе, давай съедим по мороженому.

– Но я не хочу мороженого.

– А как насчет круассана?

– Что? – Мне даже не по себе стало от его настойчивости.

– Или, хочешь, леденец тебе куплю? На палочке.

Постойте, да ведь это… Я горько улыбнулась и покачала головой.

– Хитро! – процедила я. – Действительно, зачем тратить время на то, чтобы выиграть пари, если можно просто попросить друга изобразить страстного поклонника?

– Что? – Парень довольно убедительно сыграл удивление.

– А где Глеб? – Я внимательно огляделась по сторонам. – В засаде?

– Какой еще Глеб?

– Ой, хватит придуриваться! – рассердилась я. – Слишком топорно работаешь. Надо было дольше дома репетировать.

Красавчик отцепился от моего рукава и немного попятился.

– В дурдоме день открытых дверей? – спросил он. – Или это ты сейчас головой ударилась?

Я красноречиво вздохнула, сказала:

– Ладно, мальчики. Признайте уже, что ваш план провалился.

– Ах ты, гад! – завизжал кто-то позади нас. – Стоит только отвернуться, так ты, кобель, клеишь очередную девку.

За моей спиной послышался угрожающий цокот каблуков, а потом к красавчику подбежала симпатичная блондинка и стала бить его сумкой.

– Свинота! Козлина! Гусь неощипанный!

– Танечка, успокойся! – завопил красавчик, прикрывая голову. – Да это она сама ко мне пристала. Прямо как пиявка прицепилась.

Интуиция подсказала, что надо делать ноги. Я развернулась и помчалась к фудкорту бегом. Обычно в торговых центах у меня случается обострение пространственного кретинизма, но в этот раз оно меня почему-то миновало. Уже через минуту своего спринта я ловко увернулась от летящего на меня паровозика с зеваками и вылетела к столикам. Мой взгляд почти сразу выудил в толпе Глеба. Тот выглядел сегодня невероятно довольным. Наверное, потому, что на коленях у него сидела красивая блондинка с ногами в полтора раза длиннее среднестатистических. Глеб оживленно шептал ей что-то на ухо, а она хохотала, как ненормальная, красиво откидывая голову назад. Так вот, оказывается, какой мне приготовили сюрприз!

Я застыла и попыталась отдышаться. Смотреть на то, как Глеб милуется с незнакомой красоткой, было невыносимо, но и уйти совесть не позволяла. Впрочем, с последней я почти договорилась, но, к несчастью, Глеб тоже заметил меня и весело помахал рукой. Пришлось натянуть на губы вежливую улыбочку и топать к Глебу и его блондинке.

– Здрасьте, – буркнула я, присаживаясь напротив них.

– Привет! – Глеб неторопливо убрал с лица явно щекотную прядь блондинистых волос. – Я уже думал, ты забыла о нашей встрече.

– Пробки, – соврала я, невольно косясь на блондинку.

Глеб вспомнил о приличиях, сказал:

– Девочки, познакомьтесь. Ксюша, это Вероника. Вероника, это Ксюша.

Блондинка несколько секунд глядела на меня оценивающе, а потом явно влепила мне двойку по десятибалльной шкале.

– Привет, – хмыкнула она. – Как настроение?

– Боевое, – ответила я, мысленно желая ей провалиться сквозь землю.

Блондинка медленно поднялась с колен Глеба и, сексуально одернув короткое платьице, решила:

– Я, наверное, возьму себе еще кофе.

– Давай, – кивнул Глеб, а потом проводил ее таким взглядом, что мне даже стало неловко.

– Это твоя девушка? – Вопрос вырвался до того, как включился мой внутренний цензор.

– Нет. Вероника мой друг. – Глеб с трудом оторвался от созерцания красивой попы и повернулся ко мне. – Она вызвалась помочь нам в твоем рестайлинге.

– В моем чем?

– В рестайлинге! – Он подался вперед и поковырял ногтем стеклярус на моем свитере. – Понимаешь, чтобы повысить твою конкурентоспособность на брачном рынке, для начала необходимо провести качественный ребрендинг. В первую очередь, мы поработаем над твоим визуальным оформлением. Во вторую, проясним ожидания целевого сегмента рынка. После чего приступим к кардинальному изменению позиционирования.

– Ничего не понимаю. – Мне вдруг тоже захотелось кофе. И пончика. Особенно пончика.

– Тебе и не нужно ничего понимать. – Глеб покачал головой. – Тебе нужно слушаться. Во всем слушаться меня.

– Ладно! – согласилась я. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Не сомневайся.

Вернулась Вероника. Она взяла кофе не только себе, но и нам с Глебом. Мне было приятно. Все-таки я частенько спешу с отрицательной оценкой незнакомых людей. Вот хорошая же девушка эта Вероника, а я уже записала ее в чудовища.

Глеб сделал глоток кофе и, улыбнувшись, спросил:

– Ну? Каков твой вердикт, Никуся?

Блондинка еще раз оглядела меня с головы до ног.

– Даже не знаю, – сказала она с нескрываемым презрением. – Все очень запущено.

Она отставила свой стакан и нетерпеливым махом ладони заставила меня подняться, велела:

– Куртку сними.

Я посмотрела на Глеба, он легонько кивнул, и мне пришлось подчиниться. После этого Вероника стянула с моих волос заколку и положила ее на стол с какой-то брезгливостью.

– Что это? – спросила она, отпихивая заколку от себя так, словно та была дохлой сороконожкой. – Это тебе от бабушки досталось?

– Нет, я сама купила.

– Что же, тогда прямо сейчас это выкинем, – она глянула на меня с обидной снисходительностью. – И будь добра, никогда больше не покупай себе подобную гадость.

Вероника быстро расправила мои волосы по плечам и отошла на пару шагов, на лице ее прорезалось еще большее неодобрение.

– Вот скажи мне, – протянула Вероника, – что нужно делать с волосами, дабы довести их до такого состояния?

Мне захотелось съежиться.

– Цвет, конечно, весьма странный, – добавила она. – Нездоровый.

– Они немного выгорели, – пробормотала я, чувствуя, что люди за соседними столиками, заинтересовались происходящим и тоже включились в «модный приговор».

– Нет, – мотнула головой Вероника. – Это у тебя от природы. Типичный мышиный оттенок. И с бровями, смотрю, не повезло.

– Они тоже выгорели.

Вероника закусила губу и несколько секунд с отчаянием во взгляде изучала мое лицо, а потом, вздохнув, заверила:

– Ничего. Современная косметология творит чудеса.

– Вот и прекрасно, девочки! – Глеб поднялся из-за стола и сгреб со стула мою куртку. – Поспешим же навстречу чуду.

***

Первым местом, куда мы отправились, стал магазин женской одежды. Я на автомате посмотрела ценник на первой попавшейся юбочке и почувствовала дурноту.

– Глеб, здесь все слишком дорого.

– Пусть тебя это не заботит, – ответил он с улыбкой. – Банкет исключительно за мой счет.

– Но я не могу… – замямлила я.

Блондинка вдруг напряглась, сказала:

– Так, ребята, а давайте-ка проясним сейчас один момент.

– Какой? – Глеб игриво притянул ее к себе.

– Кем вы друг другу приходитесь?

Глеб слегка замялся, но потом одарил ее сияющей улыбкой.

– А я разве тебе не говорил? Ксюша моя двоюродная сестра.

– Серьезно? – На лицо блондинки вернулось расслабленное выражение. – А так и не скажешь. Вот совсем не похожи.

– Так мы же не родные, – ухмыльнулся Глеб. – Но давайте вернемся к делу. Что ты посоветуешь нам примерить из всего представленного?

– Тебе – ничего, – хохотнула она. – Ты мне в мужской одежде как-то больше нравишься.

– Я учту, – проворковал Глеб и украдкой ущипнул Веронику за попу. Мне с трудом удалось скрыть свирепую маску, в которую на миг превратилось мое лицо. Какого черта? Он пытается выиграть пари или склеить девушку?

– Кхе-кхе! – я втиснулась между ними с самым решительным видом. – Так чего мне мерить? Может, вот это? – Моя рука дернулась в сторону вешалки с симпатичным белым джемпером.

– Какой ужас! – воскликнула Вероника. – Иди-ка ты лучше в примерочную. Я тебе сейчас сама подберу несколько вещей и принесу.

Я опять покосилась на Глеба.

– Иди-иди, солнышко! – с братской нежностью пробормотал он. – Доверься профессионалу.

И вот я в примерочной. Задернула шторку и неохотно разделась до белья. Откуда-то снизу противно дуло, и я почти сразу замерзла. К счастью, мамин свитер был таким огромным, что мне удалось замотаться в него как в плед.

Заняться было совершенно нечем. Безрезультатно прождав минут десять, от скуки я написала Алине в «Контакте».

«А ты уверена, что это хорошая идея? Я имею в виду пари».

«Конечно! – почти сразу ответила она. – В конце концов, в кои-то веки мне удалось придумать для Глеба сложное задание».

«Спасибо! – ответила я и присовокупила к сообщению злобный смайлик. – Значит, найти парня, что польстится на меня, – это сложное задание?»

«Я не это имела ввиду, – попыталась дать заднюю Алина. – Ты чудесная девушка. Просто у тебя высокая планка».

«И все же зря ты решила поиздеваться над братом!»

«Как будто он надо мной мало издевался, – огрызнулась подруга. – Знаешь, какое он дал мне задание, когда я проиграла ему наше предпоследнее пари?»

«Нет. Какое?»

«Интим с мужем в туалете ресторана».

«Чего?» – я чуть с пуфа не грохнулась от неожиданности.

«Да-да, он предложил мне заняться тем самым в туалете любимого ресторана. А я уже, кстати, была беременна. Шестой месяц, между прочим».

«И что? – Нездоровое любопытство завладело каждой моей клеткой. – Ты выполнила задание?»

«Конечно! Правда, пришлось дня два уговаривать Антона. А еще мы так долго торчали в туалете, что сотрудники забыли о нас и ушли, заперев нас в ресторане. Мы потом долго не могли никому дозвониться – Антон распсиховался и вызвал спасателей.

«Постой! Я помню тот случай! – Я даже захихикала. – О вас даже в новостях было. Но ты сказала всем, что у тебя токсикоз, потому вы так долго торчали с Антоном в туалете».

«Считаешь, надо было сказать правду?»

«Боюсь, тебе бы все равно никто не поверил!»

Алина отправила мне смущенный смайлик.

«А почему ты просто не соврала, что выполнила задание? – напоследок спросила я. – Глеб явно не стал бы требовать доказательств».

«Вот такой я азартный человек! – скромно сообщила подруга. – И ты знаешь, я рада, что дух авантюризма все еще со мной. Кое-кому (не будем показывать пальцем) не мешало бы поучиться».

Я посмотрела на время. Блин! Я торчу в этой примерочной уже двадцать минут. Немного подумав, я высунула голову из-за шторки.

– Глеб? Вероника? Вы где?

Никто не откликнулся. Пришлось одеться и отправиться на поиски. Сладкая парочка обнаружилась за одной из вешалок. Глеб снова что-то шептал на ухо Веронике, а она чуть ли не мурлыкала.

– И долго мне ждать волшебного преображения? – сердито воскликнула я и даже притопнула.

Вероника чиркнула по мне ленивым взглядом, после чего забрала у Глеба огромную кучу платьев и навалила ее на меня.

– Иди примеряй. Мы сейчас подойдем.

Синее, зеленое, бежевое… Минут через двадцать у меня уже рябило в глазах. А еще заболели руки и ноги. По-моему, примерку одежды вполне можно признать отдельным видом спорта. Мне даже название ему удалось придумать: примерочная гимнастика.

Я надевала очередное платье и выходила к Глебу и Веронике. Глеб одобрительно кивал, а Вероника почти все время кривилась, причитала:

– Слишком длинное… Слишком короткое… Слишком красное…

Еще минут через двадцать мне стало казаться, что это никогда не кончится. Мне захотелось пить, в туалет и в спячку.

– Давай, котик! – подбадривал Глеб. – Еще пару заходов.

Наконец Вероника захлопала в ладоши.

– Вот это! Просто бомба!

Глеб нахмурился, произнес с сомнением:

– Знаешь, это какой-то странный цвет. Я бы назвал его цветом детской неожиданности.

Она посмотрела на него как на дурочка.

– И что? Ты разве не видишь, как он ей идет?

Я повернулась к зеркалу и уставилась на свое лицо. Черт! Мне и правда очень подходит этот оттенок.

– И потом, – Вероника уперла руки в бока. – Это не цвет детской неожиданности, это цвет горчицы. И сейчас мы подберем еще что-нибудь такого же оттенка.

Через пятнадцать минут мы вышли из магазина с целым ворохом пакетов. Я получила два горчичных платья, юбку и брюки. Последние мне, кстати, запретили снимать, как и кремовую блузку, которую выбрал для меня Глеб. От мысли о том, сколько Алинин брат только что потратил, меня даже бросило в озноб. Я решительно взяла Глеба под руку и забормотала:

– Глеб, я за все расплачусь. Только не сразу, а как-нибудь по частям.

– Перестань, – решительно прервал он. – Мы же договаривались.

У него был такой раздосадованный вид, что я отступила.

– Хорошо. Тогда большое тебе спасибо за подарки. Ты такой щедрый, такой добрый…

– Я просто не люблю проигрывать, – буркнул он и почти сразу состроил глазки Веронике. – Ну что, Никсуь, куда теперь?

Та заботливо смахнула с его щеки ресничку, а потом показала на мои ноги.

– Теперь твою Золушку надо переобуть.

– Кстати, да. Отличная идея.

Глава 4

В обувном меня ожидала новая пытка. Мои кеды были обсмеяны и с позором выброшены в ведро. Вместо них я получила три пары туфель на высоком каблуке. Я бы даже сказала, на высоченном.

– Мне по работе надо много ходить. У меня рейды, занятия, – пыталась возражать я, но сладкая парочка ничего не желала слушать.

– Обувь на плоской подошве уродует женщину, – глубокомысленно заявила Вероника, красивым жестом отбрасывая назад свои чудесные волосы. – Будем откровенны, в кедах ты вылитая утка.

– Утки, между прочим, очень милые и забавные птицы, – хмыкнула я, но в ответ получила такой взгляд, что спорить расхотелось.

Глеб расплатился за все выбранные Вероникой коробки, и мы вышли в коридор.

– Теперь у нас по плану салон красоты, – сообщила Вероника. – Надо же хоть что-то сделать с этой паклей на Ксюшиной голове. И с ее жуткими бровями.

Встретив ее уничижительный взгляд я простилась с остатками душевного равновесия: похоже, сегодня у меня день унижений. Хотя, нет, подождите! Глеб, кажется, назвал это рестайлингом.

Мои каблуки решили спутаться друг с другом, и я чуть не грохнулась.

– От бедра, Ксюша! – назидательно сказала Вероника и изобразила идеальную походку. – От бедра!

– Она еще дома порепетирует, – пообещал Глеб, даже не глядя в мою сторону.

Мне захотелось огреть его одной из коробок. Нет, ну сколько можно? Ест эту Веронику глазами так, будто последние десять лет провел на необитаемом острове.

Проходящий мимо парень вдруг хлопнул меня по попе.

– Ай! – я больше удивилась, чем разозлилась.

Парень оглянулся и показал мне большой палец. Зачем? Я ему понравилась?

Настроение у меня сразу поднялось, и я изо всех сил попыталась смириться с сегодняшними превращениями. Вот только боль из-за расставания с любимыми кедами буквально разрывала сердце.

Мы отошли от обувного на приличное расстояние, когда я наконец решилась бороться за то, что мне дорого. Я застыла на месте и всплеснула руками.

– Ой! Совсем забыла, – воскликнула я. – Мне надо кое-куда отлучиться.

– В туалет? – спросила Вероника так громко, что услышали все в радиусе ста метров.

– Почти.

– Ладно, – кивнул Глеб. – Иди. Мы тебя на фудкорте подождем.

Они ушли дальше, а я ломанулась по коридору обратно к обувному. Моя обновка – бежевые лодочки – производили просто ужасный цокот. Неужели мне теперь постоянно придется быть такой громкой? Это же наказание какое-то!

С трудом балансируя на непривычных каблуках, я влетела в магазинчик и стала швыряться в ведре у входа.

– Девушка, вы что делаете? – почти сразу заинтересовался охранник.

– Ничего! – огрызнулась я и таки выудила на свет божий дорогие сердцу башмаки. – У вас случайно не будет какой-нибудь ненужной коробки?

– Нет. – Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.

К нам почти сразу подошла продавец и с понимающей улыбкой предложила:

– Хотите, дам вам пакет?

– Давайте! – кивнула я, с любовью прижимая кеды к груди, а потом невольно вздохнула. – Вот так! Мы не ценим некоторые вещи до тех пор, пока их не лишимся.

– Это точно! – поддакнула продавец и вместе с пакетом дала мне еще горсть конфет из вазы на кассе. – Кстати, я, как и вы, считаю уток очень милыми. А вот курицы мерзкие, особенно когда не думают, что несут!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.