Настасья Карпинская
Ягиня

За высокой черной горой, за старым дремучем лесом, куда редко ступает нога человека, между трех рек стояла бревенчатая избушка: изрядно покосившаяся, со старой деревянной дранкой на крыше и почерневшей от копоти печной трубой. В избушке той у старой огромной печи, что занимала полгорницы, кашеварила старуха неприглядного вида. Юбка и платок ее выцвели: то ли от солнца, то ли от старости; кофта изорвалась на локтях, и на тех местах, где были прорехи, виднелись заплатки, да и те пришиты плохо, неаккуратно, большими стежками, и к тому же красной ниткой; передник ее был измазан сажей и покрыт грязными пятнами.

Старуха готовила, беспрестанно ворча на своего кота, который, словно из вредности и несмотря на недовольство своей хозяйки, разлегся на столе поверх чистой скатерти и свежесобранных яблок.

– Брысь, проклятый! – шикнула на него старуха.

– Мяу! – возмущенно раздалось в ответ, и до ее слуха донеслось недовольное фырканье.

– Лучше бы делом занялся, негодный!

– Гости спеш-шат, – промурчал кот и принялся с усердием вылизывать свою лапу, принимая, что ни на есть важный вид.

– Какие гости, дурень!

– Спеш-ш-шат, – протяжно, с еще большим упорством протянул кот. Старуха пошевелила в печи кочергой угли и, прикрыв створку, подошла к дубовому столу, на котором развалился Баюн, наблюдая одним глазом, как по блюдцу катается красное яблоко.

– Тьфу ты! – сплюнула старуха, увидав, что и в взаправду через дебри и буераки продирается к ним добрый молодец. – Вот же нелегкая принесла! Поди Иван какой: то ли царевич, то ли дурак… – пробурчала недовольно старуха, снова возвращаясь к печи.

– Сын кузнеца, – вслед ей протянул кот, лениво зевая. – Богданом люди кличут.

– Лучше бы Дураком, – буркнула под нос старуха и вдруг, немного призадумавшись, внезапно прищурившись, топнула левой ногой об пол и, взмахнув рукой, вывела в воздухе замысловатый знак, значение которого знала только она сама, топнула второй раз – сомкнулись в миг ветви деревьев на пути молодца, преграждая ему путь, зашипели в болотах змеи, завыли волки, поднялись над землей пни старые и коряги, не давая ему прохода.

Яга, взглянув в блюдце и удовлетворившись результатом сделанного, снова принялась за домашние хлопоты и, спустя некоторое время, позабыла о незадачливом путнике, который зачем-то держал путь к ее избе.

– Скатерть свежую стели, спеш-шат, – настойчиво промурлыкал Баюн, приоткрыв один глаз.

Яга уже с большим интересом заглянула в блюдце, отметив незавидное упорство путника, и, почесав задумчиво подбородок, юркнула за печь, прихватив пучок какой-то травы, вышла из избы.

Но вся ворожба Яги была напрасной: Богдан, сын кузнеца, и сквозь чащу лесную пробрался, и реку бурную преодолел, и перед стаей свирепых волков устоял, и вышел он к покосившейся избушке, представая перед недовольным взором Яги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.