Андрей Никитин
Привет!

«Привет!», – на экран её совершенно новенького Mac неожиданно, словно зеленый полевой кузнечик, откуда-то из вне выпрыгнуло странное дерзкое сообщение с улыбающимся жёлтым смайликом.

 «Привет!», – машинально, быстро перебрав пальцами по клавиатуре ответила она.

«Как дела?», – появилось в следующей строке.

«Норм!», – стукнув четыре раза указательным пальцем по клавиатуре, ответила она и положила руки на колени ожидая продолжения.

«Что делаешь?», – не унималась строка ниже.

 «Ни-че-го!», – медленно, вдавливая клавиши в клавиатуру, ответила она и слегка приподнявшись над стулом заглянула в призрачную темноту своего окна, где на противоположной стороне улицы, под ярким светом старого, но ещё крепкого фонарного столба, нежно прижавшись друг к другу стояла трогательная парочка совсем ещё юных молодых людей.  Любуясь ими, она подумала: «Как это прекрасно, когда ты ещё молод, полон надежд, романтично и наивен. Как, должно быть, им приятны эти взаимные прикосновения, сводящий с ума запах разгоряченных тел, требующих близости. Долгие проникающие друга в друга объятия, и такие же долгие и сладкие, как цветочный мёд, поцелуи.

Было ли это всё в моей жизни, я уже и не помню, да и надо ли мне это помнить, как-то всё само собой сложилось и движется вперед, а все эти поцелуйчики, обнимашки, для таких вот мальчиков и девочек».

Пронзительный звук вновь пришедшего сообщения вернул её в реальность. Присев обратно на стул, она повернула голову к экрану и провела взглядом по быстро прыгавшим в строке буквам, выстраивающимся в ровную чёрную полоску, подмигнувшую ей в конце предложения правым глазом жёлтого смайлика.

Она, перечитала его несколько раз, и подумала: «Ну вот опять, по-глупому, попалась, зачем я только ответила, ведь знала этого делать нельзя, надо решительно сейчас же с этим кончать».

«Да, кто ты такой, вообще, что пишешь мне ночью!», – промелькнуло в ее голове и она написала: «Простите, не могу взять в толк, кто вы. Кто вы? М-ммм. Мы знакомы? Я вас знаю? Это розыгрыш? Вы мой поклонник?».

«Не надо меня бояться! Я ваш, твой, давний поклонник, наверное. Я знакомый!», – обрадовавшись частичному разоблачению, тут же пришёл ответ, завершающийся красным сердечком.

«Ну надо же, какая наглость, очередной неспящий маньячилло, третий за неделю, не слишком ли много их для меня, в моём-то возрасте. Ещё эти дурацкие сердечки…, пошлость какая», – подумала она и ответила: «О, уже и сразу, и на ты! «Замечательно! Я рада! Но я не могу с вами разговаривать, не могу с вами никуда пойти, поехать, полететь, мне некогда, уже поздно, и вообще, навряд ли мы знакомы, а с незнакомыми людьми я никуда не хожу, а уж тем более не трахаюсь, пардон вырвалось, но акцентирую ваше внимание именно на этом! Я вас боюсь! Очень боюсь! Понятно! Всего доброго, и прощайте!», – написала она, и громко, явно разнервничавшись, с треском захлопнула крышку ноутбука. Резко встала со стула, подошла к своему особенному, дорогому итальянскому шкафу, из цельного дерева ручной работы, щелкнула золотым ключиком в его замочной скважине и открыла украшенную витражным рисунком дверцу, на которой была изображена виноградная лоза, из-под листьев которой нежно свисала гроздь спелого синего винограда. Осмотрев, запасы любимых спиртных напитков и сладостей, она выбрала недавно начатую бутылку самого любимого односолодового шотландского виски the Macallan quest двенадцатилетней выдержки. Налила до половины, в большой хрустальный стакан и не спеша сделала несколько глубоких затяжных глотков, сразу ощутив его роскошный мягкий цитрусово-ванильный вкус, который плавно растёкся по всему её телу, еле уловимым расслабляющим теплом, и ослабил натянутые до предела нервы, вернул ощущение покоя и уверенности. Приложив прохладный стакан к голове, она на секунду закрыла глаза и на выдохе облегченно произнесла: «Мань-як! Ну надо же, опять какой-то извращенец». Затем развернулась и медленно подойдя к окну, свободной рукой, облокотилась на его белоснежную деревянную раму и замерла, прощупывая своим взглядом словно сканером ночной город. Находя мигающие тусклые, расплывающиеся огоньки она пыталась по еле заметным очертаниям домов и строений угадать, что это может за здание, или какая это улица. Потом она стала смотреть на небо, усыпанное миллиардами мерцающих холодных звезд, и думать о сегодняшней странной переписке. О том, что надо бы поменять все электронные адреса, проштудировать социальные сети, заблокировать всех подозрительных, а заодно сменить номера телефонов, и тем самым избавится от всех, кто случайно завладел ее контактами, или просто перестал входить в круг ее общения.  Заодно она подумала и о том, что ей надоел этот скользкий и подлый агент Дима, от которого нет совершенно никакого толка, и о том, что надо ей самой всё брать в свои руки лишь иногда нанимая нужных ей людей, для каких-нибудь второстепенных поручений. Неожиданно, давно погасшая стеклянная голова уличного фонаря, трижды мигнула и зажгла свой яркий приятный желтый свет, В одно мгновение осветивший всё вокруг себя и до смерти напугав сидевшего по близости от него соседского кота, который выгнув дугой спину тотчас с шипением бросился наутёк в сторону ближайшего подъезда и исчез в его лабиринтах. Затем, фонарь моментально погас, и вновь включился, и снова, но уже окончательно, погас.