Маша Малиновская
Училка и миллионер

Глава 1

– Здравствуйте, Екатерина Валерьевна! – слышу я голос через стеллаж с фруктами, и крупная женщина спешит обойти его и загородить мне проход. – Ну как там мой?

Вопрос, который я слышу чаще, чем хотелось бы, стоит мне выйти из дому. А все потому, что я уже третий год работаю учителем истории и обществознания в районной школе.

И сейчас женщина вскользь осматривает мой внешний вид и поджимает губы. Я так и читаю в ее глазах: “Ну и видок! И это учитель? Чему она научит моего сына?”

А я всего лишь в мешковатых спортивных штанах и длинном худи лимонного цвета. Вас не удивляет? А вот многие считают, что учитель должен всегда быть при параде. Ну, блузка там, юбка строгая.

Содержимое моей корзины тоже сканируется. Ох-хо, бутылка вина? Вот теперь можно ожидать волну простыней в родительском чатике. И это самый лучший вариант, а того и гляди к директору придут с жалобой. Хотя, у самой родительницы в корзине двушка пива и бутылка водки.

– Здравствуйте, – приветливо улыбаюсь, наблюдая, как с геометрической прогрессией у кассы нарастает очередь. – Работает, только неусидчивый, болтает много.

– Ой, он у нас с детства такой! Вот в семь месяцев уже шесть слов говорил. Серьезно!

Ну да. У меня детей еще нет, в почти двадцать три года я об этом пока не задумываюсь, но что-то мне подсказывает, что в семь месяцев уж как-то рановато. А вот сейчас этот детина в девятом классе безостановочно чешет языком на уроках и не гнушается скабрезных шуточек в мой адрес. Пусть тихо, но он точно знает, что я их слышу.

И стоять бы мне еще долго у стеллажа с фруктами в плену матери Муразина, потому что чем еще заняться учителю вне работы, но меня спасает громкое объявление с закрытой кассы:

– Третья касса – свободна!

А я как раз рядом, если развернуться и пойти обратно. Я еще хотела купить кефир, но обойдусь, пожалуй.

– Ой, а вот и касса! – снова натягиваю улыбку и ретируюсь.

Мне пробивают продукты. Я складываю их обратно в корзину, расплачиваюсь, забираю корзину и иду к стойке, чтобы переложить все в пакет. Только вот спокойно дойти не получается. Едва делаю пару шагов, как в меня врезается твёрдое тело. Корзина с продуктами валится на пол, и по нему россыпью катятся мандарины, фисташки из лопнувшего пакета, бутылка молока и рулон туалетной бумаги. Ну и мое вино, громыхая стеклом бутылки на стыках плиток на полу.

– Охренеть, – вырывается совсем не учительское и, уверена, шокирует стоящую сзади маму Муразина.

– Я прошу прощения, – слышу сверху низкий голос. – Я возмещу.

Поднимаю глаза и наталкиваюсь взглядом на высокого широкоплечего мужчину. Деловой костюм, крупные часы видны из-под манжеты пиджака на запястье, даже запах дорогого парфюма слышен. Он явно выделяется в общей массе покупателей. Что он вообще забыл в таком виде в супермаркете?

Меня сегодня отругали на работе, сказав, что я слишком верю в хорошее. Хозяйка съемной квартиры в обход договора решила повысить на тридцать процентов аренду. А еще у меня ПМС. И вот теперь этот мужик… Это все очень, очень плохое стечение обстоятельств.

К тому же, он совсем не собирается помогать мне собрать все обратно в корзину. А вместо этого протягивает несколько свернутых крупных купюр. Там явно больше, чем стоили мои покупки, и от этого ситуация еще более унизительна. Собирать продукты придется мне, работникам магазина все равно, тем более товар уже оплачен. А я понесу домой грязные, обвалянные в пыли продукты. Этот мужик явно не привык мараться.

– Не нужны мне ваши деньги! – сердито говорю я. – Нечего тут ими сорить. Миллионер, что ли?

Я вообще-то совсем не сварливая, но сейчас такое ощущение, что этим своим небрежным жестом “на и отвали” он переполнил мою чашу неудач на сегодня.

– Тише, девочка, – его голос меняется, становится ниже и приобретает металлический оттенок. – Больно, смотрю, ты резкая. Нашлась тут училка.

– Представь себе, училка!

Наклоняюсь, сгорая от стыда перед людьми, которые наблюдают эту сцену, быстро забрасываю в пакет бутылку вина, молоко и туалетную бумагу, попрощавшись с мандаринами и фисташками, и, едва не зацепив плечом мистера “Я Возмещу”, вылетаю на улицу.

Выдыхаю свободно уже только в квартире. Вот так денек. А еще эта встреча!

Но знала бы я тогда, чем она для меня обернется…

Глава 2

– Так, отлично! А теперь попробуем сделать выводы из всего, что сегодня мы с вами узнали…

Ребята сосредоточенно глядят на схему на доске. Проектор в очередной раз заглючило, и пришлось все чертить мелом на обычной доске. С техникой, конечно, легче и удобнее, дети лучше воспринимают материал, больше возможности показать им все и детальнее рассказать.

Но проектор мне достался старый, перегревается минут за десять и дальше просто светит синим. Когда я обратилась к директору, мне сказали, что мультимедийных досок закупили только пять и отдали их передовикам, я тут без году неделя, вот и почерчу мелом на доске. А я бы столько всего сделала с мультимедиа! А у передовиков они висят без дела, на эти доски на скотч или магниты вешают старые бумажные наглядные таблички. Я же и курсы специальные проходила. Но что поделать, мел и доска – наши друзья.

Закончить фразу я не успеваю, потому что после стука открывается дверь и секретарь просит меня зайти к директору.

Закрываю в ноутбуке вкладку с электронным журналом, пишу домашнее задание на доске и, коротко подытожив урок, выставляю отметки. Сразу по звонку иду в кабинет директора.

– Вызывали, Наталья Валентиновна? – заглядываю в кабинет.

– Да, Екатерина Валерьевна, проходите.

Раз Екатерина Валерьевна, а не Катюша, значит, чем-то недовольна, и сейчас меня ждет очередное вливание.

Прохожу в кабинет, присаживаюсь на стул, на который кивает директриса. Лучше бы постояла, а то этот стул у голой стены – как позорный табурет.

– Как думаете, зачем я вас позвала?

Еще один излюбленный прием – давление. И тут ты такой должен раскаяться и голову пеплом посыпать. Но я понятия не имею, если честно. Возможно, это по поводу вчерашнего казуса в “Орешке”, мало ли кто решил, что я не достойна звания учителя, если покупаю вино и грубо отвечаю наглым мужикам.

Поднимаю брови, показывая, что не знаю, о чем она.

– Екатерина Валерьевна, вы, конечно, еще совсем юны, – давит авторитетом. – В институте вас там учат быть толерантными к проделкам и прочее, но работа тут, в поле, она немного отличается. Я слышала, вам Петров в 9 «В» урок сорвал?

– Мы разобрались. Он извинился.

– Да ему извиниться, как с горы катиться. Почему нет докладной на имя соцпедагога? Надо сразу мать ко мне, а лучше отца. Вы, прощая хулиганство на уроке, себе авторитет не построите.

Если честно, пацана мне просто жалко стало. Язык без костей, болтал половину урока, еще и дерзил, но потом так искренне извинялся и просил не вызывать отца. А он в моем доме живет, и я слышала от соседей, что дома лупят его металлопластиковой трубой, если в школу вызывают. Бывают такие, неймется им, трудно себя сдерживать, подросток же – гормоны прут.

Но с директором лучше не спорить лишний раз, себе дороже.

– Хорошо, учту, – отвечаю, стараясь, чтобы она не заметила, что сквозь зубы.

Наталья Валентиновна отпускает меня, но провожает взглядом “я слежу за тобой, Зайченко”.

Уроки заканчиваются, и я собираюсь домой. Очень хочется есть и греет мысль о бокальчике вина. Вчера я на нервах приговорила целых полбутылки. Я совсем не алкоголичка, но иногда выдаются такие деньки, что без бокальчика не обойтись.

Выхожу из школы с двумя пакетами, полными тетрадей. Понимаю русоведов и математиков, они такие каждый день таскают. Я сегодня проводила проверочные в шестых и седьмых классах, а на листочках не додумалась, теперь вот приходится тетрадки тащить. Хорошо, что я недалеко от школы живу, минут десять пешком.

Выхожу со школьного двора и топаю по аллее вдоль небольшого парка с одной стороны и дороги – с другой. За детским садом решаю свернуть на протоптанную между домами тропинку, чтобы дойти быстрее. Задумываюсь снова о том, что сказала директор про авторитет. Нас учили, что к детям нужно относиться как к субъектам, а не как к объектам, что подросток тоже человек, любой ребенок – личность, требующая индивидуального подхода. Но… вдруг директриса права?

Наверное, я настолько ухожу в свои мысли, что не замечаю, что сбоку от меня как-то уж слишком медленно едет огромная черная машина. Не особо церемонясь, она заскакивает передним колесом прямо передо мной, подрезая.

Я резко торможу, испугавшись, и едва не роняю пакеты. Водительское стекло опускается, и оттуда на меня устремляется взгляд холодных голубых глаз. Их обладатель кажется мне знакомым, и тут в голове щелкает. Это же вчерашний мистер “Я Возмещу”!

– Добрый день, – усмехается он какой-то особой кривоватой ухмылкой. – Разве молодой девушке можно тяжести таскать?

– Хотите помочь? – выгибаю бровь.

– Именно. Садитесь, – он кивает на кресло рядом.

Шутки шутками, но вот садиться в огромные внедорожники к незнакомым мужчинам я не собираюсь. Мама всегда говорила держаться подальше от всяких машин. Да и просто так подобное незнакомым девушкам не предлагают.

– Нет уж, спасибо, я как-нибудь сама, – пытаюсь обогнуть нос машины, но она рычит и дергается.

Я тоже дергаюсь. Становится несмешно уже.

– Я вчера, кажется, обидел вас, – мужчина сводит брови и продолжает беседу, будто не перекрывает мне дорогу на тротуаре капотом своей машины, вызывая недовольство еще и редких прохожих. – Всего лишь хотел возместить ущерб, чтобы вы купили другие продукты взамен испорченных.

– Я в состоянии купить себе продукты. Освободите, пожалуйста, тротуар, здесь нельзя останавливаться.

– Садитесь в машину, и освобожу.

Он серьезно? Если да, то мне пора уносить ноги. Хотя с тетрадями и на каблуках это непросто.

– Я как-нибудь сама, – протискиваюсь между капотом и ограждением и быстрым шагом, не оборачиваясь, улепетываю в сторону дорожки между домами, куда машина, а тем более такой танк, не проедет.

Глава 3

Экскурсия. Только от одного слова у меня начинают стремительно седеть волосы. Есть коллеги, которые запросто организовывают ребятню и везут не только по городу, но и по всей стране. Хотите в Москву? Без проблем! Кавказ? Запросто! Золотое Кольцо? На ближайших каникулах!

А вот я трясусь даже когда надо сводить детей в театр через дорогу. Переживаю, вдруг что случится, плохо сплю до похода и не сразу могу отойти после.

Вот и сегодня во время экскурсии на Мамаев курган я вся в напряжении, хотя со мной в качестве сопровождения две родительницы из класса и коллега-логопед согласилась подстраховать.

Мы доезжаем с моим 7 «В» на трамвае, потом все организованно переходим дорогу и оказываемся у подножия памятника Великой Отечественной войны. Родина-мать возвышается далеко впереди над огромным количеством ступеней. Кто-то из детей восторженно смотрит на предстоящую экскурсию, кто-то, как Соловьева, ноет, что “ой как далеко идти, у меня ботинки трут”, но в целом настроение у ребят позитивное. Думаю, большинство тут бывали уже неоднократно, но и в рамках моего предмета, и в рамках воспитательной работы школьников сюда периодически привозят.

Мы формируем отряд и идем вдоль Аллеи тополей, и я начинаю рассказывать ребятам о Мамаевом кургане как памятнике культуры. Очень люблю эту тему, курсовую работу писала на четвертом курсе. Когда добираемся до ступеней у подножия самого Кургана, вокруг нас собираются уже и просто гуляющие люди, слушают.

Я всего лишь учитель, не профессиональный экскурсовод, да и волнительно мне, под моей же ответственностью дети, а тут посторонние примыкают.

– Ступеней, ребята, ровно столько же, сколько дней длилась ожесточенная Сталинградская битва, кардинально преломившая ход Великой Отечественной войны. Кто знает, сколько их?

Кто-то начинает считать, кто-то, кажется, пытается посмотреть в смартфоне в интернете, но быстрого ответа нет. Обидно, я же им рассказывала в прошлом году на классном часе, посвященном годовщине Сталинградской битвы.

– Двести, если память мне не изменяет, – слышу из толпы позади детей низкий мужской голос.

Уже знакомый мне голос.

Мужчина выходит чуть вперед взрослых вольнослушателей, но остается сзади детей. Тот самый мужик из супермаркета, чтоб его.

На нем удлиненное легкое черное пальто, оно расстегнуто и открывает белую рубашку без галстука. Темные волосы чуть раздуваются ветром. Стоит, убрав руки в карманы брюк, и снова кривовато усмехается.

– Каждая гранитная ступень пятнадцать сантиметров высотой и тридцать пять шириной. Вроде бы, – пожимает небрежно плечами. – Школу закончил давно, надо бы погуглить, чтобы уточнить.

Гуглить не надо, и он прекрасно это знает.

Он следит за мной, что ли? Или это случайность? Если второе, то очень удивительно, а вот если первое, то уже даже стремно становится.

– Ребята, десять минут сделать фото! – объявляет моя коллега Карина, заметив, что я зависаю при виде мужчины в пальто, а мне кивает коротко, предоставляя пару минут разобраться.

Дети в пределах видимости и под наблюдением сопровождающих родительниц и Карины разбредаются, люди, слушавшие мою лекцию – тоже, а вот мужик продолжает стоять и даже делает пару шагов навстречу.

– Что вам нужно? – негромко задаю вопрос в лоб, подойдя ближе.

Он высокий. Тогда в супермаркете я обратила внимание, но была занята своими поднятыми нервами, а второй раз он был в автомобиле. Сейчас же замечаю, что едва достаю ему до плеча Его не назовешь сухопарым, но и крупным тоже. Острые скулы, прямой взгляд из-под широких черных бровей. В мыслях у меня, почему-то, всплывает сравнение с вороном, только нос аккуратный.

– Вы, – улыбается, но от цепкого холодного взгляда хочется передернуть плечами.

– Я? – хлопаю глазами, а самой как-то не по себе становится. – Зачем, интересно?

– Я же вас обидел, хочу загладить вину, – слегка прищуривается, и у меня создается впечатление, что он забавляется. – Соглашайтесь на ужин.

– Я вас прощаю, – киваю. – Идите с миром.

Пытаюсь сделать шаг в сторону своих учеников, но мужчина аккуратно, но достаточно твердо придерживает меня за локоть. Однако сразу же отпускает, снова убирает руку в карман.

– Нет-нет, я все равно продолжу себя винить, Катерина, только ужин сможет снять с моей души такой груз.

Вот же прицепился. Еще и у всех на глазах… флиртует? Этого еще не хватало.

– Как вы узнали мое имя?

– Спросил у стоявшего ближе всех пацана.

– Я не ужинаю с незнакомыми мужчинами, – отвечаю, а сама взглядом отслеживаю ребятню.

– Позвольте, Катя, разве мы не знакомы? Мы видимся уже в третий раз. Обычно на третьем свидании уже даже сексом занимаются. Я, кстати, Константин.

Издевается, гад!

– Тише! – шикаю на него и смотрю строго. – Здесь дети, вообще-то!

– Думаете, они в седьмом классе ни разу не слышали слово секс?

Будто специально говорит, абсолютно не приглушая голоса. Чтоб ему!

– Послушайте, Константин, – делаю акцент на его имени. Хочется сказать «отвали», но я сдерживаюсь. – Давайте закроем конфликт. Пусть ваша совесть спит спокойно – я не в обиде. Всего хорошего.

Отворачиваюсь и, показывая всем своим видом, что больше говорить нам не о чем, ухожу к своим подопечным. Даже выдыхаю через нос резче, чем нужно, чтобы вытолкнуть аромат парфюма мужчины. Приятный, кстати, аромат.

Глава 4

– Нет! Я передавала данные с ученицей. Заказ был на девять порций.

– У меня написано одиннадцать, – отрезает раздатчица. – Я и поставила на ваш стол одиннадцать.

– Я лично писала в бланке заказа!

– Не знаю. Вот как мне передали, так я и накрыла вашему классу.

Сил уже спорить с Марией Федоровной нет. Как только не лично передашь заказ в столовую, так и нестыковки. А потом разницу оплачивать.

Я сегодня первым уроком в 9 «Б» проводила тест и сама заказ сделать не могла, отправила девочку, которая все выполнила первой. И вот теперь сама не рада.

Спорить нет ни сил, ни смысла. Записываю в блокнот, чтобы не забыть, и возвращаюсь от окошка раздачи к столу, за которым едят дети из моего класса. Сзади ругаются пятиклашки, спорят, кто кому в компот бросил вареное яйцо. Учителя, приглядывающие за своими классами, негромко обсуждают предстоящий семинар завучей по воспитательной работе и подготовку к открытым урокам, которые им поручили провести.

Мои едят быстро. Командую, чтобы убирали за собой тарелки, и тороплюсь в кабинет. Надо еще приготовить доску к уроку в десятом классе. Проектора хватило ровно на девять минут первого урока, я даже не успела продемонстрировать девятому классу примеры экзаменационных работ.

Махнув Карине, которая как раз приходит в столовую со своим классом, я тороплюсь к себе на третий этаж. В рекреации гуманитарных наук стоит жуткий шум. Это у меня десятый сейчас на историю пришел, а рядом под двумя кабинетами стоят пятиклассники, вот они и устроили армагеддон.

Попутно успокаиваю двоих слишком веселых кривляк, разнимаю драку не на жизнь, а на смерть и двум двенадцатилетним красоткам шикаю, чтобы перестали снимать сторис в помещении школы.

Когда закрываюсь у себя в кабинете в одиночестве, в голове все еще стоит звон после коридорного шума. До конца перемены целых восемь минут. Успею.

Десятый класс – не пятый, по звонку ручку двери дергать не станут. Стоят и ждут, пока приглашу. Они вообще никуда не спешат, зная, что сейчас будет опрос по домашнему заданию.

Приглашаю ребят, жду, пока они займут места, здороваюсь и начинаю урок.

– Итак, ребята, мы продолжаем тему, которую начали изучать на прошлом уроке. Я бы хотела послушать, как вы усвоили материал, – подправляю на доске получившуюся непонятной закорючку. – Расскажите, что вы запомнили о периоде Великой депрессии двадцать девятого – тридцать третьего годов?

Особо желания выступить никто не изъявляет, наверное, придется заглянуть в журнал.

– Сексуальная революция и “сухой закон”, – выкрикивает Сорокин с третьей парты. Извечный провокатор. Иногда хочется порадоваться, когда на уроке он просто сидит в наушниках. – Контрабанда бухла в Штатах. Да и не только в них.

В принципе, ответ его верный, но мы не на этом делаем акцент.

– А еще что-то существенное запомнилось, или только это? – поднимаю глаза на него, стараясь держать лицо. Не люблю я эти битвы авторитетов со старшеклассниками. Некоторым из них и меду не надо, только дай над молодым учителем постебаться.

– Я решил, что это самое важное, – ухмыляется, вальяжно развалившись на стуле. – Остальное мимо.

– А я думаю, что биржевой крах – вот самое важное, молодой человек. Люди потеряли работу, голодали, стоимость продуктов сельского хозяйства упала почти на шестьдесят процентов, село почти вымерло. Слишком легкие деньги на биржах спровоцировали дикую инфляцию. Секс и бухло – это прекрасно, но когда людям жрать нечего, это вторично.

Я замираю, приоткрыв рот, когда слышу эту спокойную, высказанную ровным давящим голосом тираду с последней парты. Какого же черта мистер “Я Возмещу” делает у меня на уроке?! И при том, что я его не заметила, когда класс ввалился в кабинет.

Я даже не успеваю отреагировать, как Сорокин, нахмурившись и обернувшись, спрашивает:

– А вы кто такой?

– Меня зовут Константин Львович. Я бизнесмен и экономист. Екатерина Валерьевна пригласила меня, чтобы я рассказал вам о теме со стороны экономики.

Этот Константин Львович встает и идет к доске. Директриса права, у меня совсем мало опыта, потому что я понятия не имею, что сейчас должна сделать. По идее, прогнать его с урока, он же посторонний, обратиться к администрации, может даже вызвать полицию. Но ведет себя мужчина адекватно, а вот меня высмеют и отчитать еще могут. Это не говоря о том, как я буду выглядеть перед детьми.

Мужчина берет губку и вытирает с доски мою таблицу, я уже хочу возмутиться, я ее, вообще-то, половину перемены чертила! Но не успеваю, потому что он начинает черкать на доске и рассказывать.

Он рассказывает о связи биржевого краха в США и начале Великой депрессии в мире, приводит конкретные цифры и имена политических и экономических деятелей, даже цитирует их. Десятиклассники слушают, открыв рты. Право, я и сама заслушиваюсь. Талант рассказчика у Константина явно имеется.

По звонку он замолкает и разводит руками, дескать, все что смог – рассказал. Ребята даже не сразу начинают собираться. Благодарят, говорят, что было интересно, и просят меня еще приглашать Константина Львовича, а потом покидают кабинет.

– Вау, – говорю и складываю руки на груди, глядя на мужчину, вытирающего пальцы от мела о губку, когда дверь за последним учеником закрывается. – Тоже погуглили?

– Нет, курсовую писал в универе, – как ни в чем не бывало улыбается он.

– Зачем вы пришли на урок? Посторонним это запрещено.

– Я попросил разрешения у завуча.

– И она просто так разрешила? – удивляюсь я, зная Анну Александровну. Для нее учебный процесс свят, и никакие посторонние без особого разрешения на уроки не допускаются.

– Ну ведь родителям можно после согласования с завучем. Я сказал, что я отец того лопоухого пацана с четвертой парты. А он подтвердил при ней. Не за бесплатно, конечно же.

Кошмар! Он подкупил ученика, чтобы тот соврал завучу.

– Боже, – шокированно сдавливаю пальцами переносицу и тяжело вздыхаю. – Константин… Львович, ну хватит уже, что вам действительно нужно от меня?

Мужчина опирается бедрами на первую парту в паре метров от меня, засунув руки в карманы брюк, как тогда на экскурсии, и снова кривовато улыбается. Что это за ухмылка такая? Не поймешь, улыбается он искренне или смеется над тобой.

– Я озвучивал уже: соглашайтесь на ужин, Катя. Я приглашаю.

– А я вам уже ответила: нет. Я вас не знаю.

– Вот и познакомимся ближе. Ну, что вы хотите, чтобы я сделал?

Что бы такое сказать ему, чтобы отвалил? Не хочу я с ним идти ни на какой ужин. Мне некогда: надо к урокам готовиться. Да и… пугает он меня, честно говоря. Он старше, слишком самоуверен и явно другого социального круга. Такие мужчины к таким, как я, серьезно не относятся. А девочкой на пару раз я быть не хочу.

– Хочу новую мультимедийную доску, – говорю нагло, вскинув бровь, в надежде, что он посчитает меня хамкой и отвалит. – Тогда и посмотрим.

Выражение его лица говорит само за себя. Не ожидал. Вот и славненько. Я беру папку с личными делами, в которые вносила коррективы, и уверенным шагом покидаю кабинет. Думаю, Константин Львович сам найдет выход, шокированный моей наглой просьбой. Никто не станет покупать доску почти за сто тысяч рублей, чтобы сводить девушку на свидание. Это же не букет цветов.

Так и случается. Через полчаса я его там уже не обнаруживаю. Оно и понятно, после такой-то заявочки. Думаю, я этого наглого мужика больше не увижу.

Однако утром, когда я прихожу на работу, меня ждет сюрприз.

Глава 5

– Аккуратно, сюда несите. Так! А вот эту в девятый кабинет. Виктор Михалыч сейчас все проинвентаризует! – командует воодушевленная директриса возле грузовой машины у входа, из которой грузчики выносят огромные прямоугольные коробки.

– Здравствуйте, Наталья Валентиновна, – подхожу ближе.

– Здравствуй-здравствуй, Катюша! – она вовсю улыбается и смотрит хитро. – Давай скорее, там у тебя уже вешают.

– Что вешают? – недоумеваю. Иногда, когда уроки не с первого, и с утра в школе что-то происходит, ты потом как потерянный.

– Доску тебе уже повесили, вот еще в семь кабинетов оформляем. Завтра еще три привезут.

Сначала я соображаю туго, но потом мои глаза лезут на лоб. Не мог же этот Константин Львович такое отчудить. Или мог? Тогда кто он, блин, такой?

– Это в честь чего такая удача-то? – бурчу себе под нос, все еще надеясь, что доски в школу пришли от государства или какой-нибудь там благотворительной организации.

– Это подарок школе от спонсора, – отвечает мне Наталья Валентиновна, а сама прищуривается. И мне прям совсем-совсем не нравится этот взгляд. – Константин Макарский сделал такой вот подарок. Хм… в твой кабинет, кстати, была отдельно упакована доска.

Макарский, значит. Вроде даже знакомая фамилия, но мало ли, она не сильно оригинальна.

И какой благодарности он ждет за такой широкий жест? Господи, это же около миллиона рублей!

Поднимаюсь к себе, кабинет открыт, рабочие как раз монтируют доску. И это не наши слесари. На полу разорванная коробка, ошметки упаковки, куски пенопласта. И приличная такая по толщине, увесистая инструкция на столе.

– Здравствуйте! – приветствует меня один из рабочих. – Включите пока ноутбук, мы вам программное обеспечение установим.

Киваю и, быстро повесив плащ в шкаф, запускаю ноутбук. Бросив взгляд на книжку с инструкцией, я едва не роняю челюсть. Это не просто мультимедийная доска, какие я видела в коробках внизу на выгрузке. Это очень, очень крутая мультимедийная доска! Многоцветная, сенсорная, которая может работать автономно без ноутбука. И я уже не говорю про размеры!

Мне хочется сказать, чтобы упаковывали и везли этому Макарскому обратно, потому что я даже представить не могу, что он запросит за такую взамен. Ой-ой.

Смотрю как завороженная, когда программист ее запускает. Логотип появляется в эффекте трехмерного изображения, идет быстрая демонстрация возможностей.

Нет-нет. Нет! Я не смогу вернуть ее. Столько всего можно сделать! Начиная от функции проектирования схем военных наступлений, к примеру, до создания многоуровневого тестирования. О!

Приходит завхоз с уже готовыми ведомостями, где мне нужно расписаться о принятии оборудования на баланс кабинета. Он остается с рабочими ставить номера на всех проводах, самой доске и прочих аксессуарах, а я иду в учительскую, чтобы им не мешать. У меня в изменениях в расписании убрали «окно» после четвертого урока, но появился свободный сейчас, так что пока схожу посмотрю, может, какие-то объявления повесили. Обычно если что важное, бросают в рабочий чат, но, к примеру, соцпед наша этот чат принципиально не признает. У нее пунктик – терпеть не может смартфоны, считая их злом и способом управлять сознанием, поэтому пользуется только кнопочным телефоном, так что какой там чат.

В учительской, однако, царит оживление. Коллеги бурно обсуждают неожиданную благость, оказанную школе спонсором. Спорят о том, кому и за какие заслуги должны технику распределить.

– А вы видели, какой мужик? Он сейчас у Натальи Валентиновны в кабинете, она его чаем угощает, – восторженно говорит географичка Алина Фроловна. Она развелась год назад и теперь очень бурно реагирует на каждый объект мужского пола подходящего возраста.

– В пальто такой, красавчик! – поддерживает ее подруга, учительница начальных классов.

– Да деньги отмывает! Все они бизнесмены – воры! – высказывается Лилия Петровна, пожилая коллега по немецкому языку. – Таких денег честным трудом не заработать. Он десять досок купил, а пару сотен людей со свету сжил. Вот таков молодец.

Меня передергивает от ее слов. Вообще-то, я не согласна в целом. Иметь деньги – не значит заработать их нечестно.

Мне во всех этих спорах принимать участие не хочется, поэтому выхожу и иду к своему 7 «В». Надо отметить отсутствующих и разобраться, кто дежурный. По звонку на урок я спускаюсь по лестнице, а тут как раз напротив открывается дверь кабинета директора. Мило беседуя, выходят Наталья Валентиновна и мистер «Я Возмещу» собственной персоной.

– Вот Екатерина Валерьевна, именно в ее кабинет повесили премиум-доску. Это же вы у нее на уроке были, Константин Львович? – директриса тормозит меня, а я перехватываю самодовольный взгляд Макарского.

– Да, – кивает он с деловым видом. – И был впечатлен. Екатерина Валерьевна – прекрасный специалист.

– Вот! – кивает ему в тон Наталья Валентиновна. – А говорят, молодежь не умеет работать. Катерина – пример, что все не так плохо в образовании.

– Отличный пример, – подчеркивает Константин Львович, а мне хочется закатить глаза. – Очень яркий.

Наталья Валентиновна извиняется и на пару секунд отвлекается к подошедшей по срочному делу секретарше, а я строго смотрю на мужчину.

– Заеду в семь, – шепчет он мне на ухо, обдав кожу на шее дыханием и пустив по спине мурашки.

Потом он коротко подмигивает и, продолжая беседу с директором, идет дальше к выходу. А я застываю на месте, ощущая, как в груди гулко бахает сердце.

Заедет? Куда? Откуда он знает, где я живу? Не могла же ему Наталья Валентиновна рассказать.

Внутри набухает тревожное чувство. Я не чувствую себя в безопасности рядом с этим мужчиной, что же тогда говорить о том, чтобы идти с ним на ужин. И зачем я только ляпнула вчера про эти доски!

– Кать, – ко мне в пустом коридоре подходит Карина. – Это же тот мужик, с которым ты разговаривала на экскурсии, да?

– Да, – отвечаю мрачно.

– И что ему надо? Я видела, он тебе что-то шепнул, а ты вся побледнела.

– У тебя “окно”? – спрашиваю, повернувшись к подруге.

– Да, мальчишка из третьего класса, с которым я должна сейчас заниматься, заболел. Хочешь, чаю у меня выпьем?

Я киваю, и мы с Кариной поднимаемся к ней. Она набирает в коридоре воды в чайник и ставит его закипать. Я рассказываю ей, как познакомилась с Константином, и про его подкат. Делюсь, что мне как-то совсем не по себе.

– Слушай, как коршун кружит над тобой, – хмурится Карина. – А с другой стороны, Кать, в чем проблема? Не старый, красавчик, явно при бабле. Ты, вроде как, вполне себе свободна.

– Не знаю, Карин, он когда смотрит, у меня внутри стынет. Не то чтобы страх появляется, но какое-то напряжение, что ли.

– Сексуальное? – тянет улыбку подруга, на что в ответ получает от меня саркастично поднятые брови. – А как его зовут?

– Константин Макарский. И я о нем ничего не знаю, как я пойду с ним на ужин?

Карина поднимает палец вверх, сообщая, что ей пришла в голову мысль, а потом притаскивает со своего стола ноутбук. Заходит в поисковик и набивает в строке имя и фамилию мужчины.

Сразу выпадает целая галерея его фото и несколько ссылок.

– Та-а-ак… – тянет она, – смотрим. Макарский… ученый, доктор экономических наук… – кривится и поднимает на меня печальные глаза, а потом продолжает: – шестьдесят два года. Лев Антонович…

– Нет, это его отец, возможно, – перебиваю. – Он представлялся как Константин Львович.

– Да и на шестьдесят два точно не тянет, – кивает Карина и продолжает поиск. – Вот, нашла, кажется! Константин Львович Макарский, девяностого года рождения… уже лучше! Тридцать один год – не шестьдесят два. Угу…

А дальше она выпучивает глаза и читает про себя, приоткрыв рот, чем пугает меня. Что там? Сидел за убийство? Торговал оружием? Тьфу ты, Катя, ну что за мысли!

– Ну? – заглядываю сама в экран, поворачивая немного ноутбук.

– Константин Макарский – хозяин “Орешка”, – выносит она приговор, поднимая на меня глаза.

– Думаешь, директор магазина такой щедрый, чтобы купить школе десять досок на миллион рублей? – сомневаюсь я. Хотя, кто его знает. Может, и правда программа какая-то спонсорская от магазина, а я повелась.

– Ты не поняла, Кать, – Карина смотрит на меня как на дурочку. – Он владелец всей сети. Всех магазинов по всей стране.

“Орешек” – сеть продуктовых супермаркетов, прилично потеснившая другие супермаркеты во многих регионах, а теперь захватывающая рынок и в нашем. Многие частные магазинчики обанкротились и закрылись, потому что на каждом углу вырастают большие и маленькие “Орешки”.

– Катька, не доску надо было просить за свидание, – причмокивает языком подруга. – А, думаю, квартиру, как минимум. Ты хоть представляешь, насколько он богат?

Замираю, задумавшись. Если все это действительно так, то тогда ситуация еще более напрягающая. Ни к чему хорошему не приводят ужины простых девушек с такими мужчинами, как Макарский.

“Заеду в семь”.

Что ж, за язык меня вчера никто не тянул. Я пойду из вежливости. Ненадолго. А через час, корректно извинившись, вызову такси и уеду.

Так я думала… Но – да, ни к чему хорошему ужины простых девушек и таких мужчин не приводят…

Глава 6

Весь день на уроках я зависаю. Прямо чувствую, что говорю, говорю, а потом будто проваливаюсь, теряю мысль. Или слушаю ученика и в какой-то момент ловлю себя на мысли, что не могу его оценить, просто потому что не вникаю в то, что он говорит. Как ни стараюсь сосредоточиться, хватает ненадолго. А ведь и у детей так бывает: стряслось что-то или самочувствие не очень, и получается то ответ слабый, то контрольная неудачно написана. Потому что все мы люди, и об этом забывать не стоит.

Уроки заканчиваются в три часа, я собираюсь и иду домой. Двигаюсь, словно на автомате, в голове крутятся разные сценарии сегодняшнего вечера. Тысяча вопросов… Что владелец всей сети делал в рядовом магазине? Наверняка же у него есть для инспекции специальные люди. А в то, что он там просто отоваривался, я не поверю.

Что ему нужно от меня? Если он действительно так богат, то не стал бы так настойчиво ухлестывать за провинциальной училкой. Уверена, у него куча вариантов более удачливых и ухоженных женщин. Нет, я за собой тоже ухаживаю, конечно, но речь о другом. Я обычная. Не уродина, стройная, но не выгляжу на миллион, как все эти киски из соцсетей, вкладывающие в день только лишь в уход за волосами всю мою месячную зарплату.

Я не золушка из сказки, надо быть реалисткой. Тем более, этот Константин не обрюзгший старый толстосум, а молодой красавчик.

Может, я слишком пессимистична, но мне сложно поверить в его интерес, поэтому отношусь к происходящему с осторожностью. И тем не менее, сегодня я иду с ним на ужин. А значит, пусть я и планирую быстро расставить точки над i да уехать, мне нужно решить, что надевать. Не знаю, к чему он там привык, но супердорогих платьев у меня нет. Надену то розовое, которое покупала на корпоратив ко Дню учителя в этом году.

Захожу по дороге в магазин, вовремя вспомнив, что у меня остались только черные колготки, а под розовое платье нужны бежевые. По пути звоню маме, обещаю приехать на следующих выходных. Дома обедаю, смотрю, что нужно подготовить по урокам на понедельник. Выписываю на листок и прикалываю к пробковой доске над рабочим столом.

Времени пять часов, и тут начинаются звонки и сообщения в мессенджеры. Как раз у родителей конец рабочего дня.

“Как там мой за неделю?”

“Нас не было, сбросьте, пожалуйста, домашнее задание по всем предметам.”

Одно из моих любимых. Кажется, до некоторых так и не доходит, что они уже не в начальной школе, и классный руководитель может сообщить домашнее задание и тему пропущенного занятия только по своему предмету. Но ведь проще потребовать, чем озаботиться и позвонить другим детям или родителям.

Или вот еще: “Можете глянуть, Саша правильно таблицу заполнил? Чтобы потом два не получил”. И непонятно, чем Саша отличается от остальных ребят, чьи домашние работы я буду проверять на уроке.

Понимаю, что время идет, нужно ведь собираться, а я зависаю в чате. Это никогда не закончится, поэтому ставлю телефон на режим “дом” и иду в душ.

Конечно, особо фуфыриться ради Макарского я не собираюсь, но это не значит, что пойду на ужин будто пять минут назад закончила борщ варить или полы мыть. Мою волосы, сушу их феном и укладываю в крупные волны, подколов с одной стороны крупной заколкой с камешками. Дорогих украшений у меня нет, поэтому оставляю свои любимые серебряные серьги и цепочку-змейку с крупным камнем-подвеской.

В половину седьмого звякает сообщение в мессенджере. Карина.

“Ты уже собралась?”

“В процессе”

“Фотку шли”

Заканчиваю макияж и надеваю платье. Оно достаточно закрытое: декольте нет, вместо него квадратный высокий вырез на тесьмах, а от него спускаются рукава-воланы, приоткрывая плечи. Спина закрыта. Платье хоть и по фигуре, но ниже колена на пару сантиметров. Глядя на образ в целом, волосы решаю все же подколоть. Так строже.

Фоткаюсь на телефон и отсылаю Карине.

“Училка!”

“Я и есть училка”

Отправляю ответ и смайл, высунувший язык.

“Губы накрась ярче и шпильки надень”

“Да, шеф”

Блокирую телефон и отбрасываю на диван. Под это платье кроме бежевых замшевых туфель на шпильке ничего и не подойдет. Ну и в помаде своей любимой – сочной фуксии – я себе отказать не могу. Как раз под цвет платья, может, чуть-чуть ярче.

Снова фотографирую на телефон свое отражение в зеркале и отправляю подруге, а в ответ тут же получаю стикер с поднятым вверх пальцем.

“Главный Орешек у тебя в кармане, Екатерина Валерьевна!” – стебется Карина.

“Я тебя сейчас забаню!”

Отправляю злобный смайлик, и тут телефон вздрагивает прямо в руках. На экране высвечивается незнакомый номер. Я сначала удивляюсь, потому как ставила домашний режим, но вспоминаю, что сняла его, когда вышла из душа.

Мне много кто может звонить, но именно этот звонок, я уверена, от Макарского.

– Слушаю, – беру трубку и отвечаю ровно.

– Катерина, я жду вас у подъезда, – раздается бархатный голос, а у меня вдруг в ноги бьет странный импульс, делая их слабее. – Вы готовы?

– Да, – отвечаю немного с задержкой, потому что слабость неожиданно перетекает и в горло, парализуя голосовые связки. – Сейчас спущусь.

Делаю вдох-выдох, набрасываю плащ, проверяю, положила ли в сумочку карту, телефон и немного налички, и выхожу.

Макарский ждет на улице у машины напротив моего подъезда. Уже почти стемнело, и в густых сумерках, едва прочеркнутых на горизонте недалекого пустыря потухающей розовой полосой, мужчина выглядит очень эффектно, что уж говорить. Снова в легком пальто до середины бедра, только теперь в сером, расстегнутом. Руки так же, как и тогда на Мамаевом кургане, в карманах брюк, на лице легкая полуулыбка.

– Шикарно выглядите, Катя, – делает комплимент, как-то по-особому произнеся мое имя, выделяя его приглушенной интонацией. – Готовы?

– К чему? – подхожу ближе и задаю вопрос, приподняв бровь.

– Хорошо провести время.

– Ну, выбора вы мне, Константин Львович, не оставили.

Я стараюсь говорить спокойным тоном, немного строгим, чтобы ему и намека на кокетство не послышалось. Я не собираюсь с ним заигрывать. Он выглядит… опасным. Не как маньяк в маске и с топором, конечно, просто… мне сложно объяснить. Это какое-то внутреннее ощущение. Мне будто страшно отвести взгляд, выпустить его из поля зрения даже на мгновение.

– Возможность делать выбор самому переоценивают. Мы не всегда это осознаем, но часто сами желаем, чтобы кто-то сделал его за нас.

Ответить что-то я не успеваю, да и почему-то не решаюсь, а Макарский распахивает передо мной пассажирскую дверь своего громадного квадратномордого внедорожника, предлагая ладонь, чтобы я могла взобраться на ступень и сесть.

Было бы глупостью на каблуках совершать такой трюк самостоятельно, и я, незаметно втянув носом воздух в легкие, принимаю ладонь и поднимаюсь на подножку.

– Можно просто Костя, – он подмигивает и чуть сжимает мою ладонь своими теплыми и немного грубыми пальцами, заставляя странное чувство колыхнуться внутри.

В автомобиле тепло, приятно пахнет кожей и мужским парфюмом. Убаюкивающе так… но мне сложно отделаться от ощущения, что я сейчас села в машину к самому дьяволу. Коту, который сожрет меня, как мышь, даже не моргнув. Волку, который вряд ли даст Красной Шапочке даже выйти из леса, не то что дойти до дома бабушки.

Интуиция – не пустой звук, и мне не стоило ее игнорировать…

Глава 7

В машине удобно и приятно находиться. Все для того, чтобы можно было расслабиться, но я будто сижу на стеклянном стуле. Я не знаю этого человека и понятия даже не имею, о чем с ним разговаривать. Что вообще ему может быть интересно в беседе со мной? Тетради, продукты по акции, сложности учебного процесса… Я не знаю, что обсуждают с такими мужчинами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.