Салма Кальк
Та, которую я люблю

Пролог

Во дворце заговор…

Лина Воробьёва

Воскресным вечером здание бизнес-центра на Верхней Набережной было погружено во тьму. Ни единого светящегося окошка – только у входа на первом этаже.

Двое разговаривали на подземной парковке. Они стояли каждый возле своей машины, близко друг к другу. Больше никого не было, и свет горел только в будочке охранника на въезде. Ему говорившие виделись невнятными тенями.

– Уже завтра у компании сменится собственник.

– С этим точно ничего нельзя сделать?

– Точно. Против этакой махины не попрёшь. Бесполезно, только потеряешь всё, что есть.

– И что теперь?

– А то, что мы попробуем потихоньку. Вдруг прокатит? Я не представляю, кого поставят главным, но вдруг какого-нибудь пафосного дурака?

– Там дураков не держат, будто не слышал.

– Слышал, но мало ли как оно на самом деле? Так-то эта компания – не самое выгодное приобретение, зачем она умному человеку? Но всё равно сидеть нужно тихо-тихо, как мышь под веником, и не высовываться. И свои дела делать потихоньку.

– А если накроют?

– Да кто накроет-то! Тут у нас ещё полгода разбираться, что и куда! Не очкуй, прорвёмся. Только тихо и аккуратно.

– Лады. Тогда до завтра.

– И тебе не хворать.

Мужчины разошлись по машинам и выехали наружу. Охранник глянул на монитор, убедился, что никого нет, запер ворота, выключил оставшийся свет, положил голову на сложенные руки и захрапел.

1. Вик

Потому что сказка никогда не кончится

Олег Медведев

Вик вернулся домой, как и собирался, в воскресенье вечером. Выходные прошли отлично – съездили с парой друзей до одного славного болотца на Олхинском плато и форсировали его на Виковом внедорожнике. Всё, как положено – в субботу доехали, разведали местность и рельеф, переночевали в зимушке неподалёку, а в воскресенье уже утопили машину, потом вытащили и пересекли-таки болото, а тут и время возвращаться в Иркутск подошло. Можно было заночевать в городе, но отец позвонил и велел быть вечером у него в Листвянке.

В Листвянку так в Листвянку. После того, что он уже проехал, ещё семьдесят километров никакой роли не играют. Да и ужина в городской квартире никакого нет, а у отца тётя Нина голодным не оставит.

Вика ждали – ворота распахнули, едва он завернул на кривую, взбирающуюся в горку улицу. Кто-то из местных мальчишек, кажется, племянник Сашка, сын брата Майка. Точно, он, и какие-то его дружки-соседи с ним – каникулы же начались, вот их домой да спать никто и не гонит. Мальчишки с восхищением смотрели на грязную машину, осторожно трогали, а когда Вик уже поднимался по длинной лестнице к дверям дома, то слышал, как девятилетний Сашка важно рассказывает:

– Это специальная машина дяди Вика, её можно даже в болоте топить, и ей ничего не будет!

Тётя Нина встретила, заохала.

– Ух и грязный же ты! Вот была же охота тащиться в лес, там ни еды нормальной, ни воды, ничего! Так и простыть недолго, и желудок посадить!

– Тёть Ниночка, ты же знаешь – мне ничего не делается, – Вик аккуратно поцеловал тётку. – Отец дома?

– Где ж ему быть! Ты того, быстро в баню и за стол, тебя только ждём!

– Может, я в душ, если быстро?..

– Иди грейся, кому сказала! Мишенька уже там, тебя ждёт.

Ну если Майк уже там, то ему тем более пора. Заодно и узнает, что у отца за пожар.

Баня стояла во дворе на отшибе, к ней вниз от дома вела по склону горки ещё одна лесенка. Вик по детской привычке практически скатился вниз и затормозил ровно перед дверью.

– Явился, бродяга? – спросил Майк изнутри.

– Куда ж я денусь, – пробурчал Вик, закрывая за собой дверь – больше себе под нос, чем кому-то ещё.

Майк младше на год, но они всю жизнь вместе, словно близнецы. И всего им на двоих хватало – друзей, развлечений-приключений, потом, когда выросли, работы в отцовском бизнесе. Только вот у Майка есть семья, да какая – классная жена и трое детей, а у Вика не сложилось. То есть жена-то у него тоже была. Некоторое время. Но не срослось.

Потом они парились, плескали на печку водой с пихтовым маслом, скребли друг другу спины. Майк тоже неплохо провёл выходные – в субботу возил Сашку с друзьями через исток Ангары на старую железную дорогу Кругобайкалку, а сегодня тусил где-то в городе с приятелями-байкерами.

– Чего у отца вскипело, не в курсе? – спросил Вик, когда они, уже скрипяще-чистые, сидели на крыльце, завернувшись в полотенца, и пытались отдышаться.

– Нет, он не раскололся. Видимо, хочет сказать всем разом.

– Тогда надо идти, – Вик поднялся, собрал в кучу грязную одежду, чтобы по дороге забросить её в прачечную комнату, и подождал, пока Майк уберёт всё за ними внутри.

Потом оба стали неспешно подниматься в гору к дому.

Отец уже сидел за столом, и вместе с Лерочкой, четырёхлетней внучкой, кормил под столом кота Барса – пока тётя Нина не видит, она такого непотребства не терпит. Не то чтобы она могла указывать старшему брату, что делать, но фыркать станет непременно.

Вик усмехнулся про себя – ага, узрели бы сейчас Валентина Ледяного его многочисленные недруги, на месте бы попадали. Сам, лично, возится с внуками и котами – где это видано? Но вот ведь – сидит, подмигивает Лерочке, Лерочка радостно смеётся, кот с урчанием что-то ест, скрывшись под скатертью, только кончик хвоста из-под скатерти виднеется и слегка подрагивает. Мать Лерочки и жена Майка Алиса тоже сидит рядом и улыбается. Сашка успел проводить друзей и помыться, изо всех сил делает вид, что воспитанный, но нет-нет да и заглянет под скатерть, чуть все приборы не перевернул. Младшего в их семейке, двухлетнего Фёдора, не было ни видно, ни слышно – однако, уложили спать и оставили под присмотром няни. Вик поздоровался со всеми, с отцом – за руку, поцеловал Алису и Лерочку и уселся на своё обычное место.

Впрочем, тут вошла тётя Нина. Все сделали вид, что ничего особенного не происходит, подумаешь – хвост из-под стола торчит и подёргивается в такт урчанию. Она скомандовала паре помощниц выгружать на стол картошку, мясо, нарезанный кусками пирог, кувшины с морсом и квасом, блюдо с хлебом, затем отпустила их. Разные закуски уже стояли на столе – малосольный омуль, домашняя буженина (её кусочки и перепали коту), солёные огурчики, маринованные помидоры, и даже солёные грузди ещё с прошлого лета остались. За черемшой съездить в следующие выходные, что ли, подумал Вик. Да и тайга сейчас цветёт – травки всякие собирать самое время, багульник там свинячий, брусничный цвет, можно даже на Аршан мотнуться, там саган-дали, тоже подсобрать бы в запас. Чай с травками все в семье любят.

Но отец прервал эти благостные раздумья самым безжалостным образом.

– Я ж специально дождался, пока вы все соберётесь, чтобы новости рассказать. Так вот, додавил я вчера Генку Недолюбова. И его транспортная компания теперь наша.

– Поздравляю, – разом сказали Майк с Алисой и рассмеялись оба.

– Ну ты даёшь, – восхитился Вик.

Транспортная компания Недолюбова занималась перевозкой разнообразных грузов. И не меньше половины оборота компании делали грузы от Ледяных – преимущественно лес, но компания работала плоховато. Где-то водители опаздывали, где-то документы задерживались, где-то условий транспортировки не соблюдали. И отец решил, что чем создавать с нуля собственное подразделение, проще взять уже готовое и привести в порядок. И предложил Недолюбову продать фактически убыточное имущество.

Недолюбов не горел желанием расставаться с компанией. Быть независимым и иметь в партнёрах холдинг Ледяных – это дорогого стоило. Другое дело, что для сохранения этого статуса нужно было не спать и не тупить, а рвать задницу на работе, как поступали все другие партнёры и сотрудники Валентина Ледяного начиная с его собственных сыновей. А Недолюбов не напрягался. И люди его тоже не напрягались.

– И чем ты его взял? Неужели поднял цену? – спросил Вик.

– Делать мне нечего, только цену поднимать, – проворчал отец. – Грешки за ним водятся кое-какие, так я пригрозил, что о них узнают кому следует. Сам виноват, согласился бы сразу – не дошло бы до такого.

– И когда сделка? – нахмурился Майк.

– Завтра, – улыбнулся отец. – В девять утра, в конторе. Вы мне нужны там, оба. А потом ты, – палец упёрся в Вика, – поедешь к ним в офис и займёшься ими плотно.

– В смысле? – так-то у Вика были на завтра и другие дела, он был одним из топ-менеджеров семейного холдинга и занимался договорами на поставки.

Вообще всякими, но преимущественно международными.

– Это будет твоё дело на ближайшее время. Станешь там генеральным директором. Посмотришь на людей, вычистишь всех бездельников и дармоедов, наймёшь нормальных, и пусть оно уже наконец-то заработает. Своё срочное передашь Владу или Михаилу, если во Влада не влезет.

Владом звался заместитель Вика, друг и однокурсник по Нархозу, которого отец присмотрел ещё тогда, сто лет назад, когда учились, и зазвал работать. А Михаил, он же Майк, занимался координацией работы добывающих и заготовительных подразделений. Двоюродный брат Артём, сын тёти Нины, с недавних пор работал в службе техподдержки. Старшего внука, девятилетнего Александра, Валентин Фёдорович Ледяной тоже видел в будущем сотрудником корпорации, но тому ещё было учиться и учиться. Вик полагал, что и на младшего внука, двухлетнего Фёдора, у деда есть какие-то планы. Заниматься чем-то вне корпорации в семье можно было только девочкам.

Они отправили детей спать, выпили за успех и за завтрашнюю сделку, потом отец сказал, что тоже уже пойдёт.

– Не засиживайтесь, ладно? И, Виктор, Полиньке позвони, что ты вышел из лесу.

Точно, надо позвонить, а потом уже можно и спать. Вик активировал контакт и услышал в телефоне далёкий голос.

– Мама Полинька, привет. Я дома, со мной всё хорошо. Что со мной может случиться? Погуляли по лесу, ничего особенного. Я тоже тебя люблю.

2. Вероника

Siano grabała, owies wiązała, po tej robocie tydzień leżała

Польская народная песня

Утро понедельника не заладилось у Вероники с самого начала.

Во-первых, выходные прошли под знаком пахоты на даче, и всё тело болело до сих пор. После дождей, случившихся на прошлой неделе, грядки заросли травой, а всякой морковки-капусты из-под неё и видно-то не было. Ясное дело, у мамы давление, сестрица Катерина сессию сдаёт, кому полоть? Правильно – Веронике. А ещё всех привезти, увезти, закупить продуктов на два дня для людей и корм для собаки Мухи.

Во-вторых, после огородных работ с ногтя среднего пальца на правой руке облез гель, а маникюрша Надя уехала в отпуск, и умолять принять перед работой и спасти было решительно некого. Пришлось подпилить ноготь, покрыть бесцветной базой и понадеяться, что никто его сегодня детально рассматривать не будет.

А в-третьих, с утра Веронике предстояло крайне неприятное дело. Транспортная компания «ГН», в которой ей выпало работать финансовым директором, погрязла в долгах. И то, что банкротства до сих пор не произошло, во многом было заслугой именно Вероники Андреевны Ласточкиной. Она убеждала, предлагала варианты, выжимала из клиентов выплаты в срок и держала компанию на плаву.

Сегодня Вероника собиралась отправиться в банк и убедить отложить на неделю платёж – он должен был пройти до ноля часов следующего дня, семнадцатого июня. Прокрутила в голове пару вариантов разговора, проверила в сумке все подготовленные документы – о суммах, что должны поступить вскоре и благодаря которым платёж может быть совершён, но опасалась, что в третий раз номер уже не пройдёт.

Тем не менее Вероника должна была сделать всё возможное.

В банке её ждали в девять. Хорошо, хватило ума выехать не впритык – добираться на другой берег, понедельник, всегда есть шанс встрять. И точно – авария на новом мосту, здравствуй, пробка. И дальше только молиться.

Телефон истошно заверещал. Так звонили только коллеги. Точно, Маргарита Романовна, зам. Что ещё случилось?

– Доброе утро, Маргарита Романовна!

– Кому доброе, а кому как. Вам Женька не звонила? – Женька, то есть Евгения Васильевна, глуповатая девица почти тридцати лет, исполняла обязанности секретаря генерального директора, Недолюбова.

– Нет пока, слава богу.

– А вот и не слава. Говорят, шеф компанию просрал.

– Что? – ну нельзя же так, с утра в понедельник!

– Что слышите. С потрохами продал Ледяному.

– От кого информация?

– Да от Женьки, холеры такой! Якобы он ей утром позвонил и сообщил. А у неё же язык во рту не держится, ей же надо всем показать, что она всё знает. Вы-то сейчас в банк, так?

– Куда ж ещё!

– Ну да, платёж сам собой не рассосётся.

Телефон запикал – ещё один звонок.

– Простите, Маргарита Романовна, мне, однако, звонит сам шеф. Перезвоню потом, – Вероника разорвала соединение:

– Здравствуйте, Геннадий Васильевич, – это уже шефу.

– Андреевна, ты где? – вопросил шеф.

Да-да, вопросы о Никах, Ничках и даже Верониченьках они закрыли давно, когда он к ней поначалу подкатывал, а она ему недвусмысленно отказала. Невысокий плешивый Недолюбов с крючковатым носом, кустистыми бровями и водянистыми зеленоватыми глазами никак не совпадал с её идеальным образом мужчины, даже если бы не был шефом. Так и выродилась эта самая Андреевна.

– В пробке, – сообщила Вероника. – А так еду в банк, у нас, если вы не забыли, платёж должен пройти завтра в ноль-ноль часов, на который есть едва ли треть суммы.

– Мать-мать-мать, – донеслось из трубки.

То есть ни хрена вы, Геннадий Васильевич, не помните. Потому что у вас есть Андреевна, которая помнит. Удобненько.

– Понимаю вас, но решить вопрос сегодня всё равно нужно.

– Да, но тут такое дело, – начал блеять шеф. – Понимаешь, Андреевна, в субботу Ледяной, гад такой, совсем в клещи взял и поставил невыразимые условия. В общем, продаю я ему всё. Глядишь, он и порядок наведёт какой-никакой, и деньжат найдёт. Но если ты в банк, то как мы без тебя договор подпишем?

– Маргариту Романовну берите. Она с правом подписи. Если я за себя сейчас в банк кого-нибудь другого пришлю, дело не выгорит.

– Да понял я, понял, – вздохнул шеф. – Ладно, удачи тебе там, пусть всё получится.

Далее Вероника звонила Маргарите Романовне и сообщала ей новость из первых, так сказать, рук, и просила съездить вместо неё на подписание договора. А потом пробка, наконец-то, закончилась, и можно было уже ехать и думать.

Валентин Ледяной и его холдинг с невыразительным названием «Продлес» не сходили с языков сотрудников «ГН» уже полгода. Ледяной был крупным клиентом компании – так сложилось ещё с девяностых, какая-то там была не то дружба у них с Недолюбовым, не то какое общее прошлое, деталей Вероника не знала. Но Ледяного не устраивало, как компания в последние годы работала. К слову, Веронику этот пункт не радовал тоже, но единственный разговор на эту тему с Недолюбовым расставил всё по местам – он начальник, он знает лучше. Не нравится – вон бог, а вон порог.

Веронике не нравилось, но искать новую работу не хотелось ещё больше. У мамы пенсия не ахти, сестрица Катерина учится на платном, и бюджет ей не светит от слова «совсем», поэтому кто будет всех кормить? Правильно, Вероника.

Нет, конечно, есть ещё квартира, которую купили на причитавшуюся маме часть дедова наследства. Крошечная полукомнатная малосемейка на Советской, напротив танка. Она сдаётся, и деньги мама складывает не то на счёт, не то ещё куда, Вероника давно решила, что всем будет проще, если маму об этих деньгах не спрашивать. А лишний раз купить продуктов несложно, деньги-то есть. Вот когда не было – там другое дело, а сейчас всё проще. Но чтобы было это «проще», нужна хорошая работа.

Мама, Любовь Ивановна, была замужем дважды. Отец Вероники, Андрей Петрович, царство ему небесное, был алкоголик. Тихий, спокойный, но запойный. Поэтому деятельная Любовь Ивановна терпела-терпела, да и выгнала его к хренам. Отец Катерины Василий Михайлович сначала, как только в доме появился, глядел соколом, но когда Любовь Ивановна забеременела и вышла за него замуж, то скоро оказалось, что он ничуть не лучше её первого мужа. И даже хуже, потому что тот был тихий и интеллигентный, а этот буйный. Как только ему в рот попадали несчастные пятьдесят граммов, он тут же полностью слетал с катушек – орал, матерился, бил посуду, ломал мебель, да и Любови Ивановне тоже доставалось.

К настоящему моменту и отец, и отчим тихо лежали на Смоленском кладбище, в нескольких сотнях метров друг от друга. Мама ходила и к одному, и к другому, ухаживала за могилами, высаживала весной цветы и делала всё прочее, что положено.

Катерина выросла девицей балованной и ни в чём отказа не знающей. Чего это стоило маме, представляла только Вероника. Сейчас сестрица в третий раз пыталась получить высшее образование – теперь из области психологии. Журналистика и экономика уже отпали в полуфинале – не потянула. Она не хотела ходить на занятия и что-то там изучать, и тем более она не хотела работать. Она хотела тусить с друзьями и путешествовать. Кто ж этого не хочет, только, извините, на какие шиши?

Сама Вероника с отличием окончила Нархоз и ни дня в жизни не сидела без работы. В итоге к тридцати двум годам доработалась до руководящей должности и очень приличной по иркутским меркам зарплаты. Но дома она должности не называла и сумму зарплаты не озвучивала, потому что копила на первый взнос за квартиру. Хоть студия в дальнем конце Ново-Ленино, но чтоб своя. И жить уже отдельно. И не слушать маму о том, что она, Вероника, живёт неправильно. И Катерину тоже не слушать, а то и она взяла моду рассуждать – зачем, мол, учиться, если потом жить так, как сестра – тридцать с гаком, а ни ребёнка, ни котёнка, не говоря уже о мужике!

В общем, терять работу было нельзя. Нужно было крутиться, потому что пока «ГН» на плаву, она тоже на плаву. А что будет теперь, когда меняется собственник, никто не знает.

Вероника нашла где припарковаться, чтобы не очень далеко от банка, взяла сумку с документами и отправилась внутрь.

3. Вик

И что там будет ещё – предположить не могу

Олег Медведев

В понедельник утром стартовали из Листвянки ни свет ни заря – мало ли какая пробка на Байкальском тракте, а в офисе нужно быть вовремя. Отец настоял на том, чтобы всё путём, с водителями и с охраной – а то, говорит, с тебя станется на твоём болотном тарантасе к людям припереться. И это при том что у самого внедорожники водились всю жизнь, и он очень хорошо понимал, каково это – ехать по улицам и на всех сверху поглядывать. Но сказал, как отрезал – сели и поехали.

Что-то водили в семье все, даже старшее поколение – тётя Нина и Полинька. Но почтенные дамы предпочитали, чтобы их возили. Из молодёжи, как Вик до сих пор воспринимал себя и остальных, плохо водила разве что сестрёнка Линочка, ну так она вообще с техникой не очень дружит, у неё другие сильные стороны. Все остальные охотно садились за руль чего бы то ни было. Отец, конечно, в последние годы предпочитал, чтобы везли – но это для него был вопрос статуса. И свои машины он дозволял водить только своим водителям и ещё сестрёнке Элочке по большой к ней любви, а больше никому. Сестрёнка Элочка машину водит, как последняя стерва; было время, из аварий не вылезала, но потом наловчилась и стала крута невероятно. Всё равно хорошо, что не в Иркутске живёт, здесь бы её день-деньской на дороге материли. Надо позвонить, кстати, и ей, и сестрёнке Линочке, рассказать новости, только у них ещё ночь глубокая, надо подождать.

Болотный-то тарантас пришлось вручать водителю Володе, чтобы отогнал в мойку, привёл после тайги в порядок, а потом уже, вечером, вернул хозяину.

Так потихоньку, в размышлениях, и доехали до офиса. Старинный особнячок в центре, между улицами Марата и Степана Разина, раньше был партийным имуществом, а в девяностые отец как-то смог его отжать. И обжить. Два этажа, подвал, гараж, парковка.

Все сотрудники на местах – ещё бы, главный приехал. Да и про сделку, видимо, какие-то слухи просочились. Все, кто хоть чего-то стоил, уже по дороге до кабинета подошли к отцу и вежливо выразили поздравления.

Не успел Вик прийти к себе, как появился Влад. Владислав Вершинин, однокурсник, коллега и добрый приятель.

– Ну хоть ты расскажи, сколько правды в слухах, – усмехнулся он.

– А это смотря в каких, – Вик кивнул ему на кресло.

– Про то, что мы купили Недолюбова.

– Это, знаешь ли, уже не слухи. И более того, я с момента подписания договора пойду туда генеральным, а ты сядешь на моё место здесь.

– Валентин Фёдорович решил?

– Ну а кто же? Конечно. Радуйся.

– Это ты радуйся – пойдёшь на вольные хлеба.

– По слухам, те вольные хлеба ещё сто лет в порядок приводить, они там засрались по уши, все в долгах как в шелках.

– Может, там есть кто приличный, ты сразу-то сплеча не руби, – усмехнулся Влад. – Так-то они тонут давно, но ещё пока не потонули.

– Думаю, разгляжу. А ты садись и слушай, я должен сдать тебе дела. Сам пойдёшь сегодня к корейцам и будешь с ними беседовать.

Корейцы хотели лес Ледяных для какого-то дела здесь, в Иркутске, но кочевряжились, как будто им гнилушку из приснопамятного болота предлагали, а не приличную древесину, и процесс обсуждения условий договора тянулся уже второй месяц. Вик рассматривал его как божеское наказание и стоически терпел. Теперь терпеть и уговаривать будет Влад. Хоть что-то хорошее!

И тут зазвонил телефон. Отец звал в конференц-зал и Виктора, и Владислава.

4. Вероника

Сам не свой сегодня я с начала дня

Олег Медведев

В офис Вероника приехала только к обеду. И что, как тут с новостями? Два верхних – девятый и десятый – этажа бизнес-центра на берегу Ангары, в районе Верхней Набережной, сегодня стояли вверх тормашками. Пока Вероника шла до своего кабинета, её раз пятнадцать спросили – что и как. Оказалось, Маргарита Романовна как уехала с утра, так пока ещё и не вернулась, равно как и шеф. Так что деталей пока не знал никто. Или Недолюбов уже бывший шеф?

В общем, отчитываться было некому. Задуманное удалось, пришедший по дороге в голову экспромт сработал на отлично. Ок, будем заниматься текущими делами.

Сосредоточиться не дали – заверещал телефон, секретарша шефа Женя известила, что всех замов ждут в кабинете директора к семнадцати ноль-ноль. Что это – передача полномочий? Знакомство? Что-то ещё?

Маргарита Романовна вихрем влетела в кабинет. Несмотря на свои пятьдесят плюс, она отлично выглядела – занималась йогой, ходила в пешие походы с палаткой летом и на лыжах зимой, в общем, вела активный образ жизни. Плюс креативно стриглась и умело красилась.

– Ну что я вам скажу, душа моя Вероника Андреевна, продали. С потрохами нас продали. Скажите Алёне, пусть кофейку сделает.

Конечно же, Вероника хотела знать подробности, поэтому попросила секретаршу Алёну сбегать в ближнюю булочную за свежей выпечкой и сделать им троим кофе.

Алёна замачивала в двух вёдрах орхидеи из кабинета Вероники, по понедельникам у орхидей был поливочный день. Поставила последний из семи горшков и убежала.

– Рассказывайте, не томите.

– Сама-то как? Удалось?

Ну да, их пока ещё не уволили, так что работа должна быть сделана.

– Удалось. Опять божилась, что в последний раз. Почему-то поверили. Так что там с Ледяными?

– Что-что, все трое были, красавчики, и отец, и оба сына. И представь, нашим новым генеральным будет не какой-то там собачий хрен с горы, а старший сын, Виктор Валентинович, значит. Сейчас они обедать куда-то подались, Ледяные и наш недогрызок, а потом он их сюда привезёт и будет тут им всё показывать.

Маргарита Романовна не любила ставшее сегодня бывшим начальство.

– Угу, Женя уже сообщила, что в семнадцать ноль-ноль быть в кабинете Недолюбова.

– Уже Ледяного, договор-то подписан. Я даже ничего девчонкам не говорю, ясное же дело, что никто не работает сегодня, все только таскаются из кабинета в кабинет и новости обсуждают. Светику только не повезло, ей релиз писать и в прессу пропихивать.

Бывшая журналистка Светлана Литвинцева в одном лице представляла пресс-службу компании «ГН».

– И, наверное, потом ещё организовывать всякие интервью с новым шефом – о новой политике, – фыркнула Вероника.

Пришла Алёна, тряхнула светлым хвостиком волос, накрыла стол для кофе.

– Вероника Андреевна… а это правда? – спросила она, затравленно глядя на начальство.

– Правда, – кивнула Вероника. – Маргарита Романовна собственной персоной засвидетельствовала подписание договора.

– И… что теперь? – Алёна была на десять лет младше Вероники, но уже успела родить двоих детей, отец которых растворился где-то в туманной дали.

– Кто ж знает, что теперь, – пожала плечами Вероника. – Но если я останусь, то и тебя никто не тронет.

– Да как они без вас-то, – пробормотала Алёна.

– Ты думаешь, у них нет своих финансистов?

– Есть-то есть, да только знают ли их финансисты наш контекст? – вопросила Маргарита Романовна.

– Узнают, – махнула рукой Вероника. – Давайте пить кофе и не будем бежать впереди паровоза. Посмотрим на этого Ледяного. Я, честно говоря, в глаза не видела ни его самого, ни его домочадцев.

– Выглядят как надо, – усмехнулась Маргарита Романовна. – Недолюбов им в подмётки не годится, ни старому, ни молодым. Костюмы из такой ткани, что сразу видно – стоят большие тыщщи. У самого – булавка в галстуке, с бриллиантом, не иначе. У всех троих запонки. Сам большой, лысый, с брюшком, но при этом движется проворно и видит всех насквозь. Детки помягче как будто, но тоже взгляды непростые.

– Может, кто из них не женат? И ему глазки построить? – пробормотала Алёна.

– Алёнушка, забудь. Сам женат на итальянке несравненной красоты, она у него не то княгиня, не то графиня, не то ещё кто. Женат уже столько лет, сколько ты на свете не прожила. Говорят, что эта итальянка – половина его связей, а если брать международные – так и все, наверное, – сообщила Маргарита Романовна.

– Итальянка? – вытаращилась Алёнка. – Где ж он её такую взял? И что, правда, вот прямо красивая?

– Забей в гугл – «Валентин Ледяной с супругой», – усмехнулась Маргарита Романовна. – Скажи – картинки. Тебе и покажут.

Алёна метнулась к телефону, выполнила, что сказали.

– Ой, – уважительно сказала она. – И правда, красивая. И сколько же ей лет?

Вероника взглянула – очень представительный крупный мужчина в годах под руку с изящной стройной дамой, иначе не скажешь, в алом вечернем платье. Возраст дамы не поддавался определению. У дамы высокая причёска из длинных волос, в причёске диадема, в ушах и на шее сверкающие камни. Смотрят друг на друга, глаз не сводят.

– А сколько лет – считай сама, детки-то уже весьма взрослые. И кстати, младший сын, Михаил Валентинович, тоже давно женат, и с выводком детей. Но мы его здесь вряд ли увидим. Перспективен только старший, тот самый, наш новый шеф, он несколько лет как разведён, и никто не знает, чего они с бывшей не поделили. Только ему уже под сорок! – сообщила Маргарита Романовна.

– Да ну и что, главное – не то, что под сорок, а что у него деньги! – говорила Алёна. – Мне, конечно, родители помогают, но это пока, дальше расходов будет только больше, и как мне их тянуть? Ванечку и Манечку нужно отдать в хорошую школу, и ещё в спорт, и на музыку, а сколько всё это стоит?

– Раз так – дерзай, Алёнка, – Маргарита Романовна похлопала секретаршу по плечу. – Расскажешь потом, что у тебя вышло.

А Вероника подумала – как хорошо, что у неё из подопечных только мама и Катерина. Были бы ещё дети – вообще был бы капец.

5. Вик

Кто-кто в теремочке живёт?

Русская народная сказка

Рабочий день закончился уже после десяти вечера. Вик понимал – теперь пока он не приведёт в систему доставшийся ему с лёгкой отцовской руки зоопарк, то уходить с работы раньше не получится.

Утром подписывали договор. Со стороны продавца присутствовали сам Недолюбов и тётка в возрасте, она оказалась замом финансового директора. Финансовый директор, тоже тётка, по словам Недолюбова, решала что-то срочное в банке.

Согласовали и подписали без проблем, Недолюбов уже покуражился вволю, пока отец его уламывал, а теперь был тих и смирен. После подписания поехали обедать, и только потом в новую контору. Поехали всем кагалом – не только Вик, но и отец, и Майк.

Недолюбов проводил всех в кабинет на верхнем этаже бизнес-центра и всё показал, познакомил с секретаршей – разбитной девахой Евгенией. Судя по всему, Недолюбов её потрахивал. Вик подумал ещё, что не уверен, хочет ли лицезреть в приёмной этакое чудо в слишком сильно расстёгнутой блузке, короткой юбочке и чёрных ажурных колготках. Жующее жвачку. И даже не был уверен, захочется ли с ней такой переспать, а она-то уже вовсю подавала соответствующие сигналы. Наверное, так и попала на это место. Даже интересно – она только услада боссу, или работать всё-таки хоть как-то умеет?

Где-то на этом этапе позвонил Влад, только что вернувшийся от корейцев, рычал и матерился. Так-то, друг дорогой, побудь и ты начальником, ты вроде хотел.

Далее была экскурсия по офису и представление нового барина, то есть Виктора Валентиновича, коллективу. Собирать всех в кучу не стали, просто прошлись по двум этажам. А потом уже и замы подтянулись. Зам по логистике, главный инженер, он же технический директор, финансовый директор, зам по кадрам, зам по договорам, зам по АХЧ и зам по безопасности. По кадрам, по финансам и по договорам – тётки. Остальные – мужики.

Им представили Ледяных, Ледяным представили их. Недолюбов, надо отдать ему должное, соловьём разливался, рассказывал, какие у него крутые сотрудники. Ну да, ну да. Были бы крутые – в жопе не сидели бы. Вик всем сказал, что назначит завтра в течение дня для каждого время, чтобы поговорить о его непосредственной работе.

Пока суд да дело – уже и восьмой час. Отец кивнул – мол, отпускай всех, – и сказал, что теперь нужно обсудить дела втроём и на нашей территории. Поехали в отцовский офис (господи, думал Вик, теперь у меня отдельный офис, вот дожил-то), там им уже накрыли стол и все дела.

Обсудили впечатления – от дня, от людей, от всего, в общем. Отец похвалил их зама по безопасности – мол, хорошо всё устроено по этой части, и финансисток, мол, если бы не они – компания давно бы совсем утонула. Ну, наблюдали двух, утром зама главной – бодрая такая тётка под полтинник, и потом главную. И тут Майк, как отец вышел, возьми да и скажи – Недолюбов-то дурак, раз трахал свою секретаршу размалёванную, я бы, если бы была нужда, лучше бы замутил с рыженькой финансисткой. Вик попытался вспомнить – как там она хоть выглядела-то? Но ни черта не вспомнил. Сказал Майку, что это он дурак, и поехал домой.

А дома Вику всё же сделалось интересно – кого там брат ему присватал? Он достал телефон (на почту список сотрудников скидывали) и нашёл – ага, Ласточкина Вероника Андреевна. Тридцать два года, не замужем, детей нет. Образование – высшее экономическое, альма-матер у них одна, диплом с отличием. Дальше сто пятьсот курсов повышения квалификации и несколько рабочих мест, каждое последующее – с повышением в должности.

Нашёл профиль во «ВКонтакте», посмотрел фотки. Ну да, рыженькая. Волосы до плеч. Высокая, стройная. Зеленоглазая. И с ней, блин горелый, прежде всего – работать. Уже прямо завтра. Вот пусть приходит и рассказывает, почему новый генеральный директор Виктор Ледяной не должен её увольнять.

6. Вероника

На златом крыльце сидели:

Царь, царевич, король, королевич…

Считалочка

Утром не сразу удалось установить источник противного звука. Но через несколько секунд Вероника поняла, что это её родимый будильник. И вообще – шесть сорок пять, вторник, до субботы как до Китая пешком, а на работе новый генеральный директор, с которым назначена встреча в два часа.

Вчера Вероника добралась домой поздно – пока разговаривали разговоры с новым начальством, пока преодолела остатки пробки на новом мосту, да потом ещё на свороте с моста на Кузьмиху тоже что-то стояло. С порога вывалила на маму новость – начальство сменилось, и теперь одному богу известно, оставят её на работе или нет. Наскоро что-то поела, постояла под душем, полила фикусы и фиалки на балконе, подобно секретарше Алёне замочила в тазах орхидеи и потом только ушла к себе в комнату.

И чёрт её дёрнул пойти в сеть и смотреть, что вообще известно про то самое их новое начальство!

Во «ВКонтакте» у Виктора Ледяного аккаунта не было. Был Михаил Ледяной – судя по фото, тот самый младший брат, также – Алиса Ледяная, Лина Ледяная, Анна Ледяная и Артём Ледяной. У двоих последних вместо фоток стояли картинки из мультиков.

В «Одноклассниках» из названных нашлись и вовсе только Лина и Артём.

В «Фейсбуке» было интереснее. Там Вероника нашла аккаунт Виктора Ледяного, но он не писал в нём по-русски. Ни слова. А писал на разных, не поверите, иностранных языках. Вероника нормально опознала только английский, в профиле у него значились ещё французский и итальянский. Потом она с удивлением увидела огромную вкладку «родственники», и там не было ни одного нормального русского имени! Впрочем, нет. Вот Михаил, написано – Майк. Вот – Лина? Лианна? Пёс их разберёт. Алиса тоже нашлась. Вот ещё Полина, кто это? Ух ты, это же супруга главного, судя по фотке! Образование – римский университет Сапиенца, город проживания – Рим. Вот определённо семейное фото, размещено в апреле – трое мужчин, которых она сегодня видела, плюс итальянская графиня, плюс две женщины возраста Вероники – одна с пышными пепельными волосами, отмечено – Алиса, вторая – брюнетка с длинной косой, отмечено – Лианна. И четверо детей – мальчик и девочка младшего школьного возраста, мальчик похож на самого старшего Ледяного, девочка – на итальянскую графиню, плюс девочка-дошкольница и младенец на руках пепельноволосой женщины. Подпись была даже не по-английски, гугл-переводчик расшифровал язык как итальянский и сказал, что написано там «День рождения нашей любимой мамы». Ещё в родственниках значилось несколько человек с явной французской фамилией, Вероника не знала, как её правильно прочитать. Там упоминались двое мужчин с именами Поль и Филипп, и четыре женщины – Маргарита, Клэр, Моника и Элоиза.

Интересно, подумала Вероника, во что такое сегодня вляпались все сотрудники компании «ГН», ныне филиала «Продлеса»?

Сталкинг в сети занял непростительно много времени, спать Вероника легла уже после двенадцати. Ничего, будем прорываться.

Наутро до работы удалось добраться практически без проблем и пробок. Попросить Алёну сделать кофе, проверить почту. О, из банка. Что у нас? Ага, письменное подтверждение согласия раздробить необходимый платёж на три части. Первая сегодня, вторая до конца недели, третья на следующей. Вероника взялась за телефон и велела бухгалтерии готовить документы, плюс следить, как там дела с обещанными до конца недели выплатами от клиентов, и сразу же сообщать ей.

Бухгалтерия сработала оперативно, первый платёж ушёл даже до обеда. Уф, можно выдохнуть.

В кафе на первом этаже, куда все они ходили обедать, Вероника увидела Марину Бойко, зама по кадрам. Ей новый шеф назначил на одиннадцать утра, наверное, уже переговорили. Было любопытно, поэтому она подошла к её столику.

– Привет. Ты как, отстрелялась уже?

– Ой, Вероничка, солнышко, привет, – Марина всегда была немного приторная. – Да, так славно поговорили, всё по делу, он прямо на лету ловит, что у нас и как. Мне кажется, будет намного лучше, чем раньше, вот.

От Марины со страшной силой несло какими-то убойно-сладкими духами, глаза были умело и ярко накрашены, верхняя пуговица блузки – расстёгнута, на шее переливалась тонкая цепочка с бриллиантовой подвеской. Стриженые волосы как-то по-новому уложены. Неужели Марина тоже клюнула на то, что новый шеф не женат, прямо как её Алёнка? Так-то у Марины муж и сын…

– Ну и хорошо, – кивнула Вероника.

– Ты же ещё не ходила?

– Нет, первая после обеда.

– Удачи тебе, – улыбнулась Марина. – Расскажи потом, хорошо?

– Конечно, – кивнула Вероника и пошла к своему столу, где Маргарита Романовна уже командовала официанту, куда какие тарелки ставить.

После обеда Вероника забежала к себе, взяла заготовленную папку и отправилась в противоположный конец коридора, где находился кабинет начальства. Раньше она заходила туда спокойно, когда ей нужно было, и, прямо скажем, не всегда соблюдала принятую субординацию, потому что Недолюбов нередко тупил, ныл, говорил: «Ну Андреевна, ты же знаешь, что делать, сделай, пожа-а-а-а-алуйста, ну позвони им сама, ну скажи, что меня нет, что я пропал, провалился, и что деньги будут когда-нибудь непременно». Вероника надеялась, что с новым шефом не будет подобных проблем. Но не появятся ли другие?

В приёмной было тихо. Женька не болтала ни с кем по телефону, как она делала обычно, а с непривычно печальным видом сидела за своим компьютером. В нарушение своих традиций она была почти не накрашена, выбеленные волосы собраны в хвост, а блузка наглухо застёгнута на все пуговицы. И вечной жвачки нет.

– Проходите, Вероника Андреевна, – грустно сказала она, – Виктор Валентинович вас ждёт.

Вероника нажала на дверную ручку и вошла.

– Добрый день, Вероника Андреевна, – новый шеф встал из-за стола, внимательно её оглядел, пожал ей руку (ну ничего себе, как бывает, подумала она), и предложил сесть.

Наконец-то у неё появилась возможность его рассмотреть. Высокий, крепкий, мощный, волосы русые, не как у другого брата. Глаза серые. Взгляд цепкий, внимательный, но не враждебный. Аккуратная бородка и усы. Костюм в тон глазам, сидит как влитой, в самом выгодном свете показывает и разворот плеч, и стройную фигуру. В галстуке булавка, на манжетах – запонки. Обручального кольца нет.

Ну, держись, Виктор Ледяной. Тебе ж наши бабы и девки продохнуть не дадут.

7. Вик

Что этот вот крут, а этот вот нет, а этот вот так – ни то и ни сё

Олег Медведев

С утра началось знакомство с сотрудниками. Нет, вчера Недолюбов представил их троих коллективу, но Вику нужно было составить собственное мнение о тех, кто оказался под его рукой.

Первым был Дмитрий Сергеевич Померанцев, зам по логистике, сорока двух лет, женат, двое детей школьного возраста. От него зависело здесь если не всё, то очень многое, и он должен был быть в курсе, почему компания не выполняет контрактов в сроки, срывает доставку и постоянно попадает то на штрафы, то на долги.

Признаться, он произвёл на Вика хорошее впечатление. Связно рассказал о старом парке техники, который постоянно ломается, о том, как был взят кредит на новые машины, тот самый, который сейчас не может быть погашен, потому что новых машин только пять процентов от общего количества, и поставить их на все рейсы нет никакой возможности. Показывал графики, таблицы и схемы, в общем, был убедителен. Проговорили около часа, Вик записал себе несколько вопросов, которые собирался задать потом другим.

Следующей пришла Марина Борисовна Бойко, зам по кадрам. Тридцать четыре года, замужем, есть сын. Ну вот, подумал Вик, сразу видно, что тётка, мать её. Духами разит так, что хоть прямо тут же окно открывай проветривать. Да-да, не женщина, а именно тётка. Баба. Ещё и блузку расстегнула, что-то там у неё на шее поблёскивает, неужели думает, что ему делать нечего, только рассматривать?

Он и так предубеждён против них всех достаточно сильно, неужели непонятно? А как бы менеджер по персоналу, должна понимать такие-то простые вещи.

Она ещё и блондинка. А это в его глазах тоже минус.

Вик взял пульт от кондиционера и прибавил холода. Вдруг замёрзнет и сбежит?

Марина Борисовна села и только что не запела. Какой у них штат, сколько каких должностей, откуда люди и кого не хватает. По её словам выходило, что все сотрудники просто изумительны и лучше не бывает. Чего ж тогда контракты срывают, не только же из-за поломок машин? Марина Борисовна захлопала глазками и пробормотала, что исключения бывают везде.

После её ухода он и впрямь открыл окно. Выглянул в приёмную – там ли чудо по имени Евгения Васильевна? В другой ситуации звал бы Женькой и не парился, а тут, чёрт её дери, придётся соблюдать правила. Она уже вчера пыталась в глаза заглядывать и как бы случайно руки касаться, когда кофе подавала. Пришлось строго глянуть и сказать, что не следует находиться в таком виде на рабочем месте. Помогло – сегодня тело из одежды не торчало и волосы не лохматились.

Чудо сидело на месте и пялилось в почту. Вик открыл дверь, пусть в кабинете проветрится.

– Евгения Васильевна, будьте добры, сделайте кофе.

– Секундочку, Виктор Валентинович, – кивнула она.

Нацедила из машины в чашку кофе, положила на блюдце три кусочка сахару и передала ему. Вик присел на край стола и в задумчивости пил кофе.

Тем временем Женька вышла в коридор и заорала на весь этаж:

– Серёжа! Рома! Ваня! Я не помню, чья очередь!

Кто-то к ней подошёл, она взяла в углу приёмной и сунула парню в руки пустую пятилитровую пластиковую бутыль. И вернулась за стол.

– Евгения Васильевна, что это было? – изумился Вик.

– Так я же последнюю воду в кофемашину вылила! А в трубах ржавая бежит, с самого начала, как заехали! Вот и ходим на колонку, ладно ещё, что недалеко, осталась с тех времён, когда вокруг частный сектор был! Не сама же я буду воду таскать! – громко и эмоционально сообщила Женька.

– А кулер поставить не судьба?

– Так Геннадий Васильевич был против! Говорил, баловство это всё, а вода в колонке хорошая. Вот мальчики из техподдержки и ходят за ней по очереди. А я им кофе варю.

Господи, ещё и трубы ржавые. Вик уже не знал, что делать – ржать по-конски, ругаться матом или позвонить отцу и поблагодарить за то, что нашёл ему такую нескучную работу.

Сейчас ещё одна тётка, и после обеда – третья. Подумал: если будут так же вонять – уволю всех нахрен.

Он как раз успел допить кофе, когда появилась зам по договорам – Наталья Викторовна Синяева. Сорок девять лет, замужем, дети, и как бы не внуки.

От этой ничем дрянным не пахло, так что можно было нормально поговорить – с кем контракты, какие условия, какие особенности, какие проблемы. Как с мужиком – чётко, по полочкам, ничего лишнего. Эту можно не увольнять.

Когда Синяева ушла, Вик глянул на часы – ничего себе, уже обед. Тяжёлая это работа – знакомиться с новым коллективом в качестве начальника.

Женька, тьфу, Евгения Васильевна сообщила, что в здании бизнес-центра есть три места, где можно поесть. Дешёвая кафешка, у которой вход с улицы, потом ещё кафе на первом этаже, куда с улицы не попадёшь, и ресторан на третьем, где предлагают бизнес-ланчи в это время дня. Почти все сотрудники, по словам Евгении, ходили в кафе номер два.

Обедать на глазах у коллектива не было никакого желания, и Вик пошёл в заведение номер три. Это оказался китайский ресторан с тремя видами бизнес-ланча. Впрочем, просто свинину с лапшой они тоже подавали. И сказали, что в любой момент могут организовать доставку в пределах здания. Это хорошо. А вообще надо разведать, где ещё здесь поблизости можно пожрать. Это отцовский офис в центре, там это не проблема, а едальни района Верхней Набережной Вик не представлял себе никак.

Вероника Андреевна Ласточкина, тридцати двух лет, не замужем и без детей, явилась точно в срок. От неё тоже не пахло никакой дрянью, и говорила она чётко и по делу. Да, кредит, да, просрочен, да, штрафы, да, вчера удалось получить отсрочку и разбить платёж на три, первый сегодня уже ушёл, второй должен быть в пятницу, третий – на следующей неделе Деньги должны поступить тогда-то и от тех-то.

– Скажите, а как вам удаётся получать отсрочки? – заинтересовался Вик.

Ласточкина усмехнулась.

– С помощью шантажа, уговоров, сплетен и такой-то матери, ясное дело.

– А можно поподробнее? – он тоже улыбнулся.

– Скажем, вчера это были именно что сплетни. Я ехала в банк, когда Недолюбов… когда Геннадий Васильевич позвонил и сообщил, что продаёт компанию. И сообщил, кому продаёт, естественно. Я и сказала в банке, что компанию покупает Ледяной, и у нас очень скоро с деньгами будет полный порядок, – она улыбалась и нагло смотрела ему в глаза. – Мне поверили – после того как позвонили в офис вашего отца и там подтвердили информацию.

Глаза у неё действительно зелёные. И в ушах серёжки такие же зелёные, стереоэффект получается. Или три-д. Или… неважно, как это называется, главное – прикольно выглядит.

– Тогда это уже не сплетни, – возразил он. – Вы всё сделали правильно, воспользовались ситуацией абсолютно по делу. И главное – это дало свой результат.

– Вот да, я за то, чтобы был результат, – сказала Ласточкина.

Она ушла, а Вик сидел и думал – ведь не скажешь о ней ничего особенного, он даже не очень понял, как она одета – только что кожа нежная, фигура стройная, а ноги длинные. Но мама Полинька говорила: хорошо выглядит та женщина, что смотрится гармонично, у которой не отдельно фигура и отдельно одежда, а вся она как единое целое. И Вероника Ласточкина показалась ему как раз таким единым целым.

Вик стряхнул наваждение, встал из-за стола и сделал несколько резких движений руками и ногами – нужно встряхнуться, впереди ещё три важных разговора.

8. Вероника

А смысла не было, не было, не было ни в чём

Олег Медведев

До пятницы жизнь и работа шли своим чередом. Вероника привычным образом мигрировала по обычным своим траекториям и делала всё то же, как обычно.

Первая новость пришла перед обедом. Алёна постучалась, заглянула, получила разрешение войти и плотно закрыла за собой дверь.

– Слышали? Новый шеф Женьку уволил!

– Интересно, почему? – усмехнулась Вероника.

Женька всю неделю сидела тихо, по телефону разговаривала, как рассказывали, только по делу, одевалась прилично и даже, говорят, что-то делала по работе, кроме того, что носила шефу кофе и соединяла с ним по телефону. Когда-то Недолюбов пытался приучить её хотя бы регистрировать входящие документы, но это оказалось нерешаемой задачей. Не удалось и научить её одеваться – однажды Вероника сама слышала, как старый шеф жалел, что с Женькой в добрые люди не выйдешь, позорище одно. Но в приёмной и на столе в кабинете она его вполне устраивала. Интересно, чем она допекла Ледяного? Или он не только по фамилии Ледяной и не поддался её чарам?

К обеду уже был приказ – Евгению уволить, на её место принять никому не известную особу по имени Анна Константиновна Коновалова, а двух барышень из секретариата, которые занимались той работой с документами, которую не была способна выполнить Евгения, уволить тоже. Оптимизация штата, так сказать.

Во время обеда в кафе только об этом и говорили. Новая сотрудница должна была прийти в понедельник утром. Евгения полдня ходила по двум этажам и рыдала на груди у каждого, кто был готов её выслушать. А девочки из секретариата, как оказалось, получили приличные рекомендации, и обеих взяли в какие-то другие структуры обширной корпорации Ледяных на какую-то сходную работу.

Все эти подробности рассказала Марина Бойко. Как же, кадровик должен знать всё. Она по-прежнему ярко красилась и расстёгивала верхние пуговицы блузки – разве что не так откровенно, как Женька, да и костюм у неё был в целом приличнее, и колготки не чёрные и не ажурные. Душиться насмерть она тоже перестала. Веронике было интересно – сама додумалась или кто добрый подсказал?

А после обеда позвонила главный бухгалтер Жанна и обрадовала, что деньги от клиента, которыми должны были закрыть очередную дыру их тришкиного кафтана, не поступили. Потому что клиент утверждает, что груз по назначению не доставлен.

Вот и работайте, Вероника Андреевна. Получайте, чтоб его, результат. А потом кто-то куда-то не доехал – и всё идёт к едрене матери.

Тут же захотелось кого-нибудь убить. И даже было понятно, кого именно – Димку Померанцева. Вероника взяла телефон, нашла там Дмитрия и позвонила.

– Вероника Андреевна, какими судьбами? – Померанцев сделал вид, что только родился и ничего не знает, его бас рокотал легкомысленно и непринуждённо.

– Дмитрий Сергеевич, очень желаю вас видеть. Вот прямо сейчас.

– Не могу отказать прекрасной даме, – проникновенно сказал он.

Гад. Неважно, что там у него опять за косяк, но прикрывать его задницу Вероника больше не собиралась. Да и новой отсрочки платежа никто не даст.

Померанцев явился через пять минут, довольный, как кот Беркиных, соседей по даче, который развлекался тем, что таскал еду из миски собаки Мухи.

– Дима, что опять за хрень с доставкой груза?

– Машина сломалась, – с готовностью сообщил тот, как будто от этой машины ничего в его жизни не зависело.

– И кто же у нас отправляет в рейс неисправные машины? – поинтересовалась Вероника.

– Так вот, понимаешь ли, Вероника, машина была вполне исправна. Но в дороге-то всякое может случиться, будто сама не за рулём и не знаешь!

– Я знаю, что у нас с тобой времени – до конца рабочего дня. Чтобы взять где-то эти деньги и отправить их в банк.

– Ты же говорила, нам дали отсрочку?

– Да, в понедельник. А сегодня пятница, не знал?

– А я думал – на месяц.

Конечно, думал он. Вместо понедельника очередная планёрка была в среду, и там ясно было сказано, что платежи должны пройти. Сроки тоже назвали.

– В общем, Дима, – устало начала Вероника, – я тебя больше не задерживаю, иди. Через полчаса жду предложений по деньгам.

– Где же я их тебе возьму?

– Понятия не имею. Точно так же, как и в банке не знают, откуда берём деньги мы. Кто нам их платит и за что. Им нет до этого никакого дела, поверь.

– Ну ты же можешь позвонить! И договориться! Ты всегда могла!

– Всё, мои возможности исчерпаны. Иди, видеть тебя не хочу. Через полчаса – понял?

Он только недоверчиво глянул на неё и вышел.

Названные ею самой полчаса Вероника крутила в голове разные варианты и обсуждала их с Жанной. Увы, не выходило. Никак не выходило. Можно было добыть только десять процентов от суммы.

Через полчаса Померанцев не перезвонил. Впрочем, Вероника так и предполагала. Он никогда не был готов отвечать за косяки с доставкой груза, а Недолюбову пофиг.

Стоп. Какой, к чёрту, Недолюбов? У неё, и у них всех, уже пятый день новый генеральный директор. И Вероника пока не знала, пофиг ему или нет.

Надо узнать. Главный он тут или как? Если главный, пусть впрягается и думает, что делать.

Вероника позвонила в приёмную, но ей никто не ответил. Тьфу, Женьку же выперли, успела подумать она, когда трубку взяли.

– Ледяной, слушаю, – раздалось из телефона.

– Здравствуйте, это Ласточкина. Можно сейчас зайти к вам по очень важному вопросу?

– Да, Вероника Андреевна, жду вас, – услышала она.

Сунула телефон в карман, подхватила все бумаги по делу и пошла.

– Алёна, если меня уволят нахрен – не поминай лихом.

– Ни пуха, ни пера, Вероника Андреевна!

– К чёрту!

9. Вик

Чем дальше в лес, тем больше дров

Народная мудрость

Интересно, что загорелось у Мисс Финанс, так Вик прозвал про себя Веронику Ласточкину. Голос у неё был – того и гляди, кого-нибудь растерзает.

Сам он пребывал в прекрасном расположении духа – потому что уговорил отца разрешить ему забрать сюда от Влада свою прежнюю секретаршу. Анне Константиновне было под шестьдесят, они работали вместе уже лет семь, и Вик не мог на неё нарадоваться. С ней никогда не было никаких проблем, она всегда всё знала, всё выполняла в срок, в документах у неё был полный порядок, и выглядела она безупречно. Обездоленный Влад только вздохнул тяжело, но ничего не сказал. Правильно, он в тылу сидит, это Вик на передовой, ему и ценные кадры.

Ласточкина пришла минуты через три, ну да, её кабинет почти совсем рядом. И – что? Расстроена? Нет, однако, злится. Интересно, на кого?

Далее Мисс Финанс принялась рассказывать, на кого она злится, и его радужное настроение бесследно улетучилось. Она бесстрастно выкладывала – сколько раз контракты срывались по вине технических неисправностей, запивших водителей, не вышедших на работу грузчиков, не заправленных вовремя топливом машин.

Вот оно, то самое – Вик это чувствовал. То, из-за чего приличная с виду транспортная компания оказалась в глубокой жопе. То, с чем не мог или не хотел связываться Недолюбов. То, что предстоит раскопать ему.

Нет, отец и Майк помогут, если что. Но это на самый крайний случай. Он здесь генеральный директор, он должен решить вопрос сам.

– Какую сумму нужно заплатить сегодня, Вероника Андреевна?

– Четыреста пятьдесят семь тысяч.

Нормально.

– Не беспокойтесь, заплатим. Реквизиты у Жанны Аркадьевны?

– Да.

– Сегодня я прикрою платёж сам, а дальше будем работать с уважаемыми господами Померанцевым и Висюковым, – зам по логистике и главный инженер явно что-то об этом знают.

– Спасибо, – медленно произнесла она, не отрывая от него взгляда.

Как будто разглядела наконец-то, что ли. Или в нём что-то не так?

– Вероника Андреевна, с вами всё в порядке?

– Да, конечно. Просто… вы так вот берёте и сами платите?

– Так это же теперь моё имущество, верно? Мой, с позволения сказать, актив. Мне нужно, чтобы он работал и приносил прибыль. Для этого приходится вкладываться на первых порах. Но будьте уверены, я не собираюсь поступать так всегда.

– Главное, скажите это Померанцеву.

– А я ему об этом вообще ничего не скажу, – подмигнул ей Вик. – И вы не говорите, хорошо? И Жанну Аркадьевну попросим хранить тайну.

– Конечно, – кинула она, всё ещё потрясённая.

Что такого-то? Дело житейское, как говорится.

– Идите к себе, сейчас всё сделаем. Померанцев после вашего разговора никак себя не проявлял?

– Нет.

– Вот и ладненько. Пусть думает, что это вы опять совершили для него чудо. Хотя бы некоторое время. И спасибо вам, Вероника Андреевна.

– За что, Виктор Валентинович?

– За то, что показали мне проблемное место. Я знал, что оно есть, но не мог понять, где. Теперь искоренить его будет проще, я надеюсь, – улыбнуться ей, и пусть уже идёт, думал Вик. – Ступайте отслеживать перевод, а я потом, после всех бесед, загляну к вам и расскажу, что удалось узнать.

У него руки чесались начать уже что-то делать.

Начал Вик с того, что открыл файл, который выдал ему Михаил Григорьевич, начальник отцовской службы безопасности. По-хорошему, прочитать этот файл нужно было давно. Но читать о людях, о которых ничего не знаешь, Вик не любил. Теперь же у него было своё представление хотя бы о некоторых из них, с кем он успел пообщаться в течение прошедших почти пяти дней.

Уж конечно, компанию «ГН» проверили с ног до головы, то есть от парковки в подвальном этаже бизнес-центра до крыши над кабинетами генерального и замов, прежде чем покупать. И про сотрудников тоже кой-чего повыясняли. По крайней мере, про тех, от которых в компании что-то заметно зависит.

Про Ласточкину было известно немногое – живёт в Академгородке, в трёшке с матерью и сестрой, живут главным образом на её доходы, потому что у матери копеечная пенсия, а сестра в третий раз студентка, и в третий раз – платно. Сестра учится в Политехе на психолога (надо же, как бывает… раньше там на инженеров готовились), и учится еле-еле. Отношения – в данный момент нет, и так уже два года. Имена прежних увлечений ничего ему не говорят, но про них тоже краткие справки, один в Иркутске, двое в Москве. Тьфу ты, зачем ему сейчас Ласточкина, он вовсе не про неё пошёл читать! Но она ждёт перевод.

Запросил у главбуха платёжные документы. Позвонил отцовскому бухгалтеру, Ольге Васильевне, которая имела доступ к семейным счетам, распорядился по этим документам заплатить немедленно с его личного счёта. Всё, это решено.

Далее – Павел Олегович Демьянов, зам по безопасности. Вик прочитал и рассмеялся – судя по всему, Демьянов был человеком Михаила Григорьевича. Или человеком человека Михаила Григорьевича. И работать начал недавно, перед последним Новым годом. Неужели заранее засланный? Один звонок быстро подтвердил предположение: уважаемому Павлу Олеговичу, тридцати трёх лет, дважды разведённому, с тремя детьми от двух браков, в рабочих вопросах можно было доверять.

Демьянов появился мгновенно – все кабинеты замов находились на верхнем этаже.

– Добрый день, Виктор Валентинович, – вкрадчиво произнёс он.

И вообще был он весь крадущийся и стелющийся, не заметишь – за шиворот заползёт и, скорее всего, ещё присосётся.

– Расскажи мне, Паша, что за херня творится у вас тут с выполнением заказов, то есть теперь – у меня.

– Вы дознались, да? Или кто-то рассказал? – кажется, Паша вздохнул с некоторым облегчением.

– Всего лишь столкнулся с одним конкретным случаем. Посмотрел документы и понял, что случай как бы вовсе не один.

– Я расскажу, что знаю. Кстати, в вашем кабинете можно говорить спокойно – он звукоизолирован. У меня так же. У остальных – обычные стены. В общем, я пока не могу представить данные о том, что эта херня организована и происходит специально, но всем, что уже собрал – поделюсь. Есть некий конкретный пул водителей, с которыми названная херня происходит с завидной регулярностью, и такой же пул машин. Это точно. Данные есть, я вам их перешлю.

– Перешлёшь ты, ага. А что у нас с компьютерщиками? Насколько безопасны наши сети?

– О Дэне Висюкове я вам ничего доброго не скажу, уж извините. Он и раньше был не особо, а как стал главным инженером, так вообще мозги растерял. Руки у него растут откуда надо, он вам что хотите отремонтирует, но двух слов связать не может, работу отдела организовать не может, и вообще местами странный. Нужно говорить с Иваном, он в техподдержке самый вменяемый и не из тех, кто лезет в херню.

– ОК, пусть Иван. Нужно безопасное соединение для моего ноутбука.

– Поговорим, сделают.

Через несколько минут в кабинете появился Иван. Машков Иван Юрьевич, тридцать девять лет, не женат, детей нет, живёт с матерью. Высокий, плотный, с небольшим брюшком и длинным хвостом тёмных волос. Паша объяснил ему задачу, тот почесал репу, потом они вместе покопались в проводах в углу, вскрыли кабель-канал, посмотрели содержимое, Иван похмыкал и сказал, что к утру всё будет.

– Много тут работы? – спросил Вик.

– Ну… часа на четыре, наверное. Протянуть, подключить, – пожал плечами Иван.

Вик глянул на часы – шестой час.

– Ты на машине? – спросил Ивана.

– Нет, шеф, на своих двоих.

– А ехать куда?

– На Синюшку.

Далековато. Из здешних гребеней вообще до транспорта далеко, и прямого до Синюшки – только троллейбус, который то ли будет, то ли уже нет. Вик взял листок со стола, записал номер телефона, сунул Ивану.

– Это водитель, закончишь – позвони. Увезёт тебя домой.

– Спасибо, я так справлюсь, – начал было Иван, но Вик перебил.

– Нечего. Ты тут для меня будешь дело делать, а я тебя пешком домой отправлю? Доедешь, не развалишься. Водителя зовут Володя, он будет в курсе, я предупрежу.

И вправду набрал своего водителя и ввёл в курс дела. Иван и Паша удалились, тем временем отзвонилась Жанна – платёж прошёл, из банка получили подтверждение. Вик велел ей сообщить и успокоить Мисс Финанс.

Теперь можно было побеседовать с Померанцевым.

Тот явился быстро и браво. Зашёл с улыбочкой.

– Вызывали, Виктор Валентинович?

– Вызывал. Присаживайся. Расскажи мне, будь добр, что там за история с водителем, который ехал в Братск и не доехал.

– Да почти доехал, Виктор Валентинович, небольшая поломка в дороге. Хорошо, случилось вблизи населённого пункта, так что помогли, на трассе не бросили, сейчас ремонтируется. Завтра непременно доедет. Всё будет доставлено по назначению. Понимаете, обновить парк на сто процентов пока не удалось. Поэтому машины, случается, ломаются в самый неподходящий момент.

– Документы о ремонте мне на стол. Что сломалось, в какую сумму встал ремонт.

– Да что вы, Виктор Валентинович! Там такая дыра, что я не знаю, умеют ли чеки печатать, а вы говорите – документ!

– А кто ремонт оплачивать будет? – сощурился Вик.

– Если водитель принесёт документы – то бухгалтерия. А если нет – то сам как знает…

– Кто занимается техосмотром и ремонтом машин?

– Наше подразделение. Склады у нас в районе Трактовой, и гараж там же, и мастерская, и станция техобслуживания.

– В понедельник утром данные по техобслуживанию и ремонту за последние полгода – мне на стол. Плюс отдельно – данные по ремонту за пределами собственной мастерской.

– Сделаем, Виктор Валентинович.

– В девять утра должны быть готовы. Я хочу познакомиться до планёрки.

Планёрка у них в понедельник в десять. Пусть побегают, паразиты. Глянуть на него потяжелее и процедить:

– Свободен.

Померанцев только что не поклонился и важно выплыл из кабинета. Захотелось поддать ему под зад, а потом помыть руки.

Вик глянул на часы – тьфу ты, почти семь уже. Он понадеялся, что Мисс Финанс уже ушла, но был шанс, что осталась-таки дожидаться, чем всё закончится.

В её кабинете горел свет, дверь была приоткрыта. Вик заглянул в щель – сидит, что-то делает за компьютером.

– Вероника Андреевна? Вы не ушли?

– Вы же сказали, что придёте рассказать, чем закончилось.

– Спасибо, что дождались.

Ему очень хотелось обсудить с кем-нибудь всё происходящее. Лучше всего было бы с Майком, но он в пятницу уезжал в Листвянку, уже уметелил, наверное. Самому же Вику сейчас решительно не хотелось никуда ехать, добраться бы до дому.

Мисс Финанс тем временем закрыла свой ноутбук и упаковала его в сумку.

– Вы поговорили с Померанцевым?

– Да, и он рассказал мне какие-то странные вещи. Но слушайте, вы меня тут ждёте, а вас ждут дома?

– Нет, – ответила она. – Я предупредила, что задерживаюсь. Такое случается.

– Тогда я должен вас хотя бы ужином накормить, – сощурился Вик.

– С чего бы? – не поняла она.

– Вы ведь по моей просьбе задержались. Я ж не зверь какой, честное слово. Опять же, обсудим всё это.

– И… как вы это себе представляете?

– Легко. Собираемся и спускаемся на третий этаж, в китайскую едальню. Там нас кормят мясом, ну или что вы любите, потом вниз на парковку и разъезжаемся до понедельника.

Она как-то странно на него посмотрела, потом сказала:

– Хорошо. Давайте ужинать.

10. Вероника

А в мире третьем он, стиснув зубы,

Подался в сталкеры мёртвых зон

Олег Медведев

Всё это было странно – попросил дождаться, потом позвал поужинать. Это ещё что? Веронике было любопытно, очень любопытно. Да и вправду – а вдруг он расковыряет эту их дрянь, и компания станет нормально работать?

Вообще большинству сотрудников было пофигу, в долгах компания или нет. Зарплату платят – и хорошо. Другое дело, что ещё пара месяцев вот так, и с зарплатой бы начались сложности. Она-то знает, ну, ещё Жанна знает и Маргарита Романовна. Те, кто что-то понимает про финансы предприятия. А остальные… остальным как раз пофиг.

А Ледяному не пофиг. Это его предприятие и его возможный доход. У Ледяных не бывает убыточных предприятий. Значит, что-то переломается, и это тоже заработает.

Они спустились на третий этаж, и Ледяной уверенно привёл её в тот самый ресторан. Кивнул официанту на входе, спросил про столик, повёл её вглубь зала.

Сели в самый угол – от входа не разглядеть, да и вообще за колонной не очень видно. Сели рядом – чтобы можно было говорить негромко. Вероника проглядела меню, заказала мясо в кисло-сладком соусе и салат, и ещё попросила кофе вот прямо сразу. Если говорить о серьёзном – нужно немного взбодриться, а на дворе вечер пятницы не самой простой недели.

– Что вам сказал Дима Померанцев? – спросила она, когда съела всю пену со своего капучино.

– Сказки рассказывал. Про то, что если водитель не привозит документы из мастерской, то ремонтирует машину за свой счёт.

– Не слышала о таком.

– Но он представил это не как официальную статью расходов, а как существующее положение дел.

– Не знаю. Счета на ремонт случаются в нашей жизни регулярно.

– Подготовите? За полгода, скажем. Сравню с тем, что подаст мне Померанцев.

– Да без проблем. Мне самой сделать или Жанну попросить? Оплачивают-то они.

– Можно Жанну. Как вы считаете, её можно привлечь к нашему заговору?

– У меня пока не было поводов сомневаться в ней. Но поручиться не смогу, извините, – Вероника подумала, что вообще мало за кого сможет поручиться. Или ни за кого вовсе.

– И это речь о ремонте вне собственной мастерской, так? – уточнил Ледяной.

– Так, – подтвердила Вероника. – Собственный ремонт – это отдельная статья. Точнее, куча статей. Запчасти, расходники, что-то там ещё.

– ОК. Хочу посмотреть на оплату как собственного ремонта, так и всякого прочего. Желательно – с данными по машинам. Они есть?

– Конечно. Ремонт – это же не просто сферический ремонт в вакууме, а каждый раз конкретная машина и конкретный водитель.

– Вот данные по водителям бы тоже хотел посмотреть.

– Всё это есть, я думаю.

– Скажите, а Недолюбов что, всё вот это терпел?

– Да ему было как будто всё равно. Свою долю прибыли он исправно получал, а то, что нет денег на остальное, его мало трогало. Так что ваш отец, как мне кажется, оказал ему большую услугу – купил убыточное имущество.

– А это ещё не факт, что убыточное. В конце концов, можно же просто выгнать всех водителей разом с Померанцевым и найти новых. С работой в городе не особо, думаю, люди найдутся.

– Наверное, – согласилась Вероника. – Но если там и впрямь что-то нечисто, то они же не уйдут просто так.

– Да ладно, – улыбнулся он. – Не думайте об этом раньше времени. Разберёмся.

Вероника неожиданно для себя самой улыбнулась тоже.

– И как вам первая неделя?

– Странно, – он всё ещё улыбался. – Все боятся нашего имени и стелются низко-низко. И вместе с тем за спиной что-то проворачивают.

– Вы всё же думаете, что проворачивают?

– А вы думаете, почему отец поставил к вам именно меня, а не брата? У меня чутьё.

– На обманщиков?

– И на лжецов, и на мошенников. Поглядим. Я пока вежлив, но могу забыть и про вежливость, и про воспитание.

– Скажите, а Женю вы почему уволили?

– Она ваша подруга? – нахмурился Ледяной.

– Упаси боже. Просто любопытно.

– Потому, что я хочу в своей приёмной работающего секретаря. А не это… сомнительное украшение. Уволить троих, взять одного – оптимизация в чистом виде. А Женя ваша не пропадёт, такие не пропадают. Вот вы почему-то знаете, в каком виде следует ходить на работу, чтобы к вам относились серьёзно и с уважением. А она – нет.

– Это что вы мне сейчас говорите? – рассмеялась она.

– Комплимент, Вероника Андреевна, не сомневайтесь. Глядя на вас, не возникает вопроса о том, чем вы на работе занимаетесь, даже если вы ещё ни слова не сказали. А когда начинаете говорить – так и вовсе.

Она помолчала немного, потом решилась.

– Знаете, ваше решение раскопать наши… болота тоже вызывает уважение.

– Я умею выкапываться из болота, представляете? – подмигнул он. – У меня есть для этого разные подручные средства.

Вероника оглядела его, рассмеялась.

– Извините, не могу представить вас в настоящем таёжном болоте.

– Ну и зря, – его глаза так и искрились. – На прошлых выходных мы с друзьями славно покопались в одном таком. Почти утопили мою машину, потом, правда, вытащили.

– В смысле, специально? Вы из тех, кто ездит на джипе во всякие такие места?

Как бывает, оказывается.

– Вроде того, ага. А вы?

– Моя машина дай бог чтобы на дачу проехала. В лес я пешком хожу.

– А где дача?

– На Дачной, по железной дороге. Когда эту дачу завели, то ещё никакой машины и близко не было.

– И дача с огородом, и всё как полагается?

– Конечно. Маму не переубедишь, что можно обойтись.

– Не поверите, мой отец тоже держит огород.

– Не поверю, что ваш отец сам в нём копается.

– Это правильно, что не поверите. Чтобы копаться, есть специальные люди.

– И вас не привлекают к прополке.

– Нет. Меня привлекают к работе с семейными активами.

– А меня как раз к прополке. Это у нас тоже, знаете ли, семейный актив. Но я полна решимости завтра никуда не ехать. Пусть едут без меня. На электричке.

– Хорошее дело! А вы?

– А я буду спать.

– Кстати, тоже хорошо.

– И вообще, уже почти десять. Пора домой.

– Пожалуй. С вами очень интересно, Вероника… Андреевна.

– С вами тоже.

Официант принёс счёт, Вероника протянула руку, чтобы посмотреть в него, и была поймана за пальцы.

– Вероника Андреевна, если я говорю, что накормлю вас ужином, то я так и делаю. Возражения не принимаются. Мне нужно было посидеть и поговорить, я это организовал. Вопросы?

При этом держит её за пальцы и смотрит в глаза.

– Нет вопросов, – выдохнула Вероника.

– Вот и отлично, – он легонько пожал ей руку и отпустил.

Внизу на парковке придержал дверь ее авто, помог сесть, помахал на прощание. И только когда она тронулась с места, сел в машину сам.

И вот что это было, спрашивается?

11. Вик

Мне твой нужен совет

«Секрет»

Ну вот, поговорили. Интересно, подумал Вик, кто их видел и как скоро поползут слухи? И не возьмётся ли Мисс Финанс распространять их сама?

Его будто кто за язык тянул, когда он по ходу сообщил ей несколько соображений, которые, захоти она, в понедельник ещё до планёрки будут знать все. Вот и проверим.

А потом можно будет проверить подобным образом ещё кое-кого.

Дома Вик с радостью обнаружил в холодильнике еду – не иначе тётя Нина заезжала. Надо позвонить и поблагодарить. И ещё позвонить разным родичам по разным поводам.

Он начал с отца – кратко отчитался о том, что есть на сегодня. Отец похмыкал, напомнил, что нечего миндальничать, и отключился. Потом поговорил с тётей Ниной, она покудахтала, что он только пришёл домой, и голодный, наверное, и выдала миллион инструкций о том, что и как разогревать, будто он сам не способен справиться. Но это тётя Нина, она просто такая, с ней ничего не поделаешь.

Дальше в планах было ещё поговорить с сестрёнками, но они живут на шесть часов позже, им звонить ещё часа через два-три. Можно пока достать вина, тёти-нининой закуски и посмотреть кино, чтобы переключить мозги.

Наверное, он очень громко думал, потому что сестрёнка Лина позвонила сама.

– Привет, братец, ты там как? Папа говорит, у тебя прибавилось ответственности!

– Привет, сестрёнка, он возмутительно точен – именно ответственности и добавилось. Ещё всякой херни и проблем.

– Зато папа доволен, – Вик прямо представил, как смеётся Линн.

Они это придумали сто лет назад, ещё детьми – что зовут их Вик, Майк и Линн. И Эла. И никак иначе. И так и есть до сих пор.

Вик рассказал про свою горе-компанию – не скрывая ничего и не выбирая выражений. С сестрёнкой можно. Линн посочувствовала и предложила покормить ужинами ещё пару-тройку тёток, порассказывать им разного и посмотреть, где потом что всплывёт. Что так или иначе всплывёт, Линн не сомневалась. Посоветовала самому только не забыть, что кому сказано, чтобы потом случайно не перепутать. Поржали.

На прощание сказала, что на днях отправляет к ним Анну, а привезёт её мама. Анной звалась дочка Линн, бойкая девица восьми лет от роду. Она обожала проводить каникулы у деда в Листвянке и уже не первый год просилась в лес – не за ягодой, так просто погулять. Нужно будет хотя бы на машине куда-нибудь съездить с ней и с Сашкой, хоть на тот же Орлёнок, что ли.

Распрощавшись с сестрёнкой Линочкой, Вик позвонил сестрёнке Элочке. Тут у него был, кроме того, что соскучился, ещё и корыстный интерес. Сестрёнка Элочка обладала обострённой интуицией, могла рассмотреть данные под разными углами и дать дельный совет. Она очень обрадовалась звонку, выслушала семейные новости – её пока ещё никто в них не посвятил, посмеялась, а потом выдала:

– Знаешь, я покручу в голове твои соображения день-другой, если что надумаю – позвоню. Но не могу с ходу ничего конкретного обещать. Пока могу разве что предложить повнимательнее рассмотреть ту девушку, с которой ты провёл вечер.

– В каком это смысле повнимательнее? – удивился Вик.

– В прямом. В ней что-то есть. Очень уж интересно ты о ней говоришь. Но я не могу сказать, хорошее это для тебя или дурное. Смотри сам.

– То есть, может, это она всё и затеяла?

– Исходя из того, что ты рассказал, – вряд ли. Но присмотрись, присмотрись. Пришли мне её фотографию, хорошо?

– Да хоть сейчас, – Вик подтянул к себе ноут, открыл «ВКонтакте», нашёл там профиль Мисс Финанс, сохранил оттуда фотку и кинул в почту сестре.

– Двойного дна не вижу, – долетело до него через несколько тысяч километров. – Но фото и не живой человек. Зато вижу, что рыжая и зеленоглазая.

Вик прямо чувствовал, как Эла улыбается в своей Женеве.

Ну да, сестра знала его тайну: рыжие и притом зеленоглазые для него что контрольный в голову, не было типажа красивее в его личной вселенной. Правда, вторая сестра говорила, что он испорчен Полинькой и чересчур разборчив, поэтому далеко не каждая рыжая и зеленоглазая имела шанс. Но госпожа финансовый директор, спасавшая от банкротства компанию «ГН», просто не могла быть дурой. И одевалась нормально, не как некоторые другие сотрудницы той же компании, и говорила хорошо, и на проблему прореагировала правильно. У Мисс Финанс шанс был, и немалый.

– Мало ли в мире рыжих и зеленоглазых, – буркнул Вик в телефон.

– Видимо, немного, раз возле тебя сейчас ни одной, – рассмеялась Эла. – Удачи тебе и держи в курсе, хорошо?

– Не вопрос, – улыбнулся Вик.

– Я думаю, ты всё решишь. Не можешь не решить, дядя Валентин прав, что дал эту компанию тебе.

– Мне приятно, что ты так веришь в меня.

– Я вообще верю в родственников, представляешь?

– Представляю. Я тоже, не удивляйся. Ладно, мне ещё нужно позвонить Полине.

– Передавай от меня привет.

– Непременно. Целую. Увидимся.

– Увидимся…

12. Вероника

Повели разговор за жизнь, заливая вином печаль

Олег Медведев

Ещё в пятницу, сидя в кабинете и ожидая шефа, Вероника позвонила маме и предупредила, что задерживается на работе. Когда приедет – не знает, и чтобы отправлялись на дачу без неё. Она максимум, что может в эти выходные, – приехать в воскресенье и увезти их домой.

Мама пробурчала – мол, спасибо и на этом, но можно не перетруждаться. Вероника тут же пожалела, что вообще стала что-то предлагать. Так выходило всегда – захочешь хоть как-то облегчить людям жизнь, и тут же от них получишь по самое не хочу.

Эх, как не вовремя все эти потрясения на работе! Ещё полгодика – и можно было бы покупать свою квартиру. Даже не в Ново-Ленино, а где-нибудь поближе к цивилизации, на Синюшке или в Первомайском. А теперь вообще страшно тратить отложенные деньги, кто его знает, что дальше будет!

По итогам разговора с Ледяным Вероника позвонила Алёне и попросила в понедельник прийти чуть пораньше и подготовить к планёрке все запрошенные шефом данные.

А потом позвонила подружке Ленке. Они дружили с четвёртого класса, разве что Ленка окончила истфак, помоталась преподавателем по школам и колледжам и теперь работала в фондах исторического музея. Она уже много лет была замужем за подобным же работником бюджетной сферы, вместе они за какие-то копейки путешествовали то по горам и лесам вокруг, то по стране, и были в целом довольны жизнью и друг другом. Ленкин муж с ней по гостям никогда не ходил, не любил бесконечных разговоров. И Вероника договорилась с ней завтра встретиться и потрепаться – за жизнь, за работу и за всё-всё-всё.

В субботу мама по-прежнему злилась на даче, разве что ей удалось каким-то чудом вытребовать туда Катерину. Это было очень хорошо – во-первых, сестра не болталась дома и не лезла в их с Ленкой компанию, а во-вторых, был шанс, что неуёмную энергию Катерины удастся применить к чему-то полезному, например, к прополке.

Вероника выспалась и к приезду Ленки успела убраться дома, полить и помыть домашние цветы и заказать роллов.

Ленка пришла часов в пять, они дождались роллов, откупорили бутылку вина, и Вероника стала показывать аккаунты своего нового начальства и всего их семейства в соцсетях.

– Я пару раз видела самого старшего, – сообщила Ленка. – Он у нас типа меценат, почётный даритель и вот это вот всё, время от времени покупает у коллекционеров какие-нибудь прикольные штуки и дарит нам в музей. Но он на простых сотрудников не смотрит, он с нашим директором тусит. Преимущественно за закрытыми дверями. И на день дарителя не приходит, когда мы за самые приличные подарки благодарим – нафига ему наши грамоты?

– Судя по тому, что я видела, ему и вправду никаких грамот нафиг не надо, – согласилась Вероника. – Ему надо, чтобы наша дебильная контора приносила прибыль. А этого привычными средствами и с имеющимися людьми не добиться.

Чем хороша Ленка – с ней можно говорить, не выбирая слов и не осторожничая. Можно матом, можно злобно, можно ядовито. У неё самой та ещё работка – с мозгоклюйством там всё в порядке, а вот зарплата в разы меньше, чем у Вероники. И ещё они никогда не знают, в срок им её дадут или нет, и сколько дадут, тоже не знают. Муниципальные бюджетники, ага. Но Ленка не начальник и начальником быть не хочет ни за какие коврижки. Зарплата, говорит, не настолько выше, чтобы терпеть всё то, что придётся терпеть.

Вероника рассказала Ленке про воцарение Ледяного, про уволенную Женьку, про платежи по кредиту, про очередной косяк Димы Померанцева и про ужин с Ледяным в пятницу.

– И что – говорили-то только про работу и больше ничего? – удивилась Ленка.

– Вот именно, только про работу и больше ничего, – подтвердила Вероника. – Да там и про работу хватает, о чём поговорить. Он явно не понимает, почему Недолюбов всё это терпел, как так можно – твоя собственность, и косячно работает. А чего тут понимать – Недолюбову лишь бы кланялись, а как работают при этом – дело десятое. Ну и если бы ему вдруг не насчитали его прибыль, он бы тоже удивился. А бухгалтерия за свои места держится крепко, поэтому ему всегда всё нормально насчитывали. Мне уже прямо интересно, какими средствами Ледяной будет наши конюшни вычищать, и сколько времени ему для того понадобится.

– Да уволит всех, кто косячит, и дело с концом, – хмыкнула Ленка.

– Это он всегда успеет сделать. А пока я очень хочу посмотреть, что за красотку он посадит в свою приёмную. Женька, конечно, была специфична, но разве не все так делают? В смысле, секретарша для своих нужд и всё такое. Женька, надо сказать, была обложкой, отображавшей наше содержание достаточно точно, – фыркнула Вероника.

– Может, у него просто вкус получше, и он посадит туда красоточку, одетую в рамках дресс-кода?

– Да у нас таких красоточек – жопой ешь. На него сделали стойку все, кто только мог. Начиная от Маринки-кадровички, как бы прилично замужней, и заканчивая моей Алёнкой, которой детей надо пристраивать в хорошую школу и на дополнительное образование.

– Можете делать ставки – кто преуспеет, – заметила Ленка.

– Предложу Романовне в понедельник, она заценит идею, – расхохоталась Вероника.

13. Вик

За девицу несмелых пятнадцати лет,

За вдовицу на пятом десятке…

Р. Шеридан

В понедельник Вик постарался выглядеть на планёрке максимально благодушно. Прямо вот такой добрый понимающий шеф. Всех выслушал, покивал. Представил Анну Константиновну в качестве секретаря, посмотрел на вытянутые рожи – явно же ожидали молодую красоточку, а не суровую бабушку. И благодушным голосом сообщил, что из-за срыва контракта и сроков банковского платежа премии лишаются водители Чернышов и Куркин, начальник смены Яковлев, старший диспетчер Тонькина, диспетчер Водовозова и зам Померанцев.

Ой, как забавно было на них смотреть! Померанцев только рот разевал, как Булечка, то есть Бульдог, злобный здоровущий кот из отцовского дома в Листвянке. Его нашли как-то зимой, он был подран собаками и замерзал, еле жив, даже не пищал уже. Ну, вылечили, откормили, а голоса-то у него и нет с тех пор. Только мурлыкать и может, да ещё собак соседских драть, и остальных котов в доме строить, не зря же он Булечка. А орать не орёт, рот разевает – и всё. Вот так и Померанцев сейчас – Вик прямо представлял, какие маты он хотел бы на него вывалить, ибо премия существенно увеличивает итоговую сумму его дохода. Но, увы, ни звука он так и не произнёс. Другие замы выдали всю гамму возможных эмоций – от лёгкого офигения, как у зама по договорам Синяевой и главного инженера Висюкова, до откровенного ржача у безопасника Паши Демьянова. Главбух Жанна и Мисс Финанс переглянулись с нескрываемым торжеством. Кстати, там надо парню, что сети правил в пятницу, что-то типа премии подкинуть. Пусть видят, что он не только казнить, он и награждать может. Остальные жертвы на планёрке не присутствовали, до их сведения доведут и так. Но Вик распорядился пригнать их всех пред его светлые очи так быстро, как это только возможно.

И строгим голосом напомнил, что до четверга должен пройти ещё один платёж, и если груз, который везут в Красноярский край, не доедет до заказчика в срок, то лишением премии не обойдёмся.

А все отчёты по поломкам, срывам заказов, ремонту и прочему, что собрали для Вика к планёрке драгоценные сотрудники, он переслал в отцовский аналитический отдел. Здесь он не был готов доверять анализ данных кому бы то ни было, а там посмотрят беспристрастно и укажут на все сомнительные места. Идеально было бы выдать эту кучу данных сестрёнке Элочке, искать дыры и сомнительные места в кучах данных – её специальность и стихия, но это уже так, последний рубеж обороны.

Пока же можно было посмотреть на сотрудников и подумать, кого ещё на чём подловить.

После планёрки Померанцев прямо в приёмной пытался что-то высказать Мисс Финанс – ну, типа, вы меня подставили или ещё там какой детский сад, Анна Константиновна рассказала. Но Мисс Финанс голыми руками не возьмёшь, только, говорят, фыркнула да и дальше пошла.

Идея ужинать с разными тётками из компании показалась Вику прикольной настолько, что он начал реализовывать её уже в понедельник. Подгрузил работой кадровичку Марину Борисовну – как раз под вечер, потом заглянул к ней – вроде как проверить, готово или нет, да и позвал поужинать с виноватым видом. Та аж затрепетала вся, согласилась, не раздумывая, и только что перечень подходящих ресторанов не выдала списком, а могла бы, как понял Вик. Ничего, покормится на третьем этаже, не переломится.

Весь ужин рот у Марины Борисовны не закрывался. Она рассказала столько, что, прямо сказать, ему так много знать и не надо было. Кто, с кем, когда, у кого от кого дети и вот это вот всё, как говорится. И закончила ожидаемыми дифирамбами его персоне. Вику удалось разве что пару сплетен про себя кинуть, но зато очень уж жареных. Если она то, что он думает, то об этом вся контора узнает прямо завтра. Вот и проверим.

Правда, ожидаемого Мариной Борисовной продолжения не случилось – Вик проводил её до машины и попрощался. Её лицо в момент прощания можно было фотать, распечатывать и вешать на стену как аллегорию вселенского облома.

Во вторник само собой вышло, что допоздна засиделась Жанна Аркадьевна – нужно было срочно подготовить документы для налоговой. Вик как бы случайно шёл мимо, заглянул, посочувствовал и предложил ужин. Жанна сначала звонила и что-то долго выслушивала, спрашивала про лечебные процедуры, потом сказала, что, так и быть, сможет задержаться ещё на час-полтора. Интересно, что там? Муж? Дети? Ещё какие родственники?

Он и спросил, только за стол уселись. Жанна пожала плечами – больной отец, онкология. Он предложил помощь, но услышал, что помогать уже поздно – терминальная стадия. Но жить-то дальше надо, и работать надо, и вообще.

Говорили в этот раз оба, и говорили по делу. Вик узнал кучу полезного о работе бухгалтерии, о спасении утопающих и о Недолюбове тоже, о котором Жанна отзывалась без грубостей, в отличие от иных мужиков, но и без пиетета. Пара заготовленных сплетен была выдана, но как их восприняла Жанна, он не понял совершенно.

Она, как и Мисс Финанс, пыталась разделить счёт. Когда он не позволил – пожала плечами, мол, ваше барское дело, как хотите. Коротко попрощалась и ушла на парковку, не дожидаясь Вика.

В среду Вик нацелился на отдел договоров. Но зам Синяева под занавес дня отправилась в город что-то у кого-то подписывать, у каких-то партнёров, и уже не вернулась. Внеплановая работа, которая занадобилась Вику, упала на сотрудницу отдела Сашеньку – девицу несмелых двадцати пяти лет, хрупкую, изящную, голубоглазую, с золотыми локонами в полспины. Данные по договорам она ему собирала долго, но тщательно, а на предложение спуститься поужинать затрепетала и испугалась. Глядя в пол, согласилась – еле слышно.

В продолжение ужина она смотрела в тарелку и молчала. Красотка, что и говорить, не тряслась бы так – была бы намного интереснее. И ещё не сутулилась бы так жутко – вообще цены б ей не было. Так, абстрактно цены бы не было, лично ему такая девица ни к чему не нужна. Интересно, чего она боится – ужина с шефом и его возможных последствий или ей есть что скрывать? Говорить весь вечер пришлось ему, благо можно было рассказывать о путешествиях. Сашенька не была нигде, кроме Питера один раз в студенчестве, и благоговейно слушала о Лувре, музеях Ватикана, Уфицци и что там он ещё смог вспомнить на ходу. Даже глаза под конец из тарелки подняла. Пару сплетен он запустил и здесь, и было вот прямо совсем любопытно – всплывёт или нет.

К слову, была уже среда, а информация из разговора с Мисс Финанс в пятницу пока не всплывала нигде. Зато версия истории о его разводе, мельком оброненная во время ужина с Мариной Бойко, уже вовсю гуляла по обоим этажам, Паша Демьянов просветил.

Под занавес Сашенька со страхом ждала окончания ужина и того, что будет дальше, но он только спросил, где живёт, вызвал ей такси в её Солнечный, заплатил, посадил и отправил. Уф, тяжело. Ну их, этих девиц несмелых пятнадцати, тьфу, двадцати пяти лет.

Но самая удивительная встреча неожиданно сложилась в четверг. В начале седьмого в дверь несмело поскреблись, затем подёргали. Дверь ожидаемо открылась, и собравшийся было заскочить перед уходом к Паше Демьянову Вик увидел на пороге нечто. То есть, он догадался, что это девушка, но никак не мог понять, что такая девушка может делать в его кабинете.

Она была невысока, стройна и обладала грудью хорошей формы – судя по обтягивающей маечке под расстёгнутой рубашкой. Короткие джинсы позволяли видеть татуировки на икрах – пучеглазую сову на одной ноге и кролика в цилиндре на второй. На щиколотках звенели браслеты. На шее в несколько рядов висели цепочки, шнурки, ещё какая-то лабуда. На одной руке – то же самое, а на второй – крупные и дорогие часы, обычно такие мужики носят. Огромные глазищи были изрядно накрашены, в носу торчало кольцо. Оба уха прямо сверкали в свете ламп – из каждого торчало по нескольку металлических предметов. В мочках армированные дыры – кажется, это называется тоннель. Увенчивали всё это пышные зелёные волосы.

Создание вызывало мысли о волшебном персонаже из аниме. Нет, Вик никогда не думал, что волшебные персонажи выглядят именно так, но на человека это создание было похоже ещё меньше. У двоюродного брата Тёмыча вечно на заставке компа что-то очень похожее бегает, но он ещё мал, ему положено.

– Здравствуйте, – проговорила девушка хриплым голосом. – Мне сказали… что нужно, ну, прийти.

– Кто вы? Проходите, рассказывайте, – Вик пришёл в себя и вспомнил о правилах приличия. – И кто сказал?

– Тонькина сказала, ну, старший диспетчер. Я Водовозова.

Так, стоп. Знакомая фамилия. Вик безошибочно нашёл на столе документ.

– Валерия Вячеславовна Водовозова? – ну ни хрена себе девушки работают в диспетчерской!

Судя по справке – двадцать лет, не замужем, детей нет.

– Да, – кивнуло чудо. – А вы… это… новый… – она догадалась глянуть на табличку на двери. – Виктор Валентинович!

– Он самый, – кивнул с усмешкой Вик. – Проходите, Валерия Вячеславовна. Скажите, а вы не в курсе про рабочий день? Вы смогли застать меня в этом кабинете исключительно случайно.

– Так это, мне ж только сегодня сказали. У меня смен не было, и сессию я тоже сдала, и уехала в лес, а там не было связи, – сообщила Валерия Вячеславовна. – И вот я сразу.

– Сессия? Учитесь?

– Да, – кивнула она и, повинуясь его взгляду, продолжила – Иняз. Романские языки. И ещё китайский. Третий курс.

– А у нас что делаешь? – называть это чудо на «вы» как-то больше не получалось.

– Так жить на что-то надо, – пожала плечами девушка.

– Рассказывай.

– Про что? – нет, она не понимала. – Ну, мне Тонькина сказала, что я пролетела мимо премии, только я не поняла, за что опять, я в этом месяце не опаздывала и не косячила.

– Что там с рейсом, который в Братск не доехал?

– А, вот вы про что! Так я там вообще даже близко не ходила! Они документы принесли, ну, Чернышов и Куркин, и там всё ОК было, и техосмотр, и они сами в норме, я там вообще не при делах! Их документы всегда тип-топ! Не знаю, что там у них по дороге случилось, может, колесо отвалилось, а может, хрен потеряли, ой, простите, – Валерия Вячеславовна даже немного смутилась, впрочем, ненадолго.

– Что значит – документы всегда тип-топ? – сощурился Вик.

– Ну как, они всегда приходят типа здоровые, трезвые и машины у них в норме, а потом по дороге с ними что-то там вечно случается, – пожала плечами девушка. – И если каждый раз за их непруху или что там у них ещё будет прилетать диспетчеру – так все слиняют, никому неохота без премии-то из-за этих, – ладно хоть не уточнила, из-за кого именно.

– И в который уже раз с этими двумя непруха случается?

– При мне, – она задумалась и явно про себя подсчитала, – пятый. Нет, шестой, ещё ж в феврале жопа была, простите, проблема, там Чернышов по дороге въехал в автобус, прямо в городе, ничего так, да – громадным лесовозным «КамАЗом» да в раздолбанный «восьмидесятый», ладно, никто не помер, но в больницу несколько человек попали. Он утверждал потом, что тормоз отказал. А на техосмотре всё в норме было с его тормозом. А мы все влетели на штрафы, потому что пострадавшим пришлось компенсацию выплачивать.

Вик сделал пометку – узнать подробности этой истории.

– Скажи, у вас же там хранятся копии документации? Ну, они тебе техосмотр и прочее, ты им маршрутный лист.

– Конечно, – кивнула Валерия.

– Можешь сфотать и прислать?

– Да без проблем, – кивнула она. – У меня смена завтра в день, я приду и сделаю. Про предыдущие случаи тоже могу.

– Вот и отлично. Ваша начальница Тонькина ничего внятного мне почему-то не сказала.

Пока она одна и дошла до Вика, да вот девушка-диспетчер сегодня, водители якобы из Братска ещё не вернулись. Начальник смены как бы на больничном. А Вик решил до конца недели не давить и посмотреть, что будет.

– Да она двух слов связать не может, и то на русском матерном, – зло хмыкнула Валерия. – Ладно, если это всё, то я пошла. Мне домой ехать далеко, и надо еды купить, в холодильнике пусто, а нормального круглосуточного магазина у нас рядом нет.

– Где живёшь-то? – спросил Вик. Он у всех спрашивал.

– В гребенях, – сообщила Валерия.

– Это где у нас сегодня такой район? – смеясь, спросил Вик.

– В частном секторе за Помяловского, – смутилась девушка.

– Вот что я вам скажу, Валерия Вячеславовна. Еды нам сейчас принесут, я вниз позвоню, они так-то обещали. А потом я вам вызову такси. Проедете через любой магазин, какой вам нужен, и который ещё будет работать. Ок?

– А чего это вдруг? – насторожилась она.

– А вы мне за это расскажете каких-нибудь баек про диспетчерскую службу. Я у вас, понимаете ли, человек новый, приходится входить в курс дела быстро. Поэтому я время от времени кормлю разных сотрудников ужином и слушаю истории.

– Но могут же и наврать, – заметила девушка.

– Как же без этого? – усмехнулся Вик. – Но я-то тоже могу наврать, правда же?

– Правда, – Валерия посмотрела на него с уважением.

Когда официант из китайского ресторана притащил им коробки с едой, они сели друг напротив друга за кофейным столом, рассказывали неприличные анекдоты и ржали. И вообще, тот ужин прошёл на «ура» – Вик очень живо представил себе жизнь диспетчерской службы. Склоки и сплетни, дрязги между диспетчерами и водителями, между начальниками и сотрудниками – змеиное гнездо, короче. Помянутая Тонькина Ася Игоревна рассказывала совсем иначе. А правда, думал Вик, лежит где-то между – вот только ближе к позиции Аси Тонькиной или ближе к позиции Валерии Водовозовой?

А фотки документов она следующим же утром скинула Вику в вайбер. С фамилиями тех, кто проводил техосмотр. Надо будет ей подкинуть вознаграждение, только сформулировать поизящней, чтобы вопросов не было. Премии лишили вот за это, а стимулирующую надбавку дали вот за то.

Вик с трудом дождался обеда – очень уж хотелось обсудить.

А обедал он всю эту неделю – как-то так получалось – с Мисс Финанс.

14. Вероника

Не заходи за черту, не заходи за черту, не заходи за черту

Олег Медведев

Как говорится, пришла беда – отворяй ворота. Как началось со смены собственника, так и покатилось.

Нет, груз в Красноярский край доехал без потерь, и третий платёж был сделан вовремя. Но кроме обслуживания кредита было ещё всякое и разное.

В понедельник на Веронику взъелся Померанцев – решил, что в лишении его премии виновата она. А он-то вообще ни при чём. Невинный зайка, мать его. Совсем с дуба рухнул, если думал, что будет косячить вечно, и вечно на его косяки будут забивать. Ещё и прямо в приёмной разнылся.

Во вторник перед обедом пришла Наталья Синяева и сообщила, что отвалился один из постоянных партнёров, местный поставщик сельхозпродукции, которую возили в фурах-холодильниках по окрестным городам-посёлкам и на север области. Нашёл кого-то с лучшими условиями – это была официальная версия. А на словах ей передали, что забодались терпеть косяки с доставкой, и даже приход Ледяных ничего не изменит – так они считают.

А в среду, вернувшись с обеда, Вероника с удивлением увидела в своей приёмной плачущую Алёну.

– Алёнушка, ты чего? – не поняла она.

– Ничего, – шмыгнула носом та.

– Что случилось? Заболел кто?

– Нет, слава богу.

– Уйти надо?

– Нет, – помотала та головой.

– Да скажи уже по-человечески, что ли, – Вероника поставила на её стол сумку и положила папку с документами.

– А вы правда с ним теперь всегда обедаете? – выдала Алёна, хлопая голубыми глазищами.

– С кем? – не сразу поняла Вероника. – С шефом, что ли?

– Ну да! Марина Борисовна сказала, что он за вами ухаживает! А я ему в коридоре попадаюсь-попадаюсь, а он на меня не смотрит!

– Ты больше слушай Марину Борисовну, – зло ответила Вероника. – Работу мы обсуждаем, потому что больше некогда. Где деньги взять на срочный ремонт, потому что банку заплатили и в Пенсионный фонд тоже заплатили. И ещё налогов заплатим. Это ж всё через тебя идёт, неужели ты не в курсе?

– Ну в курсе, ну а что он… – проныла Алёна.

– А он так-то отдельный человек, и сам решает, кто ему нравится, разве нет? – пожала плечами Вероника, она и предположить не могла, что Алёнка положит глаз на шефа всерьёз.

– Марина Борисовна говорит, что он несчастный, потому что у него никого нет, и жена ему изменяла в хвост и гриву, он её чуть ли не с мужика снял. А я не такая, я лучше, неужели непонятно?

– А ты не замечала, что Марина Борисовна сама перед ним хвост распускает? – поинтересовалась вошедшая Маргарита Романовна. – Дверь закрывайте, что ли, когда на такие душещипательные темы говорите! И без того от сплетен не продохнуть!

– Марина… Борисовна? – бедная Алёна вообще не могла понять, что происходит.

А Вероника вспомнила, как кадровичка наряжалась на первую встречу с Ледяным и как воняла духами.

– Угу, Марина свет Борисовна, – кивнула Маргарита – Душа моя Вероника Андреевна, что у нас со счетами на мелкие запчасти? Почему бухгалтерия их не оплачивает, вы не знаете? Вася уже мне весь телефон оборвал.

Племянник Маргариты Романовны Вася держал небольшую фирмочку по продаже запчастей для большегрузных машин, обслуживал их компанию и ещё пару заказчиков.

– Да что бы новое случилось, – бросила Вероника. – Денег нет опять, зато с Пенсионным фондом рассчитались. Тришкин, мать его, кафтан.

– Понял, отстал, – кивнула Романовна. – Скажу Васе, чтобы пару дней потерпел. Пары дней хватит?

– Хрен его знает, – пробурчала Вероника. – Должны вроде сегодня до конца дня три мелких заказа оплатить, посмотрим, что там в итоге получится. Попробуем.

– Видишь, Алёнушка, нам как бы не до увлечений, – Маргарита Романовна кивнула ей и вышла.

Алёна сидела и хлюпала носом.

– Что, уж и помечтать нельзя?

– Мечтай сколько влезет. Но про себя, хорошо? Слушай, неужели нет никакого другого мужика в конторе, кто бы тебе нравился?

– Да они все какие-то с проблемами! Паша Демьянов вагон алиментов платит, Ваня Машков маменькин сынок, ему мать не разрешит жениться на бабе с двумя детьми, он так прямо и сказал, что встречаться – пожалуйста, а жениться нет, Серёга и Володя из техподдержки только и знают, что в танки играть, или во что там они играют, а Денис Висюков только на корпоративе обжиматься и горазд!

– А не администрация и не компьютерщики тебя не устраивают? – хмыкнула Вероника.

– Так мне же в первую голову чтоб детей было чем кормить, – серьёзно сказала Алёна и отвернулась к компьютеру. – Ой, тут письмо, пометка «срочно». От этих, которые свои контейнеры нашими машинами возят. Переслать?

– Пересылай, – вздохнула Вероника.

Неужели ещё где-то косяк или что-то отвалилось?

Но оказалось, что не отвалилось, а, наоборот, – прибыло. Спрашивали о возможном расширении сотрудничества, и до конца недели были готовы дать и оплатить три заказа на контейнерные перевозки. Напирали на то, что оплатят вперёд.

Раньше Вероника переслала бы письмо Померанцеву, да и дело с концом (кстати, а почему не ему вообще написали и не Наталье Синяевой?), а сейчас – позвонила в приёмную Ледяного, три минуты поговорила с новой секретаршей Анной Константиновной и переслала письмо туда. Ура, будут ещё деньги.

В понедельник утром Вероника увидела в приёмной шефа вместо привычной расхристанной Женьки даму преклонных лет в элегантном платье из тонкого бордового льна и сказать, что она удивилась, – ничего не сказать. Очень удивилась. Разве бывают ещё такие мужики-начальники, которые вместо девушки посадят в приёмной бабушку? Или эта бабушка его родственница?

Правда, оказалось, что бабушка строга, сурова, но работает отменно. Она вмиг познакомилась со всеми обитателями обоих этажей, выяснила, кто за что отвечает, и лихо встроилась в систему. О чём-то спрашивала Алёну, о чём-то Марину Бойко и даже, говорили, заставила Марину сесть с ней и со списком сотрудников и разобраться, кто есть кто. Если раньше Женька в той приёмной от скуки маялась, то теперь там постоянно что-то происходило. Наверное, это к лучшему.

Кроме Анны Константиновны, в приёмной появился ещё и кулер. Утром в понедельник уже стоял. Ну да, лучше так, чем на колонку бегать. Недолюбов покуражился, но согласился на кулеры в коридорах обоих этажей – для сотрудников. А сам утверждал, что вода из колонки вкуснее, и Женька гоняла за ней парней из техподдержки по очереди. Теперь им больше не придётся работать водоносами.

Когда в понедельник после планёрки Вероника пришла с очередной пачкой документов к Ледяному и они просидели примерно до половины обеда, именно Анна Константиновна стукнулась в приоткрытую дверь и поинтересовалась – может быть, им заказать обед сюда? Ледяной рассмеялся и предложил спуститься на третий этаж прямо с бумагами и там продолжить.

Вероника не могла не спросить, откуда взялась Анна Константиновна. И услышала историю о том, что её муж – давний приятель старшего Ледяного и профессор в Политехе, занимается вопросами стандартизации готовой продукции. Она работала на близкой к секретарской должности где-то в недрах Политеха, а потом на волне общей оптимизации её сократили и даже на мужа не посмотрели. Тогда муж переговорил с Ледяным, и Анна Константиновна пришла работать к Виктору Валентиновичу. Работали они уже лет семь, что ли, и сработались отлично.

Каким-то подобным образом они с Ледяным обедали и во вторник, и в среду. И вот, оказывается, что о них думают дорогие коллеги.

Да и хрен с ними, с коллегами. Человек реально вытаскивает компанию из жопы, поэтому пусть помолчат.

В четверг Ледяной позвонил без четверти час и прямо предложил встретиться в ресторане. Оказалось – ему сделали предложение о долгосрочном контракте, и он желал его обсудить в первую голову с ней на предмет финансовых планов. В пятницу они обсуждали уже детали того предполагаемого контракта и суммы. Контракт обещал быть выгодным необычайно – если не случится ничего непредвиденного с машинами или водителями.

И посреди этого благостного разговора у Вероники зазвонил телефон. Она глянула – сестрица Катерина. Что ей нужно, интересно? У неё не в обычае звонить Веронике, чаще это делает мама. Ледяной увидел и улыбнулся – отвечайте, я подожду.

– Привет, – прорыдала Катерина. – Представляешь, меня отправили на пересдачу! Какая-то дурацкая педагогика, вот на фига мне педагогика, скажи?

– Ну и что ты ревёшь? Пересдашь, если удосужишься выучить, ясное дело.

– Да пересдача же платная! А у меня денег нет! И приходить к преподу нужно с квитанцией из кассы!

– А что тебе мама сказала?

– Что у неё пенсия уже кончилась. И что не будет с тобой разговаривать. Чтобы я сама тебе звонила.

– И что ты хочешь?

– Денег на пересдачу, – проныла Катерина.

– Когда пересдача?

– Во вторник, в понедельник край нужно оплатить!

– А что, деньги на кофе уже все проела?

– Нет, – не поняла Катерина.

– Вот с них и заплати, – торжествующе сказала Вероника.

– Ну ты!. – до Катерины дошло, и она прямо захлебнулась от возмущения.

– Что я? Кофе можно и дома пить, сварила – и пей. Завалила экзамен – будь добра выпутаться. Всё, поговорим дома вечером. Иди, оплачивай. Вечером покажешь квитанцию из кассы, – и Вероника отключилась, не желая слушать очередную волну возмущения собственной жестокостью.

– Всё в порядке? – спросил Ледяной.

Ещё не хватало ему об этом рассказывать.

– Да, в пределах нормы, – кивнула Вероника.

Это просто у неё такая вот хреновая норма. Можно выдохнуть и вернуться к рабочим делам – они проще семейных.

15. Вик

Всё начиналось просто – граф опустил ладони на карту…

Олег Медведев

В пятницу вечером Вик понял, что озверел от женского общества, и собрался пойти выпить с Пашей Демьяновым. С ним тоже было что обсудить – и по делу, и вообще. Договорились встретиться в семь в гараже – раньше никак не освобождался ни один из них.

Вик спустился на парковку, насвистывая песенку из тех, что любила петь сестрёнка Линочка, и увидел небольшую толпу. Мисс Финанс, её зам – Маргарита Романовна, пресс-секретарь Светлана, Серёга из техподдержки, ещё кто-то. Чего это они все тут стоят?

Оказалось, стоят вокруг маленькой красной машинки Мисс Финанс. У которой кто-то проколол все четыре колеса. И явно это случилось в течение дня – ведь утром-то она сюда определённо сама доехала. Что это ещё за новости?

Мисс Финанс неплохо держала удар, но стояла бледная-бледная, и только губами шевелила.

– Погодите, мы всё выясним, – громким уверенным голосом говорила Маргарита Романовна. – Здесь у нас не пустыня, камер натыкано – дай боже любой другой парковке, так что просмотреть записи и выяснить, кто пакостит, и всё, душа моя Вероника Андреевна. А машину вашу спасут, не верите?

– Верю, – выдохнула Мисс Финанс.

– И правильно, – вмешался Вик. – Погодите минуту, – достал телефон, набрал Пашу. – Паша, накрылись наши сто грамм. Быстро на парковку.

Паша появился буквально через пять минут, увидел, лицо вытянулось.

– Ни хрена себе наглость, мать их, – покачал головой.

– Фронт работ понятен? – спросил Вик. Тот кивнул. – Займись. Когда машина уже не будет тебе нужна – позвонишь моему водителю Володе, он решит вопрос с транспортировкой в сервис и прочим. Вероника Андреевна, не переживайте, если вдруг до понедельника не сделают – пришлю вам утром водителя, скажете, во сколько ему быть у вас. Сегодня я вас отвезу.

– Но… я не знаю, примут ли в мой сервис вот так срочно, – пролепетала Мисс Финанс.

– В мой примут, – сказал Вик.

– Вот видите, всё решается, – Маргарита Романовна одобрительно кивнула. – Я передала вас в надёжные руки и могу ехать, – усмехнулась она и села в свою машину.

Остальные тоже рассосались. Мисс Финанс стояла, по-прежнему бледная, вцепившись в сумку.

– Вероника Андреевна, пойдёмте, – Вик постарался глянуть на неё как можно более доброжелательно.

Она сглотнула, сделала глубокий вдох.

– Да, конечно, спасибо, – и пошла за ним к машине.

– Паша найдёт гада и отчитается. Тут-то мы гаду хвост и прищемим. Как думаете, кто вас так не любит?

– Если бы я знала, – пожала она плечами. – Померанцев на меня в обиде. Кто ещё – не знаю.

– Померанцев – это после того рейса в Братск?

– Ну да, – она всё ещё была бледна и серьёзна.

– Слушайте, да образуется всё, точно вам говорю, – он подмигнул ей. – И вообще, у вас какие были планы на вечер? Вас кто-нибудь ждёт?

– Только домашние, – она наконец-то подняла на него свои зелёные глаза.

– Подождут, наверное? Поехали ужинать?

– Ужинать?

– Ну да. Есть мясо. Хотите мяса? А потом отвезу вас домой. Полагаю, раньше вам колёса во время работы не протыкали?

– Нет, – покачала она головой.

– Ну вот, явно из-за каких-то наших текущих дел. Нужно же как-то компенсировать вам ущерб, – рассмеялся он.

– Дело именно в этом? – нахмурилась она.

– Нет, не только. Ещё приятно провести время с особой, в равной степени умной и красивой, – он произнёс это и вдруг понял, что и правда так думает.

В течение недели они провели вместе немало времени и наконец до него дошло, что это не напрягало его нисколько. Более того, он был готов не просто искать с ней встреч, но и сам их организовывать! Да и сейчас – можно было попросить Володю увезти её или вообще вызвать такси. А вместо этого они ехали ужинать.

– Неожиданно, – усмехнулась Мисс Финанс. – Кстати, куда мы едем?

– В «Кочевник». За мясом же, – снова подмигнул он. – Не возражаете?

– Нет, – она тоже слегка улыбнулась.

Уже что-то.

16. Вероника

Полосатый, как тигр, корабельный кот научился сниться тебе

Олег Медведев

Когда она увидела, что какой-то гад продырявил все четыре колеса её машины, то могла только стоять и рот разевать. Одно дело, когда ты сам едешь, и по дороге колесо спустило, а тут явно же постарался кто-то, и не просто так! Ни разу в жизни с Вероникой такого не случалось, а так-то она уже второй год начальник. Чёрт, кому же она успела перейти дорогу, неужели Померанцеву?

И главное, непонятно, что делать. Звонить в сервис? Или куда?

Её утешали Маргарита Романовна, Светик и Серёжа. А потом вдруг откуда-то взялся Ледяной, и тут же стал командовать. Прибежал Паша Демьянов, поматерился, стал звонить и просить отсмотреть видео с камер. Остальные разошлись, а Ледяной как-то бодро решил, что машина Вероники поедет в какой-то его сервис, и доставит её туда какой-то Володя, а если не сделают до понедельника – то он даст ей водителя, а сейчас сам отвезёт её домой. А потом ещё и поужинать предложил.

Интересно, он со всеми так? Или только с ней? А то слухи о том, как он по вечерам выгуливал в китайский ресторан то Марину, то Жанну, то Сашеньку из отдела договоров, гуляли и обрастали деталями.

Вероника подумала, чем там у неё ещё осталось, – и согласилась. Как-то спокойно с ним было, после того как она увидела свою машину и перепугалась – на контрасте, видимо. И что, неужели он накажет того, кто это сделал, если дознается?

Он же нагло вёл свой огромный внедорожник через пятничное столпотворение на улицах, улыбался и рассказывал о том, как сегодня после обеда к нему приезжали ещё какие-то потенциальные клиенты, и о том, какие заказы могут быть от них на будущей неделе.

В «Кочевнике» Вероника бывала пару раз с подружкой Ленкой и её мужем, и ещё раз их общей девочковой компанией. Ресторан специализировался на монгольской кухне, ну то есть насколько она была этнически монгольская – кто бы знал, но кормили хорошо. Там делали вкуснющие пельмени, и ещё мясо, но мясо нужно было брать на компанию, очень уж его было много. Однако Ледяной только усмехнулся – он, мол, голодный, зачем ему ещё какая-то компания? В итоге ели пельмени и эти четыре вида мяса, она отгрызла от всех по кусочку, а он легко расправился с остальным.

– Скажите, Вероника Андреевна, а как у вас обычно проводят корпоративы? А то Марина Борисовна тут на днях сказала, что вообще-то в следующие выходные день рождения компании. Нельзя не отметить. Спросила, всё как обычно, или я против, или я захочу чего-то другого. Я-то сказал, что как обычно. Но как это бывает?

– Неплохо бывает, – пожала плечами Вероника. – В прошлом году ездили на базу отдыха по Байкальскому тракту. Для желающих Сергей Козлов из техподдержки со своей компанией делали квест в лесу, остальные купались, загорали и пили. Вечером – общий стол с поздравлениями и прочим, потом гулянка до состояния нестояния. Утром живые ходили гулять, неживые поднимались, опохмелялись и ползли в сторону дома.

– Ну про нестояние и опохмел понятно, а что за квест?

– Есть мастера что-нибудь придумать, какую-нибудь историю, клад по запискам искать или ещё что-то подобное в лесу.

– Забавно. И сколько бывает желающих?

– Немного, в прошлый раз было человек двадцать. Сергей в общем чате уже повесил анонс и предложил записываться всем, кто хочет. Записаться надо заранее, они учитывают количество участников и чуть ли не индивидуально что-то там придумывают. В итоге победителю достаётся приличный приз, в прошлом году был сертификат в магазин компьютеров и бытовой техники тысяч на десять.

– Любопытно. Придётся пробовать, – рассмеялся он.

– Вот прямо пойдёте по лесу бродить? – усмехнулась Вероника.

– Я люблю бродить по лесу. Очень жалею, что уже двое выходных не получается никуда выбраться дальше Листвянки. Так что с удовольствием поучаствую.

Заверещал телефон, и это снова была Катерина. Что ещё случилось?

– Слушаю тебя, – устало произнесла Вероника.

– Ну ты где вообще? – спросила сестрица.

– То есть? – нахмурилась Вероника.

– Так-то могла бы уже быть дома, сама же сказала, что вечером поговорим!

– Ну и поговорим. Ни за что не поверю, что ты уже спать ложишься.

– Вообще мы завтра рано собирались на дачу, ты не забыла?

– Нет, не забыла. Но вопрос своего участия решу, когда доберусь домой. Ты оплатила пересдачу?

– Нет, – ответила Катерина уже не так нагло.

– Почему?

– Пятьдесят рублей не хватило!

– Неужели? Целых пятьдесят? И никто тебе, бедняжке, их не дал?

– Нет, конечно, и я всё проела и проездила, – сообщила сестра, как будто так и надо было.

– Отчислят – пойдёшь работать, – сообщила Вероника и отключилась.

И выключила звук у телефона. Потому что знала – сейчас несчастная маленькая девочка пойдёт жаловаться маме, а мама будет звонить ей и рассказывать, что так нельзя и они друг другу родные.

Угу, в их семье слово «родные» означает, что можно вести себя как угодно, и тебе за это ничего не будет.

Видимо, у неё было такое лицо, что Ледяной спросил:

– Что случилось, Вероника Андреевна?

– Да, ерунда. Ну то есть не ерунда, но дело житейское, как говорится. Сестра опять не сдала экзамен, и если завалит сессию – её отчислят и уже не посмотрят, что она коммерческий набор. И так в третий раз, если что.

– Круто, – усмехнулся он. – Знаете, даже некоторое уважение вызывает. Как вы это терпите? Я так понимаю, за учёбу платите вы?

– Угу, я. Терплю. А что делать, на кого их бросать-то? Но уже и у меня нет никаких сил.

– Так-то вы правы, пусть работает. Лет сколько?

– Двадцать три.

– Нормально.

– Она без квалификации. И без ответственности. Понятия не имею, кому нужен такой сотрудник. Я бы к себе не взяла.

– Честно, не знаю. У меня никогда не было таких проблем. Все младшие учились и не возмущались, сёстры тоже.

– У вас не только брат, а ещё и сёстры?

– Да, две. Одна окончила наш истфак, плюс к тому музыкальное училище, и потом ещё консерваторию. Вторая – два факультета в Сорбонне, математика и философия. Три года назад защитила диссертацию, теперь доктор философии, крутая. Хотя она и сама по себе крутая.

– И чем они теперь занимаются? – Веронике было удивительно, о сёстрах Ледяных она не слышала ничего.

– Ну, они же девочки и могут работать не в семейном бизнесе, – усмехнулся Ледяной. – Одна занимается музыкой. Вторая аналитик, и если бы сидела без работы, я б её с руками оторвал, но она без работы не сидит. Брат тоже никогда не пытался бездельничать, да и кто б ему дал? У нас не принято.

Эх, у нас вроде тоже не принято, а что же тогда происходит?.. Грустно усмехнулась про себя Вероника.

Уже хорошо так в десятом часу они выбрались из ресторана и медленно шли к машине. Вероника услышала тоненький писк, и ей стало не по себе. Ей всегда было не по себе, когда кто-то где-то пищал, а она не могла ничего с этим сделать.

Более того, писк раздавался откуда-то из-под машины господина генерального директора. Вероника решительно сунула ему в руки сумку, села на корточки и заглянула под днище.

Котёнок сидел возле переднего колеса и пищал. Увидел её и запищал ещё громче. Он был маленький и полосатый, без единого белого пятнышка, с кирпичным мокрым носом и розовым ртом. Вероника протянула руку и вытащила зверёныша на свет.

– Ничего себе, – изумился Ледяной. – Какая мелочь.

Он погладил котёнка за ушами.

– Можно? – взял его в руки и рассмотрел со всех сторон. – Надо же, кот. И что теперь?

Он продолжал гладить котёнка. Детёныш сидел на большой мужской ладони, и ещё место оставалось.

– Я всегда в таких ситуациях чувствую себя дурой. У нас собака, я его взять не смогу. Она трусливая, конечно, и больше лает, чем кусает, но вдруг?

– Тогда придётся мне, – рассмеялся он. – В отцовском доме котом больше, котом меньше – нет никакой разницы.

– А сколько у вас котов? – удивилась она.

– Четверо, все приблудные, – он продолжал гладить котёнка, тот громко урчал. – И поскольку мы не видим поблизости разгневанной кошки-матери, то будет пятый. Я бы и у себя оставил, но я ж всё время не дома, он станет скучать. А в Листвянке толпа, племянники придут в восторг, особенно девочки.

Вероника выдохнула – ура. Не придётся выпускать обратно и печалиться, что нет своей квартиры.

В машине Ледяной посадил котёнка ей на колени.

– Спасли – держите теперь, – и подмигнул.

Вероника держала котёнка до самого Академгородка. Зверь уснул у неё на коленях.

– Он спит. Как дальше повезёте?

– Надеюсь, и у меня будет спать, – рассмеялся он. – Но раз вы его достали из-под машины, то будете вроде крёстной.

Вероника переложила спящего котёнка ему, тот даже не проснулся.

– Буду, – кивнула она. – Спасибо вам, Виктор Валентинович.

– Ерунда. И для своих меня зовут Вик.

Она уже было открыла дверь, но притормозила.

– Для своих?

– Для своих, – подтвердил он. – Контора конторой, а люди – людьми, душа моя Вероника Андреевна. Очень хорошо Маргарита Романовна к вам обращается, мне понравилось.

– Ну тогда я просто Вероника.

– Отлично, – он просиял улыбкой. – Что я, зверь какой, что ли, не понимаю, каково человеку, когда на него кто-то исподтишка прёт? Вы, главное, не переживайте, мы всё разрулим. И машину отремонтируем, и гада поймаем. Паша позвонит – я вам сообщу. Вам лучше как – звонить или в вайбер?

– Давайте в вайбер, – кивнула она. – До свидания.

И вышла из машины.

17. Вик

Зима приходит за теплом,

В горячих пальцах снежный ком,

И никаким неверным снам

Не замести дорогу к нам

В ночь под невидимым крылом

«Мельница»

По дороге из Академгородка домой пришлось заехать в большой до сих пор работавший магазин – если какая-нибудь еда для неожиданно образовавшегося детёныша ещё могла найтись в холодильнике, то лотка с наполнителем у него не было. Покупка превратилась в развлечение для всего семейства – он сфотографировал спящего кота, послал фотку приехавшей позавчера Полиньке, а та уже растиражировала её дальше. Майк с Алисой посмеялись, а Полинька, тётя Нина и старшие племянники принялись активно участвовать в судьбе находки, что называется, в прямом эфире.

Коллективно выбрали лоток и наполнитель – в неспециализированном магазине выбор не особо, но все специализированные уже закрыты. Далее ему дали миллион советов о том, как помыть котёнка, что и как искать в ушах и вообще что наутро хорошо бы свозить на Красноказачью в ветеринарку и показать специалисту – так, на всякий случай. Детёныш был помыт, неуклюже вылизался, с молоком в розетке справился, с лотком разобрался с полпинка. А потом залез на колени по штанине и сказал, что никуда отсюда не пойдёт.

Вик порадовался, что котёнок маленький и пока совсем не тяжёлый. Коты в Листвянке если уж приходили на колени, то непременно занимали их все, и что-то обязательно свешивалось наружу – не башка, так лапа или хвост.

Далее семейство принялось выбирать коту имя, на этой стадии Вик пожелал всем доброй ночи и отключился.

Ещё он сделал несколько фоток кота на разных стадиях адаптации – свежевымытого, потом облизывающегося, потом пушистого с миской молока, потом спящего, и отправил Веронике.

Нет, она, конечно же, Мисс Финанс. Но ещё и Вероника. Стройная, рыжая и зеленоглазая Вероника.

Тем временем отзвонился Паша Демьянов. Записи просмотрели: оказалось, что колёсами Вероники занимался не кто иной, как Чернышов, водитель, не доехавший к сроку в Братск. Хоть Вик и распорядился доставить нарушителя пред его светлые очи, пока никто не почесался. Сначала оба водителя ехали из Братска, потом синхронно ушли на больничный, тоже оба. Теперь держитесь, красавчики, в понедельник проверим и ваши больничные, и всё остальное.

Вик позвонил отцу, рассказал про машину Вероники и согласовал пару возможных агрессивных действий – вдруг да понадобятся.

Котёнку он попытался предложить диванную подушку или старый свитер, в котором ездил в лес, но тот не одобрил ни одного варианта. Дождался, пока сам Вик ляжет спать, и пришёл к нему под бок.

Снилась Вику Мисс Финанс. Вероника. Она смеялась и что-то рассказывала, потом смотрела на него, а потом как будто решилась и дотронулась до щеки. Словно обожгла. Дальше сон стал пугающе откровенным, прямо сказать, реальные женщины ему так никогда и не снились, только невнятные женские образы. Он проснулся среди ночи, сдвинул кота с подушки – вот паршивец, не успел завестись в доме, уже отжимает себе всё лучшее! – и ещё некоторое время вспоминал детали сна. В жизни Вероника не позволяла себе и десятой доли того, что ему привиделось, она вообще не транслировала никаких сексуальных сигналов и как будто не думала о том, чтобы ему понравиться – в отличие от многих других сотрудниц транспортной компании. Она говорила о деле и только о деле. Очень редко – о себе или о чём-то, с делом не связанным, и только в исключительных случаях – ну вроде как с сестрой сегодня.

Ладно, фигня всё это. Утром надо встать, пожрать и на тренировку. Две недели уже как вообще времени нет ни на что. Непорядок. А потом – в ветеринарку с котом, и, наверное, в Листвянку.

Из намеченного Вик успел тренировку и ветеринарку, где его заверили, что котёнок здоров и от роду имеет недели четыре. А потом позвонил отец, сообщил, что он нужен в городе на встрече с потенциальным клиентом и что в его сторону выехала Полинька – хочет до того с ним увидеться, поэтому пусть он сидит дома и никуда не девается.

Полиньку привёз Володя, он же рассказал, что колёса Веронике поменяют уже сегодня, можно забирать. Вик распорядился забрать, позвонить хозяйке и спросить, куда и во сколько доставить. Тем временем Полинька просила занести в квартиру кофр, видимо, с какой-то одеждой.

Полинька была очень рада ему, а он – очень рад Полиньке. Они не виделись с апреля, и у них нашёлся миллион вопросов, которые нужно было обговорить. Обо всех ветвях семьи, о больших и крупных происшествиях, и о новой работе Вика, конечно же. Она одобрила мелкого кота, кот сначала пытался играть с её пальцами, потом забрался к ней на колени и уснул. Полинька всегда легко находила общий язык с младенцами и котами.

Вику казалось, что Полинька не меняется. Ну да, ей весной исполнилось пятьдесят пять, но выглядела она его ровесницей. Её руки никогда не знали никакой хозяйственной работы и были необычайно мягкими, её глаза блестели, как у юной девушки, а сердце у неё было просто золотое. В нём было место для всей немалой семьи – и для отца, и для детей, и для внуков.

Вик помнил тот момент, когда у них с Полинькой установился особый контакт, которым оба очень дорожили. Это было осенью, в конце сентября. Ему недавно исполнилось шесть, Майку было уже почти пять. Они вдвоём с братом стояли у окна в городской квартире на Грязнова и смотрели, как двор засыпает ранним снегом.

Круто же – снег! Можно поваляться и поиграть в снежки! Только нужно было спроситься у взрослых, а из взрослых дома была только Полинька. Отец говорил – Полинька скоро родит им сестричку, о Полиньке надо заботиться. Она тоже стояла у окна, только в спальне. Молча смотрела на улицу, и по лицу её текли слёзы.

Вик подтащил табуретку, забрался на неё и заглянул Полиньке в лицо. Что случилось-то? Здорово же, снег идёт!

Но Полиньке было совсем не здорово. Она смотрела на снег и боялась, понял Вик! Она говорила – неужели это теперь до весны? Почему же осень такая холодная и такая короткая?

Вик подумал и рассказал ей, что зима – это здорово, и не так уж и холодно, главное – тепло одеться! Папа непременно купит ей тёплую шубу, шапку и валенки, а если она не захочет валенки – то унты, как у тёти Нины и бабушки Тани! И ей не будет холодно, и маленькой сестричке, когда та родится, тоже не будет холодно! И дома тепло, батареи же! А в Листвянке настоящая печка, с дровами!

Вик вдруг понял, что он, хоть и маленький, но видел настоящую зиму целых шесть раз, а Полинька – не видела ни разу. Бабушка говорила, что там, откуда она приехала, зимы не бывает. Вик не представлял себе, как это – когда не бывает зимы. Но взял Полиньку за руку и говорил ей, чтобы она не боялась – ведь в зиме нет ничего страшного! И Новый год бывает только зимой, а это же так хорошо – когда Новый год!

Он потом сказал отцу и Майку, что Полиньку нужно защитить от зимы. Отец ответил, что Вик молодец и что они непременно позаботятся, чтобы Полиньке не было зимой холодно и грустно. А Майк пробурчал, что зима – это ерунда, вот если бы чудовище! Вик же подумал, что с чудовищем Полинька справится сама. Посмотрит на него внимательно, спросит его своим спокойным голосом – почему оно так поступает, чудовищу станет стыдно, оно извинится и уйдёт. А вот зима – не уйдёт, пока не придёт время. Поэтому нужно брать Полиньку за руку и согревать. Отец тогда очень обрадовался и сказал, что всё верно, наших девочек нужно любить и согревать.

Вик всегда так и старался – Полинька, тётя Нина, Линн, Эла, потом Алиса – между собой её звали Лис, а теперь ещё и племянницы добавились, Аннушка и Лерочка.

Свою бывшую жену Станиславу он тоже пытался любить и согревать. Но ей было нужно что-то другое. Денег, впрочем, тоже хватало, тут ей было не в чем его упрекнуть. Но всё равно в её глазах всё было не так. Поэтому – не сложилось. Она теперь жила в Испании и могла пользоваться домом и небольшим доходом в том случае, если ни разу в жизни не напомнит о себе ни ему, ни кому-то другому из их семьи. Даже случайные встречи для неё под запретом – если вдруг что, виноватой окажется она, это записано в их соглашении. Мир велик, солнце светит для всех, пусть живёт далеко и никогда с ними не пересекается. Пока она не нарушила ничего. За ней послеживали, конечно, вроде бы у неё там какой-то мужчина, да и ладно. Пусть что хочет, то и делает.

Пока Вик предавался воспоминаниям, Полинька собралась на встречу. Винно-красное платье, длинные волосы уложены узлом, старинный гарнитур с рубинами – Полинька называла его мудрёным словом «парюра» и надевала не чаще двух-трёх раз в год. Видимо, встреча важна для отца.

Да-да, по общей торжественности вида и количеству драгоценностей на Полиньке можно было понять, насколько важная встреча предстоит. Сегодня градус можно было обозначить как «достаточно». Прямо скажем, в городе Вик и не знал никого, для кого Полиньке стоило бы надевать свои фамильные рубины.

Он очень давно понял, что Полинька для отца в таких случаях – дополнительный рубеж обороны. Лис тоже неплохо справлялась с этой ролью, не говоря уже о Линн и Эле.

Увы, ни одна из его женщин, включая бывшую супругу, в качестве рубежа обороны не годилась.

– Скажи, милый, а что сталось с той девочкой, Олей, с которой ты ещё зимой куда-то выходил? – вдруг спросила Полинька.

– Уехала, – пожал плечами Вик.

Они расстались спокойно – Ольга хотела работать в Москве, он был нужен отцу здесь. Но ходить на деловые торжественные встречи стало не с кем.

– А в этой твоей новой компании – неужели нет никого приличного? – улыбнулась Полинька. – Не поверю, что местные дамы и девицы не проявили к тебе никакого внимания.

– Правильно не поверишь, – усмехнулся он. – Только с теми, что проявили – увы, на важную встречу нельзя.

Уволенная Женька. Кадровичка Марина Борисовна с её духами и расстёгнутыми пуговицами. Настя из бухгалтерии. Милана, секретарша Померанцева. Девочка Сашенька неполных двадцати пяти лет из отдела договоров и секретарша Мисс Финанс, Алёна Васина. Кажется – куда ни сунься в конторе, непременно наткнёшься на кого-то из них. Одни хоть молчат, только глазищами своими смотрят. А некоторые ещё улыбаются и делают вид, что коридор узкий и им никак не разминуться, чтобы не соприкоснуться. Бедром или грудью, ага. С ними только на деловую встречу. И ещё пяток таких же, кого он пока ещё по имени не запомнил.

– Знаешь, я даже готов пригласить тебя на работу и устроить что-то вроде лекции о деловом этикете и прочем сопутствующем, – рассмеялся Вик. – Сама увидишь, как там всё запущено.

Полинька только вздохнула – она не первый год была женой отца и представляла, кого можно встретить в среднестатистической иркутской коммерческой фирме.

– Тогда отправляемся, я звоню Володе.

Вик кивнул и строго сказал коту:

– Остаёшься за хозяина, понял?

Кот зевнул и свернулся клубочком на виковом свитере.

18. Вероника

И в придачу ко всем этим дарам небесным

Она ещё и умная – вот беда

Тикки Шельен

Домой она вернулась, как во сне. Как будто это всё вовсе не с ней происходит, не с Вероникой Ласточкиной, а с кем-то ещё.

Гадости случались регулярно, а вот факт, что некий мужчина взялся помогать ей эти гадости разруливать, выбил её из колеи разом и напрочь. До определённого возраста с разруливанием помогала мама, только время от времени тыкала её носом в то, что помогает и что она, Вероника, сама ничего не может. Ни по хозяйству, ни в учёбе, ни в жизни. Вероника в это верила – как иначе-то, а потом однажды, в студенчестве, пошла в поход по горам Хамар-Дабана на десять дней с полузнакомой компанией. И там вдруг оказалось, что беспомощная лентяйка Вероника, которая и в лесу-то оказалась впервые, в плане хозяйства и готовки может-умеет побольше других девчонок – умниц, красавиц и маминых помощниц. Это заставило задуматься. А когда Катерина дошла до старших классов школы, то оказалось, что у Вероники и с учёбой тоже серьёзных проблем никогда не было. И загуливать неизвестно где она себе никогда не позволяла, чтобы мать обрывала телефоны родителям её друзей. И уже только на четвёртом курсе выбила себе кусок свободы – или она дома в десять вечера, или предупредила, у какой подруги ночует. Катерина такой деликатностью не отличалась, но мама почему-то всё равно не стала мягче относиться к старшей дочери. Теперь она была неудачливая, потому что не замужем и без детей. И поэтому мама не любила, когда Вероника принималась указывать что-то Катерине – сама бы сначала устроилась.

Но сегодня без разговора не обойтись, увы.

Мама смотрела телевизор, Катерина не показывалась. Собака Муха выскочила навстречу с громким лаем.

– И где ты была? – спросила мама. – Ни за что не поверю, что работала!

– Зря, – пожала плечами Вероника. – Увы, работа иногда продолжается за пределами офиса.

– Катерина вся испереживалась уже!

– О чём, интересно? Неужели о том, куда работать пойдёт? – обычно Вероника на скандал не нарывалась, но сегодня ей было без разницы, как там оно дальше пойдёт.

После того как тебе прокололи все четыре колеса, а новый шеф взялся тебя утешать, начинаешь смотреть на жизнь иначе.

– Ну вот ты подумай сама, что ты такое говоришь! Ну куда она пойдёт работать?

– Понятия не имею. Кажется, кто-то из её подружек сидит в ближайшей «Слате» за кассой? Туда возьмут без диплома, – Вероника сделала попытку уйти к себе в комнату и хотя бы раздеться, но мама ей такой возможности не дала.

– Ты с ума сошла? Катю – в супермаркет? Да там ей недостачу навесят на второй день, не расплатишься потом за неё!

– А я-то тут при чём? Пусть она уже начинает жить своей головой. Хочет – платит за пересдачу, учит и сдаёт. Хочет – пьёт кофе, ест пирожные и работает в магазине на кассе. Или ещё где-нибудь, где нужны сотрудники без образования.

– Между прочим, ты бы могла взять её к себе секретарём!

– Не могла бы. Во-первых, у меня уже есть секретарь. А во-вторых – Катерина не справится.

– Почему это она не справится?

– Потому, что не умеет делать то, что нужно, и в нужные сроки. Приходить без опоздания, выполнять то, что сказано. Держать в голове разное и не путать. Думать о текущей задаче, а не только о том, с кем и куда она вечером собралась.

– Да всё она может! Это ты плохо о ней думаешь! Ты вообще никого в жизни не любишь, поэтому у тебя и нет никого, поэтому ты и одна, как перст, до сих пор! Кому ты нужна такая!

– Так, мама. Вопрос закрыт, разговор окончен. Деньги на пересдачу дашь сама – кажется, тебе в воскресенье должны заплатить арендаторы квартиры. Хочешь, чтобы Катерина училась – заставь её пересдать. И я не смогу завтра увезти вас на дачу, – Вероника сообразила, что осталась без машины.

– Это ещё почему? – не поняла мама.

– Потому, что у моей машины какая-то добрая душа проколола все четыре колеса. И машину отправили в сервис. И я не знаю, когда вернут.

– Что это ты такого сделала, что тебе уже колёса прокалывают? – поинтересовалась мама.

– Ничего особенного. Увы, у нас на работе сейчас непросто, я тебе уже говорила. Поэтому пока так. Извини, я бы хотела раздеться и помыться.

Мама ушла к себе, Катерина не появлялась. Вероника пошла под душ и уже под душем разревелась – чужие люди снова оказались душевнее и терпимее тех, кто называл себя её семьёй.

Вайбер запищал часа в два ночи. Номер был у неё обозначен как «Виктор Валентинович». Для своих, значит, Вик, и контора конторой, а люди – людьми. Ок, пусть будет Вик, переправим.

Он скинул фоточки котёнка – помытого и тощего, вылизывающегося, с чашечкой молока, спящего на коленях. И сообщил, что семейство никак не может решить, как его назвать. Тётушка говорит – Тихон, Тишка, а племянница – Сориано, потому что полосатый. И пусть она, Вероника, тоже думает, потому что кто у кота крёстная? Вероника улыбнулась, написала, что непременно подумает, и отключилась.

И теперь можно было, наконец, успокоиться и спать.

В субботу Вероника проснулась ближе к обеду, дома никого не было. Мама ответила на звонок и сообщила, что она на даче, у Катерины дела в городе, а Вероника пусть как знает. Если она вдруг считает, что нужно матери помочь – так пусть собирается и приезжает. Как все люди, на электричке. А то важная стала, забыла, как всю жизнь вся семья на дачу ездила – своими ногами, даже дед, даже когда мог попросить водителя увезти. К счастью, дальше мама переключилась на необходимую конкретику.

Если на следующих выходных корпоратив, то по-хорошему в эти надо бы съездить. Не забыть посмотреть расписание электричек. Но пока Вероника пила кофе и просыпалась окончательно, ей позвонил шофёр Ледяного, Володя, сообщил, что её машина готова, и спросил, когда и куда её доставить. Она обрадовалась, назвала адрес и сказала, что хоть сейчас – если можно. Он ответил, что да, можно, потом как раз было бы сложнее.

Уже через полчаса Вероника держала в руке ключи. Володя, парень её лет или чуть младше, сказал, что ничего от неё не нужно, Виктор Валентинович уже везде всё оплатил. Тогда она попробовала позвонить ему самому, но он сбросил вызов и через пару минут написал в вайбер: «Буду рад поговорить поздним вечером, если вы не будете спать И с вас ещё имя для кота » Она вздохнула, ответила: «Напишите, как освободитесь», и стала собираться на дачу.

Дальше было привычное – собраться, поехать в магазин, купить продуктов и что там ещё мама просила, и поехать. На месте была только часам к семи, там узнала, что Катерина учит педагогику и не приедет, а маме с этого всего плохо, и нужно полить огород до темноты, а завтра собрать жимолость, пока она вся не осыпалась.

Огород был полит, ужин приготовлен и съеден. Мама пошла спать, велела ночью не шарахаться и ей не мешать, а лучше всего вообще прямо сейчас пойти и лечь. Но Вероника сказала, что не уснёт сейчас и если всё так сложно – будет спать на веранде с собакой Мухой. Там было нечто вроде простой лежанки, туда можно вынести матрас, подушку и одеяло с кровати и лечь спать, когда вздумается.

Ледяной позвонил незадолго до полуночи. Вероника выбралась из-под одеяла, куда уже успела залезть, и пошла на улицу, в дальний от дома угол огорода. А потом подумала и вообще села в машину – тут точно никто её не услышит.

– Вы что там делаете? – рассмеялся он, слыша все её перемещения.

– Пытаюсь устроиться так, чтобы никого не разбудить разговором, – усмехнулась она. – Здесь даже если на улице разговаривать, в доме всё слышно.

– Сочувствую, – кивнул он. – Раньше я, увы, был занят. Отец где-то достал богатого китайца, который теперь хочет быть нашим партнёром. Ему весь вечер пускали пыль в глаза. А завтра он желает осматривать город, и я нашёл им экскурсовода. Знаете, в диспетчерской работает дивное создание с изумрудными волосами?

– Видела на новогоднем корпоративе, – усмехнулась Вероника. – Диво дивное, вы правы. И эта девушка – экскурсовод?

– Она учится в инязе и говорит по-китайски. Когда я ей позвонил и прямо спросил, сможет она или нет, дева перепугалась, но пробормотала, что проходила какие-то там курсы на эту тему и у неё даже была небольшая практика.

Вероника заинтересовалась, откуда генеральный директор знает девушку из диспетчерской. Ледяной рассказал историю их знакомства, и разговор опять свернул на Померанцева и его компанию.

– Скажите, душа моя Вероника Андреевна, а почему нет сайта, где бы в реальном времени можно было мониторить передвижение нашего транспорта?

– Так есть же, но, как водится, не работает. И мы даже уже оплатили какое-то оборудование, чтобы работало, но всё равно пока не работает. Нужно спрашивать у компьютерщиков или у Висюкова. Страница загружается, карта на ней загружается тоже, но не отображаются машины. Ещё в прошлом году это всё делали, и я не в курсе, почему не доделали. Все необходимые финансы им были выделены.

– Очень интересно, – Ледяной, похоже, сделал где-то у себя ещё одну заметочку. – Чудесная у меня контора, куда шаг ни сделай – там что-нибудь новенькое, какая-нибудь жопа, о которой я ещё не знаю.

– Что поделать, Недолюбова всё устраивало и так. В среднем машины доезжают и груз довозят, остальное – мелочи.

– Так вот в чём беда-то, душенька Вероника Андреевна – меня не устраивает это «в среднем». Мне нужно, чтобы на сто процентов. Чтобы клиенты не сбегали со словами – мол, забодались терпеть наши косяки.

– Понимаю вас и могу разве что посодействовать со своей стороны.

– Знаете, это уже немало. Кстати, как кота-то назовём? Кот прожорливый и наглый, ест всё, до чего дотянется, и везде лезет. Спать приходит ко мне – как научил кто!

– Мы же не знаем, кто были его родители. Может быть, наглые и зажравшиеся домашние кошаки. Они и научили.

– Или у него генетическая память, ага. Представляете – залез на колени и мурлычет, – Ледяной приставил телефон к коту, и Вероника услышала то самое мурлыканье.

– Подлизывается, не иначе. Или демонстрирует вам своё расположение.

– Вот, второе – это про него.

– Тогда назовите его именем какой-нибудь властительной особы.

– Карл Вильгельм? – хрюкнул Ледяной.

– Просто Шарль. Или Чарльз. Как принц Уэльский.

– Шарлик или Чарлик, годится. Эй, детёныш, будешь Чарликом? Говорит – будет.

– Прямо так и говорит? – рассмеялась Вероника.

– Жрать меня не стал и хвост на меня задирать – тоже. Так что – одобрено. Тихоном пусть тётя Нина своего следующего кота называет.

– Вы не отвезли его в Листвянку?

– Нет. Как-то с ним прикольно. Пусть пока остаётся, там посмотрим.

Они болтали ещё некоторое время о каких-то ничего не значащих вещах, а потом вдруг оказалось, что уже два часа, и хорошо бы всё же поспать. Вероника вернулась на веранду, осторожно, чтобы не дай бог не разбудить ни маму, ни собаку Муху, забралась в свою постель, но сон не шёл.

Она обладала достаточным опытом, чтобы понять – Ледяной ей нравится. И не только как начальник, хотя адекватный начальник – это по нынешним временам вообще дар небес, но и, чёрт возьми, как мужчина. Чего уж там, ни один из её бывших не взялся бы решать вопрос с её машиной. И с тем, кто проткнул колёса. А Ледяной рассказал, кто это был, и Вероника недоумевала – что она сделала этому человеку. Или дело не лично в ней? Или в чём-то ещё, о чём они не знают?

Служебный роман – это полная хрень. Фу такой быть, как говорят подружки Катерины. Никогда не доводилось, и не нужно этого вообще. Нужно всё выправить на работе, подождать ещё с полгодика и покупать квартиру. И съезжать туда.

Потому что на самом деле нет никакого служебного романа. Он общается с ней просто как с человеком, с которым можно обсудить их рабочий гадюшник. Так же, как и с Пашей Демьяновым, например. И не она ему нравится, а он просто вежливый и воспитанный. Девочки в конторе дикие и на раз готовы перепутать вежливость с интересом к себе. Ей так нельзя.

Потому что иначе капец, трындец и полный песец.

19. Вик

Тайное всегда становится явным

В понедельник на планёрке Вик первым делом сообщил, что в течение дня он желает увидеть уже наконец начальника проштрафившейся смены Руслана Яковлева и водителей Чернышова и Куркина. Также он желает видеть все документы, подтверждающие их право отсутствовать на работе в течение прошлой недели. Иначе – увольнение.

Померанцев нахмурился. Потом сказал, что распорядится, сегодня всё будет. Почему-то побледнела кадровичка Марина Бойко. Тоже нахмурилась, бросала на Померанцева пристальные взгляды, но он делал вид, что ничего не понимает.

Дальше уже обсуждали возможные новые контракты, Мисс Финанс их озвучила. Суммы прибыли обещали быть существенными, но – только если не будут нарушены сроки и условия.

Все воодушевились, хорошие новости даже Померанцева развеселили. Можно было говорить о приятном. Вик кивнул Марине, и та принялась рассказывать.

В выходные – корпоратив, все, кто готов ехать – посчитаны, турбаза забронирована, автобусы отправляются от офиса в десять утра субботы. Все, кто едет своим ходом, должны быть на месте не ранее одиннадцати и не позже семнадцати часов. Как все приедут – лёгкий обед, затем квест для тех, кто записался, а для остальных – прогулки, лодки, ракетки-мячики. В семнадцать ноль-ноль – общий торжественный банкет. Форма одежды парадная, то есть взять с собой вечерние наряды. Обещались быть как Валентин Фёдорович Ледяной, так и Геннадий Васильевич Недолюбов. Банкет – до последнего живого. В воскресенье – нужно покинуть базу к восемнадцати ноль-ноль, до этого времени – в свободном порядке прогулки, подвижные игры на воздухе и поедание оставшейся с субботы еды. Как-никак, семнадцать лет компании.

План мероприятий был одобрен и утверждён. Все расходились воодушевлённые и радостные. Мисс Финанс о чём-то спросила главбуха Жанну, обе рассмеялись. Всё же какая она красивая, эта Мисс Финанс, думал Вик. И какой урод смеет ей угрожать! Ничего, если сегодня не найдётся пропажа – будем давать делу официальный ход, тогда точно не отвертятся.

Однако уже через час, около полудня, Анна Константиновна известила, что прибыли те самые Чернышов и Куркин. Интересно, они всегда хотят парой? Ни разу ещё не приходилось слышать, чтобы что-то делали по отдельности. Ну, кроме пакостей Веронике.

Вик положил перед собой лист с информацией, глянул. Чернышов Кирилл Алексеевич и Куркин Пётр Владимирович. Тридцати одного и сорока семи лет. Напарники. Куркин работает в компании одиннадцать лет, Чернышов – последние четыре года. Ранее у Куркина был другой напарник, некий Васюченко, уволился по собственному желанию – вроде бы по состоянию здоровья. Вик сделал пометочку – попросить узнать что-нибудь про этого Васюченко, и велел пригласить обоих.

Вошли осторожно, с опаской. Молодой – высокий, даже, может, выше Вика будет, здоровенный. Точно, именно он на камерах с машиной Вероники засветился. Второй – маленький, сухощавый, но крепкий. И от обоих несёт табачищем.

Не то чтобы Вик был борцом с курением, но не любил, когда от людей воняет. Отец говорил, что раньше, до Полиньки, курил, а потом Полинька сказала, что согласна ехать на край света в вечные холода, но хотя бы курящих в доме быть не должно. Их и не стало. Сейчас из всей семьи курил только двоюродный брат Тёмыч, и то – при Полиньке он это делал далеко за огородами.

Могли бы и жвачку пожевать, подумал Вик. Пригласил проходить и присаживаться.

– Рассказывайте, господа хорошие, за что вам зарплату платят.

– Ну как, мы грузы возим, – сообщил Чернышов.

– С нарушениями, – вкрадчиво сказал Вик.

– Да один раз всего и поломались, – возразил тот.

– А я слышал, не один. Сейчас у нас июнь почти закончился, а проблемы с твоей машиной были в апреле, в марте, ещё раз в марте, в октябре прошлого года, а ещё в феврале кто-то в восьмидесятый автобус въехал, говорят – тоже ты. И это только за последний год. Многовато, не находишь?

Чернышов помолчал, потом изрёк:

– Ну, это… машина же ломается.

Вик перевёл взгляд на Куркина, поднял бровь.

– Кирилл верно говорит, машина именно что ломается, – сказал Куркин. – Ничего не поделаешь, судьба такая. Новую нам всё никак не дадут, хоть и обещают уже больше года, Руслан Петрович обещает. А со старой машины что взять? Вот и попадаем в неприятности, одна другой круче.

Руслан Петрович – это, видимо, Яковлев.

– Как умудрились хором на больничный попасть?

– Так в одной кафешке задрипанной по дороге перекусывали, вот и отравились, – пожал плечами Куркин – мол, дело житейское, со всяким случается. – А как, простите, продристались, так и пришли.

– Так, может, вас надо обследовать и в инфекционку? А то кто ж вас знает, с чего вы там дристали на самом деле, – сощурился Вик.

– Виктор Валентинович, – проникновенно начал Куркин, – вы нас простите. Мы осознаём, что из-за нас возникли проблемы, и всё поняли про премию. И постараемся больше так не попадать. Сделаем всё возможное, так сказать.

– ОК. Ты – до первой проблемы, – кивнул Вик. – Свободен. Чернышов, останься.

Куркин удивлённо уставился сначала на Вика, потом на Чернышова. Но ничего не сказал, вышел.

Вик нашёл в телефоне и пригласил к себе сначала Пашу Демьянова, потом Веронику. Паша зашёл, увидел Чернышова, глаза сделались большие-большие. Через минуту зашла Вероника, и она-то как раз ничего не поняла. Глянула на водителя, потом на Вика и на Пашу – что, мол, происходит, я не в курсе.

– Располагайтесь, Вероника Андреевна, – Вик кивнул ей и повернулся к Чернышову. – Ну, рассказывай.

– Что? – тот вытаращил глаза очень натурально.

– Чем тебе госпожа Ласточкина не угодила.

– А кто это?

– Можно подумать, ты не знаешь, кому колёса попортил?

– Какие колёса? Не знаю я ни про какие колёса.

– Значит, не знаешь, ладно. Паша, будь другом, покажи запись.

Паша подошёл к компу, запустил программу. Выбрал нужное место в записи, задал.

– Смотрите, – развернул монитор к остальным.

Вик ещё раз просмотрел кино о том, как Чернышов выходит на парковку из лифта, оглядывается, выбирает момент, когда человек в будке на входе смотрит в другую сторону, и на полусогнутых крадётся к маленькой красной машине Мисс Финанс. Достаёт из кармана какую-то штуку и методично обходит с ней все четыре колеса. В какой-то момент переводит дух и смотрит прямо в камеру. А потом так же на полусогнутых уходит.

Чернышов только шумно втянул воздух сквозь зубы. Похоже, сказать было реально нечего.

– Так это он? – нахмурилась Вероника. – Тот человек, из-за которого срывается половина наших контрактов? Он ещё и прямо здесь пакостит?

– Получается, так, – кивнул Вик и взглянул на Чернышова. – Что скажешь?

Взглянул фирменным, у отца подмеченным взглядом. Комплекцией они с отцом были близки, давить получалось неплохо.

– Я вообще не в теме, чья была машина! Да я… да она же сказала, машина стоит так, что на камерах ни хрена не видно, там это, невидимое пятно, или как его, – пробормотал Чернышов, не глядя ни на кого.

– Кто это – она? – сощурился Вик.

Злой был в тот момент – не передать. Какая ещё «она»? Ещё только бабы-дуры не хватало во всём этом деле!

– Ну, эта, тётка, которая в отделе кадров. Белобрысая такая. Ещё духами воняет.

Белобрысая в отделе кадров была одна – Марина, мать её, Борисовна. Не было печали!

– И что она тебе сказала? Зачем ей было портить машину?

– А она про это помалкивала. Просто сказала – сделаешь, денег дам. И дала.

– И сколько же?

– Два косаря, как обещала.

– Видите, Вероника Андреевна, как вас оценивают? По мне – так маловато, – сощурился Вик. – Паша, есть куда деть этого неудачника? Я бы с ним ещё поговорил. А потом уже сдать его куда следует со всеми уликами, когда нам не будет нужен. Если нет – так ты говори, не стесняйся, я Михал Григорьича спрошу, у него-то точно есть.

– Лучше спросите, – кивнул Паша.

Он тоже сделался как-то тих и немногословен.

Вик прямо сразу позвонил Михаилу Григорьевичу и сказал, что, как он и предполагал, нужда есть. Тот только хрюкнул в ответ и обещал, что через десять минут люди будут.

– Придётся подождать, – кивнул он всем. – Извините, кофе предлагать не буду.

Тут до Чернышова, похоже, дошло, что дело его плохо, и он дёрнул к двери. То есть попытался. Дверь оказалась заперта, а Вик оказался быстрее. Поймал и завернул руку за спину. Тот взвыл.

– Ну вы даёте, – восхищённо сказал Паша.

– Ты думал, я тут только за столом сидеть, да? – хмуро глянул на него Вик.

Злость понемногу уходила. Можно было вдохнуть поглубже.

В дверь постучали, затем голос Анны Константиновны:

– Виктор Валентинович, можно открывать?

– Можно, – громко сказал Вик.

Дверь со щелчком отворилась, на пороге показались дворе ребят Михаила Григорьевича – Тоха и Женя. Вик знал обоих – вместе тренировались.

– Здрасьте, Вик Валентиныч, – улыбнулся Тоха. – Этого вот?

– Его, голубчика, – кивнул Вик. – Забирайте, и чтобы хорошенько подумал о своём будущем. Так-то его пока не обо всём спросили. Я позвоню.

– ОК, – Тоха и Женя взяли голубчика с двух сторон и вывели из кабинета.

Вик стряхнул руки и наконец-то посмотрел на Веронику – она сидела у стены ни жива ни мертва. Смотрела на всё широко раскрытыми глазами. Захотелось прямо тут обнять её и сказать, что всё будет хорошо. И плевать на остальных и камеры.

– Вероника… Андреевна, он больше не причинит вам вреда, – Вик подошёл к ней, сел рядом и взял за руку. – Паша, скажи, я прав?

– Стопудово правы, Виктор Валентинович, – выдохнул Паша. – Вам и охрана не особо нужна, как я посмотрю.

– Ситуации разные бывают, сам понимаешь. Вероника Андреевна, вы не обидитесь на нас с Пашей, если мы не станем так же поступать с Мариной Борисовной? Я бы за ней понаблюдал, с чего это она вообще в дело замешалась? Её имя вроде пока нигде не фигурировало.

– Вам… виднее. Наверное, – выдохнула Вероника. – Я пойду, хорошо?

– Ступайте, – кивнул Вик.

Он потом позвонит ей. А сейчас нужно обсудить с Пашей, что делать дальше.

20. Вероника

Да что, наконец, происходит?

«Принцесса Грёза»

Господи, что происходит-то? Что творится в этой уродской транспортной компании?

Вероника дошла к себе, не глядя, прошла мимо замачивающей орхидеи (понедельник ведь!) Алёны и закрыла за собой дверь. Вот только ещё не хватало разреветься в кабинете! Но как же мерзко-то и страшно! И почему именно она? И кого спросить? И Марина, дурища, тоже как-то замешалась в это во всё, зачем? Не то чтобы Вероника Марине сочувствовала, но одно дело – сплетни по этажам таскать и мужикам глазки строить, и совсем другое – впутываться в дело, которое чем дальше, тем отчётливее отдаёт криминалом. А у Марины приличный муж и сыну всего восемь лет.

Вообще, надо бы взять те отчёты, что делали для Ледяного – по ремонту, по невыполненным в срок контрактам, вообще по проблемам с машинами и водителями, и самой посмотреть. На свежую голову. Только где ж её взять, ту свежую голову?

На обед она спустилась с Маргаритой Романовной и вполголоса, почти что шёпотом пересказала ей историю с колёсами. Та только диву давалась.

– За что Марине Бойко на вас, душа моя, злится, – не понимаю. Ну да, у вас должность солиднее и зарплата больше, но она ваши обязанности не потянет. С вами обедал Ледяной? Ну так у вас дела. Кстати, а только ли дела? Он не женат, вы тоже свободны уже довольно давно.

– Знаете, на девяносто процентов дела. А ещё десять – так, трёп к случаю. Он просто вежливый, а наши уже уши-то поразвесили, думают, что это прямо внимание лично к ним. А ему тупо нужна информация про всех нас. А где её проще всего получить? В личной доверительной беседе. И он отлично умеет пользоваться своей вежливостью, своей внешностью и харизмой, – раздумчиво сказала Вероника.

– У Марины, между нами, отличный муж, – сказала, глядя краем глаза на ту самую Марину, Маргарита Романовна. – И начальник, и платят ему, думаю, неплохо, и ни за что не поверю, что держит её в чёрном теле, без денег и без внимания. Вон цацками-то так и хвастается, каждую неделю что-то новенькое. Марина с ума сошла, если хочет всё порушить ради мужчины, которому она через порог не сдалась.

– А может быть, Марина вместе с Померанцевым что-то мутят с нашими контрактами? – подумала вслух Вероника.

– Этого не скажу, потому что данных нет. А надо бы получить как-нибудь.

Вероника представления не имела о том, как получают такие данные, и хотела об этом сказать. Но к их столу подошли, тень закрыла окно.

– Добрый день, дамы. Вероника Андреевна, скажите начистоту – вы умеете разговаривать на каком-нибудь языке, кроме русского? – над их с Маргаритой головами возвышался господин генеральный директор.

– По-английски, более или менее, – ответила удивлённая Вероника.

– Отлично. Тогда собирайтесь, встречаемся через пятнадцать минут в гараже и едем на переговоры.

– Хорошо, – кивнула Вероника.

Что ещё за переговоры? Утром и речи не было. Впрочем, утром было совсем не до того.

Она поднялась в кабинет за сумкой, посмотрелась в зеркало, подкрасила губы, расчесалась.

– Вы уходите, Вероника Андреевна? – спросила Алёна.

С прошлой среды она была тиха, мила и идеально исполнительна.

– Да, шеф сказал ехать с ним на переговоры. Спросил, говорю ли я на нерусских языках, – рассмеялась Вероника. – Представления не имею, с кем переговариваться. Если вдруг кто – отправляй всех к Маргарите Романовне.

– Хорошо, Вероника Андреевна, – кивнула секретарша.

Ледяной ждал её на парковке возле своей чёрной громадины.

– Помните, я рассказывал про китайца, который приехал к отцу? – начал он, когда они выехали на улицу. – Так вот, он желает детально знать про наши возможности и условия. Я пригласил Валерию Вячеславовну, она, если что, поможет с переводом. И ещё господина Емельянова. Господин Померанцев как-то очень удачно оказался занят. Не знаю, чем именно занят, но выяснять не стал, – подмигнул шеф.

Серёжа Емельянов был замом Померанцева. На него обычно сваливалась вся текущая работа, а Померанцев главным образом царствовал. Ну, до последнего времени – пока вдруг за косяки отвечать не пришлось. О да, у Серёжи, во-первых, может быть зуб на Померанцева, а во-вторых, он может что-то знать о природе и сущности нынешних проблем.

– Да, мне кажется, Емельянов – удачная идея, – кивнула Вероника. – Скажите, а что будет с Чернышовым?

– А это в зависимости от того, какова его роль в происходящем. Если он виноват только во вредительстве вам по просьбе Марины свет Борисовны – это одно, отделается оплатой ремонта и каким-нибудь штрафом, чтобы в будущем неповадно было. Ну и увольнение, конечно, на кой мне такое диво в штате? А вот если он ещё и каким левым бизнесом занимается, или что там эти подлюки делают – там и посмотрим, как разберёмся. А пока посидит под охраной.

– А жаловаться не станет?

– Пусть попробует. Живо пойдёт официально отвечать за всё, что сделал, и за то, о чём только подумал, тоже, – мрачно сказал Ледяной.

Вероника вспомнила, как сидящий рядом мужчина утром ловко скрутил того самого Чернышова, мужика отнюдь не маленького и не беззащитного… и восхитилась. Что ни говори, а приятно, когда твоего обидчика так вот… скручивают. И потом ещё провели через весь десятый этаж и весь девятый, прежде чем посадить в лифт и увезти. Видимо, чтобы посмотрели все, кому это может быть интересно. Но в кафе за обедом об этом не сплетничали – Вероника старалась прислушиваться. Или сплетничали, но не в кафе, или вовсе когда она уже ушла.

Тем временем они приехали в самый центр, машину через кованые ворота пропустили к милому двухэтажному особнячку, стоящему в глубине квартала. На отливающей в лучах солнца золотом табличке значилось одно-единственное слово «Продлес». Ого, контора старшего Ледяного! Ну хоть посмотреть, как там всё устроено.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.