Николь Келлер
Хорошая плохая девочка

Пролог

– А что этот твой Марк, Кать? Как там его? Воскресенский, кажется? – спрашивает Альбина, отпивая свой капучино.

Каждые две недели мы собирались с девочками в нашем любимом кафе на очередной «женсовет», как называла его моя подруга Ася. Мы просто хорошо проводили время, делясь друг с другом последними новостями, проблемами и переживаниями. Нас давно тут знали, поэтому администраторы кафе сами бронировали наш любимый столик для очередных посиделок.

– Так-так…Гончарова! Что за Марк?! Почему я о нем ничего не знаю? –скрестив руки на груди, обиженно спрашивает Ася.

Я тут же краснею до корней волос. Что поделать, не люблю я быть в центре внимания! Всегда теряюсь и стесняюсь. И, несмотря на это, Ася взяла и «подставила» меня по-крупному.

– Вот что ты за человек, Измайлова, а? – простонала я, уронив голову на руки. – Я же сказала тебе по секрету, поделилась, так сказать, душевными переживаниями, а ты…

– Эй-эй-эй, Катя, у тебя что, есть от нас тайны?! – возмущенно воскликнула Саша.

– Так, колись, давай, Гончарова, что это за Марк, и почему мы о нем до сих пор не знаем. И желательно с фото. Чтоб наглядно было. А там уж и решим, достоин этот мужчина нашей девочки или нет! – за всех подытоживает Ася.

Недобро взглянув на подругу, начинаю свой рассказ. И чем больше я говорю, тем сильнее округляются глаза моих подружек. И лишь одна Ася невозмутимо продолжает есть свой кусок торта «Праги», словно ее это не касается. Мне бы такое самообладание!

– Таки в чем проблема, Кать? Ты нравишься такому замечательному парню, по твоему рассказу не дурак, и отличается от основной массы мажоров. Чего ты уперлась? – тут же спрашивает Саша, стоило мне замолчать.

– Саша! Ну, как вы не поймете, девочки, он же мой студент! И младше меня!

– На три года! – фыркает Альбина, выказывая свое пренебрежение. – Можно сказать, что у вас этой разницы и нет!

– Альбин, пойми же ты…, – стону я, схватившись за голову. Вот как доказать этим упрямицам, что не все так просто?! Что здесь замешаны не только мои желания, но и принципы?!

– Катя! Прекрати вести себя так, словно ты сбежала из монастыря! Быть старше мужчины – не преступление! – строго одергивает меня подруга. – Как в каменном веке живешь, ей-богу!

– Да поймите же вы! – пытаюсь достучаться, раздражаясь. – Заводить отношения на рабочем месте – неэтично. Вы прекрасно знаете, что я против служебных романов!

– И слышать ничего не желаю! Нельзя жить стереотипами. Надо меняться и идти в ногу со временем. И вообще! Ты видела себя со стороны?! Да у тебя глаза горят, когда ты говоришь о Марке! Я настолько воодушевленной тебя не видела, даже когда познакомилась с этим придурком Вадиком. Хоть он и был, по твоим словам, ангелом небесным.

Закатываю глаза и стискиваю зубы от бессилия. Я намерена продолжить отстаивать свою точку зрения, даже если администрация кафе выгонит меня за хулиганство. Почти подобрала слова для своей тирады, но тут вмешивается Ася.

– Спорим, Катюх, что тебе слабо влюбить в себя этого студента? – деловито спрашивает она, хитро улыбаясь.

Что?! Я настолько была шокирована и возмущена предложением, что весь мой запал резко пропал.

– Да не буду я спорить! – устало произношу я, отпивая свой кофе.

– Значит, слабо. Эх, ну ладно, тогда подарю ту дизайнерскую сумочку кому-то из девчонок, – притворно вздыхает подруга, грустно подперев щеку кулаком.

За столиком воцаряется тишина, а я от волнения даже подаюсь вперед, мигом забыв обо всем.

– Что, ту самую, да? Правда-правда? – шепотом, словно боясь, что Ася сейчас рассмеется и скажет, что пошутила.

– Правда, – весомо кивает подруга. – Соблазнишь этого своего Марка, и она – твоя.

– Мы поддерживаем спор, – добавила за всех Саша. – Но если проиграешь, вся наша компания идет в СПА на весь день за твой счет.

Черт, черт, черт! Но это же на благое дело, да? Один раз – это же еще не преступление? Эх, ладно, была – не была! Учитывая желание другой стороны, а именно Марка, сделать это будет не так сложно…

Еще никогда в жизни я так сильно не ошибалась…

– По рукам, девочки! Я согласна.

Глава 1

Катя

Звонок будильника вырвал меня из сна, где я нежилась под палящими лучами солнца под шум прибоя, попивая пина-коладу. Несмотря на то, что за лето была на море дважды, я бы предпочла оказаться сейчас на морском побережье, а не вот это вот все…

Я – преподаватель в одном из самых престижных ВУЗов нашего региона и страны. Только вот престижным он считается не за какие-то особые заслуги перед Родиной, а потому, что в нем «учатся» (а если быть точной, просиживают штаны) отпрыски высшего общества. Другими словами, сливки «золотой молодежи».

И я, как представлю, что мне через полтора часа надо оказаться в самом центре змеиного логова, так вздрогну. Да тут не то, что два раза на море ездить, тут доплачивать надо, как шахтерам. За вредность и за работы «на опасном производстве».

Но что поделать, я сама выбрала такую жизнь. Захотела самостоятельности и независимости. Хотела доказать родителям, что чего-то стою и без их имени и связей.

Нет, не подумайте, у меня прекрасные отношения с мамой и папой! И я безумно их люблю. Но они давят на меня своим авторитетом и гиперопекой. Я – единственный и поздний ребенок в семье, вот мои родители и трясутся надо мой, как Кощей над златом. Да и еще и отец – генерал в отставке, и профессия наложила на него определенный отпечаток. Ну, вы поняли, да?

В один прекрасный момент, а точнее в день получения красного диплома, мне надоел родительский контроль, и я заявила им, что хочу вступить во взрослую жизнь. Мама тут же схватилась за сердце (ага, только почему-то с правой стороны), а отец, как впрочем, и всегда, подошел к вопросу по-деловому. И спустя почти три часа напряженных переговоров, я все же смогла отстоять свои намерения. С небольшими потерями, но все же. Мои преподаватели могут мною гордиться, не зря я пять лет старательно пыхтела над учебниками. Значит, чего-то да стою.

Моя лучшая подруга и по совместительству одногруппница Лилия сказала, что из меня получился бы первоклассный адвокат, но я с ней не согласна. Для того, чтобы быть в чем-то лучшим, надо, в первую очередь, любить свое дело. А я никогда не хотела быть юристом. Но на этом настояли мои родители. И в тот момент я не могла им сопротивляться.

Паркуюсь на стоянке возле университета и с тяжелым вздохом выхожу из машины. Справа, возле какого-то автомобиля класса люкс собралась кучка студентов и что-то бурно обсуждала.

– Так, соберись, Катя, это твоя работа, ты сама этого хотела, – провожу короткий аутотренинг и, закрыв автомобиль, делаю шаг по направлению к универу.

– Котенок, – раздается позади знакомый голос, который я бы предпочла не слышать еще лет двести.

– Что ты здесь делаешь? – резко обернувшись, строго спрашиваю я Вадима, своего бывшего парня.

Выглядит он, конечно, жалко: помятая одежда, взлохмаченные волосы, трехдневная щетина и общий удрученный вид. Еще бы, не стоило обижать папину дочку и заявлять прилюдно, что готов жениться на мне только ради связей моего отца! Что я ничего из себя не представляю, не стою его драгоценного внимания, и вообще, я – самая заурядная девушка, что встречалась в его жизни.

Особенно не стоило так поступать, когда сказанное может услышать мой отец лично. И по случайному стечению обстоятельств он оказался в тот момент рядом. Пару звонков – и Вадичка лишился всего, что у него было: бизнеса, статуса и, как ни странно, друзей.

– Я пришел извиниться. Мне стыдно, что я так повел себя…

– Ты пришел извиниться, потому что хочешь вернуть свой бизнес, только и всего, – грубо перебиваю я. – Этого не будет Вадим. Это было не мое решение, а просить за тебя перед отцом я не стану. Извини.

– Кать, – хватает он меня за запястье. Брезгливо пытаюсь вырвать руку, но Вадим вцепился в меня, как бульдог.

– Отпусти!

– Нет, пока мы не поговорим.

– Отпусти, я сказала! – я начинаю волноваться и нервничать.

– Девушка, кажется, ясно и четко сказала отпустить. Или у тебя со слухом проблемы? – раздается за спиной.

Боооже, это лучшее, что я слышала в своей жизни! Уверенный, хриплый и низкий голос. Сердце замерло на миг и тут же пустилось бешеным галопом. Никогда бы в жизни не подумала, что могу разволноваться только от одного голоса мужчины.

Вадим не только отпустил мою руку, но и отошел на два шага назад. Любопытно стало взглянуть на того, кто смог настолько повлиять на моего бывшего жениха.

Резко разворачиваюсь и лишь в последний момент ловлю свою челюсть, что так стремительно летит к земле.

Передо мной молодой человек. Студент. И он чертовски хорош. Настолько, что мои фантазии в одну секунду перемахнули черту «восемнадцать плюс».

Незнакомец – высокий, широкоплечий, пресс с пресловутыми кубиками видно даже через белую рубашку, что так соблазнительно обтянула молодое спортивное тело. Руки сложены на груди, подчеркивая каждый бицепс. В последний момент успеваю себя одернуть, чтобы не прикоснуться к этим сильным рукам с сеточкой вздутых вен. Сглотнув, поднимаю голову и натыкаюсь на внимательный взгляд темных глаз. Картину довершают русые волосы, белозубая улыбка и пухлые губы, сейчас сурово поджатые.

Соберись, Катюха! Подбери слюни! Ты пришла сюда работать, в конце концов, а заглядываться на студентов, как минимум, неэтично!

– Свалил отсюда, – тем временем продолжает красавчик. – Чтобы я больше тебя не видел на территории универа. Ясно?

И Вадим молча ушел, на прощание бросив на меня жалобный взгляд. И не надейся, дорогой. Такие вещи я не умею прощать.

– Не переживай, крошка. Больше он к тебе не подойдет. А если и подойдет, то ты знаешь, к кому обратиться. Теперь ты под моей защитой. Ты, кстати, с какого потока? Я тебя раньше тут не видел.

Второй раз за утро моя челюсть стремительно падает вниз. Это надо же быть таким самоуверенным! И принять меня за студентку! Конечно, мне льстит, значит, я хорошо выгляжу, раз этот студент принял меня за одногодку.

Я хотела все же быть честной и сказать, что парень ошибается, но тут он выдал то, отчего у меня пропало желание напрочь:

– А ты очень даже ничего! Симпатичная. Как насчет того, чтобы замутить? Не пожалеешь, обещаю.

Пока я вся кипела от негодования, подбирая слова, чтобы осадить хама, как парня окликнули его друзья:

– Марк, ты скоро там?

– Сейчас. Идите, я вас догоню! Ну, так что, крошка? – это уже мне.

– Извини, но нет. Всего хорошего.

Я растерялась. Обычно я за словом в карман не лезу, но тут я впала в шоковое состояние. В принципе, меня можно понять: не каждый день мне предлагают вот так с ходу завести одноразовые отношения.

Я прохожу в деканат, здороваюсь с коллегами и, взяв свои конспекты, иду в аудиторию. Звонок на пару прозвенел пару минут назад, но я не тороплюсь, дав возможность всем занять свои места.

Перед дверью делаю глубокий вдох и, сделав серьезное лицо, уверенно вхожу в аудиторию.

Все присутствующие разом замолкают. Кто-то из парней на задней парте присвистывает, с другого угла кто-то прошептал: «Офигеть, вот это зачетная преподша!», но сделал это настолько громко, что почти в гробовой тишине прозвучало, как крик.

Студенты дружно рассмеялись, засмущав парня еще больше.

– Тихо! – я хотела добавить еще о правилах поведения на моих парах, но была прервана резко распахнувшейся дверью.

В аудиторию ввалилось пятеро студентов, среди которых был…Марк. Только не это! Судьбинушка, ты что, издеваешься надо мной?! Да за что?!

Глава 2

-Опачки! Вот это поворот! А мне уже нравится, – произносит парень с широкой и наглой ухмылкой.

Если я сейчас не покажу, кто в доме хозяин, то эти мажоры быстро сядут мне на шею и будут манипулировать. А я не согласна быть марионеткой в руках «золотой молодежи». Поэтому собираю всю волю в кулак и как можно строже и холоднее произношу:

– Попрошу покинуть аудиторию и закрыть дверь с той стороны.

– Вообще-то у нас сейчас тут твоя пара, – изогнув бровь, произносит Марк. Остальные все молчат. Все ясно, он тут вожак стаи. Как этот парень скажет, так оно и будет. Но ничего, я тоже девочка не с простым характером. И не таких обламывали.

– Мы с вами на «ты» не переходили. Прошу соблюдать субординацию. И да, пара уже началась семь минут назад. Я дала возможность зайти всем желающим, поэтому пришла на три минуты позже. Давайте договоримся сразу, и я больше не буду возвращаться к этому вопросу: после меня никто в аудиторию входить не будет. Так что, покиньте кабинет, и не мешайте мне читать лекцию.

– Да вы знаете, кто я такой?! – о, вот и начались дешевые понты. Что ж так быстро-то, мальчик?! Разочаровал меня, разочаровал…

– Да, я знаю. – Намеренно делаю паузу. – Вы – мой студент, а заслуги ваших родителей, на которых вы сейчас намекнули, мне неинтересны. Ваша фамилия меня будет интересовать только на экзамене, чтобы вписать оценку в ведомость. Так что, на выход. Сегодня я вам ставлю прогул.

Марк на прощание недобро на меня посмотрел и молча вышел из аудитории. Его товарищи проследовали за ним.

– Итак, давайте наконец-то начнем лекцию. Но для начала познакомимся. Меня зовут Гончарова Екатерина Ивановна, и я буду у вас преподавать уголовное право. Нас с вами ждут лекции, семинары, а в конце семестра – экзамен, который будет не так-то просто сдать при халатном отношении к предмету. При добросовестном подходе я могу проставить экзамен «автоматом».

– Екатерина Ивановна, а вы замужем? – раздается с задней парты.

– А вы хотите предложить свою кандидатуру? – изогнув бровь, спрашиваю я, посмотрев строго на студента.

– Я бы не отказался! Да и вы будете в выигрыше: я молод, горяч и богат.

Аудитория взрывается смехом, и ситуация начинает раздражать. И я решаю сразу расставить личные границы.

– Дорогие мои, не думала, что наша первая лекция начнется в таком ключе, но лучше сразу расставим все точки над i и пойдем дальше. У нас с вами, – строго смотрю на парня, – ничего не выйдет. Причин объяснять не буду, думаю, тут и так все понятно. Так что никакие отношения, кроме «преподаватель – студент» вас не ждут. И попрошу уважать друг друга и не переходить границы. Доступно объяснила?

Студенты дружно расстроенно пробубнили что-то утвердительное. Отлично, наконец-то можно приступить к работе. Но не тут-то было. Да что ж за день-то такой?!

В дверь раздается деликатный стук, и заглядывает Николай Егорович – декан собственной персоной. И ни один из студентов даже не пошевелился, чтобы встать и поприветствовать уважаемого профессора. Дааа, с воспитанием у ребят явные проблемы.

– Добрый день! Екатерина Ивановна, прошу прощения, можно вас на минуту?

– Да, конечно. Кто староста? – девушка в очках поднимает скромно руку. – Подготовьте, пожалуйста, список присутствующих. Я сейчас подойду.

Студенты провожают меня взглядами: кто-то с любопытством, кто-то со злорадством, а кто-то даже потирает руки, очевидно, в ожидании скандала. Как бы там ни было, я не доставлю им такого удовольствия в первый же день.

В коридоре меня ожидает сюрприз. Приятным его назвать сложно, потому что вместе с деканом стоит этот наглец, с которым мы уже не сошлись характерами.

– Екатерина Ивановна, должно быть, произошла досадная ошибка. Я встретил только что в коридоре Воскресенского…

– Прошу прощения, – набираюсь наглости и перебиваю достопочтенного профессора. – Вы встретили студента Воскресенского случайно, или он сам пришел к вам в деканат? – при этом я не свожу взгляда с паршивца. А Марк лишь довольно улыбается, смотря на меня с превосходством.

– Это неважно, Екатерина Ивановна, потому что суть не в этом. Произошло недоразумение – Воскресенский утверждает, что вы не пускаете его на лекцию…

– Да, потому что правила для всех едины. И, если студент Воскресенский горит желанием присутствовать на моих парах, то ему надо приходить раньше меня. Я не терплю опозданий. И это, как минимум, неуважение ко всем остальным, и ко мне в том числе.

– Я понимаю, вас, Екатерина Ивановна, но дело в том, что отец Воскресенского…– смущенно произносит Николай Егорович.

– Ах, вот в чем дело, – протягиваю я, скрещивая руки на груди и переводя пренебрежительный взгляд на Марка. – Тогда запомните, пожалуйста, сам, Воскресенский, и донесите следующую мысль вашему отцу: даже не вздумайте приходить ко мне и договариваться насчет экзамена для вас. Я не продаюсь. Сейчас вы можете пройти в аудиторию и присутствовать на лекции, возможно, что-то умное и отложится в вашей голове. И все это только потому, что уважаемый профессор просит за вас. Но я все равно поставлю вам прогул. Спасибо, Николай Егорович, и хорошего дня.

Марк обжег меня злым взглядом, до хруста сжав кулаки. Кажется, парень в бешенстве. Но ничего, кто-то должен поставить его на место и спустить с небес на землю.

Не обращая внимания на студента, захожу в аудиторию, едва сдерживая злость и раздражение. Нет, каков же наглец! Не успел вылететь из кабинета, как тут же побежал к декану жаловаться на свой же косяк.

Но, очевидно, этот несносный мальчишка решил в первый же день проверить уровень моего терпения. Потому что, проходя между рядами, резко останавливается и, повернувшись, с наглой ухмылкой бросает:

– Екатерина Ивановна, мое утреннее предложение все еще в силе, – и подмигивает, засранец!

У меня чуть не вырвалось: «Засуньте ваше предложение…», но я вовремя прикусила язык и холодно осадила мажора:

– Благодарю, Воскресенский, но в ваших услугах я не нуждаюсь.

Студенты тут же начали удивленно перешептываться, кто-то даже засвистел. По сверкнувшим злым темным глазам Марка я поняла одно: это война!

Глава 3

Катя

На следующее утро меня на стоянке возле дома ожидал сюрприз. И приятным его назвать сложно. Марк Воскресенкий собственной персоной стоял, облокотившись на капот своей дорогущей спортивной тачки. Только сегодня он был в черной рубашке. Но все равно он был очень притягательным.

– Доброе утро, Катя, – произносит он, как ни в чем не бывало, стоило мне пройти мимо к своей машине.

– Екатерина Ивановна, – холодно поправляю я, несмотря на то, что внутри просто колотит от его поступка. До чего дошло: студенты караулят преподавателя у дома! Никакой личной жизни! А что будет, если я поставлю не ту оценку за экзамен? Штурм?!

– Катя, к чему это все? Мы одни, можешь спрятать свои колючки, – лениво произносит Марк, оттолкнувшись от машины и последовав за мной.

– Послушайте, Воскресенский! Что вам непонятно? Я – ваш преподаватель, вы – мой студент. Или для вас чуждо понятие соблюдения дистанции?!

– Я понял. Ты такая злая потому, что еще не выпила кофе с утра и не позавтракала. Я не знаю, в каком кафе ты предпочитаешь завтракать. Пока! – подчеркивает, обжигая меня своим темным взглядом и соблазняя порочной улыбкой. – Но я на свой вкус купил шоколадный круассан и капучино. Все девушки любят послаще.

Есть люди, которые совершенно не умеют извиняться. Им чуждо слово «прости» и проще просто загладить свою вину материально или вообще сделать вид, что ничего не произошло. Марк как раз из такой категории. Но! Я могла бы оценить его попытку извиниться, если бы он не сравнил меня с остальными своими девушками! Конечно, как женщина, я оскорбилась. Даже несмотря на то, что каких-либо отношений с этим парнем у нас быть не может, слышать такое неприятно…

Марк протягивает мне пакет и стакан с ароматным кофе с логотипом известной сети кондитерских. Конечно же, самой лучшей. Воскресенский – не тот человек, что предпочитает второй сорт. И так во всем.

– Я оценила вашу попытку извиниться, Воскресенский, но на будущее позвольте дать вам совет. Никогда не сравнивайте понравившуюся женщину со своими предыдущими пассиями. Никто не потерпит такого. И сегодня вы отделались очень легко: сделаю вам скидку на вашу молодость и неопытность. Всего доброго, до встречи на лекции.

Я уже открыла дверь с намерением сесть в машину, как была резко схвачена за руку и прижата к сильному горячему телу. Я вскрикнула от испуга и неожиданности, а сердце зашлось в бешеном ритме.

– Ты все равно станешь моей, Катя, – прошептал мне на ухо Марк низким голосом, растягивая гласные моего имени, что заставляло меня трепетать. Прозвучало как угроза, вот только мальчик еще не в курсе, что я – крепкий орешек, который точно ему не по зубам.

Этот паршивец, воспользовавшись моим замешательством, пошел еще дальше: прижался к моей шее в поцелуе. Как раз туда, где бешено бьется пульс. Черт! Теперь этот наглец в курсе, какую реакцию у меня вызывает!

Ошарашенная, со всей силы толкаю парня в грудь. Он, не ожидавший такой реакции, отшатнулся и, пытаясь удержать равновесие, пролил на себя кофе.

– Зараза! – Марк ошарашенно рассматривает расплывающееся пятно на груди, переводя взгляд с себя на меня и обратно.

– Аккуратнее с выражениями, Воскресенский! И да, извините, я случайно. Так понимаю, сегодня у вас очередной прогул? – и с довольной улыбкой, не дожидаясь ответа от своего нерадивого студента, сажусь в машину и уезжаю на пары.

В аудитории я не успела дойти до своего стола, как дверь распахивается, и входит улыбающийся чему-то Марк. В той же испачканной рубашке и брюках. И как только успел?! Он же уехал наверняка позже меня…

– Я прошу прощения, Екатерина Ивановна, за опоздание. У меня произошел форс-мажор – на меня пролили кофе…

– Быстрее, Воскресенский, но это в первый и последний раз, когда я позволяю вам входить после меня, – не глядя в его сторону, чтобы не смутиться еще больше, пробормотала я.

Марк проходит к дальней парте, и, посмотрев на меня с победной улыбкой…медленно начинает расстегивать свою рубашку. Я залипаю на несколько мгновений, завороженная тем, как длинные и ловкие пальцы расстегивают пуговицу за пуговицей, сантиметр за сантиметром обнажая скульптурный торс. Это действие сопровождается томными вздохами красавиц, удивленным шепотом, свистом и улюлюканьем со стороны парней.

Зажмуриваюсь на несколько секунд и, придя в себя, окончательно смутившись, зло шиплю:

– Воскресенский, что вы творите?!

– Говорю же, одна неуклюжая особа пролила на меня кофе. А я уж очень хочу поприсутствовать на ваших занятиях. А в мокром сидеть неудобно.

– Что, Воскресенский, тоже не хочется пропускать лекции по уголовному праву, когда их читает ТАКОЙ преподаватель, а не дряхлый старик? – со смешком спрашивает студент со среднего ряда.

Это было последней каплей. Я никому, даже этим чертовым представителям «золотой молодежи», не позволю срывать мои лекции и вести себя настолько неуважительно по отношению ко мне.

– Отставить балаган! – рявкнула я, хлопнув рукой по столу. Студентики, очевидно, не ожидали столь бурной реакции. Да что там говорить, я сама от себя не ожидала. Обычно я веду себя более сдержанно, умело управляя эмоциями, но Марку играючи удалось вывести меня из себя. То ли еще будет…чую, наплачусь я с этим паршивцем.

– Дорогие мои, кажется, вы немного перепутали заведения. Театр абсурда находится в другом здании. Я здесь для того, чтобы работать и давать вам знания в области уголовного права. У кого другие цели – прошу встать и выйти.

Никто не шелохнулся. Испугались, демоны. Правильно. Катя Гончарова еще и не на такое способна!

– Желающих нет? – «золотая молодежь» продолжает на меня изумленно смотреть. Некоторые, кажется, даже дышать перестали. – Отлично. Тогда, Марк, будьте так добры, покиньте аудиторию, и мы наконец-то начнем.

– А я тоже пришел сюда за знаниями. Так что, не тяни время, Катя, – выделяет мое имя своим бархатным голосом, снова растягивая его, словно пробует на вкус. Один только его голос заставляет сердце снова мчаться галопом. Черт бы его побрал, так и до инфаркта недалеко!

– Воскресенский, вы снова забываетесь. Не знаю, как на других, но на моих занятиях я не позволю вам сидеть без рубашки. Поэтому либо вы ее одеваете, либо выходите из кабинета, – сверлю его злым взглядом, тяжело дыша. Чую, доведут меня мои студентики до нервного тика своими выходками к концу семестра.

– Ты же знаешь, что будет, если я буду снова разгуливать по коридорам, – довольно произносит Марк, засунув руки в рукава.

– Вы хотели сказать, если снова пойдете к декану?

В аудитории повисла звенящая тишина. Даже девочки перестали пялиться на кубики Воскресенского и обратили на меня свое внимание. Марк сверлил прищуренным взглядом, вознамерившись сделать в моем теле огромную дыру.

– На что вы намекаете, Екатерина Ивановна?

– Ни на что. Я просто прошу вас покинуть аудиторию и перестать смущать и соблазнять девушек. У них сейчас мозги потекут.

Я облегченно выдохнула, когда Марк все же послушал меня и направился на выход. Рано радовалась. Проходя мимо моего стола, он остановился так близко, что я могла почувствовать тонкий аромат его парфюма и геля для душа.

– Я все равно сделаю тебя своей, Катя, – Воскресенский произнес это шепотом, но учитывая, что все студенты уставились на нас, затаив дыхание, каждый из них четко услышал «угрозу» Марка.

Глава 4

Следующие два дня протекали спокойно. Мажорики, как ни странно, прониклись ко мне уважением и посещали пары в полном составе. За исключением Марка. Но я ни капельки не была расстроена. Пусть и дальше продолжает прогуливать, целее будет моя нервная система.

После очередного занятия я была удивлена, что оказывается и среди «золотой молодежи» есть умные ребята и даже те, кому интересно уголовное право. Мне определенно все больше и больше нравилось читать лекции на этом потоке.

Телефонный звонок вырывает меня из мыслей. Папа.

– Здравствуй, дочь. Как дела?

– Привет, папуль. Все хорошо. Я читаю лекции, студенты, надеюсь, умнеют.

– Ты с ними там, главное, построже. Иначе на шею сядут. А ты у меня девочка добрая, ничего против и сказать не сможешь.

Тяжело вздохнув, качаю головой. Для родителей я в любом возрасте останусь маленькой девочкой. Это, конечно же, приятно, вот только папа не знает или не догадывается, что я очень много времени провела у него на работе, в военной части, и с детства слышала, как он разговаривает с подчиненными. А позже, когда подросла, эти самые подчиненные учили меня, маленькую девочку, азам самообороны. Так что постоять за себя я точно могу. Только папа с мамой считают иначе.

– Все нормально, пап, вот правда. Лучше скажи, как вы с мамой?

– Да как мы с мамой? По-стариковски…

Я закатываю глаза, еле сдерживая смех, рвущийся наружу.

– Папуль, ты утрируешь. Вы с мамулей у меня еще ого-го! И вообще, вы у меня самые лучшие! – стараюсь успокоить отца.

– Может, мы и самые лучшие, но ты что-то забыла к нам дорогу, дочь… – тяжело вздыхает, заставляя меня сразу же почувствовать себя никудышной дочерью. Но я быстро отгоняю эти мысли прочь:

– Папа, и не стыдно тебе?! Я была у вас два дня назад!

– А за эти два дня знаешь, сколько всего у стариков может произойти…

– Пааап, – тяну я, закатывая глаза. – Ты опять?!

– В общем, дочь, приезжай. Тем более, серьезный разговор есть.

– Ты меня пугаешь. Как у мамы с настроением? – осторожно интересуюсь я.

Моя мама любит меня так же безумно, как папа. И я ее понимаю: мое рождение – чудо для родителей.

На протяжении многих лет у них не получалось завести ребенка, но они не сломались, а были все также близки друг другу, а отношения их были крепче день ото дня. До моего рождения у мамы было четыре выкидыша на разных сроках, и они не надеялись уже стать родителями, но в один прекрасный день, спустя почти четыре года, у мамы случилась задержка. Беременность не была простой, почти все время она пролежала на сохранении в больнице. Но благодаря маминому огромному терпению и серьезному подходу к делу в положенный срок родилась я. Мама была настолько счастлива, что была намерена назвать меня Богданой. Но благодаря дару отца убеждать, я получила имя Екатерина. Потому что должна добиться тех же высот, что и знаменитая императрица.

– Мама скучает. И волнуется за тебя…

Ну, это в принципе терпимо. Надеюсь, разговоров о моем будущем и плача о том, что я стала слишком взрослой можно будет избежать…

– Катюш, я чего звоню-то. Дело есть.

Таааак…А вот это уже не к добру…Если уж мой прямолинейный отец-военный начинает юлить, то разговор пойдет на неприятную для меня тему.

– Слушаю, папуль. Что случилось?

– Долго объяснять дочь, да и не телефонный это разговор. Может, заедешь? Мама будет очень рада.

Я напрягаюсь, но подвести и расстроить родителей не имею права, поэтому, не задумываясь, отвечаю:

– Да, конечно, папуль, ставьте чайник, через полчаса буду.

И ровно через тридцать минут я стояла на пороге родительского дома, зацелованная мамой.

– Господи, доченька, как же ты исхудала, поди и не ешь ничего…Не готовишь…Вы же, молодые сейчас не любите готовить, вам же все этот, как его… ну, это слово новомодное…подавай…– причитает, мама зацеловывая мои щеки.

– Фастфуд? – подсказываю я.

– Да, точно, он самый!

– Мамуль, ну, что ты начинаешь. Я же была у вас с папой три дня назад. И я не похудела ни на грамм, вот можешь мне поверить. И я отлично готовлю и питаюсь! Ты же меня многому научила, мамочка!

– Нет, нет, доченька, посмотри, как у тебя впали щеки, а как ребра торчат! – причитает мама едва ли не со слезами на глазах. Нежно беру мамино лицо в руки, целую в обе щеки и спокойно говорю:

– Мама, отставить панику. Я же сказала, все нормально, значит, так оно и есть. Вы с папой научили меня не врать, и вы последние, кого бы я хотела разочаровать своим враньем. Успокойся, мамочка. Просто ваша девочка выросла. И пришло время вам с папой от меня немного отдохнуть.

– Ох, Катюш, ну, что же ты такое говоришь, а? Как же я могу не переживать о нашей доченьке?! Ты же у нас с отцом…

– Отставить, мама, – уже тверже произношу я, видя, что она на грани и вот-вот расплачется.

– Ты так похожа на Ивана, – с улыбкой шепчет мама, потираясь щекой о мою ладонь. – Наша девочка…

– Так, красавицы мои! Вы что тут развели, а?!– притворно строго произносит папа! – А ну стройно шагом марш на кухню! И чтобы я не слышал больше этот плач Ярославны в моем доме!

– Есть, товарищ генерал, – отсалютовав папе, иду в заданном направлении. – Спасибо, папуль. – шепчу я, украдкой клюнув его в щеку.

Обед протекает вполне себе на дружественной ноте. Родители интересуются моей работой, все ли у меня получается, и справляюсь ли я со студентами. С последним вопросом у меня происходит заминка: я вспоминаю Марка, его выходки, но понимая, что это единичный случай, отгоняю мысли прочь и с уверенностью заверяю родителей:

– Да все нормально, студенты как студенты. Я тоже такой была!

– Дочь, у нас с мамой к тебе важная просьба, – после обеда произносит отец.

Ого, если папа так говорит, то это действительно важно для них, и я не имею права подвести.

– Да, папуль, говори, помогу, чем смогу. Что надо делать? На участке прибраться? Или, может, вам с мамой денег надо?

– Да нет, Катюш, – кривится отец. – Слава богу, с этим все в порядке. Тут мы с мамой скорее сами тебе поможем. У одного знакомого префекта день рождения через две недели. Мы приглашены всей семьей.

О неееет, только не это….

– Да и ты, Катюш, может, жениха себе приглядишь, а то я так и не успею с внуками понянчиться…

Ну, вот, мама и произнесла ту самую фразу, которой я боюсь больше всего. Она мечтает выдать меня замуж с тех самых пор, как мне исполнилось двадцать. Вот только я не тороплюсь, считая, что всегда успею. Да и кандидатур подходящих, увы и ах, нет.

Мне же хочется один раз и на всю жизнь. Чтобы как у родителей, чтобы ни минуты друг без друга. По любви хочу, а не по глупости.

Но мама все время начинает разводить сырость, стоит ей услышать мое мнение по этому поводу.

– Мама, – начинаю я осторожно, накрыв ее кисть своей ладонью. – Ну не торопись ты, а? Вы с папой все успеете, вы же такие молодые! Я приглядеться хочу раз и навсегда хочу. А не так, чтобы жалеть всю жизнь и плакать в подушку.

– Ох, Катюша, Катюша, – вздыхает мама, отводя грустные глаза. Я и сама уже на грани, чтобы расплакаться, но ситуацию спасает папа.

– Так, девочки мои! Отставить сырость и панику. Катька замуж еще успеет, она права. Так что ты, Наташа не торопи, девочку. Она у нас не глупая, все понимает. А ты Катя, чтобы в субботу была самая красивая!

– Ты что такое несешь, Иван! – мама возмущенно толкает папу в плечо. – Наша девочка – самая красивая! И каждый день. Не слушай его, девочка, папа что-то сегодня весь день глупости говорит.

– Да все в порядке, мам, – отвечаю я, едва сдерживая смех. – Папа, а можно отказаться? Ты же знаешь, я не очень люблю все эти сборища, – с надеждой смотрю на отца.

– Никак нет, Катя. Это очень важное мероприятие, и все же тебе надо там быть. Да и мама права, вдруг именно там свою судьбу встретишь.

Я раздраженно закатываю глаза. И папа туда же! Да что за день сегодня такой?!

– Хорошо, я вас поняла. Так и быть, я буду там. Но час, не больше. А потом поеду домой. Договорились? – обвожу родителей суровым взглядом.

– И все же так ты на Ваню, дочка, похожа…Он такой же строгий. Ох, и характер у тебя, дочь…тяжело будет твоему мужу…

– Ну, маааам, – со смехом говорю я, обнимая родителей за плечи.

Глава 5

Марк

Черт, откуда звенит будильник?! Я же точно помню, что принципиально не ставил его! А это значит одно – надо мной стоит мать, и даже если я прикинусь мертвым, это не аргумент не идти на учебу.

Ненавижу первое сентября. Вот парадокс, да? В школе любил, а в универе ненавижу. Может, потому, что в школе я был наивным дурачком? А может, потому, что меня не запихнули туда насильно, как на юрфак?

– Марк, я знаю, что ты проснулся. Хватит валяться, тебе сегодня на учебу.

– Мама, я вчера все ясно сказал. Я пойду туда, но только для того, чтобы забрать документы.

– А я, кажется, также достаточно ясно выразилась, что ты БУДЕШЬ – с нажимом произносит мать, повышая тон, – ходить в этот университет!

Будешь. Хорошо хоть не «должен» или «обязан». Хотя, в моем случае, именно это и подразумевается. Только вот когда я успел задолжать своим родителям, остается загадкой.

– Марк, – продолжает мама уже более миролюбиво, присаживаясь на край кровати. – Пойми, отцу нужен преемник. Он душу вложил в эту компанию. И, разумеется, переживает за нее. Все же это не один год работы, и даже не два.

– А, может, лучше бы он вкладывал душу в сына, и тогда бы не пришлось меня уговаривать?

У меня сложные отношения с родителями. Вернее, если можно назвать отношениями то, что происходит между нами. Отец буквально живет в своей компании, считая, что если он занимается бизнесом, то остальные члены семьи должны беспрекословно ему подчиняться. Во всем. Забыв о собственных желаниях и стремлениях. Именно поэтому я ходил на плавание, борьбу и шахматы, когда хотел посещать занятия по футболу и авиамоделированию.

Как же, не может сын самого (!) Воскресенского вместе с еще двадцати одним участником гонять мяч по полю. Не комильфо. Не престижно. Так же, как и моделирование. Сын Георгия Дмитриевича должен быть всем на зависть: красив собой и невероятно умен. А еще плясать под дудку своих родителей.

И если первым меня природа не обделила, то с послушанием вышли проблемы. И не потому, что мне нравилось делать все назло родителям, а потому, что у меня с самого детства было на все свое мнение и несгибаемый характер.

Мне отчаянно хотелось, чтобы меня услышали, чтобы со мной советовались и считались. Но мой отец упрямее меня во сто крат. С возрастом я понял, что бесполезно что-то доказывать и просто стал вести себя так, как мне приписывали. И постепенно это вошло в привычку и стало образом жизни.

– Как ты можешь так об отце! Да он…он для тебя…– мать едва не задыхается от возмущения.

Что касается матери, она любит меня. По-своему. Моя мама – из обычной семьи, в которой всегда не хватало денег, и ей пришлось работать с семнадцати лет. Встретив моего отца, она выскочила за него замуж, забеременев.

Очень быстро мама привыкла к шикарной жизни и ни за что не захочет с ней расставаться. Наверно, именно поэтому она всегда на стороне отца. Сам того не ведая, папа подкупил ее всевозможными благами, поэтому так вышло, что я один против всех с раннего детства.

Но я не жалуюсь ни в коем случае, нет. Благодаря этому я – такой, какой есть. И меня все устраивает.

– Что он для меня, мама? – устало спрашиваю, поднимаясь с кровати. Поспать мне не удастся – мама, она, как клещ, если вцепилась, то ни за что не отпустит, пока не высосет всю кровь.

– Он для тебя место в компании приготовил! От тебя всего лишь нужно ходить в университет и получить диплом!

– А вы меня спросили, нужно ли мне это место?! Хочу ли я идти по стопам отца?!

Перед окончанием школы наш дом напоминал Багдад после бомбежки американцами. Я уперся и не хотел поступать на юрфак, а отец с матерью пытались меня прогнуть. Но однажды, перед самым окончанием, оступился и попал в ДТП, где виновником аварии был я. Слава Богу, никто не пострадал, но обе машины не подлежали восстановлению. Отец в считанные часы замял это дело, но мне пришлось все же идти учиться на юриста. А потом меня с распростертыми объятиями ждали в компании. Все это напоминало тюрьму, где я отбывал пожизненное наказание.

Тяжело вздохнув, в дурном расположении духа, все же еду в универ. Но мое настроение резко меняется стоило мне увидеть на стоянке обворожительную красотку. Первой моей связной мыслью было: «МОЯ!», второй – «РУКИ ОТ НЕЕ УБРАЛ!». Все остальные мысли не пропустит цензура, и имеют возрастной ценз «18+».

Рядом с МОЕЙ девушкой стоял какой-то…даже не знаю, как его назвать. Стоит мнется, что-то бормочет, неряшливо одет…одним словом, никак не подходит МОЕЙ красавице.

С парнем-то я разобрался быстро, а вот с девушкой вышла проблема – она оказалась с характером. Но ничего, так даже будет интереснее.

Только каково же было мое удивление, когда я зашел в аудиторию, и понял, что преподавать уголовное право будет…МОЯ жаркая красотка! Вот это поворот! Да я теперь с таким удовольствием буду ходить на учебу и точно ни одной пары не пропущу!

Глава 6

Рабочая неделя подходила к концу, а значит, приближался день рождения какого-то там шишки, на котором я обещала присутствовать родителям. Я шла по коридору, раздумывая, какое же платье надеть, как меня резко дернули за руку, и я оказалась зажата в углу между стеной и…Марком.

– Ну, привет, Катя. Вот ты и попалась, – он жадно и голодно оглядывает мое тело, руками сжимая талию. Трахает, не раздевая, одними лишь темными глазами, в которых бушует страсть.

– Ты что вытворяешь, Марк?! – от гнева и злости не замечаю, как перехожу на «ты».

– О, а вот и новый уровень отношений! Надо почаще тебя оставлять одну, чтобы соскучилась. Глядишь, так скоро окажемся в моей постели.

Дергаюсь сильнее, пытаясь выбраться из захвата парня. Но куда там с моим весом против этой горы мышц! Марк даже с места не сдвинулся, лишь сильнее прижался ко мне.

– Пусти! – трепыхаюсь в его руках, как птичка, пойманная в ловушку.

– Нет, Катенок, не в этот раз, – шепчет Марк, гипнотизируя взглядом и проводя большим пальцем по моим губам. За миг до того, как он обрушивается на мой рот в алчном поцелуе, я вижу, как в его глазах загорается дикое желание.

Марк целует меня, как никто другой в этой жизни: то нежно и чувственно, то страстно и быстро, на грани удовольствия и боли. И если бы мы были в отношениях, я бы могла предположить, что таким образом парень хочет показать, насколько скучал.

Он обводит языком контур моих губ и проникает им в рот, отпуская себя. Он целует так, словно я – источник живительной силы, а Марк вознамерился испить меня до дна. Воскресенский зарывается пальцами в волосы на затылке, слегка оттягивая их. Но я не чувствую боли. Задрожала всем телом, изнывая от обрушившегося на меня желания. Но…нам же нельзя! Это неправильно!

Сейчас мы оба находимся во власти страсти, порока и низменных желаний. И, черт меня дери, нет никаких сил противостоять этим умелым ласкам парня. Посопротивлявшись несколько мгновений (больше из упрямства, чем из приличия), все же отвечаю Марку, отбросив все сомнения. Понятия не имею, что мной руководило в тот момент, но одно я знаю точно: мне жизненно необходимо было попробовать его губы на вкус.

Но Марк не останавливается на достигнутом: кладет вторую руку на поясницу, резко толкая на себя. И я каждой клеточкой ощущаю, как он напряжен и возбужден.

Растворяюсь в водовороте ощущений, наплевав на меры предосторожности и приличия. Я доверилась парню, что так умело толкает меня за грань. Но, несмотря на это, я краешком сознания ощущаю, как Воскресенский плавно ведет ладонью вниз и сжимает мою ягодицу, сдавленно зарычав. И, наверно, это отрезвило меня.

С силой кусаю Марка за нижнюю губу, и когда он, зашипев от боли слегка отстраняется, с силой отталкиваю парня от себя.

– Вы забываетесь, Воскресенский! – шиплю, словно разбуженная кобра, внутри сгорая со стыда. Боже, как я могла до такого опуститься?!

– Катенок, ты не думаешь, что поздно уже ломаться? – криво ухмыляясь, произносит Марк, кончиком языка слизывая капельку выступившей крови.

– Ты меня принудил! Добровольно я ни за что бы не стала с тобой целоваться! Это…это почти что изнасилование! – я понимаю, что со стороны я выгляжу, как истеричка, но не могу себя остановить. Господи, до чего я опустилась?! А если бы нас заметили? Если бы мимо проходил кто-то из коллег?!

Марк скривился на мои слова, словно я ему подсунула лимон.

– Катя, ты же юрист, преподаватель уголовного права! Знаешь же, что в законодательстве нет определения понятия «почти что»!

Я задыхаюсь от наглости, а внутри параллельно загорается чувство довольства: этот паршивец-таки слушает мои лекции!

– Я – Екатерина Ивановна! И если ты не будешь проявлять ко мне уважения, то я…я…

– Что ты? Что ты мне сделаешь, Катя? – нахально заявляет Марк, скрестив руки на груди и снова лениво растягивая мое имя. – Правильно, ничего. А вот я много что могу. Например, довести до оргазма, не снимая с тебя трусиков. Которые, я уверен, сейчас мокрые насквозь.

Моментально вспыхиваю от того, что этот паршивец говорит правду. Между ног потоп и пожар одновременно, и, по правде говоря, меня пугает моя реакция на этого парня.

Признаться честно, что касается постели, то здесь я очень комплексую. Мне не нравится сам процесс, я ни разу не получала оргазм от члена, плюс несмотря на то, что я всегда прошу выключить свет, все равно продолжаю стесняться и не могу раскрыться и довериться мужчине.

Первый раз для меня был ужасно болезненным, и последующие три – четыре – тоже, и, несмотря на то, что прошло уже достаточно лет, я всегда подсознательно жду этой боли. Ее нет, как и нет удовольствия, которое заканчивается тогда, когда член проникает в меня. Нет, учебники утверждают, что я не фригидна, потому что прикосновения к определенным частям моего тела вызывают во мне бурю эмоций, низ живота тяжелеет, хочется ощутить наполненность между ног, но…почему-то все моментально затухает, стоит мужчине приступить к «делу».

С Марком же не так. Это далеко не первый раз, когда он меня провоцирует, и результат всегда один: я его хочу. До боли. До дрожи. А ведь он даже ни разу не перешел черту! У нас были так, подростковые шалости, можно сказать.

– Правильно, Катя, – словно змей-обольститель тянет Марк, придвигаясь ближе и заправляя прядь волос за ухо. – Ты ничего не сможешь мне сделать. Знаешь, почему? Потому что ты хочешь меня. Твое тело не врет. И знаешь, что? Я все равно тебя трахну. Потому что трахнуть сексуальную преподшу – моя сексуальная фантазия номер один.

Как только смысл сказанного дошел до моего мозга, я, не задумываясь, размахиваюсь и влепляю хаму звонкую пощечину. Удар у меня хороший, поставленный, поэтому с удовольствием смотрю, как на щеке Марка выступает красный след от удара.

– А это будет еще интересней, чем я думал, – широко улыбается, потирая щеку.

Придвигаюсь и произношу на ухо одновременно томным и милым голосом, словно делаю непристойное предложение парню:

– Я тебе яйца оторву, милый, – и довольная собой ухожу, не оборачиваясь.

Глава 7

В раздражении буквально сбегаю по ступенькам, как у меня звонит телефон.

– Да! – рявкаю я, не глядя, кто звонит.

– Ого, прошла всего первая неделя учебного года, а у тебя уже глаз дергается? – удивленно спрашивает моя подруга Саша.

Тяжело вздыхаю, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

– Извини, Сашуль. Непростой день, – вернее, его окончание.

– Студенты достали?

Вспоминаю сцену в коридоре и снова тяжело вздыхаю. Достали, да. Вернее, один.

– Можно сказать и так.

– Я чего звоню-то. У Аси завтра не получится прийти на наш «женсовет», у меня тоже кое-что нарисовывается. Поступило предложение увидеться сегодня. Что скажешь? Или ты все еще сеешь в головы нерадивых студентов светлое, доброе, вечное?

– Упаси меня Бог! Пять часов в день – мой максимум. На сегодня я закончила и вполне свободна. Так что я двумя руками «за»!

– Отлично! Тогда часа через два встречаемся в нашем кафе.

– Договорились.

Закончив разговор с Сашей, сажусь в машину и тут же натыкаюсь на внимательный темный взгляд. Марк стоит у своего автомобиля, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражает и по нему сложно прочесть какие-либо эмоции. Да и зачем мне это, собственно? Мы друг другу никто, а забивать голову лишней, ненужной мне информацией не вижу никакого смысла.

Откинув все лишние мысли, выезжаю с парковки на встречу с девочками. Их поддержка мне сейчас точно не помешает.

Вот уже много лет я, Альбина, Ася и Саша встречаемся раз в две, иногда в три недели, чтобы поделиться новостями и просто пообщаться. Это наш священный ритуал еще с института, и мы стараемся его не нарушать. Раньше с нами была еще Лилия, но сейчас у нее не самый простой период, и она пока пропускает наш «женсовет», как мы называем наши встречи. Тем более, она сейчас в положении.

– Привет, девчонки! – плюхаюсь на диванчик рядом с Альбиной.

– Ты какая-то взбудораженная, – с подозрением оглядывает меня Ася. – Может, сразу чего покрепче? Нервишки подлечить.

Вспоминаю Марка с его темными омутами, его протяжное «Катя» и тяжело сглатываю. Нет, моя дорогая, алкоголь мне точно тут не поможет. Надо что… погорячее.

– Нет, спасибо, я за рулем.

– А что случилось? Я что-то пропустила? – оживилась Саша.

– Наша Катя теперь преподает в ВУЗе. Только извини, дорогая, но глядя на тебя, я вспоминаю Кемерон Диаз из «Очень плохая училка». Ты специально так одеваешься? Чтобы провоцировать? Уверена, что парни с тебя глаз не сводят, – заговорщически улыбаясь, произносит Альбина.

– А что не так с моим нарядом? – недоуменно оглядываю себя с головы до ног. Юбка-карандаш, бирюзовая блузка с неглубоким вырезом, каблуки, неброский макияж. Не понимаю, что не так.

– Да то, что ты в любое время суток выглядишь бомбически! Как тебе это удается?!

– Зависть – плохое чувство, Сашуль, – прищурившись, произношу я, и мы дружно смеемся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.