Элли Шарм
Слабость Шамана

Пролог

Липкий страх скрутил все мои внутренности мучительно и беспощадно, как будто тянул за оголенные провода моих истерзанных нервов. Я буквально слышал, как моя душа надрывно стонет, теряя те крупицы последней надежды, которые теплились ещё во мне.

Мой рот болезненно скривился от чувства пульсирующей боли, которая волной прошлась по всей спине от плеч куда-то вниз, к самому копчику.

Сжав зубы до скрежета, я застонал, но не от боли, терзавшейся мою плоть, а от боли совсем иного рода, которую не унять никакими лекарствами или обезболивающими препаратами. Эта боль более страшная, изнуряющая, крутящая по кругу, название этой боли – душевная. Если меня спросят, что хуже: когда терзают твою плоть, либо же когда терзают твою душу, мой ответ будет однозначным…

– Андре! – откуда-то издалека услышал я нежный голос.

Силясь открыть отяжелевшие веки, с трудом сглотнул, сконцентрировавшись на голосе.

– Андре проснись! Тебе снится кошмар!

Я дернулся на постели, сев на влажных простынях, шумно дыша, все ещё сжимая зубы до скрежета. Оглянулся по сторонам, чувствуя, как пот стекает по спине ручейками. Понял головой, что я дома, попытался успокоить сердце, бившееся на максимальной скорости от паники, не успевая обработать проступающую от мозга информацию.

Безопасность… безопасность… дом…

Сколько прошло после событий, разделивших мою жизнь на До и После? Три года, пять лет?.. Сжал пальцами виски. Десять лет… прошло гребенных десять лет, а боль все такая же глубокая, свежая, как будто все произошло только вчера.

Наконец, подняв взгляд, посмотрел в зелёные, полные сочувствия глаза своей младшей сестры. Она несмело приблизилась к моей постели.

– Они вернулись? – видя, что я не тороплюсь отвечать на вопрос, продолжила тихим голосом: – Твои кошмары… Андре, ты должен рассказать матери.

Наткнувшись на мой колючий взгляд из-под бровей, тут же замолчала.

Заламывая хрупкие пальцы, она упрямо подняла подбородок, сделав ещё один шаг в мою сторону:

– Мама психолог, она поможет, ты же знаешь. Или если ты не хочешь? – она села на краешек постели. – Ты мог бы обратиться к другому специалисту.

Резко отбросив одеяло, я встал и быстро прошёл к окну, открыл его настежь и вдохнул полной грудью. Не выношу, когда мало воздуха… Когда закрыты окна… когда замкнутое пространство…

Повернувшись вполоборота к сестре, сказал:

– Тея… – вздохнул, чувствуя, как раскаяние начинает грызть где-то внутри. – Прости, ты же знаешь, как я тебя люблю.

Сестра тут же кивнула, показывая, что она все понимает, что она чувствует меня и совсем не осуждает мои периодически вспышки.

Когда за ней затворилась дверь, тихо проговорил в тишине в открытое окно:

– Я подумаю… обещаю, я подумаю.

Глава 1

 10 лет назад

 В своей комнате, быстро натягивая спортивные брюки и футболку, осмотрелся по сторонам: где эти чертовы найки?! У меня всего свободных максимум десять минут, черт, уже девять! Быстро глянул на массивные водонепроницаемые часы у себя на запястье, наклонившись к кровати, заглянул под неё:

– Есть!

Потянув за кончики шнурков, вытянул из-под аккуратно заправленной кровати кеды.

Уже стоя на подоконнике и смотря вниз, почувствовал волнение, затем без долгих раздумий сиганул вниз. Когда приземлился на землю под своим окном, поднял голову вверх, отмечая, что в родительской комнате горит ночник. Затем увидел очертания фигуры матери: она направлялась к окну. Дёрнувшись в сторону, скрылся из поля зрения, медленно пробираясь между кустами роз и небольшими ёлочками, которые мы высаживали вместе с отцом в прошлом году.

– Андре! – услышал я шёпот, как будто листья прошелестели на ветру.

Подобравшись поближе к железному кованому забору, тихо спросил:

– Алекс?

– Я тут! – ответил друг.

Повернувшись в сторону голоса Алекса, я подошёл ближе: тот сидел на корточках возле самой решётки. Его глаза лихорадочно блестели в диком возбуждении от самой ситуации:

– Так что? Домашний арест?

Я уныло поморщился, показывая другу, как отношусь ко всей этой ситуации. Сузив глаза, увидел, как вдалеке ходит вооруженный охранник, приставленный отцом для безопасности особняка.

– Ладно, где наша не пропадала! – Алекс сплюнул на землю и достал сотовый из кармана пиджака. – Тай ждёт в тачке, – пальцы Алекса быстро забегали по сенсорному экрану смартфона.

Я ещё раз бросил взгляд на часы:

– Осталось ровно три минуты до пересменки! Потом больше шанса не будет.

Чертыхнувшись, друг запустил пальцы в светло-русые волосы. Его голубые глаза блеснули в темноте:

– Помнишь, как в школе мы сорвали урок информатики?

– Сейчас не время вспоминать всякую чухню, – проворчал я, смотря на то, как наёмник направляется в сторону ворот, устало спустив с плеча оружие, наверняка, уже предвкушая, как отправится после смены в ближайший паб промочить горло.

– Думай мозгами, а не… – начал подначивать Алекс. – Сымитируй звук как в прошлый раз.

Наконец поняв, к чему ведёт друг, я бесшумно начал двигаться в сторону охранника. Приблизился к мужчине настолько близко, что увидел из-за деревьев его осунувшееся, усталое, заросшее щетиной лицо, на которое падал свет от уличного фонаря. Его рация пиликнула, мужчина нажал на кнопку, принимая сигнал. Из динамика послышалось отчетливо:

– Рон, подъезжаем, через пять минут будем. Босс приказал усилить охрану, едем с ребятами в полном составе. Приём, как понял?

– Окей, Стив, понял! – не смог скрыть радости в голосе охранник, затем нажал отбой, сразу же двинувшись к воротам.

«Твоё нетерпение тебя и погубит, – злорадно подумал я, наблюдая за тем, как, мужчина нажал на кнопку, чтобы ворота начали открываться. – Вот она, твоя ошибка номер один, сукин сын».

С колотящимся сердцем прижал ладони к лицу в виде рупора, на территории возле ворот послышалось отчетливое:

– Ку-ку!

Наёмник дернулся в сторону звука, на его лице появилась глуповатая улыбка. Отступив от приоткрывающихся ворот в сторону дерева, почесав голову и задрав ее верх, он неожиданно для меня выдал.

– Сколько мне осталось жить, кукушка?

Немедля, я быстро проскочил в приоткрывшиеся створки, оставляя позади себя родительский дом и охранника, задающего вопросы несуществующей птице. Уже за воротами, быстро передвигаясь окольными путями через лес в сторону дороги, я мысленно ехидно ответил охраннику: «Десять минут, придурок, до того, как мой отец узнает, и ты будешь уволен!»

На тот момент я был всего лишь эгоистичным подростком. Что такое шестнадцать лет: по сути, ещё сущий ребёнок. Я не понимал какую страшную цепочку, не обратимый процесс запустит мое непослушание отцу.

 За час до событий 

 Меря шагами библиотеку, отец, сурово поджав губы на красивом загорелом лице, отчитывал меня, как мелкого нашкодившего ребёнка. Тогда, в мои полные шестнадцать лет, мне казалось это очень унизительным.

– Ты что творишь?

Его раздражённый голос эхом откликнулся в помещении, заполненном стеллажами с книгами, редкими и дорогими, многие из которых существовали всего лишь в нескольких экземплярах по всему миру.

– Мать жалуется, что ты совсем отбился от рук! Андре, в чем дело? Я плохо к тебе отношусь, или мать? Чего тебе не хватает? У тебя есть все! Дорогие шмотки, ты учишься в престижной школе… В чем твоё недовольство, сын? Да многие мечтают оказаться на твоём месте, черт тебя дери!

Отец тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и, неожиданно для меня, сильно ударил по столу кулаком:

– Ты прогуливаешь школу! Мистер Скамп звонил, – отец устремил на меня тяжелый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. – Сказал, что тебя не было почти месяц, Андре! Месяц! Объясни мне, объясни своему отцу, как можно прогулять месяц учебы? Ты знаешь, сколько стоит мне твоё обучение? А мать… за что ты так с матерью?!

Я сглотнул и опустил глаза на свои сцепленные руки со сбитыми костяшками, не в силах вынести упрекающего взгляда отца. Сердце противно заныло, как будто кто-то ногтями драл нежную ткань прямо изнутри, оставляя саднящие раны на живом моторе.

Отец отошёл от своего массивного стола цвета красной вишни и встал, глядя в окно, сцепив руки за спиной. Около минуты он молчал. Было слышно лишь мое тяжелое дыхание, которое я никак не мог выровнять, чувствуя себя последним куском дерьма, упрекая себя за то, что не оправдал ожиданий отца.

– Я думал, мой сын, моя кровь и плоть, никогда не заставит меня в нем сомневаться. Чувствовать стыд …

Я зажмурился, заёрзав на стуле, мечтая провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать уже такой спокойный, даже равнодушный тон отца.

– Я все решил.

Повернувшись ко мне и не сводя с меня своего немигающего взгляда, отец продолжил:

– Завтра же ты отправляешься в закрытую военную школу на юге Франции, затем в институт.

Я вскочил со стула, желая возразить, но отец заставил меня сесть обратно одним своим взглядом. Подняв руку вверх, он как бы призвал меня к тому, чтобы я молчал и выслушал его до конца. Только сейчас я понял, почему все служащие и прочие шестерки, которые окружают моего отца, боятся Виктора Конти с его холодными серо-голубыми глазами. Его невозможно тяжелая аура неожиданно обрушилась на мою ещё не окрепшую юную психику, такое ощущение, что над головой завис Дамоклов меч.

– Отец! – все же осмелился я подать голос, как будто со стороны услышав, какой он дрожащий и испуганный.

– Нет, Андре! Я принял решение и не хочу ничего слышать, избавь меня от своих просьб и прочих унижений.

– Но мама…– хотел я использовать последнюю возможность вылезти без потерь из этой заварушки.

– Мама уже в курсе! – спокойно ответил отец, последними словами убивая мою надежду. – И она полностью меня поддерживает! Завтра же ты отправляешься во Францию и проучишься там около шести лет в военно-воздушной школе.

На какое-то мгновение его глаза как будто потеплели, и вернулся мой отец, который всегда во мне души не чаял:

– Андре, это для твоего же блага. Поверь, сын, ты потом будешь мне благодарен!

Чувствуя, что уже никак не могу повлиять на ситуацию, я вскочил с места, чувствуя неконтролируемый прилив гнева и какого-то всепоглощающего отчаянья:

– Во Францию?! А как же мои друзья? Кристен, моя девушка?

Отец пожал плечами и спокойно отчеканил, как, будто не замечая моей эмоциональной вспышки:

– Появятся новые друзья. А девушка… не так уж она тебе, наверное, дорога, раз ты не удосужился познакомить ее с нами, не так ли? – он вздернул густую чёрную бровь, плотно сжал жесткие губы, ожидая от меня ответа.

Я заскрипел от бессилия зубами:

– Дай хотя бы попрощаться со всеми! – попросил, ещё полностью не осознавая, как круто изменится уже завтра вся моя жизнь.

– Нет! – холодно ответив, отец направился к выходу из библиотеки.

– Но почему?! – вскричал уже ему в спину.

Он остановился у самой двери, рука замерла на ручке. Когда он повернулся, мне показалось, что на его лице промелькнуло раскаяние.

– Не получится, Андре. У меня неприятности на работе, после десяти вечера никто из нашей семьи не выйдет за пределы этой территории! – и вышел из комнаты, тихо затворив за собой дверь.

Мне же этот звук показался настолько громким, что буквально оглушил. Звук, который поставил точку в моей жизни. Мои друзья детства, мой привычный мир – все в прошлом… Впереди полная неизвестность.

Разозлившись, ударил кулаком по открытой ладони: «Но будь я проклят, если я не попрощаюсь с друзьями. Я, Андре Конти, не позволю никому распоряжаться собой, даже своему отцу!».

Виктор Конти

Глава 2

 Сидя на заднем сидении «Мустанга», который вел мой друг Тай, я с благодарностью принял из рук Алекса сигарету.

Вдохнув полную грудь дыма и пропустив его через лёгкие, от неожиданности подавился, закашлялся так, как будто мои легкие разрываются, обильно выделившаяся слюна горечью затопила мой рот.

– Черт! Алекс, что за дерьмо? – все ещё пытаясь отдышаться, я посмотрел на сигарету, отмечая, что она явно не заводская, а самая настоящая самокрутка, да и запах какой-то необычный.

Радостно заржав, Алекс мне шутливо отсалютовал.

–Это хаш, аж из Дублина!

Подмигнув мне он отвернулся, уставившись обратно в лобовое окно.

Покрутив в пальцах самокрутку, я сделал ещё одну затяжку… марихуана… «Это же не наркотик, а так, травка», – беспечно подумал я, ещё раз затягиваясь, смотря на то, как в темноте тлеет кончик сигареты, как пламя поедает бумагу, расщепляя ее на моих глазах.

Выпустив вверх струю дыма, прикрыл глаза, чувствуя, как напряжённые мышцы потихоньку расслабляются, а мысли как будто освобождаются, унося напряжение, буквально сковывающее меня последние пару часов.

Тай, старающийся не отрываться от дороги, быстро кинул на меня взгляд в зеркало, затем перевёл его на Алекса.

– Ты же знаешь, что я не терплю это дерьмо! Ещё и в моей машине, – любовно проведя по рулю, он опять бросил угрюмый взгляд на Алекса.

Тот пожал плечами, как бы извиняясь:

– Андре надо было скинуть напряжение, он под домашним арестом.

Затянувшись ещё раз, я сквозь дым поправил его:

– Фигня! Все намного хуже…

Алекс вопросительно посмотрел на меня.

– Не домашний арест, а ссылка.

– Куда? – напряжённо спросил Тай, непроизвольно сжав пальцы.

– Во Францию

– Как так? Как так, брат?! – всегда спокойный и уравновешенный, Тай несколько раз ударил кулаком по рулю, потрясенно посмотрел мне в глаза.

Алекс тоже невидяще смотрел в мою строну. Всегда весёлый парень по кличке Бес разом притих, растеряв все своё лукавство и паясничество.

– Смотри на дорогу! – сказал я Таю, устало проведя рукой по лицу. – Я бы сам хотел понять, как вляпался в это дерьмо.

Подумал лишь о том, что все началось с того, как я познакомился с Кристен…

 Она училась на другом потоке, тоже старшеклассница, веселая задорная девчонка с красивой фигурой и большими голубыми глазами, которые обещали мне море удовольствия. Если бы я только знал, к чему приведёт наше знакомство, то сам бы лично послал ее куда подальше при первой же встрече.

С девушкой было весело, мы сбегали с уроков, пропадая на концертах различных знаменитостей, затем просто слонялись по городу до самого вечера. Затем отношения перешли на более близкий уровень, но меня все не покидало ощущение, что я делаю что-то не верно.

Это странное чувство надвигающегося… чувство беспокойства… Многие называют его «шестое чувство». Не раз я говорил друзьям о том, что чувствую, что будет контрольная, или что за гаражами нас ждут парни из другой школы, наши соперники по соревнованиям. Мое «шестое чувство» никогда меня не подводило…

Тай выступал на школьных единоборствах, принося нашей школе почетные первые места, конечно же, это многим не нравилось. Помню, как один раз буквально почувствовал шкурой неладное, и сказал Алексу, о том, что долго не вижу Тая, который вышел на переменке на территорию школы и не вернулся спустя пятнадцать минут. Обычно мы с парнями всегда вместе, как, мать его, святая троица. Но святая ли? Это уже большой вопрос. Алекс, Тай и Андре – лучшие друзья с детства. «Так было, так есть и будет всегда», – любил повторять Алекс.

Тогда, схватив кастет, Алекс рванул со мной за территорию гаражей. Туда, где директор школы не поставил камеры, негласно соглашаясь с тем, что иногда стоит в малом уступить ученикам, чтобы в чем-то выиграть. Дав этим учащимся глоток свободы несмотря на то, что свобода здесь чаще всего пахнет сигаретным дымом, и не только им…

– Уроды! – зарычал друг, увидев, что четверо подонков окружили Тая и пытаются его измотать, чтобы как шакалы накинуться на него.

Те были явно старше, но рядом с парнем проигрывали во всем. Уже втроём мы справились с этими недоносками. Отхаркиваясь кровью, они уносили ноги, даже не оглядываясь на нас.

– Твари, хотят, чтобы ты не попал на чемпионат! – потряхивая перебитой рукой, повернулся я к друзьям.

 Воспоминания мелькали картинками, сменялись, как кадры фильма.

Вспомнил, как в очередной раз прогуливали с Крис школу. Расслабленно валяясь у неё дома на кровати и куря сигарету, уже равнодушно созерцал красивое тело, когда-то так дико меня возбуждающее. Сколько я уже не ходил на учебу? Неделю или две? Я нахмурил лоб, мучительно пытаясь вспомнить, как долго не появлялся в школе.

Крис же, соблазнительно виляя бёдрами и держа в руке бокал шампанского, направилась ко мне, села рядом, провела кончиками пальцами по моему прессу. Окунув крупную клубнику в свой бокал, обхватила ягоду губами, надеюсь этим вызвать во мне отклик на ее действия. С каким-то сожалением я подумал о том, что мое сердце больше не екает от восторга на ее прикосновения. Крис хорошая девчонка, она хороший… друг. Да, пожалуй, она мне подруга, с ней отлично, но не более того.

– Детка, – загасив сигарету, я начал быстро одеваться. – Мы совсем забросили учебу!

Девушка медленно отпила из бокала, нахмурив свой гладкий лоб:

– Ну и ладно! Подумаешь, все равно все оплачено за год вперёд, – она беспечно улыбнулась и поманила меня пальчиком к себе.

– Извини, – я мягко, чтобы не обидеть, отодвинул ее ладонь от себя. – Но я лучше пойду домой.

Уже тогда я чувствовал беспокойство на душе. Девушка с сожалением вздохнула, но не стала настаивать:

– Хорошо, Андре, позвони мне, как будешь дома.

А дома меня уже ждал отец, который был в курсе того, что моя лень и праздность жизни руководит мною уже как месяц.

Глава 3

– Это надолго? – спросила девушка спустя полчаса, как мы заказали в пабе бутылку текилы по поддельным удостоверениям, хотя ее бы и так нам продали – эта дыра не отличалась особой нравственностью. В широко распахнутых голубых глазах блондинки заблестели слёзы, когда она услышала, что отец отправляет меня на учебу в другую страну.

– Надолго, Крис, надолго.

Наша компания сидела за дальним столиком, с каким-то молчаливым пониманием мы с друзьями переглядывались, как будто прощаясь друг с другом.

– Б**дь, не могу поверить, – покончил с нашим молчанием Алекс, резко осушив стопку с огненным напитком.

– Дерьмо! – поддержал его Тай, склонив свою голова на руку, отчего его каштановые волосы упали на лоб.

– Эй, молодежь! – обратился представительный мужчина, подходя ближе к нашему столику.

За его спиной стояли два здоровенных мужика. Посмотрев одному из них в глаза, я вздрогнул, как будто заглянул в бездну, темную воронку, затягивающую на дно. Совершенно без эмоциональный, холодный взгляд, я бы даже сказал, мёртвый, но ткань рубашки мужчины приподымалась, выдавая в нем все же живой организм.

Поёжившись, я вновь обратил внимание на солидного мужчину, обратившегося к нам. Дорогой костюм, хорошие туфли, шляпа – все буквально кричало о том, что у этого человека водятся деньги, и немалые. Почувствовал нарастающее беспокойство.

– Кто из вас Андре Конти? – спросил он, не сводя с меня глаз, как будто заранее зная ответ на свой вопрос.

Чувствуя опьянение, я все же встал со своего стула. Ну зачем я так напился?

– Я, сеньор, что вы хотели? Вы от отца? – мелькнула мысль, и тут же пропала, почувствовал, как от напряжения и беспокойства на руках волоски становятся дыбом.

Мужчина хищно улыбнулся, в улыбке обнажились острые белые зубы. «Похож на коршуна, который готовится схватить свою жертву», – мелькнула мысль.

– Вы знаете отца?

Мужчина с интересом рассматривал меня, как будто впитывая в себя мои черты лица, или ища с кем-то сходство.

– Даааа! – лениво протянул он. – Знаю твоего отца, ноя пришёл за тобой!

Тай и Алекс вскочили со своих мест, мужчина кивнул своим сопровождающим, и они двинулись в сторону моих друзей. Затем он резко схватил за руку Крис, заставив ее встать, девушка охнула от боли и умоляюще посмотрела в мою сторону.

– Спокойнее, спокойнее! – произнёс человек в шляпе. – Мы же не хотим, чтобы юной леди было больно? Хотя какая леди будет сидеть в таком месте, – он брезгливо оглядел местную публику, которая притихла и не сводила с нас своих глаз.

– Отпусти ее! – сжав губы, я сделал шаг в его сторону.

– Конечно, отпущу, – улыбнулся мужчина, но улыбка не затронула его холодных глаз. – Отпущу эту пташку, как только ты добровольно пойдёшь со мной.

– Кто вы, и что вам нужно от меня?!

Мужчина усмехнулся, а затем, выхватив из-под пиджака мачете, резко обрушил его на ничего не подозревающую Кристен, прямо на ее руку, которую держал в крепком захвате.

Я в каком-то оцепенении наблюдал, как Кристен падает на колени, зажимая рукой фонтанирующую кровью культю. А изувер стоит и, смотрит на меня все так же улыбаясь. Я пришёл в себя лишь тогда, когда тот отбросил отрубленную руку девушки куда-то в сторону.

– Я же сказал, что отпущу ее.

Он неторопливо провел о скатерть окровавленным лезвием мачете.

Позади меня два амбала уже скрутили моих друзей.

Почувствовав резкую тошноту, еле успел отвернуться в сторону, как меня вывернуло на пол. Как сквозь туман наблюдал за тем, как главарь смахнул со своих дорогих туфель кашицу из моего недавнего ужина.

– Мелкий засранец, – сквозь зубы пробормотали он и, сделав ко мне шаг, резко ударил меня по голове рукояткой мачете.

Я поплыл по течению, было темно, тошнота накатывала, качая меня на своих волнах. Мысли разбегались, не давая возможности сосредоточиться.

 «Какой идиотский сон,» – была первая ясная мысль в моей голове.

Сколько я уже сплю? Почему так больно рукам? Я медленно открыл глаза, в горле была настоящая пустыня Сахара. Сглотнул слюну, чтобы унять эту сухость во рту. Подняв руку, уставился на тяжелые железные звенья, обхватившие мои руки и ноги. С ужасом понял, что я не дома в кровати, а на холодном полу в темном помещении, сыром и пропахшем какой-то сыростью, плесенью и безысходностью. Подвал …

Попытался встать на дрожащих ногах, тут же схватившись за голову, которая нещадно гудела. Отняв пальцы от волос, уставился на кровь, оставшуюся на них. Этот урод проломил мне голову.

Пошатываясь, огляделся вокруг: ничего, полная пустота. Каменные стены и каменный пол – все, что есть в этом помещении, даже нет маленького окна. Лишь одиноко качается лампочка на потолке, которая испускает тусклый свет, давая понять, что я в полной жопе.

В голову ворвались воспоминания: отец, побег, Кристен, рука Кристен на полу… Резко согнувшись, застонал от боли в животе.

Послышались шаги, вверху лязгнула железная дверь. В помещение вошёл блондин со шрамом на лице. Сморщив лицо, он оглядел меня и то, чем меня вывернуло минуту назад.

– Босс! – крикнул он куда-то вверх в сторону лестницы. – Пацан очнулся! Маленький ублюдок заблевал пол.

Не услышав ответа, он переступил с ноги на ногу. Гадко усмехнувшись, двинулся в мою сторону со словами:

– Сейчас я заставлю тебя это сожрать, маленький крысеныш…

– С каких пор ты возомнил, что можешь тут распоряжаться? – услышал я спокойный голос от входа в подвал.

– Да я ж это просто, босс! Я ж ниче, – заблеял шестёрка, подобострастно скалясь, как побитая собака, в сторону хозяина.

Наконец, обладатель голоса спустился и встал возле меня. Протянув руку, он схватил меня за волосы, подняв мою голову и заглядывая мне в лицо.

– Что вам нужно?! – пытаясь сопротивляться, махнул я головой в сторону, но мужчина лишь сильнее сжал мои пряди в своих пальцах.

– Боль! Хочу его страданий.

Я непонимающе смотрел на него, думая, а не больной ли на всю голову маньяк меня схватил.

– Позвоните моему отцу, – облизнув пересохшие губы, продолжил я. – Он заплатит вам много денег, я его единственный сын.

Мужчина запрокинул голову и громко расхохотался. Так же резко успокоился, опять внимательно разглядывая меня.

– Мне не нужны деньги, – смотря в мои глаза, он нахмурился. – У тебя ее глаза…

Выпустив мои волосы, он отвернулся, тяжело дыша, будто только что пробежал стометровку. Затем повернулся ко мне:

– Добро пожаловать в гости к Нолану Данну, я покажу тебе истинное ирландское гостеприимство, – издевательски протянул он.

Ноллан Дан

Глава 4

 Следующие несколько дней были, как в тумане. Как будто сквозь вату я слышал смешки, ощущал запах сигарет и перегара. И бесконечная боль… Рёбра, ноги, особенно спина… Такое ощущение, что моя спина – это сплошной синяк. Я то приходил в себя, то опять уплывал в спасительную темноту.

Нолан Данн – мой персональный мучитель, как будто посланный ко мне наказать за все грехи, совершенные мной.

Сколько раз я думал: за что? Почему именно я? Неужели за свои шестнадцать лет я совершил столько грехов, чтобы сейчас так страшно расплачиваться… Затем приходили мысли о том, что, может быть, эти люди ошиблись, и им нужен не я? Но эту мысль я отмёл почти сразу, видя, как мой враг с наслаждением смакует мое имя, точнее фамилию. Он буквально трясся от наслаждения, понимания того, что в его руках Конти.

Он любил бить меня, драть мою спину, подвешивать на крюк, как свиную тушу на бойне. При этом мои мучения резко обрывались, как только мужчина заглядывал в мои глаза. Глаза, поддёрнутые поволокой страданий.

Если первое время я огрызался, матерился и даже угрожал, то в последние дни у меня как будто щёлкнуло что-то внутри. Я чувствовал, что становлюсь безразличным, почти не реагируя на происходящее вокруг меня.

До одного случая.

Очнувшись после очередных побоев, я попытался поменять положение, сильно саднили рёбра. Пошевелившись, застонал, когда мои рёбра прострелила острая боль.

– Тебе сильно больно? – услышал детский голосок вверху лестницы, там, где выход… Выход на свободу.

Попытался повернуться на голос. Мое сознание было настолько спутанно и дезориентировано, что поначалу я подумал, что это моя младшая сестренка Тея. Я сжал конвульсивно кулаки: как этим уродам удалось похитить мою сестру?!

– Не двигайся! – услышал я совсем рядом этот же голосок, прохладные маленькие ладошки обхватили мои впалые щеки. – Почему они делают это с тобой? – спросила девочка.

Сфокусировав на ней свой взгляд, я понял, что это не Тея. Этой девочке примерно столько же лет, как и моей сестре, где-то около восьми, может быть меньше. Трудно было судить, очень уж она была какая-то хрупкая, воздушная.

Одета она была в пышное белое платье, а в волосы цвета ворона крыла вплетены белые розы. Она была настолько не уместна в этом подвале, рядом со мной, замученным, грязным, плохо пахнущим, покрытым запекшейся кровью…

«А может, я уже умер, и это пришёл ангел за моей душой», – думал я, глядя в ее большие карие глаза с необычным разрезом, не европейским, привычным мне, миндалевидным, с длинными загнутыми ресницами, которые почти доставали до бровей.

На худеньком лице правильной овальной формы, половину площади занимали огромные глаза, почти как в аниме. Маленькие пухлые губки были совсем как у фарфоровых кукол. Все больше я склонялся к тому, что брежу, и поэтому вижу это эфирное существо.

Девочка покосилась на дверь, затем неохотно убрала свои ладошки от моего лица:

– Мне нужно идти!

Она быстро метнулась в сторону лестницы, бесшумно поднимаясь наверх. Уже у двери она обернулась со словами:

– Я ещё вернусь, ты жди.

И железная дверь тихо лязгнула, снова оставляя меня один на один с моими демонами.

 Пролетело ещё несколько дней. Я уже и забыл о том, что у меня однажды был гость, который не мучил меня, а пожалел. Много раз я думал о том, что все же никакой девочки не было – это плод моей больной фантазии.

Но почему-то мое больное воображение все время подкидывало мне напоминания о том, какие прохладные у неё были руки и как приятно пахли ее волосы белыми розами. Этот запах буквально отпечатался в моем мозге, в моих рецепторах.

Громкие быстрые шаги и лязг двери прервали мои мысли.

– Чертов урод! – завопил Ноллан Данн, врываясь в подвал с открытой бутылкой виски.

Сделав большой глоток из горла, он поморщился, несколько раз выругавшись:

– Эта сволочь думает, что может меня прижать! – брызгал слюной в бешенстве мужчина. – Перекроет он, видите ли, дороги с живым товаром! Сукаааааа, как же я тебя ненавиииижууу, – орал вне себя Нолан.

Подбежав ко мне и замахнувшись кулаком, он замер, наткнувшись на мой взгляд, полный презрения. Затем он сделал то, что я от него не ожидал: он упал возле меня на колени. Схватив меня за голову руками, он начал пьяно рыдать:

– А ты ведь мог быть моим… моим сыном! У тебя глаза этой суки… Алисии…

Протянув руку к бутылке, он сделал еще один глоток, пролив виски на каменный пол, вытер подбородок рукавом своей дорогой рубашки. Затем, встав на ноги, он как будто протрезвел на одну долю секунды, одернул сбившуюся у ремня рубашку, поправил трясущейся рукой галстук. Пошёл, не глядя на меня, к выходу.

Не знаю, что было с этим упырем, но он явно был не в себе: либо под наркотой, либо совсем повернулся головой. Но одно я не понимал: откуда эта мразь знает имя моей матери?

Глава 5

 Следующую неделю мои мучители почти не приходили ко мне. Изредка блондин со шрамом приносил мне воду и хлеб, причём не каждый день. Иногда я со страхом думал о том, что мой похититель может забыть обо мне: что тогда я буду делать?! Подыхать в одиночестве в этом сыром подвале без окон от холода и голода?

Проснулся, от легкого, как пёрышко, прикосновения к моей голове. Открыл глаза, попадая в плен темно-карих, почти чёрных глаз. Они внимательно смотрели на меня.

– Я принесла тебе кусок пирога! – порывшись в маленькой сумочке с изображением Хэллоу Китти, девочка достала пирог с мясом и лимонный кекс.

– А ещё у меня есть сок! – радостно сообщил мне ребёнок, протягивая какой-то детской напиток, на котором была пометка, что можно давать детям с шести месяцев.

Я понял, что девочка принесла мне свою еду. Благодарно кивнув, я протянул руку.

– Это приготовила моя мама! – гордо сказала малышка и улыбнулась мне, обнажив маленькие белые зубки, так похожие на жемчужинки.

Она проворно открыла сок и помогла мне попить. Наконец, утолив свой голод, я хрипло спросил:

– Сколько я здесь нахожусь?

Пожав острыми плечиками, девочка ответила:

– Я не знаю точно, когда ты тут оказался.

– Как тебя зовут?

Девочка несмело улыбнулась, отчего на ее щёчках появились очень милые ямочки:

– Эйлин. «А тебя?» —тут же спросила она.

– Андре! Какое число сейчас? – я должен был узнать, сколько нахожусь в этом аду.

– Сегодня двадцатое июня.

Я с ужасом понял, что нахожусь в плену почти два с половиной месяца, и как насмешка судьбы – сегодня мой день рождения. Как будто почувствовав, о чем я думаю, Эйлин дотронулась до моей руки:

– Андре, тебе нельзя здесь оставаться. Мой папа злится, он может сделать тебе совсем плохо, когда в ярости.

– Я не могу уйти, – дёрнув рукой, показал ей, что прикован к стене.

– Может, ты как-то можешь сообщить моим родителям, что я здесь? – я умоляюще посмотрел в глаза ребёнка.

Она сильно нахмурилась, на ее личике отразилась мучительная борьба:

– Я не могу… – наконец ответила она. – Отец узнает, он будет ругать маму, если она позволит мне совершить звонок.

Прикусив губку, она подняла на меня взгляд:

– Я постараюсь найти ключ, – кивнула она головой в сторону длинной цепи, вмонтированной в стену. – У отца проблемы, он часто занят в разъездах. Я достану ключ и выведу тебя отсюда.

Я с надеждой посмотрел ей в глаза. Она подскочила, заталкивая пустую бутылочку в свою сумку, и стала быстро подниматься к выходу.

– Спасибо, Эйлин! – сказал уже, когда за девочкой захлопнулась дверь.

С этого дня в моей душе поселилась надежда. Но не много ли я хочу от маленького ребёнка, у которого почти столько же прав в этом доме, как и у меня?

 Иногда сквозь стены своей темницы я слышал откуда-то издалека звуки скрипки, очень тихо и неуловимо. Когда Эйлин опять переступила порог моей темницы, я узнал, что это она играет: она уже более года учится с репетитором. От неё я узнал, что там, наверху, она живет с мамой. Со слов девочки, мама очень добрая, но папа все равно всегда чем-то недоволен.

Однажды я заметил на внутренней стороне ее руки тонкие белые шрамы.

– Что это, Эйлин? – спросил я, разглядывая тонкие насечки на белой полупрозрачной коже, сквозь которую было видно голубые венки.

– Папа наказывал, – отдёрнув руку, девочка, обижено надула губу, наверняка вспомнив боль от воспитательных мер отца.

– Эйлин! Когда достанешь ключ, уходи со мной?

Она испуганно прижала ладонь к моим губам, завертев головой, отчего ее упругие локоны начали подпрыгивать как пружинки вокруг неё:

– Тс-с-с!

– Обещай подумать? – я сжал ее хрупкую ладошку в своей руке. – Там никто не будет тебя обижать!

Кивнув, девочка ушла так же бесшумно, как и приходила.

Каждый раз я пытался узнать у девочки как можно больше информации о доме, о планировке, о всех жильцах на этой территории. Я как губка впитывал в себя все подряд: и что казалось важным, и не особо требующим внимания, понимая, что в будущем, когда я убегу отсюда, мне пригодится любая информация. А также моему отцу и его людям. Если убегу…

Благодаря Эйлин я не сошёл с ума в своей каменной клетке. Она буквально была лучиком света, ей не нужно было что-то мне рассказывать, она могла просто сидеть рядом, и я чувствовал, что я не один, ее энергетика поддерживала во мне искру жизни. Как позже я узнал, имя Эйлин означает «свет». Как же точно ей подходит имя, для меня она свет, надежда на будущее…

 Девочка рассказала мне, что дом надо мной большой: два этажа, около восьми комнат, не считая подсобных помещений.

Дом охраняло много людей, Эйлин затруднялась сказать, сколько, но примерно около шести–семи наёмников.

Иногда она мне рассказывала про своего дядю, она звала его просто Ким. Когда она говорила о нем, ее глаза начинали гореть восторгом. Все ее рассказы сводились к тому, что он добрый и очень справедливый, хотя многие думают, что он жесткий, но девочка уверяла, что это не так -просто ему надо соответствовать. Чему соответствовать, она не объясняла, хотя и так все было понятно… Иногда мне казалось, что я ее понимаю без слов.

Она поведала мне о том, что ее отец и Ким часто ссорятся, поэтому дядя редко навещает ее.

 Так, незаметно для меня, пролетела ещё одна неделя. За это время Ноллан не появлялся, заходили лишь его подчиненные. Бросив на пол бутылку с водой и кусок хлеба, они тут же удалялись. Для меня они были тени без лиц, без эмоций… Только один выделялся на их фоне и вызывал омерзение – блондин со шрамом на лице. Он кружил возле меня, как хищник возле своей раненый добычи, но ему не повезло: я принадлежал куда более страшному хищнику, чем он. Хищнику по имени Ноллан Данн, и он прекрасно это понимал.

Этим утром мой враг принёс мне завтрак, точнее, он посчитал, что с меня хватит и воды. Зайдя в помещение, он устремил на меня свой липкий взгляд, потом, растянув рот с гнилыми зубами в ухмылке, сказал:

– Ну что, гаденыш, Ноллан уехал, и теперь здесь я босс на целых три дня!

Видя, что я не реагирую, он подошёл поближе.

– Какая от тебя вонь, я не собираюсь терпеть это дерьмо! – брезгливо поморщившись, он ощупывающим взглядом прошёлся по моим мускулам на руках, стянутых ремнями, которые крепились к цепи. – Так вот, сученыш, дядюшка Зак сегодня добрый, сейчас я принесу шланг, и ты вымоешься.

Даже не взглянув на него ни разу, я так и не поднял голову в его сторону. Расслабился лишь тогда, когда услышал лязг замков в двери. Чертов урод, когда выберусь, ты первый получишь за свои издевательства по заслугам, после Ноллана, естественно.

Ублюдок вернулся, таща за собой шланг: он его подключил где-то за пределами подвала. Так как я не услышал звука открывающейся двери, мое сердце сразу забилось в бешеном ритме, буквально выбрасывая огромные порции адреналина в кровь.

Хотелось вскочить и броситься на выход, разорвать голыми руками путы, что держали меня, но я же не Капитан Америка, даже не чертов Дэд Пул. Поэтому я остался сидеть в том же положении, с безразличной маской на лице, лишь сжимая и разжимая пальцы в кулаки.

Зак бросил шланг и быстро удалился, через две минуты на пол полилась вода, затем напор усилился. Вернувшись, шестерка Нолана довольно оскалился, смотря на то, как каменный пол заливает вода. Лениво подойдя к шлангу, он поднял его и, резко направив поток воды мне на голову, радостно заржал. С пару минут поразвлёкшись, наблюдая за тем, как я начал дрожать от холодной воды, он убрал шланг в сторону, приказав:

– А теперь снимай свои вонючие лохмотья! – видя, что я не спешу выполнять его поручения, он, зло выругавшись, достал ствол из заднего кармана. – Знаешь, что это такое? – спросил он, подойдя ко мне в плотную и схватив меня за волосы.

Сильно нажал дулом оружия мне на щеку, так, что края моих зубов впились в слизистую, поранив ее до крови.

– Это мое любимое средство уговоров, не заставляй меня этим воспользоваться!

Отойдя на пару шагов, он довольно наблюдал, как я встал, пошатываясь. За эти две недели я чуть окреп, мои раны покрылись корками, а синяки приобрели темно-желтый цвет. Хотя я и был сильно худой от недоедания, стресса и побоев.

С удивлением отметил, что сильнее чем предполагал.

Снял с себя футболку, точнее, стянул лохмотья, которые держались уже на добром слове. Некогда белая ткань, сейчас стала буквально черно-коричневой, с засохшими красными пятнами. Посмотрел исподлобья на своего тюремщика, тот нетерпеливо взмахнул рукой с оружием в мою сторону:

– Давай, шевелись! Снимай все свои тряпки, и это тоже, и то, что под ними, – указал он на мои штаны.

Чувствуя разрастающуюся злость от унижения. Я стянул штаны вместе с бельём. Тут же почувствовал, как по мне ударил сильный напор воды. Блондин нещадно поливал меня с ног до головы, я ощущал, как мышцы сжимаются и сокращаются от холода по всему телу, вызывая волны боли. Возле моих ног вода окрасилась, смешиваясь с кровью и грязью, скопившимися за все месяцы моего заточения.

– Достаточно! – убрав в сторону шланг, мучитель быстрым шагом удалился, отправившись перекрыть кран с водой.

Я, помимо воли, начал опять озираться по сторонам, настолько тяжело было сохранять спокойствие, что я уже не понимал, от чего потряхивает все мое тело: то ли от сильного холода, то ли от жажды немедленной свободы.

– Здесь чистая одежда! – вернувшийся мужчина похлопал по стопке одежды у себя в руке. – Штаны, рубашка…

Я уже было притянул руку, чтобы взять предложенное мне.

– Не торопись! Ты же видишь, какой я бываю добрый, если мне угодить, – протянул каким-то вдруг ставшим заискивающим тоном мерзавец.

Невольно я вскинул глаза на него, тут же отшатнувшись от его горящего, ощупывающего взгляда. От нехорошего предчувствия и отвращения почувствовал, как сжимается в спазмах желудок, грозясь исторгнуть из себя те малые крохи, что я получил за последние дни.

– Если мы найдём общий язык, – продолжал разглагольствовать Зак, – Думаю, я даже смогу устроить тебе лучшие условия.

Протянув мне одежду, он с мерзкой улыбкой наблюдал за тем, как я быстро взял одежду и натянул штаны. Рубашку я не смог надеть, так как руки были скованы, ее я зажал в руке, прижимая к правому бедру.

– Так как, мы поладим? – спросил Зак, наконец отрывая свой липкий взгляд от моего живота.

Посмотрев ему прямо в глаза, я харкнул в его мерзкую рожу со словами:

– Пошёл к черту, педераст! Лучше сдохнуть!

Тот отшатнулся, сразу оскалившись, глаза яростно блестнули:

– Ты ещё пожалеешь о своих словах! У тебя время осмыслить своё положение до завтра, – похлопав по карману, из которого торчал пистолет, он продолжил: – Иначе я прибегну к своему любимому способу уговоров. Да, кстати… – наклонившись, он подобрал бутылку с питьевой водой, – На сегодня с тебя хватит воды…

И, развернувшись, ушёл, ступая по лужам на бетонном полу.

Глава 6

 Промучившись от жажды весь день, продрогший, без обуви и без рубашки, я, наконец, уснул тревожным сном. Проснулся от тихо шепота возле себя:

– Андре!

Я резко поднял голову с колен. В полумраке стояла Эйлин, сжимая в руке маленький рюкзачок, прошлёпав по лужам в белых замшевых туфельках, она приблизилась ко мне.

– Почему здесь так мокро? – удивилась девочка, пытаясь разглядеть под ногами, откуда взялось так много воды.

Тут же, как будто и не ожидая ответа, склонилась над мной, рассматривая ремни на руках.

– Эйлин, мне нужно сегодня же бежать, – вырвалось у меня помимо воли. – Я не смогу ждать до завтра.

Сжав зубы, я посмотрел внимательно в ее глаза, как будто пытаясь показать своим взглядом все отчаянье, что заполнило мою душу. Неожиданно девочка кивнула, перекинув свои длинные локоны на плечо, она открыла передний кармашек своего рюкзачка.

– Я все слышала!

На какую-то секунду мне стало стыдно, да так, что щеки бросило в жар. Никогда не был особенно стеснительным, но почему-то, представляя картину того, как девочка слышала грязные намеки Зака по отношению ко мне, меня настолько переполнили эмоции, что захотелось крепко зажмурится, совсем как в детстве.

Мне показалось на мгновение, что я все же прикрыл глаза, а когда распахнул, то охнул от неожиданности, пропустив пару ударов сердца. Перед самыми моими глазами Эйлин держала связку ключей, чуть раскачивая их из стороны в сторону.

– Я нашла их у папы в кабинете! – девочка наклонилась над моей правой рукой, задумчиво смотря на большое количество ключей.

– Не уверенна, какой подойдёт…

Первая попытка не увенчалась, успехом, впрочем, как и вторая, и третья. Мне уже казалось, что подбор ключей хуже пыток, которым я подвергался в этом подвале. Каждая неудача резала меня по живому, по нервам, до дрожи. Я, не признающий и особо не верующий в Бога, был готов молиться всем христианским, мусульманским, да что там, даже языческим богам…

Когда первый замок поддался на манипуляции Эйлин, мы вместе замерли на какую-то долю секунды, встретившись глазами.

Ее глубокие темные глаза, широко распахнутые в волнении и страхе, были настолько искренне в своём переживании за меня, что у меня кольнуло сердце. Пожалуй, этот момент навсегда в печатался в мою память, как краски на белоснежный холст, как главный штрих в этой страшной истории.

Как только последний замок щелкнул, я резко вскочил на ноги, потирая онемевшие запястья с натертой до крови в первое время кожей, которая со временем огрубела.

Посмотрев вниз со своего роста на Эйлин, которая не доставала мне и до середины груди, начал судорожно натягивать на себя рубашку, оставленную мне Заком. Девочка наблюдала за мной своими большими глазами, крепко сжимая рюкзак, казалось, только сейчас она осознала, что происходит.

Видя ее испуганное личико, я думал о том, что же сейчас происходит в ее голове, жалеет ли она, что выпустила на волю врага своего отца, или же думает уже о том, какое ее ждёт наказанье.

– Эйлин, ты должна пойти со мной! – протянул к ней руку в умоляющем жесте.

Она решительно взяла мою ладонь и потащила меня к выходу. Как только мы вышли из подвала, я как будто окунулся в мир звуков: шум работающего где-то телевизора, раздающиеся голоса и смех, должно быть, охраны. Быстро передвигаясь по дому за малышкой Эйлин, я все еще не верил, что это все не сон. Я все ждал, когда же поток холодной воды или удары по рёбрам вырвут меня из моего сна.

Когда мы уже почти подошли к концу коридора, свернули в помещение, чем-то напоминающее склад: здесь было много различных ящиков со спиртным, морозильных камер и картофеля в открытых мешках.

– Там дальше кухня, – прошептала Эйлин, тут же дёрнувшись назад и наступив мне на ногу от громкого голоса, прогремевшего, где-то недалеко от нас:

– Эй, Рой, захвати пивка!

– Чтоб потом босс подвесил нас за яйца? – послышался голос в ответ, ещё ближе к помещению.

Мы быстро переместились к мешкам с овощами, где нас не было видно от двери.

– Санчос, заявляю официально: ты просто сыкливая девка, – заржал некто по имени Рой противным визгливым смехом. – Нолан уже давно пересёк границу. Как меня достала эта дыра! Хочу обратно на Коста-Рику, помнишь бар… как там его? – послышалось неразборчивое бормотание.

– А-а-а, вспомнил, «Зажигалка»! Точно тебе говорю, вот там девочки! А тут что в этой Флориде, и посмотреть не на что.

Дверь резко распахнулась, вошедший мужчина, не включая верхний свет, а подсвечивая перед собой фонариком, прошёл к ящикам с пивом. Достав две бутылки, он сунул себе под мышку лежащую неподалёку палку колбасы.

– Ты чего так долго? – крикнул нетерпеливый напарник. – Опять жрешь?

Я зажал рукой рот Эйлин, когда мужчина приблизился к мешкам, за которыми мы скрывались. Наклонившись, он сузил глаза, как будто всматриваясь в темноту. Затем, выпрямившись, направился к выходу:

– Да иду я, хватит скулить.

Как только он вышел, я смог выдохнуть сквозь сжатые зубы. Вот и как быть?! Как действовать в таких обстоятельствах: никакого плана, чистая импровизация, которая может привести к полной катастрофе.

Одно дело терпеть физическую боль, другое дело – насилие. Никогда я не примирюсь с этим, проще сразу пустить себе пулю в лоб. Я лучше рискну и сдохну, чем завтра увижу, как Зак переступает порог подвала…

Тихо передвигаясь, мы приблизились вплотную к помещению, где находились два охраника. Хотя «охранники» для этого отребья – слишком громкое слово. Их вид, в особенности те же самые зубы, говорили о том, что ребята больше половины своей жизни скорее находились за решеткой, чем по эту сторону от неё. Один из них, что постарше, сидел, вольготно развалившись в кресле. Молодой же, откусив кусок колбасы и отпив пиво из горла, громко рыгнул.

– Да я тебе говорю, у неё были во-о-о-от такие буфера, – хвастался с горящими глазами старший охранник.

– А вообще, смотри, что у меня есть, – он полез в карман, шурша находящимся в нем содержимым. Достав пакетик, он помахал им перед носом у парня.

– Че это?

– Гашиш! Из Амстердама, стащил прям из-под носа у Нолана из новой партии, он у Кима отжал.

Послышалось сопение, затем тот, которого звали Рой, закашлявшись, выдавил:

– Ну и забористая штука, не то, что Зак притаскивал на прошлой неделе.

– Да, от этой крошки мозги в кисель, – поддакнул Санчос.

Вот именно тогда я понял, что это мой шанс. Эти два идиота через каких-то пару минут будут обдолбаны в хлам, и тогда уже мне надо будет действовать. Осталось лишь придумать, как пройти через территорию, охраняемую наемниками снаружи…

Глава 7

 Как я и думал, через десять минут смех и хриплый кашель наполнил помещение, в котором сидели люди Нолана Данна. Я взял со стола кухонный нож. Увидев, как округлилось глаза Эйлин, сказал ей, чтобы она оставалась и не выглядывала, что бы она ни услышала. Затем направился прямиком к расслабленным и ничего не подозревающим охранником.

Те даже сразу не заметили меня, продолжая смеяться и раскладывать карты, затягиваясь по очереди косяком. Я замер, прикидывая свои возможности против этих двух, сразу отметив, что оружие лежит поодаль от них на столе.

Один из них, старший, оторвав на секунду глаза от карт, прошёлся по мне быстрым взглядом и опять уткнулся в карты. Затем тут же вскинул голову, снова уперевшись в мое лицо, и, раскрыв рот, выпучил глаза.

– А че здесь делает пацан? – наконец, вырвалось у него удивлено.

Рой же, сидя с прикрытыми глаза, еле проговорил:

– Какой пацан, Санчос?

Мужчина несколько раз моргнул и тут же схватился рукой за нож, торчащий из его груди, который ровно секунду назад я метнул в него с поразительной точностью. Удивлено, переводя взгляд с меня на рукоятку погружённого в его плоть лезвия, попытался обхватить ее рукой, которая уже совсем не слушалась мужчину, он захрипел и замолчал, тонкая струйка крови потекла из уголка его губ.

Молодой парень соскочил со своего места опрокинув стул:

– Черт, Санчос, он тебя убил! – закричал он и начал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках пистолета.

Я бросился на него, старясь не потерять ни секунды драгоценного времени. Уже сжимая руками его горло, с каким-то диким восторгом я понял, что победа за мной. Даже наблюдая за тем, как в его глазах гаснет жизнь, я не почувствовал никакого сожаления.

Натянув на себя камуфляжную форму, снятую с более молодого охранника, я наклонился и поднял кепку, затем надвинул ее пониже на глаза. Так мое лицо не будет заметно, удовлетворенно подумал про себя.

Повернувшись, наткнулся взглядом на хрупкую фигурку Эйлин: она стояла на самом входе в помещение, крепко сжимая в руках все тот же свой небольшой рюкзачок. По ее спокойному, даже я бы сказал, отрешенному лицу, я понял, что этому ребёнку не впервые видеть зрелища, которые совсем не предусмотрены для детских глаз. Она прошла мимо двух трупов так, как будто это сидят не только что убитые люди, а всего лишь тряпичные куклы.

– Эйлин, не смотри! – сказал я девочке, засовывая в куртку один пистолет, а другой сжимая в руке.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Эйлин. – Мама говорит, не стоит бояться мёртвых, нужно бояться живых.

Я в который раз подумал о том, что не в той среде находится ребёнок. Она должна жить в семье, наполненной любовью, радостью и беззаботностью, а не расти среди бывших зеков, наркотиков и насилия.

– Что теперь? «Что мы будем делать дальше?» —спросила она.

Ее это бесхитростное «мы» заставило меня встряхнуться, почувствовать себя главным и сильным. Я сейчас несу ответственность не только за себя, но и за этого ребёнка, который вытащил меня из плена.

– Во дворе охрана, – как будто издалека услышал я голос.

Подойдя к окну, выглянул, отодвинув плотную штору. Два охранника как раз открыли ворота, и большая грузовая машина заезжала во двор, третий же, мужчина с автоматом, махал водителю рукой, показывая ему, что машина проходит. Я повернулся к Эйлин:

– Мы не можем здесь долго оставаться, кто-нибудь войдёт и увидит их, – кивнул я в сторону убитых мной людей.

Тут же повернулся на громкий вскрик: на пороге стояла женщина на вид лет двадцати шести. Высокая, стройная, с красивыми длинными светлыми волосами и печальными голубыми глазами, она очень напоминала Эйлин, и при этом была совершенно другой. Она испуганно замерла, прижимая руку к груди, где, несомненно, быстро билось сердце. Она переводила взгляд с меня на Эйлин, которая стояла так близко ко мне.

– Не бойтесь, – наконец я решил подать голос. – Я не желаю никому зла.

Женщина при этом резко бросила взгляд на два трупа, распростертых на стульях.

– Вам и вашей дочке ничего не грозит! – поднял я руки вверх, как бы успокаивая ее. При этом чертыхнулся, вспомнив, что в одной руке держу оружие.

Тут уже Эйлин вышла вперёд и сказала быстро и сбивчиво:

– Мамочка, это Андре, его держали в подвале, и я…

Женщина ещё раз охнула и прижала руку ко рту, сильно зажав его, выдавая своё сильное волнение этим красноречивым жестом.

– Эйлин…что же ты наделала, дочка…

– А если бы меня так держали в подвале? У него тоже есть мам, а и она его ждёт!

Первый раз я увидел, как у всегда спокойной Эйлин вспыхнули непокорностью и упрямством глаза. В них буквально горел огонь, который говорил о том, что она не отступится.

Женщина опустила руку, поджав губы, она подошла к двери, а точнее, к деревянному ящику, который висел на ней, и, открыв его, начала перебирать большую связку ключей. Достав нужный, она порывисто подошла ко мне. Протянув руку с зажатыми в ней ключами, она сказала.

– На, держи! И никому не говори, кто тебя выпустил! – уже с угрозой добавила она. – Никогда!

Я понимал, что в ней говорит жажда защитить во что бы то настало своего ребёнка.

– Никогда не скажу, обещаю!

Ее взгляд тут же смягчился. Повернувшись к дочери, она сказала не терпящим возражения тоном:

– Эйлин, поднимайся в свою комнату и ложись спать! Позже я прийду, и мы поговорим.

Девочка нахмурилась:

– Но мама …

– Я не буду повторять дважды!

Вдруг Эйлин подбежала ко мне и, сняв проворно со своей шеи цепочку с медальоном, быстро вложила их в мою раскрытую ладонь. Тут же развернувшись, выбежала, ни разу не обернувшись. Как только девочка скрылась из вида, женщина вздохнула и протянула ладонь со словами.

– Ты же понимаешь, что это опасно? Пожалуйста, верни.

Я перевёл взгляд на цепочку в своей руке, сейчас мне казалось это очень важным, как будто оберег или что-то такое, без чего я не смогу выбраться отсюда.

– Обещаю, я не дам никому его увидеть!

– Если тебя поймают и найдут у тебя его, то…

– Я понимаю! – перебил я ее. – Никто не увидит, клянусь.

Ещё секунду она не сводила с меня своих внимательных глаз. Затем, моргнув, как будто отгоняя от себя мысли, сказала, вздохнув:

– Хорошо, иди вперед, не нервничай и молчи. Иди прямиком к забору, если кто-то что-то спросит, скажи, что ты новенький, и тебе нехорошо, ты вышел подышать воздухом. Ты меня понял?

– Да, сеньора! – кивнул я, давая понять, что все уяснил.

– Пойдём!

Она уверенно направилась вперёд, при этом ее руки нервно подрагивали, когда она повернула ручку двери. Тут же в лицо подул несильный ветер, свежий воздух ворвался в мои легкие, наполнив их до отказа. Казалось, я не могу надышаться после того, как провёл почти три месяца в заточении.

Мы быстро двигались в одном направлении, мать Эйлин шла впереди, а за ней я. Машина, которая несколько минут назад заехала на территорию, стояла во дворе, а самое главное – я увидел, что ворота открыты. Двое охранников стояли возле машины и весело гоготали, ещё двое выгружали тяжелые ящики и мешки. Чуть поодаль от них ещё трое стояли с хохочущими девицами в обтягивающих топах, до неприличия коротких юбках и сапогах выше колен, что не вызывало никакого сомнения втом, какова их профессия.

Вдруг Мать Эйлин резко отделилась от меня, успев тихо сказать:

– Иди дальше.

Она направилась прямиком к мужчине, который наблюдал за тем, как остальные переносят привезённое на машине. Увидев ее, тот тут же расплылся в улыбке:

– Адель, вы как всегда прекрасны! Что вы здесь делаете в такое время?

От того, как загорелись глаза мужчины, стало понятно, что это не просто похоть, он несомненно очень заинтересован в Адель. Только через время я понял, что девушка отвлекла таким способом внимание начальника охраны.

Девицы визгливо захохотали на шутки охранников, и я не услышал то, что ответила девушка. Стараясь не привлекать к себе внимания, я прошёл мимо охранников с проститутками, прислушиваясь к их разговору.

– Вот же везучий мудак этот Нолан! «Такую конфетку отхватил», —сказал один из них и кивнул головой в сторону Адель. – Я б такую не прочь…

И тут же получил подзатыльник от своего приятеля.

– Тебе такой не светит, поаккуратнее, у Нолана дьявольски вспыльчивый характер.

– Его все равно здесь нет! – обиженно почёсывая затылок проворчал мужчина.

– Везде есть уши и рты, которые готовы услышать и донести! – заявил короткостриженый с сигаретой в зубах.

К обиженному охраннику прижалась одна из женщин, с ярким макияжем и ядовито-рыжими волосами.

– Ну и чем я хуже неё? – выставив свои обширные формы на обозрение, она подалась вперёд и громко чмокнула мужчину в щеку.

– И то верно, ничем! – захохотав, мужчина грубо схватил ее за ягодицы.

Натянув поглубже кепку на лицо, я прибавил шаг. Уже у самых ворот меня остановил окрик:

– Эй, ты!

Один из мужчин отделился от толпы и двигался в мою сторону. Поравнявшись со мной, он порылся в кармане и сунул в рот жевательный табак.

– Ты кто такой? Че-то я тебя не припомню, – пытаясь заглянуть мне в лицо, спросил щербатый мужчина, похожий на испанца.

Говорил он на очень паршивом английском, но все же его можно было понять. Не растерявшись, я ответил ему без заминки:

– Зак поставил вместо себя, он сегодня выходной.

– А-а-а-а, – протянул тот, все ещё пытливо разглядывая меня. – То-то я его рожи не наблюдаю сегодня. – Там новых девчонок привезли, шеф сказал, можно попробовать, – развязно рассмеявшись, он сделал в их сторону неприличный жест.

– Я пас, – ответил я.

Тот опять сощурил глаза. Протянув руку, он сказал:

– Рамон! – явно ожидая, что я в ответ назову себя и пожму ему руку.

Я сделал вид, что закашлялся, и даже сложился вдвое, держась за живот.

– Эй, что это с тобой? – спросил тот, наклоняясь ко мне.

Выпрямившись, я провёл рукой по губам, как будто вытираю их от слюны, и затем протянул ему руку со словами.

– Жак!

Брезгливо посмотрев на нее, он сунул свои в карманы брюк, делся вид, что не замечает мою протянутую руку. Я тут же продолжил.

– Да подхватил, наверное, кишечку. Живот крутит…

Рамон тут же сделал от меня несколько шагов назад, сморщив лицо. Махнув в сторону ворот сказал:

– Ладно, я пойду, вижу, тебе на до этого! Давай бывай! – кивнув мне на прощание, он отправился назад.

Не теряя времени даром, я быстро прошёл через ворота, думая о том, что все же родился под счастливой звездой. Хотя примерно через час я буду думать о том, что это самая глупая мысль, приходящая мне в голову за всю мою жизнь.

Глава 8

 Я бежал уже около часа, не меньше, при этом не снижая темпа. Ноги уже почти меня не слушались, но вперед меня гнал страх и представление того, что со мной сделают, если поймают. Не в силах больше продолжать свой марафон, я остановился, тяжело дыша, чтобы перевести дух. Легкие горели огнём, ступни покалывало.

Начало светать, и первые лучи солнца падали на листья деревьев. Отдышавшись, я, наконец, огляделся, стоя в густой траве по колено, с удивлением окидывая взглядом природу вокруг себя.

Подойдя на дрожащих ногах к ближайшему дереву, протянул руку к листу. Лист был зелёный вытянутый, но не это меня заинтересовало, а то, что так поблёскивало на нем на солнце. От чего, казалось, все дерево переливается, как будто покрытое маленькими стразами. Сковырнув их с поверхности листа, попробовал на вкус: кристаллики соли…

Так что, это и есть те самые мангровые деревья, про которые рассказывал сеньор Моррети на уроках биологии? Уже растерянно посмотрел вверх на густые деревья, достигавшие десяти-пятнадцати метров в высоту.

Спокойно! Попытался дышать не спеша и размеренно, но сердце предательски ускоряло свой ритм. Ведь выходит, из уроков мистера Моррети, я очень далеко от Италии… от слова очень. Так, где же я? Африка?!

Я опасливо прокрутил головой по сторонам. Бог его знает, что здесь может водиться. Этот ублюдок как-то вывез меня за границу через Средиземное море! Накачал какой-то дрянью, поэтому меня так долго мутило и рвало – пришло, наконец, ко мне понимание моего состояния в первые дни в плену.

Но одно я знаю точно! Нельзя останавливаться, надо двигаться вперёд, скорее всего меня давно уже спохватились…

 Чем выше поднималось солнце, тем сильнее начинало печь. Я снял с себя куртку, затем рубашку, и повязал ее вокруг головы. Потихоньку начиналась жажда, но я стоически ее терпел, привыкший к лишениям у Нолана Данна. При этом прекрасно понимая, что человек долго не может прожить без воды, если, конечно, меня раньше не схватят…

Чем глубже я пробирался в лес, тем он становился гуще, но самое неприятное, с чем мне пришлось столкнуться, это был запах. Он усиливался, несколько раз я прикладывал ладонь к носу, но это физиологически замедляло мой бег. Поэтому я все же нашёл выход, стал стараться дышать ртом. Вскоре я понял причину возникновения отвратительного запаха: болота…

Медленно передвигаясь по влажной почве, впереди себя я проверял ее на глубину оторванной веткой. Отметил, что чем дальше я иду, тем больше шансов на то, что попаду в более опасную зону. Чем дальше я от опасных людей, тем ближе к опасной природе.

Вспомнился фильм «Озеро страха» – я смотрел его со своим другом Алексом в кинотеатре, высмеивая глупого, как я тогда считал, туриста, пересекающего на лодке болото, где его поджидал огромный аллигатор.

Сейчас же я как будто актёр в плохом и нелепом низкобюджетном фильме. Так и хотелось прислушаться, смеётся ли кто-нибудь рядом, считая меня бездарным актером. Но, увы, все это правда: я бегущий от вооруженной группировки по тропическим болотам в неизвестном направлении, надеющийся на чудо.

Но я же не могу погибнуть? Это я – сам себе задавал вопросы. Наверное, так думает каждый второй человек оказавшийся в опасной ситуации.

Дёрнувшись, тихо зашипел, порезавшись об какое-то растение с длинными стеблями. Кажется, называние этой травы «меч» или «пила», впрочем, по биологии у меня было четыре, а не пять, но в любом случае чертова трава порезала меня до крови. Зажав порез на руке, пожалел, что закатал у куртки рукава, надо было идти с опущенными, тогда бы не травмировался.

Теперь более внимательно все осматривая, я миновал заросли и вышел на более засушенную поверхность почвы, буквально вздохнув с облегчением. Но тут же напрягся, услышав, как за спиной хрустнули ветки. Повернув резко голову в сторону звука, ничего не обнаружил. За различными высокими видами травы было совсем ничего не видно.

Неужели нашли?! – мелькнула мысль. Я потихоньку вытащил пистолет из куртки, чуть выставил его вперёд и прислушался. Но самое страное, лес будто полностью стих. Птицы, кузнечики и прочая живность – все как будто разом замерло. Просто пугающая тишина, глубокая и засасывающая, буквально доводящая до паники. Что черт возьми происходит?!

В нескольких метрах от меня послышался шелест травы. Я напряг руку с оружием, готовясь к выстрелу, что бы там ни было впереди. По моей спине побежали мурашки, все органы чувств обострились. Но к такому повороту я был явно не готов.

Из травы медленно вышло огромное дикое животное, пятнистая шкура завораживала своей красотой, как и сам хищник, который с медленной грацией направлялся в мою сторону. Животное замерло, казалось, оно тоже рассматривает меня, думая, что же я такое.

Пистолет задрожал в моей руке. В голове происходил настоящий мозговой штурм. Как там говорят: дикие животные не нападают, пока их на спровоцируешь? На людей нападают лишь в редких случаях. Как понять, какой сейчас случай? Вдруг это как раз редкий.

Капельки пота начали стекать по моим вискам, просто до невозможности хотелось их стереть. Дикое желание разрядить в животное обойму не покидало меня, а только нарастало. Совсем не хотелось гадать, какой случай происходит именно сейчас, как-то поздно уже будет оценивать его с ногой в пасти у монстра.

– Не смей! – услышал я неподалёку спокойный, но очень властный голос со странным акцентом.

Повернув голову в сторону голоса, я увидел старика, он до странности гармонично вписывался в этот лес, как будто он с ним единое целое так же, как тот высокий кустарник позади него.

– Замри и не двигайся, – продолжил старик, сжимая в одной руке палку и опираясь на неё.

– Мне страшно, – сказал я тихо, поджимая губы от нервного напряжения, смотря в глубокие тёмные глаза старика, которые казались поразительно живыми на его старом морщинистом лице.

Дикая кошка двинулась ближе ко мне, бесшумно переставляя свои мощные лапы с когтями. Сглотнув, я почувствовал, как мои мышцы на ногах сокращаются, буквально моля о том, чтобы я привёл их в действие. К черту, я не собираюсь ждать, когда меня живьём сожрет эта тварь.

Сделав шаг назад, я взвёл курок и даже не успел прицелиться, как почувствовал, что на меня как будто упал грузовик, издавший громкий рык. Левую сторону туловища пронзила ужасная боль, плечо как будто обожгло адским огнём. Я судорожно разрядил всю обойму, провариваясь в спасительную темноту. Последняя мысль была: попал ли я хоть раз в это чудовище?

 Десять лет спустя …

 Вытерев полотенцем волосы, я обернул его вокруг бёдер. Встал возле зеркала, провёл пальцами по своим чёрным прядям волос. Из зеркала на меня смотрели зелёные глаза, опушенные длинными чёрными ресницами, волевой подбородок с мощной челюстью с небольшой щетинной, хорошо очерченные чувственные губы красивой формы. Мужественное лицо.

Проведя рукой по колющемуся подбородку, обогнул шею, дошел до левого плеча, где начиналась татуировка: опасный хищник с открытой пастью, с прищуренными глазами. И звук его рыка, который, казалось, записан в самой подкорке моего мозга. Прям, мать его, три-Д эффект…

Провёл по его морде пальцами, ощущая под ними не гладкую кожу, а грубые неровности и бугры, которые высококлассный специалист по художественным татуировкам за бешеные бабки скрыл под красками и линиями, превратив уродство в настоящее произведение искусства.

– Андре! – услышал, как меня зовёт приятный женский голос.

Я несколько раз моргнул, отошёл от зеркала и вышел из ванной комнаты. В спальне прошёл мимо постели со смятыми простынями, прямиком к украшенному красивой резьбой стулу, на котором лежали аккуратно сложенные мною вещи. Люблю порядок в мозгах и вокруг, так проще держать все под контролем. Начал не спеша одеваться, когда уже застегивал последнюю пуговицу на рубашке, дверь в комнату распахнулась. Женская фигура замерла в дверном проеме, как будто размышляя, войти или обратно затворить за собой дверь.

– Андре! «Я думала мы попьём кофе», —разочарованно и с грустью сказала блондинка со стильной короткой прической, облачённая в шёлковый халат.

Она нервно сжала полы халата, наблюдая за тем, как я надеваю запанки на рукава своей рубашки. Наконец подняв на неё глаза, я извиняющимся тоном сказал:

– Извини, Анна! Мне только что позвонили, срочно нужно ехать в офис, пришла информация, которую я искал годами.

Направившись к выходу, я аккуратно пододвинул ее в сторону и, достав кредитную карточку, протянул ее женщине:

– Здесь нет лимита, используй ее по своему желанию.

Слегка наклонившись, поцеловал ее в щеку, на которой ещё краснели небольшие раздражения от моей щетины.

– Ты же знаешь, что я с тобой не из-за этого, – нахмурив брови, сказала блондинка, нервно заправив за ухо прямую короткую прядь.

– Знаю! Поэтому и ценю твоё умение не задавать вопросы и не утомлять меня уговорами, когда я занят, – сказал я с намеком. – Это очень ценно, то, что ты мудрая женщина

По поджатым губам Анны я понял, что она поняла намёк. Подойдя ко мне ближе, она провела ладонью по моему плечу, как будто убирает невидимую пылинку:

– Позвони, как доберёшься домой!

Развернувшись, она направилась в сторону кухни, откуда раздавался великолепный аромат кофе.

Уже за рулем своего Jaguar F-Pace, который имел мощный двигатель, стопроцентную безопасность, строгий и одновременно дерзкий дизайн, я набрал последний номер, звонивший на мой смартфон:

– Да, Шон, я уже на полпути к офису. Бумаги уже у меня на столе? – услышав положительный ответ, я, наконец, ослабил захват руля, поправляя левой рукой свой галстук. – Отличные новости, Шон! Спасибо, ты славно поработал.

Отключив мобильник, я бросил его на заднее сидение. Сегодня я мёртв для всех, этим днём будут править только воспоминания о прошлом и мои планы отмщения тем, кто так круто изменил всю мою жизнь.

Через несколько минут в своём кабинете, усевшись в кожаное кресло, и предупредив перед этим свою секретаршу Изобель, чтобы она не пускала ко мне никого, протянул руку к увесистой папке, на которой печатными буквами было написано: «Группировка «Чёрные чемпионы». Открыв папку, я углубился в изучение:

Место базирования: Ирландия. 

Этнический состав: ирландцы, шестерки испанцы, мексиканцы и так далее. 

Территория: Ирландия, США, Канада Великобритания.

Криминальная деятельность банды «Чёрные чемпионы»: рэкет, наркоторговля, махинации, сутенерство, азартные игры, заказные убийства. 

Союзники: Арийское братство, украинская мафия. 

Далее шёл список имён значимых людей, главарей и их приближенных люди

Нолан Данн (в честь него и названа группировка: Нолан – чемпион (ирландское имя), Данн – чёрный, темный (ирландская фамилия)).

Зак О’Коннор 

Пэдди О’Рейли 

Кэлли О’Саливан

И ещё около сотни имён.

Всего лишь по предварительным данным группировка насчитывает около двух тысяч человек. Внедрённые агенты в своих отчетах упоминают так же, что у Ноллана Данна, главаря группировки, есть единственная дочь семнадцати лет – Эйлин Данн…

На этих строках моя рука, держащая ручку от Visconti, дрогнула. Отложив ручку в сторону, я поднял руку к вороту рубашки, затем расстегнул пару пуговиц, подцепил цепочку на шее, аккуратно снял ее и посмотрел на серебряный медальон, лежавший в ладони. Открыл его и нежно провёл кончиком пальца по фото девочки, спрятанном в нем. В тишине кабинета слышно было лишь стук моего сердца и имя, тихо сорвавшееся с губ.

Глава 9

 10 лет назад. 25 июня 

 Перед моим лицом огромная кошка, она настолько близко, что я не только слышу ее дыхание, но и ощущаю горячий воздух, вырывающийся из ее пасти. Она скалится, отчего ее губы расходятся в стороны, обнажая крепкие острые клыки. 

Я пытаюсь что-то сказать, но из горла не выходит ни звука. Затем мне на лицо брызжет фонтан чёрной, тёплой, вязкой жидкости, и я начинаю судорожно стирать руками все, что попало на меня.

С ужасом смотря на свои руки, понимаю, что они все в крови, настолько густой, что она кажется чёрной, и лишь подняв руки перед собой вижу разводы ярко-алой крови. Запах железа заполняет мои легкие.

Повернув голову, я вижу, как кошка, рыча превращается в Кристи, сжимающую свою отрубленную руку, с которой кровь стекает до самого ее локтя. Девушка открывает свои голубые глаза и говорит умоляющим голосом:

– Андре! Очнись.

 Я дёрнулся всем телом, тут же застонав от прострелившей меня боли в рёбрах, плечах и в левой руке. Над головой послышался незнакомый голос:

– Очнулся?

Распахнув глаза, я уставился на старика, которого видел в лесу. Видя, как я оглядываюсь и пытаюсь приподняться, он наклонился надо мной.

– Не делай резких движений, я собирал тебя по кусочкам не для того, чтобы все мои усилия пошли прахом.

Его голос, такой тягучий, со странным акцентом, буквально завибрировал в моей грудиной клетке. Старик протянул ложку, которую только что вытащил из глиняной миски, и поднёс к моему рту. Подняв бровь, он настойчиво приставил ложку к моим губам, мне ничего не оставалось, как только проглотить то, что было мне предложено. В конце концов, он же меня спас, зачем ему меня травить – подумал я ровно за секунду до того, как мои рецепторы в полной мере ощутили вкус той дряни, что попала в мой организм. Однозначно, хочет меня отравить!

– Что за дерьмо носорога?! – вскричал я, когда эта бурда уже была на полпути к моему желудку.

Сморщившись, я даже попробовал сплюнуть остатки. Старик строго нахмурил свои чёрные брови. Резко вскинув голову, отчего перья и косички подпрыгнули в его волосах, он спокойным тоном обратился ко мне:

– Это лечебная паста из кипариса.

Все ещё отплевываясь, я приподнял правой рукой простыню, прикрывающую меня по горло. Скосив глаза, охнул: все мое левое плечо и даже грудь были располосованы глубокими ранами и покрыты какой-то субстанцией, по запаху напоминающей ту же гадость, что я только что проглотил.

– Что это? – сморщив нос, я попытался получше разглядеть свои раны, выглядели они во истину ужасающе.

Старик уселся напротив меня и начал неторопливо начинять табаком кальян:

– Смола кипариса, – наконец ответил он на мой вопрос.

–В этом доме есть что-нибудь не из кипариса? – ворчливо сказал я, наблюдая за тем, как старик блаженно прикрыл глаза, выпуская изо рта колечки дыма.

Посмотрев на меня немигающим взглядом, он размеренным и очень спокойным тоном сказал:

– Если тебе что-то не нравится, – он махнул рукой в сторону покосившейся двери, которая даже не закрывалась, – Выход там, гринго.

Я перевёл взгляд с двери обратно на старика с ясными живыми глазами, которые казались очень молодыми на его лице.

– Извините, – выдавил я из себя, на щеках вспыхнули красные пятна, выдавая мое крайнее смущение.

Человек спас мне жизнь, а я… в общем, как всегда, как говорил мне отец, избалованный неблагодарный паршивец. Старик, кивнув, на мои извинения, снова затянулся. Чувствуя себя неловко, я сказал:

– Правда, извините, я на самом деле очень благодарен, что вы меня спасли. И я не американец, – решил внести ясность, вспомнив, как старик назвал меня «гринго». – Я родился в Италии и всю жизнь там прожил, – Зачем-то добавил я, совсем растерявшись под внимательным, изучающим меня взглядом.

Старик пожал плечами, встал и, разрезав спелыйкумкват пополам, одну половину протянул мне:

– Разве это что-то меняет, гринго, то, где ты родился? Национальность и твой дух передаётся разве не от отца к сыну?

Я удивлённо посмотрел на него:

– Откуда вы знаете, что мой отец американец?

Тот, не отвечая, налил что-то в кружку и протянул мне со словами:

– Пей!

Подозрительно принюхиваясь и не ощущая ничего, я сделал маленький опасливый глоток. Жидкость соленая и крайне неприятная на вкус, но в принципе терпимо.

– А это что? – тихо спросил я, стараясь в этот раз не обидеть старика.

– Кровь ягуара, – ответил старик таким голосом, как будто сказал, какая погода за окном.

Я выронил кружку из рук, отчего все ее содержимое залило простынь и пол возле моего лежака.

– Лучше бы это был кипарис, – еле ворочая языком сказал я и потерял сознание. Наверное, от слабости и потрясения.

 Бег по лесу приносил настоящее умиротворение. Я бежал, при этом ощущая неповторимый восторг, впитывая в себя лес, деревья, пение птиц, прислушиваясь к тому, как неподалёку еле слышно ползёт змея. 

Не снижая скорости, направился в сторону реки, ощущая, как подо мной приятно шелестит трава. А вот и река, в неё со всех сторон маленькими ручейками стекают воды. 

Приблизившись насколько можно ближе к реке, я заглянул в ее глубины, из отражения воды на меня смотрел Ягуар: огромный по размерам, с великолепной пятнистой шкурой и яркими зелёными глазами.

Сейчас я больше не испытывал страха, глядя на дикое животное. Разве можно бояться того, кем ты являешься? Подняв лапу, я резко замахнулся, погружая ее в воду и извлекая наружу рыбу, нанизанную на острые когти …

 В этот раз мое пробуждение было легким, разбудил меня запах варёной рыбы. Причём раньше я бы обязательно поморщился скривившись, и уж точно не стал бы это есть. Сейчас же мои ноздри затрепетали, вдыхая в себя аромат, желудок тоже откликнулся громким урчанием. Приподнявшись на постели, я понял, что уже не ощущаю столь сильной боли, как раньше, как будто она притупилась.

Я сел, с интересом оглядывая помещение, в котором нахожусь: оно было деревянное, в дальнем углу стоял котелок, в котором, что-то варилось, весело булькая. На стенах от углов были протянуты веревки, на них сушились различные травы.

Скрипнула дверь, в домик вошёл старик, неся в руках сухие ветки. Пройдя к котелку, он нагнулся и подкинул в огонь пару веток. Затем, обернувшись ко мне, он спросил, как ни в чем не бывало:

– Проголодался?

Я кинул взгляд на котелок и, сглотнув слюну, кивнул:

– Да, очень!

– Хорошо, значит идёшь на поправку.

Старик начал шуметь глиняными мисками, выбирая ту, что больше всего подходит, по его мнению, по размеру.

– Как-никак четвёртый день пошёл.

Я удивлено раскрыл рот, тут же его закрыл. Ого! Четыре дня я был без сознания.

– Так долго?!

Налив похлёбку мне в миску, старик подошёл ко мне и аккуратно протянул.

– Держи крепко, в прошлый раз мне пришлось убираться за тобой, – недовольным голосом проскрипел он, как колесо телеги, не смазанное маслом. – А ты думал, остановившееся сердце так легко запустить? – не моргнув и глазом выдал старик. – Рваные раны сами тоже не затянутся, – продолжил философствовать он.

– Так значит, ты вернул меня к жизни? – глядя ему в глаза сказал я.

Старик протянул мне тарелку со словами:

– Я всего лишь помог, вернул тебя к жизни Ягуар.

Я не стал спорить и расспрашивать, понимая, что старик на своей волне, и чувствуя к нему огромную благодарность, решил промолчать.

Взяв предложенную ложку, я жадно накинулся на суп из рыбы, ну или что-то похожее на него. В любом случае, сейчас мне это казалось самым вкусным блюдом на свете. Уже доедая, я бросил взгляд на старика, который разменно и не спеша подносил ложку ко рту.

– Так ты знахарь, или что-то типа того? – спросил я, разглядывая старика.

Он был невысокий, коренастый, несмотря на возраст, который с трудом угадывался, он выглядел крепким, весь его облик почему-то внушал уважение. Длинные прямые чёрные вперемешку с седыми волосы спускались ему по самые лопатки, они были заплетены в различную длину косички. Правый и левый виски были и вовсе без волос, но выглядели так аккуратно, что, без всяких сомнений, они были выбриты специально.

Вокруг глаз у мужчины были глубокие морщины, в складках которых кожа была светлее, как будто он загорел, когда щурился на солнце. Тёмные, почти чёрные глаза имели удлинённый разрез. На какую-то долю секунды мне показалось, что его глаза мне кого-то неуловимо напомнили, но затем я отогнал от себя эту мысль.

Одет он был в простые коричневые штаны из ткани, очень похожей на мешковину, и такой же ткани широкую рубаху, с синей окантовкой по краям рукавов и горловины.

Терпеливо дождавшись, когда я его рассмотрю старик сказал:

– Типа того… Оцеола, имя мое Оцеола, – повторил он.

После того, как я поел, он протянул мне баночку с мазью:

– Мажь и не жалей, бери побольше, – приказал он мне, наблюдая, как я брезгливо морщу нос от резкого запаха.

Зачерпнув густую субстанцию двумя пальцами, я провёл ими по своей израненной груди, кожа была сильно повреждена, но имела уже не такой воспалённый и красный вид, как в прошлый раз, когда я ее видел.

– Черт, останутся вмятины и шрамы, – уныло вырвалось у меня.

Оцеола кинул взгляд на мои искалеченные мышцы, затем, наклонившись, подобрал тарелку, оставлению мною на полу, засунул в неё ложку и пошёл к бочке с водой. Оглянувшись, лукаво блеснув, глазами сказал:

– Ты же не женщина, чтобы переживать за форму своих сосков.

– Ничерта не смешно, – возмутился я на его слова. – Лучше бы отвёз меня в больницу, – с горечью проговорил, рассматривая достаточно аккуратные стежки на своей коже.

Старик покачал головой, как бы удивляясь наглости спасённого им человека, подошёл ко мне вплотную. Засунув руку в карман своих штанов, извлёк на свет цепочку и, покачав ею у меня перед носом, сощурив глаза, сказал твёрдым голосом:

– Если бы не это! – ещё раз тыкнул в меня цепочкой с медальоном, – Я бы даже и пальцем не пошевелил, когда тебя драл «полный крови».

– Это мое! – я сдвинул брови и, поджав губы, протянул руку. – Отдай!

Мужчина, чуть помедлив, протянул цепочку с кулоном мне, опустив ее прямиком в середину протянутой ладони.

– Какой ещё «полный крови»? – решил я задать вопрос, выделив из потока слов старика страное для своих ушей словосочетание, пряча цепочку под подобие подушки.

Засунув руки в карманы, тот не замедлил с ответом:

– По-вашему «ягуар». На языке моих предков «полный крови» или же «плачущий кровью», понятно, гринго? – насмешливо закончил он, приподняв бровь.

Встав с лежака, я поморщился, чувствуя, как затекли мышцы на ногах от бездействия.

– Меня зовут Андре, – нелюбезно сказал я старику, разозлившись на то, что он все время называет меня гринго.

– Хорошо, гринго, я запомнил.

Усмехнувшись, старик провернулся ко мне спиной и направился к выходу. У двери он остановился и обратился ко мне со словами:

– Хватит валяться, здесь тебе не Майями, если хотел попасть туда надо было бежать южнее. Вставай, пора начать заставлять работать твои мышцы заново, – чуть помедлив, он добавил: – На выход, Андре.

Глава 10

 Десять лет спустя

 Пот стекал ручейками по моей спине, уже около двух часов я бежал по беговой дорожке в одном темпе. Неожиданно музыка в моих беспроводных наушниках прервалась и послышался сигнал вызова. Не прекращая бега, я ответил на звонок:

– Слушаю!

– Андре, мы вышли на след поставок из Ливии.

Протянув руку, я остановил тренажёр, тяжело дыша наклонился и протянул руку к бутылке воды, которая стояла на полу.

– Нолан Данн, мать его, собственной персоной был замечен на приеме у Клиффтонов на вилле в Канаде, и проглотил нашу наживку, – радостно сообщил мне Алекс. – Теперь мы узнаем, как товар проходит через границу Ливии.

Открутив крышку и сделав большой глоток воды, я вытер губы:

– Хочешь сказать, наш агент внедрился в группировку «Чёрные чемпионы»?

– Да, черт возьми, – Алекс хрипло засмеялся. – Мы это сделали, понимаешь? Сделали то, к чему шли много лет.

Я подошёл к окну и, стянув с шеи полотенце, вытер им пот с лица.

– А главное, у нас появилась информация о его слабом месте, – продолжал радоваться Алекс.

– И что же это? – я улыбнулся одним уголком рта, заражаясь энтузиазмом своего друга.

– Эйлин Данн!

После этих слов у меня от неожиданности выпала из рук бутылка, еле слышно ругнувшись, я поднял ее с пола. Алекс же, ничего не замечая, продолжал рассказывать то, что ему удалось выяснить:

– Понимаешь? Андре, ты тут?!

– Я здесь, – хрипло ответил ему. – Так что про Эйлин? – слегка замявшись на ее имени, спросил я Алекса.

– Так вот, у него есть дочь, прикинь! Этот урод скрывал ее почти семнадцать лет! Вот жеж хитрый сукин сын. Девчонка учится в школе в Северной Америке, где именно я пока точно не знаю, но думаю, смогу копнуть и все всплывёт, – друг зашуршал бумагами, затем, хохотнув, продолжил: – Девчонка, я тебе скажу, ещё та оторва! Два года назад ее отчислили из Montverde Academy, эта штучка подожгла школу! Ноллану это влетело в копеечку, чтобы все утрясти. Андре, это наш шанс, понимаешь?! Девчонка наш чертов лотерейный билет!

– Почему ты думаешь, что она ему дорога? – спросил я, стараясь не выдать своего волнения и вообще особенной заинтересованности. – Если она приносит ему столько проблем, может, он вообще сам готов заплатить, лишь бы ее сбагрить с рук.

– Ничерта, Андре! Ничерта, этот урод ее любит, поверь мне, я тебе больше скажу: он ее обожает! Подумай сам, он ее прятал с самого начала ее жизни, это не каждому под силу, для этого требуется много бабок, очень много, и связей. Когда такая конкуренция в чёрном бизнесе… А эта школа? Девчонка без ума от лошадей, и что ты думаешь? Он ее устраивает в самую элитную академию Южной Америки, где есть лучшие тренеры по верховой езде! Есть информация, что два года назад он приобрёл на аукционе в Эмиратах чистокровного жеребца, и знаешь какое имя поставили в документах? Снежок! Пха-ха, – Алекс громко захохотал. – Серьезно? Ты думаешь, что Нолан Данн мог дать кому-нибудь, тем более чистокровному жеребцу имя Снежок?

– Ладно, проехали, – сдался я. – Если узнаешь какую-либо информацию, отправь мне первому, не хочу, чтобы что-то просочилось.

– Окей, друг!

– Знаешь… я думаю даже лично самому заняться этим делом, – повисла полная тишина. – Алекс?

– Эм, я здесь! Слушай, Андре… я все понимаю, это, конечно же, твоё дело, твоя месть… в общем, я правда тебя понимаю. Но ты не думал, что личное может как-то сыграть злую шутку, не лучше бы поставить на это дело кого-то, кто непредвзят, скажем так, кто будет более хладнокровен?

– Я справлюсь.

– Ты…

– Алекс, я справлюсь, и это мое последнее слово. Ещё раз повторюсь: все, что связано с Эйлин Данн должно быть закрытой информацией, – к концу предложения мой голос стал непреклонным и даже слегка угрожающим.

– Я все понял, Шаман!

По ответу друга я понял, что он перешёл на деловой тон, почувствовав мой агрессивный настрой.

– И Алекс?..

– Да?

– Что известно о жене Нолана?

Произошла секундная заминка, затем, после шелеста бумаг, в наушниках послышался голос Алекса:

– Адель Куана, скончалась около десяти лет назад, так, секунду… А, вот, нашёл! Да, скончалась двадцать пятого декабря в две тысячи девятом году.

Я даже не заметил, как крепко сжал телефон, лишь почувствовав в пальцах боль, расслабил их. Адель умерла чуть меньше, чем через пару дней после моего освобождения, совпадение ли это?

– Причина смерти?

– Утонула в бассейне, ну, это официальная версия. А там уж сам знаешь, бог его знает, с таким мужем не грех и на себя самой руки наложить.

– Она бы этого никогда не сделала, – выпалил не сдержавшись.

Перед глазами встал образ хрупкой блондинки, которая так волновалась за свою маленькую дочь.

– Она бы так не поступила, – уже более спокойно сказал я.

– Так говоришь, как будто ты… ты что, знал ее, Андре?

– Нет, не знал, но у неё была дочь. Какая мать так поступит, подумай сам? – выкрутился я из ситуации.

– Ну, знаешь, матери бываю разные! Есть те, которым дороже наркота и бутылка текилы дороже, чем родной ребёнок. Не тебе ли это знать, ты столько раз за эти несколько лет участвовал в различных операциях, когда мы десятками снимали детей с рейсов в один конец на органы и в публичные дома, успевая спасти их жизни в самый последний момент.

– Я все помню, поверь… Иногда я спать не могу нормально по ночам.

– Я тоже, друг… Я тоже.

Повисло молчание, каждый из нас вспоминал эти трудные моменты в жизни, когда от нас зависела человеческая жизнь, и не одна. Многие месяцы подготовки к операции, где каждый шаг мог привести к полному провалу, к катастрофе, которая потянет на дно не только тебя, но и всю команду.

Тяжелое время, очень. Но оно стоит того, когда ты смотришь в испуганные детские глаза, в которых плещется надежда… Надежда на будущее.

– Андре, я отключаюсь, информацию скину тебе факсом, если что-то узнаю ещё, маякну.

– Отлично! Буду ждать.

Отключив звонок, я направился в душ. Поднявшись на второй этаж, я прошёл в свою комнату. Спальня имела скорее аскетический вид: темно-серые крашеные стены, тяжелые кремовые шторы и большая кровать размером кинг-сайз. В углу стоял стол, на котором был лэптоп и ещё некоторая аппаратура, нужная мне для работы. Неподалеку от стола находился небольшой стеллаж, заполненный книгами, различными атласами и картами. Это моя территория, сюда никто никогда не заходит, не считая персонала по уборке дома, проверенного годами.

Несколько раз Анна, находясь у меня в гостях, пыталась намекнуть на то, что не прочь посмотреть, где я провожу свои ночи. Но я игнорировал ее просьбы: моя спальня – это святая святых, ни одна женщина не переступала порога этой комнаты и не переступит.

Анна… я совсем забыл про неё, а ведь я пару дней назад обещал позвонить. С Анной Гранд я познакомился на одном из приемов, где собирались бизнесмены высокого полёта, важные шишки, политики, военные в отставках. Девушка зарабатывала себе на жизнь тем, что пела в опере, не могу сказать, что я любитель этого творчества, но должен признать, что у неё есть талант. На тот момент в ней меня зацепил острый ум и приятная внешность, как раз в мое вкусе: высокая блондинка с аппетитными формами и светлыми голубыми глазами.

Но самое главное, что отличало ее от других моих случайных подружек и позволило так надолго задержаться подле меня – на целых пять лет, а это далеко не малый срок, тем более в наше современное время, это то, что она знала, что на меня не стоит давить: никаких разговоров о браке, никаких намеков о том, что бы съехаться. Идеальная любовница, удовлетворяющая мои потребности на все сто процентов.

Хотя это мне не мешало иногда, в долгих командировках, изменять ей, если у меня на то появлялась потребность. В конце концов, мы взрослые люди, и никто ничего никому не должен. Все это меня очень устраивало.

Да, она старше меня на шесть лет, но для меня это даже плюс: зачем мне пустоголовая, требующая внимания малолетка со своими вечными капризами? Нет, это точно не по мне. Скорее в Африке выпадет снег, чем я стану плясать под чужую дудку.

Подойдя к стеллажу, я нажал на одну из книг, открыв этим секретную вставку прямо в стене. Достал то, что там находилось. Разжав пальцы, посмотрел на цепочку с медальоном.

Какая стала Эйлин Дан? Все тот же невинный ребёнок с большими тёмными глазами, или же из неё выросло чудовище, которые поддерживает мировоззрение своего отца? Пожалела ли она о том, что когда-то выпустила меня? Как перенесла смерть матери, которая погибла почти сразу же после моего побега? Тысяча вопросов, и будь я неладен, если не узнаю на них ответы.

Кто же теперь ты, Эйлин Данн, спустя десять лет? Все та же маленькая заложница страшного человека, или же полноправная сообщница в теневом бизнесе своего отца? В любом случае, я все это узнаю, чтобы спасти тебя или же погубить, если уже поздно, и твоя душа отравлена твоим токсичным отцом.

Я освобожу тебя, как несколько лет назад ты освободила меня …

Глава 11

Июль 2009 год 

 Я с интересом наблюдал за тем, как старик делает насечки на дереве.

– Для чего это? – спросил, щурясь от солнца и прикрывая сверху ладонью глаза.

Тот молча сделал ещё пару надрезов:

– Это дерево гевея, из его сока мы получим кау учу.

– Кау чего?!

Старик вздохнул и, посмотрев на меня, как на отсталого ребёнка, терпеливо повторил:

– На языке семинолов «кау» – это дерево, «учу»– плакать. Ты раньше слышал о таком материале как каучук?

– Ну да!

– Так вот, сок на воздухе затвердевает и образуется натуральный каучук, – он подошёл ближе ко мне, показывая белые разводы на ладонях. – Из него мои предки делали обувь, различные сосуды и много чего ещё.

– Мы что, будем делать тапки? – решил я немного поддеть старика.

– Нет, мы сделаем для тебя тренажёр, для твоей руки и плеча. Надо их хорошенько разработать, когда-нибудь это спасёт тебе жизнь, – рассудительно закончил старик и, отвернувшись от меня, направился дальше вглубь леса.

Да как у него это получается, черт возьми?! Делать так, что я все время чувствую себя виноватым идиотом. Вот и сейчас он выставил меня глупым неблагодарным пацаном. Похоже, с этим прийдется смириться.

На протяжении часа я терпеливо и молча помогал Оцеоле собирать ягоды. Прожив с ним около двух недель, я понял, что старик очень любит варить джемы и по вечерам пробовать собственноручно приготовленные десерты, запивая их крепким чаем. Благо, материала для этого добра было валом – плантации голубики были нескончаемые.

Собрав достаточное количество ягод, мы двинулись в обратную дорогу, по пути остановившись возле деревьев с насечками, из которых в приготовленные заранее чаши капал сок. Старик немедля слил все в один глиняный кувшин, и довольно кивнул мне, показавая, что можно следовать домой.

Вечером после ужина старик показал мне вулканизацию каучука. Нагрев субстанцию до нужной высокой температуры, он всыпал в неё серу, а затем объяснил, что без сажи или песка не обойтись, так как эти ингредиенты сделают резину упругой. Пообещал, что через сутки мой тренажёр будет уже готов.

Старик, как всегда, был прав: утром я с удивлением рассматривал самый настоящий эспандер. Покрутив его в правой руке, я переложил его в левую, которая была слабой и с трудом терпела различные, даже незначительные нагрузки. Сосредоточившись на разминке, даже не заметил, как сзади ко мне подошёл Оцеола.

– Теперь все зависит от тебя и силы твоего духа! – довольно наблюдая, как я занимаюсь, он продолжил: – А сила духа у тебя присутствует. Ведь ты хочешь домой, не так ли?

Нахмурившись, я кивнул, посмотрев на него из-под бровей.

– Ты здесь уже более двух недель, и ни разу не заикнулся об этом…

Нервно сглотнув, я утёр со лба пот, выступивший от перенапряжения, продолжая работать левой рукой. Старик продолжал говорить, как будто обращался вовсе не ко мне, а вел свою внутреннюю беседу:

– Но сейчас не время… Тебя ищут, – после этих слов я остановился и вскинул на него глаза. – На второй день твоего нахождения у меня его шестерки рыскали по болотам, я видел.

Посмотрев на меня испытывающее, продолжил:

– Но тебе не стоит волноваться, они не пройдут дальше тропических болот, это опасно. Как ты прошёл, для меня до сих пор загадка. Хотя, если уж Ягуар выбрал тебя, значит это суждено.

Чуть помедлив, я все же спросил старика:

– Что значит «Ягуар выбрал меня»?

Старик присел на корточки и начал скручивать лист табака:

– То и значит: твоё тело смогло принять душу Ягуара, когда твоё сердце прекратило биться и я его реанимировал.

Криво усмехнувшись, я присвистнул:

– Не, ну что за бред? Хочешь сказать, что я не человек, или что-то такое?

Старик хрипло рассмеялся, сощурив глаза, довольно затянулся:

– Одним словом – гринго…

Сев рядом с ним, я запальчиво сказал:

– Так научи меня!

Старик, все ещё улыбаясь, спросил:

– Чему, Андре?

– Думать, как ты!

– Хочешь сказать, думать, как семинол?

Я кивнул, старик выразительно посмотрел на мою руку, и я тут же начал тренироваться опять.

– Научиться думать, как семинол – это невозможно, либо ты им рождаешься, либо…

Я не дал договорить старику, прервав его речь:

– Но ты сам говоришь, что Ягуар выбрал меня!

Старик задумчиво свёл брови, когда я открыл рот, чтобы продолжить, он вскинул вверх руку, призывая к молчанию, любимый жест Оцеолы. Я с раздражением уставился на его загорелую темную ладонь с крепкими пальцами.

Не знаю, сколько мы так просидели молча, мне показалось – целую вечность. Когда уже начало смеркаться, старик вышел из своей задумчивости. Встав на ноги и отряхнув колени, он сказал:

– Завтра встаём, и ты начнёшь обучаться делать глиняные кувшины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.