Николь Келлер
Хороший плохой босс

Пролог

Вхожу в кабинет и тихо прикрываю за собой дверь. Сердце бешено стучит в груди, а ладони потеют. Я одновременно хочу этой встречи и в то же время мечтаю снова сбежать за океан.

Четыре года. Тысяча четыреста шестьдесят дней. Мы не виделись ровно столько. А я узнаю его даже со спины. Эта широкая линия плеч, уверенная и гордая осанка, темный костюм, что подчеркивает его спортивную фигуру. Строгая короткая стрижка. Все настолько родное, что хочется прижаться к нему всем телом, обнять двумя руками крепко-крепко и прошептать: «Здравствуй, я скучала…»

Меня бросает то в жар, то в холод от одного только присутствия этого мужчины. Неужели, несмотря на то, что он сделал, по прошествии стольких лет у меня остались к нему чувства? Кому я вру. Конечно, остались. Иначе б я так остро не реагировала на его присутствие.

На меня нахлынули воспоминания о нашей страстной и сумасшедшей любви. Только вот любила я одна. А он лишь игрался со мной. Иначе как объяснить то, что в момент нашей, казалось бы, не столь значительной ссоры, вместо того, чтобы дать мне возможность все объяснить, пошел залечивать свои душевные раны в постели другой девушки?

После такого подлого удара в спину я не могла находиться в одном городе и дышать одним воздухом с этим мужчиной. Я задыхалась настолько, что сбежала на другой континент лишь с документами и ручной кладью. Надеясь забыть о нем навсегда. Стереть все воспоминания, сохранив лишь те, в которых мы были счастливы.

Но стоило в моей жизни забрезжить стабильности, как судьба снова решила проверить меня на прочность: я поняла, что беременна, а пять тестов подтвердили мои догадки. От осознания того, что во мне живет ребенок от любимого мужчины, на глазах выступили слезы счастья. «Спасибо», – прошептала тогда в небо я слова благодарности за столь щедрый подарок.

Как сейчас помню, что в порыве сумасшедшей радости, не понимая, что творю, я схватила телефон и набрала номер, который помнила наизусть. Услышала хриплое «Алло!» и замерла. Перед глазами снова сцена, когда ко моя бывшая студентка сообщила «радостную новость» о своей беременности от Марка, и что я должна оставить его в покое ради счастья еще не родившегося ребенка.

Мужчина резко разворачивается, и я тону в темных омутах. Сначала не понимаю, что происходит. Раньше, четыре года назад, я также реагировала на его взгляды. Но тогда я не боялась захлебнуться. Потому что видела в них любовь. И мне нравилось это ощущение беспомощности. Потому что я знала, что ОН ни за что не даст мне упасть в бездну.

Признаться честно, за прошедшие годы я ни разу и не искала информации о нем. Ни единой новости, ни строчки. Запретила открывать новостную ленту и соцсети. Множество раз порывалась, но снова упрямо блокировала телефон, пряча под подушку. А потом крепко зажмуривалась, воскресая в памяти его теплый взгляд, солнечную улыбку и то, как он растягивал гласные в моем имени.

Лишь один раз я позволила себе такую слабость, за что впоследствии жестоко поплатилась. Шрам на моем теле всю жизнь будет напоминать мне о совершенной ошибке.

Но я не могла запретить приходить воспоминаниям перед сном. Каждую ночь в течение этих долгих четырех лет я засыпала в слезах от невозможности вернуться на миг в прошлое и снова почувствовать себя счастливой. Но утром я смотрела на беззаботную улыбку нашего сына, прижимала его к груди, и все проблемы меркли, отходя на задний план. Мой малыш – мое счастье и опора, крошечный человечек, ради которого я жила и просыпалась по утрам.

Сейчас некогда любимые глаза смотрели с холодным презрением, высокомерием и отчужденностью. Словно я – совершенно посторонний человек для него. Хотя, так оно и есть. Ведь прошлое должно оставаться в прошлом. У него своя семья: жена и маленькая дочь.

Но я снова в отчаянии с головой ныряю в эти темные озера и тону, начиная задыхаться. Кричу, молю о помощи, но все внутри себя. Внешне же я стараюсь оставаться спокойной. С силой сжимаю кулаки, вонзая ногти в ладони, но и это не приводит меня в чувство.

Задыхаюсь. Пристально смотрю в лицо любимого мужчины, пытаясь отыскать в глазах хотя бы отблеск былых чувств и эмоций. Даже делаю шаг навстречу, вдруг с расстояния в несколько жалких метров я не заметила. Но нет. Он безжалостно топит меня в своих темных озерах, окуная с головой в свое равнодушие.

Воскресенский беспристрастно смотрит на то, как я погибаю, и не протянет руки. Не спасет. Не в этой жизни.

– Марк, – шепчу я едва слышно, пристально осматривая каждую черточку на лице, что снилось мне каждую ночь.

Воскресенский слегка вздергивает подбородок, засовывая руки в карманы брюк, и оглядывает меня сверху вниз.

– Здравствуйте, Екатерина Ивановна, – с кривой ухмылкой бросает он небрежно, что я отшатываюсь назад. – Кажется, вы всегда настаивали, чтобы я обращался к вам именно так.

Эти слова прозвучали, как пощечина. Резко и без анестезии тупым ножом вскрыли старые раны. Отшатываюсь назад, желая как можно скорее покинуть кабинет, но меня останавливает холодное:

– Стоять.

Глава 1

Шасси самолета касаются родной земли, и мое волнение нарастает. Всю неделю перед вылетом я сидела на успокоительных: четыре долгих года не была в стране и родном городе, и необъяснимое волнение не покидало меня весь перелет.

Но переживала не я одна. Маленький человечек, что сейчас крепко держал меня за руку, тоже волновался. Накануне он так и не смог уснуть, проворочавшись в постели и бесконечно задавая вопросы о том, что его ждет в России.

Мы с сыном выходим из самолета, сильный ветер треплет мои длинные волосы, швыряя их мне в лицо, но я не обращаю на это внимания. Вдыхаю полной грудью воздух, и лишь тогда приходит понимание: я дома. Боже, я оказывается так скучала! По шумным улицам, по любимому кафе, в конце концов, по родителям и подругам, которых не видела четыре года.

– Девушка, вы чего встали-то?! Дайте пройти, – раздается сзади недовольный и раздраженный голос. Ну, точно дома.

– Мама, а дедушка очень строгий? – в очередной раз спрашивает Никита, когда мы выходим из терминала прилета.

– А вот сейчас сам узнаешь! Вон они нас встречают, – указываю пальцем на родителей.

Мама увидела нас первой и тут же прижала руки к щекам, смахивая бегущие слезы. Я понимаю ее чувства, потому что сама не могу сдержать нахлынувших эмоций, ведь еще никогда в жизни мы не расставались так надолго. Теперь, когда я и сама мать, понимаю маму как никогда остро.

Папа тоже взволнован встречей, но его характер и военное прошлое не позволяют показать на людях все эмоции. Только по потеплевшим глазам вижу, что он тоже очень рад.

– Катюша, доченька, как же я тебя рада видеть! Не могу поверить, что снова обнимаю тебя! – мама покрывает мое лицо поцелуями, попутно стирая крупные слезы, что без остановки бегут нескончаемым потоком.

– Здравствуй, мам. Прости, что меня не было так долго, – шепчу я, изо всех прижимаясь к маме и вдыхая ее такой родной домашний запах.

– Здравствуй, парень!– весело произносит отец, протягивая Никитке руку.

Затаив дыхание, внимательно слежу за их знакомством. Именно за то, как примет его дед, сын переживал больше всего. Я сказала Никите, что дедушка – военный в отставке, и сын загорелся желанием познакомиться с ним. С самого детства он влюблен в военную форму и военных, так что, еще уже заочно Кит – фанат моего отца.

– Здравствуйте, меня зовут Никита, – отвечает сын, смотря на деда влюбленными глазами и пожимая руку, как я учила.

– А меня называй просто дедушка!

– Хорошо. Очень приятно познакомиться, – серьезно и немного скованно отвечает Никита. Вообще он у меня очень общительный мальчик, но тут именно перед дедом засмущался. Надеюсь, привыкнет, я бы очень хотела, чтобы эти двое нашли общий язык.

– Дайте и мне обнять внука! Никитушка, иди к бабушке, – мама притянула сына в свои объятия, снова заливаясь слезами.

– Здравствуй, дочь, – теперь отец заключает меня в свои крепкие объятия, и только теперь я понимаю, насколько и он скучал по мне. И только здесь, стоя посреди аэропорта, понимаю, насколько мне не хватало его любящего взгляда и мудрых советов. Именно сейчас понимаю, что мой отъезд – эгоистичный и очень необдуманный поступок, и он в первую очередь ударил по самым близким мне людям.

– Прости меня, пап, – сдавленно шепчу, утыкаясь лбом в шею.

– За что, Катюш?

– За то, что бросила вас, за то, что не подумала, как вам с мамой тяжело…

– Тебе нужно было разобраться в себе. Да и ты нам такого внука привезла, что стоило и потерпеть! Воспитание на уровне, горжусь тобой, дочь.

– Спасибо, пап, – отвечаю и перевожу взгляд на Никиту, который, похоже, нашел общий язык с моей мамой быстрее, чем я думала. Тут надо отдать должное мамочке – она и со стулом договорится, не то, что с маленьким мальчиком.

– Так, дамы, – наигранно строго произносит отец, снова становясь строгим генералом. – Отставить потоп, иначе работники аэропорта сейчас нас оштрафуют. Прошу всех пройти на выход и занять места согласно купленным билетам.

– Ого, дедушка, а у тебя что, есть самый настоящий автобус?! – Никитка в восторге округляет глаза.

– Нет, малыш, пока нет, но если надо, то купим! – папа подхватывает внука на руки и гордо идет с ним на выход.

– Отставить баловать внука! Испортите мне моего мальчика! – также наигранно возмущаюсь, двигаясь за папой, приобняв маму за плечи.

– Нет уж, доченька, три с лишним года скрывала от нас мальчика, теперь нам надо наверстывать упущенное! Никитушка а ты какое мороженое любишь: сливочное или шоколадное?

– Любое, главное побольше, – с улыбкой отвечает малыш, чем вызывает наш дружный смех.

– Наш человек! – гордо восклицает папа, целуя Никиту в макушку.

Глава 2

– Господи, доченька, мне и не верится, что ты вернулась и снова сидишь у нас на кухне, как раньше. Не верится, что я наконец-то стала бабушкой, – говорит мама за ночной чашкой чая.

Никита очень быстро освоился на новом месте, и даже спокойно уснул, несмотря на существенную разницу в часовых поясах. Так что я зря переживала. Хотя, у него не было никаких шансов: дедушка с бабушкой, кажется, скупили весь магазин детских игрушек, и теперь дома можно смело открывать филиал «Детского мира». А еще мама постаралась угодить Никите и приготовила все мыслимые и немыслимые блюда. Конечно же, после такого приема, а также активных игр с дедушкой и бабушкой сын чувствовал себя как дома уже спустя полчаса. А уж от деда он в полном восторге!

– Я тоже по вам очень скучала, мам. Я бы, конечно, предпочла бы не приезжать, а чтобы вы приехали ко мне…

И это правда. Если бы не работа, не знаю, сколько еще лет я бы предпочла не появляться в стране. Меня все еще колотит от мысли, что мы с НИМ в одном городе, дышим тем же воздухом, ходим по тем же улицам…

– Да что ты такое говоришь, Катюша…Ты же знаешь, что…

– Знаю, мам, и понимаю. Извини, это личное.

Родители бы прилетели с радостью и на рождение Никиты, и вообще погостить, но мама панически боится самолетов, а отец один лететь отказывался, поэтому они терпеливо ждали возвращения блудной дочери в отчий дом.

– Никитушка на тебя совсем не похож, весь в отца, да? – осторожно спрашивает мама, намеренно не называя имени, от которого у меня до сих пор мурашки по коже. Она – далеко не глупая женщина, давно уже все просчитала и поняла, но тактично молчит, чтобы не задеть мои чувства.

Темы отсутствия отца у моего ребенка родители деликатно избегали, и я была им за это безумно благодарна. По глазам мамы видела, что у нее миллион вопросов ко мне по этому поводу, но она молчала, очевидно, понимая, какую боль приносит мне этот вопрос.

– Да, Кит – копия своего отца, – тихо отвечаю я, отворачиваясь к окну и смахивая набежавшую слезу. И это правда. Если этих двоих поставить рядом, одного мимолетного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что они – отец и сын. И никакая экспертиза не нужна. Особенно глаза. Они у Никиты такие же темные и выразительные, как у Воскресенского. Глядя на них, я с тоской и щемящей болью в груди вспоминала того, кто подарил их моему сыну.

Четыре года назад

Я ступила на американскую землю с одной лишь ручной кладью совершенно опустошенная и разбитая. Пустая. Не знающая, куда мне идти и что делать дальше.

Джек, как и обещал, встретил меня в здании аэропорта, выхватил вещи из рук и что-то без умолку болтал, отчаянно пытаясь привлечь мое внимание. Я лишь из вежливости пробормотала, что перелет был долгим, сложным и тяжелым и попросила отвезти меня в дом, который Джек обещал снять к моему приезду.

Мой знакомый тихо бормочет, что с домом вышла накладка, и мне какое-то время придется пожить у него, пока он не найдет новый. Безразлично киваю, отворачиваясь к окну и прикрывая глаза. Я не хочу спать, потому что мен неожиданно настигла бессонница, но я не хочу никого видеть и слышать.

Именно поэтому даже из вежливости не осматриваю дом Джека, а сразу прошу отвести меня в мою комнату. Там я падаю на огромных размеров кровать и тупо смотрю в потолок. Без какой – либо цели, просто потому что иного не хочется.

Так я пролежала день, два и даже третий. Просто бесцельно пялясь то на стену, то на потолок, то в широкое окно. Когда надоедало, задергивала окно шторой. Чтоб ничто не беспокоило. Ведь было так уютно в моей норке.

Надо отдать должное Джеку, он не лез мне в душу в грязных сапогах. Единственное, на чем он всегда стоял и ругался – мое питание. Он не разрешал мне голодать и буквально насильно заставлял поесть хоть что-то.

На четвертый день он не выдержал, зашел в мою комнату и сел прямо на пол, опершись спиной о кровать.

– Я не знаю, что у тебя произошло в жизни, Кейт, и понимаю, что явно не от того, что у тебя сбежала любимая кошка, ты свалила на другой континент практически голая и босая. Я не буду пытаться изобразить из себя знатока человеческих душ, просто хочу сказать, что попросить помощи – не стыдно. Я не рвусь стать твоим рыцарем, но хочу, чтобы ты знала, что я всегда приду на помощь. В любой момент и время. Просто попроси. Потому что мысли я читать так и не научился.

И меня прорывает, как плотину. Я реву навзрыд, задыхаясь от потока горячих и злых слез. Почему я не встретила этого замечательного мужчину раньше?! Почему мое сердце выбрало самовлюбленного павлина, который при первой же ссоре побежал утешать свое самолюбие под чужую юбку?! Почему мое сердце такое глупое и не может полюбить этого замечательного во всех смыслах мужчину?!

Не знаю, в какой момент оказалась в успокаивающих объятиях мужчины. Нет, без какого-либо подтекста, он слишком благороден и воспитан для этого. Он просто прижал мою голову к своему плечу, позволяя использовать его вместо жилетки. И все это молча, без каких-либо пафосных фраз. Просто дружеская поддержка. От которой мне действительно стало легче на душе. Сердечную рану она, конечно же, не вылечила, но сработала в качестве хорошего обезболивающего.

Но на следующий день вечером я все же заезжала в новый дом, который я настояла, чтобы Джек нашел для меня. Потому что если снять розовые очки (а в моем случае их давно пора выбросить на помойку), я понимала – у Джека ко мне не просто дружба. У Джека ко мне гораздо большее и глубокое. И я не свинья, чтобы использовать его чувства в своих корыстных целях.

Моя жизнь вроде бы начала более-менее устаканиваться, на сколько это возможно в чужой стране, как злая судьбинушка снова решила меня проверить на прочность.

Глава 3

Я потихоньку обустраивала быт в новом доме. Он был очень небольшим, но таким уютным, даже с небольшой клумбой прямо напротив. Не знала, надолго ли я тут, и решила вообще не загадывать, но не жить же мне на коробках?! Раз уж я решилась настолько круто изменить свою жизнь, что сбежала аж на другой материк, чтобы подумать и разобраться в себе, надо навести хотя бы внешний порядок. Раз уж в голову я боюсь залезать.

Через некоторое время пребывания в Штатах в моей жизни появилось некое подобие распорядка: подъем, зарядка / йога, которой я овладевала, повторяя за тренером в ютубе, душ, завтрак, прогулка, готовка, осмотр достопримечательностей, чтение книги, сон. Иногда в него вносились коррективы, но основной костяк был примерно таким. Потому что по-другому – никак. Потому что без него – рев белугой в подушку и противное самокопание.

Разумеется, я считала себя виноватой. И Марк должен был узнать о споре от меня, а не от моих пьяных подруг. И я, правда, все рассказала бы ему, но в более подходящий момент, когда наши отношения были бы более устойчивыми и стабильными. Но с другой стороны, лучше сейчас узнать, что Марк ищет утешения в объятиях других женщин, нежели эта неприглядная правда вылезла бы наружу в самый неподходящий момент.

В планах у меня было найти работу и выделить в четком графике под это как минимум восемь часов. Потому что в моей по минутам расписанной жизни иногда возникали пробелы, и мое сознание тут же заполняли воспоминания о Марке, вызывая нестерпимую боль в груди и депрессивное состояние.

Но, как это часто в жизни бывает, все пошло по одному всем известному месту.

В день, когда я собиралась пойти на свое первое собеседование (ничего необычного, просто увидела объявление, что требуются официанты) утром меня стошнило. И через пятнадцать минут опять. А потом снова, когда готовила завтрак, от запаха жареной яичницы.

Я была уверена, что манго, которое я вчера купила на рынке, определенно было несвежим. Вся эта ситуация напугала меня, и я не придумала ничего лучше, чем набрать Джека.

Мужчина примчался буквально через полчаса, весь взъерошенный и взволнованный. Я попросила его купить мне какое-нибудь лекарство от тошноты.

– Кейт, дорогая, у нас так не принято. А если с тобой что-то серьезное? Нельзя рисковать своим здоровьем. Собирайся, я отвезу тебя к своему доктору.

– Джек, это банальное отравление! Мне просто нужен уголь! – начала раздражаться, что даже позабыла о тошноте.

– Откуда тебе знать? Ты – не врач. Собирайся, я жду тебя в машине, – неожиданно проявил несвойственное упрямство мужчина и, развернувшись, вышел из дома.

Тяжело вздохнув, оделась, взяла сумочку и поехала с Джеком в частную клинику. Где уже через полчаса мне сказали, что мое заболевание не лечится углем. Оно вообще не лечится. И это вовсе не заболевание. Это маленький ребенок, что поселился у меня под сердцем.

В коридоре я не смогла дойти до входной двери и просто осела на диванчик, шокированная услышанным. Ребенок…у меня будет ребенок от мужчины, которого я люблю. Все еще люблю. И которому нафиг не сдалась, если он мне изменил.

– Кейт, что? Что сказал врач? Тебе плохо? – тут же подбежал Джек, суетясь вокруг меня, но все это происходит где-то за гранью моей реальности. Той, в которой сейчас существую я и мой малыш. Которого я уже люблю всей душой, несмотря на то, что он сейчас размером с зернышко, как сказал мне врач.

Я совершенно точно знаю, что это ребенок Марка (ведь других мужчин у меня не было) и совершенно точно знаю, когда он был зачат. Если бы не измена Воскресенского, я с непоколебимой уверенностью могла бы заявить, что наш малыш был зачат в любви. Но это наглая ложь. Сказка для взрослой девочки, которая все никак не выберется из своего Зазеркалья, чтобы окунуться в настоящую реальность. Но мне уже плевать. Мой малыш – награда, дар небес за то, через что мне пришлось пройти. И я люблю его всей душой, и даю обещание, что прямо с этого момента буду учиться заменять ему или ей маму и папу в одном лице. Потому что настоящий никогда не узнает о существовании у него ребенка. Не хочу, чтобы со стороны это выглядело жалкой попыткой вернуть мужчину. Мы с моим крохой прекрасно справимся и без него.

– Все хорошо, Джек, – с рассеянной улыбкой и слезами счастья на глазах говорю другу, хватая его за рукав. Потому что этот во всех смыслах потрясающий мужчина, не добившись от меня ответа, встал с желанием отыскать врача, думая, что мне плохо.

– Точно? Ты уверена? У тебя такой вид…

– Я беременна, Джек. И это от неожиданности и счастья.

Мужчина также ошарашен этой новостью, как и я, и на миг эмоции, которые, я уверена, он все это время держал в узде, прорываются, и я вижу в его глазах смесь из сожаления, ревности и боли. Но он довольно быстро берет себя в руки и вот уже улыбается широкой и почти искренней улыбкой.

– Это замечательно, Кейт! Я тебя поздравляю! Ну, ты и напугала меня, малышка! Больше никогда так не делай! Я очень…счастлив за тебя!

И лишь по последней заминке, несмотря на кажущуюся со стороны искреннюю и доброжелательную улыбку, Джеку тяжело бороться с болью внутри себя. Так же, как и мне, когда вспоминаю о Марке.

Глава 4

Буквально к вечеру эйфория спала, и меня обуял самый настоящий ужас: я одна, в чужой стране, без жилья, соответствующих документов и даже без работы! Что я могу дать крохе? Понятное дело, я буду его безумно любить, но помимо этого, к сожалению, требуются еще и материальные блага.

– Я справлюсь, я со всем справлюсь, малыш. Мама только сегодня даст себе слабину, а завтра с утра уже снова будет в строю. И клянусь, я горы сверну, чтобы ты был счастлив!

Седьмым чувством, где-то на уровне интуиции я чувствовала, что это мальчик. Мне почему-то так хотелось, чтоб это был веселый малыш, с глазами Марка и его несносным и озорным характером.

Марк …при воспоминании о мужчине, сумевшем перевернуть всю мою жизнь с ног на голову и открыть во мне те стороны, о существовании которых я никогда не знала, сердце до боли сжимается, а слезы наворачиваются на глаза сами собой.

Они с Аней наверно вовсю уже готовятся к появлению малыша. Ходят вместе на приемы, выбирают коляску и кроватку, выбирают имя…а мой малыш будет обделен такой нужной и сильной отцовской любовью. Почему-то я уверена и ни капли не сомневаюсь, что Марк будет лучшим отцом, какого можно только пожелать ребенку. Но мне этого уже никогда не узнать. Потому что, что бы не случилось, я приняла решение остаться здесь, в Штатах, и разделить свою жизнь на «до» и «после» не только мысленной жирной чертой, но и океаном.

В эту минуту отчаяния и меланхолии раздается звонок в дверь. Торопливо вытираю рукавом водолазки непрошенные слезы и открываю. За ней – всегда улыбающийся Джек. Он – моя личная таблетка от меланхолии и депрессии. Моя личная крестная – фея, которая тут как тут, следует моим слезам выступить на глазах.

Я понимаю, что пользоваться его добротой – свинство чистой воды. Чувствую, хоть Джек и умело скрывает, что с его стороны это не просто дружба. Но я не могу ничего с собой поделать. Ведь, как говорится, сердцу не прикажешь. Оно, глупое, не хочет любить хорошего и правильного парня, ему подавай ублюдка, который клал на него с прибором.

– Я тут принес фруктов, будущим мамочкам нужно много витаминов, – произносит Джек, смело проходя на кухню и водружая на стол огромный пакет всяких вкусностей.

– Джек…– я все же решилась на разговор. Потому что так больше продолжаться не может, ведь, в конце концов, и он не железный. – Не надо…всего этого.

– Чего именно? – он пронзает меня чистым взглядом своих светлых глаз, в которых сквозит искреннее непонимание. Я смотрю в них с ожиданием. Секунду. Две. Три. Пять. И ничего. Нигде не щелкнуло, не торкнуло, и даже не забрезжил лучик надежды. Потому что мой мозг реагирует только на темные омуты, в которых навечно поселились соблазнение и порок в чистом виде.

– Не надо так заботиться обо мне. Это…неправильно.

– Кейт, – твердо, но в то же время мягко произносит мужчина. – Ты позвонила мне вся потерянная и разбитая и попросила о помощи. Я ни разу не спрашивал тебя, что произошло, но догадываюсь, что это связано с твоим мужчиной. Я не лезу к тебе в душу, потому что считаю, что ты сама обо всем расскажешь, когда захочешь. Если захочешь. Но моя совесть не позволит бросить тебя в беде. Я забочусь о тебе не по велению совести или каких-либо других соображений, а потому что хочу. И я достаточно взрослый мальчик, чтобы суметь справиться со своими чувствами и эмоциями. И не надо бояться – я ничего не жду от тебя взамен: ни чувств, ни благодарности. Несмотря на то, что я бизнесмен, в моем окружении все же принято заботиться о друзьях просто так. Понимаешь, малышка? Я согласен и хочу быть просто другом.

Джек не сказал ничего особенного или сверхнеобычного, но от его слов на душе стало…светлее и легче, потому что теперь я знаю, что мы с моим малышом точно не одни, и что бы ни случилось, нам протянут руку помощи.

Глава 5

– Угостишь кофе? Я сегодня еще не обедал, – сам же переводит тему Джек. Я тут же хватаюсь за эту возможность, как за соломинку, и начинаю суетиться, накрывая на стол.

– Эй, не так шустро, будь аккуратнее, ты теперь отвечаешь не только за себя.

Хватаюсь за столешницу, пытаясь унять внутреннюю дрожь. И этот нереальный мужчина в очередной раз понимает меня без слов: молча усаживает за стол и сам варит себе кофе, а мне – горячий шоколад. И вот уже через несколько минут мы сидим за столом в уютной тишине, каждый погруженный в свои мысли.

– Мне страшно, – вырывается у меня помимо воли.

– Кейт, все женщины проходят через это, не ты первая, не ты последняя…

– Джек, – не очень красиво перебиваю мужчину. – Посмотри на меня? Ну, какая из меня мать? Что я могу дать ребенку? У меня ни работы, ни дома – ничего нет. Я совершенно не знаю, как вести себя с маленькими детьми, у меня нет опыта…я боюсь, что не справлюсь, – последнее я добавляю уже шепотом, на грани отчаяния.

– Кейт, послушай. Все эти твои переживания говорят о том, что ты – хорошая мать. Я тоже не имею опыта с детьми и беременными женщинами, но я так чувствую. В любом случае не забывай две вещи: здесь, в Америке, у тебя есть я, и я поддержу тебя во всем. Абсолютно. А за океаном у тебя есть замечательные родители, которые тоже не дадут тебе упасть. Вы с малышом не одиноки, Кейт.

Я отчаянно трясу головой, как будто этим жестом пытаюсь вышибить все связные мысли из мозгов.

– Нет. Нет, я не поеду домой. Там…там…туда нельзя, – лишь могу пробормотать, отводя в сторону взгляд, полный горьких слез.

Джек по-дружески кладет руку поверх моей и слегка сжимает.

– Я понимаю тебя, Кейти. Не стоит возвращаться туда, где еще не все отболело.

Некоторое время мы сидим молча, размышляя каждый о своем. Я даже на некоторое время забываю, что Джек здесь, рядом. Но ровно до тех пор, пока он строго не произносит:

– Я только одного не понял, почему это у тебя нет работы?

Тут же теряюсь под его испытующим тяжелым взглядом светлых глаз. И мямлю, стараясь подобрать верные слова.

– Ну…потому что…я беременна и все такое. Это…нечестно по отношению к тебе…и к другим. Потому что меньше, чем через полгода тебе придется искать себе другого юриста…

– Остановись. Дорогая, я не из тех мужчин, что забирают предложение обратно. И раз я сказал, однажды, еще тогда, на вечере, помнишь? – растерянно киваю. – Что вакантное место за тобой, то так оно и будет. Даже если ты беременна. Даже если бы ты прилетела глубоко беременной, и через месяц пришлось бы уходить в декрет – ты все равно бы стала частью моей команды. Я, собственно, поэтому и пришел – сказать, что в понедельник жду тебя в офисе с документами. Оформишься, ознакомишься с внутренним распорядком и сотрудниками и можешь во вторник приступать к работе.

Чует мое сердце, что к концу беременности из слез, что я выплачу, если их собрать воедино, то можно будет завести свое персональное море.

Глупое, глупое сердце! Слышишь?! Ты все портишь! Почему?! Почему, мать твою, ты так жестоко? Неужели этот настоящий Мужчина не заслужил свой маленький кусочек счастья?! Какого дьявола ты, Судьба, столкнула его со мной, слепой и глухой?! Зацикленной на одном мужчине, которому и за три гроша не сдалась. На том, кто вытер о мою любовь свои грязные ботинки и растоптал мои чувства, как жучка, не стоящего внимания. Он предал меня, но я продолжаю его любить. Наверно, потому, что этот мужчина сделал мне самый драгоценный подарок в моей жизни…

– Спасибо, Джек, я даже не знаю…

– Кейт…Я не хочу слышать ни слова о благодарности. Достаточно будет, если ты придешь во вторник на работу. Потому что мне действительно нужен хороший юрист.

– Но ты ведь даже не знаешь, какой я специалист!

– У меня хорошее чутье на кадры. Во вторник сама сможешь в этом убедиться. А пока в выходные настраивайся морально, береги себя и кушай витамины, – показывает взглядом на фрукты.

– Зачем настраиваться морально? – непонимающе хмурюсь.

– Потому что мои подчиненные утверждают, что я зверь.

Я не знаю, как этому мужчине удается лишь парой фраз поднять мне настроение, но вот я снова уже улыбаюсь.

– Врешь! – выпаливаю, как в детстве.

– А вот и нет. Меня называют не иначе, как «Суровый босс», – и делает грозное лицо, воспроизведя свое прозвище тоненьким голоском, кому-то подражая.

Я уже смеюсь в голос, едва не сгибаясь пополам. Несмотря на то, что у меня довольно бурное воображение, я так и не могу представить, что мужчина, который сделал для меня столько, может быть суровым и жестким.

– На самом деле я очень требователен к подчиненным.

– Это и понятно – иначе не достичь таких высот в бизнесе, – киваю для убедительности своих слов.

– Именно. Ты сама сможешь увидеть меня «в деле». А потом скажешь мне вечером за ужином, справедливо ли я зовусь суровым боссом!

Джек уходит, а я понимаю, что благодаря ему я снова стала чувствовать почву под ногами, и рождение ребенка не казалось таким пугающим.

Глава 6

Я была бесконечно благодарна Джеку. За то, что он всегда рядом и готов подставить плечо или предложить помощь. За возможность уйти от гребаной реальности.

В первый же день я попросила себе достаточно большой объем работы и погрузилась в нее с головой. Но ровно до того момента, как в дверях возник удивленный Джек.

– Кейт? Ты что здесь делаешь?

Перевожу на него недоуменный взгляд. Он что, в таком возрасте страдает амнезией?!

– Джек, – осторожно и вкрадчиво произношу. – Я тут работаю ты сам меня вчера принял на эту должность…

Друг закатывает глаза и делает лицо, как на известном демотиваторе со знаменитым Робертом Дауни-младшим, и я снова улыбаюсь.

– Кейт, я еще слишком молод, чтобы впасть в деменцию. Я спрашиваю, что ты здесь делаешь в обеденный перерыв?

Я растерянно оглядываю кабинет. И понимаю, что было не так: тишина, что опутала меня словно кокон. Я настолько ушла в изучаемый проект контракта с головой, что даже не заметила, как все мои коллеги покинули кабинет, а в коридорах никто не бегал. Офис словно вымер.

– Эээээ…ответ все тот же – работаю, – на что Джек снова закатывает глаза, приложив ладонь ко лбу.

– Как маленькая, ей-богу! Вставай, мы идем обедать. Не будешь делать это добровольно и вовремя – приставлю няньку и не посмотрю, что ты взрослая_почти_тридцатилетняя_женщина!

Только не это! На меня коллеги с самой первой минуты смотрят косо. Потому что утром, ровно в девять – ноль-ноль, меня, словно принцессу, ввели под ручки в кабинет начальница отдела кадров и сам Джек. И, разумеется, после их представления никто не кинулся ко мне с распростертыми объятиями с желанием познакомиться и подружиться.

Но мне и не надо. Я пришла сюда не за общением, а за тем, чтобы уйти от реальности, что ждет меня в четырех стенах. Чтобы не пытаться залезть в соцсети и не забить память смартфона его скачанными фотографиями, где он улыбается, смотрит проникновенно в душу или просто заснят в какой-то неожиданный момент.

Чтобы не пытаться позвонить ему, когда так хочется услышать хриплый голос и свое имя из его уст…Когда отчаянно хочется признаться, как сильно я скучаю, а еще поделиться главной новостью.

Я почти всегда набираю его номер, но тут же сбрасываю. Нужно быть сильнее! Ведь я сбежала буквально на край света не для того, чтобы потом названивать и плакаться в трубку. Именно поэтому я включилась в работу и собираюсь пахать, как проклятая.

И теперь я знаю, что работа – лучшее лекарство от депрессии и ненужных мыслей. Я все утро правила проект контракта, что хотели Джеку подсунуть его будущие партнеры, настолько вникла в изучение каждого пункта, что ни разу не вспомнила о Марке! И это поистине прекрасно! Если дело так и дальше пойдет, то я забуду его за более короткий срок, чем думала.

– Обещаю обедать, как по расписанию и гулять, отчитываться буду по фитнес-браслету! Только не надо няньку, ну, пожалуйста! – и умоляюще складываю руки.

– Посмотрим на твое поведение. Но скажу, что мне нравится твое настроение. Так держать, Кейти!

Я задумчиво ковыряла салат, складывая листья то на одной стороне тарелки, то на другой. Я действительно благодарна Джеку. Искренне и глубоко. И я нежно люблю его. Но только, как друга или старшего брата. И никогда не рассматривала и не рассмотрю Джека в качестве мужчины. Потому что это неправильно по отношению к нему: я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы забыть Марка. И смогу ли я его забыть. Одно я могу сказать точно: мне до сих пор очень больно при воспоминании этого мужчины. Больно и тоскливо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.