Амира Ангелос
Моя поневоле

Глава 1

Марго

Только не плакать…

Повторяю эту мысль как мантру, снова и снова, чувствуя как все сильнее жжет глаза. Почти нестерпимо держать их открытыми. Но попытка зажмуриться – демонстрация слабости. Если сидящий рядом мужчина почует мою слабость – растопчет меня.

Впрочем, он и так это сделает. Моя участь предрешена. Я хорошо это понимаю. Никаких иллюзий.

Наверное, такова человеческая натура – чем ближе крах, тем сильнее ощущаешь вкус жизни. Это правда. Сейчас все мои чувства обострены как никогда.

Хотя, этому способствует и то, что я обнаженная. Абсолютно. На мне нет ни клочка одежды. Кожаное сидение автомобиля, который на высокой скорости мчится сейчас неизвестно куда по окружной автостраде, неприятно раздражает кожу.

От мужчины, сидящего рядом, исходит давление. Вязкое, тяжелое. Оно рождает внутри лихорадочную дрожь. Сижу застывшая, скованная, спина прямая, руки не коленях. Я не пытаюсь прикрыться. Зачем? Это не поможет.

Я сама бросила вызов этому зверю. И теперь предстоит за это ответить. Потому что ошиблась. Зашла на территорию, на которую никогда не должна была заходить.

Не думай. Не вспоминай.

Но сцена из подвала, мое безумное поведение, приказы проклятого извращенца Эрика, горящие глаза пленника, обещающие мне самую жуткую кару – все равно ярким калейдоскопом пляшут в воображении.

У меня не было ни единого шанса сбежать. После того как Эрик в ярости велел утащить меня от Вилены, меня заперли в собственной комнате. Сводный пришел позже. Явно был не в себе, его раздирала злоба. Говорил чудовищные вещи, которые сделает со мной. Приказал своим подонкам раздеть меня. Привязать к кровати.

Такой и нашел меня бородатый пленник, который ворвался в мою комнату. Меньше всего я ожидала увидеть его. Думала, с ним покончено. Эрик собирался его убить…

Возвышаясь надо мной, он казался еще огромнее, чем когда был привязан к стулу. Запястья кровоточили. Всклокоченные волосы, сдвинутые брови, клокочущая ненависть во взгляде. Ощущение, будто на меня направили пламя паяльной лампы.

Встретилась с ним глазами, ощутив покалывающий холод в пальцах. Падение в бездну.

Затем все как в тумане. Мужчина достает кинжал, крик стынет в горле. Уверена, что собирается зарезать меня, страх парализует. Но вместо этого, он лишь разрезает веревки на запястьях. Затекшие мышцы взрываются болью, от которой почти теряю сознание.

Он берет меня за волосы и вытаскивает из комнаты.

Все происходит в полном молчании.

Весь дом заполнен людьми. Мужчинами. Со двора слышатся короткие выстрелы.

Так сложно поверить во все это. Непобедимый, хитрый, всегда все просчитывающий Эрик на этот раз проиграл.

– Хочу, чтобы ты смотрела.

Да, этот пленник знает толк в мести. Он заставляет меня смотреть на такое, о чем сейчас даже думать себе запрещаю. Это слишком чудовищно.

Когда все заканчивается, падаю на колени, на влажную траву. Глубоко дышу, чтобы унять рвотные позывы.

– Тебя должно было ждать то же самое, – произносит холодно, когда с огромным трудом поднимаюсь на ноги. – Но я передумал.

Вскидываю на него глаза.

Почему мне так отчаянно хочется жить? Сильнее, чем когда-либо.

– Ты поедешь со мной. Иди к машине.

Показывает направление, идет первым, даже не оборачиваясь. Не допуская мысли, что сбегу. Хотя глупо так думать, это невозможно. Тут полно людей. Его людей. У меня нет ни единого шанса. Судорожно втягиваю воздух, стараясь успокоиться. Истерика мне точно не поможет, только еще сильнее распалит хищника.

На меня глазеют, липкие, омерзительно похабные взгляды разгоряченных схваткой мужчин ползают по мне, заставляя вздрагивать, передергивать плечами, пока он ведет меня к своей машине.

– Залезай, – кивает на заднее сидение.

Ужасно хочется спросить, что дальше. Куда он собирается везти меня? Что за пытки приготовил?

Но у меня есть лишь одно оружие. Молчание. Я намерена использовать его в полной мере. Он наверняка ждет слез, мольбы. Не получит, даже если придется сточить зубы, которые сжимаю все сильнее.

***

После часовой поездки в полном молчании, автомобиль въезжает в высокие кованые ворота. Большой дом в старинном стиле, настоящий особняк, высокий, этажа три как минимум. Не думала, что этот бородатый громила живет в таком месте.

– Выходи, – следует короткий приказ.

Хочется крикнуть, послать. Я безумно устала, едва стою на ногах, меня всю трясет от холода. Я не ела, наверное, двое суток.

Но я упрямо молчу. Даже когда ноги подкашиваются. Удается схватиться за перилла широких ступеней, ведущих на веранду.

Глупо ждать жалости от врага. Продолжаю свой путь.

В большом холле, застеленном коврами, нас встречает женщина. На вид ей лет сорок. Она ослепительно улыбается.

– Добро пожаловать, Далхан.

– Проводи нас в комнату.

Это его жена? Что это за место? Дом выглядит странно. Он вряд ли подходит этому мужчине. Как и женщина. Я теряюсь в догадках, что неудивительно измученный мозг вряд ли способен делать разумные выводы. Все происходящее кажется сюрреалистичным. В этом старинном особняке есть лифт. Мы заходим в него, и дышать становится практически невозможно.

Когда оказываюсь с мужчиной… с Далханом в тесном пространстве, чувствую, как одна за одной накатывают волны паники. Этот мужчина подавляет. От него исходит первобытная, примитивная сила. Опасная, завораживающая и влекущая.

Настоящий хищник, волокущий добычу в свою нору.

Что же все-таки это за место?

Вряд ли я здесь для того, чтобы он убил меня.

Убивают в глухой чаще. Не в доме, где обитают другие люди.

Двери лифта открываются с мелодичным звяканьем. Мужчина выходит первым, слегка задев мою грудь рукавом своей куртки. Во рту сразу становится сухо, легкие болят от нехватки кислорода, а где‑то в глубине живота начинают скручиваться крохотные пружинки.

Почему-то именно сейчас нагота особенно тяготит меня. Ни о чем другом не могу думать, даже страх смерти отошел на второй план.

Он будет меня насиловать. Почти не сомневаюсь в этом.

– Тебе помочь двигаться быстрее? У меня мало времени.

Голос бьет как плеть, а я, будто хромая лошадь, подгоняемая жестоким хозяином, ускоряю шаг.

Комната. Интерьер в бордовых тонах, толстые черные с белым обои на стенах, широкая кровать, убранная красным тяжелым покрывалом. Подушки. Прямо королевское ложе.

– Похоже на бордель, – произношу первое, что приходит в голову, про себя горько усмехаюсь.

– Ты удивительно проницательна.

Я не слышу в этих словах насмешки. Далхан, кажется, абсолютно серьезен. Вскидываю на него глаза, вздрогнув всем телом.

– Это твое жилище теперь. Вымойся.

– Я не понимаю…

– Поймешь.

На самом деле истина как никогда ясно стоит перед глазами. Я начала эту игру сама, а он лишь продолжил. Секс. Все замешано на сексе.

– Лучше убей меня!

– Серьезно? Не думал, что мои слова тебя расстроят.

Его взгляд сейчас другой. Там, в доме Эрика, он был отстраненным. В его крови бурлил адреналин от схватки. Он крушил врагов.

От жутких воспоминаний снова подкатывает тошнота.

Здесь другое. На самом деле пахнет сексом. Тут все им пропитано. Он решил сделать из меня шлюху. Какая ирония.

Взгляд Далхана скользит по моей груди, и они вдруг тяжелеют, соски становятся твердыми и болезненно чувствительными.

– Я лучше покончу с собой!

Почему мое тело отзывается на этого мужчину? Между нами нет ничего, кроме горечи, обид, ненависти и негодования.

Как такое возможно, ведь он на моих глазах…

Запрещаю себе думать об увиденном. Не хочу, чтобы меня еще раз вырвало при нем, это слишком унизительно.

– Я хочу одеться, – произношу дрожащим от гнева голосом.

– Одежда тебе пока не понадобится.

– Будешь мстить мне сексом? Считаешь, это достойно мужчины? Тем более кавказца, ведь ты из них? – меня душит истерический смех. До этого момента я все еще надеялась, что он меня попугает и отпустит. В конце концов, что я ему сделала? Минет? За такое вряд ли казнят, но я не могу позволить себе бездумно надеяться на лучшее.

В голове лихорадочно заметались мысли:

– Я расплачусь с тобой! Я знаю несколько тайных счетов Эрика. Там должна быть куча денег. Прости меня, я очень виновата перед тобой! Искренне прошу прощения, но не надо так, пожалуйста. В тот день я не в себе была, когда спустилась в подвал. У меня проблемы с наркотиками. Я больная! Ненормальная, во всех смыслах этого слова. Поверь, я не нужна тебе. Такие как ты любят совсем других девушек. Чистых и непорочных.

Постыдная, сбивчивая речь насмерть перепуганной идиотки. Только я сама и никто другой не виноват в том во что я вляпалась. Сейчас я готова наговорить все что угодно. Назваться лесбиянкой, проституткой. Лишь бы внушить ему отвращение. Липкий страх разливается по коже. Как же я омерзительна сама себе в этот момент. Значит и ему должно быть противно. Читаю это на его лице, почти надеюсь, что мне удалось пробудить в этом огромном пугающем мужике отвращение к своей персоне.

Стук в дверь мешает что-либо ответить Далхану. Входит женщина, которая встретила нас внизу.

– Ее надо вымыть как следует, взять все анализы. Ну, ты сама все знаешь. Все, что у своих девочек берешь. Затем привяжи к кровати.

– Хорошо.

Они говорят обо мне! Как о корове, которую купили на рынке. Помыть, привязать. Нет, это не может быть наяву, это какой-то безумный сон!

– У нее совсем нет одежды? – деловито интересуется женщина.

– Она не понадобится. Выходить ей некуда.

– Хорошо.

Отворачиваюсь, скрывая искаженное судорогой лицо. Раздается глухой стук двери. Мы остались вдвоем с женщиной. Далхан ушел.

***

Лежа в полной темноте, вспоминаю события вечера. Как оказалась здесь. Как меня мыли, будто заключенную или рабыню. Женщина, с которой меня оставил Далхан, предусмотрительно позвала еще двоих. Мужчину, и девушку, оба крупной комплекции. Они скрутили меня и потащили в смежную комнату, в которой оказалось большое джакузи. Я вырывалась, визжала, царапалась, пока хватало сил. Все эмоции, что я скрывала перед Далханом, прорвались перед этими незнакомыми людьми. Я выла, показывала полную невменяемость, но эти люди были настолько равнодушны, словно работали не в борделе, а в психушке. Их не смущало абсолютно ничего. Мое тело буквально выдраили сантиметр за сантиметром.

– Хорошо, что не нужно делать эпиляцию, – довольно обронила главная из троицы. – У тебя очень красивое тело, девочка. Ты бы шла у меня по самой высшей таксе. Кто знает, может еще и сработаемся. Для начала у тебя будет только один клиент.

Отвечаю на ее замечание потоком нецензурной брани. Никогда еще не материлась так грязно.

Я не знаю даже имен этих людей. Они обращались друг к другу по именам, но я их не запомнила. На самом деле, меня совсем не интересует как их зовут. Только как выбраться отсюда.

– Да, хорошая эпиляция. Дорогая, – кивает мужчина.

– Я могу предложить вам деньги. Много денег, я богата. Человек, который притащил меня сюда – преступник, и обязательно ответит за все. Похищение – серьезная статья. Вы все его сообщники! Вы это понимаете? Я могу дать вам много денег, или будет по-плохому!

– Замолчи, – произносит со злостью та, что главная. Наверное, именно она руководит этим местом, потому что остальные слушают ее беспрекословно. – Как ты относишься к кляпам, девочка? Если я похвалила твою фигуру, или эпиляцию, это еще не значит, что ты можешь болтать тут что вздумается. Засунь свои деньги себе в задницу. Думаю, скоро туда много другого будут засовывать, так что потренируйся.

Желание продолжать попытки подкупа пропадает. Да и неправильно вот так, сразу перед тремя, было глупо надеяться, что прокатит. Нет, надо поговорить с кем-то одним, наедине. Сколько у меня времени? Когда приедет этот ужасный Далхан, от которого у меня кровь стынет в жилах?

Мне высушили волосы, а затем, бросив на постель (мужчина предварительно сдернул покрывало), привязали руки.

Веревки странно мягкие, не раздражали кожу рук. Вторая женщина начала увлажнять мою кожу лосьоном.

Готовят как девственницу на алтарь.

Заботятся, стараются. Для Далхана? Действительно ли только для него? Или он решил сделать из меня проститутку? Продавать клиентам?

Я скорее сдохну, чем спрошу об этом, как бы ни занимал меня этот вопрос.

Да и смысл знать? Для меня одинаково ужасно то и другое.

Далхан считает меня шлюхой, которая перепробовала толпу мужчин. Развязной, доступной. Я сама в этом виновата. Совершила огромную ошибку… Лишь одну, но роковую.

На деле, я совсем неопытна в сексе. У меня был лишь один мужчина и опыт с ним я не назову удачным. Остается либо порыдать, либо посмеяться над собственной невезучестью! Надо было умудриться попасть в бордель!

Я редко испытываю потребность в сексе, считаю себя почти фригидной. Так что лучше покончить с собой, чем терпеть. Мне даже представить страшно, что это жуткое чудовище может сделать со мной.

***

Бессонная ночь в полной темноте. Тяжелые шторы на единственном окне препятствовали проникновению самого слабого лучика, который мог бы хоть немного осветить комнату. Похоже, наступила ночь. Уличный шум потихоньку затихал, пока не опустилась полная тишина. Мои мучители наконец ушли, напоследок выкачав из меня два больших шприца крови. На анализы. После них был еще визит гинеколога. Чудовищно унизительный. Внутри все сильнее разгоралась ненависть к Далхану, который подверг меня всему этому.

Он мог меня изнасиловать прямо в доме Эрика. Нагнуть у стены, или на его трупе. На капоте машины. Заставить взять в рот. Встать на колени. Но он не сделал. К чему эти приготовления? Что они значат?

То, что месть в его приоритетах менее важна, нежели перспектива наживы?

Я могу заплатить много.

Нужно просто поговорить с этим человеком спокойно.

Сделать над собой усилие.

Если он конечно появится…

Я ни в чем не могу быть уверена. Полная неизвестность. Я будто зависла на краю пропасти. Что может быть страшнее агонии?

Глава 2

Не знаю во сколько я забылась сном. Меня разбудил запах еды. Свежей выпечки, кофе. Желудок требовательно заурчал.

Открываю глаза. В номере хлопочет девушка в белом переднике. Горничная? Кто бы мог подумать, что они тоже есть в борделе.

– Пожалуйста… Развяжите меня.

Мне стыдно за мольбу в голосе, но боль в плечах уже невыносима. Я готова начать вопить, чтобы хоть кто-нибудь ослабил путы, удерживающие руки над головой.

– Только пожалуйста, не делайте ничего такого, – торопливо произносит девушка. – Мне страшно.

– Я ничего не буду делать, – говорю, как можно тверже. – У меня руки сейчас отвалятся. Позовите хоть кого-нибудь, умоляю.

– Никого нет сейчас. Я могу вас развязать.

Энергично киваю, и девушка освобождает меня.

С наслаждением растираю запястья. Ненавижу Далхана, люто ненавижу. Какой мразью надо быть, чтобы подвергнуть меня всему этому. Мочевой пузырь разрывается, и я тороплюсь в уборную. То что на мне нет ни клочка одежды – ужасно унизительно, но стараюсь об этом не думать. Когда выхожу, девушка смотрит на меня с сочувствием.

– Поешьте немного.

Я и не собиралась голодовку объявлять, но меня зацепил такой пристальный интерес к моему желудку.

– Что будет если откажусь?

– Меня уволят. Мадам так и сказала…

– Мадам?

– Женщина, которая приняла меня на работу. Ее все здесь зовут только так. Никаких имен. Я в трудном положении. Меня устроила сюда сестра. Она давно работает здесь. А я все выпендривалась, – горько усмехается девушка. – Говорила, что не такая, что работа в борделе не по мне. Я ведь в банке работала. Специалист, на хорошем счету.

– А дальше? – моя собеседница вдруг замолчала, приходится подбодрить ее. Сейчас важна любая информация, любой союзник. Озноб пробегает по коже от легкого ветерка – девушка приоткрыла форточку, и я натягиваю на себя простынь, содрав ее с постели. Заматываюсь в нее как в импровизированное платье.

Нужно показать, что история мне очень интересна. Впрочем, так и есть. Мне интересно узнать все. Возможно это мой единственный шанс! Проблемы с деньгами, работой недовольна – то на чем можно сыграть, чтобы подкупить ее, выбраться отсюда! Главное не торопиться, хотя понимаю, что у меня крайне мало времени!

– Дальше хотела прыгнуть выше головы. Коллега предложил не вполне законную операцию и по итогу всю вину на меня повесили. Теперь выплачиваю штраф, с работы уволили, – девушка едва не плачет. – Простите. Я не должна была говорить все это. Но мне страшно, очень. Я лишь прошу вас поесть, чтобы меня не наказали.

– Я тоже здесь не по своей воле, наверное, ты об этом догадываешься, – произношу тихо, беря в руки вилку. Съев немного омлета, откладываю столовый прибор. – У меня есть деньги. Много. Я отлично тебе заплачу, на всю жизнь хватит. Только помоги мне.

– Что? Боже, нет! Меня однажды втянули в авантюру, наплели всякого. Я больше никому не верю и никогда не поведусь на обещания, никогда! – торопливо забрав поднос девушка покидает комнату.

Ругаю себя за неосторожность. Я действовала грубо, неумело. И мне придется заплатить за все это дорогую цену.

Провожу в одиночестве много часов. Теряю счет времени. Нет никакой связи. Безумно непривычно чувствую себя без телефона, который в любую секунду давал на все ответ, любую информацию. Нет даже настенных часов. Нет телевизора, радио, да что там, сейчас я была бы рада даже кулинарному справочнику или русско-китайскому словарю. Мне остается лишь лежать на неубранной, скомканной постели и смотреть в потолок.

Так и засыпаю, придавленная ожиданием неизбежного.

***

Просыпаюсь в полной темноте. Лежу несколько минут, размышляя на сколько меня еще хватит, и когда начну сходить с ума. Возможно это и есть месть Далхана. Возможно, я зря боялась сексуального насилия. То, что сейчас происходило со мной ничуть не менее страшно.

Дверь резко распахивается, вспыхивает яркий свет, я зажмуриваюсь. Щурясь, понимаю, что ко мне пожаловала Мадам.

– Сколько вы будете надо мной издеваться? Вы понимаете, что это противозаконно? – выкрикиваю, встав на ноги.

– Не стоит орать, я этого не люблю, – голос мадам полон хладнокровия. Ее определенно ни на грамм не зацепил мой «наезд». – Я могу велеть снова привязать тебя. Слышала, как ты умоляла, стонала от боли. Хочешь повторить? Кстати, еще я слышала, как жалко ты пыталась подкупить мою служанку. Это было смешно и одновременно убого. Я дам совет всего один раз. Вытерпи все, что здесь произойдет с тобой, и вскоре сможешь уйти. Ты не из тех кто может заинтересовать мужчину больше чем на пару раз. Он выебет тебя и отпустит. Проблемы на этом закончатся. Будешь интриговать, угрожать, подкупать – Далхан тебя навсегда тут оставит. Но мне такая шмара как ты не нужна, слишком строптивая, от таких всегда жди беды.

К моменту как Мадам заканчивает свою речь, мое лицо горит огнем. Она произносит омерзительно пошлые вещи, одновременно лишая меня последней надежды. К горлу подкатывает тошнота.

В комнату входят двое мужчин, они меняют постельное белье и даже покрывало на кровати. С меня сдирают простынь.

– Умоляю, не привязывайте снова! – гордости больше нет, только лютый страх, от которого стучат зубы.

– Я знала, что такие быстро ломаются, – усмехается Мадам и покидает помещение. Мужчины выходят за ней следом. Щелчок замка. Но меня не привязали, и от этого в груди разливается огромное облегчение.

Как мало оказывается нам надо для счастья. Всего лишь свободные конечности. Возможность остаться одной. Посмотреть в окно, пусть даже в него виден лишь край соседней крыши. Моя комната находится приблизительно на пятом этаже. На небольшом окне – решетка. Так что не вылезти. Путь отсюда только через дверь. Нужно составить план, но в голове полный хаос.

Не успеваю додумать эту мысль – замок щелкает снова. Появившийся в комнате Далхан застает меня возле окна, и я машинально прикрываюсь бордовой портьерой. Нет времени подбежать к постели, прикрыться. Замираю, смотря на него в полумраке. После ухода церберов я включила ночник на прикроватной тумбочке. Сделала свет максимально приглушенным – только чтобы не чувствовать себя в склепе и не натыкаться на предметы. Страх сжимает горло, почти перекрыв доступ воздуха.

В тусклом свете ночника Далхан похож на огромное чудовище. Между нами единственная незначительная преграда – кровать, но все же это хоть как-то успокаивает меня.

Лицо Далхана в каких-то бурых разводах, глаза блестят недобрым блеском, пожирая меня.

Вздрагиваю всем телом, кожа горит в тех местах на которых задерживаются его черные глаза. Меня начинает подташнивать. Может и к лучшему, если меня вырвет, это внушит ему отвращение.

Я не смогу справиться с новым унижением. Если он коснется меня, сойду с ума, в прямом смысле.

Нужно вспомнить план. Я собиралась предложить ему деньги. Но сейчас, глядя на этого дикого зверя, в котором нет ни грамма цивилизованности, ясно осознаю, что он лишь посмеется надо мной.

Продолжаю изо всех сил бороться с паникой. Мысли носятся в голове, как стая спятивших белок. Попробуй в таком положении придумать, как защититься и спастись.

– Я заплачу много денег, только отпусти меня. Умоляю. Я могу встать на колени…

Ответ – тишина. Продолжает разглядывать столь же пристально.

Выхожу из-за портьеры. Опускаюсь на колени. Меня охватывает полное отчаяние, я на самом дне бездны.

Внезапно Далхан поворачивается, протягивает руку.

Вспыхивает свет. Обхватываю себя руками в попытке прикрыться.

– Не надо, пожалуйста!

Делает несколько шагов и оказывается возле меня.

Унижение жжет сильнее боли в руках, во всем теле. Угроза изнасилования, а затем само действие сломают меня. Нет никакой надежды на защиту.

Меня трясет от страха и одновременно от ненависти. За что мне все это?

Ничто в жизни не подготовило меня к подобным обстоятельствам. Я росла ни в чем не зная отказа, была любимицей отца. Он баловал меня, пока не погиб от инфаркта. Мама горевала, потом встретила отца Эрика. Мы обе думали, что судьба дала нам второй шанс. Но это было не так. Это было лишь началом испытаний. Как я могла дойти до самого дна так быстро?

Смотрю на руки Далхана и меня передергивает от отвращения. Они в крови. Костяшки сбиты. Он снова убивал сегодня? Ему нравится убивать, определенно. С Эриком он явно получал от этого удовлетворение.

Он и меня убьет скорее всего, после того как…

Далхан обхватывает мой подбородок, заставляя запрокинуть голову.

– Так любишь сосать? Сразу встаешь на колени, – в его голосе нет насмешки. Абсолютное отсутствие эмоций.

Теряюсь, не знаю что ответить на откровенную грубость. Смотрю в лицо, перепачканное кровью, спутанные волосы. Он – чудовище. Мой подбородок дрожит, мне настолько страшно, что взвыть готова. Неужели он не видит, не чувствует моего страха? Правда решил, что хочу снова взять у него в рот?

В прошлый раз меня заставил это сделать Эрик. Вышло жалко. Я давилась, кашляла, ревела. Старалась, чтобы побыстрее все завершилось. Но Далхан – совершенная машина, где разум контролирует все абсолютно. Он не кончал. Запретил себе. Сцепил зубы, лоб в испарине. Но не кончал… делая процесс длинным, невыносимым. До отвращения унизительным…

– Я приму душ. Когда вернусь, хочу, чтобы ты ждала меня в постели, раздвинув ноги. Ты взрослая девочка и понимаешь, что это неизбежно. Не усложняй и я отпущу тебя. Если захочешь.

Если захочу?

Чувствую, как примитивная, неудержимая ярость рождается глубоко внутри, корежит меня, меняя то светлое, что еще оставалось в душе. Мерзкий грязный подонок смеет допускать, что я захочу остаться тут добровольно, чтобы обслуживать его?

Нет. Я не позволю этой твари коснуться меня, лучше смерть!

Далхан смотрит в мое лицо, словно читая все эти мысли. Усмехается и уходит.

Его усмешка говорит – черта с два ты готова к смерти. И он прав. Я хочу жить. Несмотря ни на что не готова навредить себе.

Когда он скрывается за дверью ванной, где вчера меня мыли, бросаюсь к входной двери. Вдруг она не заперта?

Увы.

Я в ловушке. Сейчас этот здоровенный детина изнасилует меня.

Он возвращается спустя десять минут, абсолютно обнаженный, чистый, благоухающий цитрусом, свежестью. Но от этого ничуть не менее мне противен. Конечно, я не жду его как приказал в постели. Снова возле окна. Против воли его тело притягивает взгляд. Большой. Мощный. Совершенный. Я не могу встретиться с его взглядом, опускаю глаза. На смуглые мускулистые ноги покрыты порослью волос. Смотрю чуть выше, между мощными бедрами болтается огромный орган, в возбужденном состоянии. Я уже знакома с размером Далхана. Он может причинить боль. Порвать. Рот у меня болел несколько дней после произошедшего, как и горло. Воспоминания снова стискивают виски своей невыносимостью. Меня мутит, голова плывет.

– Игра в жертву затянулась. Чем больше сопротивляешься, тем жестче будет, – спокойно произносит Далхан. – Ты сама это знаешь. Значит, любишь погрубее?

Вздрагиваю от его слов. В два шага мужчина оказывается рядом. Закрываюсь, ожидая удара. Пощечины. Эрик обожал бить по лицу.

Но Далхан просто обхватывает мою талию и швыряет на постель. Пытаюсь вырваться, но он прижимает меня весом своего тела к покрывалу.

– Будет только хуже. Мне придется связать тебя. Тебе не кажется это смешным, после нашей первой встречи, на которой ты вела себя как шлюха?

Нет. Только не связывание, я этого не вынесу…

Сердце стучит бешено, дыхание стало хриплым и прерывистым. Вжимаюсь лбом в подушку, обессилено прикрыв веки.

Он ведь прав я выставила себя перед ним шлюхой при первой встрече. Более того, я действительно хотела его… Не знаю, что за безумие овладело мной тогда в подвале. Так смысл сейчас ломаться как пугливая девственница? Не проще вытерпеть? Может быть тогда все и правда быстро закончится. Чудовище меня отпустит.

Далхан снова стискивает мою талию, его ладонь полностью накрывает мой живот. Горячая, шершавая. Дыхание перехватывает. Мое лицо зарыто в одеяло, я кусаю губы. Далхан резко дергает меня вверх, принуждая встать на четвереньки.

Замираю, слушая в тишине оглушающий звук собственного сердца. Поза «по-собачьи» донельзя унизительна. Продолжаю впиваться зубами в нижнюю губу. Во рту чувствуется запах крови.

Лучше бы в горло ему вцепилась, но он лишил меня этой возможности, поставив в позу на четвереньки. У меня никогда не было секса сзади, черт, у меня вообще было слишком мало секса за всю жизнь! Неопытная шлюха, я бы даже рассмеялась, если бы не было так страшно.

Почему он медлит?

Шелест фольги, снова ладони стискивают мою талию, поднимая выше. Раздвигают шире ноги. Чувствую, как в меня проникает палец, затем к нему присоединяется еще один.

Пытаюсь отстраниться, каждая мышца напряжена, дышу коротко и часто. Это не ласка, этот человек не думает о подобном, да и глупо было бы ждать. Это прикосновения больше напоминают прем у врача. Вот только этот врач собирается меня трахнуть. Твердая ладонь надавливает на поясницу, не давая шелохнуться.

– Ты мокрая, – короткая усмешка опаляет шею. Далхан наклонился к моему затылку, чтобы сказать это. Еще раз уличить в притворстве.

Убирает пальцы, чувствую, как к промежности прижимается что-то очень горячее и шелковистое. Начинаю дрожать мелко, хочется завизжать, но это будет лишь еще одним унижением. Далхан не остановится, я это отчетливо понимаю.

Его руки до боли стискивают мои бедра, и он входит одним сильным толчком.

Впиваюсь ногтями в покрывало, кусаю губы. Давление, чувство распирания, ноющая боль – он слишком большой для меня. Хочется закричать, и только остатки гордости помогают сдержаться.

– Расслабься, если не хочешь, чтобы я тебя порвал, – предупреждает спокойно.

Новый толчок до упора растягивает ноющие внутренности. Далхан начинает двигаться во мне, его дыхание становится тяжелым. Невольно всхлипываю, пытаюсь отстраниться, когда он вжимается ударом до упора, буквально ввинчиваясь в меня, до рези внутри. Если до этого меня местами потряхивало от озноба, то сейчас буквально опаляет жаром. Снова не могу вдохнуть. Я готова умолять его, показать, что он пугает меня, что причиняет боль. Может именно этого он и добивается?

Сдавленно выругавшись, Далхан проводит пальцами по моей спине, касается волос. Наматывает их на руку, больно тянет. Почти выйдя, делает толчок, настолько мощный, что мне приходит в голову: не держи он меня в этот момент я бы отлетела на другой конец кровати. Судорожно хватаю ртом воздух, меня охватывает паника. Пытаюсь вырваться из жесткого захвата, завожу руку за голову, чтобы освободить волосы.

– Перестань дергаться, – голос Далхана почти неузнаваем, скрипучий, хриплый.

Он начинает двигаться во мне, глубоко и размеренно, постепенно наращивая темп, иногда меняя угол проникновения. В моем теле происходят странные перемены. Некоторые толчки высекают невероятные ощущения. Мне больно, но одновременно это какой-то нереальный кайф. И это пугает сильнее всего. Меня насилуют, так как эта безумная скачка может давать приятные ощущения?

Я точно сошла с ума. Совсем двинулась, или это еще одно наказание для меня? Как я могу течь по дикарю, чудовищу, который запер меня в борделе?

Мысли сбиваются, голова плывет, внутренности поглощает жидкий огонь, боль и наслаждение сливаются в единое целое. Я будто бьюсь в агонии и нет конца бешеному напору, безумной машине, которая продолжает вбиваться в меня с силой и скоростью отбойного молотка.

Теряю счет времени, покрываюсь испариной, чувствую, что и Далхан мокрый, спиной чувствую стекающие с него капли пота. Его бедра бьются о мои с громкими шлепками. Я уже не могу сдерживать стоны, как бы ни кусала губы, они все громче. Далхан же наоборот, не издает ни единого звука, продолжая нанизывать меня на свой ствол. Лишь иногда дыхание со свистом вырывается из его легких. Чувствую, что он приближается к финалу: толчки становятся еще более глубокими, частыми. Кулак сжимает мои волосы сильнее, так что слезы брызжут из глаз от боли. Вскрикиваю от особенно глубокого и мощного проникновения. Под этим безжалостным натиском остается одна мысль – еще немного и он меня разорвет. Толчки мощного члена отдаются до самого позвоночника, пронзая, разносясь по всему телу вибрацией.

Я почти теряю сознание, и тут понимаю, что он закончил. Рука отпускает мои бедные волосы, с громким хлюпаньем Далхан вытаскивает из меня свой орган. Бессильно падаю на покрывало, наконец отключаясь от этого кошмара.

Последнее что слышу – хлопок двери.

«Мой мучитель ушел», – с этой мыслью окончательно проваливаюсь в небытие.

Глава 3

Просыпаюсь от непонятных звуков – приоткрываю глаза. Девушка, что убиралась у меня днем раньше, снова принесла мне завтрак. Я рада ее появлению, переживала что ее накажут из-за меня. Ужасно себя из-за этого чувствовала.

Одновременно с этим, я совсем не рада завтраку. Меня мутит, вряд ли смогу съесть хоть что-то. Нет сил даже приподняться на постели. Все тело ноет, каждая косточка. Болит даже кожа головы – наверное, из-за того что Далхан сильно тянул за волосы. Надо бы посмотреть на себя в зеркало. Вдруг облысела наполовину?

Хотя я бы даже рада была стать лысой, лишь бы никогда не повторилось то, что было вчера.

Ужасно унизительный акт использования, как резиновую куклу. Кончил и сразу отбросил в сторону.

Ни малейшей ласки, ни прикосновения…

Почему я думаю об этом? Почему вспоминаю? Это безумие. Я должна забыть, выкинуть из головы.

Все позади. Далхан осуществил свою месть. Значит, меня отпустят. После завтрака?

Эта мысль заставляет собраться с силами и сесть на постели. Морщусь от тупой боли внизу живота. Вчера каким-то чудом мне удалось дойти кое-как до ванной комнаты, принять душ, смыть с себя прикосновения чудовища. Но в постели все равно меня преследовал запах Далхана. Смесь туалетной воды, мужской кожи, пота. Этот запах мучил меня даже во сне. Когда провалилась в забытье, Далхан был где-то рядом, я чувствовала его прикосновения, и не могла убежать, отстраниться.

Меня передергивает от тяжелых ночных воспоминаний.

Неважно, надо взять себя в руки. Хотя бы сейчас не думать о нем. Сосредоточиться на другом. Нужно как-то выбраться отсюда. Поруганную честь и гордость буду потом по кусочкам собирать.

– Доброе утро, – улыбаюсь девушке. – Я очень рада видеть тебя. Извини за прошлый раз, я была не в себе. Даже имя твое не спросила… Я переживала что из-за меня будут неприятности. Еще раз прости.

– Вы сегодня совсем другая, – с удивлением констатирует моя собеседница. – Меня Катя зовут.

Конечно. Ведь я жду освобождения.

– Очень приятно. Я – Рита. И вообще-то, я вменяемая, честное слово. В прошлый раз мы не поняли друг друга. Как же я рада, что ты снова пришла.

Девушка смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Пожалуйста, позавтракайте, чтобы у меня не было неприятностей. Приду чуть позже за подносом, белье поменяю. Через час, хорошо?

– Да, конечно, как тебе будет удобно. Еще хотела сказать… Я очень хочу тебе помочь с долгом. Меня сегодня отпустят отсюда, наверное. Очень на это надеюсь. Мы можем встретиться на свободе, – улыбаюсь горько собственным словам. Я действительно чувствую себя так, словно покидаю тюрьму. – Напиши мне свой номер телефона. Созвонимся.

– Мне пора идти, – бормочет под нос девушка и уходит.

Но надежда на спасение не дает омрачить настроение. Я не обращаю внимание на боль, снова принимаю душ, заставляю себя проглотить кусочек тоста, выпиваю полстакана апельсинового сока. Как же мне надоело существовать без одежды, без белья! Надо же как оказывается такая простая вещь может бить по нервам. Хожу, завернутая во влажное полотенце.

Катя возвращается, как и обещала, начинает менять постель.

– Ты не знаешь, когда придет Мадам? – спрашиваю нетерпеливо. Мне жизненно необходимо покинуть это место. Одеться. Почувствовать себя снова человеком, а не резиновой куклой.

– Понятия не имею, – Катя поспешно собирает белье в охапку и снова уходит, заперев дверь.

Часы тянутся невыносимо. Я успеваю задремать.

Просыпаюсь, когда за окном темнеет. Меня так и не освободили. Никто не пришел. Отчаяние, которое гнала от себя, постепенно начинает прорастать, захватывая разум, усиливая панику.

Неужели кавказец обманул меня?

Нет. Он не может оставить меня здесь! Не может!

Далхан на этот раз застает меня в постели. Мне кажется сейчас уже за полночь, но спать не хочется. Потому что за день успела отоспаться. Меня убивает то, что совершенно нечем заняться, это настоящая пытка. Но стоит огромной мрачной фигуре появиться в комнате я уже мечтаю снова остаться одна.

Я полна решимости не подпускать его к себе. Даже если это нанесет мне физический вред.

– Не смей ко мне приближаться, подонок, – цежу сквозь зубы. – С чего ты взял, что можешь распоряжаться моей жизнью? Я поверила тебе! Ты сказал, что отпустишь! – голос срывается от клокочущей внутри ярости.

– Я не говорил, что отпущу после первого траха. Ты сама так решила.

В голосе этого чудовища нет ни грамма эмоций. Ни злости, ни желания уязвить. Абсолютное равнодушие. Меня передергивает от озноба, и одновременно бросает в жар от бешенства.

– Сколько раз тебе надо меня изнасиловать, чтобы ты утолил свою жажду мести?

– Ты уверена в том, что говоришь? Насколько помню, ты текла как сука.

– Урод! Подонок! Ненавижу тебя! – захлебываюсь ядовитой яростью. Вскакиваю с постели, первой бросаюсь на мужчину, забыв о том, насколько он сильный и мощный. Абсолютно теряю над собой контроль, словно в транс впадаю. Меня отрезвляет сильная пощечина.

Отлетаю от мужчины, падаю на кровать спиной, чувствую сильное головокружение, щека горит от боли.

Далхан наклоняется надо мной, его глаза сверкают гневом, брови сходятся на переносице.

Ледяной озноб пробегает по позвоночнику. Я забылась. С таким как он нельзя вести себя подобным образом. Ему ничего не стоит убить меня. Пара ударов. Даже одного может быть достаточно…

Зажмуриваюсь, ожидая еще одной пощечины. Вместо этого Далхан хватает меня за шею, дергает на себя, поднимая с постели.

Стою перед ним, дрожа так сильно, что стучат зубы. Хочу поднять лицо, чтобы посмотреть в глаза своему палачу, но не выходит. Слишком страшно, я вся трясусь, разглядывая мысы дорогих кожаных ботинок.

Руки Далхана ложатся мне на плечи, надавливают, принуждая опуститься на колени.

Ноги сами подкашиваются, ударяюсь коленями об пол, несмотря на то, что пушистым ковром застелен. Задыхаюсь от пронзившей боли, из глаз брызжут слезы.

Поднимаю голову вверх. Надо мной возвышается огромный исполин. Ноги расставлены, взгляд суровый, никаких эмоций. Нерушимая скала.

Далхан расстегивает ширинку.

– У тебя грязный рот. Лучше займи его другим.

Больно стискивает пальцами мой подбородок.

– Открой.

Смотрю сквозь слезы, упрямо не подчиняясь приказу.

– Решила поиграть в сопротивление?

– Можешь меня убить, но сосать я у тебя не буду!

К горлу подкатывает комок. Чувство омерзительности происходящего просто невыносимо.

– Уже сосала. Смешно сопротивляться во второй раз. Ты это сделаешь, потом поговорим.

Он не шутит, не пугает. Не делает это, чтобы поиздеваться надо мной.

Он хочет получить желаемое. А я внезапно теряю волю к сопротивлению. У меня нет сил продолжать с ним борьбу. Почему-то уверена, что Далхан в любом случае добьется своего… но будет хуже.

Он полностью одет, а я – абсолютно обнажена. Почему-то это добавляет остроты происходящему. Как бы не ненавидела этого мужчину, чувствую, что между ног становится влажно. Именно эта реакция, предательство собственного организма окончательно добивает меня.

Мужчина расстегивает ширинку, вздыбленная плоть выпрыгивает так резко, что отшатываюсь.

Далхан кладет руку мне на голову, фиксируя в одном положении, не позволяя отстраниться.

Проводит по моим сжатым губам головкой, очень крупной, шелковистой. Будто оставляя свое клеймо.

– Рот открой.

Смотрю с ужасом на огромный орган, который мучил в прошлый раз мое горло. Но тогда этот человек был связан. Все что мне пришлось пережить – вина извращенца Эрика. Сейчас другое. Может быть гораздо хуже…

Далхан держит свой пенис рукой, слегка водя по стволу, предвкушая то, что будет делать со мной.

Как же страшно… Я была бы рада сейчас потерять сознание, хоть ненадолго отключиться от этого кошмара.

Но я в сознании, хотя оно плывет, я уже слабо себя контролирую. Потому что делаю вдруг нечто невероятное. Подаюсь вперед и высунув язык провожу им по головке. По стволу.

Наверное, у меня помутился рассудок. Неудивительно. Только что я готова была драться ради свободы. И вот покоряюсь… то ли от страха, то ли от похоти.

Эрик всегда говорил, что у меня не все дома.

Сейчас доказательство налицо.

Вбираю головку в рот, посасываю, ласкаю языком. Веду себя как шлюха, окончательно подтверждая мнение Далхана о себе.

Его пальцы стискивают мою голову, зарываются в волосы. Он подается вперед, член толкается в рот, глубоко, до самого горла. Меня захлестывает паника, начинаю вырываться. Я никогда ни у кого не брала в рот. Первым был Далхан. Сейчас еще страшнее чем тогда, в подвале, намного.

– Перестань. Дыши носом, – следует хриплая команда.

Я смогу. Должна выдержать. Потому что сопротивляться – еще более унизительно. Лучше доиграть роль шлюхи.

Смаргиваю слезы, старательно дышу носом, позволяя снова толкнуться глубоко мне в горло.

– Открой рот шире, – звучит новая команда. Рука Далхана сжимает мои скулы, начиная осторожно двигаться в моем горле. Дышу носом так часто, как только могу. Рвотный рефлекс отступает. Сосредотачиваюсь на плавном ритме. Все происходящее запредельно порочно, но я подумаю об этом позже. Возненавижу себя, стыд сожжет меня дотла.

А сейчас поднимаю руки, касаюсь мужского паха. Приспускаю трусы, сжимаю в руке тяжелые, крупные твердые яйца Далхана. Мужчина вздрагивает, толкается сильнее. Дрожь, пробежавшая по его телу, переходит на меня. Не отпускаю. Мне нравится трогать его. Это придает ощущение контроля, пусть даже абсолютно фантомное.

В какой-то момент Далхан забывается и от его движений начинаю задыхаться. Пытаюсь оттолкнуть его, но не могу, ничего не выходит, сил не хватает.

Слезы льют по щекам, дыхание перехватывает, оглушающая паника проносится по телу.

Наконец он вытаскивает член, позволив мне сделать несколько глубоких вдохов. И снова входит глубоко в горло, сжимая мои волосы в кулаке.

Понимаю, что долго не выдержу. Колени, упирающиеся в пол, нестерпимо ноют, губы болят. Слюны так много, что она стекает по шее, груди. Я едва терплю все это. Наконец

дыхание Далхана становится сбивчивым, руки сильнее стягивают волосы, он начинает двигаться еще быстрее. Затем резко выходит из меня. Начинаю судорожно заглатывать воздух, закашливаюсь. Он не позволяет опустить голову чтобы отдышаться, больно стискивает мой подбородок и начинает кончать мне на лицо, заливать его спермой. Приходится зажмуриться, глаза щиплет. Последний раз проводит головкой по моим губам.

– Прими душ, – через минуту его голос холоден и равнодушен как обычно. Звук застегивающейся молнии. – Поговорим через полчаса.

Глава 4

Когда дверь захлопывается за Далханом, с трудом поднимаюсь, на полусогнутых ногах бреду в ванную. Запираюсь, хотя уверена, что за эти полчаса, которые он дал мне, никто не побеспокоит. Колени подрагивают, трудно сохранять вертикальное положение, прижимаюсь спиной к двери. Стою так некоторое время, пытаясь унять дрожь. Но отвращение к тому, что мои лицо и грудь измазаны спермой, перевешивает бессилие. Я должна смыть с себя Далхана. Его грубость, его животную похоть.

Как жаль, что из памяти вытравить воспоминания о том, что сейчас произошло – куда сложнее. Как хоть на миг избавиться от чертовых воспоминаний, когда головка члена касается моих губ, входит в мой рот, как огромный член толкается в горло? Двигается, трахает, унижая и мучая. Нестерпимый стыд горит в груди.

Наконец встаю под струи воды, делаю их максимально горячими. Намыливаю волосы, лицо, шею, грудь, тру мочалкой до боли. Все принадлежности для душа я нашла в пакете на полке, запечатанными, новыми. Эта забота заставила ядовито ухмыльнуться.  Повторяю одни и те же манипуляции несколько раз, не жалея ни себя, ни шампуня. Полощу рот, выдавливаю туда половину тюбика зубной пасты. Беру зубную щетку, тру ею десны, нёбо, но все равно чувствую вкус спермы. Полоскаю горло, которое саднит, ноет. Тру зубной щеткой даже губы, которые распухли и болят. В этот момент меня прорывает, позволяю себе малодушно разрыдаться, громко, отчаянно. Я не плакала так даже когда мама погибла в аварии. Не плакала, когда Эрик описывал мне всевозможные мерзости, которые собирался сделать со мной.

Это помогло. Пятнадцать минут истерики и вот я уже ничего не чувствую, кроме опустошения. Полное равнодушие. Чтобы Далхан не приготовил, не получится насладиться моей слабостью. Потому что в душе не осталось ничего живого. Все выжжено горькими слезами.

Когда выключаю воду, чувствую, как меня охватывает ощущение обречённости. Внутри засела занозой стойкая уверенность, что разговор, обещанный Далханом, мне не понравится. Не знаю почему мне кажется, что это чудовище сообщит мне нечто ужасное, что изменит мою жизнь. Хотя менять уже худшему просто некуда…

**

Пока я была в ванной кто-то приходил. На постели лежит одежда. Спортивные штаны, больше на несколько размеров чем я ношу. И огромная толстовка. Но я очень рада этой одежде. Пусть даже мой благодетель забыл о нижнем белье. Разговаривать в таком виде мне будет гораздо комфортнее.

– Готова? – в комнату заходит Мадам, оглядывает меня и морщится как от зубной боли. – Иди за мной. Только попробуй что-то выкинуть, я с удовольствием выпущу тебе кишки!

Вздрагиваю от такой угрозы, и от вида ножа, который Мадам вытаскивает из кармана джинсов, демонстрируя мне.

Сегодня эта женщина выглядит необычно, джинсы стиля «супер-рвань» и кожаный топ, облегающий ее четвертый размер груди. Выжженные краской белые волосы локонами рассыпаны по плечам. Строгие платья, пусть даже с глубокими вырезами, в которых я видела ее в прошлые визиты, шли ей гораздо больше.

– Спасибо за одежду, – произношу в спину женщине. – Но мне бы не помешало нижнее белье.

– Выскажешь все свои пожелания хозяину, – надменно отвечает Мадам, даже не оборачиваясь.

– Хозяину? Интересная формулировка.

Черта с два я признаю этого урода Далхана своим хозяином. Не дождется.

– Разбирайся с ним, я же сказала.

Чувствую, что для этой женщины я как кость в горле, она едва терпит мое присутствие, хотя абсолютно не понимаю почему. По какой причине я настолько ей неприятна?

Ладно, не желает общаться и не надо, пока иду за ней, с любопытством кручу головой, рассматриваю бордель, в конце концов, прежде я никогда не бывала в подобном месте. Это явно старинное здание, и если оно предназначено для секс-услуг, то определенно самого высокого класса. Тут нет никакой пошлятины, и красный цвет, ассоциирующийся обычно с эротикой – отсутствует в интерьере. Скорее здесь царит холодный минимализм с элементами арт-деко. На стенах довольно странные картины, явно современных авторов, хотя некоторые косят под Сальвадора Дали. Мда, немного выводов я успела сделать, пока шли в соседнее крыло.

Сердце колотится все сильнее. Мадам останавливается возле большой темной двери, стучит в нее. Делаю глубокий вдох, переступая порог. В комнате никого нет, оглядываюсь не скрывая любопытства. Тут пространства намного больше, чем в помещении где меня держали. При взгляде на огромную кровать, застеленную черным покрывалом у меня перехватывает дыхание. Над ней – стеклянный потолок, от которого мурашки пробегают по всему телу. Это личные покои Далхана? Или просто его любимая комната как вип-клиента?

И где в конце концов он сам?

Мадам подходит к раздвижным стеклянным дверям, открывает их. Перед нами оказывается крыша, оборудованная небольшим бассейном, вокруг горшки с пальмами, и помельче, с разными цветами, пара шезлонгов. Далхан стоит у самого края крыши – разговаривает по телефону, смотрит вдаль, не замечая нас. Он переоделся. Сейчас на нем белая рубашка, у меня он был весь в черном. Его высокая мощная фигура невольно притягивает взгляд. Поэтому отворачиваюсь. Я испытываю к нему только ненависть. Я обязательно отомщу ему за то, что сделал со мной. Особенно сегодня. Такого нельзя прощать. Вот только была бы возможность…

Делаю шаг в сторону Далхана, Мадам тут же хватает меня за руку.

– Подожди, – шипит на меня.

Только когда Далхан убирает телефон, она машет ему рукой.

Он поворачивается. Первый взгляд цепко осматривает меня, вбирая каждый нюанс, отмечая каждый штрих. Внимательно и вместе с тем абсолютно равнодушно.

– Спасибо, Мадам, – произносит, не отрывая от меня глаз.

– Я вас оставлю, кивает женщина, быстро и бесшумно уходит.

– Ты напряжена. Расслабься.

– Спасибо за команду. Но я не собака, – произношу язвительно. – Приступай к делу.

– Торопишься куда-то?

– Было бы неплохо отсюда свалить.

– Тебе не хватает нижнего белья? – шокирует меня вопросом.

– Комната прослушивается? Как это банально.

– Согласен. Но как видишь иногда полезно. Я уже приказал купить тебе трусы.

Моя ненависть растет, бушует внутри, клокочет, грозя прорваться наружу. Он такой спокойный, как скала, абсолютно равнодушный ко всему. Ему на все плевать, отлично. Так зачем прицепился? Почему не оставит меня в покое.

– Спасибо, – выдавливаю из себя, концентрируясь на то, чтобы голос не сочился ядом. Не хочу провоцировать. Если есть надежда что этот урод меня отпустит, я не должна упустить этот шанс. – Давай поговорим о более насущном. Тебе хватило этих дней, чтобы отомстить мне? Или я могу лишь смертью искупить свою вину? Я хочу на волю. Наверное, это и так понятно.

– Да.

– И?

Далхан опускается в кресло-качалку, стоящую возле высокой драцены. Дорогая кожа издает легкий скрип. Мужчина прикрывает глаза.

– Тебе знакомо имя Артем Волков?

От вопроса, заданного будничным тоном у меня взрывается мозг, перед глазами пляшут красные пятна. Чувствую, что ноги не держат меня. Боже, как можно быть такой жалкой, почему не получается держать себя в руках? Нужно ответить на этот вопрос, а я не могу.

Артема я узнала после того как наши с Эриком родители поженились, а я стала девочкой-мажоркой. Ходила по клубам, вокруг крутились разные поклонники. Артем сразу выделился среди них. Он был определенно очень богат. И очень опасен. Сначала я не понимала этого, да и он успешно скрывал. Ухаживал за мной, заваливал подарками. Однажды он решил получить свое, видимо подумав, что сделал достаточно для нашего сближения. Отказ его взбесил.

До сих пор не могу простить себе, что пошла с ним в номер гостиницы. Расценила предложение выпить по коктейлю как невинное. Артем вел себя дружелюбно, ненавязчиво. Он мне нравился. Но ни капли его не хотела. Даже не думала о сексе с ним. Он казался мне абсолютно безопасным.

То, что произошло дальше, напоминало кошмар. Волков разбил в номере все. Крушил в ярости. Несколько раз ударил меня. До этого момента я не сталкивалась с физическим насилием. Родители меня никогда не били, даже за серьезные провинности.

Мне повезло, что постояльцы из другого номера вызвали полицию. Администрация гостиницы этого делать ни за что бы не стала. Волков, как оказалось, владел большей частью здания, где располагалась гостиница. Они бы даже убить меня позволили, скорее всего.

Именно после этой истории я впервые попробовала наркотики. Никак не могла в себя прийти от ужаса. Не могла расслабиться, все время была напряжена, ждала подвоха, удара… От каждого, кто хотел со мной просто заговорить. Ходила к психологу, напивалась.

Самое страшное, что Волкова даже не задержали. Эрик объяснил мне, что судиться с ним – плохая затея.

Но это еще не все. Артем начал преследовать меня. Нет, как-то Эрик конечно с ним договорился, от меня отстали. Волков пообещал меня не преследовать. Но иногда звонил. Присылал цветы, подарки. После которых я на несколько дней снова впадала в шок.

Последнее время он успокоился.

Неужели Далхан решил отдать меня этому человеку?

– Откуда ты знаешь Артема Волкова? – спрашиваю безжизненным голосом. Сейчас мои мысли о том, что самоубийство не для меня, кажутся такими наивными и далекими. Я до ужаса боюсь Волкова. Это дикий, неконтролируемый, панический страх. Никогда мне не забыть его безумного лица, когда он крушил тот номер в гостинице, как рвал на мне одежду, бил меня, обещая сделать со мной самые отвратительные, немыслимые гадости. Он определенно сумасшедший, в прямом смысле этого слова. Он садист. Как я могла забыть о нем? Как могла сказать себе, что Далхан худшее из зол?

– Я все еще заканчиваю вопросы с твоим братом, – Далхан внимательно наблюдает за мной. Как за лабораторной мышью, которую угостил ядом.

– Что там можно заканчивать, ты его убил на моих глазах, – произношу с горечью. – Только не думай, я его не жалею. Да и не брат он мне. Сводный. У нас с ним свои счеты были.

– Я это уже понял. Волков утверждает, что Эрик тебя ему продал.

– Нет… этого не может быть, – говорю с ужасом.

Ноги не держат меня, голова начинает плыть. Едва успеваю дойти до шезлонга, буквально падаю в него. Далхан напротив, поднимается с кресла. Подходит к шезлонгу, загораживая собой слепящее глаза солнце. Но я все равно опускаю голову, уставившись на носки его дорогих ботинок.

– Информация достоверна, – снова холодная как лед фраза, звучащая как смертный приговор. Как я могла забыть про Волкова? Нужно было бежать из страны, пока была возможность. Как же я хотела бежать… Но сначала мама отговорила, плакала, умоляла не принимать поспешных решений. А потом, после случившейся трагедии, главным мучителем стал Эрик. Я не могла покинуть страну, он отобрал у меня паспорта, держал как пленницу в своем доме, пугая, обещая всякие ужасы, измываясь морально. Я была слишком раздавлена смертью мамы, чтобы суметь придумать какой-то план, выбраться на волю…

От осознания насколько же я слабая и жалкая к горлу подступает комок, меня начинает тошнить от отвращения к самой себе. Всегда презирала слабых женщин. Считала, что не бывает безвыходных ситуаций. И вот сама оказалась в такой.

– То есть, ты пытаешься меня убедить, что все это время не мстил мне за то, что было в подвале, а спасал меня? – спрашиваю, собрав остатки гордости и добавив в голос максимум язвительности.

– Месть бабе – стремное занятие. Хотя можешь называть как тебе угодно.

– Серьезно? Как ты великодушен!

– Ты хотела, чтобы я тебя трахнул, помнишь? Но только на других условиях. Тебя возбуждают привязанные к стулу мужики. Я это понял. Меня возбуждает голая баба, у которой нет возможности одеться. Разве мы не в расчете?

– Так все же месть?

– Я не хочу заниматься с тобой словесным поносом, – морщится Далхан.

– Тогда что ты хочешь от меня?! – этот вопрос почти выкрикиваю ему в лицо.

С минуту он молчит, внимательно разглядывая меня. Затем делает шаг к двери. По всей видимости наш разговор его утомил.

– Мне нравится тебя трахать, Марго, – произносит наконец. – Ты красивая, гибкая, сексуальная. Этого достаточно. К тому же, терпеть не могу извращенцев. Про Волкова ходят отвратительные слухи. Хочешь проверить их правдивость на себе – не буду удерживать. Как уже сказал, мы в расчете. Ты свободна.

– То есть либо я достанусь психу, либо продолжу…

– Сосать у меня. Ты верно поняла. Практики тебе набраться не помешает, но мне даже нравится, что ты не профи. Не под кучей мужиков валялась. Пару килограммов набрать, и почти идеальной будешь.

– И насколько? – спрашиваю охрипшим голосом. – На сколько времени ты предлагаешь этот новый контракт?

– Пока не надоест. Мне, разумеется.

– А что потом? Снова появится Волков на горизонте? – спрашиваю с горечью. – Ты просто мастер делать офигенные предложения.

– Когда надоешь мне, помогу уехать. Денег дам. Офшоры твоего Эрика – миф, забудь о них. Там все либо дружки выгребли ближайшие, либо не было ничего. Он бы не продержался долго, поэтому так жаждал найти сейф Шаха. Только тот тоже оказался пуст.

– Почему я должна тебе верить?

– Хочешь контракт на бумаге? – оскаливается мужчина. – Самой не смешно? Ну, давай. Опишем все позы, в которых буду иметь тебя. Да, сразу предупреждаю, в задницу тоже придется дать. Как у тебя с этим?

– Пошел ты!

Меня буквально раздирает от гнева. Этот урод переговоры ведет, словно кусок мяса на рынке выбирает. Причем, когда совсем не голоден, покупает впрок, нехотя. В эту минуту концентрация моей ненависти к нему запредельна. Я почти не могу дышать, настолько меня переполняют злость и отвращение. Зачем я вообще обсуждаю это? Он меня отпустил – значит надо бежать!

Далхан бросает на меня еще один внимательный взгляд, затем отворачивается, раздвигая двери.

– Можешь думать сколько захочешь. Выйдешь отсюда – никто не станет держать. Может повезет, сама от Волкова сбежишь.

Сказав это, уходит. Когда оказываюсь в комнате с зеркальным потолком, там уже никого нет.

Меня охватывает неконтролируемая ярость.

О да, я выйду, уберусь отсюда как можно скорее, не упущу такую возможность! Не собираюсь соглашаться на все эти мерзости, которые этот урод наговорил мне. Тоже мне, дал выбор, сволочь! Но что еще можно от него ожидать, после того как в бордель меня приволок? Как же меня колотит, трясусь от отвращения, когда выскакиваю из комнаты! Едва не сшибаю с ног Мадам. Вряд ли она подслушивала, с веранды нас невозможно здесь услышать. Наверное, он прислал ее, узнать о моем решении.

– Проводи меня к выходу! – приказываю надменно, и к моему глубокому изумлению, женщина кивает.

Пока иду за ней, размышляю, что делать дальше. Страшно ехать в особняк Эрика, где его убили прямо на моих глазах. Но разве есть другие варианты. Там хотя бы есть моя одежда, разные другие вещи, немного украшений.

Вот только ни копейки денег на такси. Как добраться?

Что в особняке сейчас творится тоже сложно представить. Я не уверена, что Далхан не прав, что я смогу найти какие-то заначки. Так что сиюминутная бравада, которую кавказец даже не увидит, возможно, еще обернется против меня, и я пожалею. Но что мне делать? Никто не станет останавливать меня. Мадам похоже рада моему решению, торопится проводить меня.

Страшно. Сомнения, паника начинают грызть, а ведь я еще не добралась до выхода из здания.

Но у меня все еще есть гордость, чтобы ползти к Далхану обратно.

Если бы он сделал свое предложение не настолько унизительно… Да, самой себе могу признаться, что всерьез подумала в какой-то момент согласиться. Пусть и ненавижу Далхана, но физически он не противен мне. Возможно я больная, испорченная, если так считаю, после всего что делал со мной.

Никому не призналась бы в таком даже под пытками.

Но смысл лгать самой себе?

Есть что-то в этом молчаливом мрачном кавказце. Что заводит меня. Привлекает.

Раньше и сама не поверила бы, что можно ненавидеть и одновременно испытывать возбуждение.

И все же это есть.

Но гордость сильнее.

Из-за проклятой гордости я оказываюсь за воротами особняка.

Без денег. Без нижнего белья. Без дома.

Опять же, во всем виновата гордость. Надменная Мадам, проводившая меня до входной двери, приказавшая охраннику выпустить меня, совала мне пачку купюр. На ее лице было написано презрение, она его не скрывала. Поэтому я гордо отвернулась и ушла без денег.

Дура? Ну конечно…

Мне довольно быстро удалось поймать такси. Попался молодой разговорчивый водитель, и хотя внешность у меня на данный момент была так себе, ни грамма косметики, волосы кое-как собраны в хвост, одежда на несколько размеров больше. Да и самочувствие – того хуже, голова кружилась, меня подташнивало. Но как ни странно я смогла расположить парня к себе. Когда подъехали к особняку, уговорила пойти со мной, рассказав наспех придуманную историю, о потерянных ключах и кошельке. Парень оказался отзывчивым и наивным. Помог мне взломать замок: оказалось, что все заперто. В доме было пусто, ни одного телохранителя, все разбежались. Обстановка – как после торнадо. Все разбито, поломано. Наспех пошарив по карманам своего гардероба, я нашла нужную сумму, добавив прилично сверху. Расплатилась с водителем. Предложила ему кофе. С облегчением выслушала отказ.

Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке, наверное, решил, что я замужем за буйным алкоголиком, который разнес дом, словив белую горячку. Местами виднелись пятна, кое-где на стене брызги красного цвета. Кровь. Запах тоже был странный, неприятный. Мне до жути хотелось поскорее убраться подальше.

Водитель брякнул что-то, имея в виду семейную ссору. Я не стала его разуверять. Наверное, такое и правда бывает, и в это проще поверить, чем в то, что тут была стычка двух бандитских группировок, после которой меня привезли в бордель, где использовали как резиновую куклу.

**

Одной в этом огромном доме находиться невыносимо. Наспех собираю вещи, кидая все подряд в чемодан. Сейчас не могу думать о том, что мне понадобится, а что нет. Самое главное – я нашла свой мобильный.

Уже жалею, что отпустила отзывчивого таксиста. Придется вызывать другого. Но я не могла заставлять его ждать так долго, мне ведь еще надо добраться до тайника. Знаю пару заначек Эрика в доме. Мне везет – они нетронуты. Вот только свои паспорта не смогла найти. Без них куда уедешь? Придется заказывать новый… Еще неприятность – ноутбук Эрика валяется на полу, разбитый. До счетов можно добраться только с него. И все же, беру гаджет с собой, попробовать отдать в ремонт. Попытка не пытка.

Наконец, с двумя огромными чемоданами и внушительной дорожной сумкой стою у двери. Выхожу, получив сообщение что такси ждет, даже не оглядываясь. Этот дом самое мерзкое и жуткое место, в котором я не просто была несчастна. Здесь постепенно разрушалась моя личность, трансформировалась в нечто уродливое.

Есть только одно место, в которое могу поехать. Чудо, что оно существует. И это очень непохожая на меня история. Я крайне плохо схожусь с людьми. Особенно своего пола. Женщины обычно воспринимают меня с агрессией. Так повелось еще со школы. Мальчишки бегали за мной, кричали красивая. Девчонки люто ненавидели и всегда делали подставы. Я привыкла обходить стороной женский пол. Но с Галькой вышло по-другому.

Приезжая, из занюханного северного городишки, она мечтала покорить Москву как миллионы баб до нее. И как миллионы расквасила морду о суровую действительность. Мы оказались в одной компании, как раз я открыла для себя прелесть богатой жизни, и все ее сопутствующие моменты. Дорогие рестораны, богатые ухажеры. Мы не сильно много общались с Галькой, я смотрела на нее свысока. Но так вышло, что мы оказались в одном отеле в Анталии, когда любовник исколошматил ее до полусмерти. Совершенно случайно я увидела жуткую картину – Галя выползала из номера на четвереньках. Я забрала ее к себе в номер, вызвала скорую, оплатила лечение. Мне бы тогда задуматься, что из себя представляют эти богатенькие «буратино», обожающие провинциальных дурочек. Но я не соотнесла этот случай с собой. Я даже что-то пыталась объяснить Галине, свысока поучать. А она все равно была мне настолько благодарна, едва не молилась на меня. Я навещала, помогла купить билет обратно в Москву, устроила на работу в ресторан к своему другу. Через полгода Галюха наладила свою жизнь, начала встречаться с нормальным мужиком, зарабатывающим пусть небольшие, зато честные деньги. Главное, что относился он к Гале уважительно и заботливо.

За жизнью Галины я специально не следила, просто ресторан, в который ее устроила, очень мне нравился. Часто бывала там, поэтому невольно пересекались, перекидывались парой фраз.

Приятно чувствовать, что ты помог хоть кому-то в этой жизни. Вдвойне приятно, что это ценят. Особенно я переоценила всю историю, когда вляпалась с Волковым. Прочувствовала на своей шкуре весь ужас того, что пришлось пережить Галине. Мне хотя бы зубы не выбили… Галке пришлось много сил потом потратить, чтобы снова засиять улыбкой.

Она не раз повторяла, что теперь ее дом – мой дом. Что готова отплатить чем угодно. Благодарила при каждой встрече. Я отмахивалась, даже не подозревая что мне действительно понадобится ее помощь.

Сейчас Галя мой единственный шанс.

Глава 5

– Извини что приходится тебя стеснять, мне ужасно неудобно, – меня сжирает стыд, хотя понимаю, что это глупо. Кому как не Галине знать, как быстро жизнь может поменяться, и вместо блеска и мишуры ты окажешься на самом дне, в куче из дерьма.

– Ой, да ты что, перестань, Ритуля. Я так рада, что могу отплатить тебе хоть чем-то! Проходи, дорогая! Хоромы у меня скромные, но тебе уже свою комнату приготовила.

– Нет, ты что, зачем свою комнату? – мне становится не по себе. – Ты чего за глупости выдумала? Я не могу так, даже не думай!

– А я тебя на диване в гостиной не могу положить, – категорично отрезает девушка. – Так, давай не будешь спорить с хозяйкой? Пошли, размещу тебя. Я очень рада, очень. У меня вот только неделя как мамка уехала, месяц гостила. С ней бы, втроем конечно тесновато вышло, а так – замечательно. Я и ее в своей комнате устраивала, сама привыкла уже к дивану. Мужика у меня нет, с Мишкой разбежались, так что мне какая разница где спать.

Галина показывает мне комнату, помогает притащить в нее вещи.

– Я ненадолго, – продолжаю чувствовать неловкость.

– Что произошло, скажешь? Не обязательно, только если захочешь.

– Извини, это слишком длинная и малоинтересная история.

Не хочется обижать гостеприимную хозяйку, но даже если бы я и испытывала потребность поделиться своими злоключениями, боюсь рассказ вышел бы слишком диким. Зачем шокировать человека? Галина и так хлебнула в жизни дерьма. Еле выплыла, чудом не сломалась.

– Не понимаю, твой брат Эрик… Ладно если мужик кинет, но как брат может выгнать сестру из дома? – бормочет себе под нос Галя.

– Эрика больше нет. Я не могу оставаться в его доме.

– Что? Боже мой! Как же так! Ох, моя дорогая, как же я тебе сочувствую. Сначала родители, и вот…

– Спасибо. Могу я принять душ?

– Да, конечно. Сейчас, пошли. Полотенца, так. Халат нужен? Или ты с собой взяла?

– Я сейчас не в состоянии разбирать вещи. Если у тебя есть, буду признательна.

– Да, конечно. Пойдем. А я ужин приготовлю. Ты голодная?

У меня с трудом получается вспомнить, когда я ела в последний раз. Все так размыто в памяти. Сейчас события последних дней я вспоминаю как сон.

***

Под душем на меня набрасываются мысли про Далхана, яркие вспышки того, как стояла на коленях перед ним. Это безумие, но я возбуждаюсь. Боже, я видимо скрытая мазохистка, иначе не объяснить.

Я должна вытравить эти воспоминания. Вместо того, чтобы начать прямо с этой минуты, касаюсь себя между ног, вздрагивая от пронзительного удовольствия. Я порочна до мозга костей, раз мастурбирую в чужом душе, еще и в чужой квартире, вспоминая чудовище, которое принуждало меня к сексу.

Выхожу спустя полчаса, подавленная, разбитая. Полученная разрядка лишь добавила отвращения к себе. Пытаюсь объяснить свое поведение тем, что у меня давно не было оргазма. Я редко мастурбирую.

Странная из меня шлюха, полная противоречий.

Галина уже накрыла на стол, старается, суетится на маленькой кухне, заставленной разными штучками, цветами, посудой.

– Прости, я так устала… У меня нет сил для еды.

– Ты очень сильно похудела, Рит. Вся аж прозрачная. Кушать надо, сама знаешь. Насмотрелась я на анорексичек, врагу не пожелаешь.

– Утром, хорошо? Я валюсь с ног, прости.

***

 Меня будит запах свежей выпечки, с наслаждением вдыхаю носом, вспоминая старый дом любимой бабушки. Это было так давно! В прошлой жизни. Последний раз я была в том местечке в семь лет. Зато в память намертво врезалось. Маленький деревенский домик в глуши, под Калугой. Печка. Родниковая вода. Тогда все это казалось неустроенным, даже стыдным, бедным. Сейчас – все бы отдала, чтобы вернуться в то время. Беззаботное детство. Невинность.

Увы, понимаю, что этого не будет никогда. Надо собраться с силами и выбираться из дерьма, в котором застряла по уши. Первым делом восстановить паспорт. Потом сделать заграничный. Думаю, что на родине житья мне не будет. Я неплохо знаю английский, много путешествовала. Так что не пропаду. Деньги есть на первое время. Постараюсь заплатить, чтобы паспорт сделали побыстрее. Волков пугает до дрожи, но у Галины он не отыщет меня. Чтобы не сойти с ума от страха пытаюсь убедить себя, что Далхан меня просто пугал. Может не хотел отпускать? Усмехаюсь. Чего только в голову не придет.

Если бы не хотел, мог на сколько угодно себе оставить…

***

Подаю документы на восстановление, всего десять дней нужно подождать. Неудобно так долго стеснять Галину, но ускорить процесс, как мне объяснила неприветливая дама, принимающая меня, невозможно.

Ладно, не так много. Потерплю. Пока можно хорошенько обдумать, в какую страну купить билет. Мне всегда нравилась Италия. Наверное, попробую там построить что-то новое.

Возвращаюсь в квартиру Галины. Подруга открывает дверь, замечаю, что она очень бледная, на лбу капли пота.

– Как прошло? Все нормально? – спрашивает заботливо.

– Все отлично. Десять дней, и я свободна как птица, – натягиваю улыбку. – Слушай, ты как себя чувствуешь? Выглядишь неважно.

– Сама не знаю, живот разболелся. У меня последнее время часто, приступы прямо. Но потом отпускает. Сегодня, правда, похуже. Очень больно, тошнит.

– Ну как пойдем, тебе лечь надо.

– Да я лежала.

– Ела что-то?

– Только утром. И уж побольше тебя съела, ты клюешь как птичка, Рит. Скоро одежду в детском магазине покупать для себя будешь. К чему так себя ограничивать.

– Сейчас не обо мне речь, – помогаю девушке дойти до дивана. – Давай-ка температуру измерим.

У Галки тридцать восемь и семь, начинаю волноваться всерьез.

– Скорую вызвать надо.

– Ой, ты что, мне на работу в ночную смену. Не могу я. Такое место хорошее, чаевые шикарные.

– Ты все еще там же работаешь, в ресторане?

– Ой, нет. Туда пришла такая стервозная управляющая, ужасная баба. Не сработались мы. Я теперь в гостинице, в центре. «Эллипс», ты наверняка слыхала.

– Да, конечно.

Эрик любил ресторан при этой гостинице, очень хорошая кухня. Я там не раз бывала. Одно из самых дорогих мест в нашем городе.

– Понимаю, что ты волнуешься о работе. Но сейчас надо подумать о своем здоровье, – произношу, набирая номер скорой. – Может с тобой ничего страшного. Хотя, в любом случае, на смену в таком состоянии нельзя.

– Ох, нет, я сейчас обезболивающее приму, – ворчит упрямица.

– Галь, давай я за тебя выйду.

– Ты? В горничные?

– Думаешь я такая белоручка? – смеюсь.

– Прости, но это точно не для тебя работа.

– Разве ты не видишь, что и моя жизнь круто изменилась? – вздыхаю. – Может, мне даже на пользу пойдет. Денег у меня немного, придется работать. Может быть и правда устроюсь в Италии горничной. Или сиделкой.

– Ой, я тебя умоляю. С таким личиком? Тебя первый же мачо с руками оторвет, – кривится Галина, то ли от боли, то ли от моих планов.

– Я не планирую связываться с мужчинами, – произношу тихо. – От них одни неприятности.

– Да… но без них тоскливо.

Наши откровения прерывает звонок в дверь. Приехала скорая.

*********

– Ох, не нравится мне эта затея, – произносит женщина по имени Людмила Петровна, управляющая персоналом «Ellipse Hotel». Недовольно оглядывают меня с ног до головы. – Умеет же Галка уговаривать! Чувствую, попаду я с вами. Василию Сергеевичу это точно не понравится. У нас не принято вместо себя присылать работать другого. Медкнижки у тебя нет, конечно же? – хмурится, снова окидывая меня раздраженно-неприязненным взглядом.

– Это же всего на пару дней, – бормочу смущенно.

Мне самой эта идея совсем не нравится. Больше всего пугает то, что не справлюсь. Никогда не работала в этой сфере, да что там, я вообще никогда никем не работала и сейчас почему-то чувствую по этому поводу обжигающий стыд. Я готова сделать всё возможное, чтобы помочь, физический труд меня совершенно не пугает, но очень страшно подвести Галину.

– Ладно, – вздыхает вдруг женщина, успокоившись. – Василия пока нет, уехал на неделю в Европу, погреть свои старые кости на солнышке, а я тут пашу за двоих, все на мне. Персонала адски не хватает, так что выбора у меня нет. Пошли, покажу тебе твои владения. Работала когда-нибудь горничной?

Отрицательно мотаю головой, решив, что лучше быть откровенной и не врать. Тем более, раз женщина сама призналась, что у неё нет выбора и люди ей нужны. А я за работу денег не попрошу, единственное желание, это чтобы Галину не уволили.

– Мда уж, не повезло Галке, аппендицит значит? – спрашивает Людмила Петровна, качая головой.

– Да, сразу на операцию забрали. Она ещё терпела оказывается долго, у неё приступы уже случались. Вместо того чтобы пойти к врачу – обезболивающее пила. Так что сразу на операционный стол положили, и уже прооперировали. Все прошло хорошо, – рапортую бодро.

Когда приехала скорая, я поехала с подругой, так что присутствовала при всех событиях, старалась помочь чем могу. Когда Галку забрали на операцию, мне продиктовали список вещей, которые ей понадобятся. Я поехала обратно в квартиру. Привезла вещи, и как раз смогла наблюдать как бедняжка отходит от наркоза после операции. Прямо из больницы отправилась в «Эллипс». Но я даже рада такой насыщенности событий. Зато ни минуты не остается на страх. Как и на воспоминания о Далхане.

– Во дает Галка, позвонила мне прямо перед операцией, и уж так слёзно просила, рыдала в трубку, столько наговорила всего. Что и так тебе обязана, что не может тебя просить о таком, что работа горничной уж совсем не для тебя. Если честно, я не очень поняла, что она имела ввиду. Называла тебя своим ангелом хранителем, – старшая смены, Евгения, гораздо более дружелюбна. Объяснила мне вкратце все о работе и обязанностях.

– Я тоже не знаю, наверное, ей уже наркоз дали, – улыбаюсь смущенно.

– В наше время редко кто готов бескорыстно помогать. Это действительно качество, достойное уважения. Ну ладно, пойдём. Сейчас познакомлю тебя с коллективом. Марина объяснит более детально про все, а у меня и других дел выше крыши. Передавай своей Галке привет, как навестишь. Я, к сожалению, вряд ли смогу выбраться. Пусть выздоравливает поскорее. Аппендицит – это вещь довольно-таки быстро проходящая, насколько я знаю. Чик, отрезали и зажило как на собаке.

Я понятия не имела сколько проболеет Галина, но мне всегда казалось, что полостная операция требует долгого восстановления, а значит мне либо придётся задержаться здесь, либо все-таки бросить Галину в трудный момент. Нелегкий выбор. С одной стороны, я должна бежать как можно скорее из этого города, с другой на пол пути бросать ситуацию, тогда помощь теряет всякий смысл.

Работа действительно оказалась несложной, но физически довольно-таки тяжелой. Никогда не думала, что горничные настолько сильно устают. К вечеру первого дня я буквально разваливалась на части. У меня ломило спину, болели руки, кружилась голова от усталости. Конечно же, я забыла как всегда поесть. На следующий день мне предстояла ночная смена, а с утра я поехала в больницу к подруге. Заскочила в магазин купила фруктов, потом подумав решила, что Галине не помешает свежий куриный бульон. Вернулась домой и быстренько сварила немного бульона. Это единственное блюдо, которое я умею готовить помимо яичницы. Увидев меня на пороге палаты, Галка расплакалась. Сервис тут оставлял тягостное впечатление. Конечно, не частная клиника. Обшарпанные стены, хмурый персонал.

– Ужасно хочу домой, мне здесь так не нравится! Ты бы видела какие тут санузлы. Боже мой, надо же было так попасть, и тебя ещё напрягаю, – всхлипывает бедняжка.

– Прекрати немедленно, ничем ты меня не напрягаешь, – говорю строго. – Я живу у тебя, мне все равно заняться нечем, пока паспорт жду.

– Кормежка тут отвратительная, боже какой же вкусный суп! Огромное тебе спасибо!

– Напиши мне список, что тебе ещё купить, что приготовить.

– Когда же ты будешь этим заниматься? Ты ведь ещё и в гостинице работаешь.

– Ничего страшного, справлюсь.

Глава 6

Дни бежали один за другим в простых заботах, которые почему-то очень радовали меня, согревали душу, легче становилось на сердце. Когда ты кому-то реально полезен, когда делаешь жизнь другого человека легче, оказывается, это действует очень очищающе.

Далхан сделал из меня проститутку. Нет, я не замаливала грехи, просто доказывала самой себе противоположное.

Разрывалась между работой в гостинице и больницей, вечером падая без сил от усталости. Училась готовить, бегала с кастрюльками, чтобы побыстрее поставить на ноги Галину. Мои запасы денег быстро таяли. Пришлось заплатить врачу в больнице, медсестрам подкидывать понемногу, чтобы были к Галке внимательнее. Покупать продукты, за квартиру тоже из своих заплатила. Оказалось, что Галина задолжала за три месяца.

– Ты не должна все это делать, Рит. Я ведь теперь до самой смерти с тобой не расплачусь, – бормотала со слезами на глазах Галка.

– Прекрати, не говори так. Мне же просто делать больше нечего, так я бы скучала, – пытаюсь ответить шутливо, но не уверена, что получается.

– Ты настоящий ангел… Нет, честно, Рит. Я не думала, что такие люди существуют.

Нет, конечно ангелом я не была. Все объяснялось гораздо более прозаично. Я чувствовала себя бесконечно одинокой. То, что есть хоть кто-то, кому я дорога, пусть даже потому что я трачу силы и деньги чтобы помочь, держало меня на плаву. Галка отдаляла от меня чувство бесконечного одиночества. Для меня это было сейчас бесценно.

Прошло десять дней. Я освоилась в гостинице. Подружилась с девочкам-горничными. На работу прибегала с удовольствием, физический труд, как ни странно, мне понравился. Раньше я упахивалась так в фитнес клубе, там давала себе похожую нагрузку. Совершенно при этом никому не помогая, кроме своего тела. То, чем я занималась сейчас определенно гораздо продуктивнее.

Сегодня обычный день, похожий на предыдущие. Завтра Галину выписывают, планирую дома устроить что-то наподобие праздничного обеда. Повар ресторана, приятный мужчина по имени Олег, который вот уже несколько дней как заигрывает со мной, пообещал мне выделить немного продуктов, которые назвал излишками. И подсказать, что можно приготовить из них. Я с энтузиазмом соглашаюсь. Почему нет. Отношений конечно не получится, не в том я состоянии, да и уезжаю совсем скоро. Но Олегу об этом знать не обязательно.

Выбежав из кухни в фойе ресторана, цепляю боковым зрением знакомую фигуру и холодею.

Далхан… Возможность новой встречи, как мне казалось, была равна нулю. Я чувствовала себя в безопасности, никто меня не мог искать в совершенно другом районе города. Куда больше я боялась Волкова. Если конечно Далхан не соврал, что тот ищет меня.

Артему вряд ли придет в голову искать меня среди горничных.

Впрочем, Далхан явно сюда явился не по мою душу. Он с женщиной. Ослепительно красивая, стройная блондинка льнет к нему, виснет на руке и смотрит обожающим взглядом.

Мне становится трудно дышать. Приваливаюсь к стене, делаю несколько глубоких вдохов.

– Что с тобой, Рит? Бледная, заболела что ли? – подходит ко мне одна из горничных, Лена.

– Нет, все хорошо.

– Да какое хорошо, лица на тебе нет, пошли отведу в комнату отдыха. Прилечь тебе надо.

***

Кто бы мог подумать, что в этой элитной гостинице такой дружный и сплоченный коллектив. По ту сторону, за богато сервированными столами – мир диких зверей, по большей части гиен и падальщиков. Львов среди них куда как меньше.

Здесь, среди небогатых, вынужденных гнуть спину людей, царят отзывчивость и доброта. Лена хлопочет надо мной, сладкий чай сделала, влажное холодное полотенце на лоб. Заглянувшая Татьяна Геннадьевна, женщина постарше, принесла свой аппарат для измерения давления.

– Немного повышенное. Тебе бы к врачу сходить, рановато в твоем возрасте, – качает головой.

– Большое спасибо. Схожу обязательно.

Почему я так отреагировала на Далхана? Он отпустил меня. Дал понять, что мои долги выплачены. Теперь мы просто чужие друг другу люди.

– Мне уже лучше, спасибо вам, девочки, огромное, – принимаю сидячее положение, осторожно встаю на ноги.

– Я тогда пойду, – говорит Татьяна Геннадьевна, оставляя нас вдвоем с Леной.

– Сейчас придет Людмила Петровна, отпросим тебя.

– Нет, не нужно. Доработаю, – улыбаюсь девушке с благодарностью.

Надо быть сильнее. Чего я разнюнилась? Ну пришел сюда поужинать с бабой бывший любовник. Такое и раньше случалось, в моем прежнем кругу, но никогда так сильно не било по самолюбию.

Даже не любовник, между нами совсем другое. Принуждение. Насилие.

Тогда почему? Слишком сильно. Скрутило до боли. Словно у меня есть к этому уроду какие-то чувства. Этого быть не может. Иначе я больная на всю голову и мне уже ничто не поможет.

Он враг. Насильник. Подонок.

– Вы чего тут развалились? – в комнату влетает управляющая. – Рита, быстро в сто двадцатый номер, там прибрать надо, шампанское разлили.

– Давайте я схожу, – возражает начальнице Лена.

– С какого перепугу ты мои распоряжения обсуждаешь? У тебя сегодня прачечная, Васильева. И не надо лезть с предложениями, не по чину пока. Или на мое место метишь?

Лена смущается такой грубой отповеди, опускает голову.

– Простите, Людмила Петровна. Лена за меня переживает, у меня голова немного кружилась, – не могу не заступиться за девушку.

– Еще одна! Да что вы мне сегодня нервы-то портите! Выполняйте что сказала, или уволю, – с этими словами Людмила Петровна выскакивает из комнаты, громко хлопнув дверью.

– Что это с ней сегодня? – недоуменно качает головой Лена. – Никогда ее такой бешеной не видела. Прям сожрать готова. Что я такого сказала?

– Я тоже не поняла, – пожимаю плечами. – Ладно, не будем злить ее еще больше. Пошли выполнять указания. Чувствую себя солдатом на плацу, – хихикаю.

– Точно. Как в армии. Хотя обычно она не настолько солдафонистая. К счастью.

Посмеиваясь, расходимся с Леной. Поднимаюсь на пятый этаж, в указанный номер, качу перед собой тележку горничной. Вооружившись тряпкой, тихо стучу в номер. Тишина. Наверное, никого. На ручке табличка – требуется уборка. Захожу внутрь.

В номере кромешная тьма, включаю бра в узкой прихожей, затем выключатель в гостиной. Вспыхивает яркий свет и тут же комната начинает вращаться перед глазами. Потому что в центре помещения, в кресле, сидит Артем Волков…

На его лице омерзительная ухмылка. В одной руке он держит бутылку шампанского, раздается хлопок, напиток брызжет вверх. Волков берет бокал, наливает в него пенный напиток и салютует мне.

– Ну, со свиданием, Марго. Думала, что ускользнула от меня, дурочка?

**

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю сдавленным голосом.

– Как ты думаешь, малыш? Я соскучился. Если серьезно, Марго, ты была плохой, очень плохой девочкой. Я искать тебя заебался просто. Но мне нравится твоя изобретательность. Горничная… ммм… белый передник, все максимально достоверно. Умеешь завести мужика, детка. Умеешь. Этого не отнять. Я хочу тебя. Все это время сдыхал от тоски по тебе. И ты за это заплатишь, девочка.

На меня словно ступор нападает, не могу пошевелиться, трясусь от озноба. Виски мучительно ломит. Внутри растет ощущение неизбежности. Сама виновата. Заигралась. Решила, что могу быть хорошим человеком. Думать не только о себе. Помогать людям. Но добро всегда наказуемо – это обожал повторять Эрик. Сейчас я испытываю все это на своей шкуре.

– Подойди ко мне, Марго, – голос Волкова бьет, точно плетью. Вздрагиваю. Остаюсь на месте. Артем ставит бокал на столик, поднимается из кресла.

– Упрямая девочка. Плохая девочка. Хочешь, чтобы папочка был с тобой строгим? Чтобы наказал тебя?

К горлу подкатывает тошнота, мне омерзительно слышать этот нарочито-елейный голос, и в то же время колотит от страха. Потому что сюсюкающий тон не может меня обмануть. Я слишком хорошо знаю, как быстро все может поменяться, как легко Волков впадает в ярость.

– Почему ты молчишь, Марго? Что за игра? Изображаешь куклу бездушную, сука? На эту роль я насмотрелся, она мне надоела, другую давай! Слышишь, сука?

Артем явно сам себя раззадоривает. Его глаза наливаются кровью.

– Не надо, пожалуйста, – произношу с мольбой. – Отпусти меня…

– Попроси что-нибудь другое, Марго. Я все тебе дам, что только пожелаешь.

– Отпусти…

– Но только не это. Не смей больше произносить это! Иди сюда. Быстро.

Приказ словно удар хлыста. У меня стучат зубы. Прикидываю успею ли добежать до двери… Но черт, ноги ватные… Я не то что бежать, ползти вряд ли смогу.

Делаю шаг к Волкову.

В конце концов, за добрые дела всегда приходит расплата, точно так же как за грехи.

Прошла неделя с момента как я получила новый паспорт. Но не уехала. Ждала, когда выпишут Галину. Дура. Идиотка. Теперь остается лишь достойно принять последствия.

Волков протягивает мне бокал с шампанским.

Наверное, это все, что мне остается. Напиться. Тогда не будет чересчур мерзко. До беспамятства…

Выпиваю бокал залпом.

– Можно еще? – спрашиваю хрипло.

– Детка, ты мне сегодня пьяная не нужна, – насмешливо произносит Волков, разгадавший мой план.

– С двух бокалов ничего не будет, не жадничай, – выдавливаю хриплым голосом.

В этот момент у Волкова звонит телефон. Он лезет в карман за аппаратом.

– Я сама себе налью, – произношу как можно нежнее и покорнее, зная, как он обожает, когда перед ним заискивают. Артем кивает, одновременно отвечая на звонок.

Дрожащими руками обхватываю горлышко тяжелой бутылки, с трудом наливаю искрящийся напиток в бокал, разлив несколько капель. Волков стоит ко мне спиной, что-то рыча в трубку. Он явно раздражен, причем настолько, что кажется даже забыл о моем присутствии…

Это единственный шанс, крепче сжимаю горлышко бутылки, несколько тихих шагов вперед… Со всей силы бью коллекционным шампанским по голове Волкова, буквально вся сжимаюсь от звука падающего тела. Замираю над ним в ужасе, думая о том, что возможно убила…

В себя помогает прийти острая боль в руке. Бокал с шампанским я так и не выпустила, и сейчас сжала так сильно, что он треснул, а осколки впились в тыльную часть.

Отшвыриваю бокал, бросаюсь к двери, распахиваю ее резко, не надеясь особо на удачу, на то что удастся выбраться. Нахожусь в полной прострации, не могу мыслить рационально.

Это невероятное везение – возле двери никого. Должна быть охрана, Волков без нее даже поссать не ходит.

– Эй, ты куда? Стой! – успеваю сделать всего пару шагов по коридору в сторону лифта, как меня окликают. Везение закончилось.

Оборачиваюсь и вижу в другом конце коридора двоих амбалов, бегут в мою сторону матерясь и крича. Даю от них деру в противоположную сторону, в мгновение оказываюсь возле лифта, отталкиваю какую-то женщину на каблуках, забегаю первой в открывающуюся кабину. Женщина падает на ковер, визжит и матерится.

– Ты совсем охуела, сука? Что в этой гостинице за горничные.

У меня нет сил даже крикнуть извините. То, что женщина вызывала в этот момент лифт спасло меня. Иначе парни бы меня настигли.

Рано радовалась, оказавшись на первом этаже вижу выбегающих амбалов – рожи раскрасневшиеся, лоснятся от пота, зато они меня догнали. Преградили путь к выходу. Бегать от них по всей гостинице, пытаясь спрятаться в каком-нибудь из пустых номеров? Вряд ли выгорит. Волков может всю гостиницы вверх тормашками перевернуть, он же беспредельщик!

За моей спиной фойе ресторана. Этот путь, пожалуй, последний, который я бы хотела выбрать. Меня ломает от одной только мысли, но выбора нет, и я бросаюсь в фойе, пробегаю между столиков, ища взглядом знакомое лицо.

Не увидев, понимаю, что Далхан со своей дамой скорее всего сидит в одной из вип-кабинок. Они расположены чуть дальше, эту зону отделяют красивые переливающиеся кристаллами занавески. Бросаюсь туда. Одна, вторая кабинка – мимо. Другие люди. У одних я даже нарушила интим, поэтому мои щеки пылают. Что если и Далхан сейчас трахает свою мадам… а тут я. Прошу помощи. Захочет ли помочь?

Шансы невелики. Он уже имел меня, дал выбор, и я его сделала. Я почти уверена, что он меня пошлет. Тогда – привет Волков. Если конечно этот урод живой. Если я его убила, что будет? Его ребята прикончат меня? Или полиции сдадут? Или пустят по кругу?

Меньше всего мне хочется проверить эти вопросы на практике.

Глава 7

Вот и последняя кабинка, замираю на пороге, встречая холодный взгляд черных глаз. Они предупреждают, что я зашла на запретную территорию. Меня колотит от дикого напряжения, больше всего на свете хочется сделать шаг назад, захлопнуть дверь и нестись куда глаза глядят. Напоминаю себе, что путь к отступлению отрезан. Либо полиция, если Волков пострадал серьезно, либо снова в лапы к психу. С Далханом, по крайней мере, можно договориться. Он уже отпустил меня однажды, значит и на этот раз смогу от него избавиться. Если ценой спасения будет секс, то лучше с ним.

Меня пронизывает дрожь от этой мысли. Приказываю себе собраться. Нацепить на лицо маску хладнокровной стервы. Я уже играла эту роль перед Далханом, в нашу первую встречу.

Кажется, он это понял, потому что его твердые губы кривятся презрительно.

– Извините, что помешала. Не смогла пройти мимо, – непринужденной походкой подхожу к столу, сажусь напротив мужчины.

Блондинка, сидящая с ним рядом, смотрит на меня изумленно, потом переводит взгляд на Далхана.

– Кто это? Ты ее знаешь? Почему она одета как горничная отеля? Это прикол такой?

– Зачем ты здесь? – не отвечая на вопрос своей спутницы, Далхан обращается ко мне.

– Соскучилась. Такой ответ подойдет?

– Нет. Мне нужна правда.

– Не веришь, что могу по тебе скучать? – интересуюсь невинным тоном, внутренне содрогаясь от того что вытворяю. Потому что глаза мужчины вспыхивают недобрым огнем. Обещают неминуемое наказание за мою строптивость.

– Можно мне шампанского?

Не дожидаясь ответа, беру наполовину полный бокал Далхана, выпиваю залпом.

Обращаю внимание на сервировку стола. Кипенная шелковая скатерть, серебряные приборы, в центре стола белые розы в хрустальной вазе, по бокам от которой расставлены высокие белые свечи.

– Прошу прощения, только сейчас мне в голову пришло, вы отмечаете какое-то важное событие?

– Если и да, то тебя это как касается? – выпускает коготки блондинка. – Да кто это такая, почему она ведет себя так? Почему ты ей это позволяешь?

– Лиль, успокойся. Это представление сейчас закончится, – спокойно произносит мужчина.

– Да, Лилечка, сходи попудри носик. Мы быстро закончим. Можно мне еще шампанского?

– Да я тебя… – девушка вскакивает, с намерением наброситься на меня. Далхан в последний момент успевает среагировать. Сгребает ее в охапку, вытаскивает из кабинета.

Я остаюсь одна. Меня колотит все сильнее. Нужно уйти. Боже, что я вытворяю. Сама нарываюсь, идиотка. Зачем мне еще один враг? Нужно бежать отсюда, куда глаза глядят. Может люди Волкова уже ушли, пока я тут идиотничаю?

Подбегаю к двери, нажимаю ручку, но она не поддается! Дергаю все сильнее и сильнее, но бесполезно, дверь заперта! Я даже не услышала, как Далхан это сделал!

Приваливаюсь спиной, слушая как в ушах шумит, вперемешку с ударами сердца. Колотится как бешеное. Адреналин зашкаливает. Что если Далхан сейчас встретит людей Волкова? Что если отдаст меня им? Наверняка, так и сделает, в отместку за то, что испортила ему свидание.

Ну почему я такая дура? Надо было помощи сразу попросить, на колени упасть, показать, как напугана. Нет, я снова включила безумную стерву.

Хочется заорать, сорвать скатерть со стола, чтобы все приборы на пол попадали. А ближайшим тяжелым подсвечником раскроить голову первому, кто войдет в эту дверь.   Например, бородатому чудовищу в изысканном костюме.

Который чертовски ему идет.

Издаю тихий стон отчаяния, прижимаю руку ко рту. О чем, черт побери, я сейчас думаю? Главная задача – выбраться отсюда! А не анализировать насколько красив мужчина, от которого могу ждать только неприятности!

Дверь распахивается так резко, что мне едва удается избежать удара. Отшатываюсь, падаю на стул. Далхан вернулся один, и выглядит крайне злым, сжимает руки в кулаки, отчего у меня пересыхает в горле.

– Извини меня, – выдавливаю из себя и осекаюсь. Игра в стерву была защитной реакцией на присутствие Лилечки. Уж не знаю почему. Не могу же я ревновать этого бородатого монстра, который испепеляет меня взглядом! Конечно же нет… нельзя.

– Рассказывай. Что на этот раз у тебя произошло? – цедит сквозь зубы Далхан.

Решив, что если мне что и может помочь, так только правда, отбрасываю маску. Нужно показать себя настоящую, до смерти перепуганную. Для меня это все равно что содрать с себя кожу.

– Волков. Он в этом отеле… нашел меня. Я ударила его бутылкой шампанского. Убегала от его горилл… увидела тебя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.