Алекс Вуд
Cвадебный вальс

1

Двадцать первого августа в нью-йоркском аэропорту Кеннеди приземлился борт семьсот шестьдесят второй сообщением Лондон – Нью-Йорк. Среди его пассажиров была невысокая белокурая девушка в темной плиссированной юбке по колено и замшевом пиджаке. Она путешествовала с подругой, высокой сутулой девицей с печальными глазами, и неизменно отвергала все знаки внимания, которые ей оказывали ее соседи. Многие мужчины были не прочь завязать знакомство с очаровательной блондинкой, но ни один не преуспел в своих попытках. В сторону ее угрюмой спутницы никто даже не смотрел.

Повышенное внимание мужчин легко объяснялось. Девушка была хороша как картинка в журнале мод. Густые золотистые волосы, нежная фарфоровая кожа, которая бывает только у натуральных блондинок, большие голубые глаза, маленький вздернутый носик и прелестные тонко очерченные губы могли свести с ума закоренелого женоненавистника. Двигалась она с таким изяществом, что даже стройные стюардессы казались на ее фоне неуклюжими. Не стоит и говорить, что когда она шла по проходу между креслами, все головы поворачивались ей вслед.

В аэропорту Кеннеди девушек встречал молодой стройный мужчина приятной наружности. У него были длинные пепельные волосы и выразительные темно-серые глаза. Он не без интереса оглядывал всех проходивших мимо симпатичных девушек и даже заговаривал с некоторыми. Однако как только он завидел в толпе пассажиров подруг, как выражение его лица моментально изменилось. Приторный восторг появился в его глазах, а остальные женщины как по волшебству перестали для него существовать.

– Магдалена, любимая, как я рад тебя видеть! – воскликнул он, подбегая к девушкам.

К некоторому удивлению всех, кто наблюдал за трогательной встречей, в объятия молодого человека упала отнюдь не прелестная блондинка, а ее хмурая подруга. Впрочем, сейчас ее уже нельзя было назвать хмурой. Ее непривлекательное лицо светилось от радости, и не было никакого сомнения в том, кто виновник этого чудесного превращения.

Блондинка с любопытством разглядывала юношу. Она нашла его привлекательным, но его поведение показалось ей чуть наигранным. Однако она видела его впервые в жизни и не торопилась с выводами.

– Алекс, познакомься, это Мэгги, – наконец пролепетала влюбленная девица, представляя блондинку молодому человеку. – Алекс Коркс, Мэгги Осборн.

– О, вы почти тезки, – улыбнулся Алекс. – Мэгги и Магдалена… Разве это не одно и то же имя?

– Мое полное имя – Маргарет, – довольно неприветливо пробормотала блондинка.

Молодые люди пожали руки, причем Мэгги могла поклясться, что Алекс попытался задержать ее руку в своей. Это ей очень не понравилось.

Может быть, он ее и любит, сказала она про себя. Но только я в это не верю.

После знакомства молодые люди отправились получать багаж. Мэгги Осборн прилетела в Нью-Йорк с единственной сумкой. Зато ее подруга привезла с собой пять огромных чемоданов.

– Магдалена, дорогая, ты взяла с собой весь свой гардероб? – с улыбкой поинтересовался Алекс, сгибаясь под тяжестью вещей.

– Нет, кое-что пришлось оставить дома, – покачала головой девушка. – Но я взяла с собой кредитную карточку и куплю все, что мне понадобится.

Мэгги Осборн, которая отвергла предложение Алекса помочь ей и сама несла свою сумку, отчетливо хмыкнула. Весь ее прошлый опыт подсказывал ей, что бедные, но привлекательные мужчины редко испытывают бескорыстные чувства к богатым наследницам, на которых без слез не взглянешь…

На выходе из аэропорта таксисты наперебой стали предлагать им свои услуги. Обращались они в основном к Мэгги, которая вначале привлекла их своим беспомощным видом, а потом удивила умением торговаться. Через пять минут они уже сидели в салоне машины и долго не могли решить, куда им ехать.

Судя по выговору обеих девушек, они были стопроцентными англичанками. Они не без труда понимали бойкую речь водителя, пересыпанную красочными словечками, и не раз просили его повторить. Тем не менее, после получасовой поездки он был полностью очарован своими пассажирками, особенно красавицей-блондинкой. В салоне еще долго витал тонкий аромат ее духов, и он с наслаждением вспоминал о том, что Нью-Йорк подкинул ему сегодня леди… Да, да, настоящую английскую леди.

А настоящая английская леди тем временем исподтишка наблюдала за Магдаленой и ее возлюбленным и постепенно приходила к мысли, что все это ей очень не нравится. Но пути назад не было. Она дала слово, что поможет этой бедняжке, и выполнит свое обещание!

Мэгги Осборн и Магдалена Роквуд были знакомы не так долго, как могло показаться на первый взгляд. На самом деле их пламенной дружбе не было даже и двух дней. Девушки познакомились в лондонском аэропорту Хитроу, где им, как и всем остальным пассажирам рейса Лондон – Нью-Йорк, пришлось из-за погодных условий семь часов ждать отправления самолета.

Мэгги, несмотря на свой хрупкий и романтичный облик, обладала большим жизненным опытом и острой наблюдательностью. Она сразу заметила, что несимпатичная девушка, которая расположилась в зале ожидания напротив нее, нервничает. Она поглядывала на часы каждую минуту, вздрагивала, когда мимо нее кто-нибудь проходил, и постоянно стискивала свои худые руки.

От нечего делать Мэгги принялась наблюдать за переживаниями девушки. Типичный синий чулок, сделала она вывод. Никогда не выезжала в одиночку из своего провинциального городка и волнуется, как бы что не случилось с ее драгоценным багажом. Интересно, к кому и зачем она летит в Нью-Йорк?

Вскоре стало ясно, что самолет снова задерживают на неопределенное время. Девушка напротив Мэгги чуть не расплакалась. Сердце у Мэгги было доброе, и она искренне пожалела бедняжку.

– Не переживайте вы так, – сказала она ей. – Сегодня обязательно улетим.

– Вы правда так думаете? – пролепетала незнакомка.

Девушка настолько явно обрадовалась возможности поговорить, что Мэгги стало неудобно.

Как выяснилось впоследствии, Магдалена Роквуд (а именно так и звали новую знакомую Мэгги) очень хотела заговорить с ней, но не решалась. Она вообще отличалась редкостной застенчивостью, и Мэгги быстро странно видеть, как ее ровесница краснеет из-за каждого пустяка.

К тому моменту, когда наконец объявили посадку на самолет, Мэгги была в курсе всех злоключений Магдалены. Ее неуклюжая знакомая оказалась, ни много, ни мало, дочерью графа, весьма сурового человека. Магдалену воспитывали в строгости, стараясь уберечь от дурного влияния двадцатого века. Средства Роквудов позволили им создать для дочери крохотный изолированный мирок, в котором она томилась, пока прекрасный рыцарь, как водится, ее не спас.

Прекрасным рыцарем оказался некий американец, которого случайно занесло в провинциальный английский городок. Что он там делал, Мэгги так и не поняла, но он явно не терял времени зря. Двухнедельное знакомство с Магдаленой Роквуд привело к тому, что девушка влюбилась в него как кошка.

– Он самый красивый мужчина в мире! – восторженно описывала Магдалена своего возлюбленного. – Самый нежный, самый добрый, самый умный!

К сожалению, самым богатым избранник Магдалены не был. Жалкий агент по недвижимости не мог стать достойным претендентом на руку девушки. И Магдалена, при всей ее возвышенности, прекрасно это понимала.

– Отец бы убил меня, если бы узнал о моих отношениях с Алексом, – ответила она на вопрос Мэгги, почему она скрыла от родителей свои отношения с американцем.

Однако счастье влюбленных было недолгим. Алексу нужно было возвращаться домой, в Нью-Йорк. Как он ни умолял Магдалену ехать вместе с ним, страх перед строгим отцом оказался сильнее. Первое время юная графиня ходила сама не своя. Она думала, что рассталась с любимым навеки, и ругала себя за то, что не улетела вместе с ним. Но Алекс не забыл о ней. Время от времени он звонил ей, и эти редкие телефонные переговоры с любимым вселили в нее достаточно мужества, чтобы предпринять решительные шаги.

Вскоре судьба улыбнулась несчастной девушке. Ее родители задумали отправиться в кругосветное путешествие. Но Магдалена воспротивилась.

– Я не хочу ни в Индию, ни в Японию, – заявила она. – Это неинтересно. Я хочу в Америку!

Магдалена должна была благодарить свою счастливую звезду. Во-первых, строгие родители не знали об Алексе и ничего не заподозрили. А во-вторых, в Америке, в том самом Нью-Йорке, куда ей так не терпелось попасть, жила ее дальняя родственница.

– Я хочу повидаться с Дороти, – развивала свою мысль Магдалена. – Позор, что мы не поддерживаем отношений с нашими родственниками. Я уверена, что Дороти очень обрадуется мне!

Роквуды были в замешательстве. Им не хотелось отпускать от себя дочь, но в словах Магдалены была доля правды. Они окончательно разорвали все контакты со своими заокеанскими родичами, а ведь состояние семьи Дороти намного превосходило их собственное! Такими родственниками пренебрегать не следовало…

И не веря до конца в свою удачу, Магдалена получила разрешение отправиться в дальнее путешествие отдельно от родителей.

Но в каждой бочке, как известно, есть ложка дегтя. Ей открыли дорогу в город ее мечты, но позаботились о надежной охране. Магдалена всерьез надеялась, что ей не придется даже сообщать кузине о своем приезде. Но лорд Роквуд не поленился позвонить в Нью-Йорк и обеспечить Магдалене достойную встречу.

– Мне показалось, что Дороти не особенно обрадовалась твоему приезду, – сказал он дочери. – Но она пообещала, что позаботится о тебе. Мы с мамой будет время от времени звонить, так что одинокой ты себя чувствовать не будешь.

Магдалена совсем упала духом. Она-то ехала в Нью-Йорк к возлюбленному, а не к кузине, а отец устроил все так, что она будет находиться под постоянным присмотром…

– И мы с Алексом вряд ли сможем видеться, – закончила свой рассказ Магдалена.

Ее маленькие глазки увлажнились, и Мэгги испугалась, что девушка сейчас разрыдается.

– Не расстраивайся раньше времени, – благоразумно посоветовала Мэгги. – Признаешься во всем кузине, и твой Алекс сможет приходить к вам каждый день! А родителям сообщать необязательно.

Но это совершенно не утешило Магдалену.

– Да его даже на порог не пустят! – всхлипнула она. – Он ведь обычный агент по недвижимости, а не какой-нибудь банкир или магнат… Никто не поверит в то, что он меня на самом деле любит…

И к ужасу Мэгги Магдалена все-таки разрыдалась в полный голос.

Теперь, после личного знакомства с Алексом Мэгги была вынуждена признать, что у нее искренность его чувств тоже вызывает сомнения. Он был очень внимателен к Магдалене, все время держал ее за руку и нашептывал что-то на ухо, но несколько взглядов, брошенных им в сторону Мэгги, не слишком вписывались в образ влюбленного мужчины. Но Мэгги ясно понимала, что тот, кто попытается опорочить Алекса, станет для Магдалены врагом номер один. Она должна сама убедиться в том, что он ее обманывает. Или, наоборот, в том, что безумно любит. Что было бы намного лучше.

В любом случае выйдет, что я оказываю ей неоценимую услугу, решила про себя Мэгги. Лишиться подростковых иллюзий так же важно, как и обрести настоящую любовь.

Как помочь юной графине Мэгги придумала уже в самолете. Девушки попросили стюардессу посадить их рядом и могли всю дорогу взахлеб обсуждать личную жизнь Магдалены Роквуд.

– Слушай, а почему бы тебе не попросить кого-нибудь пожить вместо тебя в доме твоей кузины? – предложила Мэгги первое, что пришло ей в голову.

– Вместо меня? – изумленно пролепетала Магдалена.

– Да, – кивнула Мэгги. – Ведь Дороти не знает тебя в лицо. Она ожидает Магдалену Роквуд, и когда к ней приедет девушка и представится Магдаленой, вряд ли будет спрашивать у нее документы. А ты тем временем будешь наслаждаться любовью со своим Алексом.

– Чудесный план! Какая ты умница! – воскликнула Магдалена и от избытка чувств захлопала в ладоши. – Но кого я могу попросить…

Ее радость тут же сменилась меланхолией.

– Я же никого не знаю в Нью-Йорке, – пробормотала она со слезами в голосе.

Мэгги пожала плечами. Мол, думай сама. Я больше ничего стоящего не придумала.

– Мэгги, а давай ты притворишься, что ты – это я! – воскликнула Магдалена.

Ее мрачное личико оживилось, и она стала почти хорошенькой. Мэгги нахмурилась. Так они не договаривались. Одно дело – просто сочувствовать случайной попутчице, и совсем другое – с головой влезать в ее проблемы…

– Мэгги, милая, пожалуйста, – умоляюще произнесла Магдалена, чувствуя, что Мэгги не в восторге от ее просьбы. – Мне больше не к кому обратиться. И потом, ты идеально подходишь для этой роли. Ты похожа на графиню гораздо больше, чем я. У тебя такая утонченная внешность…

Мэгги польщено улыбнулась.

– Это ведь не надолго, – с жаром уговаривала ее Магдалена. – Всего лишь на два месяца. А потом мне нужно будет вернуться домой…

– А как же Алекс? – усмехнулась Мэгги.

– Я что-нибудь придумаю за это время… Если бы только оно у меня было, это время! Мэгги, пожалуйста, помоги мне!

– Но это довольно рискованно, – сказала Мэгги. – Что если меня раскусят?

– Дороти почти ничего не знает о нашей семье. К тому же я тебе обо всех расскажу!

– Но дело не только в этом. – Мэгги беспомощно развела руками. – У меня нет ни денег, ни вещей. Твоя кузина сразу заподозрит неладное, когда я появлюсь в ее доме с единственной сумкой.

– Какие пустяки, – заливисто рассмеялась Магдалена. – Ты возьмешь мои чемоданы и мою кредитную карточку… Нет, так могут возникнуть проблемы. Лучше я сниму все деньги со счета и отдам тебе.

Мэгги не верила своим ушам. Какая наивность!

– Разве можно так доверяться первому встречному? – строго спросила она. – А вдруг я тебя обману?

У Магдалены вытянулось лицо. Эта мысль ей в голову явно не приходила.

– Не обманешь, – сказала она наконец. – Я знаю.

Не обману, мысленно согласилась с ней Мэгги. Хотела бы я так же быть уверена в твоем любимом…

– Мэгги, милая, дорогая моя, скажи, что ты согласна! – Магдалена схватила девушку за руку. – От тебя зависит мое счастье.

Мэгги молчала. Авантюристка в ее душе радостно приветствовала предложение Магдалены. Что может быть интереснее, чем на некоторое время притвориться другим человеком? Тем более богатой английской графиней… Если она правильно поняла эту малышку, ее кузина принадлежит к высшему свету Нью-Йорка. Следовательно, она введет ее в лучшие дома, познакомит с самыми богатыми и знаменитыми людьми… Надо быть ненормальной, чтобы отказаться от такой жизни ради любви мужчины. Но раз Магдалена сделала свой выбор, почему бы ей, Мэгги, не насладиться тем, что она отвергла?

– Кстати, вся твоя одежда будет мне велика, – привела Мэгги последний аргумент.

– Значит, ты согласна? – взвизгнула Магдалена так громко, что стюардесса, наливавшая кофе их соседу, чуть не уронила кофейник от испуга.

– Я не против, – осторожно ответила Мэгги. – Но…

– Одежду купишь себе новую, – перебила ее Магдалена. – Все, что захочешь. Можешь потратить все деньги, которые я тебе дам!

Соблазн был слишком велик. Ощутить себя на время состоятельной женщиной, носить красивую дорогую одежду, посещать светские вечеринки, кокетничать с влиятельными мужчинами… Отказаться от такой возможности Мэгги не могла и не хотела.

Правда, у нее были свои обязательства. Мэгги летела в Нью-Йорк не просто так (с ее доходами она вряд ли могла себе позволить прогулочное путешествие), а работать. Ее давний знакомый Раймонд предложил ей преподавать танцы в его школе, и она с радостью согласилась. В последнее время Лондон стал для Мэгги тесноват, и ей требовалось срочно сменить место жительства. Но Раймонд вполне может подождать два месяца, а она пока попробует себя в новой роли…

Девушки принялись обсуждать детали. Магдалена рассказывала Мэгги о своей семье, а Мэгги пыталась представить, как должна вести себя девушка благородных кровей. Образ, который она рисовала себе, получался несколько несовременный, но зато изысканный. Она еще покажет этим ньюйоркцам, что к чему!

– Ах, Мэгги, ты еще будешь меня благодарить! – воскликнула Магдалена. – Ты такая красавица, что в тебя обязательно влюбится какой-нибудь миллионер из тех, что крутятся вокруг Дороти.

Мэгги пожала плечами. О таком она даже не мечтала. Но кто знает, кто знает…

Однако их блестящая идея встретила сопротивление со стороны Алекса. В такси Магдалена шепотом изложила ему суть их плана, не сомневаясь, что он их поддержит. Но Алекс стал громко возмущаться, и им пришлось выйти из такси и зайти в ближайшее кафе, чтобы все обсудить.

Они выглядели довольно комично, когда расставляли чемоданы под пластиковым столом, но невозмутимые официанты делали вид, что к ним каждый день заходят люди с огромным багажом. Пристроив последний чемодан, красный от усилий Алекс плюхнулся на стул и провел рукой по лбу. Он ощущал себя как человек, который проделал длинный путь лишь для того, чтобы убедиться, что заветный приз достался кому-то другому.

– Я не понимаю, Алекс, чем тебе не нравится наша идея, – жалобно произнесла Магдалена. – Мы с Мэгги все продумали…

Мэгги притворялась, что с интересом разглядывает интерьер кафе. Она была уверена, что понимает причину недовольства молодого человека.

– Мне не нравится абсолютно все, – буркнул Алекс. – То, что ты скрываешь меня от своей родни. То, что слишком доверяешься незнакомому человеку… Ты слишком рискуешь, любовь моя!

– Почему? – удивилась Магдалена. – Я буду рисковать гораздо больше, если мы станем с тобой тайком встречаться.

– Но откуда ты знаешь, что она… – Алекс недоверчиво покосился на Мэгги – не сбежит завтра же с твоими вещами и деньгами?

Магдалена покраснела.

– Не смей оскорблять мою подругу, – пролепетала она. Негодование боролось в ней с любовью.

– Какая там подруга! Ты же едва с ней знакома, – запротестовал Алекс.

– Не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились, – проговорила Мэгги с милой улыбкой. – Раз Алекс так против моего участия, давай все отменим. Поселишься у Дороти и что-нибудь придумаешь…

– Почему у Дороти? – возмутился Алекс. – Мы же хотели жить вместе.

– Потому что Магдалена еще не до конца уверена, что ей стоит идти против воли родных, – сказала Мэгги ядовито.

Она не сомневалась, что Алекс отлично понял ее. Он сильно рискует. Если Магдалена в нем разочаруется, не видать ему богатой наследницы как своих ушей…

– Делайте, что хотите, – выдавил он из себя. – Я не сомневаюсь в твоей подружке. Я беспокоился только из-за того, что, наверное, не смогу достойно содержать тебя, если ты отдашь все свои деньги Мэгги…

Магдалена расплылась в улыбке.

– Дурачок, – ласково проговорила она. – Конечно, я кое-что себе оставлю. Неужели ты думаешь, что я сяду на шею моему милому мальчику?

Мэгги отвернулась, чтобы не лицезреть сцену трогательного поцелуя. Алекс только что подтвердил ее худшие опасения. Что ж, оставалось надеяться лишь на то, что два месяца в его обществе излечат Магдалену от этой любви…

После скромного обеда, за который заплатила Магдалена, они отправились в банк. Графиня сняла деньги со счета и торжественно вручила половину – весьма солидную сумму – Мэгги. Алекс с тоской смотрел на пачки долларов, которые Мэгги по-хозяйски укладывала в один из чемоданов. Себе Магдалена взяла только один чемодан с самым необходимым. Остальные достались Мэгги.

Девушки тепло распрощались и разъехались каждая в свою сторону. Магдалена Роквуд – наслаждаться долгожданной любовью, Мэгги Осборн – навстречу новым приключениям в мире богатства и роскоши.

2

Уэйд Оливер Вельмонт открыл глаза и прислушался к шороху за дверью. У него был необыкновенно острый слух, и ему удалось уловить нечто вроде «давай, ставь сюда» и «правее, идиот, ничего не будет видно». Уэйд вздохнул. Напрасно было надеяться, что этот день пройдет незамеченным в его семье. Как бы не так. Ведь сегодня исполняется тридцать лет наследнику финансовой империи Вельмонтов, и все три поколения их разросшегося клана соберутся вечером в фамильной загородной резиденции, чтобы поздравить его с днем рождения. Сомнительное удовольствие любоваться их льстивыми физиономиями…

Уэйд философски спросил себя, изменилось бы его отношение к этому празднику, если бы он был не именинником, а собственным захудалым родственником с капиталом в какой-нибудь несчастный миллион долларов. Наверное, да. Он был бы счастлив получить приглашение. Почему бы не повеселиться на роскошной вечеринке, на которую соберутся самые влиятельные мужчины и самые красивые женщины Нью-Йорка? Еда будет отменной, выпивка тоже выше всяких похвал, и, может быть, удастся завести полезное знакомство…

Несомненно, если бы он не был Уэйдом Вельмонтом, он бы очень радовался сегодняшнему вечеру. Но возможности поменяться с кем-нибудь местами у Уэйда не было, и ему ничего не оставалось делать, как стиснуть зубы и мужественно прожить самый долгий день в году.

Уэйд встал с кровати, стараясь производить как можно меньше шума. Пусть те, кто притаился с подарками за дверью, думают, что он еще спит. Он тихо дошел до ванной комнаты и заперся там. Здесь он чувствовал себя поуютнее. В отличие от спальни, которую, как и все в их городском доме, целиком обставляла его мать, ванная была оборудована по его вкусу. Никакой показной роскоши и позолоты, все просто, удобно и функционально. Уэйд принял прохладный душ, насухо растерся полотенцем и вернулся в спальню, неосторожно захлопнув за собой дверь.

В коридоре тотчас зашевелись. Услышали, с тоской подумал Уэйд. Сейчас начнется. Он с отчаянной надеждой посмотрел на высокие окна и вовремя вспомнил, что его комната в этом доме находится на третьем этаже. Ломать ноги, прыгая из окна на клумбы, ему не очень хотелось, и Уэйд с решительным видом вышел на середину комнаты и приготовился встречать незваных гостей.

Дверь в спальню распахнулась, и Уэйд увидел самую настоящую делегацию, состоящую из десятка слуг. У каждого в руках был сверток, а двое держали огромный портрет в массивной деревянной рамке, на котором был изображен Уэйд в полный рост. Возглавляла это шествие маленькая сухощавая женщина с огненно-рыжими волосами и энергичным личиком. На ней было светло-зеленое нарядное платье, которое несколько не соответствовало раннему времени суток, но зато оттеняло пламенный цвет ее волос.

– Сынок! – воскликнула она и бросилась к Уэйда. – С днем рождения!

Уэйд сжал ее в объятиях. Она едва доходила ему до плеча, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его щеки.

– Спасибо, мама, – ровно сказал он.

Неутомимость миссис Вельмонт, урожденной Килгаллан, давно вошла в пословицу в их кругу. Хотя другим членам семьи тоже доставалось немало, кипучая энергия Бетти Вельмонт в основном сосредоточилась на Уэйде Оливере, ее единственном и обожаемом сыне.

– Погляди, сынок, разве это не прелесть? Я заказала его у Гордона Бинго!

Надо отметить, что миссис Вельмонт изъяснялась исключительно восклицаниями, и не всем была по вкусу ее привычка выкрикивать слова так, как будто вокруг находятся плохо слышащие люди.

Уэйд с неодобрением взирал на портрет, на котором он был изображен в полный рост рядом с красным спортивным автомобилем. Внешнее сходство было велико, что и говорить, но Уэйд немедленно проникся отвращением к своему двойнику. Скорее всего, безмозглый, самоуверенный, напыщенный тип, хвастливый болтун, все интересы которого ограничиваются машинами, женщинами и азартными играми. Абсолютно на него не похож.

– Спасибо, мама, он великолепен, – послушно улыбнулся Уэйд, видя, что миссис Вельмонт не сводит с него настороженного взгляда.

Она всегда очень боялась, что ее подарки придутся Уэйду не по вкусу. А он, как хороший сын, никогда не мог ее разочаровать.

– Но это еще не все! – просияла миссис Вельмонт. – Заходите!

Она махнула рукой слугам, и те послушно вошли в комнату. Миссис Вельмонт забирала у них подарки и вручала Уэйду, тараторя без остановки.

– Эта булавка для галстука – такая лапочка, я просто не могла удержаться! Она будет чудесно смотреться… А эта печатка словно создана для тебя… Надеюсь, размер подойдет. А вот посмотри, какой милый зонтик. Ручка инкрустирована маленькими рубинами и сапфирами. Разве не красота? Я буквально влюбилась в него!

Уэйд послушно соглашался. Да, прелесть. Да, красота. Спасибо, мамочка. Ты у меня самая лучшая… Где-то на пятой минуте он перестал слушать и лишь кивал головой как китайский болванчик, пока миссис Вельмонт разворачивала подарки и нахваливала их. Наверное, ему следовало бы разработать определенный церемониал для приема подарков в день рождения. Было бы здорово, если бы их просто складывали в какой-нибудь ящик, а он бы потом на досуге их рассматривал. При желании, конечно…

– О, Уэйд, тридцать лет – это восхитительно! – восклицала миссис Вельмонт, спускаясь вместе с сыном в гостиную на втором этаже. – Я до сих пор поверить не могу, что моему крошечному мальчику уже тридцать!

Эту фразу Бетти говорила на каждый день рождения Уэйда, и когда ему было двадцать, и двадцать пять, и двадцать девять. Абсолютная предсказуемость была второй отличительной чертой миссис Вельмонт.

В гостиной их поджидал Фрэнк Бернард Вельмонт, отец Уэйда, глава трансатлантической корпорации по производству стали, миллиардер, входящий в десятку самых богатых людей Америки, и Стивен Уэйд Вельмонт, дед Уэйда, в прошлом известный спортсмен-горнолыжник и покоритель женщин. Несчастный случай в Альпах лишил Стивена возможности передвигаться самостоятельно, и уже двадцать лет этот признанный прожигатель жизни был прикован к инвалидному креслу. Что, впрочем, не мешало ему совать нос во все дела своих родственников.

– А вот наконец и именинничек! – воскликнул дед, когда Уэйд и Бетти вошли в гостиную.

На своей коляске он лихо подкатил к склонившемуся внуку и расцеловал его в обе щеки. Дед Уэйда был крепок, седовлас и энергичен. Он чрезвычайно гордился Уэйдом. Черт побери, мальчик – его точная копия в молодости, такой же красивый, обаятельный и безрассудный!

Фрэнк Вельмонт с благосклонной улыбкой наблюдал за своим наследником. Да, сын получился что надо. И с внешностью, и с мозгами – полный порядок. Может быть, немного ветрен, но это пройдет со временем. В конце концов, он сам был таким же в тридцать лет, когда отец еще стоял во главе всех компаний, а ему ничего не оставалось делать, как жить в свое удовольствие. Уэйд перебесится, остепенится и станет достойным продолжателем семейного дела и отцом следующего наследника Вельмонтов.

– С днем рождения, Уэйд, – сказал Фрэнк, пожимая руку сыну. – Это тебе.

Он протянул Уэйду ключи от машины и махнул рукой на окно. Там, во дворе у парадного входа стояла новехонькая «ламборджини» сочного красного цвета. Уэйд вспомнил автомобиль на картине матери и все понял. Заранее сговорились.

– Спасибо, папа, – вежливо поблагодарил он.

– Последняя модель, – подмигнул ему Фрэнк. – По сравнению с ней твоя «феррари» просто черепаха…

– Машинка как раз по тебе, Уэйд! – захохотал Стивен Вельмонт. – Все девочки будут у твоих ног. Они без ума от скорости.

Уэйд невозмутимо пожал плечами. Фрэнк и Стивен обменялись понимающими взглядами. О похождениях Уэйда Вельмонта судачит весь высший свет Нью-Йорка. Обаятельный шалопай, редкостный повеса, неотразимый донжуан, мечта всех незамужних девушек Америки – подобными эпитетами изобиловала бульварная пресса, и старшие Вельмонты чрезвычайно гордились своим отпрыском. Мальчик имеет успех. Определенно имеет успех. Все знатные и состоятельные семейства страны, в которых имелись дочери на выданье, были не прочь породниться с ними. И дело было не только в положении семьи Вельмонт, но и в неоспоримых достоинствах Уэйда Оливера…

При упоминании о девочках лицо миссис Вельмонт омрачилось. Нет, она ничего не имела против развлечений. Но Уэйду уже тридцать, пора бы немного остепениться и подумать о семье. Молчать было не в привычках Бетти Вельмонт, и она сварливо заметила:

– Девочки девочками, но Уэйду давно пора подумать о женитьбе.

Опять, вздохнул Уэйд. Его женитьба была навязчивой идеей миссис Вельмонт. Она жаждала увидеть сына у алтаря с достойной девушкой и так часто надоедала ему, что Уэйд женился бы на ком угодно, лишь бы угодить матери. Однако девушку, достойную Уэйда Вельмонта, было нелегко найти. Бетти находилась в постоянном поиске, но подходящие варианты не нравились либо ей, либо Фрэнку, либо Стивену. А однажды, когда все трое дали свое добро (речь шла о Дороти Гленнарван, дочери партнера Фрэнка Вельмонта, которая была в родстве с английскими графами), возмутился Уэйд. Красавица Дороти была отвергнута и затаила зло на Вельмонтов, что не мешало ей поддерживать с ними дружеские отношения.

Разговор о женитьбе был возобновлен во время парадного завтрака в столовой. Стол, за которым сидели Вельмонты, был настолько велик, что им приходилось разговаривать на повышенных тонах, чтобы слышать друг друга.

– Знаешь, Уэйд, я бы на твоем месте задумался над словами мамы, – заметил Фрэнк Вельмонт, поедая листик салата.

Он легко полнел и следил за своей фигурой и с некоторой завистью наблюдал за сыном, который спокойно ел булочки с маслом и джемом, не набирая лишних фунтов.

Уэйд вопросительно посмотрел на отца.

– Тебе уже тридцать, – пояснил Фрэнк. – Самое время для женитьбы.

– Я не против, – обреченно сказал Уэйд. – Вот только на ком?

Бетти Вельмонт вскинула голову и торжествующе улыбнулась. Так, кажется, она припасла несколько кандидатур на сегодня, догадался Уэйд. Прекрасный подарок в день рождения.

– Как насчет Марджори Бленкинсон?

– Мама, ей всего шестнадцать! – изумился Уэйд. – Не надо сватать мне младенцев!

– А Джилли Уитней?

– Да, очень милая девочка, – сдержанно заметил Фрэнк.

Уэйд усмехнулся. Уитнеи занимались углем, и Фрэнк Вельмонт давно мечтал о слиянии своей компании с предприятиями Кирка Уитнея.

– Она вся в веснушках, – критически сказал Уэйд. – И слишком высока.

Миссис Вельмонт сокрушенно вздохнула. Да, Джилли не особенно красива, но она милая и добрая девушка…

– А как насчет ее кузины Роберты? – подал голос Стивен Вельмонт. – Уж ее уродиной не назовешь. Ты ведь даже ухаживал за ней одно время.

Он был совершенно прав. Роберта Мелчет отличалась редкостной красотой и в этом году блистала на всех вечеринках. Правда, ее родители владели только захудалой сетью закусочных, и в большой свет Роберта получила доступ исключительно благодаря своей кузине Джилли Уитней, но Бетти Вельмонт мудро рассудила, что за богатством гнаться не стоит. Красота уже сама по себе целое состояние, и рядом с Уэйдом Роберта смотрелась бы великолепно.

– Она глупа как пробка, – поморщился Уэйд. – Двух слов связать не может.

– Что ж, пожалуй, для женщины это достоинство, – засмеялся Фрэнк Вельмонт, но один суровый взгляд его маленькой женушки быстро привел его в чувство.

– Да, Роберта не блещет умом, – согласилась миссис Вельмонт. – Мы подберем Уэйду кого-нибудь получше.

– Кажется, у Чарльза Уинфри есть дочь, – подал голос Фрэнк. – Саманта или что-то в этом роде…

– Ни за что! – Миссис Вельмонт энергично стукнула рукой по столу. – Эта Саманта…

Тут Бетти презрительно скривилась, изменив привычке выражать свои мысли громко и отчетливо. Уэйд усмехнулся. Саманта Уинфри вела свободный образ жизни и, не скрываясь, меняла любовников как перчатки. Для Бетти Вельмонт это было самым страшным прегрешением. Девушка может быть бедна, глупа или некрасива – к каждому из этих недостатков легко привыкаешь и перестаешь их замечать. Но девушка обязана быть добродетельной, иначе она не годится в жены ни одному молодому человеку из приличной семьи, и уж тем более ее Уэйду!

– Бетти, дорогая, ты чересчур строга к бедняжке, – язвительно проговорил Стивен Вельмонт. – Мы же не в семнадцатом веке живем, а в двадцатом…

– И что? – свирепо осведомилась миссис Вельмонт.

– А то, что девственницу сейчас днем с огнем не сыщешь, и если ты не снизишь планку, придется нашему мальчику ходить в холостяках до конца своих дней! – Стивен запрокинул голову и зашелся в хохоте, от чего его морщинистые щеки покраснели как помидор.

Лицо миссис Вельмонт тоже приобрело багровый оттенок. Как все рыжие она очень быстро краснела, и у нее почти всегда это свидетельствовало о крайней степени возмущения.

– Что вы себе позволяете, Стивен! – закричала она так громко, что младший поваренок Кристофер уронил апельсин, который он чистил для десерта в подвальном этаже особняка. – Саманта Уинфри – исключение из правил, и нельзя по ней судить об остальных! Конечно, обычные девушки ведут себя скверно, но дочери почтенных семейств знают, что ожидается от благовоспитанной девушки!

Бетти бушевала, а Фрэнк, Стивен и Уэйд благоразумно молчали.

– Мой мальчик достоин самой лучшей девушки! Красивой, умной, образованной, хорошо воспитанной и порядочной. Вы слышите меня? ПОРЯДОЧНОЙ! Можно слушать рок-н-ролл и носить брюки, но при этом совсем не обязательно прыгать в постель к мужчине ДО брака! Женщина всегда должна оставаться женщиной и помнить о добродетели!

– Мама рассуждает как героиня Джейн Остин, – негромко заметил Уэйд.

– Я рассуждаю как заботливая мать! Жена моего сына будет идеальной, и если такая не найдется в Америке, я переверну весь мир, но найду ее!

– О, да, нам еще не хватало какой-нибудь негритянской принцессы, – добродушно засмеялся Фрэнк Вельмонт и подмигнул жене.

Бетти залпом выпила стакан воды. Пожалуй, зря она так разбушевалась.

– Не переживай, Уэйд, – сказала она более спокойно. – Я подберу тебе невесту. Сегодня на твоей вечеринке будет уйма хорошеньких девушек. Присмотрись к ним. Может быть, кто-нибудь их них подойдет тебе…

– И не обязательно для роли миссис Вельмонт, – не удержался Стивен.

Бетти нахмурилась, но ничего не сказала.

– Да я не переживаю, мам, – беспечно проговорил Уэйд, вставая. – На самом деле я не особенно хочу жениться… Если вы не против, я пойду, посмотрю на машину.

Он кивнул родителям и деду и вышел из столовой. Все трое восхищенно смотрели ему вслед.

– Еще бы он хотел жениться, такой-то молодец! – пробормотал Стивен с лукавой усмешкой.

– Не вечно же ему разбивать сердца, – рассудительно заметил Фрэнк.

Какой же красивый у меня сын! – воскликнула про себя Бетти и вздохнула. Да, обуздать такого мужчину будет нелегко…

А необузданный мужчина тем временем спустился во двор, на мощеных плитах которого его поджидала новая машина. Выражение его лица было на удивление равнодушным. Прекрасный гоночный автомобиль не вызывал в нем никаких положительных эмоций. На самом деле Уэйд предпочитал совсем другие машины – более темные, солидные и неброские, но молодому плейбою, наследнику отцовских миллиардов полагалось гонять на скоростных болидах… И, пожалуйста, в его личном гараже стояли: ярко-зеленая «феррари», белый «ягуар» и ядовито-желтый «кадиллак». А сколько подобных машин он уже разбил на дорогах или раздарил многочисленным приятелям? Не сосчитать…

Уэйд открыл дверцу и полез в салон. Отец бы ужасно расстроился, если бы узнал, что он на самом деле думает о его подарке. Мне тридцать лет, подумал Уэйд, а я до сих пор не могу купить себе машину по вкусу… Он завел машину, и «ламборджини» резко рванулась с места. Стартовая скорость – восемьдесят километров в час, напомнил себе Уэйд, выкручивая руль, чтобы избежать столкновения со скульптурной группой в середине двора.

Кажется, зацепил, машинально отметил он, увидев в зеркало заднего вида, как над скульптурой взметнулся белый дымок.

Однако лучше бы Уэйд не отвлекался, потому что пока он пытался оценить нанесенный им ущерб, перед ним внезапно выросло дерево, огромный дуб, один из тех, что были с математической точностью рассажены по всему парку. Уэйд крутанул руль изо всех сил, но скорость была слишком велика, а расстояние слишком мало, чтобы предотвратить столкновение. Визг тормозов по гравию, глухой удар стали о дерево и истошный крик миссис Вельмонт «Уэйд!» прозвучали один за другим с промежутком в сотую долю секунды.

Да, день не задался с самого начала.

Целый и невредимый Уэйд выбрался из покореженной машины и помахал рукой матери, которая чуть ли не наполовину высунулась из окна второго этажа.

– Со мной все в порядке, мама! – крикнул Уэйд, приставив руки ко рту, и без сожаления оглянулся на разбитую вдребезги машину.

Кажется, на сегодняшнюю вечеринку он поедет вместе со всеми на лимузине. Вот и славно.

3

Дороти Гленнарван, та самая, которая по материнской линии состояла в родстве с аристократическим английским семейством, была, по ее собственному признанию, девушкой не злой, но злопамятной. Никто не оскорблял ее так ужасно, как Уэйд Вельмонт, когда отказался жениться на ней, и никому она не жаждала отомстить так сильно, как Уэйду Вельмонту. Без лишней скромности Дороти считала себя идеальной женой для Уэйда, а его – идеальным мужем для себя. Они подходили друг другу буквально по всем параметрам, разве что состояние ее отца не дотягивало до миллиардов Фрэнка Вельмонта. Но Дороти не считала это серьезным препятствием. Она знала, что мать Уэйда на ее стороне, и со дня на день ожидала предложения руки и сердца.

Более того, Дороти настолько утратила бдительность, что намекнула одной – двум подругам, что в ближайшем времени станет женой одного замечательного молодого человека. Богатого как Крез и красивого как Аполлон. Все прекрасно поняли, о ком речь, и с улыбкой на губах и завистью в сердце начали приносить поздравления. Следовательно, гнев Дороти был велик, когда она осознала, что Уэйд не горит желанием ввести ее в свой дом.

Выпытать это у разговорчивой миссис Вельмонт было несложно, и Дороти Гленнарван пережила самые унизительные минуты в своей жизни, когда Бетти смущенно сообщила ей, что Уэйд… ах, Уэйд совершенно не хочет жениться.

Дороти могла утешать себя лишь тем, что Бетти Вельмонт не станет болтать об этом направо – налево. Чтобы окончательно уберечь себя от позора и заткнуть чересчур болтливые рты, она сделала смотр своим старым поклонникам и, выбрав среди них наиболее перспективного, объявила ему о своем желании осчастливить его. Таким образом, репутация Дороти Гленнарван была спасена. Ее подругам было дано понять, что они ошиблись, когда посчитали Уэйда Вельмонта женихом Дороти, ведь на самом деле им был Питер Дэвенпорт, процветающий молодой адвокат. Но уязвленное самолюбие Дороти жаждало отмщения. Уэйд Вельмонт будет жестоко наказан за то, что осмелился отвергнуть ее…

Для Дороти недолго оставалось секретом, что миссис Вельмонт очень хочет женить сына, и что требования, предъявляемые ею (и, несомненно, им!) очень велики, но выполнимы. Бетти Вельмонт была нужна девушка красивая, скромная, благовоспитанная, образованная и добродетельная. Солидное приданое приветствовалось, но богатством Бетти была готова пожертвовать. Дороти в который раз спросила себя, в чем именно она не соответствует вышеперечисленным достоинствам (если, конечно, не считать добродетельности, но о ее похождениях миссис Вельмонт вряд ли была осведомлена), и принялась обдумывать план мести.

Изобретательности Дороти Гленнарван было не занимать, но во всех ее планах имелся один существенный недостаток. Их можно было бы легко реализовать, если бы Уэйд Вельмонт хотя бы капельку интересовался ею. Но Дороти была вынуждена признать, что ему до нее нет никакого дела, а, значит, все ее измышления никуда не годились.

И как раз в то время, когда Дороти окончательно отчаялась когда-нибудь сквитаться с Уэйдом, коварная судьба подкинула ей обузу в лице нежданной и ненужной троюродной сестренки. С Магдаленой Роквуд Дороти виделась всего лишь один раз в жизни, когда той было два года, а Дороти, соответственно, семь. Магдалена запомнилась ей крохотной хныкающей девчонкой, которая вечно приставала к взрослым, требуя их внимания. Представить себе, что Магдалена благополучно выросла, Дороти не могла и возиться с кузиной хотела меньше всего.

Если бы только она могла отказаться… Но дурацкие законы гостеприимства требовали, чтобы она распахнула двери своего дома перед Магдаленой Роквуд и была к ней добра и внимательна.

Надеюсь, она не рассчитывала, что я лично будут встречать ее в аэропорту, мрачно размышляла Дороти. Она специально осталась дома, чтобы дождаться кузину, и злилась из-за того, что ей пришлось отменить все сегодняшние встречи.

А самолет как назло опаздывал. Дороти связалась со своим шофером Уильямом, которого отправила встречать Магдалену, и приказала ему вернуться домой. Он не может вечно торчать в аэропорту, потому что он нужен ей, Дороти. А леди Роквуд пусть позвонит, когда окажется в Нью-Йорке, и за ней тотчас вышлют машину. Таким нехитрым способом Дороти надеялась сразу дать кузине понять, что с ней тут носиться никто не будет…

Мэгги, попрощавшись с Алексом и Магдаленой, решила вернуться в аэропорт Кеннеди. Она чувствовала, что не годится приезжать в дом Дороти Гленнарван на такси. В конце концов, Дороти могла бы распорядиться, чтобы ее кузину встретили. И она, Мэгги, позаботится, чтобы мисс Гленнарван вспомнила о приличиях.

Мэгги зашла в первую свободную телефонную будку и дрожащими пальцами набрала номер Дороти, который Магдалена написала ей на оборотной стороне какого-то старого чека.

– Резиденция Гленнарванов, – ответили ей на там конце провода противным гнусавым голосом.

– Здравствуйте, – сказала девушка, четко произнося слова. – Это Магдалена Роквуд. Я бы хотела поговорить с Дороти… То есть с мисс Гленнарван.

Видимо, вся прислуга в доме была предупреждена о приезде Магдалены, потому что лишних вопросов Мэгги задавать не стали. Минут через пять, показавшихся Дороти вечностью, в трубке раздался высокий женский голос.

– Дороти Гленнарван у телефона.

– Дороти, это Магдалена из Гэмптона. Магдалена Роквуд. Я твоя кузина…

– Мне это прекрасно известно, – холодно произнесла Дороти.

Стерва, сразу поняла Мэгги. Но напугать ее было не так-то просто.

– Мой самолет опоздал… Я только сейчас получила свой багаж, – вздохнула она в трубку. – Как мне теперь добраться до твоего дома?

– Сейчас я пришлю за тобой Уильяма, – процедила Дороти. – Где именно ты будешь?

– Зал ожидания номер два, около кофейных автоматов, – пролепетала Мэгги. – Спасибо тебе, Дороти…

Но мисс Гленнарван повесила трубку, даже не попрощавшись.

Мэгги поежилась. Какая мерзкая девица. Хоть бы «до свидания» любимой кузине сказала. Магдалене крупно повезло, что она избавилась от общения с этим скорпионом в юбке…

Целый час Мэгги проскучала в зале ожидания, деля свое внимание между забавным чернокожим малышом, который изводил своими проказами мать, и юношей с пушком на верхней губе и прыщами на длинном носу, который пытался с ней заигрывать. Однако это не помешало девушке заметить огромного рыжего детину без багажа, который, войдя в зал ожидания, стал озираться по сторонам. Заметив в правом углу кофейные автоматы, он решительно направился к ним. Сердце Мэгги упало. До сих пор она как-то не думала о том, что ее положение будет очень незавидным, если Дороти раскусит ее игру. Теперь ей было ясно, что оно может быть даже опасным. Стоит Дороти только ручкой махнуть, и этот огромный парень кровожадного вида моментально расправится с ней.

– Извините, вы случайно не Магдалена Роквуд? – спросил детина, подойдя к Мэгги.

Ее худшие подозрения оправдались. Перед ней стоял Уильям, посланник Дороти.

– Да, – кротко улыбнулась Мэгги и встала. – А вы, наверное, Уильям.

Она едва доходила ему до плеча, и ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– В самую точку. – Уильям расплылся в неожиданной улыбке, и Мэгги перевела дух.

Все-таки здорово быть хорошенькой.

По дороге Уильям, как мог, развлекал Мэгги беседой. Выяснилось, что он работает у мисс Гленнарван шофером, живет при доме и в выходные обожает ходить на бейсбольные матчи вместе со своей девушкой. Мэгги была сама заинтересованность. Она от души смеялась, когда Уильям пытался быть смешным, искренне переживала, когда он рассказывал о чем-нибудь печальном. Одним словом, к тому времени, когда они подъехали к особняку Гленнарванов, здоровяк был совершенно очарован юной англичанкой. Мисс Дороти никогда не была так к нему внимательна.

Дом Дороти произвел на Мэгги неизгладимое впечатление. Он находился за городом, и его окружал небольшой парк и массивный забор. Сам особняк был двухэтажным прямоугольным зданием из темного камня, вызывавшим смешанное чувство восхищения и страха. В тот момент, когда он показался в просвете между деревьями, Мэгги поразилась собственной наглости. Дороти Гленнарван действительно принадлежит к избранным мира сего. Как у нее, заурядной танцовщицы, хватит сил играть свою роль?

Ладно, успокоила себя Мэгги, выходя из машины. Я все-таки доброе дело делаю. Помогаю влюбленным.

Уильям проводил ее до парадного входа и сдал на руки дворецкому, который повел ее в личные покои мисс Гленнарван.

Мэгги была так поражена великолепием обстановки, что на время забыла о своей роли. Она вертела головой по сторонам, не веря, что люди на самом деле могут жить в такой роскоши. Высоченные потолки были украшены обильной лепниной, на стенах, словно в средневековом замке, висели гобелены. Полы были выложены огромными мраморными плитами, и каблучки Мэгги звонко цокали, заставляя девушку чувствовать себя неловко.

Дворецкий оставил Мэгги у массивной двери из темного дерева. Девушка робко постучала, на самом деле чувствуя себя подавленной из-за всей этой бьющей в глаза роскоши.

– Войдите, – послышался резкий голос Дороти.

Мэгги осторожно открыла дверь и замерла на пороге. Эта комната была больше квартир, в которых когда-то приходилось ей жить. Чего там только не было! И широкая кровать под балдахином, и камин с креслами, и большое трюмо, заставленное всевозможными баночками. Статуэткам, фотографиям, вышитым подушечкам и хрустальным горкам не было числа. Создавалось впечатление, что кто-то специально задался целью завалить эту комнату как можно сильнее. Все, что было на тот момент модного и красивого, присутствовало в комнате Дороти Гленнарван.

Саму хозяйку Мэгги заметила не сразу. Она как-то потерялась в варварском великолепии обстановки. Дороти сидела в кресле у камина, вытянув вперед длинные ноги в узких темных брюках. Она сосредоточенно изучала кузину, и ни радушия, ни радости не было в ее глазах.

– Добрый день, – улыбнулась Мэгги, делая вид, что не замечает оскорбительного осмотра.

Дороти нехотя кивнула. Она не желала признаваться даже себе, что потрясена внешним видом Магдалены. Неужели когда-то эта ослепительная красавица была противной плаксой, от которого нигде не было спасения? Неужели за какие-то двадцать лет человек способен так измениться? Красота нынешней Магдалены была неоспорима. Дороти, которая в глубине души искренне считала себя самой прекрасной девушкой в мире, была потрясена и золотистыми локонами кузины, и ее небесно голубыми глазами, и точеной фигуркой, которую не портила даже мешковатая юбка.

– Привет, – наконец сказала Дороти, вставая с кресла и подходя к Магдалене. – Чем ты красишь волосы? Такой натуральный цвет…

– Он у меня от природы, – с достоинством ответила девушка.

Дороти закусила губу. Появление Магдалены Роквуд, несомненно, произведет фурор среди ее знакомых. Юная, красивая, благородных кровей. Она сведет с ума всех мужчин, оставив ее, Дороти, далеко позади.

Не буду никуда ее с собой брать, решила Дороти. Пусть сидит дома и книжки читает.

Эта мысль немного успокоила ее. Как хорошо, что она никому не рассказала о приезде кузины. Теперь она сможет с чистой совестью спрятать Магдалену дома и не опасаться конкуренции с ее стороны.

– Как долетела? – спросила Дороти ради приличия. – Наверное, устала.

Англичанка кивнула и потупилась. Дороти усмехнулась. Какая удивительная скромница.

– Тебе нравится эта комната? Будешь в ней жить. Я распоряжусь, чтобы твои чемоданы перенесли сюда.

Дороти подошла к телефону. Мэгги в страхе огляделась. Эта комната? Ни за что! Это же все равно, что в музее переночевать…

– Дороти, это очень мило, что ты уступаешь мне свою комнату, – робко проговорила она, – но зачем такие жертвы? Мне вполне подойдет что-нибудь попроще.

– Бред, – фыркнула Дороти. – Здесь все комнаты мои. Родители давно переселились во Флориду, им там климат больше нравится. Весь дом принадлежит мне, и я размещаю гостей так, как хочу.

Мэгги ничего не оставалось делать, как подчиниться. Вскоре принесли ее чемоданы, и она могла наконец принять ванну и отдохнуть после дороги. У нее выдался бурный день, и ей нужно было немного прийти в себя.

Вечером состоялся первый разговор с «родителями». Роквуды позвонили из Швеции, чтобы узнать, как дочка долетела. Мэгги могла собой гордиться. Ни у отца, ни у матери не возникло и тени подозрения. Конечно, голос у девочки был немного другой, но ведь это так легко списать не несовершенство связи…

После ужина Дороти решила совершить поистине героический поступок. Вместо того, чтобы встретиться со своим женихом и весело провести время, она посвятила вечер Магдалене. После долгого откровенного разговора Дороти внезапно обнаружила, что от ее былой враждебности к девушке не осталось и следа. Конечно, Магдалена ослепительно хороша, что не может не вызывать зависть. Но она так наивна и глупа, что не представляет настоящей опасности. Она улыбалась ни к месту, легко краснела и едва могла поддержать остроумную беседу. Красивая картинка, не больше, сделала вывод Дороти. Разве такая способна удержать мужчину? Привлечь, да. Но заинтересовать? Никогда.

Они уже обсудили все, что возможно, когда Дороти пришла в голову счастливая мысль расспросить кузину о ее личной жизни.

– Скажи, Магдалена, а у тебя есть друг?

Как она и ожидала, Магдалена немедленно залилась краской.

– Я имею в виду, мужчина, который тебе нравится, с которым ты проводишь вместе время.

– Жених? Нет, – покачала головой англичанка. – Я ни с кем не помолвлена.

Дороти усмехнулась. Святая простота.

– Кто говорит о женихе? Приятель, дружок… любовник…

Магдалена в ужасе всплеснула руками.

– Как ты можешь так думать, Дороти! Отец бы меня убил…

– Правда? – расхохоталась Дороти. – Но ведь ты уже взрослая. Неужели ты целыми днями сидишь взаперти и ни с кем не общаешься?

– Конечно, нет, – обиделась Магдалена. – Я ежедневно хожу в гэмптонскую библиотеку и занимаюсь. Сейчас меня очень увлек древнеанглийский язык, и мистер Критчет, помощник викария, посоветовал мне записаться на курсы…

Дороти слушала кузину с широко раскрытыми глазами. Она не верила в то, что девушку возраста и наружности Магдалены может всерьез интересовать подобная чепуха.

– Неужели тебе не скучно? – вырвалось у нее. – Ты бы могла блистать в любом обществе, а ты, вместо этого, проводишь время с… как там его… помощником викария!

– Он очень достойный человек.

– И, наверное, влюблен в тебя по уши…

– Дороти!

– Извини, – замахала руками американка. – Я не хотела тебя обидеть. Просто это все так странно. Неужели ты ни разу ни с кем…

Нежные щеки Магдалены снова покрылись пунцовым румянцем.

– А, то есть что-то было, – засмеялась Дороти. – Рассказывай. Мне ты можешь доверять.

Магдалена замялась, но Дороти терзала ее до тех пор, пока она не решилась сделать признание.

– Однажды я и Алекс… он сын гэмптонского доктора…

– Ну… – Дороти вся подалась вперед, желая не упустить ни одну подробность.

– Целовались в городском саду, – пролепетала Магдалена, не поднимая глаз.

Дороти с хохотом откинулась на спинку кресла. Какой удивительный день. Магдалена Роквуд, в сущности, отличная девчонка. Ее надо в музее показывать. Красивая до умопомрачения, воспитанная, образованная, целомудренная. Прямо обломок прошлого века. И идеал Бетти Вельмонт.

Дороти выпрямилась. Все ее веселье как рукой сняло. Разве не о такой невестке мечтает Бетти? У Магдалены нет ни одного недостатка. То, что с ней не о чем говорить, можно посчитать скорее достоинством. Подходящая невеста для Уэйда Вельмонта. Если Уэйд женится на Магдалене, то она, как ее родственница, будет всегда иметь доступ в их дом. И рано или поздно Уэйд падет к ее ногам. Рядом с пресной Магдаленой она будет очень выгодно смотреться… И повод для знакомства искать не нужно – завтра вечеринка по случаю дня рождения Уэйда…

– Скажи, ты привезла с собой вечерние платья? – спросила Дороти.

Мэгги отрицательно покачала головой. По правде говоря, она еще не успела полностью ознакомиться с содержимым своих чемоданов.

– Ничего страшного. Что-нибудь подберем. – Дороти уже напрочь забыла о том, что хотела запереть кузину дома и никуда не выпускать. – Завтра вечером мы с тобой идем в гости. Праздновать тридцатилетие одного из самых богатых мужчин Америки. И одного из самых красивых.

По тону Дороти Мэгги безошибочно поняла, какое место этот мужчина занимает в сердце ее мнимой родственницы. Однако Магдалена Роквуд подобной проницательностью не обладала, поэтому бесхитростно обрадовалась празднику.

– Кстати, именинник не женат, – продолжила Дороти с лукавой улыбкой. – И я хочу, чтобы ты произвела на него впечатление.

Мэгги смутилась, на этот раз совершенно искренне. Кажется, ее смелые фантазии начинают сбываться. Ночью, лежа в постели и подводя итоги сегодняшнего дня, Мэгги пришла к выводу, что имеете полное право собой гордиться. Она не только успешно сыграла роль Магдалены Роквуд, но и заставила Дороти изменить свое отношение к ней. Ведь вначале Дороти была настроена очень недоброжелательно, но скромность и застенчивость Магдалены победили ее враждебность.

Пожалуй, на самом деле идеальной быть очень хорошо, подумала Мэгги, засыпая. Но очень скучно…

4

Миссис Вельмонт влетела в спальню Уэйда, когда он прилаживал бабочку – последний, завершающий штрих его парадного смокинга. Сама она была полностью готова. На ней было блестящее ярко-синее платье, а в огненно-рыжих волосах сияла бриллиантовая диадема. Бетти смотрелась ослепительно в прямом и переносном смысле этого слова.

– Уэйд, у меня потрясающая новость! – выпалила она с порога, но, увидев сына в смокинге, на секунду забыла обо всем на свете. – Ох, какой же ты красивый…

Уэйд улыбнулся. Приятно быть совершенством если не в собственных глазах, то хотя бы в глазах матери.

– Ты тоже отлично выглядишь, мам, – сказал он. – Синий тебе к лицу.

– А ты думал, в кого ты такой красавец? – подбоченилась миссис Вельмонт.

Уэйд рассмеялся.

– Не заговаривай мне зубы! – спохватилась Бетти. – Мне только что звонила Дороти Гленнарван…

– Неужели ее не будет на вечеринке? Вот радость.

– Не перебивай меня! – рассердилась миссис Вельмонт. – Конечно, Дороти будет. Она спрашивала разрешения привести с собой кузину, которая совсем недавно приехала из Англии.

– О господи, – вздохнул Уэйд, прекрасно зная, что последует за этими словами.

– Я как следует расспросила Дороти об этой девушке, прежде чем разрешить, – продолжала Бетти с воодушевлением. – Не волнуйся, я была очень осторожна, и Дороти ни о чем не догадалась!

– Сомневаюсь, – усмехнулся Уэйд. – Не догадаться о твоих намерениях может только абсолютный болван, а Дороти Гленнарван при всех ее недостатках дурой не назовешь.

– Уэйд! – с укором воскликнула миссис Вельмонт. – Что за выражения!

Но долго сердиться она не могла, тем более что она буквально лопалась от желания поделиться с сыном потрясающей информацией.

– Эта девушка, кузина Дороти, – графиня, – заговорила Бетти после пяти минут молчания. – По словам Дороти она красива как ангел и кротка как голубь…

Уэйд скривился. Рекламный агент из Бетти Вельмонт был никудышный.

– Ей двадцать один год, и она впервые путешествует одна. Дороти сказала, что она ни за что бы не стала брать ее с собой на вечеринку, потому что ее кузина терпеть не может шумные сборища и танцы. Но девочка не знает в Нью-Йорке ни души. Согласись, не годится оставлять бедняжку одну в доме? – с упоением рассказывала миссис Вельмонт.

– Не годится, – флегматично согласился Уэйд.

– И поэтому я с радостью позволила Дороти взять с собой эту милую девушку. Разве это не чудесно?

По виду миссис Вельмонт можно было подумать, что она вот-вот захлопает в ладоши.

– Что же в этом чудесного? – сварливо спросил Уэйд. – Еще одна девица… Как будто их мало!

– Но было бы замечательно, если бы ты и эта девушка… – Миссис Вельмонт запнулась. – Она словно создана для тебя!

– Мама, ты ее даже не видела! – воскликнул Уэйд раздраженно.

– Материнское сердце подсказывает мне…

– Твое материнское сердце уже сто раз ошибалось!

И что-то в голосе сына заставило миссис Вельмонт воздержаться от ответа.

– Хорошо, Уэйд, как скажешь, – заметила она с необычайной кротостью. – Через полчаса мы выезжаем.

Она вышла из спальни с гордо поднятой головой, и Уэйд услышал, как она запела в коридоре нечто бравурное. Его настроение, и без того не очень хорошее, было окончательно испорчено.

– Честное слово, – сказал он своему отражению в зеркале. – Если эта английская графиня будет чуть получше крокодила, я женюсь на ней, чтобы мать наконец успокоилась!

День рождения Уэйда Вельмонты праздновали в своем загородном особняке. Приготовления к вечеринке заняли у миссис Вельмонт, по меньшей мере, месяц, и все равно маленькую женщину терзал страх, что она что-нибудь упустила из виду. Тридцатилетие ее единственного сына должно было войти в историю. Миссис Вельмонт лично составляла меню торжественного обеда и заказывала вина, она руководила оформлением бального зала и договаривалась с фотографами. Пригласительные билеты, подписанные ее четким размашистым почерком, были вовремя разосланы адресатам. Бетти продумала все – от количества официантов и лакеев до музыкального репертуара для приглашенного оркестра. Все свою неуемную энергию она вложила в сценарий праздника. Будут и танцы, и обед, и торжественные поздравления, и игра в шарады, и прогулки по парку, и блуждание в лабиринте, и катание на лодках по небольшому искусственному пруду, и фейерверк. Бетти радовалась как ребенок при мысли обо всех этих развлечениях и не сомневалась, что ее Уэйд будет везде блистать.

Когда Вельмонты подъехали к особняку, он сиял огнями. Это было трехэтажное здание из темно-серого песчаника в виде буквы П. По обе стороны от центрального входа возвышались небольшие башенки, и на фоне предзакатного неба, особняк имел некоторое сходство со средневековой крепостью. По крайней мере, так казалось миссис Вельмонт, которая руководила реконструкцией особняка.

– Ты не представляешь, сынок, сколько всего я для тебя приготовила! – воскликнула она, как только лимузин остановился у входа в особняк.

Вся постоянная прислуга под предводительством мистера Боулса, дворецкого, высыпала на ступеньки, чтобы достойно встретить хозяев. Бетти выпорхнула из машины, и вскоре ее звонкий голос уже выкрикивал распоряжения в доме.

Уэйд вошел в особняк вместе с отцом и замер на пороге. За месяц миссис Вельмонт умудрилась полностью преобразить их жилище. Холл превратился в некое подобие оранжереи, мягкая ковровая дорожка застилала широкую лестницу, ведущую на второй этаж. Уэйд поднялся наверх, чувствуя себя гостем в собственном доме.

На втором этаже находились столовая и бальный зал, здесь же можно было выйти на балкон, с которого открывался прекрасный вид на озеро позади особняка и на парк, составлявший особую гордость миссис Вельмонт. По ее распоряжению там установили фонари, чей мерцающий свет в сочетании с блеском луны и звезд создавал особое, романтическое настроение для тех, кто хотел прогуляться вечером по песчаным дорожкам парка. В каждом укромном уголке жаждущие уединения могли найти скамейки с резными спинками. Небольшие классические скульптуры на тему древнегреческой мифологии завершали облик парка, и кто знает, чем именно руководствовалась миссис Вельмонт, создавая этот рай для чувствительных натур. Возможно, она надеялась, что легкокрылый Эрот на центральной аллее парка поразит стрелой сердце Уэйда, и ее упрямый сын наконец сделает предложение какой-нибудь очаровательной девушке из тех, что слетались в их дом как мотыльки на огонь.

– Хм, недурно, – заметил Фрэнк Вельмонт, когда Бетти распорядилась включить вечернюю иллюминацию парка. – А когда стемнеет, будет еще красивее. В таком парке можно обольстить любую неприступную красавицу, а, Уэйд?

Молодой человек кивнул головой. Парк действительно был прекрасен, с его затененными аллеями, мерцающими фонариками и блестящей гладью пруда. Но ведь через час все это великолепие будет безнадежно испорчено толпой гостей, кричащей и кривляющейся массой, от которой нигде не будет спасения…

– Пойдем, Уэйд, – позвал его отец. – Пора занимать свои места для встречи гостей.

Уэйд кинул последний тоскливый взгляд на парк и последовал за Фрэнком.

Вскоре начали съезжаться приглашенные. Фрэнк, Бетти и Уэйд стояли у подножия лестницы и приветствовали гостей. Именитых людей было так много, что фотографы едва успевали делать снимки. Деньги, красота, известность наводнили особняк Вельмонтов. Они рассыпались в поздравлениях и окидывали Уэйда завистливыми или восторженными взглядами.

Уэйд с приклеенной улыбкой пожимал руки мужчинам и подставлял щеку для поцелуя женщинам. Многие очаровательные леди прижимались к нему гораздо сильнее, чем позволяли приличия, но репутация Уэйда извиняла их поведение. Ведь это был сам Уэйд Оливер Вельмонт, признанный сердцеед, перед которым невозможно устоять ни одной женщине.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.