Грейхэм Дин
S-18. Охота за сокровищем

Человек – загадка

Пронзительный гул двигателя раздался над муниципальным полем в Аткинсоне, и Тим Мерфи, знаменитый летающий репортер "Аткинсон Ньюз", высунул измазанное жиром лицо из-за обтекателя аккуратного биплана и прищурился в небо. На фоне сияющего неба позднего летнего полудня вырисовывались очертания одного из новых высокоскоростных транспортных средств Трансконтинентальной воздушной экспресс-компании "Красная Стрела".

Дневной экспресс, следовавший из Чикаго на западное побережье, разворачивался, готовясь к посадке на гладкую взлетно-посадочную полосу из щебня. Тим наблюдал за происходящим оценивающим взглядом. Новые транспортные средства, способные перемещаться от побережья к побережью со скоростью более трех миль в минуту, всегда восхищали его. Он завидовал подтянутым молодым парням с ясными глазами, которые сидели за пультом управления, в то время как они, в свою очередь, были бы готовы променять свою повседневную рутину на авантюрные задания по новостям, которые часто попадались Тиму на пути.

Сдвоенные двигатели, установленные в гондолах, выступающих из прочного крыла, работали на холостом ходу, когда самолет дрейфовал вниз, чтобы слегка коснуться взлетно-посадочной полосы и плавно покатиться к главному ангару.

– Снова смотришь на звезды? – спросил тихий голос у локтя Тима.

Летающий репортер быстро обернулся. Карл Хантер, управляющий аэропортом, был рядом с ним.

– Я всегда испытываю трепет, наблюдая, как появляются эти высокоскоростные самолеты. В них есть что-то такое, что проникает в мою кровь и заставляет ее покалывать.

– Это лучшие транспортные самолеты в мире, – кивнул Хантер.

– Я бы хотел полетать на одном из них, – размышлял Тим.

Хантер проницательно посмотрел на Тима. Летающий репортер был стройным, а его мускулы были подобны напряженной стали. Его голубые глаза были ясными и непоколебимыми. На его губах была приятная улыбка, но по опыту управляющий знал, что они могут проявить бескомпромиссную решимость.

– Я найду тебе работу на трансконтинентальной линии в любой день, когда ты захочешь, – сказал он. – Приходи в мой офис и заполни бланк заявления.

– Это означало бы оставить Новости, – сказал Тим. Затем, когда Хантер широко ухмыльнулся, он добавил, – я думаю, запах типографской краски сильнее, чем зов небесных путей. В первую очередь я репортер, а во вторую – летчик.

– Я бы не стал ставить одну из твоих способностей выше другой. Ты первоклассный и в том, и в другом.

– Спасибо, Карл. Это напомнило мне вот о чем. Пусть один из мальчиков закончит работу тут. Тщательно очистите все заглушки. Я почти забыл, что мне нужно написать еще одну колонку для моего отдела в завтрашней газете.

– Я сейчас же выпишу рабочую квитанцию.

Тим выскользнул из своего джемпера и последовал за полевым менеджером к главному ангару. Обычная толпа любопытных выстроилась внутри канатов, чтобы понаблюдать за пассажирами, когда они высаживались. Тим, всегда был настороже. Он оглядел их, когда пассажиры спускались по ступенькам из самолета.

Первыми были две привлекательные девушки. Они выглядели так, словно могли быть киноактрисами. Он проверит список пассажиров у стюардессы, чтобы убедиться. Актриса всегда стоила одного-двух абзацев.

Внимание Тима привлек последний человек, покинувший корабль. Было что-то смутно знакомое в осанке головы и в форме челюсти.

Подошла стюардесса, и Тим окликнул ее.

– Кто этот высокий, хорошо сложенный парень в сером костюме? – спросил он.

Девушка просмотрела список пассажиров.

– Извини, я не могу тебе сказать. Его нет в списке.

– Что ты хочешь сказать? Он путешествует по пропуску?

– Вряд ли. Я забрала у него плату за проезд в Чикаго, и он выходит здесь.

– Тогда ты должна знать его имя.

– Он не назвал мне своего имени, и инструкции генерального менеджера заключались в том, чтобы делать так, как он велел, поэтому я записал его в свою таблицу мест как "Мистер Семь". Это кресло, которое он занимал во время поездки.

Тим поблагодарил стюардессу и поспешил в кабинет Карла Хантера.

– Кто этот таинственный мужчина, который прибыл дневном экспрессе?

– Он для меня такой же незнакомец, как и для тебя, – ответил начальник аэродрома.

– Почему бы тебе не спросить?

– Я получил радиограмму от генерального менеджера, чтобы оказать ему всяческую любезность и не задавать вопросов, но я думаю, что это не распространяется на тебя.

– Задавать вопросы – это одна из вещей, которые я делаю лучше всего, – ухмыльнулся Тим, выходя из офиса.

“Мистер Семь” наблюдал за выгрузкой своего багажа из самолета. Из багажного отделения были извлечены три большие дорожные сумки, и Тим присвистнул, подумав о сверхнормативных сборах, которые, должно быть, были уплачены за перевозку тяжелых сумок по воздуху.

Когда “мистер Семь” убедился, что его багаж в надлежащем порядке, Тим подошел ближе.

– Я Тим Мерфи из “Аткинсон Ньюз”, – сказал он. – Ваше лицо кажется мне смутно знакомым, но я не могу вспомнить ваше имя. Раз уж вы здесь остановились, мне бы очень хотелось услышать историю.

– Извини, Мерфи, но я ничего не могу тебе сказать. Я предпочитаю не разговаривать с журналистами.

Тим был непоколебим.

– Вы планируете долго оставаться в Аткинсоне?

– Это еще один вопрос, на который я отказываюсь отвечать.

Мышцы вокруг челюсти незнакомца напряглись, и Тим почувствовал, что впереди штормовая погода. Обычно он бы оставил все это дело без внимания, но в поведении другого человека было что-то настолько определенно озадачивающее, что он продолжал расспрашивать.

– У вас, должно быть, здесь какая-то особая миссия, – сказал Тим.

– Я уже сказал тебе, что не буду говорить. Ты можешь засыпать меня вопросами весь остаток дня, и ты получишь тот же результат – ноль. А теперь, если ты будешь так добр и предложишь лучший отель, я отправлюсь в город.

Тим назвал лучший отель города.

– Я буду рад отвезти вас туда на одной из машин Ньюз, – добавил он.

– Спасибо, но мне пришлось бы парировать слишком много твоих вопросов.

– Пока это ничья, – улыбнулся Тим, – но я готов поспорить, что узнаю ваше имя еще через 24 часа, Мистер Семь.

– Почему ты называешь меня мистер Семь?

– Это вина стюардессы. Вы сидели в седьмом кресле, когда возвращались из Чикаго.

– Это такое же хорошее имя, как и любое другое.

– Кроме вашего настоящего, – вставил Тим.

Мистер Семь погрузил свои сумки в такси и умчался в сторону города, в то время как Тим стоял на пандусе и смотрел вслед машине.

– Лицо этого парня мне знакомо, – пробормотал он вполголоса, – и я собираюсь покопаться в наших файлах в офисе, пока не найду его фотографию. Если только моя догадка не ошибочна, с ним должна быть связана какая-то большая история.

Догадки Тима были заведомо верны, и насколько верной была эта догадка, даже Тим никогда бы не осмелился мечтать.

Дело Секретной службы

Когда Тим добрался до редакции, он обнаружил записку, вложенную в его пишущую машинку, в которой его просили встретиться с главным редактором. Он пересек большой зал новостей и постучал в дверь со стеклянными панелями, на которой было напечатано: “Джордж Карсон, главный редактор”.

– Войдите, – прогремел голос из-за двери, и Тим вошел в кабинет. – Ты хотел меня видеть?

– Садись, Тим, – улыбнулся редактор с песочными волосами, который руководил судьбой Ньюз. Он указал на стул.

– У меня была некоторая переписка с Эйсом Макдауэллом из "Хай Флайерз", летающего цирка, который считается одним из лучших в стране. Он хочет провести здесь свое шоу в эти выходные под эгидой Ньюз. Что ты об этом думаешь?

– Я никогда не встречал Эйса или кого-либо из его пилотов, – ответил Тим, – но у них репутация хорошего авиашоу.

– Это показалось мне довольно хорошей идеей, – продолжал главный редактор. – Мы могли бы уделить шоу много места в новостях, и это помогло бы популяризировать аэропорт. Некоторые люди возмущаются налогами, которые они должны платить, чтобы помочь поддержать отрасль. Как ты думаешь, ты смог бы договориться с Карлом Хантером, чтобы шоу состоялось в субботу днем и показать свои трюки в воскресенье? Конечно, они будут перевозить пассажиров между трюковыми рейсами.

– Я сейчас же позвоню Хантеру, – пообещал Тим.

Он вышел из кабинета главного редактора и позвонил с одного из телефонов в редакционной комнате.

– Я не возражаю против ребят из “Хай Флайерз”, – сказал менеджер аэропорта, – но им придется заплатить полю обычный процент за прием пассажиров.

– Я включу это в контракт, – пообещал Тим. – Держи это при себе, потому что я бы не хотел, чтобы Аванс первым напечатал историю нашего собственного авиашоу.

– Я забуду обо всем этом, пока не прочитаю твою историю завтра, – пообещал Хантер.

Тим вернулся в кабинет главного редактора.

– У Хантера нет возражений, но “Хай Флайерз” должны отдать полю пятнадцать процентов от всех денег, которые они получают за пассажирские перевозки. Это обычный процент.

У главного редактора на столе лежал контракт от "Хай Флайерз", и Тим, по его предложению, заполнил бланк.

– Я телеграфирую Макдауэллу, что мы будем ожидать, что они приземлятся здесь в субботу, – сказал Карсон. – На этой неделе они в Чарльстоне.

– Ты мог бы попросить его прислать любые доступные фотографии листовок и самолетов, – предложил Тим.

Когда Тим покинул кабинет главного редактора, он знал, что его ждет напряженная неделя. Каждый день будут появляться истории о летающем цирке, а затем о проблемах парковки и охраны аэропорта, потому что там будет огромная толпа, чтобы увидеть воздушные трюки.

– Настроил “Юпитер”? – спросил кто-то у него за спиной.

Тим повернулся лицом к Ральфу Грейвсу, еще одному репортеру новостей, который был его спутником во многих приключениях. Два года назад, когда новости быстро распространялись по воздуху, Тим обучил Ральфа полетам, а другой репортер теперь имел лицензию на перевозку. Они были закадычными друзьями, и их главный редактор рассчитывал, что они справятся с любой порученной им историей.

– Я не почистил все пробки, – сказал Тим, – поэтому я доверил ребятам с поля закончить работу.

– Что у Карсона на уме? – спросил Ральф, указывая большим пальцем на дверь главного редактора.

– Он только что заключил контракт на спонсирование выступления здесь Эйса Макдауэлла и "Хай Флайерз". Они приедут в субботу и покажут свои трюки в воскресенье днем.

– Что означает, что у нас много работы, – прокомментировал Ральф.

– Это будет означать много работы, но это заставит всех говорить о том, что Ньюз живы и бодры, и это то, чего мы хотим. Мы ускользаем с каждым днем, и однажды утром этой осенью я не удивлюсь, если мы проснемся и обнаружим, что наша конкурирующая газета сложена и, как арабы, тихо украдена.

– Это ничуть не заденет мои чувства, – сказал Ральф. – Ребята, работающие в Аванс, очень сильно усложнили нам задачу за последние несколько месяцев. Они лгут, обманывают и воруют, чтобы получить свои истории, и я столкнулся с настоящим подкупом.

– Я тоже, но в долгосрочной перспективе это не принесет им пользы. Я рад, что мы работаем на газету и редактора, которые чисты сверху донизу.

Вернувшись к своему столу, Тим порылся в ящиках, пока не нашел авиационный журнал, в котором был иллюстрированный набросок Эйса Макдауэлла и его летающего цирка. Макдауэлл был невысоким и смуглым, с глазами, которые были слишком близко посажены, чтобы подходить Тиму. Но репортер Ньюз знал, что руководитель летающего цирка был настоящим летчиком и устроил бы хорошее шоу. Не было никакого смысла строить предубеждение только на основе фотографии.

Тим вставил лист копировальной бумаги в пишущую машинку и, немного подумав над формулировкой своего вступительного предложения, начал набрасывать историю, объявляющую о появлении летающего цирка. Используя множество прилагательных, он ухитрился написать целую колонку и, перечитав статью и исправив одну или две незначительные ошибки, положил ее на копировальный стол.

Дэн Уоткинс, ветеран, заведующий отделом, поднял глаза из-под своей зеленой тени.

– Хорошая история? – спросил он.

– Одна из лучших, что вы когда-либо читали, когда дело доходит до того, чтобы писать много с малого, – ухмыльнулся Тим. – На самом деле, Дэн, в следующее воскресенье мы рекламируем воздушный цирк, и у меня есть предчувствие, что мистер Карсон захочет, чтобы завтра на одной из внутренних страниц был заголовок на всю страницу.

Главный редактор просмотрел статью опытным взглядом.

– Я должен сказать, что твоя догадка верна. Я отмечу это для внутреннего баннера прямо сейчас.

За большим столом сидел только главный редактор, и Тим присел на край рабочего стола в форме подковы.

– Жаль, что тебя не было в аэропорту сегодня днем, – сказал он. – У тебя сверхъестественная память на лица и имена, и это было бы очень кстати.

– Видел кого-то, кого не смог опознать?

– В нем есть что-то смутно знакомое. Я где-то видел его фотографию, и у меня есть предчувствие, что с его приездом в Аткинсон связана очень интересная история.

– Ты всегда можешь задать им вопросы, – ухмыльнулся Дэн.

– Я задал много вопросов и ничего не понял.

– Разве он не говорил?

– Он говорил, но ничего не сказал. Я позвонил стюардессе, а также Карлу Хантеру, но оба они получили инструкции от генерального менеджера линии в Чикаго оказать этому человеку всяческую любезность и сделать так, как он велит. Стюардесса записала его как "мистер Семь", потому что он занимал седьмое кресло. Когда я спросил его об этом, он сказал, что "мистер Семь" – достаточно хорошее имя. Я не смог ничего нащупать. Он гладкий, как шелк, и твердый, как сталь.

– Что ты собираешься с этим делать?

– Я точно не знаю. Я постараюсь следить за ним в Доме Рэнсома, где он остановился, но с приездом этого летающего цирка в город у меня будет не так много дополнительного времени. Я собираюсь покопаться в файлах и посмотреть, что я смогу там найти. Я уверен, что видел его фотографию в прошлом году.

– Если хочешь, я провожу тебя до отеля. Может быть, я смог бы его опознать. У меня есть одно из тех воспоминаний из картотеки.

– Я подумал, может быть, ты мне поможешь, Дэн. Мы попробуем это сделать после ужина. Я встречу тебя в Доме Рэнсома.

Тим и Ральф вместе поужинали в городе, и Тим рассказал о своей встрече с таинственным “мистером Семь”.

– По-моему, это звучит как история, – усмехнулся Ральф, – и я буду очень неправ, если ты не выкопаешь ее. Думаю, я приглашу себя на вечеринку сегодня вечером и отправлюсь с тобой в Дом Рэнсома.

– Рад, что ты у меня есть. Может быть, вы сможете опознать моего таинственного незнакомца.

Они обсудили планы относительно летающего цирка и, покинув ресторан, направились в ведущий отель города. Дэн Уоткинс ждал их в вестибюле.

– Я посмотрю, под каким именем он зарегистрировался, – сказал Дэн.

Запрос на стойке регистрации показал, что объект любопытства Дэна зарегистрировался как мистер Дж. Семь из Чикаго.

– Он в ресторане, – сказал Тим, когда присоединился к своим товарищам. – С таким же успехом мы могли бы присесть здесь. Ему придется пройти почти прямо перед нами, что даст Дэну хороший шанс увидеть его.

– Если Дэн не сможет его опознать, я буду рад помочь вам просмотреть файлы, – предложил Ральф.

– Спасибо. Учитывая все детали, необходимые для организации летающего цирка, я буду рад получить небольшую дополнительную помощь. Теперь смотрите в оба. А вот и наш человек.

“Мистер Семь” был одет в тот же хорошо сшитый костюм, который был на нем, когда он вышел из "Дневного экспресса" и вошел в жизнь летающего репортера. Он медленно вышел из ресторана и направился к лифтам на виду у зорких глаз газетчиков. Они посмотрели, как закрываются двери лифта, и повернулись, чтобы объединить результаты.

Дэн Уоткинс покачал головой.

– Боюсь, я ничем не могу помочь. В этом лице определенно есть что-то знакомое, но я не могу вспомнить имя. Может быть, это придет ко мне позже.

Тим повернулся к Ральфу.

– А как насчет тебя?

– Я просто еще одно разочарование и в том же положении, что и Дэн. Лицо "мистера Семь" мне знакомо, но на этом все и заканчивается. Его имя числится среди пропавших без вести.

– Если “мистер Семь” останется здесь только до тех пор, пока этот воздушный цирк не закончится в воскресенье, я выясню, что стоит за его таинственным приездом в Аткинсон, – сказал Тим, который чувствовал, что “мистер Семь” бросил вызов его способностям репортера.

Выйдя из отеля, они расстались: главный редактор вернулся в свою холостяцкую штаб-квартиру, а Тим и Ральф отправились в здание Ньюз, где вытащили папки с газетами и разложили книги в толстых переплетах на своих столах.

– Нам лучше проверять вместе, – предложил Тим. – Тогда у нас не будет ни единого шанса пропустить ни одной подсказки.

В течение часа они просматривали один том, просматривая каждую страницу и с особой тщательностью просматривая страницу с картинками, которая выходила каждый день.

– Я слишком хочу спать, чтобы продолжать, – сказал Тим, когда часы на ратуше пробили одиннадцать раз. – Нахождение на открытом воздухе большую часть дня, работая в самолете, дало мне желание лечь спать, хотя я хочу продолжать копаться в досье. Я мог бы сразу перейти к той самой фотографии, которую ищу.

Ральф снял телефонную трубку и позвонил в Дом Рэнсома, где выяснил у дежурного клерка, что мистер Дж. Семь сообщил, что пробудет там гостем по меньшей мере неделю. Передав эту информацию Тиму, Ральф добавил:

– Теперь ты можешь лечь сегодня вечером в постель и спать спокойно.

Они только что закончили раскладывать папки, когда дверь редакционной комнаты распахнулась и вошел незнакомец. Он был средних лет, с коротко подстриженными седыми волосами, пронзительными голубыми глазами и большими умелыми руками.

– Я ищу Тима Мерфи и Ральфа Грейвса, летающих репортеров Ньюз, – сказал он.

– Я Мерфи, – сказал Тим, – а мой спутник – Ральф Грейвс.

– Тогда мне повезло, что я застал вас вместе. Моя карточка может дать вам некоторое представление о том, чего я хочу.

Тим взял кусок картона с гравировкой и прочитал следующие слова: “Генри Прентисс, Бюро по борьбе с наркотиками Соединенных Штатов”.

– Я рад познакомиться с вами, мистер Прентисс, – сказал Тим, – но, боюсь, ваша визитка не дала мне ни малейшего представления о том, зачем вы здесь.

– Я так понимаю, что “Хай Флайерз” и Эйс Макдауэлл собираются устроить здесь в воскресенье свой воздушный цирк под эгидой новостей.

– Это верно, но пока никакого объявления сделано не было.

– Тогда у вас, вероятно, будет две статьи для вашей газеты в следующий понедельник, фактическая история летающего цирка и история ареста Эйса Макдауэлла как главы печально известной группы контрабандистов наркотиков.

Хай Флайерз

Федеральный агент по наркотикам присел на край стола Тима и улыбнулся, увидев изумленные выражения на лицах летающих репортеров.

– Вы имеете в виду, что собираетесь арестовать Макдауэлла по обвинению в контрабанде наркотиков? – спросил Тим.

– Я собираюсь сделать все возможное, чтобы взять его под стражу. Он скользкий клиент, но я думаю, что на этот раз у нас есть все необходимые доказательства.

– Какая это будет сенсация, – присвистнул Ральф.

Тим был задумчив.

– Очень жаль, что Ньюз спонсируют появление Хай Флайерз, если их лидер будет арестован по федеральному обвинению, – сказал он.

– Боюсь, сейчас уже слишком поздно что-либо менять, – сказал мистер Прентисс. – На самом деле, это сделает историю более убедительной, потому что, несмотря на то, что вам теперь известна личность Макдауэлла, вы продолжите и поможете федеральному правоохранительному органу выполнить свой долг.

– В этом вы правы, – согласился Тим. – Я уверен, что Ньюз сделают все, что в их силах, чтобы помочь вам.

– Мне интересно, почему вы разыскали нас, – сказал Ральф. – С таким же успехом вы могли бы подождать до воскресенья.

– Совершенно верно, – кивнул агент по борьбе с наркотиками, – но я знаю, что и вы, и Мерфи, в результате ваших усилий по задержанию Небесного Ястреба и его банды, стали офицерами полиции штата. В воскресенье мне может понадобиться небольшая официальная помощь, и мне нужны люди, которым я могу доверять в чрезвычайной ситуации.

Это был прекрасный комплимент неустрашимому мужеству молодых газетчиков, и это порадовало их обоих. У Прентисса появились теплые друзья и союзники, на которых он мог рассчитывать в любой чрезвычайной ситуации.

– Макдауэлл долгое время занимался контрабандой, – продолжал федеральный агент. – Мы охотимся за ним уже два года, но он ловкий летчик и еще более ловкий контрабандист. Только когда я отправил одного из своих людей в его команду, я начал получать результаты.

– У вас действительно есть агент, который летает с Макдауэллом? – спросил Ральф.

– Он признан следующим лучшим летчиком в команде, его имя Томми Ларкин.

– Я слышал о нем, – сказал Тим, – но мне и в голову не приходило, что он федеральный агент.

– Как и Макдауэлл, и я очень боюсь, что Томми будет среди пропавших без вести.

– Что это значит? – спросил Ральф.

– Что Макдауэллу было бы сравнительно легко организовать взлом самолета Томми где-нибудь во время долгого перелета, если бы у него когда-нибудь возникли подозрения.

– Это немыслимо, – сказал Тим.

– Не для Макдауэлла. С таким же успехом вы могли бы прямо сейчас понять, что он готов пойти на все, чтобы спастись от ареста. Согласно информации от Ларкина, Макдауэлл получит новую партию наркотиков как раз перед тем, как они вылетят из Чарльстона своим рейсом сюда. Макдауэлл должен держать груз на своем самолете, пока они не доберутся до Немахи, их следующей остановки после того, как они закончат свое представление в Аткинсоне. Это означает, что Макдауэлл будет держать груз у себя по крайней мере 24 часа. Большую часть времени он летает на самолете с четырьмя пассажирскими салонами, но для одного из трюков он поднимается в воздух на быстром двухместном самолете. Вот тогда у меня будет шанс захватить наркотик в его самолете и арестовать его, когда он приземлится.

– Звучит неплохо, если ничего не подведет, – кивнул Тим.

– На этот раз промахов не будет, – пообещал федеральный агент.

Они подробно обсудили планы задержания Макдауэлла, и, прежде чем он покинул офис, Прентисс пообещал встретиться с главным редактором на следующий день.

– Я рассчитываю, что вы двое будете со мной в воскресенье, – сказал он перед уходом. – Может произойти утечка информации, если я вызову местную полицию или даже кого-нибудь из полицейских штата в здешних казармах.

Когда офицер по борьбе с наркотиками ушел, Ральф вытер лоб и плюхнулся в кресло за своим столом.

– Поговорим о новостях, – сказал он. – В редакции газеты ничего никогда не приходит поодиночке. Сначала ты приходишь с таинственным мистером Семь, потом мы устраиваем авиашоу, а теперь выясняется, что дядя Сэм разыскивает главу воздушного цирка за торговлю наркотиками. Что дальше?

– Узнать личность “мистера Семь”, – ухмыльнулся Тим.

– Об этом можешь не беспокоиться, – фыркнул Ральф. – Сейчас почти полночь. Я иду домой, и я ожидаю, что мне будут сниться всевозможные кошмары.

– Если ты вдруг узнаешь личность “мистера Семь”, я буду рад ответить на звонок, даже если будет три часа ночи, – сказал Тим.

– Только я не буду звонить тебе, даже если я внезапно открою какую-то скрытую нишу в своем мозгу и вспомню, кто он такой.

Ральф бросил эти слова через плечо, выходя из редакционной комнаты.

Тим взял авиационный журнал, в котором была фотография летчиков Хай Флайерз, и снова посмотрел на напечатанное изображение Эйса Макдауэлла. Глаза были жестокими, колючими, безжалостными. Даже на неодушевленной странице в них было что-то тревожное. Рядом с Макдауэллом была фотография Томми Ларкина. Он был примерно одного возраста с Тимом или Ральфом, коренастый и хорошо сложенный мужчина.

Тим положил журнал обратно в один из ящиков, выключил свет и вышел из кабинета. Как заметил Ральф, ничего никогда не приходит само по себе, и Тим почувствовал, как на его плечи лег груз дурных предчувствий.

На следующее утро в кабинете главного редактора собрался совет по стратегии. Сгруппировавшись вокруг стола лицом к главам Ньюз были офицер по борьбе с наркотиками, Тим и Ральф.

– Конечно, мы поможем всеми возможными способами, – заверил Прентисса главный редактор. – Вы можете положиться на Тима и Ральфа, которые окажут вам максимальную помощь, и вы не обнаружите недостатка в их мужестве.

– Вот почему я пришел к ним, – улыбнулся Прентисс. – Мне нужно два человека, на которых я мог бы положиться.

В потоке планов и деталей, которые нужно было разработать для появления Хай Флайерз, Тим был вынужден отодвинуть мысли о “мистере Семь” в дальние глубины своего разума. Ему удавалось заглядывать в Дом Рэнсома раз в день, чтобы проверить присутствие таинственного незнакомца, и каждый раз узнавал, что объект его интереса все еще находится в Аткинсоне.

Хай Флайерз прибыли поздно вечером в субботу, спустившись с безоблачного неба. Там было восемь самолетов, три механика и два каскадера. Шесть самолетов были аккуратными, современными, но два из них были старыми тренажерами, которые давным-давно должны были быть на свалке. Тим был удивлен, увидев такой тип самолета.

По договоренности Прентисс держался подальше от поля боя, потому что Макдауэлл знал его в лицо.

Как только самолеты подкатили к трапу, Тим вышел, чтобы поприветствовать Макдауэлла. Глава Хай Флайерз оказался еще ниже ростом и смуглее, чем ожидал Тим. Его рука была холодной и вялой, и Тим почувствовал, как по спине пробежал холодок, когда близко посаженные глаза, казалось, впились в него.

– Хорошее поле, – прокомментировал Макдауэлл. – Надеюсь, у нас будет хорошая публика.

– Мы много рекламировали шоу, – сказал Тим.

– Это хорошо. Завтра днем я разыгрываю новый трюк. Это лобовое столкновение на высоте 2000 футов между двумя плоскостями. Вот почему я везу с собой эти древние развалины. Завтра они превратятся в дым.

– Довольно рискованный трюк, не так ли? – спросил Ральф.

– Не так рискованно, как кажется. Пилоты будут гоняться друг за другом некоторое время, а затем упадут носом вперед. Как раз перед тем, как они разобьются, оба пилота нырнут за борт в своих парашютах.

– Кто будет управлять самолетами? – спросил Тим.

– Я полечу на одном из них. Томми Ларкин будет управлять другим. Кстати, ты должен познакомиться с Ларкином. Он прекрасный летчик.

При упоминании имени Ларкина Тима охватило дурное предчувствие. Это был страх, что Макдауэлл заподозрит Ларкина в том, что он федеральный агент. Ему было бы так легко врезаться в Ларкина раньше назначенного времени.

Макдауэлл окликнул летчика, который вылезал из комбинезона.

– Томми, – сказал он, – подойди и познакомься с летающими репортерами из Ньюз. Здесь, на земле, мало что происходит, так что эти ребята прыгают в облаках, охотясь за историями.

– Рад с вами познакомиться, – ухмыльнулся Томми, пожимая руки Тиму и Ральфу. – Я много читал о вас, сначала о том, как вы добыли Небесного Ястреба, а затем уничтожили похитителей в горах к западу отсюда.

– Я участвовал в погоне за Небесным Ястребом, – сказал Ральф, – но Тим в одиночку расправился с похитителями. Он становится настоящим сыщиком.

Тим увидел, как глаза Макдауэлла сузились, и почувствовал, как они впиваются в него взглядом. Он сразу же изменил направление разговора.

– Мы привезли несколько машин из Ньюз, – сказал он. – Давайте достанем ваш багаж, и мы будем рады отвезти вас в центр города.

По предварительной договоренности Ральф подошел, чтобы помочь Макдауэллу, в то время как Тим пошел с Томми Ларкином. Они полезли в багажное отделение моноплана Ларкина, и Тим прошептал:

– Прентисс в городе. Он получил твое сообщение, и все назначено на завтрашний день.

– Скажи ему, что все это находится в самолете Макдауэлла в специальном отсеке под полом. Будь осторожен. У меня такое чувство, что Макдауэлл мне не доверяет.

– Тогда не рискуй своей жизнью, отправляясь завтра в одном из этих старых самолетов и устраивая этот сумасшедший трюк.

– Я буду внимательно следить. Макдауэлл никогда не сможет сбить меня до того, как я прыгну. Лучше больше ничего не говори и не пытайся заговорить со мной. Это может вызвать подозрения.

Тим кивнул и поднял большой чемодан. Вместе они пересекли пандус и присоединились к Ральфу и Макдауэллу.

Они оставили багаж в гостинице, и Тим мельком увидел “мистера Семь” в вестибюле. Как только летающий цирк покинет город, он выйдет на след “мистера Семь” снова и посмотрим, не сможет ли он узнать его настоящую личность. Там была история, если бы он мог ее раскопать.

Воскресенье, день большого авиашоу, выдалось ясным и безветренным, идеально подходящим для трюковых полетов и достаточно теплым, чтобы обеспечить присутствие большой толпы. Первые трюки были запланированы на десять часов, и за полчаса до того, как Эйс Макдауэлл поднялся в воздух, чтобы сделать внешнюю петлю, на огороженных канатами площадках вокруг поля было припарковано более тысячи автомобилей, и с каждой минутой их прибывало все больше. Планы Тима по обращению с большой толпой сработали гладко, и он почувствовал, как часть напряжения спала с его плеч.

На утреннем совещании в отделе новостей с Томми Ларкином и его начальником было решено арестовать Макдауэлла, когда он спустится в своем парашюте после столкновения. Тем временем Прентисс захватит наркотики в самолете летчика, и они раскинут сеть, из которой Макдауэллу не выбраться. Тим и Ральф были довольны тем, что остались в стороне, потому что знали, как опасно пересекаться с таким человеком, как Макдауэлл.

Остальные летчики в цирке были тихими, компетентными парнями, большинству из них было меньше тридцати, и, насколько мог узнать агент по наркотикам, они не имели никакого отношения к контрабандной деятельности Макдауэлла. Шоу началось с трюкового полета Макдауэлла, который заставил толпу ахнуть и потерять дар речи, но не настолько парализовал, потому что многие бросились к продавцам билетов и купили билеты на другие номера. Следующая программа трюков была в час дня, когда Томми Ларкин поднялся в воздух с одним из Хай Флайерз, который прыгал по всему самолету в серии сенсационных трюков.

К началу полудня толпа увеличилась до такой степени, что, по оценкам специальной полиции, за авиашоу наблюдало более 15 000 человек, а пассажирские самолеты были загружены до отказа на каждом рейсе.

Прентисс, прибывший на место происшествия, оставался вне поля зрения в кабинете Карла Хантера и однажды, когда вошел Макдауэлл, был вынужден поспешно ретироваться в туалет.

Громкоговорители ревели, объявляя о следующем трюковом полете, о крушении двух самолетов в воздухе. Тим смутно расслышал эти слова.

– Величайший воздушный триллер, когда-либо исполнявшийся, – сообщал диктор толпе. – Два дорогостоящих самолета, несущихся со скоростью более 100 миль в час, обязательно столкнутся лоб в лоб на высоте 2000 футов. Это дерзко, бросает вызов смерти, захватывает дух от острых ощущений. Вы будете приклеены к своим сиденьям, когда увидите, как эти машины несутся навстречу друг другу, пилотируемые Эйсом Макдауэллом и Томми Ларкином, двумя лучшими летчиками в стране. Они поднимутся в воздух через пятнадцать минут. А пока есть время для еще одной поездки на пассажирских самолетах. Поехали, ребята.

Старые самолеты стояли в ангарах, где в то утро полевая бригада поспешно нанесла на них слой краски. Они храбро блестели в своем новом платье, а моторы, которые медленно вращались, звучали сладко.

Тим осмотрел самолет, на котором должен был лететь Томми. Если бы он продержался достаточно долго, чтобы подняться на высоту 2000 футов, Томми повезло бы, но с включенным парашютом он не смог бы выбраться, если бы что-нибудь случилось до того, как они выправятся для аварии.

Самолет Макдауэлла был в лучшем состоянии. Он был хорошо оснащен, и Тим, заглянув под капот, с удивлением увидел большой 16-цилиндровый двигатель Barko, переворачивающий опору. Линии старого самолета были хороши. Он все еще был достаточно быстр, чтобы обеспечить среднему современному самолету хорошую гонку. Слишком плохо жертвовать таким крепким старым ветераном только для того, чтобы успокоить любителей острых ощущений.

Тим огляделся в поисках Ральфа, который направился в комнату пилота в административном здании. Его спутника нигде не было видно, но Макдауэлл и Томми, неуклюже ударяя рюкзаками по ногам, направлялись к ангару. Собственный моноплан Макдауэлла был закатан внутрь.

Макдауэлл давал Томми последние инструкции, когда они вошли в ангар.

– Мы не будем торопиться, поднимаясь до 2000, – сказал он. – Тогда мы сделаем круг и сделаем несколько ложных бросков друг на друга. Через три или четыре раза я взмахну крыльями, и в следующий раз мы их отпустим. Мы будем к западу от поля, где самолеты не нанесут никакого ущерба при крушении. Держись как можно дольше, а затем выбирайся. Все понял?

Томми, немного мрачный, кивнул.

– Я справлюсь со своей частью этого, – сказал он, забираясь в кабину древнего тренажера.

Макдауэлл, сузив глаза до щелочек, твердых, как сталь, посмотрел на толпу.

– Они получат настоящий кайф, – свирепо сказал он, хлопнув в ладоши.

Тим с любопытством посмотрел на него. Внешне Макдауэлл не нервничал, но, казалось, он испытывал сильное напряжение. Мог ли он заподозрить настоящую личность Томми? Этот вопрос сам собой вспыхнул в голове Тима. Если бы Макдауэлл заподозрил неладное, он мог бы инсценировать аварию и после того, как Томми свалился за борт, с ревом улететь прочь. Это могло бы объяснить, почему у старого корабля был такой мощный двигатель.

Тим подошел к кораблю Томми и забрался наверх, чтобы прокричать Томми в ухо.

– Мне не нравится, как выглядит Макдауэлл, – сказал он. – Будь осторожен.

Томми кивнул.

– Я не собираюсь рисковать сегодня днем. Первое, что покажется смешным, – это то, что я свалюсь с борта в желоб.

Громкоговорители ревели. Поле расчищалось, и напряжение в толпе росло.

– В самолете номер один, – прогремел диктор, – находится Эйс Макдауэлл. В самолете номер два – Томми Ларкин. Вот они идут.

Летчики завели моторы, и старые машины, поблескивающие под слоем наспех нанесенной краски, выкатились на пандус.

Из толпы донесся могучий рев. Поле, наконец, очистилось от самолетов, перевозящих пассажиров. Связист на диспетчерской вышке помахал Томми своим флажком. Молодой летчик открыл дроссельную заслонку, почтенный летательный аппарат взмахнул крыльями, почувствовал зов небес и плавно покатился по взлетно-посадочной полосе. Томми не торопился уходить с поля. Стараясь как можно меньше напрягать древние крылья, он поднял свой самолет в воздух.

Флаг снова взметнулся вверх, и Эйс, сильно надавив на педаль газа, поднял хвост своего корабля вверх и помчался вслед за неторопливо парящим Томми.

Самолеты поднимались легкими кругами, причем Эйс поднимался намного быстрее Томми. Они поднялись на тысячу футов, когда Тим почувствовал, как его дернули за руку, и повернулся лицом к инспектору по наркотикам.

– Давай руку, и мы посмотрим, что мы сможем найти в самолете Макдауэлла, – сказал Прентисс. Они поспешили в ангар и забрались в кабину. Томми сообщил им точное местоположение потайного отделения, и, не теряя времени, Прентисс взял железный прут и пробил себе путь к нему. Нетерпеливыми пальцами он оторвал расщепленную деревянную крышку и заглянул внутрь. Когда его руки снова появились в поле зрения, в них были маленькие белые контейнеры.

– На этот раз у нас есть Макдауэлл с товаром, – сказал Прентисс. – Когда он спустится, я его арестую. Я передам это начальнику аэропорта, чтобы он положил это в свой сейф, пока я схожу за Макдауэллом.

Прентисс повернулся к Тиму, направляясь к административному зданию.

– Лучше пойдем со мной, когда я пойду за Макдауэллом, – сказал он. – Мне может понадобиться некоторая помощь. Приведи с собой своего друга.

– Хорошо, если смогу его найти, – пообещал Тим. – Он исчез около получаса назад, и с тех пор я его не видел.

В этот момент его внимание привлекла суматоха возле кабины пилота. Кто-то вырвался и побежал к нему. Это был Ральф, слегка пошатывающийся и прижимающий к голове окровавленный носовой платок.

Дикая погоня

Что-то было в корне неправильно, и Тим, забыв на мгновение о драме, которая вскоре должна была разыграться в небе, побежал к Ральфу. Он подхватил своего друга на руки, когда тот споткнулся. Кровь свободно текла из длинной раны на правой стороне головы Ральфа.

Ральф был на грани потери сознания, но сделал героическое усилие, чтобы заговорить.

– Томми, – прошептал он. – Макдауэлл перерезал свой парашют. Если он когда-нибудь переступит через край, ему конец.

Лицо Тима побелело от тревожных слов Ральфа. Парашют Томми перерезан! Он взглянул вверх. Самолеты находились почти на высоте 2000 футов. Еще через несколько минут они сломя голову помчались бы навстречу друг другу, и Томми перешагнул бы через борт, чтобы упасть на землю, как падающая звезда. Глаза Тима закрылись, чтобы прогнать образ, промелькнувший у него в голове.

Прентисс подошел к нему.

– Что случилось?

– Я точно не знаю, – сказал Тим, – но Макдауэлл перерезал парашют Томми ножом. Позаботьтесь о Ральфе. Я поднимусь наверх, чтобы остановить Томми.

– Отведите его в мой кабинет, – приказал Карл Хантер, который прибежал и услышал слова Тима.

Прентисс взял Ральфа под руки и направился к административному зданию, в то время как Тим и Хантер сбежали по пандусу.

Тим оглядел поле. Было невозможно вытащить "быстрый Юпитер", которым владели "Ньюз", или "Американский туз", которым управляли они с Ральфом, из своих ангаров. Он повернулся к другим самолетам на поле. Потребовался бы быстрый самолет, чтобы добраться туда вовремя, чтобы остановить крушение двух самолетов. Его взгляд остановился на собственном моноплане Макдауэлла. Он был аккуратным и быстрым, а двигатель мощностью 300 лошадиных сил был способен поднимать его почти вертикально ввысь.

– Я сяду на самолет Макдауэлла, – сказал он Хантеру. Начальник аэродрома помог ему, и они вдвоем развернули машину и направили ее в открытое поле.

Тим забрался внутрь, споткнулся о разбитые доски, за которыми скрывался потайной отсек, и сел в кресло пилота. Управление немного отличалось от тех самолетов, на которых он привык летать, но он знал, что сможет без проблем управлять машиной. Он взглянул на указатель расхода топлива. Бак был полон на четверть.

Один из летчиков подбежал к нему, протестуя против использования моноплана, но Хантер отмахнулся от него с кратким объяснением. Тим включил стартер, и мотор, все еще теплый, завелся на первом повороте.

Он уже собирался взлететь, когда Прентисс подбежал к нему с винтовкой в руке. Инспектор по наркотикам забрался в кабину и захлопнул дверь.

– Поехали, – крикнул он. Тим кивнул и открыл дроссельную заслонку. Поле было расчищено для трюка, и он выскочил из ангара и взлетел в воздух. Включив двигатель на полную мощность, он поднял скоростной моноплан в воздух. Они неслись ввысь в сумасшедшем, набирающем высоту повороте. Земля стремительно исчезала.

– Как Ральф? – крикнул Тим.

– С ним все будет в порядке. У него неприятная шишка на голове, но сейчас его лечит доктор. Он ослаб от потери крови больше, чем от чего-либо еще.

Тим, зажав рычаг между колен, наблюдал за драмой кружащих самолетов. Он старался держаться как можно дальше от Макдауэлла.

Старые самолеты выровнялись и готовились к первому рывку навстречу друг другу. Руки Тима крепко сжали рычаг, когда он увидел, как они тронулись. Затем он немного расслабился. Эйс не приближался. На этот раз аварии не будет.

Старые самолеты пролетали мимо друг друга с небольшим запасом места, и Тим чуть не поднял свой собственный самолет выше из-за явного напряжения, в котором он находился.

Томми медленно кружил, готовясь к очередному рывку в сторону Эйса, когда Тим пронесся мимо него, отчаянно размахивая руками. В пантомиме он выполнил движения прыжка, а затем энергично покачал головой, в то время как Прентисс попытался указать Томми, что его парашют поврежден.

Когда он пронесся мимо во второй раз, Тим заметил тревогу в глазах Томми и увидел, как тот осматривает пакет с парашютом. Внезапно раздался рев другого мотора, и Макдауэлл, забытый на мгновение, устремился к ним.

– Он преследует нас! – крикнул Прентисс.

Не глядя, Тим направил моноплан в крутой крен, и крылья старого тренажера почти задели их шасси, когда они перевернулись. Пуля пробила днище кабины.

– Он за нами, – мрачно сказал Тим, – но мы займем его, пока Томми не сможет посадить свою развалину.

Тим вывел самолет из пике. Под ним Макдауэлл преследовал самолет Ларкина. Было очевидно, что он намеревался уничтожить другого летчика, если это вообще возможно. Он снова набросился на Томми в лоб. На этот раз, казалось, не было никаких сомнений в том, что самолеты разобьются, но Томми сделал все невозможное, чтобы избежать ловушки. Самолет Макдауэлла летел слишком быстро. Он встречал каждый маневр Томми и обыгрывал его на шаг.

На мгновение он забыл о Тиме, сосредоточившись на уничтожении листовки, в которой, как он был уверен, содержались улики, которые могли привести к его аресту. Если он и забыл Тима, то, к сожалению, недооценил летные способности и смелость репортера.

С воем ветра в стойках и включенным на полную мощность мотором Тим стремглав бросился к Макдауэллу. Какое-то шестое чувство, должно быть, предупредило его жертву, потому что Макдауэлл бросил испуганный взгляд через плечо. Он мгновенно сменил тактику и оставил Томми поспешно приземляться на старом самолете, в то время как сам вступил в новую войну со своим непредвиденным врагом.

Прентисс открыл окна с правой стороны кабины и поднял винтовку. На напряженных губах была написана мрачная цель. Если бы он мог направить свой прицел на Макдауэлла, винтовка извергла бы пламя и смерть. Скорчившись на полу кабины, согнув палец на спусковом крючке, положив щеку на рукоятку винтовки, он ждал шанса, который, как ему казалось, обязательно представится.

Внизу тысячи пораженных людей наблюдали за смертельной дуэлью, вытягивая шеи, когда самолеты кружили и неслись по воздуху, и временами казалось, что они почти разобьются, прежде чем один из них поворачивал в ту или иную сторону как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу.

У Тима и Прентисса было преимущество в том, что самолет был немного быстрее, но у Макдауэлла был парашют. Если бы они потерпели крушение, у него был бы шанс спастись, в то время как летающий репортер и инспектор по наркотикам были бы зажаты падающими обломками своего корабля.

Макдауэлл играл в эту игру ради своей жизни. Несмотря на опасность, Тим был в восторге от мастерского полета, который требовался, чтобы избежать безумных порывов другого.

В течение получаса продолжалась жестокая битва. Затем все прекратилось так же внезапно, как и началось. Макдауэлл, выпустив свой самолет на полную мощность, рванул на юго-запад. Он пытался сбежать в безопасное место. На западе сгущались облака, наступала ночь. Был шанс, что он сможет оставаться наверху до тех пор, пока не найдет укрытие в темноте. Тим сразу раскусил стратегию Макдауэлла. Несомненно, у другого был полный бак бензина, а поскольку у старых тренажеров обычно были большие баки, этого было достаточно, чтобы держать древнее судно в воздухе до наступления темноты. Летающий репортер снова взглянул на индикатор на приборной доске моноплана. Ему и не нужно было этого делать. Он знал, на что указывает стрелка, не глядя, но, возможно, произошла какая-то ошибка.

Указатель показывал только восьмую часть бака с бензином. Еще полчаса в воздухе, может быть, чуть больше. Затем им пришлось бы спуститься, и Макдауэлл продолжил бы полет в одиночку.

Том откинулся назад и крикнул инспектору:

– У нас бензина хватит только на полчаса. Хотите приземлиться сейчас, заправить бак, а затем попытаться обогнать Макдауэлла или продолжать преследовать его, пока у нас не закончится топливо?

– Что-то может случиться с его самолетом до того, как закончится наше топливо. Мы будем продолжать так долго, как сможем, – крикнул в ответ Прентисс.

Тим кивнул и пустился в погоню. Через три минуты он был у Макдауэлла на хвосте и сбросил скорость. Нет смысла гнать двигатель сильнее, чем необходимо.

Минуты тянулись своим чередом. Тим проверил их направление. Было очевидно, что Макдауэлл направляется к границе. Это был долгий перелет, невозможный за один раз, и он задался вопросом, где пилот впереди него намеревался дозаправиться. Вероятно, у него был какой-нибудь отдаленный аэропорт, где он мог бы приземлиться, пополнить запасы горючего и улететь, не будучи замеченным.

По часам прошло пятнадцать минут. Стрелка на топливном манометре опустилась ниже. Вероятно, Макдауэлл, летевший впереди, посмеивался, потому что он определенно знал, сколько топлива осталось в моноплане, который он оставил позади.

Прентисс похлопал Тима по плечу.

– Как долго еще?

– Не более 15 минут.

– Приблизься к нему, и я посмотрю, не сможет ли эта винтовка убедить его, что пришло время снижаться.

Правая рука Тима полностью выжала газ, и моноплан рванулся вперед, быстро обгоняя старый тренажер.

Макдауэлл, услышав позади себя более глубокий гул мотора, оглянулся на них. Тим накренился, чтобы дать Прентиссу четкий выстрел, и федеральный агент нажал на спусковой крючок. Тим услышал резкие выстрелы. В фюзеляже машины Макдауэлла появились дыры. Прентисс стрелял лучше. Макдауэлл, направив на них автоматический пистолет, разрядил магазин. Его прицел был случайным, и ни одна пуля не попала в моноплан.

Макдауэлл перевел старый биплан в пикирование, и Тим быстро последовал за ним. Извиваясь и поворачиваясь, они возобновили битву, которую вели над аэропортом Аткинсона. Теперь Тим летал кольцами вокруг Макдауэлла, а Прентисс делал выстрел за выстрелом в сторону биплана, но воздух был неспокойным, и было трудно точно определить расстояние.

– Сосредоточьтесь на его моторе, – крикнул Тим. – Мы не можем оставаться в воздухе больше пяти минут, и вы, возможно, сможете вывести его машину из строя.

Прентисс снова наполнил магазин винтовки и, продолжая стрелять, направил пули в мотор биплана. Тим мог видеть черные брызги, когда пули попадали в капот. Был только один шанс, что он сможет вывести из строя двигатель Макдауэлла.

Двигатель их собственного корабля закашлял. Тим включил аварийный бак, и он снова ровно залаял. Их минуты в воздухе были сочтены, потому что у него не было возможности узнать, полон ли аварийный бак и сколько в нем осталось.

– Я собираюсь попытаться сбить его с ног, – крикнул Тим Прентиссу.

– Что ты собираешься делать?

– Посмотрим, не смогу ли я запустить свои колеса в его опору. Держитесь.

– Разве это не повредит твое шасси?

– Нам придется рискнуть. Если это произойдет, мы как-нибудь спустимся. Попробуем?

– Давай, – мрачно сказал инспектор. – Я рискну один раз. Второго раза может и не быть.

– Я спущу вас вниз целым и невредимым, – ухмыльнулся Тим. Затем он перешел к текущей работе.

Макдауэлл был чуть выше их и примерно в тысяче футов впереди. Включив мотор на полную мощность, Тим поднялся над их добычей и, стремглав бросился к биплану. Макдауэлл, должно быть, почувствовал, что было на уме у Тима, потому что он встал в своей кабине и тщательно прицелился из автомата. Пули вонзились в крыло моноплана, но Тим продолжал лететь. Винтовка Прентисса на мгновение замолчала, потому что под таким углом он не мог стрелять.

Они падали вниз, как орел, преследующий свою добычу. Макдауэлл нырнул обратно в кабину как раз в тот момент, когда моноплан рухнул на него, колеса машины наверху чуть не задели его голову. Тим приготовился к ожидаемой катастрофе, когда пропеллер биплана врезался в шасси, но этого не произошло. С помощью какого-то волшебного трюка, о котором Тим никогда не узнает, Макдауэлл в последний момент сбросил биплан почти на десять футов. Или, возможно, судьба приложила руку, и самолет попал в воздушную яму. Во всяком случае, моноплан пронесся над головой, и Макдауэлл снова был в безопасности.

– Что случилось? – спросил Прентисс.

Тим покачал головой.

– Я не знаю. Может быть, биплан ударился о неровный воздух и упал. Я думал, что в тот раз мы его точно поймали.

Мотор кашлянул, сделал еще несколько оборотов, а затем заглох.

– Для нас почти все кончено, – с горечью сказал Тим.

– А вот и Макдауэлл, – сказал инспектор.

Летающий репортер осмотрел землю в поисках безопасного места посадки. Они были на высоте чуть больше 4000 футов. Справа от них был небольшой городок и довольно большое пастбище на одном краю, окруженное белым шоссе. Тим направил моноплан вниз. Когда они скользили к полю, он уловил звук мотора другого самолета. Он поднял глаза. Возможно, Макдауэлл возвращался. Но самолет Макдауэлла неуклонно продвигался вперед на 1200-мильном пути к границе.

– Кто-то позади нас, – сказал Прентисс. Теперь не было необходимости кричать, и голос инспектора звучал неестественно.

Тим оглянулся. Корабль был знакомым. Его сердце подпрыгнуло. Это был "быстрый Юпитер", принадлежавший Ньюс. Кому-то удалось вытащить его из ангара, и он шел им на помощь.

Летающий репортер открыл окно слева от себя и дико замахал рукой, указывая вниз. Пилот другого самолета понимающе взмахнул крыльями и устремился к пастбищу, а Тим последовал за ним вниз.

– Похоже на Томми Ларкина в другом самолете, – сказал инспектор.

– Это самолет Ньюз, и мне все равно, кто на нем летит, – сказал Тим, – главное, чтобы у него был полный бак бензина. Макдауэлла ждет сюрприз, когда мы взлетим на Юпитере. Это самолет.

Пастбище оказалось на удивление ровным, и они покатили по полю. Пилот, который привез "Юпитер", развернул его и приготовил для них, когда они вывалились из кабины моноплана.

– Томми! – воскликнул инспектор. – Отличная работа, мальчик!

– Я не мог остаться в стороне от этой вечеринки, – ухмыльнулся пилот, которого Макдауэлл планировал уничтожить.

– Небольшой перерыв, – усмехнулся Тим. – Много бензина?

– Бак полон до отказа. Это отличный самолет, быстрый и простой в управлении.

– Нам придется оставить тебя здесь, Томми, – сказал инспектор. – Может быть, ты сможешь заправиться в этом городе и улететь обратно в Аткинсон.

– Я справлюсь, – ухмыльнулся Томми. – Вы, ребята, идите за Макдауэллом. Черт возьми, хотел бы я увидеть его лицо, когда ты снова набросишься на него.

– Он направляется к границе, – сказал Тим.

– Да. В этой старой посудине было около тонны топлива, и у него есть поле в западном Канзасе, где он может без проблем приземлиться и заправиться. Он знает это так хорошо, что может даже приземлиться ночью, но, если я не ошибаюсь, он не будет в воздухе до наступления темноты.

Тим забрался в "Юпитер", и инспектор забрался следом за ним. Тим проверил датчики: бак почти полон бензина, температура двигателя в норме, давление масла повышено. Он отпустил тормоза, открыл дроссельную заслонку и помахал Томми, когда самолет пронесся над полем и унесся вдогонку за Макдауэллом, чей самолет теперь был всего лишь крошечной точкой в юго-западном небе.

"Юпитер" был быстрым, и Тим легко двигался со скоростью 150 миль в час.

– Мы догоним Макдауэлла в мгновение ока, – сказал он инспектору, который был занят пополнением магазина винтовки.

– У меня осталось всего около двадцати патронов, – крикнул Прентисс. – Мне придется лучше стрелять.

Точка в небе впереди увеличилась в размерах и приняла форму самолета. Тим летел высоко, и было мало шансов, что Макдауэлл увидит их, пока они не окажутся над ним.

Мысли летающего репортера вернулись в Аткинсон. Он думал о Ральфе и ране на его голове, и в его сердце не было пощады, когда он вел "Юпитер" в теперь уже безжалостной погоне за убегающим Макдауэллом.

Очертания старого биплана становились все больше и больше по мере того, как быстро летящий "Юпитер" сокращал расстояние. Тим планировал новую схему действий. На "Юпитере", зная каждое движение и возможности самолета, он был уверен, что сможет загнать Макдауэлла на землю, обогнать его по маневру и скорости до тех пор, пока другой не воспользуется шансом сразиться с ним внизу.

"Юпитер" летел на высоте тысячи футов над старым тренажером, когда Тим опустил нос вниз и открыл дроссельную заслонку для мощного погружения. Когда они спикировали вниз, он увидел, как Макдауэлл поднял глаза, увидел удивление и тревогу на его лице. Затем они прошли мимо, и между самолетами оставалось меньше десяти футов. Тим головокружительно летел на Юпитере, пока снова не оказался на хвосте Макдауэлла, двигаясь на нем жестко и близко. Летчик впереди разрядил в них еще один магазин, а затем с отвращением отбросил свой автомат. У него закончились боеприпасы. Теперь это был случай столкновения самолета с самолетом, пилота с пилотом, и нерв столкнулся с нервом, потому что Прентисс сейчас не мог стрелять.

Все ближе и ближе Тим приближался на "Юпитере". Он был прямо над бипланом и позади него, безжалостно и с мрачным намерением снижая его. Макдауэлл крутился и вертелся, но кремово-зеленый биплан всегда садился ему на хвост. Он увернулся вправо, потом влево, сделал петлю, перекатился бочкой, но все было напрасно. Тим угадывал каждый его маневр и делал его еще лучше.

– Ситуация становится все более суровой, – воскликнул Прентисс.

– Плохое место для вынужденной посадки, – согласился Тим.

Они летели на высоте чуть меньше 3000 футов, и Тим сидел на хвосте у Макдауэлла, снижая его машину. Это был медленный и изматывающий нервы процесс, но, казалось, он был обречен на успех. Время от времени Тим поворачивал свой самолет достаточно, чтобы позволить Прентиссу выстрелить, но ни один из выстрелов не попал в цель.

Воздух становился все более суровым. Даже устойчивый, легко летящий "Юпитер" раскачивался и дергался, и Тим видел, что старый биплан впереди них сильно раскачивался.

Прентисс обернулся.

– Посмотри на крылья биплана, – воскликнул он.

Тим внимательно наблюдал. Крылья хлопали, угрожая в любой момент оторваться от самолета. Погоня почти закончилась. Макдауэлл был бы вынужден уйти. Тим взглянул на раскинувшуюся внизу местность. Она была неровной и разбитой, почти невозможной для безопасной посадки.

Испуганный крик Прентисса снова привлек его внимание к биплану. Старый самолет разваливался! Макдауэлл слишком сильно давил на него, вращения, броски и петли были больше, чем могла выдержать древняя машина. Правое крыло прогибалось, верхняя часть нижней части опускалась вниз.

Смерть прибывает по воздуху

Макдауэлл устраивал игровую битву, пытаясь развить старое ремесло по пересеченной местности до более высоких уровней впереди. Тим нажал на педаль газа "Юпитера", как орел, дающий своей добыче минутную передышку перед последним броском.

Левое крыло старого тренера теперь неуверенно покачивалось. Конец был близок, а они все еще летели над пересеченной местностью.

Зачарованные, Тим и Прентисс наблюдали за разворачивающейся перед ними драмой. Биплан мотало из стороны в сторону, правое верхнее крыло теперь почти касалось нижнего. С треском полотна и дерева крыло оторвалось и поплыло прочь в обратном потоке пропеллера. Затем нижнее правое крыло рухнуло от напряжения, и самолет начал быстро падать.

Макдауэлл, играющий до последнего, методично готовился прыгнуть за борт.

– Ему лучше поторопиться, – крикнул Прентисс.

Тим взглянул на высотомер. Они все еще находились на высоте 2500 футов. У Макдауэлла было достаточно времени, чтобы выпрыгнуть и благополучно спуститься вниз. Контрабандист наркотиков встал на край кабины, когда самолет начал вращаться.

Он помахал им рукой с явной бравадой, а затем стремглав выпрыгнул из самолета. Макдауэлл сделал сальто один раз, затем дернул за разрывной шнур. Пакет с парашютом развернулся, и Тим и Прентисс увидели, как взметнулся шелковый зонтик. Он подхватил ветер и развернулся. Затем, на их изумленных глазах, парашют рухнул, и Макдауэлл исчез из поля их зрения.

– Не смотри! – крикнул Тим Прентиссу.

Он закрыл глаза, но даже тогда образ танцевал в его сознании. В ту единственную секунду, когда открылся желоб, он увидел длинный разрез в шелке. Каким-то необъяснимым образом Макдауэлл зарезал свой собственный парашют вместо парашюта Томми Ларкина, когда планировал смерть Ларкина в аэропорту Аткинсона. Это была справедливая месть, но безжалостная.

Тим открыл глаза. Прентисс, бледный и дрожащий, посмотрел на него.

– Мы можем что-нибудь сделать?

– Ничего особенного. Мы выясним, где находится центр округа, и сообщим шерифу. Это почти все, что можно сделать.

Тим проверил их местоположение. Центр округа находился примерно в пятнадцати милях от них, когда они возвращались в Аткинсон. Послеполуденные тени удлинялись, когда они приземлились в крошечном аэропорту на окраине Уолфорда. Инспектор Прентисс неуклюже выбрался из самолета.

– Я найду телефон, – сказал он. – Ты мог бы подождать здесь.

Тим кивнул и заглушил мотор. На поле не было обслуживающего персонала, и он был рад, что в баках "Юпитера" осталось достаточно топлива, чтобы доставить их обратно в Аткинсон.

Полчаса спустя инспектор вернулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.