# Только Ты

Лин Да

Василий Греков – десятикратный чемпион мира по греко-римской борьбе, в копилке его медалей сплошное золото, он не проиграл ни одного боя. Любая готова продать душу дьяволу, чтобы покорить его сердце, и я в их числе.– Твоя? Мои ресницы взметнулись вверх, и я непонимающе уставилась в темные глаза, в которых помимо надменной отчужденности теперь читался легкий интерес. С запозданием понимаю что вопрос обращен не ко мне. – Любишь красивых куколок? – посылает еще один вопрос через плечо, не дождавшись ответа на первый. – Заберу ее себе, – я издаю тихий вздох от неожиданности, когда чувствую, как рука Грекова обвивает мою талию, как будто имеет на это полное право или это право ему только что уступили сильнейшему.

## ГЛАВА 1.

Смотрю на себя в зеркало и ловлю в отражении довольную улыбку. Красотка! Оглушительные звуки музыки в очередной раз доносятся до моих ушей, как только дверь в дамскую комнату открывается, чтобы запустить очередную партию раскрасневшихся девчонок.

Сегодня пятница, и клуб забит под завязку теми, кто хочет поразвлечься. У меня самой настроение на максимуме после танцпола. Танцы – это именно то, что мне сейчас нужно, снять стресс после тяжелой трудовой недели. Вообще-то я еще только учусь на втором курсе, но к занятиям отношусь серьезно, как и ко всему в жизни, если что-то начинаю, то обязательно стараюсь довести до конца.

– Посмотри, если я так нагнусь, у меня там все видно?

Я не без улыбки оглядела двух подружек, одна из которых выгибалась кошкой, пытаясь продемонстрировать другой все то, что скрывало ее ультракороткое платье, вернее сказать, наоборот,  очень даже демонстрировало. Я не была ханжой, но девушка явно кроме своей пятой точки ничем не могла привлечь внимания, в бою, как говорится, все средства хороши.

Слава богу, меня в моей внешности все более чем устраивало, и я в очередной раз довольно окинула себя взглядом. Все было на месте и красиво упаковано в маленькое плюшевое платье розового цвета, мягкая ткань приятно облегала тело, и маленьким оно было только по моим меркам, конечно. Его длину даже можно было назвать макси, если сравнивать со всеми остальными платьицами, в которых отплясывали девчонки в клубе. А вот с вырезом на груди я действительно дала маху. Когда я примеряла обновку в магазине, все было вроде бы нормально, а когда надела под него приподнимающее грудь белье, эта часть моего тела оказалась выставлена на всеобщее обозрение, пусть даже и частично. Но как только я переступила порог клуба и мельком оценила местный дресс-код, все мои сомнения тут же развеялись, и я поняла, что сидеть со скрещенными на груди руками, в попытках скрыть откровенный вырез, мне не придется. Тем более, мои белые длинные кудряшки вполне могли служить маскирующим средством в тех местах, где мне это было нужно.

Дверь в дамскую комнату в очередной раз распахнулась, и в нее с визгом влетели мои подруги.

– Лиль, ну чего ты тут зависла-то? Мы сейчас таких пацанов сняли! – пропела одна довольно.

– Так, девчонки, чур, я первая выбираю, – вторила ей другая.

– Не вас сняли, а вы сняли? – хохотнула я.

– Да ты бы знала, чего нам стоило их уговорить за наш столик сесть.

– Ну, в ваших способностях я и не сомневалась.

Девчонок из своей группы лучшими подругами я не считала, собственно, таких у меня вообще не было, но, тем не менее, мы дружили. Вообще я чувствовала себя старше своих сверстниц. Они все какими-то легкомысленными были, что-ли. Да, я тоже не избегала тусовок, но к занятиям всегда относилась серьезно, училась хорошо. К восемнадцати годам у меня уже был разряд по плаванию, вот только с этим видом спорта на профессиональном уровне пришлось завязать, так как университет – это уже не школа, и многое здесь базируется на самостоятельном изучении. Я сама приняла для себя такое решение, даже без нажима родителей, хотя они были очень рады тому, что я предпочла юридический факультет профессиональному спорту.

– Да хватит тебе прихорашиваться, и так красотка, – и меня буквально выпихнули из уборной, и наша смеющаяся компания направилась в сторону столика, за которым уже сидели четверо парней.

Народу было – не пропихнуться. Мы с трудом протискивались через толпу танцующих и желающих утолить жажду, но зато я прекрасно могла рассмотреть тех, которых с таким отчаянным желанием пытались затащить за наш столик мои подруги, и их попытки увенчались успехом.

Четверо парней вальяжно сидели на кожаных диванах в расслабленных позах, и мне сразу же стало понятно, кто кого снял на самом деле. Приглядевшись, я узнала двоих. В центре олимпийской подготовки я не раз их встречала. Подающие надежды молодые спортсмены по греко-римской борьбе. Насколько я знаю, все уже медалисты, а поэтому и эго у них раздуто не меньше, чем купол над спортивным центром. Такие, как они, девчонок за людей вообще не считают, и, как это ни грустно, они в этом сами виноваты. Фанатки накачанных тел толпами бегают за ними, в попытках получить заветное внимание, и в том, что они его получают, я даже и не сомневаюсь.

Пополнять ряды их поклонниц я желанием не горела, поэтому с пробуксовкой, но все же стала пытаться вырулить сразу на танцпол, пусть сами их развлекают. Хотя сами по себе они уже для них развлечение, и, скорее всего, на одну ночь. И когда у меня уже получилось влиться в ряды танцующих, я остановилась как вкопанная, с запозданием оценивая свою реакцию. Медленно поворачивая голову, я горела желанием убедиться, ошиблась я или нет, и заторможенность моих действий была продиктована лишь тем, что ошибиться я не хотела. Мое сознание плавилось от мысли, что это ОН. Что это его фигура только что поднялась за нашим столиком, фигура огромного размера, которую я изначально упустила из виду, так как мужчина сидел ко мне спиной.

Но теперь сомнений не осталось, даже несмотря на то, что лица мужчины я так и не видела. Мне и не нужно было на него смотреть, я и так знала – он идеален!

Василий Греков – десятикратный чемпион мира по греко-римской борьбе, олимпийский чемпион, чемпион Европы. В копилке его медалей сплошное золото, он не проиграл ни одного боя. На его счету лишь одно серебро, по слухам, он уступил золото своему оппоненту, сделав тому подарок на день рождения. Перед ним были открыты все двери, но он вернулся в свой родной город. Его именем названа школа по борьбе. Он принимает активное участие в спортивной жизни города. Гоняет на самой крутой тачке и безжалостно крошит женские сердца. Любая готова продать душу дьяволу, чтобы покорить его сердце, но далеко не каждой удается добраться даже до его постели.

Много раз я видела его у нас в центре, где занимаюсь плаванием, и каждый раз он мне казался таким прекрасным и в то же время просто недосягаемым. И дело было даже не в его внешности, накачанных парней там хоть пруд пруди, он притягивал своей аурой победителя. Уверенность читалась в каждом его шаге. Его боялись и уважали, и по первому и по второму, несомненно, было за что.

И, как и многие, я была в него влюблена! Той детской влюбленностью, которая восхищает, от которой захватывает дух, от которой хочется глупо улыбаться. Чем я сейчас и занималась, пытаясь поменять маршрут своего пути в сторону притягивающего меня, как магнитом, объекта вожделения. С уверенностью ледокола я пробивала себе путь к нашему столику, испытывая в этот момент только одно желание. Только бы успеть, только бы он не ушел. Что он делает за нашим столиком, вполне объяснимо, он просто знаком с молодыми борцами и, как только их приветствие закончится, он уйдет. И мне нельзя было упустить этот момент. Я видела, что мои подруги уже стоят рядом с ним с восхищенно горящими глазами, хотя сам он на них внимания не обращает.

Пара шагов и … о, да! Я настолько близко, что могу разглядеть его идеальный профиль, его потемневшие глаза, жесткую линию губ, сведенные брови … Сквозь громкую музыку до меня стали доноситься резкие фразы, смысл которых не разобрать, но тем не менее все предельно ясно – Греков в бешенстве!

– Повторять я не буду! Ты меня понял, Борзый?

Последнюю фразу я уже расслышала очень четко. Геков ее бросил Борзову, и тот нехотя кивнул, изображая согласие, хотя по его виду было понятно, что испугался он не сильно, в отличие от двух других парней в его компании. Они даже в глаза Грекову не смотрели, и у меня мысли не было их упрекать. Не каждый такое испытание выдержит.

Итут он резко разворачивается к нам. В глазах тьма. Ух, ты! Действительно страшно. Он скользит оценивающим взглядом по нам, и от этого становится не по себе. Я смогла выдохнуть, лишь когда он, не заинтересовавшись, переместил свой тяжелый взгляд на рядом стоявшую подругу, а потом и на следующую.

Жуткое разочарование запульсировало в висках, а в следующую секунду я опять застыла, когда его взгляд вернулся к моему декольте. Мысленно я ликовала, одерживая победу тем способом, от которого еще не так давно была не в восторге. Вот только радовалась я недолго. Греков медленно переместил свой взгляд, и в его глазах я прочитала все, что он обо мне думает. О таких, как я, которые с легкостью выставляют напоказ то, чем можно привлечь мужчин, ведомых лишь одной целью. За сегодняшний вечер я ловила много горящих одобрительных взглядов, но таких откровенно пренебрежительных – нет. Только от его темного взгляда я почувствовала себя той, кем, естественно, не являлась.

Унижение и стыд захлестнули меня с макушки до пят, и я опустила глаза. Хорошо, что мои алеющие щеки скрывали приглушенное освещение и мерцающие блики. Лучше бы он меня вообще не видел, чем смотрел так. Идеальная картинка идеальной первой встречи рушилась на глазах, рассыпалась песчинками у моих туфелек на шпильке.

– Твоя?

Мои ресницы взметнулись вверх, и я непонимающе уставилась в его темные глаза, в которых помимо надменной отчужденности теперь читался легкий интерес. С запозданием понимаю, что вопрос обращен не ко мне.

– Любишь красивых куколок? – посылает еще один вопрос через плечо, не дождавшись ответа на первый.

– Заберу ее себе, – я издаю тихий вздох от неожиданности, когда чувствую, как  рука Грекова обвивает мою талию, как будто имеет на это полное право, или это право ему только что уступили как сильнейшему, – в качестве моральной компенсации.

## ГЛАВА 2.

Стою с широко раскрытыми глазами, не смея отвести взгляд. Мой тихий вздох переместил его интерес на губы, и темнота в его глазах, которая еще секунду назад пыталась стать контролируемой, вспыхнула с новой силой, но теперь эта тьма уже не пугала меня, а наоборот, завораживала. Притягивала и манила, обещая наслаждение. Прямо дьявол-искуситель!

Я бы, наверное, еще долго так стояла и пялилась на него, но, видимо, у Грекова были другие планы, и он двинулся в сторону выхода, уверенно выводя меня за собой. Не было предпринято ни одной попытки помещать его решению. Никто, совершенно никто никак даже не среагировал. За то мгновенье, на которое я обернулась, смогла увидеть, как девчонки ошарашенно пялятся нам вслед. Ни у одной из них мыслей переживать за меня не было, в их глазах плескалась только чистая зависть. А парни, так те вообще облегченно выдохнули, какое им дело до незнакомой девушки, и только Борзов с интересом и легкой улыбкой на губах провожал нас взглядом. Очень нехорошим, но у меня не было времени обращать на это внимание. Меня вообще сейчас ничего не волновало, кроме человека, который так уверенно вел меня сквозь толпу, нам даже уворачиваться не приходилось, окружающие расступались моментально.

Греков не тащил меня, не тянул, ему не приходилось применять силу, он лишь мягко, но настойчиво задавал направление, он подстраивался под мою максимальную скорость движения, учитывая высокие каблуки, и это было так по-джентльменски, что ли. Его рука, которая так по-собственнически покоилась на моей спине, прожигала меня насквозь своим теплом, а возможно, это просто мое тело так реагировало на его близость.

Разум буквально верещал о безумстве, о том, что мне необходимо возмутиться такому обращению или хотя бы сделать вид. Но ничего такого я и не пыталась делать, а покорно шла, даже не зная, куда.

Греков ничего не говорил и даже ни разу больше не взглянул в сторону той, которая была у него под боком, благосклонно предоставляя мне возможность спокойно разглядывать его самого, так как смотреть себе под ноги из-за опасения врезаться во что-нибудь не было нужды. В этот момент оказаться на нашем пути посмел бы только смертник.

Настроение Грекова не поменялось, он был все так же зол, и все так же красив!

Как только двери лифта распахнулись, мы оказались в залитой светом кабинке. Я заморгала, пытаясь адаптироваться к перемене освещения, и когда подняла глаза, поймала на себе пристальный изучающий взгляд. Хмурый и холодный. Недовольный.

Тянется к моим волосам, и на их светлом фоне его загорелая рука выглядит угрожающее большой. Застываю, прислушиваясь к своим ощущениям, пока он по-хозяйски ныряет всей пятерней в самую густоту моих волос. Кудрявые локоны скользят по его пальцам. Он тянет их не сильно, но все же достаточно, чтобы я почувствовала легкую тягучую боль, и … мне это нравится. Мысль, проносящаяся у меня в голове, настолько непристойная, что я моментально краснею. Натяжение становится сильнее, это его действие продиктовано желанием заглянуть мне в глаза.

– Мелкая еще совсем, – слова, слетевшие с его губ, пропитаны легким разочарованием и иронией.

– Я не мелкая, – отвечаю обиженно, до глубины души задетая тем, что он считает меня маленькой. Во всех смыслах.

– Мне уже есть восемнадцать, – уверенно выдаю, приподнимаясь на носочки, насколько это вообще возможно на таких высоких шпильках. Стою, вытянутая по струнке, отчаянно пытаясь стать еще выше.

Мои старания не остаются незамеченными Грековым, и он слегка улыбается, нагибаясь ко мне совсем близко. Опасно близко. Настолько близко, что мое сознание уже вовсю рисует наш первый поцелуй в красках, а я закрываю глаза в ожидании. Но, ничего не происходит.

– Ну, если уже есть, тогда идем.

Вздрагиваю от его холодной фразы. Двери лифта разъезжаются, пропуская нас вперед. Мы движемся к машине, той самой, единственной в городе! Всего пару шагов остается до нее, и я отчетливо понимаю, что как только окажусь в ней, обратного пути не будет. Пока мы не сели в машину, еще существует возможность сказать ему «нет». Он, конечно же, опять вернется в режим бешенства, но всего лишь на какие-то короткие минут десять, не больше. Примерно столько ему понадобится, чтобы наити мне замену, причем без особого труда. Ему стоит только пальцем поманить, и целая толпа желающих слетится. А некоторым особам вообще взгляда достаточно было.

И вот передо мной открывают дверь машины, и нужно принимать решение. Да или нет. Причем «да» – это согласие на все, а «нет» – отвернет его от меня навсегда. Слишком резкая грань, и никаких компромиссов, и выбор нужно делать в эту самую секунду.

## ГЛАВА 3.

Греков резко берет меня на руки и сажает на переднее сиденье своего автомобиля, недовольный моей нерасторопностью. Вот и все, выбор сделан, причем не мной, а за меня. Странное чувство, но я облегченно выдыхаю. Как будто это самое правильное решение.

Квартира, в которую он меня привез, находится в самом элитном районе города. Ценник за нее просто баснословен, как и все остальное в ней. Но я всего этого практически не замечаю, сейчас меня волнует совсем другое. Пожар внутри меня разгорается с каждым шагом, ладони вспотели от волнения, но я продолжаю уверенно следовать за ним вглубь квартиры. Его спокойствие и хладнокровие, которое шлейфом струится за ним, накрывает меня прохладными волнами.

Греков предлагает мне янтарную жидкость, и я выпиваю, даже не задумываясь, что это. Он очень близко сейчас, и я не могу сдержаться, тянусь к нему, касаюсь кончиками пальцев его щеки. Грубая щетина царапает кожу, и даже это мне нравится. В нем мне нравится абсолютно все.

– Люблю смелых и инициативных, – произносит с улыбкой, от вида которой я еле сдерживаю стон.

Но любоваться долго мне не позволили. Греков прижимает меня к себе, соединяя наши губы в умопомрачительном поцелуе, от которого все становится нереальным. Этот водоворот безумных чувств медленно, но верно затягивает туда, откуда нет пути обратно. Но все же его фраза дублируется в моем подсознании о его любви к смелым и инициативным, и, как следствие, опытным. А значит, его, возможно, не совсем устроит связь с такой, как я. Это мой первый раз. Но пока существует вероятность, что Греков не захочет возиться с девственницей, я лучше заклею себе рот, чем признаюсь в этом.

Но мне даже не нужно ему доказывать обратное в этот момент, я так неистово отвечаю на его поцелуй, что даже сама от себя не ожидала такого. А ведь поцелуй-то у меня далеко не первый. Да, собственно, я и не берегла себя для Грекова, просто никто до него не смог пробудить такие чувства во мне. Те поцелуи были лишь жалкой пародией на то, что происходит со мной сейчас. Я как будто потеряла стыд, ведомая первобытными желаниями. И, скорее всего, никогда бы не испытала этот водоворот страстей. Потому что то, что Греков обратит на меня внимание, было на уровне фантастики.

Но сейчас я в его объятьях, и даже не испытываю страха от мыслей о том, что для меня это будет впервые. А вот Грекова это удивило, ненадолго, но не остановило. И все же я уловила перемену в его действиях, он стал мягче и нежнее. А меня устраивало любое его касание, только бы он не останавливался.

– Почему не сказала, что у тебя это в первый раз? – его голос звучит как-то слишком грубо.

Он отрезвляет своим леденящим холодом. Стараюсь не смотреть ему в глаза. Слышать такой тон после того, как еще минуту назад мы были так близки, просто невыносимо. Обида щиплет глаза.

– Не знала, как ты отреагируешь на это, – отвечаю, прилагая все усилия для того, чтобы голос звучал ровно, чтобы он не понял, что я сейчас чувствую.

Горячая большая ладонь подтягивает меня за талию, и Греков подминает меня под себя.

– Я бы тебя все равно не отпустил, мелкая, – произносит, покусывая мою шею, а я лишь вытягиваю ее, чтобы ему было удобнее, даже и не думая сопротивляться, – Просто был бы понежнее в этот момент.

Он чередует укусы с поцелуями, и это моментально разжигает во мне огонь с новой силой.

Никогда еще ночь не казалась мне такой долгой и такой мучительно сладкой, но она, к сожалению, не могла длиться бесконечно. Исчерпав свои физические возможности, я даже не заметила, как провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Греков прижимает меня спиной к своей груди, обхватывает огромными руками так, что пошевелиться практически невозможно, а о том, чтобы попытаться выбраться, не стоит даже мечтать. Но это последнее, о чем бы я сейчас подумала. Я лишь теснее прижимаюсь к его горячему телу в ответном порыве, чувствуя, как это мое действие вызывает у него ленивую улыбку. Не вижу, но почти уверена, его дыхание щекочет мне шею, а обернуться и проверить свою интуицию сейчас выше моих сил. Усталость разливается по моему телу, сковывая движения. Тягучая лень накрывает меня с головой, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь внезапно, как будто и не засыпала. Озираюсь в попытках найти его, но тщетно. Под кроватью он точно не прячется. Мое игривое настроение проявляется улыбкой на губах, мечтательной и довольной.

Резкий звук хлопнувшей входной двери заставил меня чуть ли не подпрыгнуть на кровати. И это мое резкое движение отозвалось болью абсолютно во всех, даже в самых неожиданных местах. Божечки, да что я вообще вытворяла этой ночью!

Утренние лучи разбудили доселе почивший во мне стыд. От нахлынувших воспоминаний мне стало даже дурно. А ведь ночью все казалось таким естественным. Да что теперь Греков вообще обо мне подумает? Не удивлюсь, если он усомнится в моей утраченной девственности. А что? Я и сама слышала о такого вида операциях.

Мои размышления о чудесах современной медицины перебило воспоминание о звуке хлопнувшей двери. Этот звук мог повлечь несколько вариантов развития событий. Первый – Греков ушел, и неизвестно, когда вернется, и, соответственно, как теперь мне отсюда выбираться? Второй – он, наоборот, пришел, или не он? Второй вариант меня вообще не устроил, и, все-таки, его мне и пришлось брать в расчет, когда услышала приближающиеся шаги.

Уже буквально через пару секунд дверь в спальню распахнется, и я отчетливо понимаю, что ничего не успеваю сделать. И кто бы сюда ни вошел, он увидит совершенно обнаженную меня.

Подтягивая одеяло повыше, я бросила последний взгляд в сторону небрежно лежащего на кресле платья, отчетливо понимая, что до него мне уже точно не добраться.

– Там без вариантов. Поверь на слово.

Голос Грекова запустил по моему телу абсолютно неконтролируемую волну возбуждения, хотя произнес он эту фразу совершенно ровным тоном, я бы даже сказала – будничным. Видимо, вот такую картину в своей спальне он наблюдает каждый день. Прямо возле меня приземлились два пакета, от характерного бумажного хруста которых, я переместила свое внимание с платья на них.

Повисла пауза.

– Вчера я был немного несдержан. Надень это и приходи на кухню.

Я подняла голову, взглянув на него, и, несмотря на ровный голос, в глазах Грекова я видела то, от чего всю ночь теряла голову, без надежды вернуть ее на место.

– Хорошо, – произнесла я, голос был слегка хриплым.

Он еще пару минут просто разглядывал меня, а потом резко развернулся и ушел.

Выдох получился очень длинным, потому что я практически не дышала, пока он так пристально разгадывал меня все это время. Подняв свое платье, поняла, насколько он был прав, ни его, ни даже бюстгальтер надеть уже было нельзя. В пакетах оказалась одежда и кеды, все моего размера. Он что, специально вот сейчас прямо ездил мне вещи выбирать? Да даже если кого-то и попросил, это все равно офигеть как круто!

Я была поражена и польщена одновременно. Надев белый топ и серые спортивные штаны, вышла из спальни. Кухню нашла по божественному аромату кофе. Только этот напиток по утрам может вселить в тебя надежду на то, что проснуться все же получится. В данный момент я питала надежды на то, что он еще исцелит меня от головной боли, которая начиналась где-то в висках, а заканчивалась … в общем, нигде не заканчивалась.

Остановившись в дверях кухни, не смогла сделать ни шагу дальше. Меня пригвоздили к месту испытывающим взглядом. Стою, нервно переминаясь на босых ступнях, и перебираю свои пальчики на руках, заведенных за спину, уже четко понимая, что что-то не так. Взгляд Грекова перемещается ниже и параллельно тому, как я слежу за его взглядом, меня посещает истина, что тоненький белый топ совершенно не нацелен на то, чтобы что-то скрыть, а скорее наоборот.

– К штанам прилагалась толстовка, насколько я помню. Надень ее и возвращайся, – теперь его тон, с которым он произносит эти слова, передает все эмоции, и я моментально краснею. – Если не хочешь, чтобы твой кофе остыл.

На последних словах я вылетаю из кухни, пряча довольную улыбку и борясь с желанием вернуться. Но я, как послушная девочка, надеваю толстовку и возвращаюсь. Когда сажусь на стул, тянущая боль напоминает о себе дискомфортом, отражаясь на моем лице. И это не укрывается от внимательного мужчины, который продолжает меня пристально разглядывать.

– Голова болит после вчерашнего? – интересуется.

– И не только, – прячу свой взгляд в большую кружку с кофе, в которой не видно моего отражения из-за густой манящей пенки.

Слышу, как он встает и обходит меня со спины, вздрагиваю, когда он отводит мои волосы, оголяя шею.

– Ты оказалась такой … отзывчивой, несмотря на твою невинность, что сдержать себя было выше моих сил.

Чувствую его дыхание на своей шее, волнение зашкаливает, потому что я не знаю, как он себя сейчас поведет. Мой кофе так и остается нетронутым, пить сейчас – самое последнее дело, подавлюсь наверняка. Поэтому я просто сижу и нервно сжимаю большую стеклянную кружку с двух сторон. Она обжигает мои тонкие пальцы, но я этого почти не замечаю. Позади меня сейчас находится источник куда мощнее. От его будоражащего голоса и обжигающего дыхания я сейчас уже как подтаявшая шоколадка. Не та, которая потекла от резкого жара, а та, которая медленно плавилась, и теперь как пластилин, готова совершенно на все, что бы ни сделал с ней ее обладатель.

Но, к моему великому сожалению, обладателю от своей шоколадки в данный момент ничего и не нужно было, как оказалось.

Греков вернулся на свое место, допил кофе и выразительно стал ждать, когда я сделаю то же самое.

## ГЛАВА 4.

От меня больше ничего не требовалось. Греков со мной даже больше не говорил. А мне самой и так все было понятно. Ночь закончилась, утро тоже, а Золушке пора и честь знать. И не имеет значения то, что она эту самую честь сегодня ночью на этих самых белых простынях оставила.

Грустные мысли водили грустные хороводы у меня в голове, пока я закидывала свое нижнее белье и платье в пакет. Греков терпеливо и безучастно ждал меня все это время у двери, но все же звякающие ключи в его руках подсказывали мне о том, что нужно поторапливаться.

– Куда тебя отвезти, мелкая?

Мелкая? Он серьезно? Теперь-то у меня вообще статус «женщина» по очень важному такому пункту, между прочим!

– В детский сад, – пробубнила, отворачиваясь.

Злость, обида, разочарование, чего там только ни варилось сейчас в моем душевном котле.

Машина не двигалась, по понятным причинам, и, выпустив свой негатив через длинный выдох, произнесла свой адрес уже не так враждебно, поймав от Грекова подобие улыбки и хмыкающий звук. Видимо, это его крайняя степень удивления, либо он вообще не оценил мою шутку или не понял, что скорее всего.

Доехали мы быстро, я бы даже сказала, долетели. Хотела выпрыгнуть сразу, резко и навсегда, но потом подумала, что ведь он в последний раз так близко, и глупо было бы упускать такой шанс. Уйти, даже не взглянув.

Не представляю, какое в этот момент у меня было выражение лица, но Греков почему-то нахмурился.

– Вчера ты как-то поинициативнее была, – произнес недовольно и резко притянул меня к себе.

Губы сами собой раскрылись от неожиданности, издав тихий стон, и в них тут же впечатались его, жесткие и властные. Поцелуй становился требовательней, и я, не сразу опомнившись, стала на него отвечать. Руки сами собой потянулись к нему, обвивая его шею. И в этот момент жесткий поцелуй с его стороны поменялся на страстный. Я почувствовала, как он перетягивает меня с сиденья и сажает к себе на колени.

– Ну вот, это уже ближе к правде, а то я уже начал думать, что вчера мне это все просто показалось, – он не ждал от меня комментариев, а продолжил страстно целовать.

Что творилось у меня в голове в этот момент, это просто невообразимо. Радуги, единороги, все замешивалось в розовый коктейль. Мое настроение моментально поменялось. Я загорелась как спичка только от одного поцелуя.

– Наверное, надо было еще на пару часов задержаться, – произносит Греков,  прерывая наш поцелуй, а я тону в темных омутах его глаз, абсолютно на все согласная опять.

Но в этот момент настойчиво звонит его телефон. Он отклоняет вызов и нехотя и очень недовольно пересаживает меня обратно.

– Заеду за тобой в четыре. Будь готова.

– Хорошо, – отвечаю, а слова льются из меня музыкой, совершенно непохожие на недавнее рычание.

Уже прикладываю попытки, чтобы выйти из автомобиля, но Греков опять притягивает меня к себе за подбородок.

– Как тебя зовут-то, мелкая?

– Лилия,– отвечаю, произнося свое имя очень медленно.

Взгляд его темнеет, и он снова целует счастливую меня.

– Лилия – вполне взрослое имя, – произносит, водя большим пальцем по моей нижней губе, одновременно удерживая за подбородок.

– Буду в четыре. Не опаздывай, – отстраняется, глядя на часы.

И я, не говоря больше ни слова, вытекаю из машины.

Как только оказалась за закрытой дверью своей квартиры, ее тишину пронзил мой громкий победный клич.

Я провела ночь с самим Грековым! Хорошо, что я живу одна, без родителей, и сейчас мне не приходится скрывать свои эмоции в подушку.

После того, как родился мой  братишка, я потеряла статус самой маленькой в семье, да и не только этот статус. Все свое внимание родители уделяли только ему, а моим воспитанием занимались няни и репетиторы. Тогда я была уже довольно взрослой и все прекрасно понимала. Ждала, что вот он подрастет немного, и все станет как прежде. Но Паша был очень болезненным ребенком, и вся жизнь родителей крутилась только вокруг него. В какой-то момент я просто перестала ждать и озвучила свое решение жить отдельно. Эту новость родители встретили с одобрением, и я была даже разочарована. Надеялась, наверное, до последнего, что меня хоть отговаривать будут.

Но все же узнай мама о том, что ее доча дома не ночевала, такой бы скандал закатила. Они же меня считают самостоятельной благовоспитанной девушкой, сосредоточенной исключительно на учебе. Ну, собственно, это и не далеко от правды.

Но это же, блин, Греков! Моя мечта! И не только моя. Что будет с нами дальше, меня на данный момент не волновало. Я вспомнила, что на этот выходной у меня были планы позаниматься по двум предметам, я даже честно пыталась это сделать, но юридические термины никак не хотели складываться в логические определения в моей счастливой головке, которая то и дело кивала как болванчик, поглядывая на настенные часы. И я решила бросить это бесполезное сейчас дело, посвятив все оставшееся время своей внешности.

Ровно в четыре я вышагивала модельной походкой навстречу своей мечте. Мечта сегодня была чисто в белом. Светлый цвет очень красиво оттенял его загорелую кожу. Футболка натягивалась на его широких плечах, и через нее отчетливо прорисовывалось его идеальное тело.

Закончив разговаривать по телефону, Греков развернулся и увидел меня. Его губы тронула легкая улыбка, а вот бровь почему-то удивленно поползла вверх.

Быстро оглядев себя, поняла, что все со мной в порядке. Я приложила столько усилий, поэтому даже не сомневалась, что выгляжу отлично. Облегающие светлые джинсы, длинная маечка и коротенький пиджачок с закатанными рукавами. Все в суперобтяжку и максимально облегает мое тело, повторяя каждый его изгиб. Довершают образ туфли с открытым носом на очень высоком каблуке. Да, мое желание казаться выше рядом с Грековым показалось мне вполне естественным, но учитывая то, что именно на них он и смотрел сейчас, я как-то уже засомневалась.

– Пытаешься казаться выше, мелкая? – произнося это с улыбкой, Греков нагибается ко мне, не вынимая рук из карманов.

Его губы так близко. Неужели он собирается меня поцеловать? Вот так сразу, прямо на улице? И я не против, меня даже не задевает его риторический вопрос. Тем более это правда.

– Привет, – шепчу вместо ответа.

– Формат сегодняшнего мероприятия предполагает скорее спортивный стиль. Поэтому сбегай, переоденься по-быстрому.

Мои глаза разочарованно округляются. Блин! Три часа, три долгих часа я потратила на то, чтобы создать этот сексуальный образ! Он что, меня на свою тренировку, что ли, тащить собрался? Резко разворачиваюсь, пытаясь стартануть на скорости, но меня удерживают, привлекая к себе.

– Сильно не разгоняйся, навернешься ещё, – слышу его голос с издевкой в самое ухо, от которого так и хочется проколоть его белую кроссовку своей шпилькой, и я начинаю жестко вырываться из его захвата.

Но сделать мне этого, естественно, никто не позволяет, отчего мой пыл совершенно не снижается.

– Не злись, – слышу его смех, пока он продолжает удерживать меня, прижимая к своей груди, а я не оставляю своих попыток освободиться.

– Упрямая какая, – произносит, разворачивая меня к себе лицом.

– Ты еще даже не представляешь … – договорить он мне не дал, запечатав мой рот поцелуем.

Я застыла, не от шока или удовольствия, а потому что реально не могла пошевелиться. Меня зафиксировали так, что вздохнуть не могла. Я вспомнила, как только что пыталась освободиться, барахталась в его объятьях, и все это я могла сделать лишь потому, что он это мне позволял. А сейчас демонстрирует то, на что действительно способен. Что без его разрешения я даже пискнуть не смогу. Поцелуй был грубым всего пару секунд, потом все поменялось. И когда он закончился, вырываться уже не хотелось совершенно, скорее наоборот.

– Жду в машине.

И я поплелась обратно в сторону дома. Вот так вот жестко меня поставили на место, показав, что бунтарить не имеет смысла. Воспитательный процесс был весьма показательным, поэтому уже через несколько минут я сидела в его машине в тех же светлых джинсах и облегающей маечке, но в накинутой сверху широкой короткой кофте без рукавов, которая оголяла одно плечо, и светлых кедах. Кудрявую светлую копну волос так и оставила скрепленной крабиком и перекинутой на одно плечо.

Я не стала спрашивать, куда он меня везет, поэтому все дорогу мы вели непринужденную беседу. Греков спрашивал меня о моей учебе и родителях, а я – о его спортивных достижениях, и каждый раз делала вид, как будто ничего об этом не знаю.

Когда выехали за черту города, поняла, что мы точно не на тренировку едем. День был солнечным, поэтому мне доставляло удовольствие наслаждаться пролетающим живописным пейзажем за окном. Конечно, смотреть на Грекова гораздо приятнее, но я посчитала, что это уже было бы чересчур. А полюбоваться очень хотелось, до глупой улыбки на губах, которая всю дорогу не сходила с моего лица, как приклеенная.

– Что это? – спросила, как только машина остановилась, и я поняла, что мы приехали.

– Ну, тут, вроде как, немного вариантов, как ты считаешь? – спросил Греков у меня с такой ослепительной улыбкой, что мне не пришлось в этот раз прятать свою.

– Лошадиная ферма?!

– Ну, раз ты не испугалась, идем, – он вышел из машины и помог выбраться мне.

– Не бойся, мелкая, тебе понравится.

Когда он коснулся моей руки, его глаза потемнели. И я прекрасно помнила, когда он на меня так смотрел. От сознания того, что я желанна, даже обижаться на «мелкую» уже не хотелось.

Нас встретил мужчина, который очень добродушно поприветствовал Грекова и с любопытством, меня.

– В каком настроении сегодня Бес?

– Никто его сегодня вывести даже и не пытался, видимо, не его день, – с улыбкой произнес знакомый Грекова, который оказался владельцем этой фермы.

– Покажи ей пока все здесь, а я посмотрю, насколько там все плохо, – и Греков двинулся в сторону загонов, оставив меня наедине со своим знакомым, который крикнул ему вдогонку:

– Советую тебе сразу брать кого-то другого, – на что ему в ответ ничего не прилетело.

– Ну и как же зовут очаровательную спутницу Грека? – обратился он ко мне с дружелюбной улыбкой.

– Ли … – произнести до конца свое имя я не смогла, потому что закончилась моя попытка испуганным вскриком.

Резкий звук раздался со стороны загонов, и оттуда вихрем вылетел огромный черный конь. Издавая дикое ржание, он несся прямо на нас. В первое мгновенье я усомнилась в способности забора, разделявшего нас, сдержать это животное. Но конь знал свой дом и резко поменял направление, продолжая бег вдоль ограждения.

С широко раскрытыми глазами я наблюдала за прекрасным животным. Конь был просто огромного размера, его кожа лоснилась от проступившего пота, и он величаво выскакивал на своих четырех, пытаясь снести все, что попадалось ему на пути.

Лишь одно препятствие ему оказалось не по зубам. Только сейчас я заметила фигуру Грекова, которая буквально выросла перед животным. Он резко перехватил его за уздечку, и конь заплясал вокруг него, пытаясь вырваться. Я издала сдавленный писк, прикрыв рот ладошкой, прекрасно осознавая, чем все это может закончиться, но волновалась я, к счастью, зря. Вернее даже – не за того.

Встав на дыбы еще пару раз, разгневанное животное, смирившись, стало нервно вытаптывать рядом с признанным хозяином, а я только была в очередной раз поражена силе Грекова. Причем по нему даже видно не было, что он прилагает так много усилий, а силища там должна была быть несметная, я это точно знала. Этот редкий экземпляр лошадиной породы наверняка весил раз в шесть больше Грекова, и чтобы попробовать усмирить такого, наверняка бы понадобилось несколько человек.

Я завороженно наблюдала, как Греков стал нашептывать что-то коню, поглаживая его по носу, и тот окончательно успокоился. Нет ничего нежнее лошадиного носа, кожа там у них гладкая-гладкая, поэтому и погладить всем хочется именно эту их часть, но не каждому удается, потому что стоит увидеть ряд огромных зубов, как желание у многих сразу же пропадает.

Греков с победным кличем вскочил на коня и, проскакав пару кругов, направил его в сторону тренировочной площадки. Вот там-то и началось все представление. Конь с легкостью перелетал через препятствия и рвы, снова и снова с гордостью неся на себе такого седока. Греков просто идеально держался в седле, он как будто всю жизнь на лошади провел. Он как викинг-варвар, который ненадолго вырвался из прошлого, чтобы продемонстрировать нам свою безоговорочную силу победителя.

Зрители понемногу стягивались отовсюду, сопровождая свои одобрительные выкрики аплодисментами, но тот, кем так восхищались сейчас, не обращал на это внимания. У него был контакт только с животным, которого он не забывал хвалить после каждого выполненного элемента.

Я поняла, что Грекову вообще никто не нужен, он наслаждается жизнью, а люди вокруг него – лишь декорации. Красивые, но все же декорации. То, что я сейчас с ним, никак не выделяет меня из общего числа, это его повседневная жизнь. Мне стало грустно от мысли, что я лишь очередная, в сменяющейся цепочке.

– Это же Греков! Идем знакомиться … – мимо меня пронеслась компания молодых девушек, к моему, на минуточку, кавалеру.

– Как, говоришь, тебя зовут? – обратился ко мне еще раз знакомый Грекова.

– Лилия.

– Ну, пойдем, я тебе хоть лошадок покажу … – услышала я сочувствующий голос моего спутника, которого Греков просил показать мне ферму.

А меня аж передернуло от его сочувствия, даже ему стало понятно, что я здесь на очень пернатых правах, возможно, даже случайно, и мне срочно нужно было это опровергать.

– Канал Анимал Планет я и дома посмотрю. Вот эту хочу, – и я показала в сторону лошади, с которой только что сняли девушку, причем последняя сыпала в сторону животного проклятья.

– В смысле прокатиться хочешь? – удивленно спросил мой спутник.

– Да, – ответила и уверенно зашагала в сторону красавицы цвета кофе с молоком, с белоснежной гривой и темно коричневыми гольфиками.

– Свет, на Богине нас не покатаешь? – обратился он к инструктору, которая остановилась перед нами.

– У меня перерыв сейчас, да и лошадь нервная после этой … – от меня отошли, чтобы я не слышала разговор, но меня это не особо волновало.

– Какая красивая девочка. Богиня! Тебе идет. А красивым девочкам нужно держаться вместе, – говорила я лошади, пока на нас не обращали внимания.

У меня довольно большой опыт в общении с лошадьми, и кататься на них мне не впервой. Перед тем как сесть на лошадь, нужно, чтобы она тебя как следует разглядела. Это чисто мое наблюдение, но оно работает. Действительно, как вам может понравиться тот, кто так беспардонно к вам на шею залез, еще и ножки свесил, а ты его даже и не видел.

– Послушай, Лилия, давай мы тебе другую подберем …

– Не нужно, эта мне вполне подходит, – и я ловко запрыгнула на спину Богине, которая не оказала никакого сопротивления.

– Подожди хоть инструктора.

– Не нужно, я же с Грековым буду, не переживайте, – и я так же решительно направила Богиню в сторону тренировочной площадки, на которой уже вовсю роилась стайка хищных пчел, вот только они еще не знали, что на так привлекающий их медок хозяйка имеется, ну, по крайней мере, на сегодня точно.

## ГЛАВА 5.

– Ну что, красотка, как внимание на себя перетягивать будем? Конкуренция там неслабая, как видишь, – беседовала я с лошадью, медленно направляя ее ко входу, ведущему на тренировочную площадку.

Спешившись, я соскочила с Богини и перекинула уздечку через ее голову, на что животное в недоумении посмотрело на меня, ну, по крайней мере, мне так показалось.

– Ну что ж, будем применять женскую хитрость. На войне как на войне. Вон, у меня даже боевая подруга имеется, – с этими словами я погладила свою спутницу по шее, на что лошадь издала одобрительное фырканье, ну, возможно, мне это опять просто показалось.

Греков чувствовал себя непринужденно в компании изображающих из себя крутых наездниц, он снисходительно разрешал любоваться собой, но сам не проявлял особого интереса к ним, этому факту я просто не могла не порадоваться.

– А научишь меня так же перепрыгивать через препятствия? – спросила одна из девушек, обратившись к Грекову, на что получила от меня мысленный ответ:

– В чем проблема, дорогуша? Разбегайся и прыгай, у тебя как раз ноги от ушей.

– Так нет, я первая, – перебила ее другая и уже подошла опасно близко к нервно вышагивающему коню.

– Моя инструктор ушла на перерыв, и твой знакомый сказал, что ты поможешь мне, – вклинилась я сразу в разговор, напрочь игнорируя просьбы рядом стоящих и сильно офигевающих девушек.

В это момент Греков заметил меня, оглянувшись на мой голос. Я затаила дыхание. Ему сейчас придется сделать выбор, и я самонадеянно возомнила, что он будет в мою пользу.

– Бес сегодня не в духе и вряд ли потерпит под собой другого седока, поэтому возьмите других лошадок,   девочки, – и он без тени сожаления закончил разговор, окончательно переключившись только на меня.

Есть! Это была безоговорочная победа, я даже прятать довольную улыбку не стала, многозначительно отправив ее своим соперницам, на что те скривили свои накрашенные мордашки.

– Ну, для начала давай поправим уздечку, – и Греков перекинул ее с головы моей лошади в правильное положение, а я на это состроила удивленно-заинтересованный вид.

– На лошади сидела когда-нибудь? – спросил он, подготавливая для меня Богиню.

– Да, несколько раз, – ответила, пряча улыбку, вставляя ногу в стремя, и по инерции с размаху залетела в седло, забыв о том, что Греков меня подсаживает в этот момент.

Он удивленно смерил меня своим темным взглядом, но промолчал, так же быстро влетая в седло своего коня.

– Может, по кругу покатаемся? – предложила я, обернувшись, и наткнулась на пристальный прожигающий взгляд.

– Не понял, к чему этот фарс? – спросил он, поравнявшись со мной, голосом, требующим немедленного и правдивого ответа.

Лишь часть меня сжалась от страха, заслышав этот холодный тон. Я бы даже сказала, очень маленькая часть, поэтому ответила с лукавой улыбкой:

– А как же еще, по-твоему, я смогла бы вытянуть тебя из улья хищных пчел? – я видела, как взгляд его темных глаз сменяется с холодного на изучающий.

– Ну, и раз ты все понял, предлагаю покататься на открытой местности, – мой голос слегка дрожал, хотя я тщательно это скрывала, пытаясь выглядеть залихватской кокеткой, которой, естественно, не являлась.

Поравнявшись со мной, он слегка нагнулся в мою сторону, прошептав:

– Ревнуешь, мелкая?

От того, как он это произнес, я затрепетала, а вот смысл вопроса подействовал, как красная тряпка на быка.

– Вот еще, больно надо, – и я пришпорила Богиню, пустив ее галопом.

Но не прошло и минуты, как Греков на своем Бесе догнал нас, выхватив у меня поводья.

– Давай я нас выведу за пределы лагеря, а потом уж ты будешь лихачить, а то затопчешь здесь еще каких-нибудь зазевавшихся перебегающих тебе дорогу пчел, – Греков говорил с усмешкой, явно надо мной издеваясь, от чего градус моей ревности просто зашкаливал.

И да, он был прав, я ужасно ревновала откуда-то непонятно взявшейся лютой ревностью. Но признаваться в этом я, конечно же, не собиралась, даже под пытками.

Греков решил не усугублять ситуацию с моим настроением, и больше провокационных фраз в мой адрес не звучало. Сначала я решила понемногу отвечать на его вопросы более развернуто, чем просто да и нет, а потом наша беседа стала и вовсе непринужденной.

– Давай наперегонки, вон до того столба, – неожиданно предложила я и, пришпорив Богиню, помчалась по дороге, оставляя за собой густые клубы пыли. Фора у меня была большая, но обернувшись, поняла, что даже этого было недостаточно, конь Грекова буквально за секунды развил молниеносную скорость, в одночасье разрушив все мои шансы на победу.

Резко натянув уздечку, я остановила Богиню.

– Я выиграла, – прокричала Грекову, который пронесся мимо и теперь возвращался, в недоумении глядя на меня.

– Вот столб, и заметь, до него я добралась первая.

– Ты же не этот столб имела в виду, кто на такие короткие дистанции вообще скачки устраивает? Так и скажи, поняла, что проиграешь, и решила сжульничать, – его голос был назидательным и почти грубым, но в глазах плясали задорные искры.

– А жульничать в спорте, последнее дело, мелкая.

Он подъехал очень близко и с жадностью рассматривал раскрасневшуюся меня. Грудь вздымалась от частого дыхания. Волосы разметались по плечам, так как от быстрой скачи заколка выпала. Моя белая копна сейчас выглядела не хуже, чем шикарная грива Богини. Да и под пристальным взглядом Грекова, я чувствовала себя очень привлекательной.

В этот момент тишину прорезал резкий звук, похожий на взрыв. Он раздался со стороны парковки и наши лошади от него встали на дыбы, а потом моя … понесла.

Упустив поводья, я с ужасом пыталась удержаться в седле. Все мои уговоры на Богиню не действовали, и она отчаянно неслась вперед. Наша прогулка длилась уже довольно долго, поэтому физически я нормально так уже успела подустать и держалась из последних сил, в буквальном смысле этого слова.

Я много слышала о таких вот случаях, и лошадь должна была остановиться через некоторое время, вопрос был в другом, хватит ли мне этого времени, чтобы удержаться в седле. Сжав зубы, я вцепилась в седло до такой степени, что пальцы онемели. Привыкшая всегда и во всем рассчитывать только на себя, я упустила тот момент, что помощь в лице Грекова уже на подходе.

Ничего не спрашивая, он верно оценил ситуацию и ловким движением подцепил болтающиеся перед Богиней поводья. Он так резко натянул их, что лошадь встала на дыбы, а я поняла, что падаю.

Греков замедлил падение, удерживая меня на весу, а потом, резко перекинул на колени, лицом к себе. Бес никак не отреагировал на еще одного седока, сидящего задом наперед.

– У тебя что, суперспособности? – пролепетала, вглядываясь в темные глаза Грекова, которые в этот момент были так близко от меня.

Я задала этот вопрос не потому что у меня помутился разум на фоне стрессовой ситуации, а потому, что это реально выглядело очень круто, минимум по трем моментам.

Во-первых, подцепить уздечку из-под ног несущегося животного ну очень сложно. Во-вторых, когда он резко натянул поводья, и Богиня остановилась, его конь мог просто продолжить нестись, и Грекова выбило бы из седла. Это значит, что Бес почувствовал реакцию хозяина и тоже моментально остановился. Ну, и в-третьих, Греков поймал меня, когда я падала, и удерживал навесу, находясь в этот момент на коне, что требует просто титанических усилий, из чего я делаю вывод, что Греков – Бог! В чем я, собственно, и не сомневалась.

– Ты бредишь, – только и ответил Греков, его обеспокоенное лицо повергло меня в трепет.

Я просто не могла на него налюбоваться.

– Мелкая, с тобой все в порядке? – на его вопрос я продолжала только по-глупому улыбаться.

– Ты такой красивый!

Не удержавшись, я заключила его лицо в свои ладони, и пальчики заскользили по щекам, задевая кончиками ноготков его щетину.

– Лилия! – он встряхнул меня, удерживая за предплечья, явно обеспокоенный моими словами.

Я тут же стала серьезной. Человек вон беспокоится обо мне, даже по имени назвал.

– Все в порядке, правда, – ответила как можно убедительней, так как сейчас уже было не до шуток, и в то же мгновенье он поцеловал меня.

Долго, страстно, нежно. Именно так, как я этого хотела.

Поза, в которой мы сейчас находились, была ну очень провокационной. Греков сидел на лошади, а я на нем. Подсознание тут же стало подкидывать картинки проведенной с ним ночи, и эта поза там тоже фигурировала.

Сейчас мы находились на совершенно открытой местности. Огромный луг простирался на многие километры, и лишь где-то вдалеке просматривалась лесополоса. Мы и две наши лошади стояли на не заасфальтированной дороге. Любой даже издалека бы понял, чем мы тут занимаемся, но от этой мысли стыдно мне не становилось. Стыдно мне стало от того, что я хотела продолжения, а меня резко оборвали фразой.

– Надо возвращаться и узнать, что это был за звук, – слова Грекова шли вразрез с его взглядом, и он не торопился выпускать меня из своих объятий. А уж как я не хотела из них выбираться!

– Сама в седле ехать сможешь? – спросил, наконец, оторвавшись от меня.

– Нет, – моментально ответила я, и этот ответ был продиктован нежеланием отлипаться от него, но меня поняли неверно.

– Плохо себя чувствуешь? Где болит?

– Нет, ну так-то все нормально вроде, – потупила я взгляд, чувствуя, как настроение Грекова меняется в не совсем выгодную для меня сторону.

Поднимает мою голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Ты в кого такая непослушная? Тебя родители вообще наказывали когда-нибудь?

– Нет, – прошептала, ничуть не испугавшись его тона.

– Придется, видимо, наверстать упущенное, – и он стал поднимать меня, чтобы пересадить на Богиню.

– Можно я так поеду? – и я заискивающе заглянула ему в глаза, на что он звонко рассмеялся.

– Ну, лиса, – только и ответил он, но попыток больше меня пересадить не предпринимал.

Когда мы стали подъезжать к лагерю, мне все же пришлось спешиться. Как только в поле зрения попалась парковка, причина громкого звука, который мы слышали, и из-за которого моя лошадь понесла, сразу же стала понятна. И мне даже не нужно было смотреть в лицо Грекову, чтобы понять, насколько он зол.

Наше приближение заметили, и владелец фермы уже спешил навстречу.

– Грек, ты давай, не стрессуй … они же девчонки еще совсем, – обратился он к фигуре, которая двигалась прямо как танк, и так же, как эта грозная машина, не издавала никаких звуков.

– Там, в общем-то, не так уж все и серьезно. Ну, подумаешь, педали перепутала, с кем не бывает. Не убивать же ее теперь за это. У тебя же страховка есть, она все и перекроет, – продолжал уговаривать он Грекова, хотя больше, наверное, себя.

Я молча семенила следом, даже и не думая как-то комментировать ситуацию. А картина, представшая нашему взору, выглядела так. Беленькая, красивенькая такая машинка в аккурат так впечаталась в заднюю часть машины Грекова и выглядела теперь как ее продолжение, не разлепить. Вокруг этого машинного гибрида кучковались несколько девушек, в которых я и признала тех, которые хотели покататься с Грековым. В этот момент меня тут же посетила мысль о том, что она это специально сделала. Ну и дура! Вряд ли Грекову понравится такого рода внимание. И, скорее всего, теперь она тоже это поняла, когда заметила приближение грозного молчаливого танка.

Первым делом он стал оглядывать машины, оценивая величину ущерба, напрочь игнорируя возгласы девушек о том, что они все оплатят. Тут и дурак бы понял, что Грекова не интересует причиненный ущерб. Его волнует величина дискомфорта, связанная с отсутствием машины, пусть даже и на несколько дней, ну и как следствие испорченный отдых. Даже для меня он таким стал. Лошадок забрала инструктор, а мне пришлось тупо стоять в стороне и наблюдать за развитием событий, и я даже не предпринимала попыток хоть как-то в них поучаствовать, чтобы не попасть под горячую руку. Ну, и в итоге, на меня тоже не обращали внимания.

Греков много разговаривал по телефону, мало – с владельцем фермы и вообще никак – с девушками, хотя они отчаянно пытались хоть как-то обратить на себя внимание. То, что за них так рьяно заступался владелец фермы, говорило о том, что девушки непростые, и что за плечами каждой из них стоят богатые и влиятельные родители. Таким, как они, все сходит с рук.

Вскоре ко входу подъехало такси, и Греков двинулся в мою сторону, из чего я сделала вывод, что это за мной. Я до последнего питала надежду, что мы поедем вместе, но, как оказалось, напрасно.

– Езжай домой, мелкая, – только и сказал он, усаживая меня на заднее сиденье автомобиля.

И на этом все. Ни поцелуя, ни слов о том, что он позвонит, ни даже улыбки не прилетело в мой адрес. Я все понимала, поцелуй здесь был бы, конечно, не в тему, беря во внимание всю ситуацию, но улыбнись бы он мне в этот момент, для меня бы все выглядело по-другому.

Теперь с захлопнувшейся дверью такси для меня как будто закрылась наша с ним история. Как в слезливых мелодрамах, я припала к заднему окну, несводя с него грустного взгляда, пытаясь убедить себя в том, что это не конец.

Проходили дни, и ничего вроде бы в моей жизни не поменялось, ходила на учебу, общалась с друзьями, только это была не я, а моя пустая бездушная оболочка. Я как будто высохла, свернулась в малюсенький комочек в своем же теле и ждала. Ждала, когда он позвонит мне. Для меня стало просто жизненно необходимо хотя бы просто услышать его голос.

Я прекрасно знала, что так и будет, что этим и должно было все закончиться, но все равно тоскливо ждала его звонка, о том, чтобы позвонить самой, не было и речи. Унизиться до такого было ниже моего достоинства. Дело было совсем не в принципиальности, просто в случае с Грековым я знала, чем закончится этот звонок, и то, как бы он галантно отшил меня, в чем я практически не сомневалась, добило бы меня окончательно.

Я изо дня в день жила в режиме ожидания, часами гипнотизируя телефон, и когда на нем, в беззвучном режиме, высветилось – «Греков», просто зависла, не веря своим глазам. Через несколько секунд до меня все же дошло, что происходит, и я нервно стала кусать губы, так как сидела на лекции и не могла ответить на звонок. Отпрашиваться выйти из аудитории, считала верхом неучтивого отношения к преподавателю. На это есть перемена, и когда кто-то вот так бесцеремонно отпрашивался – это выглядело для меня крайне неприлично. И вот теперь в такой ситуации оказалась я.

Видимо, на моем лице отразилась вся важность входящего звонка, так как преподаватель отпустил меня кивком, без язвительных комментариев и даже с участливым видом.

– Да, – ответила сразу же, как только оказалась в коридоре за закрытой дверью.

– Привет, мелкая. Спишь, что ли? – послышался такой долгожданный голос, от которого я разве что по стенке не сползла от волнительных вибраций по всему телу.

– Нет, я на лекции.

– Ученье – свет … Свободна вечером?

– Да, – удивила я его быстрым ответом, и он удовлетворенно хмыкнул.

– Тогда заеду за тобой в шесть.

– Хорошо.

Разговор закончился, а я все так и стояла, прижимая телефон к груди, до конца не веря, что это был все-таки он. Глупая улыбка как приклеилась к моему лицу, а нужно было возвращаться в аудиторию, как минимум с серьезным видом.

## ГЛАВА 6.

Все остальные лекции пронеслись просто незаметно, я даже не вникала в суть, хоть и очень старалась. Все мысли были только о нем, и я даже написал его фамилию вместо одного термина, чем окончательно убедила себя в том, что сосредоточиться на учебе сегодня явно не получится, и не стоит себя даже больше мучить.

Вспоминая предыдущий опыт, я создала образ спортивной девочки и ровно в шесть вышагивала, чуть ли ни пританцовывая, в сторону ожидающего меня Грекова. Который обалденно выглядел во всем черном, и, как и в прошлый раз, оглядев меня с ног до головы, иронично улыбался.

На что моя улыбка, естественно, стала угасать, предчувствуя опять что-то неладное.

– Формат сегодняшнего мероприятия как раз исключает спортивный стиль. Мы едем в клуб, – произнес он с улыбкой, и даже вид улыбающегося Грекова не мог спасти всю нелепость ситуации.

Сначала меня накрыло стыдом, так как я облажалась. Уже второй раз. На втором свидании. Но довольно скоро стыд сменился на гнев, ведь меня никто про формат мероприятия не предупреждал. Кулачки сжались до боли, был бы на его месте сейчас кто-нибудь другой, отлупила бы так, что мало не показалось бы.

И как и в прошлый раз, как только я развернулась в попытках быстро сбежать, сразу же была поймана в капкан стальных объятий. Поцелуй был такой страстный и нежный, что по его завершению мой чайничек успел совсем остыть.

– Признаю, мой косяк, поэтому я сейчас отъеду ненадолго, а ты быстренько рокировочку в своей внешности сделаешь. Лады? – произнося эту фразу, он водил кончиком носа по моей шее, от чего я с трудом вникала в ее смысл, но все же кивнула, соглашаясь.

– Часа тебе хватит?

– Да, – ответила, не узнавая свой голос.

Эти две буквы прозвучали уж слишком хрипло.

Отведенного мне времени вполне хватило для того, чтобы преобразиться из спорти в секси. Платье, которое я выбрала, было, конечно, коротеньким, но зато декольте более чем скромное, так как Греков там уже все видел, а остальным туда смотреть и не полагается.

– Молодец, мелкая, справилась, – наградили меня комплиментом по прошествии отведенного времени.

А вот я в своей привлекательности усомнилась, как только вошла в VIP-ложу в сопровождении Грекова. Компания из молодых людей и девушек вальяжно раскидали свои ухоженные тела по кожаной мебели. Парни были приблизительно одного возраста с Грековым, а значит, в среднем лет на десять меня старше. А вот возраст девушек определить было нельзя по понятным всем причинам, так как молоденькие очень хотели казаться старше, а девушки в возрасте отчаянно стремились выглядеть помоложе.

К нашему совместному появлению отнеслись по-разному. Молодые люди Грекова встретили радостно и дружелюбно, а девушки – заискивающе-восторженно. Мужская половина меня обсмотрела, оценила и больше внимания не обращала, а вот женская … охо-хо! Так на меня смотрели только один раз, в детстве, с завистью и злостью, когда на дне рождения мальчика, сына друзей моих родителей, помимо всего прочего угощения подавали мороженное, а его, кроме меня, никому нельзя было, так как все остальные дети были после простудного заболевания.

Я сюда не подруг заводить пришла, поэтому на их мнение было вообще наплевать. Меня волновал только человек, сидящий рядом, рука которого на первый взгляд обманчиво-небрежно покоилась на моей талии, но стоило мне только пошевелиться, как захват усиливался. Он ловил мой взгляд, чтобы узнать причину, и если мне никуда не нужно было, сразу отворачивался. Мне очень нравилось такое его внимание, хотя кроме меня этого никто и не замечал.

Когда мужчины вышли, и за столом остался только женский коллектив, я тут же зависла в телефоне, мельком улавливая тупые девчачьи разговоры.

– У него на этой неделе девки по убывающей идут …

– Ага, все хуже и хуже …

– Позавчера еще ничего так была, а вчера вообще кикимора, с длинным носом …

– Он ее когда выбирал, походу, до лица не дошел, так на титьках и завис, потому что она ничем больше его удивить не могла …

– А сегодня уж вообще детский сад …

Я до последнего надеялась, что разговор все-таки не про Грекова. Подслушивать, конечно, очень неприлично, да я, собственно, этим и не занималась. Но здесь явно никто от меня ничего скрывать и не собирался. Каждой своей фразой они будто проверяли меня на прочность. Провоцировали, и я велась. Дело было совершенно не в том, какая я. Меня возмущало другое. Греков не звонил мне не потому, что у него были неотложные дела, о которых я должна была в первую очередь поинтересоваться, а не млеть от его божественного вида как дура, а потому что в моем обществе не было нужды. Меня заменяли другие. И вот теперь и про меня вспомнили для разнообразия.

Чувствовала, как гнев нарастает, абсолютно неконтролируемый. И смех накрашенных куриц только добавлял дровишек в мою печку.

Не желая больше слушать девиц и разозленная на всех и вся, я вылетела из VIP-комнаты. Музыка моментально оглушила, и я стала двигаться без направления, просто шла и все. Но в этот момент меня кто-то одернул за руку, и я, покачнувшись, чуть не упала  назад.

– Привет. Тебя Лиля вроде зовут? – услышала веселый голос в самое ухо, так как молодой человек наклонился ко мне совсем близко. – А меня – Никита.

– Я знаю, – ответила, стараясь отстраниться, узнав в молодом человеке Никиту Борзова – борца из центра, в который я хожу на плавание.

– Идем танцевать, – и он, не дожидаясь моего согласия, буквально потащил меня на танцпол.

Не то чтобы я не хотела танцевать, просто такое поведение мне показалось слишком самоуверенным, а на данный момент я была и так, мягко говоря – не в духе.

Меня сразу же втянули в довольно непристойный танец, вырваться из которого не было никакой возможности. Парень был довольно крупным, да и могу ли я вообще конкурировать хоть с каким-нибудь мужчиной. Его руки на моей талии лежали стальным захватом, и, отчаявшись вырваться, попыталась донести эту информацию до него словесно.  Но не успела. Из мужских объятий меня жестко вырвали другие сильные руки того, который был теперь зол не меньше, чем я.

– Руки от нее убрал, – прогремело где-то над моей головой.

– Воу, воу, не кипишуй, Грек. На ней же не написано, что она твоя, – молодой человек даже и не пытался больше предъявить на меня свои права, подняв руки в примирительном жесте, но в его тоне не было и тени уважения.

– Я тебе это сейчас на лбу напишу, – голос Грекова звенел от злости, и было сразу видно, что между ними личный конфликт.

– Ну, попробуй, – он сделал шаг вперед, и я реально испугалась что сейчас что-то будет, но оказавшиеся поблизости друзья отчаянного парня быстро стали уводить его, и конфликт не разросся.

Меня быстрым шагом возвращали в VIP-комнату, грубо удерживая за руку, и страх от того, что я чуть не стала причиной конфликта, моментально перерос в злость. Злость на Грекова за то, что он попытался сейчас запретить мне общение, причем сам этим не страдал нисколечко.

– Где ты был все это время? – задала  вопрос, повышая голос, и вырвала свою руку из его захвата.

– Выходил с парнями … – удивленно уставился он на меня, останавливаясь.

– Я не об этом. Где ты был все эти несколько дней, пока не звонил мне? – перебила.

– Я же тебе уже говорил, у меня были дела, – и он продолжил движение, не забыв опять подцепить меня за руку, и я чувствовала, как градус его возмущения увеличивается.

Я не успела продолжить свою гневную тираду, потому что мы уже зашли в комнату, и недовольно плюхнулась в свое кресло. Вся женская половина сразу же обратила внимание на мое состояние, я прямо чувствовала, как они прожигают меня своими наглыми глазищами.

– Держи, будешь еще? – я подняла взгляд и наткнулась на ехидный.

Девушка протягивала мне трубку от кальяна, отчего я непонимающе подвисла слегка. Что значит, будешь еще? Я вообще-то этим и не занималась. Ни сейчас, ни вообще.

Но за меня в очередной раз решили, не спросив.

– Она больше не будет, – произнес Греков, перехватывая протянутую мне палочку.

– Никогда, – а вот это он произнес уже мне в самое ухо, зловеще так, добавляя в свой голос леденящих ноток для устрашения.

Но образовалось одно большое «но». Это был мой предел на сегодня. Последний запрет в череде остальных, выставленных Грековым, тем более абсолютно не по моей части. Но меня это взбесило, и, резко подорвавшись с кресла, я направилась к выходу. Он просто ничего не успел предпринять, руки были заняты, и сейчас меня даже не волновало, пойдет он за мной или нет.

Бывают такие моменты, когда злость перечеркивает все остальные чувства, заглушает их напрочь, и именно в этом состоянии я сейчас и находилась. Я даже не задумывалась о том, что уже завтра об этом пожалею.

Но далеко мне уйти не дали, почти у выхода Греков нагнал меня.

– Далеко собралась, мелкая? – произнес он, фиксируя меня в своих объятьях.

– Домой, – выкрикнула, пытаясь вырваться, даже будучи уверенная в том, что не получится.

Он почему-то только улыбнулся и, больше не говоря ни слова, поцеловал меня. Честно скажу, сопротивлялась я недолго, это же вообще запрещенный прием. Все мысли в момент разлетелись, и возмущаться уже не хотелось совершенно.

– Поехали домой, – произнес он, когда поцелуй закончился, и повел меня за собой.

Весь остаток вечера Греков убеждал меня в том, что ему нужна только я, всеми доступными способами. Ну, по крайней мере, мне именно так и казалось.

## ГЛАВА 7.

Этой ночью я не ночевала у Грекова, так как на следующий день мне нужно было на учебу, и пусть и поздно, но все же он вернул меня домой, пообещав позвонить, правда, не уточнил, когда.

Утро вернуло мне трезвую голову и ясный ум. И обида на него вернулась бумерангом. Вернее, она никуда и не девалась, просто он искусно заставил уйти ее на задний план. А чего я, собственно, и хотела от него? Он ничего не обещал, а то, какой он, мне и так известно, и не только мне. Я вообще должна была радоваться, что удостоилась второго свидания, и я радовалась, только получалось плохо. Сложно было убедить себя в том, что мне совсем не нужны отношения навсегда, чтобы в них была только я, и точка.

Я ждала его звонка, хотя ловила себя на мысли о том, что лучше бы он больше не звонил мне никогда. Потому что с каждым разом я буду лишь сильнее и сильнее привыкать к нему, и, как следствие, тем больнее будет, когда он уйдет.

Подругам, с которыми я была во время нашей первой встрече с Грековым, я ничего решила не говорить про наши отношения, да и о чем там говорить. Сказала, что он покатал меня по городу и отвез домой. Они, конечно же, не поверили, но допытываться не стали, так как каждая была бы рада оказаться на моем месте, а мне только обидней стало от того, что они наверняка знали, что я пополнила ряды побед, которые он брал в честной борьбе. И мне даже смешно стало от мысли о том, что борьбой там и не пахло. Боец, в моем лице, сдался без боя.

Учебный день подошел к концу, и, выходя из здания, я почувствовала какую-то легкую тревогу. Она стала нарастать параллельно гулу женских голосов. Я сразу поняла, что все идет не так, как обычно, но не могла понять, в чем дело.

– Да нет, не он …

– Точно он, я тебе говорю … – стала улавливать я фразы, почти спустившись с лестницы вместе с потоком студентов, заинтересованно оглядываясь, чтобы узнать, о ком так интенсивно идет перешептывание. И поняла.

Греков, собственной персоной, стоял возле своего автомобиля, небрежно облокотившись на него, и вел беседу с двумя парнями. Несмотря на то, что он разговаривал, взгляд его был прикован ко мне. Я даже остановилась от неожиданности. Он так пристально на меня смотрел, что я даже не смогла взгляд отвести. Я просто не могла проигнорировать эту негласную команду с повелением подойти к нему. Шла, медленно сгорая со стыда. В это время здесь находилась куча студентов, и вся эта куча наблюдала за Грековым, и мне сейчас нужно было к нему подойти, тем самым во всеуслышание объявить о своей репутации. Репутации легкодоступной девушки, которая не устояла перед обаянием Грекова. В этот момент я не думала о том, что мне многие могут завидовать, а скорее всего даже все, меня накрывали только стыд и злость на него за то, что он заставляет меня пройти через это унижение.

Стараясь быстрее дойти до него, я шлепала прямо по лужам. Не говоря ни слова, я пронеслась мимо, обошла автомобиль и шмыгнула на пассажирское сиденье спереди, не замечая удивленных взглядов парней и Грекова в частности.

Буквально через пару секунд все они тоже забрались в машину. Парни на заднее сиденье, а Греков на водительское. Я как-то немного напряглась от того, что мы не вдвоем, это чувство не покидало меня всю дорогу, пока мы не высадили их около спортивного клуба.

– Ну, привет, мелкая, – произнес Греков, как только за парнями закрылась дверь.

– Как ты узнал, когда у меня пары заканчиваются? – спросила, а у самой уже закрадывалось неприятное предположение.

– Никак. Мне просто парней забрать нужно было, – произнес он ровным тоном, от которого я стала сдуваться, как воздушный шарик, и медленно сползать с кресла, становясь все меньше и меньше, испытывая только одно желание в этот момент, провалиться сквозь землю.

– Я просто подумала … – прошептала еле слышно.

– А даже если и так, что в этом такого? – спросил уверенным тоном, приводя машину в движение.

– Просто не хотелось, чтобы все знали, что я … и ты … – я мямлила себе под нос, раздражаясь на себя за это, и на него за то, что он и так все понимает, но все равно спрашивает.

– Не хочешь, чтобы все знали, что ты спишь со мной? Так тебе наоборот все завидуют, – произнес самоуверенно, и тут меня прорвало.

– Да на фиг мне эта зависть не сдалась! А то, что меня теперь все шалавой считать будут, ничего так? Ну, конечно, тебе же на это наплевать, – я видела, как его лицо напряглось, машина набирала обороты, а сильные руки сжимали обшивку руля до характерного скрипа.

Я знала, что он злится, но меня это не останавливало.

– А ты меня спросил, хочу ли я, чтобы об этом все знали? Хочу ли я вообще быть одной из твоих … – я все говорила и говорила, вдохновленная тем, что он молчал, как будто заранее признавал свою вину.

Автомобиль резко затормозил, засвистев шинами, и я еле успела выставить руки вперед, чтобы не треснуться о панель.

Повисла зловещая тишина.

– Не хочешь – выходи, – процедил сквозь зубы, а я лишь непонимающе уставилась на него, не двигаясь с места.

– Пошла вон! – прогремело мне в лицо, и я, подпрыгнув от неожиданности, стала поспешно выбираться из машины.

– Будет она еще мне мозг выносить, сопля мелкая! – услышала я вдогонку, после чего дверь с грохотом закрылась перед самым моим носом, и автомобиль моментально скрылся из вида, обдав меня напоследок брызгами из лужи.

## ГЛАВА 8.

Я стояла вдоль дороги, не до конца понимая, что произошло. Как назло, в этот момент стал накрапывать мелкий дождик, отражая мое внутреннее состояние. Постояв так пару минут в надежде, что он все-таки вернется, побрела в сторону остановки, благо она была совсем близко. Греков не вернется, я бы и сама не вернулась. Что на меня вообще нашло? Я как будто за всех обманутых им девчонок отдувалась, не понимая, что никто нас не обманывал. Мы сами рады были обманываться, принимая желаемое за действительное. Он предлагал мне только одно, даже не намекая на отношения, и он мне ничего не должен.

Наверное, так даже лучше. Ну, зачем мне такая идеальная по всем пунктам проблема? Ведь сама себя изведу, и ему все нервы вымотаю, успокаивала я себя, но легче не становилось. Тяжесть, поселившаяся в районе моего сердечка, не проходила никогда. Сменялась череда похожих друг на друга дней, в которых менялись люди и события, не менялась только я – бедная и несчастная, так называли меня подруги, успокаивая. Они все прекрасно понимали, хотя я ничего им не рассказывала, и мне даже пришлось резко осадить одну, так как в их глазах было не только сочувствие, но и радость. Типа: «На что я надеялась-то? Где Греков и где я».

Самое обидное было то, что я не могла себе позволить ходить в бассейн из-за опасения встретить его там, и это жутко меня расстраивало. Как-то мне позвонила подруга и позвала присоединиться к поздравлению нашего тренера по плаванию. В секцию я уже давно не ходила и посещала бассейн исключительно для себя, но не поздравить своего любимого тренера, которая занималась со мной на протяжении стольких лет, просто не могла.

Ребята организовали целое мероприятие с ведущим, сняв зал в одном из ресторанов. Все проходило в веселой и дружеской обстановке, вспомнили все смешные моменты, которые происходили в нашей дружной спортивной семье. И про то, как одному мальчику пришлось выступать на соревнованиях в женских плавках, так как его разошлись в  ответственный момент, перед самым выходом, а ни одни из предложенных наспех мужских ему не подошли, и то, как у одной девочки был сильный метеоризм, который просто не могли не заметить все остальные, занимающиеся в бассейне. Кстати, смешно было только нам, а она вообще потом из секции ушла.

Все мероприятие я ловила на себе откровенные взгляды Никиты Борзова, изначально он тоже ходил в мою секцию, но это было недолго и до меня, поэтому я не удивилась его присутствию здесь. Наша шумная компания решила продолжить веселье, поднявшись этажом выше, где можно было потанцевать. Мне, честно говоря, идти не очень хотелось.

– Чего ты ломаешься, Лиль. Время-то детское еще, – уговаривал меня Никита, и в основном только он.

И я согласилась. Действительно, что я – старая дева, что ли? Но как только переступила последнюю ступеньку, сразу поняла, что что-то не так. Было какое-то волнение, которое я никак не могла преодолеть. Мы нашли столик, и большая часть компании сразу же ринулась танцевать, а я решила сходить в дамскую комнату.

– Лилия?! Привет, – мне мило улыбался тот, кого я не ожидала здесь увидеть.

– Привет, – ответила, быстро оценивая ситуацию.

Передо мной стоял и добродушно улыбался друг Грекова – владелец лошадиной фермы, которую мы посещали не так давно.

– Ты с кем здесь? Присоединяйся к нам.

– Нет!

От моего резкого ответа на его приглашение он только удивленно уставился на меня с улыбкой. А мне вот было совершенно не до смеха. Испытывать судьбу в виде нежданной встречи с Грековым я не собиралась, поэтому быстрым шагом уже спешила в сторону лестницы на выход, игнорируя вежливое прощание. Благо сумочка у меня была с собой, и, я думаю, мало кто про меня вспомнит за нашим столиком, даже если я сейчас внезапно потеряюсь.

Сердце отстукивало чечетку. Сколько времени понадобится для того, чтобы информация о моем присутствии здесь добралась до того, кого видеть сейчас я просто не могла и не хотела? Разум мне перечислял вполне разумные вещи о том, что никто за мной в погоню не кинется, когда вскроется факт моего присутствия. Да и, собственно, его здесь может просто не оказаться. Все доводы были очень даже логичными, но отчего же тогда меня что-то как будто подгоняет, и трепет внутри унять просто невозможно?

Я нервно вытопывала каблучком, пропуская компанию молодых людей, поднимающуюся по лестнице, и сразу же метнулась вниз. Но неудачно, сильная мужская рука, ухватившаяся за перила, перегородила мне дорогу. Я буквально врезалась в нее и тут же отпрянула назад.

Косого взгляда было достаточно, чтобы узнать обладателя этой руки. И в голове замелькала только одна мысль: «Не успела!»

Я испугалась, даже сама не понимая, чего. Моя реакция на Грекова красноречиво отражалась в сбивчивом дыхании и дрожи во всем теле.

– Куда так торопишься, мелкая? – интонация такая небрежная и в то же время манящая.

Он произносит это негромко, только для меня, и его голос словно ласкает мои звуковые рецепторы.

– Домой, – выдыхаю лишь одно слово, боясь заглянуть ему в глаза, и это максимум, на что я сейчас способна.

– Ты же только что пришла, – произносит, наклоняясь ко мне так близко, что я слышу его дыхание, хотя его лицо до сих пор находится вне зоны моей видимости.

На переваривание его фразы понадобилось несколько секунд. Откуда он знает об этом?! И не задумываясь, я ныряю по его руку, которая загораживала мне путь. Несусь по ступенькам без оглядки, чувствуя, что он идет за мной. Чтобы догнать меня, ему понадобилось совсем немного времени. Он обвивает мою талию своей рукой, заставляя остановиться.

– Решила сбежать? Плохая идея, – он даже не запыхался, блин, а у меня сердце того и гляди из груди выпрыгнет.

– Пусти, – посылаю просьбу на повышенных тонах в пустое огромное фойе, не желая оборачиваться.

– Скажи, что скучала, тогда отпущу.

Он разворачивает меня, заставляя смотреть в глаза.

– Нет, – с жаром отвечаю, но он лишь улыбается, не верит.

И, к сожалению, он прав. Я безумно по нему соскучилась и ненавижу себя за эту слабость сейчас. А он, как довольный тигр, играет со своей добычей, гладит ее своей мягкой лапой, не выпуская когти. Ломает мое сопротивление взглядом своих красивых темных глаз.

– Она же сказала, нет, – с этими словами Грекову прилетает удар, и он отталкивает меня, ловко уклоняясь.

Его реакция поражает, и он моментально берет в захват моего заступника в лице Никиты Борзова. Они почти в одной весовой категории, но на стороне Грекова – опыт, а Никита даже эффектом неожиданности не сумел воспользоваться. Но он все-таки  достойно держал отпор, пытаясь вырваться из захвата.

– Ты куда вообще лезешь? – буквально ревел мой тигр, которому помешали играть со своей зверушкой.

Я стояла, боясь даже пошевелиться. Рядом совершенно никого не было, а вид двух борющихся мужчин, причем на профессиональном уровне, мог кого угодно в ужас повергнуть.

– Тебе не ясно? Она не хочет с тобой общаться, – не сдается Никита, в очередной раз вырываясь, но неудачно.

Греков перехватывает инициативу, применяя удушающий прием, и даже я, не имеющая в этом деле особого опыта, понимаю, что теперь у Никиты нет шансов. Сам он уже ничего не сможет сделать, пока Греков его не отпустит, а у меня сейчас было полное ощущение, что отпускать его никто не собирается.

– Не надо, – запищала севшим от волнения голосом.

Греков смерил меня холодным взглядом, оценивая мою просьбу. Я знала, на что он был способен, и буквально физически ощущала его неконтролируемую злость, которую он пытался усмирить. Он медленно расцепил руки, отступая, и Никита упал на колено, упираясь одной рукой в пол. Мой защитник тяжело дышал, но не терял решимости кинуться опять в бой. В неконтролируемом милосердном порыве я подлетела к нему, помогая подняться, чувствуя на своей спине прожигающий недовольный взгляд.

– Не хочет? Может, у нее спросим, – услышала я голос Грекова.

– Тут и спрашивать нечего, да, Лиль? – и, не дождавшись моего ответа, по-хозяйски потянул за собой.

Но на этом мое милосердие по отношению к Никите заканчивалось. Я не собиралась с ним никуда идти и мягко, но настойчиво освободив свою руку, продолжала стоять на месте.

– Лиль, ты чего? – недоумевал мой заступник, а я лишь опустила глаза в пол, не желая отвечать.

Он все понял без слов и недовольно ретировался, сопровождая свой уход гневной матерной тирадой.

Я продолжала стоять, стыдясь обернуться. Не хотела видеть победное выражение лица того, кто наслаждался моей слабостью. Я была просто уверена в том, что Греков сейчас довольно улыбался за моей спиной. Да, недолго же я сопротивлялась, а его, наверное, это только забавляет. Вздрогнула, когда он подошел сзади, обвивая руками талию и разворачивая лицом к себе. До боли закусила губу, почувствовав, как пара слезинок скатилась по моим щекам от обиды. От обиды на себя за то, что я оказалась такой слабохарактерной. Ведь он буквально вышвырнул меня из машины и даже не перезвонил больше ни разу, но стоило ему только захотеть, и вот, пожалуйста – получите и распишитесь. Я – вся такая доступная и безотказная.

Он приподнял мой подбородок, желая заглянуть в глаза, но я упорно этого не делала. Тогда он просто прижал меня к себе сильно и нежно одновременно, и так … неожиданно. И не успела я еще только обдумать это его действие, как он подхватил меня на руки и куда-то понес. И в этот момент мне уже стало неважно, куда. Все как-то резко поменялось у меня в голове. Захлестнула какая-то радостная эйфория от его близости. То удовольствие, которое получаешь только от чего-то запретного. Когда долго сидишь на диете и срываешься, принимаешь эту безысходность свершившегося и думаешь, вот только одно это пироженко съем сейчас, и все.

## ГЛАВА 9.

Прижавшись к его широкой груди, я прятала свое лицо, не желая ни на кого смотреть. Слышала голоса проходивших мимо людей, но не хотела никого видеть, а Грекова, видимо, даже не смущал тот факт, что он несет меня на руках. Да и вряд ли кто-то посмел бы усмехнуться ему в лицо.

Греков отпустил меня лишь на мгновенье, чтобы открыть машину, и бережно посадил на заднее сиденье.

В этот момент мы встретились взглядами. Теперь никакого стеснения не было, так как я приняла для себя решение, и стало уже неважно, о чем он сейчас думает, лишь бы был рядом. Но как только погрузилась в эту черноту, то поняла, насколько ошибалась. В его глазах не было и намека на то, что он наслаждается моей слабостью, тем, что сломил мое сопротивление, скорее, наоборот, в его глазах я разглядела  беспокойство. Неужели Грекова так волновало то, что я могла выбрать не его? Или мне это просто показалось. Но такой, как сейчас, он мне безумно нравился. И я, не желая упустить этот момент, потянулась к его губам, выпрашивая поцелуй, и тут же его получила. Такой неистовый и жаркий, что голова пошла кругом. Он целовал меня так жадно, что я терялась в пространстве, забывая, где нахожусь.

Несмотря на то, что контролировать себя в этот момент было очень сложно, Грекову все же это удалось. Он разорвал наш поцелуй с недовольным рыком и тяжело дышал, закрыв глаза и оставив соединенными наши лбы.

– Что ты творишь со мной, мелкая? – сказал еле слышно и как будто даже с нотками безнадежности, как будто так же как и я больше не мог сопротивляться.

Улыбка растянула мои губы от услышанного, и я дала себя пристегнуть ремнем безопасности, хотя до безумия хотелось повиснуть на его широкой шее и целовать бесконечно.

Машина выруливала с парковки, лихо объезжая препятствия. Греков торопился, по понятным причинам, и в этом наши желания сейчас совпадали. Когда автомобиль разогнался по прямой, я отстегнулась. Греков сидел за рулем, а я позади него, и моя рука скользнула к нему, обнимая. И без того твердые мышцы пресса напряглись под моей ладошкой, и он перехватил ее, но не убрал просто поглаживая пальцы, сплетая их. Но уже через минуту он все же убрал руку.

– Пристегнись, – прозвучал приказ, который я бы, скорее всего, проигнорировала из-за вредности, но он произнес это совершенно негрубым тоном, и я даже расценила это как просьбу, которую пришлось выполнить.

Тем более он был прав, в целях безопасности это просто необходимо было сделать, так как разогнался он не на шутку.

Как только мы оказались в его квартире, все остальное стало совершенно не важным для меня. Как будто и не было нашего расставания. Радостные чувства, которые вызывала наша близость, моментально перекрыли те длинные, тоскливые дни без него.

Все выходные, и не только их я проводила у Грекова. Каждый вечер он забирал меня, и мы ехали к нему, вот только на ночь я не оставалась, хотя он очень на этом настаивал. Но я упорно просила его везти меня домой. Не хотела ехать на учебу от него. Наши отношения и так переросли формат обычных встреч, и я знала, что все больше и больше погружаюсь в него, не понимая, что будет дальше, вернее, не желая понимать. Мне было хорошо с ним сейчас и заглядывать далеко в будущее, да хоть на неделю вперед, просто не хотела.

Наше общение было очень легким, мы вели разговоры обо всем и ни о чем. А чаще всего разговаривать нам и не приходилось. Мы никуда не выбирались за пределы его квартиры, все, что нам нужно было – доставлялось прямо туда, и это оказалось единственно верным решением для нас обоих. Рядом не было конкурентов, и на ревность не приходилось срываться ни мне ни ему. Все было настолько идеальным, что просто не верилось. Я постоянно боялась, что что-то произойдет, и мы опять поссоримся навсегда, но ничего не происходило. С каждым днем он становился мне все ближе и ближе, он понимал меня с полуслова, как, собственно, и я его. Нам просто нужно было время притереться друг к другу. Научиться принимать друг друга такими, какие мы есть. Он старался сдерживать себя, а я – не обижаться по пустякам. И вскоре это стало работать. Мне перестало прилетать за общение с мужским полом, а я перестала выносить ему мозг по поводу излишнего женского внимания, которое неизбежно присутствовало в его жизни.

## ГЛАВА 10.

Я сдала сессию на удивление хорошо. Даже не ожидала от себя, ведь все, что сейчас происходило в моей жизни, к учебе не располагало совершенно. Помогла удача и то, что я абсолютно не волновалась. Я безумно ждала летних каникул в надежде посвятить всю себя только своему мужчине, но, как оказалось, это просто невозможно. У Грекова были и свои личные дела, и зачастую поважнее, чем я. Когда шли лекции или подготовка к экзаменам, время проносилось незаметно, а теперь мне приходилось искать себе занятия, когда он не мог со мной встретиться. Поэтому новость о том, что он планирует недельный отдых на море в компании друзей, и берет меня с собой, встретила с отчаянным визгом.

– Ты на море, что ли никогда не была, мелкая? – спрашивает, покрывая мою шею поцелуями, легкими, почти невесомыми.

– Тысячу раз была, – отвечаю сбившимся голосом, ища его губы, но он как специально избегает именно их.

Его поцелуи летаю как бабочки, кочуя по всем частям тела. Он любит меня доводить именно так, заставляет срываться самой. Доводит до грани, но не переходит ее, и, как всегда, с шипением нахожу его губы, целую так, как хочу я. Легкие ласки меня уже не устраивают, хочу большего, и он это знает. Поэтому резко скидывает меня с себя, накрывая сверху. Касания становятся жестче, и я моментально на них отзываюсь. Он доволен тем, насколько смог распалить меня, и только теперь его движения и ласки доставляют наивысшее наслаждение, от которого проваливаюсь в невесомость.

Греков забрал сегодня меня из дома с утра, и вот так божественно начинался мой день.

– Выезжаем уже завтра, поэтому на сегодня я весь твой …

– Только на сегодня? – перебиваю его провокационным вопросом.

Он смотрит на меня как-то уж слишком серьезно, и я тут же жалею о своей случайно вырвавшейся фразе.

– Не только, – отвечает и медленно сокращает расстояние между нашими губами.

Целует нежно, едва касаясь, и такой ответ говорит больше, чем его слова.

– Побуду сегодня твоим персональным водителем и обещаю сопровождать тебя абсолютно по всем магазинам.

– Даже в магазин нижнего белья со мной пойдешь? – спрашиваю, улыбаясь.

– Туда мы отправимся в первую очередь, и я буду требовать от тебя полную примерку всего цветового ряда, – ответил он с такой же игривой улыбкой, от которой стало совершенно не понятно, шутит он или нет.

Но как выяснилось, Греков совершенно не шутил, и чем ближе мы подходили к бутику нижнего белья, тем больше я краснела. Оказавшись на входе, я совсем забуксовала.

– Ты с ума сошел? Я не пойду с тобой туда! Вернее, я пойду, а ты здесь оставайся, ну, или в машине посиди, что ли, – пока я это все говорила, упорно старалась сдвинуть нагло улыбающуюся глыбу в сторону от входа.

Ему вообще-вообще стыдно не было, а вот мне – да, хотя, по моему мнению, должно было все быть наоборот.

– О! Добро пожаловать! Рады видеть вас снова! – проворковал женский голосок позади нас, и, воспользовавшись этой заминкой, Греков пропихнул меня ко входу.

Вышагивая рядом, я мысленно кипела. Снова, значит! Понятно теперь. Действительно, чего ему стесняться-то, если он здесь постоянный клиент.

Женщина, которая встретила нас, выглядела как с обложки женского журнала, ухоженная «от» и «до». Таким, как она, в нем с десяток разворотов отводят, где эта леди и в теннис играет в компании лучшего тренера страны, и на пианино музицирует, и детишкам в детский дом подарки на новый год привезла. В общем, вся такая идеальная-идеальная и всего сама добилась. Возраст не определить, но сразу было видно, что она уже немолода. Косметика на лице отсутствовала полностью, но цвет лица был просто идеальным, из чего я сделала вывод, что красотой от природы здесь и не пахнет. Темные волосы стянуты в аккуратный пучок.

– Здравствуй, Василий, – произнесла «Идеальная», приветствуя исключительно Грекова.

И тут я поняла, почему она мне так сразу не понравилась. Голос, интонация, мимика – все говорило о ее заинтересованности мужчиной. Моим мужчиной! Переметнула свой взгляд на него, но по нему ничего не понять, холоден и лишь безразличной улыбкой приветствует в ответ. Но мне все же удается уловить их зрительный контакт, немой разговор, и сразу становится понятно – они бывшие любовники. Вопрос, насколько бывшие.

У меня совершенно нет никакого опыта в любовных делах, но я каким-то седьмым чувством это знаю, почти уверена, и мне обидно и больно в этот момент. Сама понимаю, насколько это глупо, ведь я могу и ошибаться, но фантазия уже вовсю рисует их вместе, и вдвойне обиднее от того, что эта картинка просто идеальна.

Словно почувствовав мое состояние, Греков поворачивается, заглядывая в глаза. Он спокоен и уравновешен и старается передать эту уверенность и мне, ободряюще сжимая холодные пальцы.

– Вам – как обычно? – опять слышится голос «Идеальной», моментально вырывающий меня из плена темных глаз.

Она смотрит на меня свысока, с ног до головы скользя по моей фигуре оценивающим взглядом.

– Нет, – слышится холодный четкий ответ Грекова, – сегодня нам не как обычно. Организуй все по полной программе.

Он смотрит на меня, отвечая ей. Голос серьезный, но еле заметная улыбка скользит по его губам. Улыбка, которая предназначается только мне. И я благодарно улыбаюсь ему в ответ, так как понимаю, что только что своими словами он определил мой статус. Я поняла это по выражению лица «Идеальной». Лишь на мгновенье по ее ровной коже пошла рябь, превращая милую мордашку в недовольную гримасу.

– Девочки вас обслужат, – ее голос пропитан высокомерием и отчужденностью, но когда она переводит взгляд на Грекова, интонация слегка меняется.

– Но если буду нужна, ты знаешь, где меня искать.

Она удалялась походкой королевы, даже не зная о том, что тот, чьего внимания она так добивалась, даже не смотрит ей вслед, к моей великой радости.

Девочки-консультантки окружили меня стайкой, наперебой предлагая разные модели эксклюзивного белья, в котором я знала толк. Родители поощряли меня за хорошую учебу, но я не перегибала палку в своих запросах, достаточно было того, что они позволяли мне жить отдельно от них. Но вот нижнее белье – это была моя маленькая слабость, которую я себе иногда позволяла, и раз Греков сам мне дает зеленый свет, тормозить я не собираюсь.

Начать я решила с самого консервативного комплекта белого цвета, но когда поймала свое отражение в зеркале, поняла, что определение «консервативный» вообще сюда не подходит. Выглядело все максимально провокационно, и с легкой улыбкой на губах и слегка розовеющими щечками я выглянула из-за тяжелой молочной занавески.

– Я выбрала.

Греков сидел в пяти метрах от примерочной, облокотившись на свои ноги с чашкой в руках. Его поза была выжидающей и в то же время расслабленной, и он многозначительно приподнял бровь, побуждая меня, видимо, показать то, что я выбрала.

– Нет, – замотала я головой, оглядываясь по сторонам. – Вдруг меня кто-то увидит!

– Ты думаешь, я разрешу кому-то смотреть на тебя когда ты в нижнем белье? – спрашивает, прищурившись, и делает глоток кофе. Теперь я уже не сомневаюсь в содержимом его чашки, так как аромат любимого напитка стал щекотать мои ноздри.

– Если меня сейчас кто-то увидит, поздно уже разрешать будет, это же все-таки магазин, а не твоя спальня, – ответила, комкая в руках занавеску.

– Не переживай, мелкая, магазин закрыли.

– Зачем?

– Затем, чтобы ты спокойно смогла примерить, а я – спокойно посмотреть на то, что ты примеришь.

– И все это ради одного комплекта?

– Почему ради одного? Можешь выбрать все, что тебе понравится, плюс купальники.

– Купальники не нужно, они у меня есть.

– Я хочу видеть их на тебе до того, как тебя в них увидят все остальные, – прокомментировал он тоном, не требующим возражений.

Со стоном и закатив глаза, я сдалась, выпуская тяжелую шторку из рук. Сделав медленный разворот вокруг своей оси, я с довольной улыбкой резко закрыла занавеску, успев разглядеть потемневший взгляд и то, как он чуть подался вперед в попытках разглядеть меня поближе.