Александр Титов
Мусорные хроники

Глава 1

– Я должен иметь гарантии, что вы не сделали копий. – зычным, поставленным голосом проговорил Игорь Петрович.

Старый мошенник. Перебирал пачку документов со следами своего воровства и пытался сохранить лицо честного человека. Напыщенный индюк до сих пор не мог поверить, что его поймали с поличным, и единственная причина, по которой на толстых запястьях ещё не звякнули браслеты наручников, лежала сейчас в кейсе возле моей ноги.

– Я своё слово держу. – успокоил его я.

Игорь Петрович испытующе взглянул мне прямо в глаза, затем вернул документы в папку и встал из-за стола. Не знаю, поверил ли, но злой огонёк горел в его глазах ярко.

– Вы не будете доедать? – издевательски спросил я, кивнув на тарелку с первоклассным каре ягнёнка.

К еде Игорь Петрович так и не притронулся. Аппетит, видимо, не нагулял, хотя судя по его внушительным размерам, такого ещё никогда не случалось. Зато мне это самое каре так понравилось, что от второй порции я бы точно не отказался.

– Прощайте. – сквозь зубы процедил Игорь Петрович и поспешил на выход.

– И вам не хворать. – крикнул ему вслед я.

А про себя добавил:

«Ещё увидимся».

Работа у меня такая – плохих людей наказывать. Может, не совсем так, как я это частенько делал. По идее, я должен их сажать, но зарплата подполковника полиции таяла обычно в первые же дни, а жить хотелось и дальше. С другой стороны – какой смысл всех этих толстых котов сажать? Одним больше, одним меньше, а разницы никто и не заметит. Куда приятнее заставить их выделять спонсорскую поддержку на благое дело. К примеру на мой отпуск на тропическом острове, чем не благотворительность?

Друзья частенько называли меня мерзавцем. Хлопали по плечу и говорили в шутку, даже не понимая, насколько они правы. Да, я – мерзавец. Но сегодня этот мерзавец пополнил своё состояние на два с половиной миллиона евро, а завтра пригласит хорошенькую эскортницу, сводит её в шикарный ресторан и ночью затрахает до невменяемого состояния. Всё лучше, чем вонючие щи дома и ласки располневшей жены бальзаковского возраста.

Покончив с ягнёнком, я расплатился по счёту и на такси отправился домой. По вечерней Москве, где улицы тонули в свете фонарей, а люди штурмовали клубы и лаунджи. Центр в это время, казалось, только просыпался. Разношёрстной толпой и переплетающимися песнями, гулом тысяч голосов и светом бесчисленных диодов. Стремительно таял облик делового мегаполиса, а его место уже заняла пёстрая маска непрекращающегося карнавала.

Вместе с узбеком по имени Угульбек я прорывался через пробки к жилищному комплексу со странным названием и авторской архитектурой. Понятия не имею, что там авторского, но квартира мне понравилась из-за балкона и карниза под окнами по всему периметру дома, а остальное уже было неважно. Разве что вид на ночной город, но в те дни, когда это меня вдохновляло, я предпочитал не отсиживаться дома.

Квартира на шестом этаже встретила тишиной и спокойствием. Я положил тяжёлый кейс на диван, налил стакан виски. Хороший день подходил к концу и это непременно требовалось отметить.

Включил телевизор. Музыкальный канал, где как раз шёл музчарт. До одури радостный ведущий объявил очередной клип и началось что-то, похожее на музыку.

Я сделал глубокий глоток, пританцовывая подошёл к дивану и погладил кейс. Заигрывал с ним, будто без этого он не согласился бы открыться. Глотнул ещё, отставил стакан на журнальный столик и щёлкнул замками.

Два ряда фиолетовых купюр завораживали. Каждая из них как моя зарплата, а всего их здесь не меньше пяти тысяч. Аж дух захватывало. Каждый раз, как первый, и никогда не надоест. И музыка под стать:

«…на мне камни сто карат.

Столько money, будто Эмират.

Я – легенда, можно умирать.

Bitch, я молодой аристократ…»

Только умирать я пока был не согласен. Зачем эти крайности, когда можно взять в руку веер, ценой в неплохую машину, и бросить, словно мусор?

На радостях я допил виски и пошёл подлить ещё.

Внезапно раздался звонок в дверь, и вся моя лёгкость и весёлость в миг улетучились. Кто это мог быть? Гостей я не ждал, с соседями не общался даже на уровне «здрасьти – до свидания». Почему не предупредил консьерж?

Я сделал музыку потише и тут же в дверь заколотили с такой силой, что не будь она бронированная, точно бы отвалилась.

Время на раздумья не было. Я схватил несколько пачек из кейса и распихал по карманам. Побежал в спальню, где в прикроватной тумбочке лежало табельное оружие.

Незваные гости, обнаглев окончательно, включили болгарку и с оглушительным скрежетом начали резать несчастную дверь.

Балансируя на грани паники, я перебирал варианты, но ни в одном из них не видел спасения. Хорошо, если ко мне ломится ОМОН. Мордой в пол положат, может пнут пару раз-другой, главное сдаться сразу. Но там могли оказаться и люди одного из обиженных клиентов. Кому понравится, когда за один и тот же поводок держат годами и регулярно увеличивают запросы?

Я выбежал в прихожую, решив на секунду, что сразу сяду на колени и подниму вверх руки, но быстро передумал и побежал в дальнюю комнату. Каждую дверь за собой я закрывал на замок. Слабое, но всё же препятствие.

А потом выскочил на балкон и понял, что дальше бежать некуда. Шестой этаж, и вид, как назло, красивый. Последние отблески заката и жёлтые вены дорог. Далёкая музыка, тёплый июньский ветерок. Слишком сильно я поверил, что это навсегда, оттого признавать ошибку было больнее.

Минутную заминку оборвал грохот, отрывистые команды. Совсем тихо, но я не сомневался, что это по мою душу.

Теперь уже паника окончательно взяла верх. Заухало сердце в ушах, туман застелил глаза. Я перестал соображать, что делаю. Засунул пистолет за ремень, подошёл к ограде и спешно через неё перелез. Чуть ниже был карниз. Узкий, но пройти можно до соседней квартиры. Откроют ли там – другой вопрос, но попробовать стоило.

Я слышал, как одна за другой, рушатся мои преграды, как ближе с каждой секундой становятся голоса, и это гнало вперёд. Я хотел идти осторожно, но ноги не слушались. Безумно широкими, неаккуратными шагами двигали они меня всё дальше. Я прижимался к шершавой стене и чувствовал каждую неровность.

Страшно не было. Я смотрел строго вперёд и видел привычные улицы ночного города. Даже не смотрел по сторонам. Не хотел знать, как далеко ушёл я от своего балкона и сколько осталось до следующего окна. Потому и оказалось для меня неожиданностью, когда почти над самым ухом прозвучал голос:

– Он здесь!

Я повернул голову. Справа, совсем рядом, из окна в меня целился мужчина в чёрной кожаной куртке. Он на полкорпуса высунулся наружу, в одной руке держал рацию, в другой пистолет.

Я потянулся за своим, но потерял равновесие. Лишь чудом успел зацепиться за карниз. Попытался подтянуться, но не получилось.

Мужчина наклонился и протянул руку.

– Держись! – закричал.

Я перехватил правой покрепче и уже собирался потянуться к нему левой, но вдруг рация зашуршала и из неё хрипло прозвучал голос:

– Не упусти его! Он должен заговорить!

И стало всё ясно. Не полиция явилась за мной, а значит жить я всё равно буду недолго. Впрочем и умирать не очень-то хотелось.

Я всё же попытался протянуть руку, ухватиться, но слишком далеко был мужик. Я попробовал рывком подтянуться, но вновь не хватило совсем немного.

Пальцы не выдерживали напряжения и всё настойчивее сползали. В какой-то момент мне не хватило лишь мгновения, чтобы перехватить карниз поудобнее, и я сорвался в свободный полёт.

Странное дело. Всегда был уверен, что в такие моменты должен вспоминать свою жизнь, детство и прочую милую ерунду, а я гадал, смог бы подтянуться, если бы не три пачки евро и не пистолет под ремнём. Может именно эти пара килограмм и стали решающими?

Боль от удара я не почувствовал. Всё погрузилось во тьму, а мысли исчезли, будто никогда не существовали вовсе. Вместе с ними исчезла и память. Ничто заполнило всё, и всё стало ничем.

– Гля, какой валяется. – прозвучал шепелявый голос и тьма отступила.

Глава 2

Мне не понадобилось даже глаз открывать, чтобы понять, где я оказался. Сладковатый запах гниения и терпкий аромат тухлятины. Помойка, что же ещё? Вот только как я сюда попал, вспомнить не мог.

Я помнил и дубовые нотки виски, и запах крупных купюр, и смрад отчаяния, похожий на затянувшуюся диарею. Я даже мог вспомнить запах падения. Он сильно походил на свежесть после пробежки. А вот когда всё это сменилось на вонь свалки – понятия не имел.

– Эй! Ты живой, аль как? – вновь прошепелявил голос.

На этот раз его обладатель ткнул меня в бок чем-то твёрдым, да с такой силой, что я съёжился.

– Я где? – только и смог выдавить из себя.

Вопрос был глуп до скрежета зубов, но в голове лишь он и крутился.

– Где, где. И курям безголовым ясно, где. Небось нажрался до беспамятству и до дому не дополз, а? – и снова незнакомец принялся тыкать меня в рёбра. – Подымайся, свинтус, чаво разлёгся?

– Да отвяжись ты! – прикрикнул я и открыл наконец глаза.

Нос не обманул. Я действительно был на помойке. В куче отбросов, давно ставшей обиталищем всякой гадины. А надо мной, закрыв собой мрачное ночное небо, навис до невозможности уродливый мужичок. Перекошенный, с огромным горбом на левой лопатке, с бородавчатым массивным носом, навалившимся на густую, косматую бороду. Из-под сальных чёрных бровей он смотрел на меня с такой злобой, будто именно я и есть причина всех его проблем. А в том, что проблем у него больше, чем чирьев на лице, сомневаться не приходилось. Иначе стал бы он на помойке ошиваться?

– Ты чаво здесь? – продолжал он вызывать боль в моей черепной коробке. – Колян прислал? Ну так я уже тыщу раз сказал, что куча моя, и хрена лысого вы её сопрёте. Моя, слышишь? Я с тобой вообще-то разговариваю!

Вновь он попытался ткнуть в меня корявым костылём, но я его перехватил.

– Я тебя слышу прекрасно. А теперь послушай ты меня. Никакого Коляна я не знаю и помойка твоя мне нафиг не сдалась. Так что иди туда, откуда пришёл, и оставь меня в покое. Всё понял?

Горбун скорчил недовольную рожу и попытался высвободить костыль. Я не отпустил и повторил вопрос:

– Я не услышал ответа. Ты всё понял?

– А ты чаво такой дерзкий? Ты вообще-то на моей куче. На моей! – вспылил горбун, двумя руками вырвал костыль и лишь чудом устоял на ногах. – Моей она была, моей и останется! И всё, что на ней лежит – моё! И ты тоже. Вот продам тебя бесам, будешь знать!

– Остановись, ты бредишь.

Я поднялся и потянул затёкшие конечности. Даже стоя ниже, я оказался выше горбуна на две головы. Тот с явным страхом в глазах глянул на меня исподлобья, но сдаваться и не подумал.

– Ты мой холоп, так что не вздумай уходить. Наклонись-ка лучше, я тебе верёвку повяжу.

– Погоди. – отмахнулся я, осматриваясь по сторонам.

Вид был тошнотворный. Ничуть не лучше запаха. Множество куч, одна другой выше, и все они превращались в горный хребет, уходящий до самого горизонта к крошечному островку мерцающего света вдалеке.

– Мы в Подмосковье что ли? – предположил я первое, что пришло в голову.

– На Свалке мы, ослеп?

– Вижу, что не на пляже. Что там за город тогда? – я указал пальцем на свет.

– Город, как город. Совершенно обычный город.

– Ты достал уже. Если продолжишь хамить, я тебе горб вправлю.

– Это ты не смей с хозяином толковать так, будто бы я хрен с горы.

– Вообще-то так оно и есть.

– Ах ты сволота неблагодарная!

Горбун замахнулся костылём и собирался меня ударить, но я его опередил. В один миг выхватил из-за пояса пистолет и нацелился ему аккурат между глаз.

– Знаешь, сколько людей пропадает без вести ежегодно? Хочешь стать одним из них?

Горбун отшатнулся, бросил костыль и закрыл руками голову. Мне показалось даже, что он обгадился, но смрад тут и без того стоял знатный, так что это осталось только догадкой.

– Пощади! Я ж ничаво тебе плохого-то не сделал! Я ж только так, шуткую я, чаво ты взбеленился-то?

– Если будешь себя вести нормально, останешься цел.

Горбун опасливо глянул на пистолет, затем на меня и чуть успокоился.

– Откудава только такие берутся? Хуже беса, чесслово. – прокряхтел он и потянулся за костылём.

– Что это за бесы, о которых ты говоришь? Барыги местные? Или уважаемые люди?

– Бесы как бесы, а то сам не знаешь. Не с Пандоры же ты свалился.

– Откуда? – нахмурился я.

Непонятная информация, которую цедил горбун по капле в час, меня смущала. Какие ещё бесы в России? То есть бесов-то у нас с головой хватало, но сейчас-то речь шла о какой-то конкретной группировке, а я о такой и не слышал никогда. Потом свалка эта. Неужто это первые плоды мусорной реформы? Я за МКАД не выбирался лет двадцать, не считая заграницы, а теперь думаю, что правильно делал. И напоследок какая-то Пандора, с которой я якобы свалился. Понятия не имею, что это такое, но звучит грозно.

Одним словом вопросов становилось всё больше, но ни одного ответа мне получить так и не удалось. Не хотелось бы, чтобы всё это оказалось адом, в который я искренне и изо всех сил не верил, иначе придётся встретить множество знакомых.

– С Пандоры, чаво непонятного? – продолжал бубнить горбун.

На этот раз он указал пальцем вверх. Я поднял голову и челюсть моя чуть не отпала. Огромный неровный шар завис над землёй. За ним тянулся шлейф обломков и пыли. Где-то позади скрылось светило, проявляющееся лишь слабым желтоватым ореолом.

То, что я не на Земле, стало вдруг яснее ясного. Я никогда не думал, что это возможно… чёрт, да я вообще никогда об этом не думал, а теперь был попросту ошеломлён. Не знал даже, можно ли это назвать удачным продолжением неудачного дня, или стоило жалеть, что падение не закончилось обыкновенной смертью.

– А где Луна? – только и смог спросить я.

– Кака-така Луна? Чаво это такое? Нажрался, басни навыдумывал, а мне их знать надобно… – по новой начал своё брюзжание горбун.

Но я его прервал:

– Завязывай. Прекрати! Я понял, что ты себя самым умным считаешь, но я понятия не имею, что это за место. Так что лучше говори прямо, это ад?

– Свалка энто, самая простая свалка.

– И мусора здесь столько из того города? – кивнул я на островок света вдалеке.

– С чего бы? Там свой мусор, у нас свой. И нечего ихнему мусору к нашему лезть.

– Тогда откуда он здесь берётся?

– Как это – откуда? Ты ещё и этого не знаешь? Где-то кто-то чего-то потерял, а оно сюда попадает. Вон, глянь. – горбун поковырялся в куче возле себя и выудил из пакета женские кружевные трусики. – Вот те, например, труселя бабские. Забыла краля какая у любовничка их, а мужичок заметил, да под кровать кинул, чтоб жинка не нашла. А там суть, да дело, и позабыли все про них. Вот так и свалились они в мою кучу. А я их возьму, да на рынке барышне какой сторгую. И мне хорошо, и ей красиво. Вещица-то дорогущая, цельное состояние стоит.

Горбун скрутил трусики и сунул в карман. Я проследил за его движениями в полной растерянности. Как он узнал эту историю, как трусы из-под кровати попали на свалку, причём здесь вообще любовники и их проблемы? Я не понимал, как ни старался, но чем усерднее думал об этом, тем яростнее голова шла кругом. Всё, что видел я, превращалось в иллюстрацию бреда для толкового словаря. И хуже всего – я не знал, как отсюда выбраться. Прежняя жизнь, пусть и со всеми неприятностями, нравилась мне куда больше.

– Ладно… ладно. Ладно! Ни хрена не понимаю, но ладно. – проговорил я, пытаясь вытянуть из воспалённого сознания хотя бы намёк на план. Но получалось только повторять: – Допустим, допустим, допустим, допустим…

– Эко тебя накрыло. – пожалел меня горбун. – Видать, совсем крыша течь дала. Ну это не чего. Поспишь, оклимаесся, а там и поработать смогёшь.

Я смотрел на него непонимающим взглядом и не слышал, что он говорит. Новости, не поддающиеся логическому объяснению, ошарашили меня и выбили из равновесия. Я с трудом понимал, что делаю, а всё остальное воспринималось как данное.

– Ну пойдём, болезный, покушаешь, поспишь. Пойдём. – он потянул меня за руку и повёл за собой со склона мусорной кучи.

А мне ничего лучше в голову не пришло, как спросить:

– Ты что, ещё и живёшь здесь?

– Агась. Не люблю город, там злыдни сплошные.

«Может ты и прав.» – подумал я, слепо идя за ним, а сам тем временем глаз не мог оторвать от Пандоры.

Неужели и правда это не Земля? Неужели правда?..

Глава 3

Хижина горбуна находилась у подножия мусорной кучи. Она тонула в темноте, стеснительно пряча от глаз неровные стены и криво прилаженную обшивку. Первая ассоциация, что пришла мне на ум – типичный дачный домик с двухскатной крышей и двумя пристроенными остеклёнными верандами по обе стороны.

По-хозяйски горбун провёл меня внутрь и велел садиться. Куда именно садиться я понял только когда он зажёг керосиновую лампу и осветил веранду. Тогда всё нищее убранство выползло из мрака и заставило поморщиться от брезгливости.

Вместо обоев стены покрывали пожелтевшие газеты с объявлениями. Большую часть комнаты занимал овальный обеденный стол, накрытый дырявой грязной скатертью неизвестного цвета. Стулья не вызывали доверия, скрипели и шатались от малейшего прикосновения, а некоторые и вовсе не имели спинки.

– Сейчас я погрею харчей. – пообещал горбун и скрылся в соседней комнате.

Я сидел, тупо уставившись в окно, и пытался наконец понять, сплю ли я и вижу кошмар, или на самом деле случилось нечто такое, что не имело объяснения, и меня бросило в… Куда? В ад? Или это чистилище? Не хотелось в это верить, но никакие другие варианты я придумать был не в состоянии. Фантазии не хватало, что ли.

Горбун вернулся вскоре с двумя жестяными мисками и котелком с пахучим варевом. Запах не вызывал аппетита и убедительно сообщал о том, что супчик вот-вот забродит. Когда же передо мной оказалась миска, полная коричневатой бурды, всякое желание есть вовсе пропало.

Что же до горбуна, то он уплетал свою стряпню с поразительным удовольствием. Сербал с ложечки бульон, чвакал жилистым, жёстким мясом, и через раз спрашивал, почему я не ем.

В результате я всё-таки запихнул в себя пару ложек,  а потом отодвинул миску и спросил:

– Это Земля?

Я решил расставить точки над «i». Горбун мог оказаться совершенно глухим отшельником, мог не общаться ни с кем из местных, но одно он знать был обязан: Земля это или нет.

– Ну чаво ты заладил? – недовольно прохрипел он, вытирая бороду. – То Земля, то ад. Свалка энто, как ты не понимашь? Всегда свалкой была, и навсегда свалкой останется!

– Не может этого быть. – даже прямой ответ не убедил меня. – На Земле есть свалки. Много свалок. На какой из них мы?

– Вот ведь упёртый баран. Свалки нет только в городе, а везде вокруг мусор. Я буду звать тебя Балда, коль ты очевидных вещей понимать не хочешь.

– Вообще-то меня зовут…

Представиться мне не дало урчание подъехавшего автомобиля. В темноте сложно было различить хоть что-то, но я увидел силуэт внедорожника и как из него вышло несколько человек. Сколько именно я не разобрал.

– Черепаха, псина ты не мытая! А ну, вылазь из своей норы! – проревел один из них.

– Да чтоб вас! – выругался горбун и затушил лампу. – Только этих остолопов мне не хватало.

– Не держи нас за идиотов! Мы знаем, что ты дома!

– Это кто такие? – спросил я шёпотом. – Местная банда?

– Какая там банда? Шпана и недоноски. Это у Зафара банда.

Горбун заметался по веранде, то и дело натыкаясь на меня. Не хотелось ему мешать, но такие разборки обычно заканчиваются стрельбой, а в этом случае лучше дать отпор и показать, сколько твоя жизнь будет стоить. В противном случае цена её резко падает.

– Что им надо? – спросил я, доставая пистолет и снимая с предохранителя.

– Сволочи они, вот что им надо. Купили у меня кой-чаво, а потом решили, что я их обдурил. А я никого не обмануваю, репутация у меня, имя доброе. Но им-то словами не объяснишь. Заладили, мол, деньгу вертай, а товар уже поломали. Вот, что им надо, мироедам проклятым.

– Черепаха, выходи сам! А то мы войдём и рад ты тогда не будешь! – продолжал надрываться бандит.

– Я к Зафару пойду и про все ваши делишки расскажу! – громко отозвался горбун.

Но угроза вызвала в темноте гомерический хохот.

– Не доползёшь ты до Зафара! Мы тебе ноги оторвём, станешь горбатой недвижимостью.

Все вопросы о том, кто такой Зафар я решил отложить на потом. А пока проверил патрон в патроннике, пригнувшись добрался до двери на улицу и самую малость её приоткрыл. Так, чтобы в щель можно было увидеть бандитов, а при необходимости и открыть огонь.

Возле машины стояло всего три человека. Не самых сильных на вид, но рожи их в темноте казались зловещими. Несуразные, перекошенные от злобы настолько, что даже горбун в сравнении с ними выглядел симпатичным малым. В качестве оружия они держали в руках продолговатые предметы. Трубы то были или бейсбольные биты не знаю, но вступать в рукопашную расхотелось раньше, чем такая мысль у меня вообще появилась.

– Черепаха, последнее предупреждение. Ты правда такой дебил?

– Эй, Балда, ты что удумал? – сдавленным шепотом спросил меня горбун.

Я не стал отвечать. Вместо этого прицелился чуть в сторону от бандитов и выстрелил. Троица мигом бросилась врассыпную. Один спрятался за внедорожником, двое других нашли укрытия за газовой плитой и штабелем фанеры.

– Ты там совсем что ли офонарел, горбун? Ты чё творишь? – закричал кто-то из них.

Горбун довольно крякнул, одобрительно закачав головой.

– Валите отселева, пока всех тут не поперестрелял! – крикнул он уже тоном хозяина положения.

– Это мы сейчас тебя замочим нахрен!

Раздалось три тихих выстрела, больше похожих на хлопки, и на веранде хрипло зазвенели осыпающиеся стёкла.

– Хватит портить мой дом! – закричал вдруг не своим голосом горбун. – Я вам где буду стёкла искать? Вы знаете, сколько они стоят?

На крик из-за машины высунулся бандит. Одной только головой, но мне этого хватило. Я прицелился поточнее и выстрелил ему прямо в лоб.

На минуту всё стихло и никто не решался издать ни звука. А потом двое, оставшихся в живых, бросились к автомобилю, затащили в салон тело товарища и с рёвом мотора унеслись прочь.

– Ну не сволочи, а? – заключил горбун, выглядывая из разбитого окна.

– Теперь проблемы начнутся. – цыкнув, заметил я, поставил пистолет на предохранитель и убрал за ремень.

– Проблемы? Не-ет, Балда, проблемы-то как раз кончились. Теперь хрена лысого они ко мне сунутся.

– Я человека убил. Полиция за такое по головке не погладит.

– Какие ещё лица? Кому эта шпана нужна? Грохнул, да и хрен с ним. Никто не вспомнит.

Я не особо поверил горбуну. Было как минимум два свидетеля, которые это дело так просто не оставят. Если только они не живут по понятиям, когда в полицию идти западло даже по такому случаю. Впрочем и тогда они смогут доставить проблем, пусть и более незаконным способом. Если тут вообще есть законы.

Тем не менее убийство это убийство. Как бы ни была безразлична цель, но лишить её жизни – совсем не то, что может понравиться нормальному человеку. А нормальным я себя считал на все сто процентов.

Горбун включил лампу и печально рассматривал повреждения. Выдрал из стены три крошечные пули, сложив их на столе. А я вдруг осознал, что бандиты даже вооружены толком не были. Пули эти от пневматики всего-на-всего. Банальный пугач я принял за огнестрел и за это пристрелил хулигана? Что ж, если этот мир мне не снится, то знакомство с ним я завалил.

– Ты говорил про какого-то Зафара. Это кто? – спросил я. Хотелось заполнить тишину, чтобы не испытать вдруг муки совести.

– Местный хозяин, вот кто! Завтра к нему пойду и скажу, чтоб порядок навёл. А то как мзду брать, так все они горазды, а как от шпаны защитить, так не дождёшься.

– То есть он представитель власти? Или такой же бандит, только сильнее остальных?

– Сам ты бандит! И Колян твой бандит! А Зафар – хозяин. Он ни у кого кучи не отнимает, а в городе порядок держит.

– В каком городе? В том, что горит, как новогодняя ёлка?

– Нет же, Балда. Тут рядом есть. Шатовка называется.

– И что, большой?

– Ну такой, да. Бывают и поболе, но этот тоже не деревня какая. Ладно, пойдём спать, а завтра видно будет. Я тебе сейчас из погребка матрасик достану.

Скрипя и матерясь, горбун вытащил из подвала матрац. Влажный, пропахший тухлятиной, он вызвал у меня стойкое отвращения, о чём я не преминул сообщить.

– Холоп ты, а ведёшь себя, как царица какая. – забрюзжал горбун, но всё же отыскал в закромах плотное покрывало. – Продать бы тебя скорей, а то, чуйствую, не дашь мне жить покойно.

Он бухтел ещё какое-то время, уже развалившись на своём матраце, но постепенно речь его переросла в храп.

Я тоже не долго бодрствовал. Прилёг и только подумал, что спать не хочу, как веки потяжелели, а сознание погрузилось в вязкую, беспокойную темноту.

Глава 4

Утро моё началось с жуткой головной боли и отчётливым пониманием, что я на самом дне. Стоило только открыть глаза и не осталось больше вопроса, сон ли это. Зато появилось жгучее желание вырваться наверх. Как глоток воздуха мне это требовалось после глубокого нырка и я задохнусь, если смирюсь.

Кроме того меня удивила темнота, что до сих пор сгущалась вокруг хижины. Будто сон мой длился совсем недолго и ещё была глубокая ночь. Я даже вышел на улицу, чтобы понять, не кажется ли мне.

На беззвёздном небе по-прежнему висела Пандора, и точно так же за ней скрывалось светило. Стало вдруг до дрожи страшно оттого, что не увидеть мне больше солнечного света.

Я бросился к горбуну и принялся трясти его за плечо.

– Чаво? Чаво? Пожар? Горим? Чаво? – спросонья спрашивал тот, ошалело глядя по сторонам.

– Когда будет утро? – кое-как соорудил я вопрос.

– Ну ты даёшь, Балда. Точно продам тебя, бестолкового. Сейчас уже утро. Разоспался я мальца, это да, но чаво ж так барагозить?

– Да какое ж это утро? Где рассвет? Где солнце? – настаивал я.

– Чаво ты прицепился? Какой-такой рассвет? Какую тебе солнцу надо? Опять чтоль напился? Когда только успел, не пойму. Вроде тут всё время лежал.

– Ну светло же днём будет?

– Ты что, Балда, темноты боисся? Так шёл бы керосинку поджёг.

– Ну не может же быть, чтобы всё время было темно?

Я торговался из последних сил, словно ответ горбуна мог изменить природу мира. Я вытягивал из него то, что хотел услышать, но уже понимал, что это наивно. Мириться с этим не хотелось, но кто меня спрашивал?

Горбун в итоге отмахнулся, кое-как поднялся и поковылял на кухню готовить завтрак. Получилось в этот раз сносно. Или мне так показалось на голодный желудок, но съел я всё, что было на тарелке.

После завтрака горбун долго собирался. Бегал с баулом сначала по дому, бросая в сумку то окисленную бронзовую пепельницу, то вспухшую книгу или початую катушку изоленты. Потом переместился во двор и принялся наполнять таким же разнообразным мусором второй баул.

– Всё, Балда, бери вещички. Пойдём в город торговать. Может и тебя продам, ежели цену сбивать не станут.

Мы отправились по тропинке между мусорными кучами. Я с удивлением озирался по сторонам и разглядывал капающихся в помоях людей. Скрывшись во мраке, они сливались воедино с отбросами и напоминали кишащую червями тухлятину. Быть может в том и была их суть? Ещё живые, превратились они в мусор и отходы, в опарышей, покрывающих гниющую клоаку?

Ко всем ним я не питал ни малейшей жалости. Всегда полагал, что человек сам кузнец своего счастья и получает ровно то, что заслужил. Но вид всё же меня удручал. Будто одна из тех документалок про африканские трущобы вдруг ожила прямо перед глазами. Будь я повпечатлительнее, прослезился бы не только от едкого зловония.

– Те бандиты называли тебя Черепахой. – спросил я, когда надоело глазеть на мусор, а город всё никак не появлялся. – Это твоя кличка? Или они тебя так обзывали?

– Сам ты… обзывали. Звать меня Черепахой. – обиделся горбун.

– Странное имя.

– И ничаво не странное. Очень даже красивое имя. Знаешь, чаво значит?

– Удиви меня.

– Живой и резвый.

– Тебя обманули.

– Продам! Чесслово продам. Замучил ты уже меня, сил нет…

– А Колян это кто? Ты о нём несколько раз говорил. – прервал я его поток негодования.

– Да такая же шпана, как и энти трое. Ну, можбыть малёк по-круче.

– То есть он как Зафар?

– Слушай, Зафар честный человек, а Колян – чушка. Его б убить бы, так все б рады были. Вот только кто ж до этой гадины доберётся?

– Чем же он тебе так насолил?

– Мне-е? – протянул возмущённо горбун. – Да он всем жить спокойно не даёт. Только и делает, что гадит. Гадит и гадит, гадит и гадит. Вот дня не проходит, как он бы где подлянку не устроил…

Он разбубнился и не замолкал до самого города. Вернее до того, что горбун назвал городом, хотя общего там было не больше, чем у фаст-фуда и здоровой еды. Грязные хижины из разноцветных металлических листов теснились друг к другу разве что не вплотную. А между ними вились кривые узкие улочки, залитые жёлтым неровным светом факелов и часто расставленных бочек с горящим хламом. Улочки вели к рынку, где и ютились, как мне показалось, все местные жители. Торговали, ругались, дрались и пели, приобнявшись, что-то бессвязное. Одним словом жизнь кипела, но в это варево явно попало что-то протухшее, потому как запашок стоял знатный.

Во всём этом торжестве грязи выделялся один единственный дом. Он стоял у самого рынка, возвышаясь над городом тёмным массивным силуэтом и, в отличие от остальных, не напоминал лоскутное одеяло, не зиял щелями и не выглядел так, будто может развалиться от малейшего прикосновения. Был у него даже балкон с кованой оградой на втором этаже, но столь хрупкий на вид, что вряд ли кто-нибудь решился бы на него выйти.

Горбун занял свободный лоток и спешно расставлял товар. Попытался заставить меня заниматься тем же, но стоило мне уронить какую-то безделушку, как он пробухтел «Дай сюда, безрукий, я сам всё сделаю» и отогнал меня от лотка.

Освободившись от попытки помочь, я долго разглядывал особняк и гадал, что за идиот должен жить в таком убожестве. Настолько несуразном и отторгающем, что все окружающие его хижины выглядели куда более симпатичными.

– А здеся живёт сам Зафар. – кивнул на особняк горбун, когда заметил мой интерес. – Ты наверное таких хором шикарных в жизни не видал?

– Таких – точно не видал. – согласился я.

Но удивлял меня не только странный вид особняка. Перед его входом стояли два крепких парня в чёрных кожаных куртках и с такими злобными рожами, что не сыщешь и в тюрьме особо строго режима. Красные глаза зависшие над острыми скулами и увесистые челюсти им явно показались недостаточно грозными и на лбы свои они привесили по паре рогов. Уж не знаю, на клею ли, или на обруче каком они держались, но смотрелось очень натурально.

Смотрел я на этих чертей и думал. Чтобы как-то утвердить своё положение в этом мире и как можно скорее достичь того положения, которое меня хоть отдалённо устроит, не было у меня времени на всякие глупости. Чем дольше я болтаюсь на дне, тем сложнее будет выбираться. Сейчас кроме горбуна никто обо мне не знает и не слышал никогда. Я чистый лист. Но уже завтра пойдут первые слухи, будто появился какой-то залётный, и кто знает, что придёт им в голову. Горбун, вон, уже не раз говорил, будто я холоп и он меня продаст. Вот только рабом мне побывать и не хватало.

Для такого пути нужен какой-то план, и его хорошо бы придерживаться. Самое тяжёлое – начать. Дальше пойдёт само, только держись крепче, а вот начать, подковырнуть первый раз сложно. Как наклейку отдирать.

– Гля, чаво делается. – горбун оторвал меня от размышлений болезненным толчком локтя в спину.

Я повернулся и, вскинув брови, узрел омерзительную сцену. Два мужика обступили девушку и самым наглым образом дали волю своим рукам. Под юбку залез один, другой мял грудь, стянув топик. Девушка плакала, вырывалась, просила их остановиться и молила прохожих о помощи. Но все либо внимания не обращали, либо наоборот – глазели с таким интересом, будто порноролик смотрели. Одним из таких был и горбун. Закусив кончик языка, он не мог глаз оторвать.

Я же стерпеть не мог. Пусть девушка эта и была одета на манер придорожной проститутки, но видеть женские слёзы и остаться в стороне было выше моих сил. Я твёрдым шагом пересёк площадь и протиснулся через толпу зевак. Положил руку на плечо одному из негодяев.

– По-моему дама против ваших ухажи…

Договорить не успел. Глупость в виде красивого жеста обернулась жирным кулаком, влетевшим мне в щёку. Я отшатнулся, в глазах заплясали искры.

– Пшёл отсюда! – прорычал негодяй, будто один удар мог меня отпугнуть.

Я снова двинулся вперёд. Негодяй попытался ударить ещё раз, но теперь я увёл его руку в сторону и резко врезал под дых. Мужичок сложился пополам, посинел, ртом пытался схватить воздух, но получалось у него плоховато. Я попытался ему помочь и ногой подтолкнул воздух к лицу. Немного не рассчитал, с хрустом встретившись с его носом.

Второй смотрел за нашей дракой растерянный, будто что-то подобное было попросту невозможно. Когда же он понял, что ошибался, закричал и бросился прочь.

Девушка же осела на корточки и, закрыв рот ладонью, судорожно всхлипывала. Она всё пыталась закинуть на плечо лямку топика, но та настойчиво спадала обратно.

– С вами всё в порядке? – спросил я, протянув ей руку.

Девушка отстранилась и глянула на меня глазами, полными ужаса. Столько боли в них было, что сердце моё болезненно ёкнуло. И эти влажные тропинки слёз, спускающиеся по узкому лицу к острому подбородку.

Она не приняла мою руку и отвернулась, а мне не захотелось настаивать. Я сделал всё, что мог, и что не смогли три десятка зевак.

А ещё я понял, что в этом мире есть лишь одно правило: каждый сам за себя. Неважно, каким способом ты пройдёшь наверх – все способы хороши. А победит тот, кто избавится от рамок. Коль так, то попробовать не сложно. В любом случае ниже дна не упадёшь.

Глава 5

Я отошёл в сторону, но долго стоял и смотрел на девушку. Мысли мои так вязко обхватили сознание, что я не заметил, как подошёл горбун.

– Ну и чаво ты полез? – спросил он, заставив меня вздрогнуть. – Чаво ты вот здеся забыл? На мымру это запал?

– Слушай. Что тебе от меня надо? Отвяжись уже и не лезь не в своё дело.

– Как это, что мне от тебя надо? Ты на моей куче появился из ниоткуда? Появился. А всё, что на моей куче появляется – моё. Понял? Или не понял? Я тебе ещё раз повторю, ежели ты такой непонятливый.

– Иди торгуй своим мусором, а у меня дела есть.

Не дожидаясь очередного потока брюзжания от горбуна, я двинулся прямиком к особняку Зафара. На ходу мне пришла идея и стоило испытать её на практике.

– Стой ты, дурень! – донеслось мне вслед, но было поздно.

Я уже протиснулся через группу толстяков, увлечённых беседой и на меня даже не взглянувших.

– Стоять! – одновременно приказали оба рогатых охранника и выхватили оружие.

То, что это настоящее оружие, я лишь предполагал. Жалкое подобие пистолета. Скорее эта самоделка взорвётся в руках, чем выплюнет пулю в нужном направлении. А рогатых это, казалось, нисколько не смущало.

– Ребят, я с миром. – я поднял руки чуть выше головы и замедлился.

Охранников это успокоило.

– Чего надо? – густым басом поинтересовался один из них.

– Я хочу с Зафаром поговорить.

– Все хотят. – усмехнулся второй. – Какая у тебя куча?

– Никакой…

Прежде, чем я продолжил, они заржали в один голос.

– Пошёл отсюда, попрошайка. – выдал первый, просмеявшись. – У хозяина лучшие кучи, а на таких как ты он и время тратить не станет.

Мне хватило всего пары фраз, чтобы понять, кто передо мной. Обыкновенные безмозглые дуболомы. Разговор с такими до банальности прост. Говори уверенно, как бы глупо не звучали твои слова, обходи острые углы, будто всё знаешь, но говорить об этом не хочешь, а главное сходу поставь себя на уровень выше и придерживайся снисходительных интонаций.

– Кучами пусть отребье занимается. – спокойно пояснил я. – Моё дело более сложное и вашему пахану оно придётся по душе.

Улыбки с лиц охранников медленно сползли. Они с минуту размышляли, самостоятельно придумывая, чем же я таким занимаюсь, переглянулись раз-другой, и наконец первый спросил:

– Это чё за дело такое? Тебя как зовут-то?

– Вас ни то, ни другое не касается. Скажем так. Я нужный человек, который способен оказать особые услуги.

Какие именно услуги я могу оказать – только догадывался. В любом случае рогатые тут же поняли всё как надо им самим, и постепенно в их глазах появлялось уважение.

– Слышь, ну а как тебя представить-то?

– Костолом. Так, думаю, всё станет понятно. – многозначительно представился я.

Звали меня на самом деле Константин Коровин, но звучало это в подобных случаях не очень выгодно. Костоломов же везде хватало, что на Земле, что где угодно ещё.

– Походу, я его знаю. – шепнул второй, когда первый направился в дом.

– Ага, я тоже. – быстро ответил тот и скрылся за дверью.

Появился он через несколько минут и широким движением предложил следовать за собой. С трудом сдержав усмешку, я принял приглашение.

Мы прошли через несколько тесных, заваленных всяким хламом, комнаток и в каждой встречали рогатых охранников. Затем, преодолев тёмный коридор, мой проводник остановился у двустворчатых дверей.

– Если ты брешешь, оттуда живым не выйдешь. – весомо предупредил он.

– Открывай. – твёрдо сказал я.

И он послушно открыл.

Сходу в нос ударил перечный запах благовоний. В зале всё пространство заполняли плотные клубы дыма, исходящие из многочисленных курилен, расставленные вдоль стен.

Самого Зафара, как и дальней стены зала, я не видел. Всё это таилось в сизом мареве. Зато прекрасно слышалось тяжёлое дыхание местного хозяина и мерзкое его причмокивание.

– Ближе иди. – прозвучал дребезжащий, задыхающийся голос.

Неспешно, изо всех сил показывая, насколько я свободный человек, прошёл к середине зала. Только теперь получилось разглядеть очертания Зафара. Нечто, напоминающее кучу грязной плоти высотой под три метра. Он с трудом двигал жирными руками, перебирал короткими, но не менее толстыми ногами, и оттого всё его тело беспрерывно колыхалось.

– Ну? – нетерпеливо протянул Зафар. – Какие ты услуги можешь мне предложить?

– Я думаю, ты сам уже догадался. – продолжил я испытывать судьбу.

– Хе-хе-хе, я слышал о твоей работе, Костолом. Но так же слышал, что ты ушёл в город, и там тебя пристрелили.

– Ранили. – поправил я.

– Ранили? Хе-хе. Таких людей надо убивать, иначе они отомстят. Ты ведь отомстил? Или сбежал? Хе-хе-хе.

– Тебе правда интересно, как я расправился с теми ничтожествами?

– Значит отомстил, хе-хе-хе, значит я угадал.

– Может вернёмся к делу?

– А к какому? У меня все дела в порядке. Хе-хе-хе. Кучи есть, мусор торгуется, мзда заносится. У меня всё в по-олном порядке. Хе-хе.

Вот и пришёл момент, когда приходится произносить слова, взятые с потолка. Я знал, какие услуги могли понадобится авторитетам на земле, но тут всё дико и низко. Что могло заинтересовать в таких условиях? Избавиться от конкурента точно понадобится.

– Правда? А мне известно, что Колян тебе спокойно жить не даёт. – предположил я между прочим.

– Колян? Да он пыль под моими ногами! Его не существует! Я есть! Я! А он пыль! – разошёлся Зафар, но на долго его не хватило. Очень быстро воздуха ему стало не хватать и он закашлялся.

– Так может сделаем его пылью не только на словах?

Зафар смолк и долго до меня доносилось лишь его дыхание. Это позволило хорошенько взвесить все сказанные слова и удивиться, как близко я подходил к провалу. Будь эта туша поумнее, меня бы уже отдали на съедение псам, а то и придумали бы что-нибудь поизащрённее.

– А что, хе-хе, мне нравится. Мне о-очень нравится! Хе-хе-хе. Убьёшь Коляна и я дам тебе две кучи! – радостно произнёс наконец Зафар.

– Мне не нужны кучи. – отказался я в надежде на более стоящее вознаграждение.

– Кучи не нужны? Ну и ну. А дюпоны?

И вновь я услышал незнакомое слово. Скорее всего это была местная валюта, но много ли предлагал Зафар или мало, приходилось гадать.

Я покачал головой.

– Что, и сотни мало? Хе-хе-хе, а ты себе цену знаешь. Ладно. Тысяча, и ни дюпоном больше!

Я выждал немного, прежде чем согласиться, а затем отрывисто произнёс:

– Хватит.

– Вот-вот, и я говорю, что хватит. Хе-хе. Таких денег я ещё никому не платил. Но если ты убьёшь Коляна, не пожалею ни об одном дюпоне. Хе-хе-хе.

«Пожалеешь, и ещё как.» – подумал я, но произнёс другое:

– Мне принести его голову?

– Фу-у – с отвращением протянул Зафар. – Я слышал про тебя многое, но давай-ка без этого. Не хочу себе портить аппетит. Хе-хе-хе.

– Как пожелаешь.

– Во, правильно, как пожелаю. Хе-хе-хе. Это я люблю. А если Коляна не станет, то я и так об этом узнаю. Хе-хе-хе.

– В таком случае я пойду. Но хочу предупредить: мне не нравится, когда со мной играют нечестно.

Последняя фраза была лишней, но понял я это уже когда её произнёс. Зафар колыхнулся, замер и заревел, переходя от удивления к гневу:

– Что-о? Ты мне угрожаешь?! Мне?!! Да я тебя… Да я с тобой…

Он закашлялся от возмущения, а я тем временем спокойно пояснил:

– Просто ставлю в известность. Уверен, ты честный человек, но я привык сразу обговаривать свои условия.

– Всё… кхе… иди уже… кхе… не хочу больше тратить на тебя время. – выдавил Зафар через силу и закашлялся вновь.

Я покинул зал и весь обратный путь поражался своей наглости. Где я буду искать этого Коляна, а главное зачем мне это надо, я не знал даже приблизительно, но это было лучше, чем сложа руки плыть по течению. Со свалки требовалось выбираться чем скорее, тем лучше, и для этого надо сначала сколотить капиталец, а заодно ещё и репутацию хорошо бы заслужить. В любом случае я по дикой случайности попал сюда и не запомнил, через какую дверь. Поиски выхода вряд ли пройдут так же легко и непринуждённо. А в том, что где-то выход есть, я был уверен.

Глава 6

Всё время, что я разговаривал с Зафаром, горбун ждал меня возле лотка и сильно удивился, когда я вышел целый и невредимый. Он сразу же заковылял ко мне, ловко перебирая костылём и напрочь забыв про торговлю.

– И чаво ты там так долго делал? Неужто с самим Зафаром разговаривал? – недоверчиво спросил он шёпотом, когда подошёл ко мне вплотную.

– Какое тебе дело? Иди на свою кучу и на глаза мне больше не попадайся.

– Ты мой холоп, забыл чтоля? Этмо я тебе говорить буду, куды тебе идти и чаво делать. И вообще нам торговать ещё надобно.

Я оценивающе посмотрел на его грязную рожу, но прежде, чем послать на все четыре стороны, задумался. В общем-то никого поблизости я не мог назвать даже простым знакомым. Кроме него. А приставать к первому встречному с глупыми вопросами не хотелось. Мало ли кем этот первый встречный может оказаться. Так почему бы не оставить горбуна при себе? Пускай бубнит что хочет, а я как и прежде не буду слушать, вот и всё.

– Скажи лучше, что такое «дюпоны»? – резко сменил я тему.

– Ну ты точно с Пандоры, Балда. Чесслово, никогда таких дурней не видал, а видал я их ох как не мало. Деньги это. Понимаешь? Вот надобно тебе покушать купить, так ты берёшь, скажем, один дюпон и идёшь в кабак. Ну, дюпон, если уж на чистоту говорить, для любого кабака многовато. Но вот если ещё и смирну найти, и девочек, и музычку…

– Что такое «смирна»?

– Так это ж самое крутое, что есть. Хряпнешь стаканчик и такой сразу расслабон…

– Ладно, не продолжай. Не хватало мне ещё от вашей сивухи коньки отбросить.

– Какой же ты занудный-то. То говори, то не говори, то иди, то не иди. Горе сплошное, а не холоп. Как солнцу какую-то искать, так сразу ко мне, а как спасибо сказать, так посылаешь сразу.

– А вот это у вас деньгами не считается? – спросил я и достал из кармана одну купюру в пятьсот евро. Те две пачки, что прихватил я с Земли по-прежнему лежали в карманах, и если они ничего не стояли, то пора было избавиться уже от лишнего груза.

Горбун выхватил купюру с горящими глазами, осмотрел со всех сторон, даже понюхал. Я уже было обрадовался приятной неожиданности, но горбун в несколько слов разбил мои надежды:

– Такая красивая бумажка! Можно и на стенку наклеить, во как все обзавидуются.

– А стоит-то она сколько?

– Ну… одну ты вряд ли продашь. Вот если б штук сто было, то может полдюпона и выгадаешь, но кто ж такую штуку покупать будет? Пользы от ней с гулькин нос.

– Полдюпона это сколько? Что на них купить можно?

– А что, у тебя есть столько бумажек? Ну на несколько дней хватит.

«На несколько дней» меня совершенно не устраивало, значит задание Зафара теперь становилось самым важным.

– Ещё вопрос: где живёт Колян? – уточнил я.

– А накой он тебе нужон? Сидит в своей Скалке, ну и пущай там остаётся.

– Скалка это деревня? Вроде этой?

– У нас город вообще-то. У них, правда, побольше малость, но да. А вот народец там отвратный обитает. С кем не заговоришь, каждый тебя ободрать мечтает.

– Ну ясно. Как и везде. Ты дорогу туда знаешь?

– Естессно, а как же не знать? Токмо показывать не буду.

На очередном отказе мне окончательно надоело его брюзжание. Он в любом вопросе находил, к чему прицепиться и всем на свете был недоволен. Впрочем ключик к его снисхождению я уже подобрал. Что может быть проще, если человек, не затыкаясь, говорит про деньги?

– Мне Зафар поручил одно важное дело в этой самой Скалке, а заплатить обещал тысячу дюпонов. Как тебе такое?

– Вон оно чё? – просветлел в одно мгновение горбун. – Тыщу дюпонов!? И прям пообещал?! Вот так да-а. Чаво ж ты молчал, что такую мне прибыль приносить собрался?

– Тебе? – удивился я, каким неожиданным образом он всё понял.

– А как же? Но ты не боись, я тебя не обижу. Целый дюпон… Нет!!! Целых десять дюпонов получишь! Вот какая щедрость! Никто ещё так с холопами своими не обходился, как я.

Спорить я не стал, зато в голову пришла другая идея. Пока горбун прибывал в эйфории от появившегося на горизонте состояния, можно было воспользоваться его добротой. Поесть как следует, патронов прикупить, если тут найдётся нужный калибр, да и переночевать неплохо бы перед таким делом на нормальной кровати.

Вопрос про еду горбун принял едва ли не с готовностью, но предложил чуть подождать. Товаров оставалось чуть меньше половины, а возвращать их домой он не хотел.

Я не стал спорить и даже решил ему помочь. Продавец из меня оказался никудышный, но зато я узнал, как выглядят дюпоны. Обыкновенные фишки из казино. Причём не имело значение ни их номинал, ни название казино, указанное на обратной стороне. А десятая часть дюпона была жетоном из игровых автоматов. Всё это напомнило мне детскую игру в магазин, когда вместо денег были листья. Но дети знали, что это не по-настоящему, а местные относились к дюпонам со всей серьёзностью.

Когда всё, кроме пепельницы наконец было продано, а в желудке моём уже началась урчащая истерика, горбун наконец собрался поесть.  Он повёл меня в забегаловку на три стола, что находилась недалеко от рынка.

Заказ приняла худосочная официантка с оттиском вечной печали на лице. Зато горбун при виде неё разве что слюни не пускал, проводил томным взглядом до двери на кухню и, кивнув ей вслед, пропел:

– Ва-акса.

Обижать его на пустом месте не хотелось, но я не понял, что он имеет ввиду и уточнил:

– Это её имя?

– Ага. Богиня. Каждый раз вижу её, и всё прям внутри всё сжимается.

– Так предложил бы поужинать вместе.

– Куды там? – скромно отмахнулся горбун. – Где я, а где она… богиня, ей богу богиня.

– Ну как знаешь. – заключил я и сменил тему: – Скажи, а та девушка, которую я спас. Ты её знаешь?

– Ну так, не особо. Звать-то её Шанти, но сколько берёт не знаю. А чаво, понравилась, да? – оживился горбун.

– То есть она шлюха?

– Да ты видал, как она вырядилась? Так только цену набивают. Уж я-то знаю.

– Ничего ты не знаешь. И мой тебе совет: если не знаешь, то лучше промолчи.

– Тоже мне, советник. Втюрился, как мальчишка, а советы раздаёшь. – усмехнулся горбун и замолк.

Так, в тишине, мы дождались заказа. Единственное, что было мне знакомо в меню, называлось овощным рагу, и надеялся, что будет это вкуснее стряпни горбуна. Но на деле рагу оказалось пахучей кашей зеленоватого цвета с кусочками чего-то, похожего на кабачок. В любом другом случае я бы швырнул это в официантку и покинул бы заведение, но сейчас слишком уж сильно урчало в животе. К тому же заказ горбуна хоть и назывался загадочным словом «Куршантра», выглядел не лучше. Разваренная сосиска с острым запахом прогорклого масла и пару ложек коричневого пюре вокруг неё.

Вкус у рагу, как я и думал, оказался отвратный. То ли с солью переборщили, то ли овощи были сильно испорчены. В результате голод я утолил, но выбраться из этого странного мира захотелось ещё сильнее.

Горбун же не просто ел свою сосиску. Он смаковал каждый кусочек, сопел от удовольствия и всем своим видом показывал, как доволен он поваром, забегаловкой и в особенности официанткой. Когда же тарелка опустела, а он откинулся на спинку стула и принялся орудовать зубочисткой, я вернулся к своему плану:

– А патроны у вас здесь продаются где-нибудь?

– Есть такое, но они дорогие. А чаво, мои кончились?

– Твои? – удивился я.

– Ну дык ты мне показывал пистолету. Мою, то бишь, пистолету. Так и пули там мои. Не все ж ты на шпану перевёл?

– Да-да, короче. У меня мало патронов осталось, хорошо бы запас сделать.

– И что, много надобно?

– Пару обойм.

– Ну и разоритель. – расплылся горбун в улыбке. – Купим мы тебе пуль, но я потом всё из твоей доли вычту.

За патронами пришлось идти на другой конец посёлка. В какой-то момент мне и вовсе стало казаться, что горбун не имеет ни малейшего представления, что такое патроны и где они продаются. Но в итоге улочка привела нас к шаткой невзрачной хижине, возле которой ошивался грозный тип с рогами на лбу.

– Чего они все рога-то нацепили? – шепотом спросил я горбуна ещё на подходе, пока здоровяк нас услышать не мог.

– Потому что это круто. Совсем как у бесов. Ну, почти как у бесов. У тех они из волосьёв прям растут, но там клей не схватится.

– А бесы их зачем носят?

– Говорят же тебе, дурья твоя башка, растут у них рога. Чем ты слушаешь, я не пойму?

«Вообще-то рога на голове у людей расти не должны, мы же не олени в конце концов. Хотя некоторые очень даже похожи» – подумал я про себя, но озвучивать не стал.

Не смотря на весь свой грозный вид, рогатый охранник нас не остановил и тем более не обыскал. Только сплюнул пренебрежительно в сторону и уставился на проходившую мимо женщину.

В хижине было тесно и темно, напротив двери находился стол со сгорбленным стариком за ним, а за его спиной висело несколько полок с ножами, кастетами и самострелами, и между ними зияла чернотой распахнутая дверь.

– Черепаха, это ты? – проскрипел торговец.

– Я, я. – отозвался горбун. – Вот, с холопом пульки для пистолеты закупить хочим.

– С холопом? – старик перевёл взгляд на меня, но надолго не задержался. – А деньга у тебя есть?

– Лучше. Гляди, какие труханы для твоей кошечки достал. Чистенькие, свеженькие, без единой дырочки.

Горбун достал из кармана кружевные трусики, с помощью которых вчера объяснял мне откуда мусор берётся, и положил на стол. Старик даже не двинулся. Только глазами скользнул по предложенной плате, подумал слегка и спросил:

– Кошечка будет рада. Сколько вам пулек? Для самострела?

– Нет. – вступил я в разговор. Достал пистолет, вытащил патрон из патронника и протянул торговцу. – Таких нужно восемнадцать штук. И ещё две обоймы.

Старик дрожащей рукой взял патрон и долго его разглядывал. Несколько раз он с таким же любопытством смотрел на меня, но так ничего и не сказал. А потом встал, крякнул «Гляну щас» и скрылся в темноте между полок.

Вернулся старик минут через пятнадцать с трёхлитровой банкой из под солений. Внутри лежали патроны самых разных калибров, начиная от миниатюрного 2.7 миллиметра и заканчивая огромным, но единственным 12.7*99. К счастью девятимиллиметровых было большинство и заветные восемнадцать штук очень скоро выстроились на столе ровным рядом.

– Ну чаво? Теперь в Сколку? – прошепелявил горбун, когда мы покинули хижину оружейника и вернулись на рынок.

– Нет. Сначала надо выспаться.

– Чаво тебе спать, коли ты и не работал ещё? Не заслужил ещё.

– Я не спрашивал твоего разрешения. Покажи мне, где здесь нормальную кровать можно найти, и можешь уходить.

– Ишь ты, разговорился-то как. Я из-за тебя такие труханы отдал за пульки какие-то бесполезные, а ты мне тут указывать собираесся? Вот уж нет уж. Теперяча я с тебя ни за какие коврижки не слезу, пока свои дюпончики не получу.

– Не получишь, если я в перестрелку полезу неподготовленным. Надо выспаться. Точка.

– Ладно, ладно, изверг. Есть тут одно местечко. Но учти, я с тебя теперяча не слезу. Будь уверен.

Глава 7

Ночью клопы сделали из меня сытный обед. Дорвались до свежей кровушки, гады, и не угомонялись до самого утра. Вдобавок горбун не давал спокойно насладиться укусами. Храпел раскатисто и взахлёб, словно вырос в немощном его тельце приличного размера мегафон.

Одним словом, набраться сил мне так и не довелось. Проворочался до утра, не сомкнув век, и дремал в перерывах между укусами. Рассвета не было и сегодня, хотя теперь это не вызвало паники. Когда громкими голосами проснулся город, я встал и пнул горбуна.

– Где ж это видано… где это слыхано… – недовольно замычал тот, поднимаясь.

– Почему до сих пор темно? – перебил я его.

– Кошмары чтоль опять снилися? Ну не боись, всё нормально. Пандора на месте, никуда не денется.

– Бред какой-то.

– Сам ты бред какой-то.

Мой вопрос, где можно сполоснуться, или хотя бы умыться горбун принял с тупым выражением лица, а потом гулко расхохотался:

– Тебе… тебе мож и баньку ещё растопить?

От баньки я отказываться не стал, но с этой просьбой горбун послал меня к чёрту. Я ответил примерно тем же, хоть адрес выбрал чуть дальше.

Не прекращая переругиваться, мы собрались и покинули хижину. Горбун её называл хотелем, а женщину с оплывшим от беспробудной пьянки лицом, что встречала постояльцев за стойкой у входа – нимфой, но на самом деле это была обычная халупа из листов железа и старой фанеры. Разве что чуть больше остальных, но на этом отличия заканчивались.

– Только не говори, что до твоей Скалки мы пешком пойдём. – предупредил я, когда город остался позади, а горбун продолжал уверенно ковылять вперёд.

– Ходит тут один автобус, вот только где остановка, я запамятовал.

– Просто замечательно! – я всплеснул руками и сел на удачно подвернувшуюся на пути покрышку. – А чуть пораньше, когда мы ещё в городе были, ты об этом вспомнить не мог?

– Сейчас-сейчас, погоди. – горбун внимательно смотрел по сторонам и бережно поглаживал бороду. – Я уверен, что где-то возле этой кучи она была.

– Интересно, как ты их различаешь?

– Не часто такую красотку увидишь на верхушке. – кивнул он на гору.

Я посмотрел туда же и с удивлением обнаружил проржавевший трактор на самом пике мусорной кучи. Выглядел он внушительно, особенно два огромных задних колеса, даже издалека казавшиеся чересчур большими. А вот держался трактор, казалось, на одном только честном слове и готов был в любой момент сорваться вниз. На меня.

Я встал и на всякий случай, сделав вид, будто не заметил насмешек горбуна, отошёл подальше.

– Зачем его туда затащили? – спросил.

– С чего это ты решил, что его туда затаскивали? Матвеич три года голову ломал, как бы половчее его оттуда снять, это было. А вот наверх ни один дурак бы не стал такую махину подымать.

– Но ведь он как-то там оказался?

– Значит ненужным стал. Хватит глупые вопросы спрашивать, Балда. Шёл бы лучше остановку искать.

– Как она хоть выглядит?

– Табличка такая с надписью «Пиво. Соки. Воды»

Я глянул на покрышку, где сидел минуту назад, и заметил в ней подозрительно подходящую под описание табличку.

– Это не она?

Горбун подошёл, придирчиво осмотрел находку и подтвердил, что именно она и есть.

– И где тогда твой автобус?

– А мне почём знать? Едет, видать, где-то. Подождать надобно.

Возразить мне было нечего.

Горбун уселся на покрышку и принялся ковыряться в зубах. Один его вид отозвался во мне тошнотворными позывами, так что я предпочёл уставиться на кучу и изучить её состав.

Кроме огрызков и объедков я скоро обнаружил весьма любопытные вещи. Наручные часы с гравировкой «На юбилей любимому мужу», кассету с наклейкой из смутного знакомого мультфильма, несколько брошюр свидетелей чего-то там. Была здесь и одежда. По крайней мере одну прорезиненную перчатку я заприметил.

Вскоре я поймал себя на том, что потянулся к потёртой кожаной барсетке с намерением открыть её и посмотреть, что внутри.

– Приплыли. Уже мусором интересуюсь. – пробубнил я.

– Чё там, нашёл чаво? – тут же напомнил о себе горбун.

– Нет. А вообще… я спросить хотел. Если, ты говоришь, вещи здесь появляются, когда о них кто-то забывает, то откуда берутся люди?

– Тьфу ты, ёлки-маталки. – усмехнулся горбун. – Такие ты странные вопросы, конечно, задаёшь. Ладно, я там понимаю, детишки о таком спрашивают, а ты-то куда?

– Да я не об этом. Просто понять пытаюсь, как меня-то сюда занесло.

– Пить надо меньше, и заносить никуда не будет. Знавал я одного мужичка. Так ему от смирны за неделю так крышу снесло, что он сначала напрочь всё забыл, а потом и слюни пускать начал.

– А ты сам как здесь оказался?

– Так это. Мамка меня родила, а батька по жопе ремнём уму разуму учил. Но это давно было, уж годиков сорок прошло.

– Тебе сорок всего? – удивился я. – Выглядишь на шестьдесят, если не больше.

– Слушай, холоп! – оскорбился горбун. – Ты чаво такой разговорчивый стал? Вот щас привяжу тебя покрепше, будешь знать.

Я помолчал немного, выждав, пока он успокоится, а потом опять спросил:

– А эти двое? Зафар и Колян. – снова я нарушил молчание. – Это, как я понял, местные авторитетные граждане. А власть государственная где?

– Какая ещё «государственная»? Тебе Зафара что ли мало?

– Но ведь над ними кто-то стоит? Они же не сами по себе?

– Ну, наверное кто-то стоит, только это не моё дело. Да и твоему носу там делать нечего. Они сами разберутся, а ты сиди себе спокойно, вещички собирай. Щас только Коляна пристрелишь, и вообще больше ни о чём можешь не думать.

– Нравится мне твоя позиция. Ничего не знаю, ничего не слышу и моя хата с краю.

– Да, с краю. Только потому я до сорока годков и дожил. А ты так молодым и помрёшь. Уж не знаю, чем ты раньше занимался, но вчера ты вляпался по уши. Я за всю жизнь столько дури не сотворил, сколько ты всего за один день.

– То есть ты не хочешь, чтобы я Коляна убивал?

– Хотеть-то я много чего хочу, да и тыща дюпонов на дороге не валяется. Вот только кается мне, что не ты его, а он тебя пристрелит, как пса шелудивого.

– Ты думал, что меня и к Зафару не пустят.

– Думал, думал. Но теперь уверен. Я тогда может и обшибся, но дважды не обшибался никто из моей семьи.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз.

Горбун злобно сверкнул глазами, но выдать очередную порцию брюзжания не успел. Вдалеке, быстро приближаясь, заурчал автобус. Когда он вывернул из-за кучи, полоснув по нам яркими лучами фар, и, вальяжно покачивая кузовом, подъехал, я едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

Таких колымаг я не видел никогда. По форме похожая на буханку, вся в жестяных заплатках и с окнами через одно заделанными фанерой. На каждой неровности автобус принимался танцевать что-то среднее между чечёткой и брейкдансом, а так как вся дорога только из неровностей и состояла, танец не прекращался ни на секунду.

– И ты уверен, что ЭТО доедет до Скалки? – недоверчиво спросил я, наблюдая за попытками горбуна влезть в салон.

– Влезет! Тьфу, заговорил. Доедет! Помоги лучше мне подняться.

Прикасаться к нему мне совсем не хотелось, но иначе посадка могла затянуться, так что я всё же решил ускорить процесс.

К счастью внутри свободных мест было более чем достаточно. Всего четыре пассажира, не считая нас, и те рассредоточились друг от друга как можно дальше.

А за рулём сидел болезненного вида тип. С красными, будто от аллергии, глазами, в просаленной майке-алкоголичке на щуплом теле, а на голове – дырявая кепка с половиной козырька. Он тощими руками обхватывал огромный руль, и это выглядело настолько комично, что я предпочёл больше в его сторону не смотреть, боясь надорвать живот от смеха.

Горбун устроился возле окна, покрытого бесчисленными трещинами и сколами, и уставился на проплывающие мимо мусорные кучи. На лице его отразилось такое счастье, что мне аж завидно стало. Я не мог понять, что в этих помоях есть прекрасного, а в темноте всё и вовсе казалось одинаковым. Так что быстро потеряв интерес к происходящему за окном, я уставился себе на руки и погрузился в размышления о своей незавидной участи и о предстоящей работе.

Около часа мы были в пути, раскачиваясь и едва не переворачиваясь, когда автобус резко остановился.

– Крысы. – объяснил водитель и откинулся на спинку, заложив руки под голову и широко расставив локти.

Я привстал, желая увидеть, что он имел ввиду. Лучше бы этого не делал. В свете фар, прямо перед автобусом нёсся поперёк дороги серый поток. Подобно бурлящему горному ручью, он стелился по всем неровностям и способен был снести любое препятствие. Страшно представить, чтобы сделала эта стая с колёсами, если бы водитель решил пойти вброд.

Ждать пришлось долго, мучительно развлекая себя скудной фантазией и получалось плохо. Мысли крутились вокруг одних и тех же тем, не отдаляясь и не меняя угол зрения. К тому же горбун засопел, лишая возможности поговорить хотя бы с ним.

Вдруг дверь автобуса открылась и в салон поднялся человек в чёрной одежде, с капюшоном на голове, скрывающим лицо от лишних глаз. Из всех свободных мест, он выбрал то, что находилось рядом со мной. Сел и какое-то время шептал что-то невнятное.

Я украдкой рассматривал его, но в темноте вся его одежда сливалась в цельную черноту. Даже руки он спрятал в перчатки, и те стали неразличимы от ног.

– Я жду тебя… я жду тебя… я жду тебя… – повторял человек всё громче, но всё ещё слишком тихо, чтобы понять, не послышалось ли.

– Что, прости? – переспросил я.

Человек замолк, медленно поднял голову и повернул её ко мне. А челюсть моя чуть не отпала то ли от удивления, то ли от страха. Всё лицо незнакомца покрывали плотным слоем маленькие шарики, похожие на навозных мух, лишённых крыльев, или каких-то жучков. С перламутровым отливом, влажно поблёскивая, они, казалось, беспрерывно двигались и не было видно под ними ни глаз, ни носа. Только губы и тонкая полоска кожи вокруг них оставались непокрытыми.

Человеку нечем было смотреть, но я был уверен – он именно рассматривает меня, изучает. И когда я был готов закричать, он поднял руку и приложил указательный чёрный палец к губам.

– Я жду тебя. – повторил громко и отчётливо.

Как маленький ребёнок, в ужасе перед неизвестным, я машинально потянулся к горбуну и затеребил его за плечо. Повернулся и сам буквально на секунду.

– Чаво? Ну чаво? Дашь ты мне поспать или как? – раздалось шепелявое, недовольное брюзжание.

– Ты это видишь? – спросил я, указывая на соседа.

Повернулся обратно, но понял, что указываю в пустоту. Соседнее место было свободно, а странный человек исчез, не оставив следа.

– Чаво вижу? Слушай, Балда, с головой-то у тебя точно беда. – огрызнулся горбун, устроился поудобнее и снова засопел.

А я долго ещё, даже когда автобус двинулся дальше, смотрел на пустое сидение и гадал, что это было.

Глава 8

О странной встрече я решил никому не рассказывать. Всё, что создавало моё воспалённое воображение касалось исключительно меня и не очень-то хотелось показаться безумцем в глазах окружающих.

Тем временем мы добрались до Скалки, и оказалось, что это был настоящий город, в отличие от того гадюшника, где хозяйничал Зафар. Пусть грязь и мусор тут уродовали улицы ничуть не меньше, но дома стояли кирпичные, многоэтажные, не обещающие рассыпаться от первого же чиха. Они редко превышали три этажа, но всё же внушали какое-то спокойствие, намекали на уют. Да и фонари с электрическими лампами освещали куда лучше бочек с горящим хламом и факелов.

Люди здесь тоже были почище, поопрятнее и как-будто мылись хотя бы изредка. Уже на окраине нас встретила стайка проституток, не вызывающих откровенного омерзения. Впрочем, как и желания, но это уже вкусовщина.

– И где он? – спросил я, когда автобус выплюнул нас на маленькой площади недалеко от центра. Со всех сторон её подпирали стены однообразных зданий, похожих один на другой как две капли воды.

– Тут, рядом. – горбун ткнул костылём на одну из улиц, что брала здесь начало. – Только я с тобой не пойду.

– Интересно, почему? Боишься?

– Конечно. Будут стрелять в тебя, а попадут в меня. Оно мне надо? Не надо. Так что я тута подожду, пока ты тама харчи отрабатывать будешь.

– И ты думаешь, что я вернусь? – ухмыльнулся я.

– Уверен, что тебя прибьют. Но если вдруг чаво, и ты унесёшь ноги, до Шатовки ты собрался пешком чтоль идти?

– Куда?

– Туда, откуда мы приехали, Балда.

– Ладно. Делай, как знаешь, в любом случае ты мне ещё пригодишься. – поддел я его напоследок.

– Ах ты поскудник неблагодарный! Я ж с тобой по-хорошему, а ты не понимаешь. Ну гляди, я и по-плохому могу. – зашепелявил он.

Но я уже не слушал. Проверил патрон в патроннике, заряженные обоймы в кармане и отправился на дело. Не сказать, что я собирался непременно убивать. Это мне никогда не нравилось, хотя порой было необходимо. Когда какой-нибудь длинный нос проникал слишком глубоко в мои дела, или кто-то незначительный пытался шантажировать меня внеслужебными делишками, тогда выбора не оставалось. Идея же убить за деньги только на первый взгляд казалась простой. Теперь, обдумав многое за бессонную ночь и долгую дорогу, я пришёл к выводу, что наёмником становится примерно так же противно, что и в грязь с головой нырнуть. Чересчур даже для меня. Лучше попробовать обсудить ситуацию и найти более выгодное решение. Вряд ли получится, но в случае чего пистолет всё равно готов и ждёт своего выхода.

Страх постепенно подступал к горлу и с каждым шагом я понимал всё ярче, в какую переделку угодил. Ну кто меня просил так сразу идти на «Вы»? Надо было сначала обжиться, понять, где я оказался. Но нет ведь! С места в карьер сорвался, а теперь приходится расхлёбывать.

Одно меня обнадёжило – вскоре я увидел рогатых охранников. Уж эти, не блещущие умом ребята, мне точно не составят проблем. Хотя опять же… с чего я это взял? В бою их не видел, под водку не разговаривал. Я не знал даже, одна ли это банда или просто местная субкультура.

Впрочем сколько бы сомнений не тянуло меня назад, отступление точно было смерти подобно. Я уничтожу свой авторитет, останусь с репутацией труса и пустослова. С такими характеристиками мне максимум светило стать простым обывателем, а чем они тут занимаются – даже думать было омерзительно.

Охранников я насчитал пять человек, подобно мухам облепивших один из домов и грозно смотревших на каждого прохожего. Если и была там обитель Коляна, я бы ни за что не догадался, не будь столько рогатых. Совершенно такой же дом, как и все соседние. В Скалке вообще я не заметил ни одного отличия между постройками. Фантазии не хватило строителям, что ли.

– Стоять! – потребовал один из охранников, когда мне до него оставалось метров пять. – Ты кто такой?!

– Ребят, я с миром. К Коляну на разговор надо.

– Всем надо. Только ему не надо. – объявил охранник, и все они дружно заржали. – Иди отсюда, пока мы добрые.

Риторика их была понятна и знакома, а кто из них главный – видно невооружённым взглядом. Тут же у меня появилась идея настолько безумная, что могла сработать. Повторить трюк, уже опробованный на ребятах Зафара, почему нет?

– Думаю, если бы Колян узнал, кого вы прогоняете, он был бы в гневе. – спокойно, с нажимом проговорил я.

– И кто же ты такой?

– Моё имя слишком хорошо известно, чтобы его называть.

Это была ошибка. Не критичная, но один из рогатых оскалился и с вызовом спросил:

– Слышь! Ты чё такой душный? Либо назовись, либо проваливай, а то стоишь и тупо понт гонишь.

Продолжая ледяным взглядом буравить главного, я ответил:

– Костолом.

Тут же один из охранников ойкнул и поспешил внутрь. Появился он через несколько минут, которые мы дружно провели в натянутом молчании.

– Его ждут. – сообщил охранник.

Под ложечкой у меня засосало от предчувствия опасности. Кто мог ждать меня здесь? А главное – зачем? Варианта было два: либо Зафар заложил, не дав даже попробовать избавить его от конкурента, либо сам Костолом, чьим именем я представился, имел здесь какие-то дела. Подумав, я добавил ещё несколько, но все они походили на первые два. Зато вывод был один единственный: у меня проблемы.

Я украдкой оценил пути к бегству, но и тут ситуация была не из лучших. Охранники ненавязчиво брали меня в круг и теперь даже дёрнуться было чревато неприятными последствиями.

– Руки подними. Обыскать надо. – отрывисто приказал главный.

«Ещё и оружие забирают…» с отчаянием подумал я, но приказ выполнил.

Пистолет привёл рогатых в восторг. Они разглядывали его с неподдельным интересом, передавая из рук в руки. Примерялись, целились и иной раз смотрели на меня с уважением, приговаривая нечто вроде «Вот это я понимаю» или «Нехилая пушка, мне б такую». А уж когда достали из моих карманов обоймы, под завязку заряженные девятимиллиметровыми, в глазах их зажегся яркий алчный огонёк, будто не патроны там были, а чистое золото.

– Иди за мной. – приказал главный, когда досмотр был закончен, а находки пристально изучены и изъяты.

Он открыл дверь и пропустил меня в узкий коридор, где горела единственная лампочка, висевшая на голом проводе. Обстановка здесь напоминала затянувшийся ремонт. Шершавые кирпичные стены, никогда не знавшие ни обоев, ни краски, пол, засыпанный красной крошкой и всяким мелким мусором, и потолок со скудными остатками штукатурки.

Между коридором и комнатами дверей не было, а через неровные проёмы я видел самую дикую безвкусицу, которую даже представить раньше не мог. То дорогой диван на резных ножках, стоявший напротив пузатого телевизора с экраном в сорок дюймов. А между ними, вместо журнального столика, покрышка с дверцей от холодильника, заменявшей столешницу.

С другой стороны была комната с роскошным роялем, возле которого стояла грубая деревянная табуретка. Чуть в стороне расположились два кресла. Одно округлое красное в стиле модерн, другое про стиль не слышало вовсе, зато ярко демонстрировало рисунок неизвестного мне зелёного цветка.

– Хорошо живёте. – едко заметил я.

Охранник же принял это за комплимент, расплылся в щербатой улыбке и ответил:

– Хозяин знает толк в мусоре. Это тебе не Зафар-жаба.

– Что, и зарабатывает много? – решил я немного разговорить рогатого.

– А то! Самые большие кучи у него! Мусора хоть завались. А цыпочки… Вах, какие. Только у него такие есть. Вспоминаю, аж слюнки текут.

– Да, это хорошо. Но почему он куда-нибудь не переедет? В город например.

– В Тишину, что ли? Да нафиг это надо? У него тут всё хорошо, а там волки позорные живут. С ними дела-то вести западло. Слова не держат, нагреют и глазом не моргнут. Есть, конечно, бесы, но к этим на хромой кобыле не подъедешь. Мутки мутят только с главным.

– А ты сам, как я смотрю, бесов уважаешь, да?

– Ясен-красен! Пацаны ваще ребята! И рога у них чёткие. Я, слышь, видел как-то одну стрелку, так ты прикинь, один бес на рог мужичка насадил. Понял, какие? Мои, кстати, похожи.

Охранник рассказывал с таким смаком, что даже остановился и попытался показать руками всё то, на что не хватило слов.

– А под кем они ходят?

– В смысле? Я не понял. Бесы сами по себе. Для них только главный в авторитете, а все остальные так, отбросы.

Рогатый замолчал, а у меня больше вопросов не нашлось. Если этот мир и мог для меня стать более омерзительным, то это случилось именно сейчас. Если здесь, кроме сплошного мусора и вечной темноты, ещё и понятия вместо законов, то лучше сразу застрелиться и не мучить себя надеждой выбраться.

Зато в кой-то веке я пожалел, что рядом нету горбуна. В сравнении со всеми этими братками он действительно выглядел приятным человеком.

Глава 9

Мы остановились у прохода, закрытого белой плёнкой. Охранник отодвинул её и пропустил меня внутрь, но сам остался в коридоре.

Кабинет, где меня ждал Колян, мало чем отличалась от остальных комнат в доме. В одном углу стоял хлипкий стеллаж с книгами, которые ровными пёстрыми полосами заполнили все полки, собрались стопками сверху и по бокам. У противоположной стены расположился массивный стол из чёрного дерева, за которым в кожаном кресле и сидел хозяин дома.

Сам бы я называть его Коляном не решился. Седые волосы и вдумчивое лицо с пронзительными голубыми глазами. Очки в тонкой оправе на носу и карандаш, который он не выпустил из рук даже отвернувшись от стола при моём появлении. Николай хотя бы, а лучше по имени отчеству.

– Это вы – Костолом? – насмешливо спросил Николай.

– Да.

– Очень хорошо. – он сделал несколько пометок в бумагах и взглянул на меня поверх очков. – И как вам здесь?

Странный вопрос насторожил меня ещё сильнее. Как-будто со мной вёл ознакомительную беседу представитель спецслужб.

– Нормально. Архитектура, правда, однообразная. А в остальном нормально.

– Забавно. Вы давно прибыли?

– Полчаса назад где-то.

– Разве? По моим данным вчера вы уже имели разговор с Зафаром.

«Значит всё-таки кто-то сдал.» – констатировал я. Неприятно, но чего ещё можно было ожидать?

Я ничего не ответил, напряжённо ожидая, что Николай скажет дальше.

– Молчите? В вашем положении это бессмысленно. Лучше рассказать всё, как есть.

– Что-то мне подсказывает, что вы и так прекрасно всё знаете, к чему тогда вопросы? Сделайте, что хотели, и не устраивайте цирк.

– Вы так рвётесь умереть? Неужели Клоака вам настолько отвратительна?

– Клоака?

– Да, этот мир. Его называют Клоакой люди, вроде нас. Ну а местные жители даже называют либо Свалкой, либо вообще никак.

– Вроде нас? – мне хотелось верить, что слова эти я понял правильно, но боялся ошибиться и предстать шутом.

– Вроде нас с вами. Повторю вопрос: когда вы оказались в Клоаке? Когда поняли, что это не Земля?

– Позавчера. – осторожно я дал верный ответ, хоть до сих пор и не понимал, что происходит.

Николай кивнул и сделал ещё несколько пометок.

– Как вас зовут на самом деле?

– Боже, да какая разница, я никак не пойму? Вы меня убить собираетесь или пытать бесполезными вопросами? – взорвался наконец я, потеряв терпение.

– Вопросы эти очень важные для статистики, так что ответьте ещё на четырнадцать, а потом мы с вами поговорим более обстоятельно.

– А вы не боитесь, что ваш мордоворот всё услышит и неправильно поймёт?

– Шаман не очень сообразителен, чтобы сложить два и два. К тому же плёнка звуконепроницаемая. Так что можете не переживать о конфиденциальности нашего разговора.

– Это ж как она звук останавливает?

– Дорогая вещица прямиком из Тишины. Отложите пока свои вопросы, а я уверен, их много. Мне нужно сначала провести исследование.

Я развёл руками и принял условие. Долго отвечал на вопросы про работу и личную жизнь, рассказал про последнее воспоминание на Земле и про первое здесь. Утаил многое, представ едва ли не рыцарем на белом коне, но Николая это не интересовало. Он спросил куда больше, чем обещал, а мне это всё больше напоминало приём у врача. У психиатра, если быть точнее.

– Ну что ж, теперь вы, если хотите, можете спрашивать. – сказал Николай, закончив допрос.

– Конечно хочу! Во-первых: какого чёрта здесь происходит? Во-вторых: кто вы, в конце концов, такой? В-третьих: как отсюда выбраться? И главное: здесь всегда так темно? Меня от ночи этой уже тошнит.

– За всё время, что я здесь живу, ночь ни на минуту не прекращалась. Вряд ли вас это утешит. Ответ на третий вопрос вас тоже не порадует. Как отсюда выбраться точно никто из нас не знает. Есть кое-какие догадки и наработки, но ресурсов у нас слишком мало. Даже самый незначительный эксперимент уже вызывает массу проблем и готовить его приходится очень долго.

– О каких ресурсах речь? Дюпоны?

– Нет-нет, с деньгами у нас проблем нет, а вот энергии для некоторых тестов катастрофически не хватает.

– Так в городе возьмите. Вон он как светится. Не удивлюсь, если там атомная электростанция своя имеется.

– Конечно не имеется. Но энергии у них действительно хватает, а делиться ею и даже продавать никак не хотят. Там свои короли и своя капуста.

– Ладно, это потом. Вы кто такой?

– Николай Алексеевич Иванов. Руководитель экспедиции от научно-исследовательского института смежных миров. Двенадцать лет назад мы проникли в этот мир с помощью разработок одного моего коллеги, но произошёл ряд инцидентов, в связи с которыми наше возвращение стало невозможным. Такой ответ вас устроит?

– Каких инцидентов? То есть на Земле знают о существовании этого мира? И сколько вас тут? А как вы вернуться собирались? – мою голову разрывало от вопросов, но многие я даже сформировать не мог.

– Изначально нас было тридцать человек, но к сегодняшнему дню в живых осталось только пятеро. Обстановка, знаете ли, не самая благоприятная. Дизентерия, агрессия местных жителей, отсутствие медицинской помощи. Одним словом нам пришлось хорошенько постараться, чтобы приспособиться.

– А ваши коллеги? Которые остались на Земле. Почему они за вами не отправили спасательную операцию?

– Вы сами разве не понимаете, насколько опасно такое путешествие? Все мы знали, на что шли, и не ждали, что кто-то будет ради нас рисковать.

– То есть в случае чего, вас спасать даже не подумают?

– Именно.

– Бред. Извините, но я бы на такую глупость в жизни бы не пошёл. Для чего? Погибнуть чёрт знает где?

– Это наука. – улыбнулся Николай Алексеевич. – Главная, а порой и единственная её цель, это достижение новых рубежей для всего человечества. Разве это не лучший мотив для риска?

– Вам хотя бы заплатили?

– Какая разница? Меня не интересуют деньги.

– Ага, ну конечно. Обычно, когда я слышу от кого-то, что деньги его не интересуют, он оказывается обыкновенным хапугой.

– Вы хамите?

– Даже не думал. Просто для меня странно слышать подобные заявления от человека, который стал авторитетом и держит под собой целый город. – прямо ответил я.

– Элементарное выживание в сложившихся обстоятельствах. Если хотите пить чистую воду и есть свежую пищу приходится альтруизм отложить в дальний ящик.

– А остальные четверо? Они тоже так «выживают»?

– Не все. Один находится примерно в таком же статусе как я, другой товарищ устроился советником лично у главного. Ну, а Елена Игоревна и Михаил Павлович занимаются исследованиями и ищут способы выбраться из Клоаки. Мы же втроём посильно им помогаем.

– А что за главный такой? Уже который раз о нём слышу.

– Это… – впервые Николай замялся, будто не мог подобрать слов. – Я думаю, вы поймёте всё сами, когда познакомитесь с ним.

– С чего бы мне с ним знакомиться? Или ему со мной?

– А тут мы переходим к самой щекотливой теме нашего разговора. Скажите, Константин, вы же пришли меня убивать не просто так? Сколько вам пообещал Зафар? Стойте, дайте-ка угадаю. Тыщёнку? Вряд ли две.

– Ну да, тысячу, к чему вы клоните?

– А не хотите ли вы сами на место Зафара сесть?

– В том гадюшнике?

– Перестроить город не так и сложно, если есть желание. А в остальном мы вам поможем.

– В чём именно?

– Удержать власть я имею ввиду. Вы вернётесь в Шатовку и с триумфом пройдёте к Зафару в покои. Пристрелите его и сядете на освободившееся место.

– А его люди? Они со мной в следующую же секунду разберутся, на том дело и кончится.

– Я отправлю своих людей к вам на подмогу. Они будут незаметны ровно десять минут после того, как вы проникните в особняк. Поверьте, подобное мы уже проворачивали, бояться нечего.

– А сами ваши люди не могут его прибить?

– В Клоаке живы первобытные традиции. Кто сильнее, тот и главный. Кто убил, тот и занял место. Дико, но просто. Ну, а заменять одно животное на другое – глупо. Даже самый верный мой боевик скорее всего станет такой же мразью, как и Зафар.

Перспектива, которую внезапно открыл мне Николай Алексеевич задевала за живое. Куда приятнее занимать руководящую должность, пусть и с некоторыми обязанностями, чем будучи вольным наёмником обивать пороги в поисках работы. Вот только я с трудом представлял, как этот план сработает. В нём было столько дыр, что малейшая неточность закономерно вела к смерти.

А с другой стороны сюда я шёл вообще без плана, и ничего. Может опять прокатит?

– Ну давайте попробуем. Только фигня, конечно, полная этот ваш план.

– Предложите лучше, Константин.

– Не могу, Николай. Будем действовать по-вашему.

Николай благодушно улыбнулся и предложил отобедать. Я принял приглашение, хоть аппетит меня покинул после ужина надолго. Какого же было моё удивление, когда в тарелке перед собой я увидел ароматный борщ с добрым куском мяса и ложкой сметаны.

– Но откуда? – спросил я прежде, чем приступить к еде.

– Есть способы. Дорогие и очень энергозатратные, но оно того стоит, не правда ли?

Я попробовал суп на вкус и в животе одобрительно заурчало. Аппетит проснулся, протёр глаза и сказал, что это его полностью устраивает.

– Стоит, и ещё как. – подтвердил я.

Глава 10

К горбуну я вернулся, погрузившись в раздумья. Не мог понять, правильно ли поступаю, или совсем уже с катушек слетел. Всё вокруг менялось с такой головокружительной скоростью, что хотелось просто встать и во всё горло что-нибудь заорать. А вот что именно орать, я придумать не мог и только поэтому молчал.

Ещё я чертовски сильно хотел, чтобы всё это оказалось сном. Пусть коматозным, если учесть последние воспоминания, но всё же сном. Иначе как объяснить то, что видел я каждую секунду после попадания сюда? Сюрреалистический бред, неподдающийся никакому логическому объяснению, да и только.

Сам Николай Алексеевич мне так же покоя не давал. Вроде складно всё объяснил, но в голове это не укладывалось. Как яичный белок после встречи с миксером вспенилось моё серое вещество и превратилось в жертву горячечного бреда.

Чем дальше я уходил от дома Николая, тем больше возникало новых, но не менее важных вопросов. Например, почему местные понимают наш язык как свой? Не могло же такого быть, чтобы все они говорили исключительно по-русски? Если я, как и все с Земли, так важен, то почему со мной не связались сразу, хотя следят как минимум со вчерашнего дня? Да и как поживают остальные земляне, которые объявились здесь после начала экспедиции?

Вопросы, вопросы, вопросы… столько вопросов, что хоть обратно беги и спрашивай. Только поможет ли это? Вряд ли. Появятся новые, и меньше их точно не будет.

От размышлений меня оторвал Черепаха. Он с ликованием, достойным первоклашки, принялся скакать по площади и махать костылём, чуть только я вывернул из-за угла. Повторял, что богат теперь как сам главный, что теперь накупит холопов и куч, заживёт всласть и вообще это награда за все труды.

А мне было совсем не до радости.

Всю дорогу до Шатовки я молчал, как бы горбун не пытался расспросить про последние минуты Коляна. Волновали его странные вещи. Выпытывал, сколько пуль я выпустил в мерзавца, и обгадился ли тот после смерти. Удивлялся, почему охрана его не защитила, но отвечал на это сам, решив, что те были счастливы избавиться от надоевшего хозяина.

– Ай, да халоп! Ай, да везучая твоя жеребиная порода! Кто бы мог подумать! А я-то не верил. – приговаривал он, хлопая в ладоши.

Вернувшись в Шатовку я совсем помрачнел. Горбун толкал меня в сторону особняка Зафара, а я понять не мог, как мне остаться в живых хотя бы до завтра.

Лучше бы…

Даже придумать, что бы было лучше, не получалось. Сидеть на пятой точке ровно? Ковыряться в мусоре и надеяться отыскать ещё одни кружевные трусики? Уж это точно не для меня. Коль вступил на лезвие бритвы, будь добр не топтаться на месте.

Когда охранники Зафара увидели меня, реакция их оказалась чертовски похожей на восторги горбуна. Ох, и стоял им всем этот Колян поперёк горла…

Меня, как и в прошлый раз, пропустили в особняк без досмотра. Только один из рогатых вызвался проводить до зала Зафара. По пути я насчитал ещё четырёх, но это число можно было запросто умножать в несколько раз. Кто их знает, сколько охранников скрывается в дальних уголках и выскачет в самый неожиданный момент на манер чёртика из табакерки. Идеальная подготовка…

– А, Костолом, хе-хе! – встретил меня Зафар с особо благожелательной одышкой. – Раз ты здесь, то… хе-хе-хе, Коляна больше нет?

– Угадал.

Я ожидал, что охранник оставит нас наедине, но нет. Он держался за моей спиной и тяжело дышал, словно готовился наброситься по первому слову хозяина.

– Да, мне мои ушки рассказали, какой теперь бардак в Скалке творится. Хе-хе-хе. Давно пора было с ними разобраться.

«Гнилые у тебя ушки какие-то.» – усмехнулся я про себя.

А спросил другое:

– Хочу напомнить про награду.

– И правда, хе-хе, я совсем забыл. Крест, ты отдашь награду моему, хе-хе, гостю?

– Конечно, хозяин. – отозвался из-за моей спины охранник.

Я услышал, как он чем-то зашуршал. Интуиция заставила меня повернуться и вовремя. Рогатый уже достал своё убогое подобие пистолета. Ему оставалось лишь мгновение, чтобы прицелиться и выстрелить, но мне этого хватило.

Не раздумывая, я бросился к Зафару и на ходу выхватил оружие.

– Стой!!! – поросячьим визгом завопил тот, когда в несколько прыжков я приблизился и спрятался за его тушей. Места там было предостаточно, чтобы укрыть сразу несколько человек, но видимость оказалась хуже не придумаешь.

В клубах дыма я плохо различал очертания охранника, зато прекрасно слышал топот ног в коридоре. На выручку хозяину неслись, сломя голову, все те, кто был в доме.

– Где? Кто? Убью, мля! – голосили они, вбегая в зал.

Раздались первые выстрелы, похожие на звонкие хлопки. Куда целились охранники, оставалось только гадать. Вряд ли они меня видели, а лупили навскидку.

– Не стреляйте, в меня попадёте! – заверещал Зафар.

Мне захотелось пристрелить его сразу, чтобы не мешался, но я быстро передумал. Заложник мне сейчас нужен был больше воздуха. Так я мог заставить охранников колебаться и ошибиться. Те как раз переругивались, решая, с какой стороны заходить.

– Не подходить! А-то вашему боссу хана! – пригрозил я.

– Не слушайте его! Застрелите уже эту сволочь, псы вы вонючие! – не замолкал никак Зафар.

Один из охранников всё же рискнул и дёрнулся в мою сторону. Я тут же наказал его за наглость, прицелился между складок Зафара и выстрелил. Тело рогатого вздрогнуло, на секунду застыло на месте и безвольно рухнуло.

– Жжётся! – не своим голосом заорал Зафар.

– Чё делать, хозяин? – тупо спросил кто-то из недр дыма.

– Убейте уже его, черти немытые! Я вам за что плачу?

– Ага. – приняли приказ несколько голосов.

Я услышал топот с обеих сторон. Время на раздумье не осталось, на промедление тем более. Я высунулся из-за Зафара и выстрелил. Мимо. Зато увидел, как врассыпную бросились четыре человека.

Тут же переместился к другому боку и выстрелил ещё два раза. Попал. Но к моему удивлению на землю рухнули сразу трое. Все, кто был.

– Да что вы его боитесь? Он слабак! – кричал на них Зафар.

– Заткнись ты уже! – сквозь зубы огрызнулся я и всадил пулю ему в спину.

– Больно! – заскулил Зафар.

– Какого хрена? – я возмутился такой живучестью и выстрелил ещё два раза.

– Хватит! Хватит! Хватит!

– Да ты издеваешься?

Пока я пытался разобраться с Зафаром, охранники опомнились. Теперь они были умнее, подкрадывались тихо и почти неслышно.

Я лишь краем глаза заметил движение и тут же выпустил туда остаток пуль. Перезарядил обойму.

Не знаю, убил ли я хоть кого-то, но движение с одной стороны прекратилось. Зато с другой стороны, чего я не заметил, два охранника выползли на линию огня и тут же раздались хлопки их самострелов. Я услышал выстрелов шесть, прежде чем открыл огонь сам. Вслепую, ориентируясь по одним лишь крикам и матюкам, я заставил их успокоиться.

– Всех в расход! Всех! – надрывался Зафар, но ему уже некому было ответить. – Ничтожества! Расправьтесь наконец с ним, а не то я вас всех в расход пущу!

Я прислушался, но не услышал никого, кто мог бы ещё раз попытаться исполнить приказ. Если бы Зафар заткнулся хоть на секунду, он бы и сам понял, что остался один.

Распрямившись во весь рост, я обошёл его тушу и встал напротив.

– Что?! Почему вы его не пристрелите? Он же просто стоит! – бешено замотал он головой и всё его тело заколыхалось подобно желе. Особенно подбородки, складками свисающие до волосатой груди.

– Наверное потому что они все лежат?

– Невозможно! Невозможно! Не-воз-мож-но! – он перебирал толстыми пальчиками, унизанными кольцами, сучил пухлыми ножками, едва дотягивающими до пола. И глазами бегал по залу, стараясь на меня не смотреть. Искал спасения там, где его уже не могло быть.

– А я говорил, что не люблю, когда со мной пытаются играть нечестно.

Я вытянул руку, долго целился, выбирая место на его наглой, одутловатой роже. В итоге выбор пал на переносицу. Между жиром заплывших глаз, над круто изгибающим нос горбом.

– Стой! Погоди! Чего ты хочешь? Денег? Я дам столько, сколько ты в жизни не видел…

– У тебя столько нет. – усмехнулся я и спустил курок. Потом ещё, и ещё, и ещё. Пока патроны не кончились.

Туша Зафара ещё оставалась несколько секунд на месте. Накренилась сначала совсем незаметно, но постепенно ускорилась и плавно перекатилась на пол. Прямо к моим ногам.

Ещё через минуту в зал забежали рогатые. Я вскинул пистолет, с жалостью подумал, что надо было перезарядится, и закрыл глаза. Не хотелось видеть, как после стольких усилий всё равно получу билет на тот свет.

Глава 11

– Как тут жить-то можно? Совсем у этой жабы мозги в кучу должны быть от такого кумара. – произнёс знакомый голос.

Шаман. Я готов был поклясться, что это был он. И волной по телу разлилось облегчение, когда я понял, что проживу ещё немного. Ноги едва не подкосились, а рука с пистолетом безвольно упала.

– Теперь уже скорее всмятку. – отозвался я.

– Кто здесь? Костолом, это ты?

– А кого вы ждали увидеть?

Рогатые прорвались ко мне сквозь дым и с удивлением осмотрели место перестрелки. Я чувствовал, как стремительно вырос в их глазах, и когда один из них, обойдя труп Зафара, крикнул «Тут ещё два жмурика!», Шаман не удержался:

– Ты страшный человек, Костолом. Тебе сколько пуль не дай, все точно загонишь куда надо.

Я улыбнулся и решил не упоминать, что последнюю обойму даже не зарядил.

– И что дальше?

– Теперь ты здесь хозяин, чё скажешь, то и будет. – пожал плечами Шаман. – А нас Колян прислал к тебе на месяц. Поможем, если люди бузу подымут, а там видно будет.

– Тогда уберите тела отсюда. И потушите курильни, а то тошнит уже от этого дыма.

– Надо бы Зафара людям показать, чтоб не возникали.

Я поморщился, но согласился. Раз уж здесь действуют варварские законы, лучше придерживаться их хотя бы первое время.

Пока рогатые исполняли поручение, я отправился на улицу перевести дыхание. Площадь перед особняком тоже пережила бой. Я насчитал дюжину трупов, но разобрать, свои это или чужие, не смог. Одинаковые рога, одинаковые кожаные куртки, да и лица все похожи, как у братьев-близнецов. Или я просто ещё не научился их различать?

Горбуна нигде видно не было, но только я обрадовался, что он наконец от меня отвязался, как кривой его нос показался из-за угла. При виде меня, целого и невредимого, он слегка опешил, что-то обдумал и осторожно подошёл.

– Ты видал, чаво тут было? – спросил.

– Нет.

– Ну да, ну да. Скажи хоть, Зафар-то живой? Нет?

– Нет.

– Эх. – тяжело вздохнул горбун и, подумав, спросил: – Ну хоть деньгу-то он тебе отдать успел?

– Нет.

– Ну да, ну да. Теперь уж и не знаю, что здесь будет. Пойдём-ка лучше на кучу, я тебя учить буду мусорок ценный отыскивать. Это не сложно, тебе-то сейчас такое будет по силам.

– Нет.

– Ой, беда. – с сочувствием взглянул на меня горбун. – Такой был холоп хороший. И говорить мог, и не падал через шаг. Чаво ж ты там увидал такого, что поломался на раз?

– Я убил твоего любимого Зафара и теперь сам на его месте. – ответил я, глядя горбуну прямо в глаза. Интересно было, как он отреагирует.

– Брешешь. – не поверил горбун. – С чаво б тебе его убивать? Или это Колян тебя надоумил? Скажи мне, что это шутка.

– Можешь пойти и проверить.

Как раз в этот момент из особняка вышел Шаман и прямой наводкой направился ко мне. Новости, что он принёс, оказались не из приятных. Зафар не пролезал в дверь и единственный вариант, на котором сошлись рогатые, был распилить тушу на кусочки. Но тогда что людям показывать?

– Может голову на балконе оставить? – предложил Шаман.

– Ты серьёзно? – даже в воображении вид отрезанной головы представлялся мне невероятно мерзким. Совсем не то, с чего бы стоило начинать знакомство с подчинёнными. – Прекрати нести чушь и похороните его по-человечески.

– Жабу? По-человечьи? – Шаман неодобрительно закачал головой. – Теперь понимаю, чё вдруг Колян помогать тебе взялся. Он тоже грязь за людей считает.

– Просто сделай всё так, будто это обычный человек.

Шаман нехотя согласился и ушёл. Но теперь заговорил горбун:

– Ты чаво, и впрямь Зафара забубенил?

– Что ты хочешь от меня услышать? Я устал и у меня болит голова. Ещё немного, и я решу, что у тебя нехватка свинца в организме, вот ты и тупишь.

– Так я ж просто в счастье своё поверить не могу! – расплылся вдруг горбун в кривой, но искренней улыбке.

– В каком смысле? – напрягся я в ожидании очередного прилива восторга по поводу новой выгоды.

– Ты знать не знаешь, как энта жаба народ мучила. Сволота он, а не человек. Вот так вот. Таких только убивать и надо.

– Быстро же ты переобулся.

Горбун посмотрел на свои ноги, пошевелил пальцем в дырке на мысу башмака, и просто ответил:

– Да вродь в чём был, в том и остался. Чаво мне обувку-то менять?

От продолжения разговора меня отвлекли рогатые. Они громко и беспрерывно переругиваясь, пытались вытащить руку Зафара через дверной проём. Огромная, покрытая толстым слоем грязи вперемешку с потом и кровью, она оставляла позади себя сочный бурый след. Даже двум крепким мужчинам было тяжело с ней справиться, но они всё-таки протиснулись в проём и потащились к окраине. А следом показалась вторая рука и всё повторилось с поразительной точностью.

Мне вдруг резко захотелось уйти подальше, чтобы ничего этого не видеть, но то бы была слабость, недопустимая для человека, только что взявшего власть силой. В идеале мне бы следовало горланить сейчас приказы, указывать, как правильно надо нести и чтобы меньше следили, но заставить себя не мог, как бы не старался.

С телами Зафара и его людей разбирались ещё несколько часов, пока площадь не приняла более-менее приличный вид. Тогда на неё начали возвращаться торговцы и покупатели. Вот только ни о какой торговле у них и мысли не было. Все как один обсуждали произошедшее и гадали, что же будет дальше.

Очень кстати в этом горниле сплетен и побасенок оказался горбун. Он ловко и тонко, проявляя натуру опытнейшего из пустословов, намекал на смену власти и на то, что знает нового хозяина. Кому надо подсказывал, с кем можно – спорил. Порой и вовсе надо было в лоб предложить свою версию, и тогда он умело подбирал правильные слова.

Горбун как заведённый мелькал в толпе, а костыль его ловко находил опору то на земле, то на чьих-то ногах. Впрочем на возмущения никто не отвлекался, а вот старания Черепахи быстро давали плоды. Люди переключались на возможных приемников и сочно представляли безоблачное будущее. За исключением некоторых зануд, все были уверены, что будущее будет непременно безоблачным.

Я всё время держался в стороне от толпы и наблюдал за её копошением с вялым интересом. После всплеска адреналина на меня напала апатия и хотелось только одного – чтобы день этот закончился как можно скорее. Но не тут-то было. Когда тела были вынесены, Шаман подошёл ко мне с предложением выступить перед народом.

– Может потом? – попытался я отказаться, и сразу сам понял, несколько глупо это звучало.

– Нельзя, Костолом. Сейчас не скажешь – найдётся мразь, которая на твое место полезет.

Я тяжело вздохнул и согласился. Прав он был, хоть и хотелось мне сейчас забиться в самый дальний, в самый тёмный угол, какой смогу найти и там насладиться тишиной и спокойствием.

Шаман подошёл к входу в особняк, я проследовал за ним и встал по правую руку. Рядом собрались ещё девять рогатых, оставшись за нашими спинами.

– Слышь, крысы помойные, новый пахан с вами базарить будет! – громко объявил Шаман. – А ну все быро заткнулись, и чтоб ни звука!

«Мда, прекрасное начало. Мог бы ещё похлеще, чего стесняться?» – подумал я.

Но решил не сбавлять гонор. Вдруг они по-другому не понимают?

– Короче, слушай сюда! – объявил я, когда на площади воцарилась тишина. – Я кончил Зафара и теперь все его дела принадлежат мне! Все его кучи мои, весь его мусор мой, и заносить дань вы будете мне. Если кого-то что-то не устраивает, советую заткнуть язык куда подальше и терпеть. Иначе могу вам устроить встречу с крысами. Понятно всё? Глухих нет?

Уж не знаю, о таком они безоблачном будущем мечтали, да и плевать мне было, но в толпе зазвучала поддержка и одобрение. А мне впервые за пять лет захотелось покурить.

Глава 12

Не сказать, что я испытал удовлетворение, когда оказался на месте Зафара. Даже облегчение после пережитой перестрелки улетучилось уже на следующей день. «Теперь всё позади» только и успел подумать я, когда пришёл повар и предложил выбрать раба для забоя на мясо.

– Что, прости? У меня, кажется, уши ещё плохо слышат. – переспросил я.

– Мясо от прошлого кончилось. Зафар обычно сам выбирал следующего. – с видом, будто это прописная истина, объяснил он.

Я был уверен, что не правильно что-то понял и отправился посмотреть на всё своими глазами. Повар провёл меня через столовую с прекрасным видом на небольшую кучу медицинских отходов. Зафар любил есть в одиночестве, и потому за столом стояло одно, но непомерно огромное кресло. На таком запросто могло поместиться три человека и им бы не было тесно.

Потом мы прошли через кухню, где в чаду крутились три поварёнка. От жары фартуки они нацепили на голые тела, но всё равно покрылись потом и блестели в мерцающем свете очага.

А дальше, открыв массивную железную дверь с решётчатым окошком, повар ввёл меня в коридор с тремя секциями решёток по обе стороны.

– Вот тут бабы. – указал он на первую справа.

Я осторожно заглянул внутрь. В небольшой камере с двумя двухэтажными нарами и крошечным столиком находилось четыре молодых девушки. С пышными формами, вызывающими аппетит не того рода, о котором думал повар. Но глаза их были совершенно потухшими бессмысленными, а движения вялые, словно сил ни на что уже не осталось.

– Это что? – я всё ещё не мог поверить, что вижу именно то, что вижу. Каннибализм, настолько открытый, никем не осуждаемый. Такого я не слышал даже в рассказах знакомых оперов про девяностые, хотя там было, от чего потерять дар речи и на пару ночей распрощаться со сном.

– Желаете помоложе? – беспристрастно уточнил повар.

– У вас тут и дети что ли есть? – возмущение моё достигло того уровня, когда уже сдерживаться было невозможно и вопрос я прокричал ему прямо в лицо.

Но нервы у повара оказались на зависть крепкими и от моего гнева он даже бровью не повёл. Только ответил всё с тем же спокойствием:

– А как же? Для особых гостей держим всех возрастов.

– Идиоты! Немедленно отпустите всех! Немедленно!

Повар пожал плечами и спросил:

– А где тогда мясо брать?

– Я лучше вегетарианцем стану!

– Кем?

– Да ну вас всех! – больше в этой тюрьме я находиться не мог и поспешил к двери. На ходу уже добавил: – Чтобы я про рабов не слышал больше! Всех отпустить!

Просто ради интереса я решил разузнать, что вообще происходит в городе с рабством. Не зря же горбун так упорно настаивал, что я его холоп. Результаты поразили меня ничуть не меньше.

При населении Шатовки примерно в три тысячи человек, рабов оказалось около пяти тысяч. Они не появлялись в городе, всё время работая на мусорных кучах своих хозяев, но с каждого мне полагалась четверть дюпона в неделю. Этот омерзительный факт не оставил меня равнодушным и я приказал освободить всех. Часа не прошло, как ко мне проковылял горбун и принялся убеждать передумать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.