Татьяна Алая
Клуб "Наслаждение". Продолжение. Маша

ГЛАВА 1

Маша быстрой походкой шла по улице теплым летним вечером, не обращая внимания на красоту вокруг, потому что была погружена в свои мысли и думала только о своем новом очерке, который ей поручили написать в редакции, где она работала всего ничего. Это было ее первое ответственное задание от главного редактора, от этого зависла ее дальнейшая карьера, и девушка совершенно не хотела ударить в грязь лицом. А потому, даже идя по улице, девушка вся полностью была сосредоточена на том, как и что будет писать. Строчки уже словно висели и выстраивались в фразы перед ее глазами.

– Вот прям вынь им завтра и положь этот очерк! Его же написать еще надо! – бурчала себе под нос тем ни менее она.

Внезапно Маша, сама того и не ожидая, врезаясь во что-то, вернее, в кого-то.

– Ой! – резко выдохнула она от удара, тут же начав растирать ушибленное место, уткнувшись взглядом в широкое плечо незнакомца в изящном поло от lacosta неожиданного ярко-розового цвета, потому что ее глаза оказались всего лишь на этом уровне встреченного ею препятствия, даже стоя на пятисантиметровых каблуках.

– Что вы на самой дороге стоите!? – воскликнула она возмущенно, не успев толком разглядеть того, в кого врезалась, даже не считая нужным поднять голову и посмотреть, намереваясь идти дальше, только невольно ощутив запах дорого мужского парфюма и руку на своем здоровом плече. – Больно ведь! – уже более жалобно произнесла Маша, потому что ощущения от удара при столкновении вдруг начало давать о себе знать, но, тем не менее, девушка была решительно настроена продолжить движение, решительно снимая руку незнакомца, которую он положил явно инстинктивно, когда она врезалась в него.

– Я вообще-то просто стоял, – услышала она немного растерянный мужской бархатный голос над собой, приправленный удивлением от ее реплики. Потом парень то ли ухмыльнулся, то ли улыбнулся красиво очерченными губами, что Маша все же увидела, потому что незнакомец продолжал придерживать ее, и девушке все же пришлось чуть приподнять лицо, чтобы выразить всю степень своего возмущения его действиями, а для этого нужно было все же посмотреть ему в глаза. А взглянув на его лицо, девушка увидела перед собой приятный смуглый овал со слегка острым раздвоенным подбородком, модную небритость, темные очки, а все это вместе – физиономию однозначного самоуверенного плейбоя. Но Маша не стала и не собиралась задерживаться и терять время, чтобы рассмотреть его подольше, а наоборот резко, даже более решительно отстранилась и пошла дальше.

– Может, помочь? – с легким сарказмом с ощутимым налетом флирта спросил ей в спину все тот же приятный мужской голос, наблюдая, как девушка потирает ушибленное об него плечо.

– Чем именно помочь? – возмутилась Маша, не оборачиваясь, пытаясь уйти от незнакомца подальше, – совсем и окончательно зашибить?!? Лось!

– Всего лишь плечо растереть, а может и не только… – произнес мужчина многозначительно и сладким голосом, который показался ей бархатным и обволакивающим как южные ночи. – Я неплохо умею это делать! Девушкам нравится! – доносилось ей уже вслед с тем же лукавством и заигрыванием, явно ничуть не обидевшегося плейбоя на ее слова.

–Да пошел ты! – бросила Маша уже не понятно кому, а скорее, себе под нос, потому что парень уже остался позади, а она продолжала движение дальше, тем не менее, она смогла уловить его тихий смех.

Девушка дошла до своей остановки, на которую, на счастье, как раз подошел ее номер, и вместе со всеми жаждущими и страждущими, загрузилась в это длинное чудовище под названием автобус. А чтобы Маше не докучали постоянно входящие и выходящие пассажиры, она встала в самом конце, в его самом торце, спиной прислонившись к стеклу хвостовой части.

Она так и ехала, задумавшись над своей статьей, почти забыв об инциденте, и только болезненность в плече напоминала ей об этом. В какой-то момент Маша настолько отвлеклась от дороги, погрузившись в свои мысли, что, когда все же внезапно опомнившись, оглянулась, то испугалась, что проехала. А поэтому девушка начала судорожно крутить головой, так как сразу так и не поняла, где же едет сейчас автобус. Хотя ей была нужна почти последняя остановка, но проехать ее и потом идти обратно, когда ты едешь вечером после работы, девушке ну очень не хотелось. Она была для этого слишком уставшая и ко всему прочему очень голодная. Чтобы все же узнать, что автобус проезжает в данный момент, Маша в почти отчаянии повернулась к заднему стеклу и стала вглядываться в пролетавшие вдоль дороги, убегающей за автобусом, здания и улицы, чтобы определиться, где точно тот сейчас едет. Поняв, что у нее еще примерно остановка до выхода, она с облегчением выдохнула, и вдруг, неожиданно для себя увидела, что за ее автобусом следует красивый синий автомобиль, в котором, судя по цветному поло…

– Глазам не верю!– прошептала Маша изумленно.

За рулем сидел ее давешний незнакомец и приветливо улыбался, пытаясь поймать ее взгляд, как будто не об него она совсем недавно так больно ударила плечо. Девушка не могла не узнать его именно по этому яркому цвету одежды, очкам и той его самодовольной улыбочке, а скорее, ухмылочке.

Так как она замерла от шока и не отрывала от него взгляд, удивленно вспоминая обстоятельства их встречи, парень, явно приняв это за ее заинтересованность в продолжении знакомства, жестом пригласил пересесть к нему в машину. Маша чуть не покрутила ему у виска на такое предложение, но вместо этого порывисто развернулась спиной к стеклу и поехала дальше на старом, но столь надежном автобусе. Во всяком случае, надежней красивого плейбоя на крутой тачке и с непонятными намерениями. Или слишком уж ей понятными и определенными….

«Нет, он точно ненормальный!» – подумала вдруг Маша, уже выйдя на своей остановке и с удивлением обнаружив, что та самая машина так и следует за автобусом, а отстала только когда она вышла, припарковавшись у ее остановки. Девушка сделала вид, что не увидела его, но невольно все равно услышала звук хлопнувшей автомобильной двери, и перед ней, как из-под земли, появился, опять преграждая дорогу тот самый парень, в которого Маша опять чуть не врезалась, едва успев резко затормозить, с явной угрозой упасть.

– Я не поняла, ты действительно убить меня сегодня хочешь?! – возмущенно буркнула она, пытаясь его обойти, так и не поднимая взгляд к его лицу.

– Нет, – спокойно сказал он, придержав ее за плечи, при этом положив теплые ладони и не отпуская, чтобы, словно, помешать ей сбежать.

Маша неожиданно болезненно поморщилась.

– Прости! – растерянно пробормотал незнакомец, действительно приятно и нежно начав растирать девушке плечо, которым она в него врезалась, только сейчас осознавая, что она достаточно сильно ударилась.

Но Маша не могла позволить не понятно кому вести себя столь нагло и вальяжно с собой. Поэтому она уверенным жестом опять сбросила его руку со своего плеча, несмотря на болезненные ощущения при этом, и ей вдруг захотелось все-таки внимательно взглянуть ему в глаза, потому что в ней росло огромное желание и намерение сказать этому плейбою пару ласковых. А подняв голову, девушка замерла.

Парень уже снял темные очки, просто подняв их наверх, и теперь смотрел на нее сочувственным и искренним взглядом темно-карих глаз, оказавшиеся совершенно обалденным и завораживающими. Как успела заметить Маша, у него была немного необычная внешность: он был непривычно смугловат, обладая томными блестящими глазами, темные же волосы в модной стрижке чуть длиннее привычных небрежно торчали в разные стороны, что только делало его обаятельнее, и вообще весь его облик выдавал, скорее всего, итальянские корни.

«А может, грузинские или армянские?» – подумала Маша невольно, смотря и не отрываясь в его темные глаза.

Но немного загорелый цвет кожи, черты лица, скорее, черные глаза цвета маслин и легкая небритость, а еще некая изысканная небрежность в одежде, выдавали, скорее, итальянских родителей, как минимум одного, а самое главное, на лице его красовалась доброжелательная, но чуть смущенная и заинтересованная улыбка. Маша судорожно выдохнула, а слова застряли у нее в горле. Но, все же сумев собраться с мыслями, она решила, что смазливая внешность не повод вести себя как последний нахал. А тем более, сказав потом всего лишь пару добрых жестов и улыбнуться как голливудская звезда, заслужить прощение.

– Руки убрал! – холодно процедила девушка.

Парень тут же моментально отдернул руки и отпустил ее, подняв их ладонями к ней на уровне своей груди перед ее глазами, показывая, что ничего плохого в виду не имеет.

– Я только извиниться! – сказал он, пожимая плечами и смотря на нее при этом своими завораживающими глазами несколько удивленно.

– И только поэтому ты ехал за моим автобусом?– недоверчиво произнесла Маша.

– Ну, в общем-то, да, – кивнул он утверждающе. – Разве этого повода мало?– искренне удивляясь, спросил незнакомец.

«Он что, издевается?» – подумала Маша, уверенная, что из-за такой мелочи кто бы то ни было, вряд ли бы стал это делать.

–Что тебе надо? – жестко и подозрительно спросила она его, пытаясь по взгляду понять его настоящие намерения.

– Что ты такая колючая? – искренне недоумевая, спросил ее парень.

– Я не колючая, я нормальная! – с вызовом ответила девушка, сверкая глазами. – И это ты, а не я мчался за автобусом не понятно зачем, – не унималась Маша.

– Как не понятно зачем? – немного озадаченно спросил он. – Очень даже понятно зачем: извиниться, конечно, как я и сказал раньше, – произнес незнакомец и опять мило улыбнулся, глядя на нее.

– Меня это совершенно не касается! – пробурчала Маша, все-таки пытаясь обогнуть его и продолжить свой путь домой, когда осталось так немного.

– Ну почему же? – ухмыльнулся он, нежно ее придерживая. – Я просто хотел извиниться и пригласить тебя на ужин за то, что стал невольно причиной твоего увечья, – все так же искренне сказал незнакомец, пытаясь посмотреть ей в глаза.

– На ужин? – тупо повторила Маша, наконец, опять посмотрев на него.

– Ну, да, – теперь уже опять широко улыбнулся он обаятельной улыбкой, явно рассчитанной обольстить ее и тем самым заставить согласиться на все, что бы он ни предложил.

– У меня нет времени! – тут же резко сказала Маша, начиная раздражаться от его навязчивости и отталкивая руку парня, мечтая уже скорее оказаться дома и написать этот чертов очерк быстрее. – Я встаю рано и в восемь уже еду на работу! Мне некогда тратить вечер на всяких там…

Говоря это, она смерила его достаточно презрительным взглядом, пытаясь подобрать слово и надеясь, что он отвяжется уже.

– Наглых парней, которые не смотрят куда идут и калечат девушек, – фыркнула, довольная собой, Маша, видя как его взгляд напрягся.

– Но-но, полегче, белла! – то ли пошутил, то ли действительно предостерегая, произнес он, все же уступая ее напору и отходя с дороги.

Девушка, гордо подняв голову и стуча каблучками, прошла мимо парня в направлении дома, радуясь своей победе. К ее облегчению, Маша поняла, что он все же отстал от нее и не догоняет. Поэтому девушка благополучно добралась домой и уже там, раздеваясь перед душем, все-таки обнаружила небольшой синяк на плече, а потому помянула незнакомца еще раз десять или больше всеми некрасивыми словами и по матери, включая «каменная стена» и «бугай». А разок или два даже пожестче, как «урод» и «мерзавец». И это было самое доброе из ее слов, сказанных позже, потому что ближе к ночи плечо заболело сильнее. А она могла и не стеснялась по делу употребить и крепкое словцо.

Но наутро, выйдя из своего подъезда, Маша сначала в первый момент подумала, что у нее точно неприятная галлюцинация после вчерашнего и после не самой приятной ночи. Потому что перед подъездом, прислонившись спиной к капоту своей дорогой синей машины, стоял давешний ее незнакомец, уже в белом поло и сложив на руки груди, и опять улыбался ей своей голливудской улыбкой.

– Я знал, что найду тебя! – радостно и уверенно сказал он, смотря на девушку. -Предложение на ужин в силе, а бонусом могу довезти до работы, – обворожительно улыбаясь ей, явно зная силу своей улыбки, добавил парень.

Маша стояла, тупо на него уставившись и не веря в это ужасное видение.

– Ну, так как, белла? Ты едешь? – спросил незнакомец, вдруг оттолкнувшись от машины и уже подходя к водительской двери, медленно открывая ее и при этом лукаво смотря на Машу.

Она нервно сглотнула, продолжая стоять, и раскрыв рот как дурочка, не зная, что сказать. Только одна мысль крутилась у нее в голове:

«Насколько можно довериться этому наглому и совершенно сногсшибательному плейбою?», а внутри нее зрела уверенность, что ни насколько.

ГЛАВА 2

Маша так и застыла в растерянности перед машиной незнакомца у своего подъезда, пытаясь понять, хочет ли она познакомиться с этим красавчиком поближе, раз уж он потрудился найти ее, или нет. Вернее, готова ли она, чтоб он только лишь довез ее до работы и точка. Даже поддерживать с ним светскую беседу при этом Маша была совсем не настроена и не намерена.

«Думаю, не будет ничего страшного, если он просто довезет меня до работы», -решила она, с почти ужасом вспоминая толпы людей в транспорте по утрам. – «Ну, хоть какую-то компенсацию за его неуклюжесть я должна получить?!» – решила зло Маша, вспоминая как ныло плечо всю ночь. – «И в конце концов, кто сказал, что я при этом должна быть с ним милой и улыбаться?» – подумала она, окончательно решившись и уже садясь к нему в машину. А сев, Маша бросила на незнакомца скептический взгляд, все еще боясь, что он что-то задумал. Но парень сидел на водительском месте и лишь выжидательно смотрел на нее.

– Как плечо? – неожиданно участливо спросил он. – Меня, кстати, Константин зовут, – произнес он, улыбаясь и явно ожидая услышать ее имя в ответ.

–Поехали уже, Константин, – пробурчала Маша как можно более отстраненно, вызвав недоумение парня. Он лишь приподнял бровь, поняв, что беседовать она не расположена, пожал плечами, завел машину и плавно тронулся с места.

– Все-таки для общения хотелось бы знать твое имя, – произнес он через некоторое время, так и не дождавшись от нее имени, но выдержав повисшее в машине молчание некоторое время волне спокойно.

– Я здесь не для того, чтобы общаться, ты просто везешь меня на работу, – неожиданно резко произнесла Маша в ответ. – Ведь это не я дежурила у подъезда в ожидании? Потому, раз уж я согласилась с тобой ехать, просто веди машину! – сухо добавила она, и Константин не мог не признать справедливость ее слов, но только молча и про себя.

Костя категорически не понимал ее колючесть, тем более девушки обычно реагировали на него полностью противоположно. Ему порой приходилось даже скрываться от надоедливых поклонниц, а потому настороженность и открытая враждебность этой незнакомки вводила его в полное недоумение.

«Я ведь честно и искренне просто хотел извиниться, хотя она сама на меня налетела», – думал он, но будучи воспитанным, не стал упрекать во всем девушку, а старался вести себя как настоящий мужчина. Во всяком случае, так, как он себе это представлял. Хотя немаловажной тут была и ее внешность. Незнакомка была красивой, даже очень красивой: яркой, почти знойной брюнеткой, чем-то напоминавшей его итальянскую родню, но с более изящными чертами лица и красивыми, большим карими теплыми глазами. Костя невольно поймал себя на мысли, что ее слегка полные губы как будто созданы для поцелуев, но сейчас были наоборот упрямо сжаты.

Ее устойчивое недоверие к нему одновременно и заводило и раздражало Костю, а главное, он не мог понять, что же больше. Поэтому парень решил не только подвезти ее до работы, несмотря на такое явное нежелание девушки, но даже пытаться разговорить ее, чтобы как- то наладить дружеское общение, но та даже не сказала ему свое имя. Это был провал.

«Так ведут себя обиженные девочки лет тринадцати!» – уже с негодованием думал Костя про себя через некоторое время, краем глаза бросая на нее взгляды, когда они стояли на светофорах. Девушка же так и сидела, покусывая губы, но не нервно, а скорее сосредоточенно, словно думая о чем-то своем. Неожиданно Костя почувствовал, что ему хочется провести пальцем по ее губам, как будто загладить лаской то, что она делает с ними своими острыми зубками. От неожиданности мужчина сглотнул.

«Мне еще не хватало, чтобы меня заинтересовала эта колючка!» – подумал с раздражением он. – «Как будто мне девушек мало!» – и он резко стартанул на зеленый, сам неожиданно для себя вжав газ практически в пол, недовольно слыша визг шин. Тогда Костя решил, что, чем быстрее он ее довезет и чем скорее освободиться от ее общества, тем раньше его перестанут посещать эти глупые и возбуждающие мысли о незнакомке и об ее губах, то есть он избавиться от этих ненужных мыслей совсем.

Когда они приехали к зданию ее работы, девушка буркнула «спасибо» и быстро вылезла. Костя, уже когда она вышла и бодрым шагом пошла от его машины, стуча каблучками по мостовой в направлении входа, вспомнил, что свое имя девушка так ему и не сказала, как и не согласилась на ужин, то есть вечер у него совершенно свободен, хотя и испытывая еще легкое чувство вины.

«Настоящая упрямица и недотрога», – пробормотал он и недовольный, сам не зная почему от этой мысли, поехал на работу.

Весь день, занимаясь делами, он не мог забыть, как она покусывает губы и свое желание наградить их лаской после этого, не замечая, что ругается и срывается на ни в чем не повинных подчиненных.

Маша целый день после этой неожиданной встречи металась по редакции с различными поручениями. К ее удивлению и радости, тот самый очерк, который она все же осилила вчера, не полетел сразу в помойку, а претерпев значительные изменения, все-таки пошел в печать, правда, где-то на предпоследней странице, в левом нижнем углу и мелким шрифтом. В общем, самое паршивое место, какое могло быть, но это все равно была маленькая победа. Девушка так была рада, что даже не удержалась и позвонила поплакаться в радостях и горестях своей лучшей подруге Алисе. Вперемежку она возмущенно рассказывала той по телефону, как ее труды терзали и кромсали перед публикацией. Только положив трубку, Маша поняла, что так ничего не сказала подруге про встречу с незнакомцем, а немного подумав, решила, что их совместная поездка на ее работу утром была явно последней и однозначно единственной, поэтому и не стоит внимания, а тем более рассказа о ней.

К вечеру девушка так устала, что уже еле передвигала ногами, когда уходила с работы. Поэтому, когда Маша вышла на улицу, уже с ужасом представляя вечерний транспорт, то только в шоке выдохнула, потому что к своему удивлению обнаружила у входа Константина, все так же облокотившегося на капот машины в ожидании нее. Но сейчас она была так ему рада, что улыбнулась и без его уговоров сразу пошла к машине, хотя и решила, что все равно не поддастся на его столь навязчивое извинение, а тем более не пойдет на ужин.

– Привет! – произнес он, улыбнувшись, словно он договаривались о встрече. – Ну что? Поехали на ужин? – спросил парень и внимательно посмотрел на девушку.

– Знаешь что…– еле живым голосом произнесла Маша, на самом деле мечтающая сейчас лечь и умереть, – никуда я не поеду.

В ответ Костя изумленно выгнул бровь, словно она что-то ему обещала, но в этот момент силы Машу покинули внезапно и окончательно, поэтому она поняла, что сказала немного не то, что думала, а потому сломалась как личность, от чего только тихо пробормотала, смотря на него почти умоляюще:

– Отвези меня домой, пожалуйста!

– Куда прикажешь! – галантно ответил парень, довольно улыбнувшись, уже открывая перед ней пассажирскую дверцу.

Когда она села внутрь, а Костя сел на водительское место, то почему-то стал смотреть на нее, так и не заводя машину. Маша от усталости ничего не соображала, и только и смотрела вперед, ожидая, когда они уже поедут, даже не замечая его пристального взгляда. Так и не дождавшись от девушки того, что, оказывается, ждал, Костя вдруг нагнулся к ней, и у Маши на секунду возникло ощущение, что он ее сейчас обнимет и поцелует, настолько близко было его лицо к ее лицу. От этого она невольно задержала дыхание, успев почувствовать, как ее обволок аромат все того же его дорого парфюма и уловила дыхание Кости на своем лице. Девушка невольно вздрогнула от этого, внимательно и настороженно наблюдая за ним. Она вдруг обратила внимание, какие длинные у парня ресницы, и как красиво очерчены скулы. Маша чувствовала, как быстро бьется ее сердце от этой неоднозначной ситуации. Но вместо поцелуя, он просто пристегнул ее ремнем безопасности и, тут же выпрямившись обратно, как ни в чем не бывало, устроился в кресле водителя, завел машину, быстро нажал на газ и начал встраиваться в поток.

– Я повезу тебя домой только при одном условии, – вдруг сказал он, и Маша насторожилась, понимая, что если он попросит что-то из ряда вон выходящее, то ей точно придется выскакивать на ходу.

– Стоп! Высади меня прямо сейчас же! – тут же нервно сказала она, предполагая не очень честные намерения с его стороны.

– Да угомонись, ты, заполошная! – в сердцах бросил Костя, видя ее реакцию, все больше удивляясь такой ее странной нелюдимости. – Я просто все же хотел узнать твое имя! – чуть резче сказал он, пытаясь предотвратить панику девушки не понятно от чего. Сам себе он казался вполне безобидным.

Маша резко выдохнула от облегчения, моментально расслабившись от одолевавшей ее до этого внутри нервозности от высказанного им неоднозначного требования, хотя она в жизни бы в этом не призналась. Ее отец, будучи военным, всегда говорил ей рассчитывать только на себя и в любой ситуации сохранять спокойствие мыслей и духа.

– Маша, – буркнула она, еще злясь на себя за минутную слабость.

– Значит, Мария, – протянул Костя, как будто смакуя ее имя на языке. – Это очень красивое имя, – сказал он, не отрывая взгляд от дороги. Его любят на родине моей матери, – к чему-то произнес он тихо.

–Почему? А кто она? – невольно включилась в разговор Маша, одолеваемая своим вечным любопытством.

– Она итальянка, – произнес он буднично, как будто это было обычном делом, иметь итальянскую маму. – Но я почти всю жизнь прожил здесь и поэтому говорю без акцента,– добавил Костя.

– А твой отец? – не могла уже удержаться Маша, уже чувствуя интерес к необычной истории, которую, возможно, услышит.

– Отец русский, поэтому имя и фамилия у меня тоже русские, – сказал он, пожимая плечами. – Правда, родственники мамы зовут меня Тино, – почему-то ухмыльнувшись, сказал вдруг он. – А твои родители? – спросил вдруг Костя.

– Что? – переспросила Маша, уже погрузившаяся в свои мысли об этой необычной семье, словно представляя, как эта незнакомая женщина живет и чувствует здесь, далеко от родины.

– А твои родители кто и вообще? – повторил он вопрос.

– Да так, ничего особенного, не как у некоторых, – вздохнула девушка. – Все как у всех: мама бухгалтер, папа военный, – и она словно разочарованно посмотрела в окно, на мелькающий за стеклом город, вспоминая свое детство и суровое воспитание отца. Маша до сих пор не могла отделаться от привычки играть для окружающих сильную личность и не показывать свои слабости. Как сейчас в ее ушах звучали слова отца: «Не раскисай! Никто никогда тебе не поможет! Не доверяйся людям! Если хочешь, чтобы тебя уважали, не показывай свою слабость!». Вот она и не показывала, даже когда на душе было пусто и одиноко, а иногда даже страшно, когда от испуга сводило руки. Даже тогда, она все равно делала вид, что ей не страшно, не больно и она на многое способна, и искренне считала, и верила, что это действительно ей помогает иногда. Вот только постоянно такой быть было очень сложно и разрушающе для самой себя.

«Надо позвонить Алисе, как приеду», – вдруг подумала Маша от чего-то тоскливо. Это ведь была ее единственная подруга, которая знала о ней очень многое, но хотя даже она была посвящена далеко не во все секреты и тайны, которые были на душе у девушки…

– Приехали, – вдруг услышала она голос Кости, возвращающий ее к реальности.

– Спасибо, – не смотря на него, сказала Маша, затем быстро отстегнулась и самостоятельно вылезла из машины, до того как парень помог ей. Она не дала ему ни шанса продолжить знакомство, а как могла поспешно шмыгнула в подъезд, захлопнув дверь практически у него перед носом, даже не попрощавшись.

ГЛАВА 3

«Она опять оставила меня, можно сказать, в дураках», – усмехнулся Костя про себя, стоя перед закрытой дверью подъезда, куда скользнула Маша. Эта девушка заинтриговала его. Она была как загадочная раковина, оставаясь тайной даже после двух или четырех встреч, если считать честно. И он почему-то был уверен, что внутри обязательно должна оказаться жемчужина.

Костя вдруг вспомнил, что когда Маша рассказывала о своих родителях, он невольно почувствовал такую гамму чувств, живущую внутри нее, которые передавал голос девушки, что это задело его за живое. Но в первую очередь он ощутил тоску и одиночество. Эти чувства так тронули его, потому что при всем огромном количестве своих друзей и знакомых, которые были у Кости не только в Москве, помимо его лучшего друга Киры и старшего брата того – Петра, но и в Италии, он все равно иногда тоже чувствовал себя очень одиноким. Так уж получилось, что Костя не ощущал себя полностью ни русским, ни итальянцем, а, скорее, чем-то непонятным. Он был ребенком двух культур, и поэтому иногда осознавал, что не принадлежит ни к одной из них. Этакий неудавшийся экземпляр. Именно это чувство заставляло его двигаться вперед с удвоенной силой, постоянно и неустанно доказывая себе и окружающим, что именно поэтому он даже лучше и достойней других, обычных людей. И именно это, возможно, сделало его одним из самых успешных рестораторов Москвы, а также сердцеедом и ловеласом с кучей поклонниц и любовниц. И это помимо специфического клуба, членом которого он состоял. Клубом управляли Петр и Кирилл, и в этом месте люди искали удовольствий в своих необычных или обычных, но не очень возможных, сексуальных пристрастиях и фантазиях с другими членами и гостями. Анонимно, конечно, и обязательно в масках. Примерно раз в одну или две недели проводился вечер встреч, на которые приглашались гости по рекомендации. На таких мероприятиях это больше походило на светскую вечеринку, только в масках. Члены клуба присматривались и заводили новые знакомства, пополняя ряды членов клуба.

Внезапно Косте захотелось пригласить туда Машу. Его вдруг разобрало любопытство, пошла бы она туда с ним и как восприняла бы это место. Но при ее нежелании вообще поддерживать знакомство, которое он ощутил почти кожей, Костя решил, что оно того не стоит, а подумав еще немного, пришел к однозначному выводу, что девушка бы никогда и не согласилась. Хотя Маша и не произвела на него впечатление ханжи, но ее сексуальность вызывала в нем большие сомнения.

«Хотя это очень странно при ее внешности, которая, кажется, создана для удовольствия и ласк», – подумал в легком недоумении он, уже выруливая на парковку у дома. – «Ну, нет так нет», – решил Костя о ее поведении, особенно сегодня вечером, осознав, что собственно, ничего не потерял от отказа девушки. – «Мне только не хватало бегать за ней!» – раздраженно хмыкнул он, думая опять о том, как она быстро скрылась в подъезде. – «Если она не хочет, то и я не буду больше чувствовать, что виноват», – решил тогда мужчина окончательно и бесповоротно, совершенно выкинув эту встречу и девушку из головы.

Прошло несколько дней, даже почти неделя с первого поручения написать очерк, и вот теперь Маша окончательно закопалась в бумажках и поручениях, потому что редактор понял, что она хоть на что-то годится. Поэтому теперь девушка каждый вечер валилась с ног, а на нее ежедневно как из рога изобилия, причем явно из неправильного рога, валились поручения и заботы. От этого она только тонула, погрязая в них все глубже и глубже, и к концу этой ужасной недели уже и не знала, как из этого всего выбраться. Поэтому как спасительный круг прозвучало в пятницу приглашение от коллеги отпраздновать день рождения в ресторане. Типа это юбилей и все такое, поэтому все в 18 часов должны были встать и дойти в ресторан в трех квартала отсюда. Прозвучало это как приказ, но Маша была только рада отвлечься, тем более юбиляр сказал, что начальство не против.

Услышав приглашение, девушка с удовлетворением посмотрела на себя и пришла к выводу, что одета очень даже достойно. На ней была изящная блузка цвета английской розы, которая придавала ее коже легкое сияние, узкая юбка карандаш темно коричневого цвета горького шоколада до колен, близкому к цвету волос, и завершали образ изящные телесного цвета босоножки на высоком каблуке. Свои темные волосы в этот раз она оставила распущенными, и они густыми тяжелыми локонами падали на плечи.

И вот уже Маша в назначенное время входила в милый и уютный итальянский ресторанчик. Ей сразу понравилось это место: все было очень стильно и выдержано в простом изысканном стиле, а при этом была какая-то неповторимая атмосфера. При входе ее встретил администратор и проводил ее к коллегам, которых, оказалось, можно было быстро найти и без его помощи, а всего лишь по оживленному гаму. Девушка вошла в уединенный небольшой зал, где все происходило, и спокойно и скромно села за стол с краю, лишь наблюдая, так как плохо еще всех знала. Нет, Маша отнюдь не была тихоней или кем-то похожим, а в случае необходимости не стеснялась ни в действиях, ни в выражениях, но высовываться без надобности тоже не любила. В небольшом зале сейчас за столом собралось на празднование около человек девяти. Одним из приглашенных был некий Саша, который до этого оказывал ей знаки внимания, и Маша постаралась сеть насколько возможно подальше от него, потому что этот субъект был ну совсем не ее тип мужчины. Девушка никогда не сторонилась мужского общества и любила пофлиртовать под настроение, но только с теми, кто нравился ей и на ее условиях. Саша же, вернее Сашок, как он просил всех его называть, был светловолос, немножко полноват, от чего казался неуклюжим, а главное, что и было основным поводом для Маши так относиться к нему, – это совершенная и абсолютная беспардонность в отношении к женщинам. И это последнее обстоятельство просто выводило Машу из себя. Ему, например, ничего не стоило подойти к малознакомой девушке и положить руку ей на плечо, взять за руку или за талию, а один раз он даже шлепнул Машу по попке. Как назло, через некоторое время застолья он уже явно переборщил с вином, а потому как-то очень подозрительно теперь смотрел в ее сторону своим скабрезным и похотливым взглядом, это не внушало ей спокойствия. А затем тот вообще подмигнул ей с многозначной улыбкой. Девушку тут же чуть не вывернуло. Она решила, что вечеринка, пожалуй, закончена и надо быстрее уносить ноги. Но когда Маша уже предполагала распрощаться, собираясь встать, и вежливо поблагодарив, откровенно сбежать, то как по злому року, именно в этот момент подняли очередной тост в честь юбиляра, а не выпить в этот самый момент было бы крайне невежливо, если она собиралась нормально работать в этом коллективе. Поэтому Маша обреченно подняла бокал и, в тайне мечтая быстрее уже выпить тост и ускользнуть домой, к своему раздражению, заметила, как Сашок пробирается в ее сторону, а затем вообще попросил ее соседа пересесть и уже присаживался прямо рядом с ней на соседний стул.

«Твою мать!» – подумала Маша моментально, медленно приходя в бешенство. – «Принесло же этого урода на мою голову!» – и она судорожно начала думать, как бы слинять даже не выпив.

Но девушка все равно не успела, потому что Сашок, как только оказался на расстоянии ближе вытянутой руки от нее, тут же в как бы дружеском жесте, сгреб ее за талию, вроде как приобнимая Машу, притянув к себе, и тихо ей на ухо прошептал:

– Поехали ко мне, детка! Ты точно останешься довольна! – и улыбнулся, глядя при этом даже не в глаза, а уставившись на ее грудь.

–Убери свои лапы! – тут же прошипела Маша, пытаясь отцепить его руку свободной рукой, второй держа бокал с вином.

– А то что? – спросил не очень трезвый Сашок, изумленный ее отказом, чувствуя себя хозяином положения, уверенный, что никуда она не денется.

– А то пожалеешь! – все также шипела она, еще сильнее раздражаясь, но все же пытаясь не шуметь, хотя сама толком не понимала, что сделает, если он продолжит в том же духе, но готовая уже на крайние меры, лишь бы избавиться от его назойливого внимания.

– Это ты пожалеешь, если не поедешь, вот что, – произнес он уверенно, еще сильнее сжимая за талию и прижимая ближе к себе, и Маша не поняла, была это его угроза или просто комментарий, от чего еще сильнее разозлилась.

– Это вряд ли! – уверенно процедила девушка, вся внутри кипя от возмущения и отвращения, сама не понимая, как, поставила бокал и взяла пустую бутылку из-под шампанского, стоявшую на столе, и замахиваясь на этого мерзкого Сашка.

Девушка хотела только припугнуть его, но немного не рассчитала степень опьянения и трусости незадачливого ухажера, потому что решимость приложить к его голове красивое темное стекло бутылки, пусть не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы тому больше было впредь неповадно распускать свои клешни, видимо, светилось в ее глазах так сильно, что Сашек смертельно испугался. В итоге, он, совсем не ожидая от нее такой несговорчивости и неженской агрессии, резко дернулся на стуле, но не очень удачно отодвинул его, а потому врезался в декоративную стеклянную витрину, стоявшую прямо за его стулом, стекло которой с громким звоном тут же посыпалось на пол.

«Черт!» – только и успела подумать Маша, так и оставаясь от шока в позе замаха, а тут, словно из-под земли рядом раздался до боли знакомый голос:

–Что здесь происходит?

Костя находился на кухне, когда услышал звук бьющегося стекла и поспешил в зал.

То, что предстало перед его глазами, заставило мужчину резко втянуть воздух, а также понять, что в женщинах он все-таки еще разбирается плохо, и есть чему учиться.

У стола, в зале, где обычно сервировали стол для небольших празднований на не более четырнадцати человек, стояла девушка, замахивающаяся на кого-то перед собой бутылкой шампанского. Вся ее поза и тело говорили о накале чувств и были совершены, изящны и на удивление чувственны, несмотря на такую неоднозначную ситуацию. Это словно были квинтэссенция чистой энергии и страсти, пусть и агрессивной, а может, и убийственной, но сила чувства и темперамента девушки сразу нашли отзыв в его теле горячим всплеском.

Когда же Костя подошел ближе к незнакомке, чтобы навести порядок, задав простой и столь необходимый для понимания вопрос о причине происходящего, то с огромным удивлением узнал в этой темноволосой валькирии незнакомку-недотрогу.

ГЛАВА 4

– Маша?!? – только и выдохнул, не удержавшись от восклицания, Костя.

Услышав свое имя, девушка обернулась, просто чтобы убедиться, что если уж не везет, то по полной программе. А все было хуже некуда: посередине зала стоял тот самый Костя, которого она наделась больше никогда не встретить, и удивленно смотрел на нее. Маша была достаточно адекватна, чтобы понимать, как нелепо и странно она сейчас выглядит и смотрится со стороны, замахиваясь бутылкой, даже не желая представить, что он может подумать, медленно опуская руку, словно ничего и не было.

Костя же замер и все никак не мог отойти от первоначального шока. Особенно от увиденной им в эту минуту разницы между той колючей и нелюдимой, совсем зажатой девушкой, которую совсем недавно подвозил, и этой великолепной фурией, с огнем в глазах, прекрасной, как ангел возмездия, больше похожей эмоциями и импульсивностью на темпераментную итальянку, которыми всегда восторгался. От этого в нем вспыхнуло желание, причем с неожиданной силой.

И тогда, посмотрев на разбитую витрину, мужчина сразу понял, что у него появился вполне определенный шанс получить согласие Маши на ужин, что бы девушка сама не думала по этому поводу, а потому улыбнулся ленивой улыбкой кота, знающего, что мышка никуда от него не денется из мышеловки.

– За витрину придется заплатить,– холодно и спокойно сказал он.

– Но это не я! – ошалела от казусной ситуации Маша.

– Она! Это все она! – неожиданно подал голос Сашок, немного протрезвев от испуга и судорожно показывая на девушку. – Ненормальная! Я просто сидел, а она как накинется! Пьяная, наверно! – тяжело дыша и тыкая в нее пальцем, проверещал он, и вскочив со стула, стал неожиданно резво и прытко для своей комплекции и состояния пробираться к выходу, и вскоре был таков.

– Ты действительно выпила? – спросил Костя, повернувшись к ней лицом, все прекрасно понимая, а просто умело загоняя ее в расставленную ловушку.

– Ну конечно я пила! – возмутилась Маша, еще не чувствуя подвоха. – Я же не в театр пришла, хотя даже там в антракте наливают! – сказала она, не осознавая, зачем он задает глупые вопросы и не понимая, почему в итоге все так планомерно и обреченно шло к тому, что она будет крайней.

– Бутылка все-таки у тебя в руке, – прищурившись, заметил Костя тоном заправского следователя.

– И что с того? – удивленная его словами, спросила Маша, заводясь от нелепости всей этой ситуации, до этого не отдававшая себе отчета, что все еще держит бутылку в руке. Теперь она повернулась к Косте уже всем телом полностью, гордо вскинув голову, готовая взорваться от негодования, еле сдерживаясь непроизвольно сжала горлышко бутылки еще сильнее, не замечая, как порывисто вздымается ее грудь в возмущенном дыхании, розовеют щеки от возбуждения и сверкают глаза.

Костя понял, теряет голову от этой девушки, а еще, что почти физически чувствует, как волны гнева исходят от нее, и от силы ее эмоций аж выдохнул. Ее темперамент ошеломил мужчину.

– Я знаю, как можно уладить этот вопрос,– тихим и вкрадчивым голосом, примирительно сказал он, пытаясь успокоить свои вспыхнувшие желания и медленно приближаясь к Маше, теперь уже не зная, что от нее ожидать.

– Боюсь представить, как! – скептически произнесла она, наблюдая за его действиями. – А ты вообще кто такой? Почему и с какой стати вообще вмешиваешься? – вдруг спросила она подозрительно. – Я хочу видеть администратора! – чуть ли не топнув ножкой, сказала Маша, обводя взглядом быстро пустеющий зал.

– Я могу помочь, – смотря пристально ей в глаза, как будто заговаривал опасную, но прекрасную змею, тихо повторил Костя, наслаждаясь видом гордой красавицы и подходя к ней еще ближе.

Оказавшись совсем перед ней, он аккуратно взял обеими руками ее руку и забрал у плохо соображающей Маши бутылку, тут же отдав это опасный предмет официанту, который словно из-под земли тут же проявился рядом, а Костя теперь уже успокоился, что сам уж точно не получит этим по голове.

– Я же сказал, я могу помочь, – еще раз повторил он, пристально смотря на Машу и еле сдерживаясь, чтобы не притянуть ее к себе, желая почти физически попробовать этот жар ее эмоций, но просто по-другому. Только несколько сантиметров отделяли его лицо от губ девушки.

– А ты вообще кто? – все так же подозрительно прищурившись, спросила его Маша, впервые более внимательно к нему присматриваясь.

– Я просто владелец этого ресторана, – произнес Костя почти равнодушно, сам на самом деле пристально наблюдая за ее реакцией на его слова.

Маша не сразу поняла то, что он сказал. Она просто замерла и тупо посмотрела на стоящего перед ней парня, ничего не говоря.

– Я же сказал, что могу помочь, – теперь уже улыбнувшись, сказал он, глядя ей в глаза, с удовлетворением видя, как огонь гнева сменяется на удивленное и недоуменное понимание в ее взгляде.

– Прости, я, наверно, ослышалась, – выдохнула она,– кто ты?

И она выжидательно застыла, ожидая его ответ, чтобы убедиться, что это все просто непонятный, нелепый сон, что просто ослышалась.

– Я тот, кто будет решать, как ты будешь компенсировать разбитую витрину, – вдруг услышала она в ответ его деловой голос, – потому что это мой ресторан.

– Буду что?! – не поверила Маша своим ушам.

Она беспомощно оглянулась по сторонам, в поисках поддержки, но оказалось, что никого уже нет, а трудолюбивые официанты почти все убрали со стола, где еще недавно сидело и праздновало столько людей.

–Так как? – не отставал от нее Константин, внимательно наблюдая за девушкой.

– Давай так, – начала Маша, пытаясь успокоится и, зная, что ее сейчас спасет только хладнокровие и рассудительность, – Я прощаю тебя за плечо, ты прощаешь меня за стекло в витрине, и мы в расчете. Пойдет? – и она с надеждой посмотрела Косте в глаза, но к своему удивлению, увидела там лукавство, а на дне теплящуюся и полыхающую временами страсть, от чего резко выдохнула.

По мере того, как Маша, осознавала всю сложившуюся ситуацию, то все более нервно облизывала губы, неожиданно понимая, что все оборачивается серьезней, чем она предполагала в начале. И что Костя настроен слишком уж решительно.

Мужчина же непроизвольно тихо выдохнул на ее движение язычком по полным красивым губам, и прочувствовал отзыв своего тела в очередной раз.

– Мы так не договаривались, – тихо прошептала Маша уже с зарождающимся отчаянием, в последней надежде

– А мы вообще ни о чем не договаривались, – неожиданно улыбнулся Костя, сложив руки на груди, стоя так близко, что почти касался сложенными в таком положении руками груди девушки, и наблюдая, как она медленно, но верно осознает, что попалась.

– Но это же несправедливо?! – прошептала Маша, которая все еще не могла поверить в такой поворот,– повторяю, это сделала не я!

– Может и так,– протянул задумчиво Костя, и жестом руки обвел зал, где она сидела с коллегами, – Но заметь, никого, кроме тебя нет! Так что ты единственная, кто может возместить причиненный ущерб, – и он пожал плечами, как бы признаваясь, что у него нет выхода, как бы он не хотел другого.

И Костя, сказав это, замолчал, ожидая ее осознания сложившей ситуации, и дальнейшей реакции в принятии этой данности. Ловушка захлопнулась.

– Сколько? – поцедила тогда Маша зло, действительно осознав, что выбора у нее нет.

– Что сколько? – ответил Костя, которому явно нравилась эта игра в кошки-мышки.

– Сколько стоит эта твоя чертова витрина?! – с трудом выталкивая из себя каждое слово, медленно произнесла Маша, готовая расцарапать ему лицо от бессилия.

У Кости кровь бурлила от этой девушки. Давно он не испытывал такого удовольствия просто от разговора. Причем он чувствовал приятное сексуальное возбуждение даже от накала страстей без контакта с ее телом, а гнев, который она, казалось, распространяла волнами вокруг себя, зажигал ее кровь, и ему отчаянно это нравилось. Он так отвык от стычек и добрых перепалок, которые были столь привычны в его детстве, с учетом того, что у него итальянская мама, причем южная итальянка. А потому особенно темпераментная. Девушки же, которые ему встречались, чаще всего подпадали под его чары в первые же минуты, а затем он уже не знал, куда от них деться. Костя спал со всеми, кто нравился, но встречаться дольше месяцев четырех или даже меньше у него последнее два года просто не получалось, да и не хотелось. Дальше либо его бросали к его же удовольствию, потому что он всеми силами делал так, чтобы это произошло, либо это делал он сам и значительно раньше.

А сейчас Маша не только не смотрела на него преданными глазами, а отчаянно пыталась вырваться из расставленной ловушки, в которую уже попалась, даже не рассматривая варианты обольстить его и выпросить прощение. Причем он сам готов был его дать. Просто за ужин, и ничего не предполагая требовать от нее. Только если девушка сама потом захочет большего.

– Эта витрина стоит ужина со мной, скажем, завтра в 18 часов здесь, – произнес он через некоторую паузу, все так же улыбаясь про себя.

–Ужин?! – обомлела Маша, ожидая услышать астрономическую сумму, которую будет выплачивать по частям или залезать в долги, а может, и того хуже – брать кредит. – Ты хочешь, чтобы я поужинала с тобой взамен на разбитую витрину?! – все еще не веря сказанному им, а больше для себя, чем для него, произнесла она.

– Вот именно, – сказал он, подтверждающе кивая,– так и компенсируешь.

– И только ужин? Ничего больше? – недоверчиво и подозрительно спросила Маша, теперь уже ожидая от него подвох.

– Конечно! – подтвердил Костя, а затем он ухмыльнулся и добавил,– если у самой не будет желание продолжить.

– Вот уж дудки! – прошипела она в ответ, гневно сверкая глазами. – Значит, если я соглашусь, и завтра с тобой поужинаю, то ты и твой долбанный ресторан не будут иметь ко мне никаких претензий? – сухо уточнила она.

Костя был в восторге. Она все равно не сдавалась.

– Точно! И телефончик свой дашь,– добавил он.

– Что? – переспросила Маша, к своему стыду обдумывающая вариант просто смыться и завтра не приходить.

– Номер твоего телефона, чтобы ты точно пришла, – четко произнес он и ухмыльнулся, как будто прочувствовав и прочитав ход ее мыслей.

– Черт! – только и выдохнула Маша, а Костя, услышав тихое ругательство, еще сильнее развеселился, наслаждаясь перепалкой с ней, но промолчал.

–Я записываю, диктуй, – то ли сказал, то ли приказал он, вытащив свой телефон.

Маша обреченно продиктовала номер, в последний момент, дав все-таки правильный. Костя тут же набрал записанные под ее диктовку цифры, и, улыбаясь, смотрел на девушку, держа трубку на громкой связи в руке, пока шли гудки. Он просто хотел убедиться и удостовериться, что она точно не обманула его. В сумке Маши радостно запиликала мелодия вызова Maybe Brainstorm. Она устало вздохнула, зло взглянув на него, а Костя в очередной раз усмехнулся, наблюдая ее отчаянное огорчение, потому что подозревал, что она вполне может обмануть.

– До встречи завтра, белла! – произнес он, задорно улыбнувшись на прощание и тут же развернувшись, вышел из зала.

ГЛАВА 5

Всю ночь Маша ворочалась, пытаясь уснуть и в то же время понять и обдумать, как ей лучше себя вести на встрече с Костей, а еще, что такого ей сделать с Сашком, эти гнусным ловеласом, который на поверку оказался просто обычным подлецом.

Придя на работу следующим утром, Маша, хотя девушка и пыталась себя сдержать, но своей натуре изменить никак не смогла, а потому первым делом направилась не на свое рабочее место, а решила закрыть проблему раз и навсегда.

«Пусть меня сочтут злыдней или ненормальной, мне все равно, но я сделаю это!», – думала она, направляясь в кабинет, где работал Сашок и еще человек десять. Войдя туда, она без приветствий и церемоний, подошла к неуклюжему и незадачливому вчерашнему ухажеру и без объяснений влепила тому звонкую пощечину. А затем, чтобы точно дошло, пристально глядя на него убийственным взглядом в его обалдевшие от этого глаза и наслаждаясь растерянным видом и его прижатой к слегка красной щеке рукой, тихо, но так, чтобы в наступившей тишине все ее все равно услышали четко и ясно, произнесла:

– Чтобы ты, мразь, не смел больше подходить ко мне ближе, чем на пять метров! А свои руки держал бы при себе как привязанные! – затем сделав глубокий вздох, Маша, наслаждаясь моментом, добавила, – и только попробуй подойти ко мне ближе или распустить свой похабный язык обо мне, я сдерживаться не буду! – и она еще более грозно на него взглянула, обещая взглядом в следующий раз не останавливаться на пощечине. По вчерашнему опыту девушка поняла, что он точно просто жалкий трус. Ее ладонь в этот момент еще приятно горела от удара. – Ты меня понял? – все так же угрожающе спросила она, – ты меня теперь знаешь и на что я способна!

В глазах Сашка она, к своему удовольствию, тут же увидела промелькнувшее воспоминание о вчерашней бутылке в ее руке, и тот нервно сглотнул, испуганно вращая глазами и согласно судорожно кивая. Маша удовлетворенно хмыкнула.

– То-то же, – сказала она довольным голосом, и все в той же потрясенной тишине развернулась и пошла вон из комнаты, гордо подняв голову и стуча каблучками. Ей вслед, к ее полному недоумению и приятному изумлению, стали раздаваться сначала жидкие, а потом все более набирающие силу и потому достаточно быстро окрепшие аплодисменты. Маша вдруг поняла, что, судя по всему, Сашок успел достать многих, так как подавляющее большинство коллектива были все-таки женщины, но такой отпор ему дала только она. Внутри нее тут же разлилось чувство глубокого удовлетворения от отмщения за вчерашнее отвращение на его наглые приставания. С остальными коллегами, которые так удачно и вовремя вчера испарились из ресторана, девушка решила просто не разговаривать и не поддерживать никаких отношений, кроме решения рабочих вопросов, да и то делала это сухим деловым тоном.

И вот, уже пройдя победительницей на свое рабочее место и приступив к работе, Маша все равно никак не могла понять, как же ей вести себя с Костей вечером на ужине. Она с видимым неудовольствием посмотрела на себя в зеркало и тоскливо вздохнула.

«Все-таки женское тщеславие победило!» – сделала она печальный вывод о своем внешнем виде. Утром, пока девушка металась в раздумьях, что же ей надеть на работу, то вспомнила про ресторан вечером. Ну и понеслось… В итоге она выбрала облегающий топ-корсет черного цвета гладкого атласа, выгодно подчеркивающий грудь, и юбку карандаш, тоже черную, с неизменными босоножками на каблуке. Волосы Маша уложила в прическу и оставила распущенными локонами по плечам.

Она смотрела сейчас на себя и прекрасно понимала, что выглядит очень изящно, но при этом еще и сексуально, а именно последнего она всеми силами хотела изначально избежать.

«Но почему именно с ним мне хочется выглядеть неинтересной как женщина?» – подумалось вдруг Маше, и сам вопрос вызвал ее недоумение и удивление. – «Ведь обычно я наоборот люблю ловить восхищенные взгляды мужчин или просто интерес к себе, но не с Костей. Что же с ним не так?»

И ум тут же услужливо подсказал, что же не так, причем, скорее с ней, чем с ним.

Маша любила флиртовать и заигрывать с мужчинами, которые ей нравились. От этого девушка получала эстетическое и просто удовольствие, а еще это поднимало адреналин в крови, придавая оживление и трепет всем чувствам, возможность ощутить себя по-другому и волнительнее, что ли. А от симпатичной мужской флиртующей физиономии, заигрывающих взглядов на себе, полных восхищения или желания, она просто заряжаясь как от батарейки. Все это было несерьезно для ее чувств, а больше нужно для тела и разума, хотя Маша и позволяла себе довести ухаживания некоторых до одной-двух ночей секса, а иногда чуть больше встреч, но к долгим отношениям она себя готовой не чувствовала. Девушке казалось, что жить вот так свободно и ни от кого не зависеть – самый лучший вариант. Ее не заботило это вечное высказывание и идея, что все женщины обязательно должны выйти замуж и тем более родить ребенка. Она же для себя решила, что, когда захочет, тогда и родит, а выходить замуж вообще не обязательно, если не готова и нет желания. А потому пока насаждалась той жизнью, которую сама выбрала и придерживалась. И до какого-то момента ее все очень даже устраивало, включая свободные отношения с мужчинами. Как и ее подругу Алису.

«Но встреча с Костей…», – подумала Маша и печально вздохнула.

Этот парень затронул где-то в глубине ее души какие-то такие струны, «играть» на которых и с которыми ей не хотелось, и было, если честно, очень страшно. Когда он предлагал помощь, что для нее вообще было из ряда вон, то девушка настолько растерялась, что вела себя хуже девственницы в первую ночь. Маша до сих пор поражалась, как так случилось, что вместо легкого флирта с этим красавчиком, как сделала бы обычно, она сидела в его машине как сыч и мечтала быстрее оказаться дома.

«Да, я была уставшая и мне было больно, по его, надо сказать вине…», – пыталась она оправдать свое необычное поведение, но сама девушка прекрасно понимала, что это только отговорки. Она осознавала, что просто почувствовала в нем опасность для своего сердца, и пыталась, таким образом, всеми силами уберечь себя, а оно вот как все повернулось. Сегодня же Маша будет вынуждена пойти с ним ужинать, и сама отчаянно боялась, чем все это может закончиться, в первую очередь, для нее, потому что Костя на лицо имел все признаки стопроцентного бабника и сердцееда, который разбивает женские сердца и идет, даже не заметив этого, дальше.

«Ну, ты и попала, дорогуша», – подумала в очередной раз Маша, тяжело вздохнув, а время неумолимо бежало к вечеру, а значит и к так пугающему ее ужину.

– Вот черт! – тихо в сердцах бросила она, увидев, что на часах уже 17.45. Тогда Маша быстро вырубила комп, аккуратнее сложила кипы бумаг на столе, обреченно взглянула на свое рабочее место, словно ища повод остаться, но тяжело вздохнула и все же вышла из здания. А оказавшись на улице девушка медленно пошла в направлении ресторана, все больше чувствуя, что ничем хорошим этот вечер для нее и конкретно эта очередная встреча с Костей не закончится.

В это время сам Костя находился в недоумении, потому что не ожидал, что будет так волноваться перед ужином с Машей. Казалось бы, он миллион раз ужинал с девушкой, чтобы так переживать. Но его неожиданно охватило приятное возбуждение от того, что сегодня придет именно она. Мужчина понимал, что очень хочет этого и надеялся, что сделал для воплощения своего желания все и даже больше, чем мог, и сам не замечал, как считал минуты до 18 часов.

Наконец, время настало, стол в отдельном небольшом зале уже был накрыт на них двоих, и ждал своих гостей. Но Маши не было.

Костя даже не заметил, как начал метаться словно тигр в клетке по своему кабинету. Когда она не пришла в 18.10, то он подумал, что девушка все равно, несмотря на все его усилия, передумала, и уже нервно крутил телефон в руках, еле сдерживаясь, чтобы не позвонить ей. И вот, когда его терпение таяло на глазах и от него уже осталось всего ничего, а парень уже практически дотронулся до экрана, чтобы набрать ее номер, Маша появилась дверях его ресторана, растерянно оглядываясь по сторонам. У него вырвался судорожный выдох облегчения.

Конечно, Костя не дежурил у дверей сам, но у него было специальное затемненное стекло в кабинете, который был распложен на втором этаже его ресторана, через которое он мог контролировать работу в зале, а его при этом видно не было. Именно там он и дежурил, сам того не замечая, с 17.55, ожидая столь желанную, как оказалось, гостью.

Увидев Машу, Костя направился в отдельную комнату, зная, что туда официант и должен привести ее к накрытому столу. Когда он вошел, то восторженно выдохнул при виде девушки. Она выглядела шикарно: корсет подчеркивал все прелести ее фигуры, а сочетание с простой по крою юбкой не давало этому выглядеть пошло. Он невольно залюбовался ее изгибами, замечая покатые бедра и великолепную грудь, причем неожиданно в голове Кости возникла фантазия, как он будет расстегивать крючок за крючком ее топа, затем постепенно будет стягивать его по одной лямке с каждого ее плеча, обнажая тем самым ее тело и полушария груди. От этого возбуждение мощным потоком поднялось в нем опять, бередя кровь.

«Так, стоп!» – сказал он сам себе, стараясь восстановить дыхание, чтобы Маша не заметила его состояния. – «Она и на ужин то с трудом согласилась, а ты уже думаешь, как уложить ее в постель», – ругал он сам себя, пытаясь успокоится.

И Костя как мог, постарался унять свои возникшие не к месту сейчас сексуальные мысли и видения, и все же сумев немного прийти в чувство, подошел ближе к столу, чтобы начать их приватный ужин. Когда он оказался ближе к девушке, то произнес мягким тоном, стараясь скрыть хрипотцу в голосе:

– Добрый вечер, белла!

И улыбнулся, не сумев скрыть восхищенный взгляд.

Маша странно посмотрела на него в ответ, как будто оценивая, опасен он или нет, и тихо произнесла:

– Добрый вечер, Константин.

– Лучше Костя, – произнес он бархатным голосом в ответ.

ГЛАВА 6

Когда он вошел в маленький зал, куда ее привел официант, где был накрыт стол только на двоих, то Маша со всей обреченной очевидностью поняла, что пропала. Ее сегодняшний визави был великолепен, словно из ее детской девичей мечты: спортивный, вальяжный и улыбающийся. На Косте были черные брюки и рубашка благородного серо-голубого цвета, которую он носил с элегантной небрежностью и без галстука, а цвет оттенял его загорелую кожу и придавал карим глазам загадочный блеск. Маша не удержалась, и внимательно посмотрела на него, пытаясь понять, есть ли у нее хоть один шанс устоять перед Костей или нет. Но ее сердце подсказывало ей, что маловероятно. И эта уверенность крепла с каждой минутой, чем дольше она на него смотрела. Тогда девушка постаралась отвлечься от парня, пытаясь придумать, как сделать ужин формальным и постараться не затягивать, а потому взглянула на накрытый стол.

– Как красиво! – выдохнула она, сама, не зная, о чем она именно говорит: о Косте или о сервировке стола, которая тоже была выше всяких похвал.

– Все для тебя, белла! – сказал он бархатным нежным голосом, от чего Маша непроизвольно вздрогнула, но постаралась не показать ему свою реакцию.

Сказав это, мужчина подошел к ней и галантно отодвинул стул, а Маша только и чувствовала, как близко он находится от нее. Костя терпеливо ожидал, когда она сядет, и после сам сел на второе место, напротив. В зале кроме них никого не было, и это была его задумка.

– А официанты? – растерянно произнесла девушка, оглядываясь, чтобы не подпасть под его обаяние окончательно.

– Я не хотел, чтобы нам мешали разговаривать, – произнес Костя интимным тоном, вспоминая при этом, что, когда выбирал место ужина, действительно думал именно об этом, но сейчас сам себе мог со всей определенностью ответить, что на самом деле им двигало: желание к ней, стремление уединиться или ожидание чего-то ему не понятного.

– Но как же еда? Кто принесет? – полюбопытствовала она, странно посмотрев на него.

Костя предпочел сделать вид, что не заметил легкий испуг в ее интонации, а просто перешел к теме ужина, чтобы снять напряжение.

– Какое предпочитаешь вино? – спросил он. – Меню я уже продумал на мой вкус, но тебе должно понравиться, – невозмутимо произнес хозяин ресторана. – Я попросил, чтобы все приносили по мере готовности.

– Я, наверно, бокал красного, – пролепетала Маша, чувствуя, как он так неожиданно мягко взял ситуацию под свой контроль.

– А может белого из погребов Монтепульчано? – поинтересовался Костя.

– Откуда? – не удержалась Маша от вопроса, не очень разбираясь в винах.

– Это регион Тоскани в Италии, славиться своими винами, в том числе белыми сортами, которые в силу климата слаще, чем из других регионов, оставаясь при это по категории деления сухими, хотя это вполне относится и к красным, которые тоже очень хороши и их там больше, – терпеливо объяснил он. – Предлагаю Верначча ди Сан-Джиминьяно. Это вино получают из отборных плодов винограда верначча. Оно имеет сложный аромат с нотками цитрусовых и кофе, которое приобретает во французских бочонках в течение года. Причем ферментация алкоголя осуществляется также в дубе, а мацерация на кожице проводится на убывающую луну в декабре. Его даже не фильтруют, – рассказывал он, наблюдая за девушкой.

– Ферментация? – переспросила Маша, повторяя совершенно непонятные слова.

– Это, проще говоря, брожение, – пожал плечами Костя и улыбнулся.

– И ты все это знаешь? – удивилась она.

– Я люблю кулинарию и традиции моей второй родины. Потому и решил открыть итальянский ресторан, – и он опять улыбнулся. – Мама очень любила готовить, – добавил он к чему-то несколько отстраненно.

– Любила? – выдохнула Маша, подметив в каком времени он употребил это слово, не ожидавшая, что он поделиться с ней такими личными моментами своей жизни.

– Да, она умерла пару лет назад, – произнес Костя, и его лицо на секунду поменялось до неузнаваемости, – рак.

– Извини, – тихо произнесла девушка, искренне ему соболезнуя.

– Ничего. Мы были готовы, когда сказали диагноз, – сказал он, как можно равнодушнее, но Маша все равно по его голосу поняла, что это только слова, а на самом деле вся боль еще сидит внутри него. В этот момент последний барьер, возведенный ею для обороны своего сердца и чувств к нему, внезапно рухнул, и она молча положила свою руку на его кисть, лежавшую на столе, в немой поддержке. Костя удивленно взглянул на нее, не ожидая от девушки такой искренности и теплоты, от чего в его глазах на секунду появилась какая трогательная ранимость, от которой у Маши перехватило дыхание, но это быстро пропало, словно и не было, и парень опять легко, как ни в чем не бывало, улыбнулся.

– Давай лучше о тебе, – предложил он, убирая руку.

И Маша поняла, что он, как и сама она, не любит казаться слабым, а потому тут же настойчиво решил поменять тему разговора. Она и не стала сопротивляться.

– У меня как я говорила, все стандартно. Но оба родителя живы, а в остальном, – она пожала плечами, – я давно не живу с ними.

– Почему? – спросил он с искренним любопытством.

– Не знаю, – ответила Маша, сама сейчас толком не понимая, почему так поспешно сбежала, как только ей исполнилось восемнадцать лет. Они жили сейчас в одном городе, но виделись только по праздникам, а перезванивались примерно раз в неделю, разговаривая почти ни о чем.

– Наверно я слишком независимая, – пошутила она с неожиданной горечью.

Костя понял, что говорить об этом ей неприятно и не хочется, и решил не трогать ее этими вопросами, вдруг осознав, что в этом схожи. Тогда он переключился на самую нейтральную тему.

– Я решил предложить тебе на закуску карпаччо с дыней, – произнес он, уже снимая металлическую сервировочную крышку с блюда, стоявшего на столе.

– А что это такое? – выдохнула Маша, рассматривая тонкие почти прозрачные ломтики мяса, на которых лежали кусочки оранжевой спелой дыни. Она знала итальянскую кухню на уровне пиццы и макарон с сыром, которые правильнее было называть «паста», как она выяснила совсем недавно.

– Карпаччо – это тонко нарезанные кусочки сырой говяжьей вырезки, приправленные соусом на основе оливкового масла и лимона, достаточно соленые, – начал объяснять Костя. – В сочетании со сладкой дыней дает очень интересный вкус, – пояснил он, совершенно спокойно и без раздражения ее бестолковостью, при этом пододвигая тарелку, находящуюся на столе с аппетитно сервированными кусочками, ближе к ней.

Когда Маша взяла в рот мясо и дыню одновременно, то не удержалась от восторженного выдоха. Костя хитро смотрел на ее реакцию, а когда увидел, то, на что рассчитывал – довольно усмехнулся.

– Я почему-то знал, что тебе должно понравиться, – сказал он и положил тоже самое себе на тарелку. – Совсем забыл! – спохватился он и разлил вино по бокалам, а затем зажег свечи, стоявшие на столе, и выключил свет, что сделало атмосферу словно сказочной.

– И это только начало, – с обещанием в глазах, сам не понимая, чего именно, сказал он, – впереди тебя ждет много интересного.

Его слова прозвучали для Маши настолько неоднозначно, что она нервно сглотнула. Но неприятное оцепенение и напряжение неожиданно превратилось в нечто другое, чего она не понимала, а поэтому девушка теперь просто решила наслаждаться всем тем, что сейчас происходило, понимая, что волнуется как девчонка. Одно она осознала однозначно: бояться и бежать его – уже было поздно. Уединение и интимность обстановки давали о себе знать, а еще эти свечи. Она была очарована Костей окончательно, а потому ловила себя на мысли, что, возможно, была не права в своем мнении о нем. Что на самом деле этот мужчина совершенно другой. Что он не может быть бесчувственным ловеласом, когда так реагирует на смерть матери.

«Может быть, у него просто такая внешность, от которой же не избавишься?» – спрашивала она сама себя, наблюдая за парнем, как он внимателен к ней без сексуальных намеков. А уж она-то хорошо знала по себе, что мужчины зачастую воспринимали ее исключительно как объект сексуальных домогательств и желаний, видя только внешность, как картинку, не думая о ее душе. Маша уже привыкла давать отпор таким наглецам, примерно так, как она это сделала сегодня утром с Сашком. И, если честно, ни секунды не жалела о содеянном ни сегодня утром, ни в других случаях.

Примерно минут через десять к ним, постучав, вошел официант и принес накрытое блюдо.

– Подавать? – спросил тот у Кости.

– Да, спасибо, – кивнул хозяин, и на столе перед каждым оказалась две небольшие емкости с супом.

– Это минестроне, – тут же прокомментировал Костя, – по рецепту моего шеф-повара. Очень советую. Нигде больше такое не попробуешь, – и благодарно легким движением кивнул официанту, а тот тихо и быстро удалился.

– Предлагаю попробовать с фокаччей, – добавил он, придвигая к ней корзинку, накрытую тканевой салфеткой.

– С чем? – спросила Маша, путаясь во всех этих замысловатых новых для нее названиях.

– Фокачча. Это такой хлеб с травами и на основе оливкового масла, – продолжал пояснять Костя, – очень вкусные, особенно, когда совсем свежий.

Он посмотрел на содержимое корзинки.

– Эти, например, пекли пару часов назад.

Маша молча отломила лепешку и попробовала суп. Все было так восхитительно, так изысканно и свежо, ароматно, как она никогда не пробовала, и девушка искренне наслаждаясь, улыбнулась. А главное, рядом был тот, кто все больше вызывал в ней волнение, что бы он ни делал. И при этом Костя был очень сдержан и вежлив, не допуская похабных намеков, от чего ей становилось спокойнее рядом с ним. У Маши даже в какой-то момент возникло ощущение, что он пригласил ее только по причине обсудить, как все-таки она будет возвращать стоимость витрины. Чтобы не мучить себя этим вопросом и сомнениями более, девушка решилась спросить сама:

– Костя, я понимаю, что ты говорил про компенсацию ужином и все такое. Но все-таки скажи честно, сколько стоит витрина?

– Зачем тебе? – удивленно спросил он.

– Я хочу знать, – упрямо сказала она, про себя решив, что обязательно все равно вернет ему всю сумму.

– Примерно пятьдесят тысяч, – нехотя ответил ресторатор.

– Сколько? – выдохнула Маша в шоке, – какой-то шкаф, в который толком и поставить ничего нельзя, если только для красоты? – не поверила она.

– Ну, собственно, для красоты он там и стоял, – усмехнулся Костя, а потом, как будто поняв, к чему она спрашивала, строгим и сухим голосом сказал, недовольно сверкнув глазами.

–Даже не думай!

– Что не думай? – спросила она удивленно.

– Даже не думай о том, чтобы возвращать мне эти деньги! Я хозяин и я решил, что ужина достаточно. Если даже принесешь – я не возьму, – жестко, почти зло закончил фразу Костя.

– Но я же честная девушка, я не могу вот так! – возмутилась Маша в недоумении от такой его щедрости, все еще боясь, что это неспроста.

– Чтобы я этого больше не слышал! – грозно сказал он, уже действительно раздражаясь все сильнее, – и все, тема закрыта. А в твоей честности я не сомневаюсь!

И по выражению его лица Маша поняла, что тема действительно закрыта, а если она еще хоть попробует намекнуть об этом, то он может просто встать и уйти, чего ей не хотелось сейчас. Но как только он сказал об этом свое последнее слово, то улыбка вновь вернулась на его лицо, и Костя совершенно прежним тоном произнес:

– А что насчет горячего?

– Какого горячего? – в почти испуге произнесла Маша, понимая, что уже фактически объелась, да и сама была не против поменять ставшей неудобную и напряженную тему об этом возврате денег, – Я больше ничего не смогу съесть! Честно! – и посмотрела на него круглыми несчастными глазами.

Костя понял, что в своем вечном стремлении показать все и сразу, явно переборщил и тут же отступил.

– Хорошо, – согласился он, – тогда может быть сладкое? – и лукаво посмотрел на Машу. – Даю слово, что это не очень сладко, но очень вкусно, – его взгляд говорил, что он не отпустит ее отсюда, пока не уговорит попробовать.

– Согласна, – обреченно сказала девушка, понимая, что никуда это сладкое уже не полезет в нее, но она попытается, сама не понимая этого чувства.

Вошедшему в это время официанту Костя сказал, что горячее не нужно, а попросил принести кофе и десерт. Название сладкого он так и не сказал, и Маша поняла, что все меню был заранее очень тщательно продумано, а это будет очередной сюрприз.

Через пару минут в изящных креманках принесли нечто белое и нежное, похожее на желе, но не прозрачное, а плотное, по цвету напоминающее молоко.

– Это панакотта, – прокомментировал новое блюдо Костя, – готовиться с добавлением мякоти из настоящих стручков ванили, а не всякой там эссенции, – самодовольно, как будто делал сам, произнес он.

Когда Маша попробовала, то замерла в восторге, смакуя вкус. Это творение было восхитительно холодным и приятно таяло во рту, оказавшись действительно не столь приторно сладким, как она боялась, точно зная, что не сможет съесть его тогда.

– Недаром это одно из самых любимых итальянцами десертов, – произнес Костя тихо, наблюдая за девушкой, как будто не хотел нарушить ее удовольствие наслаждаться нежным вкусом, а глаза его странно блестели.

– Предлагаю запить крепким черным кофе, – почти прошептал он через полминуты, и пододвинул к ней малюсенькую чашечку.

Маша сделала небольшой глоток темной терпкой жидкости и, еле сдержавшись от того, чтобы сморщиться, отставила.

– Очень крепко! – произнесла она при этом извиняющимся тоном, на что Костя усмехнулся.

– Знаю, это ристретто. На ночь, пожалуй, на любителя, – произнес он, ничуть не обидевшись.

После этого они просидели за столом, не замечая времени, и говорили на множество тем. Маша все больше понимала, что давно, а может, и никогда, не чувствовала себя в обществе мужчины так легко и приятно.

Уже позже этим же вечером, придя домой, девушка осознала, что это бы самый странный и романтический вечер, который был у нее в жизни. А еще самая интересная беседа, и необычный человек, который не смотрел на нее, как на тело для сексуальных утех, а интересовался именно ею, слушал и слышал, что она думает и чувствует, и был готов рассказать много интересного сам.

Засыпая, Маша окончательно с обреченностью поняла, что безоглядно, в первый раз в жизни влюбилась, а значит, ничего хорошего ей это не сулит. Она все равно не могла избавиться от первого впечатления о нем, как о ловеласе, не смотря на такой замечательный вечер.

ГЛАВА 7

Костя в ту же ночь после ужина с Машей никак не мог уснуть. Его мысли постоянно возвращались к их свиданию, понимая, что это было именно оно, а не просто ужин ради удовлетворения его тщеславия, раз она так отшивала его. Он вспоминал, как в самом начале вечера еле сдерживал себя, чтобы не начать распускать руки, горя желанием поцеловать ее, а затем соблазнить. А в идеале мечтал, как можно быстрее затащить Машу в постель или вообще был готов заняться сексом прямо в том зале. Но когда он зажег свечи, то ее черты лица, а особенно губы девушки, от которых Костя не мог оторвать взгляд, внезапно, как по волшебству, вдруг преобразились в сказочный нереальный образ, который заворожил его, и мужчина уже не мог оторвать свой взгляд, почти забыв свои прежние намерения. Ее лицо стало столь притягательно и желанно его взгляду, как магнит, а глаза Маши так загадочно блестели, как будто хранили все тайны мира. И если бы не обязанности хозяина, то вряд ли бы Костя смог отвлечься от созерцания ее самобытной красоты, столь неожиданно открывшейся ему.

Он не мог прийти в себя. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного, когда хотелось просто наслаждаться тем, что смотришь на нее. Вернее, конечно, ему все равно хотелось большего, и от одного только предположения, как коснется ее, поцелует, не говоря о сексе, волновался как мальчишка, чувствуя гулкое биение сердца. Но к своему огромному удивлению, в тоже время Костя вдруг понял, что одновременно хочет продлить чудо этого момента, когда еще все впереди, а женщина рядом рождает восторг.

Но постепенно, с течением разговора мужчина вдруг начал осознавать, насколько она интересна и внутренне. Маша в чем-то была резка и категорична, но при этом искренне добра и ранима, но при этом не стеснялась проявить свои чувства. Ее живой характер все больше покорял его, а за бойкой натурой скрывалась тонкая и трепетная душа. Такого сочетания сексуальности и нежности он еще не встречал.

Лежа ночью в постели, не в силах уснуть, Костя вдруг понял, что то, что он сейчас чувствует очень сильно походит на влюбленность. Он помнил нечто подобное когда-то, наверно, лет в шестнадцать, но тогда так и не осмелился признаться в своем чувстве. А когда встретил ту девушку, предмет своей юношеской страсти, примерно год назад, то, разговорившись, узнал от нее, что тоже нравился ей в то время, но она так же не решилась, как и он, довериться и рассказать. В общем, он сам не сделал первый шаг тогда, а потому даже не узнал, что это такое – любовь. Хотя, что там говорить, ему и сейчас было сложно делиться тем, что чувствовал внутри. Знакомство на одноразовый секс или просто секс, пусть на дольше, – без проблем, но что-то более сокровенное и серьезное, нет. Внутри него словно что-то сопротивлялось этому, а Костя никогда не желал ничего менять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.