# Танец пылающего моря

Э. Дж. Меллоу

Остерегайтесь дочери пламени!

Королевство воров – место, которого нет на карте. Король правит там с помощью сил Мусаи: трех девушек, связанных клятвой и кровью. Ния – средняя из сестер, владеющая даром гипнотического танца. Ее соблазнительные движения таят в себе мрачную тайну, которую угрожает раскрыть всем известный барон Алос.

Оказавшись заложницей Алоса, Ния должна оставаться на борту его корабля. Сквозь воды моря Обаси, они вместе отправятся в таинственный город, минуя водопады и подводные скалы. Однако чем дольше длится опасное путешествие, тем сильнее становится их страсть друг к другу. Теперь, вдали от дома, Ния понимает, что оказалась вовлечена в смертельную игру.

Приветствуем вас в мире Адилора, где в объятиях огня и лепестков роз вы будете танцевать с дочерью пламени. Готовы ли вы?

> Для Феникс, моей рожденной в огне сестры, чье пламя танцует в своем собственном ритме

E. J. Mellow

DANCE OF A BURNING SEA

Text copyright © 2021 by E. J. Mellow This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency. All rights reserved.


© Попова К., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Пришла в этот мир второю из трех
В объятиях огня и лепестков роз,
Изгибы, движенья почти как гипноз.
Но стой подальше от этих угроз,
Иначе сгоришь в царстве сладостных грез.

Если танцуешь с дочкой огня,
Если танцуешь с дочкой огня.

Сверкает, как мед и солнечный свет,
И дарит заката приятный цвет.
Но прочь, дорогой, близко не подходи,
Себя пощади, скорее беги.

Если танцуешь с дочкой огня,
Если танцуешь с дочкой огня.

Итак, милый, невинный дружок,
Запомни очень простой урок.
Ее касанья сулят порок,
Но после них остается ожог.

Когда танцуешь с дочкой огня,
Если танцуешь с дочкой огня.

Отрывок из песни «Мусаи», которую поет Ачак


## Пролог


Пират стоял и смотрел, как умирает человек.

Учитывая его род занятий, зрелище было для него вполне привычным, но на этот раз он не имел к случившемуся никакого отношения.

Какой чудовищный двор станет приглашать гостей посмотреть на пытки? Ответ довольно прост: Королевство воров. Окружавшая пирата толпа придвинулась ближе, изысканные одежды наполнивших комнату существ, желающих получше разглядеть происходящее в центре комнаты безумие, касались его поношенного кожаного пальто. Слишком сильный аромат духов, пота и отчаяния проникал под его маску, вторгаясь в нос. И не в первый раз за этот вечер ему напомнили, где он находился: в самом жестоком и гнилом королевстве во всем Адилоре, чьи лояльные законы влекли большие кошельки и доверчивых глупцов. Где торговали секретами и тяжелыми монетами ради ночи безрассудства и греха.

Сегодня вечером пират пришел не только ради любопытства, но и ради собственных амбиций. Он упорно пытался построить новую жизнь, отказавшись от старой. И хотя его нынешняя жизнь едва ли напоминала о той, которую он оставил, так и было задумано. Теперь он сам принимал решения, больше не тяготясь прошлым и чьими-либо ожиданиями.

По крайней мере, так он говорил себе.

Хотя он не намеревался становиться пиратом, он определенно не видел причин бороться с репутацией преступника, которую ему приписывали.

В конце концов, он не привык к полумерам.

Итак, он присвоил себе корабль и набрал команду, которая должна была служить ему. «А теперь это, – подумал он, – возможность стать первым капитаном пиратов при дворе Короля воров».

Непроходящий амбициозный голод жадным зверем вонзился в его грудь, потому что пират знал: он сделает все, что в его силах, лишь бы занять эту позицию. Даже если небольшая часть его души сожалела, что попала в роскошный черный дворец.

Он отвлекся от созерцания собравшихся вокруг него замаскированных фигур и снова взглянул на представление.

Пират видел много смертей, но никогда раньше не лицезрел такую красивую кончину.

В центре зала из оникса давали представление три женщины: певица, танцовщица и скрипачка.

Опаляющая страстью песня и опьяняющий ритм разливались от них радугой цветов, нити их сил безостановочно ударялись о заключенного, прикованного в центре. Ноты словно били кнутом, царапая его кожу, но вместо того, чтобы кричать от боли, мужчина стонал от удовольствия.

Здесь стояли воплощения богинь, вызванных из Забвения, манившие живых к мертвым, поскольку их силы говорили о древней магии. Время, когда боги еще не были потеряны и когда Адилор купался в их дарах. Костюмы девушек поражали своей роскошью: изобилие чернильно-черного, вплетенные в шелк бусины, словно капли стекающие до перьев, и расшитое кружево. Вычурные, увенчанные рогами маски скрывали личности троицы. И хотя их выступление было направлено не на него, холодная роса отчаяния все еще омывала пирата, когда он ощущал, как сильно манила его эта магия.

Захватывающая дух.

Дразнящая.

Соблазнительная.

Жадная.

Сплетение сил, призванное околдовать разум и заключить в тюрьму тело. Это было заклинание безумия, а пленник в центре – его марионетка.

Узник взвыл в мучительном экстазе, потянувшись одной рукой к танцовщице, когда та дразняще скользнула рядом. Его цепи лязгнули об ограничители, удерживая на месте, а затем, извиваясь и царапая лицо, он плюхнулся на черный мраморный пол. Ногти впивались в кожу, оставляя ручейки крови, стекающие из носа и ушей, которые смешивались с лужей мочи под ним.

И пират наблюдал за всем этим.

Никогда раньше он не видел такой порочной красоты, но быстро понял, что в этом мире самые ослепительные вещи являются смертельно опасными.

А эти трое поистине блистали.

Любой обладающий Виденьем мог заметить их всепоглощающую силу, потому что только наделенные магией способны обнаружить магию в других.

Если бы пират решил использовать свои силы, они светились бы мятно-зеленым.

Палачи плавали в опьяняющей смеси цветов, беспрестанно льющейся из центра комнаты, где они выступали.

«Мусаи», – прошептала женщина, когда он впервые вошел в суд. Смертоносные музы короля.

«Безусловно, смертельно опасные», – подумал пират.

Скрытая серебряной маской кожа покрылась бисеринками пота, когда разум закружился под всепоглощающую, эхом разлетающуюся по залу мелодию. Танцовщица двигала бедрами в такт, посылая в воздух вспышки своей магии с оттенком огня, и хлопала в ладоши, пробуждая ото сна. В ответ на это тело пирата задрожало от сильного желания.

Голос певицы разделился на три, четыре, пять… Парящее сопрано золотых нитей слетало с ее губ, следуя за фиолетовыми аккордами, скользящими от скрипки.

Пират отчаянно жаждал большего. Но чего именно, сказать не мог. Он лишь чувствовал потребность. Желание. Отчаяние. И под всем этим зияла беспросветная тоска. Болезненная пустота, потому что он никогда не мог получить то, чего жаждала его душа.

Их силу.

«Наши, – прошептала его магия, потянувшись к трио. – Мы хотим, чтобы они стали нашими».

«Подчинись, – безмолвно скомандовал он, отступая назад. – Я твой хозяин, а не они».

Сжав руки в кулаки, пират попытался собраться с мыслями. Он слышал стоны не наделенных дарами, скованных цепями присутствующих, словно они сами были заключенными. И гадал, зачем обычному смертному оставаться здесь. Их кровью было легко манипулировать, и они, конечно же, знали, что произойдет? Но в этом и заключалось очарование двора Королевства воров, предположил он. Быть рядом с подобной силой, испытывать такую смертельную эйфорию и жить. История, которой можно будет похвастаться позже. Послушайте, как у меня хватило ума выжить.

Он оглядел толпу, каждое скрытое за маской лицо, гадая, кто еще был потенциальным кандидатом, желающим попасть ко двору. Кто из них получит доступ во дворец, будет приглашен на самый декадентский пир и узнает все секреты, заведет нужные связи, которые идут в комплекте? Пират знал, что приглашение сюда, чтобы стать свидетелем, без сомнения, лишь малой толики королевской власти, являлось испытанием. Все в этом мире походило на испытание.

Однажды он уже проиграл. Теперь он победит.

Жар охватил тело пирата, привлекая его внимание к танцовщице, когда она проскользнула мимо, дразнящий аромат жимолости стелился следом.

Не было видно ни кусочка ее кожи, ни пряди волос. Лицо девушки скрывалось за вышивкой бисером и шелками, даже ноги до самых кончиков пальцев были спрятаны от глаз посторонних, но она двигалась так, словно была обнажена, как будто даже смотреть на ее чувственные изгибы было непристойно. Тем не менее ее личность оставалась загадкой.

Как и личности ее спутниц.

Такая забота о том, чтобы оставаться скрытыми ото всех, будучи на виду.

«Как делают все здесь», – подумал пират. Ну, за исключением пленника.

Его маска слетела, когда его тащили в центр комнаты, окончательно понижая в должности. И тогда он закричал, закрывая морщинистое лицо руками, защищая от глаз толпы свои седеющие волосы. Казалось, даже несмотря на приближающуюся смертную казнь, никто не хотел, чтобы грехи, совершенные в Королевстве воров, последовали за ними, пусть даже в Забвение.

Темп действа ускорился, скрипачка с головокружительной скоростью водила смычком по струнам. Голос певицы взлетал все выше, сотрясая канделябры, пока танцовщица снова и снова порхала вокруг пленника.

Силы трио закружились, посылая порывы ветра по залу.

Стоящий на коленях пленник запрокинул голову, натягивая цепи к потолку. Магия взвилась высоко вверх. Узник испустил последний крик, мольбу к Мусаи, когда их пронизанное пурпурным, медово-золотым и алым заклинание наполнило его тело, струясь и струясь, пока наконец не проникло в истерзанное тело. Подсудимый засветился, словно звезда, когда хруст и треск ломающихся костей эхом разнесся по залу.

Свет, пульсирующий под его кожей, погас с последним хрустом его позвоночника.

И тогда пленник рухнул на пол.

Совершенно бездыханный.

А его душа отправилась в Забвение.

В зале воцарилась душераздирающая тишина, эхом отражая потерю магии Мусаи.

Один не наделенный дарами заскулил, а затем…

Зал взорвался радостными возгласами.

Мусаи величаво поклонились, словно только что не уничтожили человека изнутри. Пират фактически почувствовал собравшуюся в зале энергию, пропитанную небольшим отголоском похоти.

Пират понял, что и его дыхание участилось.

Стоило ему осознать это, как его цели вышли на первый план, застилавший разум туман рассеялся.

Ему была не свойственна импульсивность или дикость. И то, что он почти забылся, вызвало у него волну беспокойства.

Двери в дальнем конце зала распахнулись, и толпа хлынула через них, направляясь на вечеринку после выступления. Но пират оставался неподвижным, его взгляд был прикован к забытому всеми телу пленника. Он изучал черты лица, намекающие на знатное происхождение, пока не пришли безликие стражники, намереваясь унести труп.

Было известно, что заключенный служил при дворе. Но в конце концов ранг не помог ему избежать наказания. Судя по всему, Король воров принимал только тех воров, которые воровали для него, а не у него.

В конце концов, это было хорошо, ведь, значит, сегодня вечером освободилось место.

Но действительно ли пират хотел стать частью этого мира?

«Да», – промурлыкала его магия.

«Да», – согласился он.

Вопрос в том, как обрести необходимую власть, чтобы более свободно перемещаться в нем?

Пират бродил между различными окружавшими его масками, разглядывая их раскрашенную кожу и скрывающую лишнее одежду. Необходимость сокрытия своей личности здесь была своего рода ахиллесовой пятой в броне. В этом дворце, в этом королевстве скрывалось много тайн и пороков, не предназначенных для нежных ушей и приличного общества. Но вкупе с секретами появлялась возможность использовать рычаги давления. И именно их собирался заполучить пират, ибо путь к бесценным сокровищам может быть разным.

Его взгляд привлекло мерцание, танцовщица покачивала бедрами, пробираясь мимо гостей, из-за чего вышивка из оникса на ее наряде посылала отблески света. Пират окинул взглядом пышную фигуру, огненный туман магии, расходящийся от ее движений, и план начал приобретать очертания, будто приближающаяся змея.

Словно почувствовав хищника, танцовщица повернулась, увенчанный рогами головной убор выделялся в толпе. И хотя черты ее лица были скрыты, пират понял, когда именно их взгляды встретились, ибо именно тогда в него ударил поток обжигающей горячей силы.

Но затем она двинулась прочь, исчезая в скрытом темнотой дворе.

Пират направился за ней, и в этот момент его нервы напряглись в предвкушении того, что он сделает дальше.

«Да, – проворковала его магия, наслаждаясь дерзкими мыслями, – мы не такие трусы, как они».

«Да, – согласился он. – Мы другие».

Одним уверенным движением пират снял маску.

Наполняющий комнату жар окутал его и без того теплую кожу. Он сделал глубокий вдох, аромат свободы сладко пробежал по вкусовым рецепторам. Те, мимо кого он проходил, потрясенно перешептывались, узнавая его черты, показавшиеся первыми.

Но пират с готовностью проигнорировал их.

Его личность не станет здесь его слабостью. Чего нельзя сказать о других, которые цеплялись за свою маскировку и ложное ощущение безопасности.

«Пусть они узнают меня, – подумал пират. – Пусть мои грехи последуют за мной».

Его уже называли чудовищем. Почему бы не оправдать эту славу?

В конце концов, без монстров не было бы героев.

И Алос Эзра собирался стать тем монстром, который сделает всех героями.

## Значительное время спустя, на самом деле годы, когда раны превратились в застарелые шрамы

### Глава 1


Если вы бросали ножи через переполненную таверну в Королевстве воров, существовало только два варианта: или вы крайне точны, и у вас есть все шансы на победу, или же у вас проблемы с меткостью и вам нечего терять.

Независимо от того, был верным вариант номер один или два, поступок, несомненно, не самый умный.

Так получилось, что Ния Бассетт восхищалась глупостью.

Поэтому совсем неудивительно, что она метнула клинок прямо в толпу ничего не подозревающих посетителей в тот самый момент, когда это же сделали две ее сестры. Ножи рассекли воздух, пролетев из конца в конец – один едва не отрезал чужое ухо, другой скользнул меж пальцами двигающейся руки, третий срезал тлеющий кончик сигары – и все три лезвия с влажным шлепком вонзились в яблоко, которое бармен ел на противоположной стороне комнаты.

Конечно, ключевое слово ел, учитывая, что теперь его еда оказалась приколотой к колонне рядом.

– Мой нож попал первым! – воскликнула Ния, ее сердцебиение участилось, когда она повернулась лицом к двум своим сестрам. – Платите.

– Боюсь, дорогая, у тебя ухудшается зрение, – сказала Ларкира, поправляя свою украшенную жемчугом маску. – Именно мой клинок находится посередине.

– Да, – согласилась Арабесса, – но ведь очевидно, что глубже всех вошел мой, а это значит…

– …ничего, – закончила Ния, и в ней зашевелилось раздражение. – Это абсолютно ничего не значит.

– Учитывая, что теперь ты должна мне еще два серебряных, – сказала Арабесса, ее медная маска сияла в свете факелов таверны, – понимаю, что хочется поспорить, но…

– КТО СМЕЕТ БРОСАТЬ В МЕНЯ КЛИНКИ? – рявкнул бармен из-за стойки, прерывая, что, как думала Ния, обещало стать занудным спором.

В таверне воцарилась тишина; каждое скрытое за маской лицо повернулось в сторону шума.

– Это они! – выкрикнул мужчина в маске с длинным носом, обвиняюще указывая пальцем на Нию и ее сестер. Он стоял в противоположном конце комнаты. – Ранее они бросали клинки в меня и проделали дыру прямо в моей шляпе.

– Уж лучше шляпа, чем голова, – проворчала Ния, прищурившись, глядя на стукача.

Бармен медленно повернулся в их сторону, и толпа расползлась.

– Зараза, – пробормотала Ния.

– Вы! – прорычал мужчина.

Для человека подобных размеров он с удивительной легкостью перепрыгнул через широкую барную стойку и выпрямился во весь рост. Ния прошлась взглядом по телу силача. Его фигура напоминала раздутую сосиску, мышцы на руках были такими огромными, что рукава туники пришлось обрезать, и теперь они свободно болтались, а кожаная маска казалась единым целым с его жесткой, покрытой морщинами кожей.

– А я-то надеялась, что сегодня вечером нам не придется применять силу, чтобы выбраться из этого бара, – вздохнула Ларкира.

– Двери – это всего лишь один из способов покинуть комнату, – отметила Арабесса, взглянув вверх сквозь стропильные балки наверху.

Ния проследила за ее взглядом и обнаружила на крыше окно, демонстрирующее полную светлячков звездную ночь, окутавшую пещеру, в которой находилось Королевство воров.

– Безусловно, лишь один из способов, – улыбнувшись, согласилась она.

– Кто из вас троих хочет первой отправиться в Забвение? – прорычал приближающийся бармен; пол дрожал под тяжестью его шагов.

– Просто чтобы прояснить ситуацию, – сказала Арабесса, когда они трое одновременно отступили, – мы целились не в вас, а в ваше яблоко.

– Да, если бы нашей целью были вы, – добавила Ния, – вы бы наверняка оказались в Забвении задолго до нас.

– Не помогает, – пробормотала Ларкира, когда мужчина взревел, бросаясь вперед.

– Пора воспользоваться этим выходом. – Арабесса с разбегу запрыгнула на ближайший столик, ее темно-синий костюм мерцал в свете свечей, словно свежая кровь. Сидевшие за столом отскочили назад, и девушка прыгнула, перескочив с балки ближе к стропилам.

– Но наши ножи!.. – запротестовала Ния, взглянув мимо бегущего мужчину на свое блестящее лезвие, все еще воткнутое в стойку бара. – Я ведь только что украла его.

– И ты украдешь много других, – заверила Ларкира, подбирая юбки, и со всей грацией герцогини, которой она теперь и являлась, последовала за Арабессой.

Толпа одобрительно заулюлюкала, увидев мелькнувшие белые панталоны.

– Берегись! – крикнула Арабесса сверху.

Даже не видя кулак, Ния почувствовала, как он замахивается на нее. И это было не похоже на обычное ощущение, например падение тени на плечо. Нет, эта способность шла вкупе с особым видом магии Нии. Ибо, хотя сегодня вечером у Мусаи был выходной, ее магия и магия ее сестер никогда не отдыхала. В то время как Арабесса владела музыкальным даром, а Ларкира певицей, Ния… она была танцовщицей. И вместе с ее даром пришла способность совершать множество прекрасных и ужасных вещей. В этот конкретный момент магия позволила Ние почувствовать энергию и жар от замахнувшейся на нее руки. Движение было предметом ее исследований, настоящей навязчивой идеей, и именно поэтому она резко присела, едва успев пропустить удар, который наверняка сломал бы ей челюсть, после чего скользнула под стол. Повсюду вокруг были ноги в сапогах, а также запах пропитанного пивом дерева и влажных опилок, когда она пробиралась по полу сквозь толпу, радуясь, что на ней свободные брюки, позволявшие ей двигаться проворнее.

Миновав несколько столиков, она оказалась рядом с мужчиной в маске с длинным носом, который указал на них раньше.

– Что ж, привет, привет, – лукаво улыбнулась она.

Крысеныш подпрыгнул, готовый бежать, но Ния, как всегда более проворная, схватила его за воротник. Не сводя глаз с бармена, искавшего ее в переполненной таверне, она прижала мужчину к стене, решив преподать ему урок хороших манер.

– Я составлю тебя в живых… сегодня, – прошептала она. Запах сена и грязи заполнил ее ноздри – фермер. – Но было бы неплохо вспомнить старый стишок. Ты понимаешь, о каком я говорю?

Мужчина быстро покачал головой, его глаза расширились, когда он посмотрел мимо нее на большую фигуру, теперь Ния чувствовала, что бармен двигается в их сторону. Ее нашли.

Но у нее все еще было время.

– В Забвение ябеды попадут, – начала Ния, – но не раньше, чем им языки оторвут. – Мужчина взвизгнул, когда она улыбнулась шире. – Так что молчи и молись потерянным богам, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись. – Ния оттолкнула маленького человечка и отступила за песчинку до того, как кулак бармена успел встретиться с ее головой. Он пробил обшитую досками стену, поверхность которой с громким треском раскололась.

– Сэр, уверена, мы сможем решить эту проблему, не прибегая к насилию, – сказала Ния, кружась в центре комнаты; посетители двигались, освобождая больше места.

– Ты одна из тех, кто бросал в меня ножи!

– Давайте уточним еще раз: мы целились в ваше яблоко.

Рык вырвался из горла бармена, когда он отломал ножку у ближайшего опрокинутого стула, неровный конец, без сомнения, должен был стать колом, которым собирались проткнуть Нию. Гости кричали от восторга, бесплатное развлечение всегда было желанным зрелищем, и краем глаза Ния увидела, как посетители обмениваются деньгами, делая ставки на того, кто выстоит. У нее самой чесались руки, так ей хотелось принять участие в игре.

Но прежде чем Ния успела это сделать, она почувствовала, как к ним быстро приближается новый человек.

– Только я могу ударять моего брата ножом! – закричала крупная женщина в маске; ее голос звучал глубоким рокотом, когда она бросилась на Нию.

Отступив в сторону, Ния поморщилась, когда брат, выбрав этот момент для атаки, врезался в свою сестру. Таверна содрогнулась от грохота, когда гиганты столкнулись.

– Приятно видеть, что брат с сестрой так близки, – сказала Ния.

Ругаясь, великаны толкали друг друга, борясь за то, чтобы добраться до нее первым, а толпа скандировала все громче и громче, поощряя драку.

Вибрации в комнате пробежали по коже Нии, словно ласка, ее магия восторженно мурлыкала от мощного заряда энергии. «Да, – напевала она, – еще». Ния могла бы насладиться происходящим, двигать своим телом так, чтобы парализовать большинство находящихся в помещении, просто наблюдая за ними. Но, стиснув зубы, она сдержала желание выпустить свои силы, снова напомнив себе, что в этот вечер Мусаи отдыхали.

В этот вечер они не играли роль маниакальных Муз Короля воров, как некоторые называли их здесь. Вводившие в транс тех, кто посмел ослушаться своего господина, отправлявшие их в темницы или, что еще хуже, заставлявшие их ждать своей участи у подножия его трона. Нет, сегодня вечером они не должны были быть никем подобным… или, точнее, могли быть кем угодно. Неузнаваемые в своих отличных друг от друга прекрасно сшитых нарядах. И хотя в Королевстве воров магия не являлась чем-то необычным, было бы опрометчиво так открыто раскрывать свои карты. Дары человека представляли собой его визитную карточку, узнаваемую черту, особенно у кого-то такого сильного, как она. Если кто-нибудь из присутствующих видел выступление танцовщицы Мусаи, существовал шанс, что они нашли бы сходство с дарами Нии.

Поэтому Ния усмирила свою магию, всегда горевшую желанием освободиться.

– Игры закончились! – крикнула Арабесса со своего места на потолочной балке, где они с Ларкирой все еще ждали у окна.

– Какое кощунство! – крикнула Ния, пробираясь сквозь наступающую толпу. Перепрыгнув через стойку бара, она приземлилась в центр прохода. – Игры никогда не заканчиваются. – Затем осторожно сняла с деревянной колонны позолоченную рукоять своего метательного ножа – маленький кусочек яблока прилип к его кончику.

– Пожалуйста, не говори, что ты заставила нас ждать ради этого, – простонала Ларкира, перепрыгивая на более близкую балку наверху.

– Я выиграла! – Ния показала свой клинок. – И вы обе это знаете! Я вам ничего не должна.

– Клянусь потерянными богами! – крикнула Ларкира сквозь шум, когда великаны-близнецы оторвались друг от друга, готовые броситься к Ние. – Я с радостью дам тебе четыре серебряных, если ты притащишь сюда свою задницу.

– Милая, – Арабесса балансировала рядом с Ларкирой, – никогда не поощряй крысу едой, когда она уже устроила бардак на твоей кухне.

– Крысы – изобретательные и выносливые существа! – крикнула Ния. – И кроме того, я бы вряд ли назвала это бардаком…

Бар словно взорвался, бутылки и стаканы разлетелись во все стороны, когда верзилы пронеслись через середину. Ния кружилась между летящими в разные стороны щепками дерева и, увернувшись от цепких пальцев, кувыркнулась назад, врезавшись в столы и стулья. Спиной больно ударилась об угол, но девушка стерпела боль, заставляя себя продолжать двигаться. Она перекатилась дальше, пока не оказалась за опрокинутым табуретом. Свернувшись в клубок, девушка почувствовала, как теплые брызги жидкости впитались в ее шелковую рубашку, когда осколки стекла с глухим стуком вонзились в деревянную плиту, за которой она пряталась.

В зале воцарилась тишина. Капли пролитого спиртного упали на землю, а потом…

Началось безумие.

Случившееся словно стало своего рода приглашением, которого ждали гадкие посетители, и то тут, то там незамедлительно вспыхнули драки. Справа от Нии коренастая женщина в маске попугая грохнула стулом по группе людей, с которой до этого сидела за столом. Их игральные карты взлетели вверх бумажным фейерверком.

Стройное, закованное в кольчугу существо швырнуло одно из тел в толпу борцов.

Ния вздохнула. Теперь она официально была наименее интересным созданием в помещении.

«Скукота», – подумала она.

Может, по глупости ей и хотелось изменить такое положение вещей, но Ния не была идиоткой. Бассетт знала, когда гостеприимство заканчивалось.

Поймав взгляд Ларкиры, затем Арабессы и кивнув, она наблюдала, как ее сестры пробираются по балкам обратно к световому люку, проворные, как воры, которыми они и являлись, а затем поднимаются и выходят через узкое отверстие.

– Нет! – рявкнул бармен, заметив их отступление. Они с сестрой ударили кулаками по ближайшей колонне, как будто с радостью обрушили бы весь потолок, если бы так могли добраться до одной из девушек.

Как только они отвлеклись, Ния воспользовалась моментом и забежала в переднюю часть таверны, после выскользнув через занавешенный выход.

Свежесть скрытой в пещере ночи коснулась ее кожи, когда она увидела небольшую толпу, собравшуюся на освещенной фонарями улице. Любопытные взгляды прятались за масками, их обладатели перешептывались друг с другом, поворачиваясь и пытаясь рассмотреть подробности. Собравшиеся гадали, что такого ужасного или прекрасного может быть внутри таверны «Язык вилки», ведь из-за происходящего там даже вывеска снаружи раскачивалась крайне активно. Ответ появился как раз тогда, когда через окно на улицу выбросили тело.

Рассмеявшись, Ния поспешила вниз по ближайшему переулку. Она вдохнула прохладный воздух Королевства воров, взглянув сквозь маску на покрытый светлячками потолок далеко вверху. Светящиеся существа мерцали множеством зеленых и синих тонов, в то время как гигантские, соединенные вместе сталактиты и сталагмиты возвышались над городом, на их стенах виднелось еще больше огней из жилищ. Темная красота города никогда не переставала удивлять Нию, и она удовлетворенно вздохнула, держась в тени, после чего свернула на переулок Удачи. Это было легко сделать, учитывая, что в районе Ставок царила кромешная темнота. Здесь украдкой проводили игры, которые не годились для игорных залов, те, после которых оставался беспорядок. Петушиные бои, драки с железными кулаками, отвратительные пари – и все это ради кусочка серебра.

Маленькие огоньки мерцали в переулках, освещая столпившиеся сгорбленные фигуры, когда запах железа и пота наполнил воздух. Проходя дальше, Ния заметила толпу, наблюдавшую за двумя существами, которые запихивали в рот камни. Слюни и сопли капали с их масок, но конкуренты пытались втиснуть все больше. Зрители взволнованно заулюлюкали, когда гейм-мастер быстро нацарапал линии на доске позади них, считая камни. Ния протиснулась вперед, проходя мимо «Макабриса», одного из самых дорогих и эксклюзивных клубов. Сохранившийся в первозданном виде фасад из черного мрамора выделялся среди скромных заведений, расположенных по соседству. Ярко горящая хрустальная люстра висела высоко в дверном проеме, освещая четырех огромных замаскированных телохранителей, стоявших у двери.

– Ты полна лжи, – засмеялась дама в маске кошки, обращаясь к своим спутникам, которые стояли в очереди у входа в клуб. – Никто не видел «Плачущую королеву» уже несколько месяцев.

Ния замерла, навострив уши при упоминании печально известного пиратского корабля.

– Клянусь потерянными богами, – ответила фигура, полностью завернутая в бархат. – Я дружу с начальником порта в Джабари, и она сказала мне, что несколько членов экипажа пришвартовались на прошлой неделе.

– Значит, «Плачущая королева» находится в гавани Джабари?

– Я этого не говорила. Просто кое-кто из команды.

– Если нет корабля, откуда в порту знают, что это пираты «Королевы»?

Вопрос был встречен молчанием, но Ния осталась на месте, сердце ее учащенно забилось, когда она наклонилась, притворившись, будто завязывала шнурки на ботинках.

– Вот именно, – продолжила женщина. – Ты не знаешь. Все они выглядят одинаково. Высушенная солью и загорелая кожа, цвета темнее, чем шкура ремня.

– К тому же, – добавила другая, – может, у Алоса Эзры и железные яйца, но он не дурак, который отправил бы свою команду появиться у всех на виду после того, когда они столько времени провели в укрытии. Если об этом узнала ты, Король воров наверняка знал бы все еще за несколько дней до этого. И единственная новость, которую мы услышали бы сегодня вечером, – что ему публично выпустили кишки на глазах у всех придворных.

– Ну, – хмыкнула завернутая в бархат особа, – какова бы ни была правда, одно можно сказать наверняка – лорд Эзра не может прятаться вечно.

– Нет, – согласилась четвертая. – И будем надеяться, он не станет так делать. Это лицо должно быть на виду.

– На виду у меня под юбкой, – добавила женщина.

Хохот группы затих, когда их провели в клуб, теплый свет и толпа исчезли внутри, стоило дверям закрыться за ними.

Ния осталась сидеть на корточках у края оживленного тротуара, едва чувствуя, как колени и руки проходящих мимо прохожих задевали ее плечи. Ее словно облили холодной водой. Даже спустя столько времени она все еще реагировала на малейшее упоминание о капитане пиратов.

Словно зажженная спичка, наполненное раздражением пламя вспыхнуло в венах Нии, и она встала.

«Нет», – подумала она, снова пробираясь сквозь толпу горожан. Она реагировала только потому, что он и его команда были в бегах в течение последних нескольких месяцев. Прятались, будто трусы, от смертного приговора, грозившего их головам. Если они были неспособны принять свое возможное наказание, им не следовало красть форрию из Королевства воров. Сильнодействующий магический эликсир был слишком опасным, неконтролируемым, вот почему его разрешалось принимать только здесь, в скрытом городе, окутанном хаосом. Король воров очень внимательно следил за использованием этого вещества и торговлей им в притонах своего королевства.

Из-за чего тот факт, что Алосу так долго удавалось промышлять подобным, казался намного более впечатляющим. С того момента, как он занял свое место при дворе, Ния наблюдала, как быстро он достиг высокого уровня. Жестокий, честолюбивый мужчина, более скользкий, чем угорь, но даже в этом случае Ния часто гадала, почему он нарушил закон и стал изменником. Как уже упоминали посетители клуба, Алос Эзра не был дураком. Он не стал бы рисковать всем, ради чего упорно трудился, без веской на то причины. И Нию бесило, что ее интересовали мотивы его поступка.

Ее вообще раздражало то, что она думала о нем. Она ненавидела… ну, его.

«Вот почему мне надо выкинуть из головы мысли о нем», – решительно подумала она.

В конце концов, пираты «Плачущей королевы» не могли находиться в Джабари.

– Это невозможно, – пробормотала она, огибая угол. У Короля воров были глаза в каждом порту Адилора, особенно в Джабари – городе за пределами этого королевства, где жили Ния и ее собственные сестры.

– Все это лишь слухи, – продолжила Ния, проходя через арку в тихий двор. Ее окружали высокие кирпичные здания, черные ставни закрывали все окна. – И потерянные боги знают, что за эти месяцы до нас дошло множество слухов.

– Слухов о чем? – спросила Ларкира, спрыгивая с соседней крыши и приземляясь на корточки.

– Слухов о том, что ты теряешь сноровку, – сказала Ния, не желая говорить сестрам об Алосе, особенно рассказывать о какой-то необоснованной болтовне. Всякий раз, когда пират появлялся поблизости, Ния сразу же вспоминала то лето четыре года назад, которое в конечном итоге привело к очень глупой, отвратительной и ужасной ночи. Ночи, о которой не знали даже Ларкира и Арабесса. И будь на то воля Нии, они бы никогда и не узнали об этом. Она скрывала от семьи свои душевные муки и чувство вины, снова и снова прокручивая их в голове, пока в ней не поселилось желание отомстить.

– Боюсь, это ты становишься мягкотелой, – поправила Ларкира, отряхивая юбки. – Это ведь ты покинула таверну, не заставив истекать кровью никого из посетителей.

– Ночь еще молода; как насчет того, чтобы я исправила ситуацию и попрактиковалась на тебе?

Ларкира ехидно улыбнулась, ее жемчужная маска для глаз сверкнула в свете фонаря.

– Боюсь, это лишь докажет мою точку зрения, ведь ты этого не сделаешь.

Раздражение Нии вспыхнуло, ее рука потянулась к лезвию на бедре, но…

– Дамы, пожалуйста, – перебила Арабесса, свесившись с выступа балкона второго этажа. – Мы ведь не хотим испортить такую чудесную ночь и заставить меня нести ваши безжизненные тела домой, правда? – Она изящно приземлилась на тонкие перила первого этажа, а затем спрыгнула на землю, словно грациозная кошка.

– Да, ночь действительно чудесная, – заявила Ларкира. – Вам, дорогие сестры, только дай волю, вы всегда готовы устроить мне грандиозное развлечение, особенно перед тем, как я уеду в свой медовый месяц.

– Конечно, – сказала Ния. – Такое особое отношение доступно не каждому.

– Особенно от тебя, – печально размышляла Ларкира.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы выслушали больше моих предложений по поводу сегодняшнего вечера, – сказала Арабесса Ние.

– Да, но в последний раз, когда я так делала, – заметила Ния, – отчетливо помню, как взорвались две кареты.

– Но ведь тогда на нас тоже напали?

Ларкира кивнула:

– Да.

– О, ну, я, должно быть, забыла эту часть.

– Вот она, старость, – сказала Ния.

– И моя усталость. – Ларкира подавила зевок.

– Ты моложе нас обеих.

– Это не меняет того факта, что мне стоит немного поспать до того, как завтра мы с Дариусом уедем. В противном случае я превращусь в монстра.

В то время как большинство отправлялись в медовый месяц непосредственно после свадьбы, Ларкира и ее теперь уже муж, Дариус Мекенна, недавно помазанный герцог Лаклана, были слишком заняты восстановлением и возрождением его некогда проклятой родины, чтобы отпраздновать. Теперь, когда народ и земли Лаклана снова начали процветать, они с Ларкирой собирались отправиться в отпуск в одно из своих южных поместий.

Вполне естественно, что сестры устроили Ларкире девичник перед ее отъездом. И все же Ния не думала, что все закончится так рано.

– Мы все пойдем, – сказала Арабесса.

– Нет, – запротестовала Ния. – Давай еще выпьем. «Макабрис» прямо за углом.

– Я бы с радостью, но…

– Но ничего. Ты даже не захмелела, маленькая птичка! Мы обе с треском провалим свою миссию, если сегодня вечером ты придешь домой на твердых ногах.

– Дорогая, завтра утром я не могу позволить себе головную боль или тошноту. Нам с Дариусом предстоит длинная поездка в карете, и она станет еще длиннее, если из-за меня мы будем останавливаться каждые несколько поворотов, чтобы я могла облегчить свои страдания.

– И когда ты успела стать такой скучной? – проворчала Ния.

– Ты имеешь в виду – ответственной?

– Это одно и то же.

– Знаешь, – сказала Арабесса, – нам с тобой тоже нужно рано вставать, потому что отец пригласил семью Локс на завтрак.

– Силы моря Обаси, – простонала Ния. – Вот занудство. И что случилось с обедами? Завтрак явно слишком раннее время для приема гостей. Что подумают соседи?

– Уверена, отец предпочел бы, чтобы они сплетничали о нашем странном выборе времени для развлечений, чем о наших… других странностях.

– Ты имеешь в виду, как нелепо выглядит его старшая дочь? – провокационно поинтересовалась Ния.

– Скорее о том, что, находясь в обществе других, его средняя не может усидеть на месте в течение и одной песчинки.

– Я не виновата, что гости отца всегда такие скучные. Мне приходится двигаться, потому что я боюсь заснуть от скуки.

– Хотя всегда крайне увлекательно выслушивать твои жалобы, – сказала Ларкира, выуживая из кармана юбки ключ портала, – предлагаю тебе приберечь некоторые из них для завтрашнего разговора.

Кончиком лезвия своего клинка Ларкира уколола палец, позволив алой капле упасть в центр золотой монеты. Поднеся ее к губам, она прошептала секрет, который Ние, несмотря на все прилагаемые усилия, никогда не удавалось расслышать. Затем младшая сестра подбросила ключ портала в воздух, и он вспыхнул, а из его центра вырвался светящийся дверной проем, открывающий вид на темный переулок другого города, простирающегося по ту сторону двери.

Существовало несколько способов попасть в Королевство воров и обратно, но, несомненно, самым простым был ключ портала. Проблема заключалась в том, чтобы достать правильный, ведь ключей было мало, и только самые могущественные создания могли создавать их. К счастью, Мусаи были напрямую связаны с существом, способным делать монеты с помощью одного щелчка пальцев. Конечно, Ния знала: самое трудное – убедить их сделать этот самый щелчок.

Не говоря больше ни слова, Ларкира подобрала юбки и проскользнула в дверь портала, за ней быстро последовала Арабесса.

Ния остановилась у светящегося входа, чувствуя тяжесть в груди. Теперь, когда Ларкира остепенилась, выйдя замуж за Дариуса, такие ночи, как эти, когда сестры могли свободно играть вместе, случались все реже. Если бы она знала, что их вечер закончится так скоро, она бы… Ну, Ния не знала, что сделала бы по-другому. Разве что еще сильнее дразнила бы Ларкиру.

– Ты идешь? – спросила ее младшая сестра, стоя рядом с Арабессой по другую сторону двери портала.

Отбросив тоску по прошлому, Ния шагнула внутрь, и жаркий воздух другого города незамедлительно окутал ее. В то время как в Королевстве воров пахло влажной грязью, кострами и благовониями, здесь в воздухе витал аромат свежего жасмина. А за их переулком, на который они вышли, вставало солнце.

Ния сделала вдох в городе, где родилась, – Джабари. Его называли жемчужиной Адилора, потому что среди всех южных земель именно здесь велась самая разнообразная торговля. Роскошные, построенные на северной вершине здания тянулись навстречу солнцу, словно сверкающий бриллиант.

Оставшийся позади Нии путь обратно в Королевство воров закрылся, когда Ларкира вернула ключ портала в карман.

Почему-то теперь, когда дверь исчезла, переулок казался… меньше.

– Готовы, сестры? – спросила Арабесса, подсказывая им снять маски.

Ния провела рукой по лицу, туман оранжевой магии просочился из ладони. «Отпусти», – безмолвно приказала она. Ния ощутила исходящее от маски покалывание, а затем та упала ей на ладонь.

Она потерла глаза. Ей всегда казалось, что маска должна быть на ней, в ней она чувствовала себя более уверенно.

Однако здесь, в Джабари, у них была маскировка другого рода.

В Джабари они были дочерями Долиона Бассетта, графа Рейвита из второго дома. Уважаемая семья, которая, по мнению любого случайного наблюдателя, не обладала никаким из даров и не имела связей с ужасным городом, скрытым глубоко внутри горы. И на то была веская причина. Хотя в этом городе таилось много великолепия, магия не была одной из них. Здешние горожане с недоверием смотрели на подобные силы, устраивая травлю тем, кто обладал магией. Ния не могла винить их в этом. История Адилора знала многих одаренных, которые использовали тех, кто не обладал магией, в своих интересах. Поэтому каждому из видов было лучше держаться своих собственных земель. Но секреты должны оставаться секретами, а таким могущественным существам, как Ния и ее сестры, лучше всего было прятаться на виду.

Засунув маску в ридикюль, обвязанный вокруг талии, Ния последовала за своими сестрами прочь из переулка.

На широких улицах верхнего кольца Джабари было тихо, аристократам не было нужды просыпаться до восхода солнца. Сестры свернули на улицу, вдоль которой выстроились большие дома из мрамора, их кованые железные ворота скрывали нетронутые зеленые лужайки, где готовились расцвести утренние лилии и розы.

Несмотря на спокойный час, стоило сестрам повернуть за угол, как Ния почувствовала прохладное прикосновение к шее. Ощущение, которое можно обнаружить благодаря ее дарам. Она оглянулась через плечо, но увидела лишь пустую дорогу.

Ния ждала, ожидая снова почувствовать энергию, знак того, что кто-то, возможно, идет за ними, но ничего не произошло.

«Наверное, это была крыса», – подумала она, торопясь догнать сестер, практически сразу же забыв о случившемся.

Однако, заходя в ворота своего собственного дома, Ния не учла, что волшебное покалывание не всегда означало, что кто-то следует за ней, иногда оно свидетельствовало о том, что за ней наблюдают.

### Глава 2

Ния до краев наполнила чаем свою чашку, и горячая вода брызнула ей на руку, тем самым избавляя девушку от убеждения, что она, едва не умерев от скуки, оказалась в Забвении.

– На самом деле, мой огонек, Локсы были не такими уж скучными, – сказал ее отец, Долион Бассетт, вальяжно расположившись на своем обычном месте на их веранде. Словно лев, он нежился под лучами утреннего солнца, отчего его белые щеки приобрели розовый оттенок.

– Ты прав, они были намного хуже, – проворчала Ния. Если бы не легкий завтрак, можно было подумать, что визит Локсов затянулся до обеда.

– Младшая дочь, мисс Присцилла, вела себя вполне мило, – заметил Зимри, откидываясь на спинку стула.

– Еще бы ты думал иначе, – ответила Арабесса. – Бедное влюбленное дитя кормило тебя чуть ли не с ложечки.

– Всему виной мое обаяние, именно оно так влияет на окружающих.

– Так ты это называешь? Обаяние? Я всегда думала, что более подходящее название – навязчивость.

Зимри сердито взглянул на Арабессу, сдерживая любую резкость, которую хотел озвучить.

«Умный ход», – подумала Ния, потому что Арабесса могла быть еще той фурией, особенно когда они с Зимри начинали спорить. У Нии имелись свои собственные теории относительно причин подобного, хотя она никогда не делилась ими вслух. В конце концов, она ценила свою жизнь.

Зимри отвернулся от Арабессы и сделал глоток чая, глядя на красные черепичные крыши города, простирающегося за их балконом. Его густые черные волосы сияли под мягкими лучами, пурпурный сюртук Зимри особенно ярко выделялся на фоне его черной кожи и белых растений, украшавших веранду. Ния воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть широкие плечи и крепкое телосложение молодого человека. Казалось, только вчера их отец привел Зимри домой, худенького и тихого мальчика, в глазах у которого стояли слезы. Долион был хорошим другом родителей Зимри, и после их трагической гибели в море, поскольку у Зимри не было других близких родственников, их отец взял мальчика под свое крыло и воспитал его как собственного сына. Девочки Бассетт знали, каково это – потерять родителя, и быстро приняли юношу в свой тесный круг. Вполне естественно, что он начал помогать их отцу с его обязанностями, крайне ответственно относясь к роли правой руки графа. «Иногда это очень раздражало», – сухо подумала Ния. У нее уже была старшая сестра. Она определенно не нуждалась в старшем брате.

Если бы только они могли остаться теми беззаботными детьми, которые когда-то бегали по Джабари и под дворцом Королевства воров. Ведь Зимри был одним из немногих, кто знал секреты Бассеттов, охраняемые за заколдованными стенами в скрытых городах.

Ния улыбнулась, вспоминая прежние дни, когда им слишком легко удавалось убедить Зимри улизнуть с ними, несмотря на выговор, который они могли получить, если бы кто-то узнал об их отсутствии. Время до того, как у них с сестрами появились другие обязанности, связанные с их дарами, а Зимри должен был выполнять свои и помогать их отцу. Теперь еще и это, новые перемены. Ния взглянула на пустой стул напротив, где обычно сидела Ларкира.

– Как тихо теперь у нас по утрам, когда Ларк ушла, – размышлял Долион. Острая боль пронзила грудь Нии при словах отца, оказавшихся так похожими на ее собственные мысли.

– Она не ушла, отец. Ее комната, как и всегда, готова к ее возвращению.

– Ты имеешь в виду визиту, – уточнила Арабесса. – Она больше не живет здесь.

– Я знаю. – Ния нахмурилась. – Но ведь это не значит, что она в Забвении вместе с матерью. Она все еще жива.

Тишина заполнила веранду вместе с чувством вины, когда Ния поняла, что именно сказала.

– Прости, отец, я не хотела…

– Все в порядке, мой огонек. – Он махнул рукой. – Я знаю, что ты имела в виду. Конечно, Ларк все еще с нами. Просто нужно привыкнуть, что теперь вы трое не вместе.

– Знаешь, Дариус и Ларк могли бы переехать сюда, – заметила Ния.

Глядя на свою чашку, Арабесса издала смешок.

– Ты сошла с ума? Да, уверена, каждый герцог, у которого есть большие земли и несколько замков, предпочел бы покинуть свою родину и арендаторов, забрать свою новоиспеченную невесту и переехать к ее родственникам.

– Ну, – сказала Ния, вздернув подбородок, – когда ты так говоришь…

– Ты понимаешь, как глупо это звучит?

Горячая магия Нии зашевелилась вместе с ее раздражением.

– Я только хотела сказать…

– Ладно, хватит, – успокаивающе сказал Долион. – Подумать только, неужели совсем недавно я жаловался на тишину.

– Даже с одной из них, – начал Зимри, – никогда не бывает тихо.

Долион рассмеялся:

– Истинная правда.

Ния смотрела на обоих мужчин так же сердито, как и ее сестра.

– По крайней мере, теперь, когда вы трое больше не под одной крышей, – продолжал ее отец, – могу ли я надеяться, что в наших залах будет плестись меньше интриг?

– Ты воспитал нас как воровок и наемниц, – ответила Ния. – Интриги неизбежны.

Рыжеватые брови Долиона приподнялись, его длинные, похожие на гриву волосы переходили в густую бороду.

– Я бы не стал ограничивать роль, которую наша семья играет для народа Адилора, такими банальными титулам, как эти.

– Да, да, – согласилась Ния. – Тогда мы благородные воры и палачи с самыми высочайшими принципами.

– Безусловно. Когда рождаешься с такими способностями, как у тебя и твоих сестер…

– Мы должны сделать все, что в наших силах, для тех, кто родился без подобных даров, – Ния закончила неизменную реплику своего отца.

– Совершенно верно. – Он удовлетворенно кивнул.

Ния вздохнула. Временами она находила суровость отца по отношению к их моральным обязанностям утомительной. Хотя она понимала, почему он так усиленно стремился творить добро в этом мире. Почему он посылал Нию и ее сестер на задания, поручая украсть у немногих нечестивых богачей и вернуть добытое огромному количеству обездоленных простаков. Он искупал грехи, которые плавали в темном тронном зале, компенсируя приказы и ожидания, возложенные на его детей, когда они были замаскированы под Мусаи. Ибо, хотя Долион был графом и любящим отцом, он также являлся существом, вдохновляющим на поучительные истории. Он был Королем воров. И казалось, из-за этого вечно заглаживал свою вину. Но Ния понимала: Королевство воров существовало для того, чтобы сдерживать то, что в противном случае хаотично растеклось бы по всему Адилору. Ее отец играл свои роли, потому что был вынужден, и воспитывал своих детей так, чтобы они понимали свои собственные.

Ния наблюдала, как отец смотрит на город, поглаживая свою медленно седеющую бороду.

«Какое бремя для него самое тяжелое?» – гадала Ния; ее одолело внезапное желание обнять этого мужчину.

Только она собиралась это сделать, как неожиданно чихнула.

А потом еще раз.

– О нет! – Ния встала, осматривая веранду.

– Что случилось? – спросил ее отец.

– Где он? – прорычала Ния, прижимая руку к носу.

– Где кто, дорогая?

– Чертов кот повара. – Ния заглянула под кресло отца. – Ага… апчхи! – Оранжевый зверь мирно свернулся у его ног. – Убирайся отсюда! – потребовала Ния. – О нет, ты не станешь. Не смей тереться своим мехом о мои новые юбки, ты… ой!

Раздалось шипение, а затем оранжевый комок выскочил из-под стола и пронесся в дом.

– Этот гад поцарапал меня! – крикнула Ния. – Папа, ты же знаешь, что у меня аллергия на кошек. Почему ты позволил повару оставить его?

– Он пострадал, и ему нужен был дом.

– А теперь пострадала я, и мне нужно, чтобы он ушел.

– Он ушел, – сказала Арабесса.

– Ты знаешь, что я имею в виду! Либо уйдет он, либо я.

– Выбор очевиден, – заметил Зимри.

– Совершенно верно.

– Тебе надо успокоиться, – сказала Арабесса. – Ты поднимаешь шум из-за сущего пустяка.

Успокоиться.

Ния скрестила руки на груди, ее магия отзывалась под кожей раздраженным покалыванием.

– Если бы у тебя была такая аллергия, – заявила она, – ты бы не считала это пустяком. Так что нет, я не успокоюсь.

– Неудивительно, – пробормотала Арабесса.

– Прошу прощения?

– Ничего.

– Не похоже на «ничего».

– Тогда ты можешь добавить «расстройство слуха» к своим недугам.

– Вы меня утомили. – Ния схватила со стула свою шаль.

– Огонек мой, – сказал ее отец, – твоя сестра явно пытается вывести тебя из себя.

– И у нее получается.

– Как это обычно и бывает. – Арабесса сделала глоток чая.

– Что это значит? – огрызнулась Ния.

– Как бы сказать помягче? – задумчиво произнесла Арабесса. – У тебя проблемы с гневом.

– Нет!

Ни ее отец, ни Зимри, ни Арабесса не ответили; они просто позволили эху ее громкого голоса прокатиться по веранде.

– Ладно, – выдавила Ния. – Может, и так, но что с того?

– Знаешь, – начал ее отец, – твоя мать тоже славилась тем, что иногда бывала крайне вспыльчивой.

Ния моргнула. Стоило ей услышать о матери, как нарастающий задор мгновенно иссяк. Отец редко говорил о Джоанне, даже спустя более десяти лет после того, как потерял ее после рождения Ларкиры.

– Правда? – спросила Ния.

– М-м-м. – Долион кивнул. – На самом деле именно поэтому она часто носила эту брошь. – Крупные пальцы отца рассеянно поглаживали аксессуар, украшающий его пиджак, а точнее, брошь в форме компаса. Золото казалось потертым, будто в течение многих лет его часто касались или вертели в руках. Ния и раньше видела у отца эту брошь, но никогда не придавала этому значения.

Украшение принадлежало ее матери? Жгучая тоска наполнила грудь Нии, как это случалось всякий раз, когда она узнавала еще один кусочек головоломки, который представляла собой ее мать.

– Она говорила, что прикосновение к ней, – продолжал ее отец, – помогало ей успокоиться. Сделать паузу, когда она чувствовала, что потерялась в своих эмоциях или мыслях. «Она позволяет мне найти свой путь», – говорила твоя мама. – Долион нежно улыбнулся. – А еще с помощью брошки я понимал, когда она начинала злиться на меня. Я знал: если она хватается за украшение, мне лучше отступить.

– Ния, может быть, ты могла бы найти похожий талисман? – предложила Арабесса. – Однако он должен быть больше броши. Возможно, толстый браслет? Или три? – Она усмехнулась. – Возможно, мама и была вспыльчивой, но я сомневаюсь, что она могла соперничать с вулканом, в котором живешь ты.

Взгляд Нии метнулся к Арабессе, кровь снова закипела в ее венах.

– Что ж, – сказал Зимри Долиону, – вот и исчез тот прекрасный момент.

– Но я пытался. – Долион пожал плечами.

– Знаешь что, – начала Ния, – Ларкира никогда не жаловалась на мой характер.

– Просто не говорила об этом тебе в лицо, – сострила Арабесса.

Руки Нии потеплели, когда магия хлынула в ее ладони. «Сожги», – прошептала она.

Должно быть Арабесса заметила, как Ния внезапно начала терять над собой контроль, потому что приподняла ухоженную бровь, как бы говоря: «Видишь, вулкан».

Ния подавила рычание.

– Отлично, – сказала она, придавая легкость своему тону. – Поскольку, похоже, мы делимся наблюдениями за другими, тогда, моя дорогая Ара, вот тебе сестринский совет: если тебе кто-то нравится, – Ния многозначительно перевела взгляд с нее на Зимри, – постарайся не оскорблять их.

Глаза Арабессы расширились, а щеки покраснели, когда Ния отвернулась от сидевших на веранде.

Она быстро зашагала прочь по коридорам с высокими потолками на нижние этажи их дома, мысли роились в ее голове.

«Как Арабесса смеет, – подумала она. – У меня могут быть определенные… причуды, но ведь и у нее тоже!» Плюс, пока сестры росли, им не прививали восхищение совершенством. Шрамы, трудности и пороки – вот что считалось по-настоящему интересным. Ния оставалась такой, какой и всегда, и теперь это стало проблемой?

– Нет, – проворчала она, – я не стану меняться ради кого бы то ни было. В наши дни такое и так встречается на каждом углу.

И, как заметил отец, ее мать тоже была страстной натурой. Во всяком случае, она гордилась тем, что разделяла эту черту характера с женщиной, которую уважали, – с Джоанной Бассетт.

«Если она могла жить с таким огнем, то и я смогу».

Ния сделала глубокий вдох, ее напряженные мышцы слегка расслабились, когда она спустилась на кухню и увидела знакомую фигуру у задней двери.

– Шарлотта! – позвала Ния, спеша к горничной, застегивающей накидку. – Если ты собираешься уходить, я бы хотела присоединиться. Мне нужен свежий воздух.

Полноватая женщина с беспокойством посмотрела на нее:

– Я иду не на прогулку, миледи, а на рынок.

– Отлично. Я люблю рынок.

– Значит, ты согласна нести корзину?

– Конечно.

– С каждой покупкой она будет все тяжелее и тяжелее.

– Я сильная.

– И в конечном итоге тебе придется нести ее всю дорогу из Торгового района. В гору.

– О потерянные боги! – воскликнула Ния. – Меня считают и вспыльчивой, и ленивой?

Шарлотта с почтением промолчала, что в конечном счете послужило ответом для Нии.

– Как же вы все меня утомили! – Ния накинула тонкую накидку, висевшую у двери, а затем схватила дополнительную корзину. – Поэтому я иногда теряю самообладание. Что вряд ли делает меня монстром.

– Э-э… конечно, нет, миледи. – Немолодая Шарлотта пыталась поспеть за Нией, когда они вышли из скрытого в тени входа для прислуги к задним воротам.

– Разве я не показала, что в моем характере есть и приятные стороны? – спросила Ния. – Я могу быть дружелюбной, доброй и очаровательной, умею проявлять сочувствие, а еще я…

– Скромная, – добавила Шарлотта.

– Да, точно! – согласилась Ния. – Если кого из нас и следует критиковать за наше поведение, то это, безусловно, Ару. Имею в виду, ты только посмотри, как она расставляет предметы на своем туалетном столике. Она пользуется измерительной палочкой, Шарлотта, измерительной палочкой.

– Да, – сказала Шарлотта. – Как ты думаешь, кто принес ее ей?

– Тьфу, точно. Как по мне, лучше горячая голова, чем чопорная задница.

– Дитя мое. – Шарлотта нежно коснулась руки Нии, заставляя ее замедлиться. – Я не знаю, что тебя так взволновало.

– Я не взволнована, – оскорбленно парировала Ния.

Седые брови Шарлотты поползли вверх.

– Хорошо, я взволнована, но и ты не смогла бы спокойно реагировать, если бы Арабесса доставала тебя так, как меня этим утром.

Пока они шли, горничная внимательно наблюдала за ней. Она воспитывала трех девочек Бассетт с младенчества и была скорее бабушкой, чем служанкой. И, как и весь их персонал, знала секреты, которые хранила эта семья, потому что Бассетты, в свою очередь, хранили секреты других, а их дом стал своего рода убежищем для немногих одаренных в Джабари.

– Обычно ты наслаждаешься спором со своими сестрами, – сказала Шарлотта.

– Я всегда наслаждаюсь подобным.

– Похоже, сейчас тебе это не очень-то нравится.

Ния задумалась над услышанным.

– Нет, полагаю, не нравится.

– И почему?

– Я… не знаю. Думаю, в последнее время… все просто не так…

– Без леди Ларкиры?

– Я веду себя глупо, – сказала Ния, крепче сжимая свою корзину. Когда она успела стать такой сентиментальной?

– В вас, девочках, скрывается много разных качеств, – начала объяснять Шарлотта. – И да, глупость, безусловно, одна из них, но демонстрация вашей преданности и любви друг к другу не подходит под это определение. Это нормально – скучать по своей сестре.

Ния ощутила дискомфорт от того, как легко читались ее эмоции. Но Шарлотта, конечно, была права. Она действительно скучала по Ларкире. Не то чтобы она когда-нибудь собиралась рассказывать об этом своей сестре. Силы моря Обаси, тогда бы Ния никогда не услышала конца поддразниваниям!

И все же… Ларкира была самой молодой, ей недавно исполнилось девятнадцать. Как получилось, что она вышла замуж и уже уехала из дома?

– Если спросишь меня, – продолжала Шарлотта, – я считаю, вы все выросли слишком быстро. Но, полагаю, этого следовало ожидать. Вы трое не похожи на большинство.

– И спасибо богам за это, – сказала Ния. – Быть такими, как большинство, очень скучно.

Шарлотта усмехнулась, когда они вошли в Торговый район, где мраморные особняки с верхнего кольца Джабари сменили кирпичные дома купцов, улица становилась все многолюднее, горожане спешили приобрести различные товары. Над их головами раздавались крики о ценах от всевозможных торговцев, в воздухе смешивались ароматы копченой рыбы и жареных орехов.

– Итак, возможно, наша маленькая птичка улетела из гнезда, – произнесла Шарлотта, останавливаясь, чтобы поковыряться в прилавке с грибами. – Но со временем это произойдет и со всеми вами. В конце концов, тебе двадцать один, а Арабессе двадцать три.

– Шарлотта! – Ния подняла брови в притворном ужасе. – Разве ты не знаешь, что невежливо обсуждать чей-то возраст?

– Ты каждый день упоминаешь мой.

– Чепуха! Никто не знает, насколько ты на самом деле древняя.

– Я пытаюсь донести до тебя мысль, – продолжала горничная, проницательно глядя на девушку, когда расплатилась с продавцом и они пошли дальше, – что я наблюдала, как вы, Бассетты, приспосабливаетесь ко многим вещам, становясь только сильнее. Хотя сейчас дом может казаться другим, ваши обязанности не исчезли. Они всегда будут связывать вас. К тому же у тебя есть я и остальные слуги. Большинство из нас слишком стары, чтобы уходить далеко.

Ния улыбнулась пожилой женщине, немного развеявшей ее меланхолию.

– Ты права.

– Как всегда, – цокнула Шарлотта.

Рассмеявшись, Ния продолжила следовать за Шарлоттой по рынку; боль в груди ослабла, когда она повторила слова пожилой дамы. Обязанности, возложенные на нее и ее сестер, всегда сводят их вместе. В Джабари, но особенно в Королевстве воров.

В конце концов, Мусаи были неразлучны.

Когда полдень сменил утро, Ния и Шарлотта разделились, чтобы купить последние пункты из списка. И, покинув швею, Ния решила побаловать себя рисовым квадратом, который намеревалась съесть, присев во дворе Мастеров. Это было ее любимое место в Торговом районе, там она опустилась на стоявшую в тени скамейку перед большим фонтаном, который освежающе блестел в жару.

Солено-сладкие ароматы растеклись по ее вкусовым рецепторам, когда она откусила кусочек, с улыбкой на губах наблюдая, как дети вырываются из рук нянь и матерей, чтобы поплескаться в прохладной воде. «Наконец сегодняшний день начинает меняться», – удовлетворенно подумала она, откусывая еще кусочек.

Звуки более возбужденных криков привлекли внимание Нии к извилистому переулку слева от нее. Тропинка казалась пустой, но до нее снова донеслись вопли, и даже не видя, что происходит, она точно знала причину такой смеси воодушевления и разочарования. Пари.

Настроение Нии улучшилось еще больше, и она встала. «Как было бы чудесно, если бы я вернула то, что потратила на этот рисовый квадратик», – радостно подумала она, прикончив его еще за два укуса. Магия возбужденно кружилась в ее венах, потому что любое обещание азартных игр означало обещание движения, энергии для ее даров, которую можно было поглотить так же, как она поглотила свою закуску.

Следуя за шумом по извилистой тропинке, она в конце концов нашла группу детей, склонившихся над игрой у стены. Двое детей постарше обменялись парой восьмигранных кубиков, вызвав еще более громкую порцию криков.

«Подбери пару», – подумала она. Популярная игра, в которую она часто играла в детстве. Ния ухмыльнулась, когда игральные кости снова покатились под новые крики ободрения.

Ния стояла за спинами детей, и никто не обращал на нее внимания, пока она не сказала:

– Спорю на два серебряных, что вы не сможете выкинуть одно и то же число за две попытки.

Шесть пар глаз уставились на нее.

– Нет, не уходите, – поспешно сказала Ния, когда дети бросились врассыпную. – Клянусь, я никогда не обманываю. – Она вытащила из карманов юбки два серебряных. Дети остановились, широко раскрыв глаза. Эти уличные ребятишки, вероятно, никогда не видели вблизи такие монеты. – Они могут стать вашими, если согласитесь поиграть.

– Нам нечего дать взамен, госпожа, – сказала девочка постарше.

– Хм, понятно. Что ж, если вы проиграете, я заберу все, что есть у вас в карманах.

– Кто сказал, что мы проиграем?

– Действительно, кто? – Ния удивленно приподняла бровь. – Значит, пари?

Двое старших детей обменялись взглядами.

– Давай, Альба. – Другой ребенок толкнул девочку локтем. – Вы с братом налопаетесь, как свинки, если ты надыбаешь эти две красивые луны.

– Вот все, что у меня есть, госпожа. – Брат Альбы достал из кармана крошечный мешочек, высыпав одну семечку-проныру.

Ния улыбнулась, глядя на маленький золотой шарик с древними гравюрами на поверхности. Именно такую она не видела. Поцелованные пламенем, семечки-проныры проникали сквозь любую поверхность. Ния с сестрами играли с такими в детстве, что совсем не нравилось экономке, ведь потом именно ей приходилось затыкать все дыры, проделанные в их доме в Джабари.

– Думаю, это справедливая сделка, – заявила Ния. – Ты можешь быть нашим гейм-мастером? – Она повернулась к самому маленькому из группы.

Мальчик с энтузиазмом кивнул; без сомнения, раньше ему никогда не позволяли выступать в подобной роли.

– Очень хорошо. Теперь мы доверяем тебе наши ставки. – Она передала мальчику свое серебро, а брат Альбы передал свой мешочек с семечкой-пронырой.

Когда брат и сестра взяли по кубику, вся детишки наклонились, в предвкушении облизывая губы и широко раскрыв глаза от волнения.

Ния была хорошо знакома с эмоциями, бурлящими в этих детях. Ей всегда нравились азартные игры. Бешеное биение сердца, сладкий запах оживления, когда кучка людей наблюдала за вскрытием карт, поворотом костей, последним совершаемым движением, прежде чем с простым падением песчинки жизнь могла навсегда измениться. Ния и ее магия вздохнули от перспективы всего этого.

Первый бросок вызвал у детей разочарованные возгласы, так как кости набрали тринадцать, а не шестнадцать, как было нужно.

– В следующий раз у нас получится, Альба, я уверен в этом. – Брат девочки собрал кости и протянул ей одну.

Но прежде чем они смогли бросить еще раз, Ния ощутила поток движения с противоположного конца переулка, где проходила другая дорога.

Она коснулась рук детей, оглядывая узкую, пустую улицу.

– Эй! Что вы?..

– Ш-ш-ш, – успокоила Ния девочку, наклонив голову, когда тяжелый гул энергии снова коснулся ее шеи. – Вы ждете еще кого-то?

– Что?

– Кто-нибудь из ваших друзей собирается присоединиться к нам? – Она подошла и встала перед детьми.

– Нет, – ответила Альба, выглядывая из-за накидки девушки.

Ния прищурилась, сосредоточившись на ощущениях: она почувствовала шаги и колебание конечностей, которые, как она теперь чувствовала, наполняли окрестности. Размер тел, направляющихся к ним, энергия, которую излучали идущие, когда дышали вместе, их шаги. Все свидетельствовало о том, что это были не дети. Кто-то более тяжелый. Взрослый. А потом все стихло.

Пульс Нии ускорился.

– Можете показаться! – крикнула она, ее голос эхом разнесся по переулку.

В ответ – тишина.

Она попробовала еще раз:

– Только у трусов и воров есть причины прятаться.

Единственные движения исходили от детей, собиравшихся ближе вокруг нее.

– Госпожа, я не думаю, что кто-то…

Слова маленького мальчика затихли, когда три фигуры свернули на их улицу. Вокруг лиц всех троих были обернуты черные куски ткани, скрывая личности, а их одежда казалась странной для лета в Джабари, теплая и многослойная, сделанная скорее для прочности, чем для демонстрации. Но что действительно привлекло внимание Нии, так это клинки в каждой руке и другие, висевшие у них на поясе.

– Значит, воры, – заявила Ния; ее поза изменилась вместе с настроением магии, в воздухе повисло обещание драки. – Дети, думаю, вам пора бежать.

– А как же наша игра? – спросила Альба.

– Похоже, ты выиграла благодаря моей невозможности продолжать. – Ния не сводила глаз с фигур, пока они медленно приближались. «Будет весело», – подумала она.

– Это нечестно по отношению к…

– Как я уверена, вы хорошо знаете, жизнь несправедлива. А теперь, пожалуйста, поторопитесь и уходите.

Кто-то дернул ее за накидку:

– Пойдемте с нами.

– Сначала хочу убедиться, что троица не последует за нами. А теперь идите. – Она подтолкнула ближайшего ребенка. – И обязательно пошалите в это полнолуние. Молодость дана для того, чтобы как следует веселиться.

Она почувствовала нерешительность детей, но потом они повернулись и побежали. Альба ушла последней, предварительно вложив что-то в ладонь Нии.

– Думаю, это справедливая сделка, – сказала девочка, повторяя слова Нии.

Ния встретила мудрый взгляд Альбы. Слишком взрослый взгляд для подобного возраста.

– Мы позовем на помощь. – И с этими словами Альба помчалась в другой конец переулка, оставив Нию с мешочком, в котором была семечка-проныра. Ния невольно улыбнулась.

– А теперь, – она повернулась к своим гостям, убирая предмет в карман, – чем я могу вам помочь?

Конечно, они могли выглядеть наглыми и сильными, способными завалить и слона, но Ния могла справиться с тремя ворами. Трое были…

Еще четыре фигуры в таких же масках появились с соседней улицы, вставая позади первой группы.

«Ладно, – подумала Ния, – семь – это уже интересно».

Ее магия нетерпеливо зашевелилась, но она проигнорировала это. Не время демонстрировать свои дары. Сунув руку под накидку, она обхватила пальцами один из двух кинжалов, спрятанных сзади под юбками. Может, она и была одета как леди, но ее учили всегда быть готовой к драке. Проблема заключалась в том, чего именно хотели воры.

– Самое дорогое, что у меня есть, – это детская игрушка, – сказала Ния. – Так что подумайте хорошенько, стоит ли проливать из-за этого кровь.

Мгновение, и группа ничего не ответила.

– Вижу, поддерживать разговор придется мне. Как насчет того, чтобы я представила вас своему другу? – Она крепче сжала рукоять ножа в тот самый момент, когда вор подбросил в воздух мешок, а другой быстро выпустил стрелу. Ния резко обернулась, когда предметы столкнулись у нее над головой. Из мешка вырвался зеленый дым.

– Ах вы, чума, – засмеялась она. – Вы промахну… – Но потом она почувствовала его.

Сильный сладкий аромат коры гаффо – сонного пара – заполнил ее легкие.

Не имело значения, насколько человек силен, как хорошо разбирался в магии или искусен в бою, – кора гаффо, стоило лишь вдохнуть ее аромат, всегда побеждала. Вот почему она была запрещена в большей части Адилора.

– Зараза, – выругалась Ния, как только ее колени подогнулись и она упала на землю. Горячий камень ударил ее в щеку. Наполненная предметами для дома корзина теперь лежала забытая рядом с ней. Когда зеленый дым рассеялся и зрение затуманилось, перед ее глазами появились сапоги. Все они были грязными. Покрытая потертостями и отметинами кожа отслаивалась от подошв. «А это что, палец выглядывал наружу?» Ния почувствовала легкое раздражение от того, что группа, которая так плохо заботилась о своей обуви, смогла превзойти ее, да еще и так быстро. Но затем все раздражение сошло на нет, когда ее глаза закатились и она провалилась в темноту.

### Глава 3

Ния проснулась от легкого покачивания. Слышались крики чаек, парящих высоко над головой, и ритмичные всплески весел, рассекающих волны.

В голове у нее пульсировало, пока остаточные эффекты коры гаффо сохраняли власть над ее разумом, и она сглотнула, борясь с сухостью в горле.

Ния обнаружила, что ее запястья связаны и она лежит на боку на, как она могла только предположить, днище шлюпки. Обзор ей закрывал заплесневелый, пахнущий рыбой мешок, но она уловила крошечные проблески дневного света, пробивающиеся сквозь швы ткани. Плечи девушки болели от неестественного положения, а ноги под юбками казались влажными и тяжелыми, как будто материал все еще сох после того, как его намочили водой. Теплый ветерок коснулся ее шеи, шевеля шелковый рукав платья. Судя по всему, накидка, которая была на ней ранее, отсутствовала.

«По крайней мере, я все еще одета», – подумала она.

Дары медленно пробуждались в животе по мере того, как Ния приходила в себя.

«Сожги», – сонно прошипели они, а затем: «Убей» – потребовали сгорающие от нетерпения силы, когда полностью проснулись.

«Да, да, – успокаивая свои дары, подумала Ния. – Всему свое время». Сначала, о силы потерянных богов, она должна была выяснить, где находится, а еще почему и благодаря кому.

Тогда она сможет сжечь, убить и рассмеяться в лицо тому, кто оказался настолько глуп, что похитил такое существо, как она.

Она не узнала никого из воров. Их одежда не принадлежала ни одной из банд Джабари, о которых знала Ния. И все же их действия, несомненно, были кем-то организованы. Они быстро и аккуратно взяли ее в плен, используя вещество, которое не оставляло места для ошибки. Но кто мог хотеть украсть ее? Если их целью было ограбление, они бы просто забрали все ее вещи и перерезали ей горло, а может, оставили бы ее спать после того, как ушли. Возможно ли, что они узнали в ней дочь графа Рейвита? Было ли это похищением с целью получения выкупа?

«Какая скука», – подумала Ния.

Вновь сосредоточившись на пространстве, которое ее окружало, Ния решила, что вокруг нее определенно вода, соленая вода, если судить по птицам и запаху. Это означало, что она, скорее всего, плыла по морю Обаси. Учитывая, что это было единственное море во всем Адилоре.

Но оставался открытым вопрос: как далеко они находились от берега? И какого берега? И насколько далеко от Джабари? Или какого-нибудь другого знакомого места?

Итак, Ние требовались ответы.

«Во-первых, – решила она, – сколько человек было в лодке? Семеро воров, которые все это затеяли?»

Закрыв глаза, Ния заставила себя расслабиться, сначала мышцы, потом разум. Она позволила покачиванию лодки проникнуть под кожу, дала возможность бьющейся о борта воде ласкать ее магию, которая реагировала на движения и струилась по воздуху, радуясь, что ее выпустили наружу. Благодаря ей девушка ощутила покалывание по всему телу, еще острее чувствуя энергию, исходящую от руки, которая вытирала пот со лба, и сильные движения других рук. Она мысленно посчитала все вдохи и выдохи. Четыре души сидели вокруг нее. Двое у ее головы, двое у ног.

«Четыре… я могу справиться с четырьмя».

Осторожно потянув за связанные запястья, она проверила прочность веревок. Тугие, однако ее пальцы были на свободе, вполне способные причинить вред.

«Теперь тихо», – проинструктировала Ния свою магию, взмахнув пальцами. По ее венам потекли струйки жидкого тепла, когда на кончике указательного пальца пробудилось маленькое пламя. Ния заставила себя дышать ровно, продолжая внимательно следить за окружающими. Она должна была сделать все быстро, прежде чем они почувствуют запах горящей веревки или увидят, что у нее в руках. В конце концов, преимущество всегда заключалось в неожиданности.

Лодка ударилась о другой предмет, из-за чего Ния перевернулась на спину. Ее пламя погасло, веревки оставались слишком тугими, чтобы их можно было разорвать.

«Зараза», – мысленно выругалась она.

Ния почувствовала, как ее спутники зашевелились. Тяжелые шаги сапог по деревянному полу лодки, звук затягиваемой веревки и бормотание.

Пульс девушки продолжал громко стучать в ушах, когда грубые руки подняли ее.

– Ого, какая она тяжелая, – проворчал мужчина у ее головы.

– Ты думал, по дороге она станет легче? – последовал ответ женщины, когда та схватила ее за лодыжки.

Раздражение Нии возросло.

– Тогда позвольте облегчить вашу ношу, – выдавила она, ударив каблуком в лицо одной из нападавших. Раздался приятный хруст ломающегося носа. Женщина выругалась и упала на спину, уронив ноги Нии.

Такое продуманное похищение, а эти дураки не додумались связать ей ноги.

Чувства Нии обострились, и она откинулась назад, ударив головой мужчину, все еще сжимавшего ее плечи, из-за чего ее собственный череп запульсировал от боли.

Раздался всплеск воды. Это мужчина упал в воду, когда Ния приземлилась на днище лодки. Встав на ноги, она тяжело задышала, пытаясь обрести равновесие и сосредоточившись на остальных окружающих ее волнах движений. Грязный мешок, покрывающий ее голову, казался нестерпимо ужасным!

Волна энергии от потянувшейся к Ние руки заставила девушку развернуться, а затем врезаться плечом в бок преступника. Возглас удивления, за которым последовал еще один всплеск. Ния попятилась, спотыкаясь о предметы у своих ног, но снова удержалась в покачивающейся лодке. Ее по-прежнему связанные за спиной руки заныли, солнечный свет головокружительно струился сквозь маленькие дырочки в «головном уборе». Почувствовав еще одно присутствие кого-то спереди, Ния брыкнулась.

Но на этот раз сильные руки схватили ее за лодыжку, блокируя дальнейшие возможные движения.

– Ты заплатишь за это, девчонка, – прошипела женщина, которой она разбила нос. Затем ловко вывернула ногу Нии, из-за чего та начала извиваться.

Ния зависла в воздухе на, казалось, целый водопад песка, прежде чем ее обдало холодной водой.

Ее разум загудел, совершенно растерянный, когда морская вода заполнила ноздри и горло. Ния забилась в панике, ее глаза открылись, но мешок все еще оставался у нее на голове, не давая ей увидеть, что было наверху.

Подтянув ноги настолько, насколько могла, она сумела просунуть руки вперед, ее плечевые суставы горели.

«О силы моря Обаси, помогите мне пережить все это».

Как раз в этот момент лиф ее платья сильно дернулся, часть материала порвалась, когда ее потянули назад. Четыре пары рук перетащили девушку через борт лодки, и она врезалась в твердый деревянный край, который царапнул ее по бедру.

Ния закашляла и захрипела, промокший мешок прилипал к ее лицу.

– Снимите с меня эту проклятую штуку! – Она извивалась, борясь с неумолимой хваткой своих похитителей.

– А она вспыльчивая, – проворчал мужчина, когда похитители прижали ее к полу.

Энергия Нии как будто истощилась, в суматохе происходящего превратившись в нечто бесполезное. Она отчаянно пыталась обуздать силы, ради большей ясности собрать мысли воедино. По крайней мере, чтобы иметь возможность наложить хоть какое-то заклинание. Что угодно, лишь бы сбросить с себя этих ублюдков. Но ее сильно придавили со всех сторон.

– Я убью вас всех! – закричала она, но затем грубая рука зажала ей рот.

Она с силой укусила ладонь сквозь мешок, прокусывая кожу.

Вопль боли, а затем другая рука ударила ее головой о дно лодки.

Зрение Нии затуманилось.

Ворчание удерживавших ее нападавших заполнило уши, когда Ния лихорадочно пыталась набрать полную грудь воздуха.

Она не могла дышать. Не могла пошевелиться.

Влажная ткань на ее голове прилипала к губам при каждом паническом вздохе.

«Не позволяй им душить меня!» – властно крикнула она своим дарам. Реакция ее магии походила на извержение вулкана, потому что, хотя Ния и не могла двигаться, те, кто ее окружал, могли. Ее силы жадно втягивали излучаемую окружающими энергию, всасывая каждую каплю, чтобы затем вырваться из ее ладоней.

– Что за…

– Она вся горит!

Воры отпрянули, их хватка ослабла.

– Быстрее! – закричал другой. – Отпусти эту шельму!

Путы Нии лопнули, когда пламя поглотило веревку, ее руки освободились.

– Вы все умрете! – взревела она, потянувшись за мешком, закрывающим ее лицо. Она чувствовала себя слабой, измученной чрезмерным использованием своей магии, но ярость заставляла ее двигаться.

Едва Ния успела увидеть кусочек закатного неба, как на нее набросили большое одеяло. Тяжелые руки прижали к ней липкий, влажный материал, а после раздалось шипение пара, и ее огонь оказался потушен. Ния втянула воздух, готовясь закричать от разочарования, но затем что-то сладкое очень быстро обожгло ее ноздри на вдохе.

«О потерянные боги, только не снова!»

Приторный аромат коры гаффо плавал повсюду.

А потом Ния перестала ощущать его, когда снова провалилась во тьму.

* * *

Ния со вздохом села, а затем застонала. Ее голова, казалось, раскололась. Она была свободна от пут и повязки на глазах, но все тело болело, как будто оно представляла собой один огромный синяк. И хотя одежда теперь была сухой, девушка чувствовала, как та прилипает к ее коже. Ния лежала на мягкой коричневой шкуре животного, фонарь мерцал на деревянном ящике перед ней, отбрасывая теплые тени на стены маленькой каюты.

Двигаясь крайне осторожно, Ния оглядела стены с деревянными планками; единственная дверь справа от нее, без сомнения, заперта, и никаких окон. Воздух казался удушливым, но имел довольно приятный аромат, как в благоухающей оранжерее в Джабари.

«Силы морские и небесные, пожалуйста, пусть я буду все еще недалеко от Джабари».

Этот день, если он вообще был тем же самым днем, снова стал ужасным.

Ние нужно было встать и осмотреться, найти выход, но она устала. Хотелось пить и еще, совсем не вовремя, справить нужду. Побег мог подождать еще несколько песчинок.

Потирая запястья, кожа на которых была ободрана и раздражена в тех местах, куда впилась веревка, Ния оценила свое состояние. Ее прекрасное зеленое дневное платье было испачкано и порвано, и она подняла правую ногу, пошевелив обнаженными пальцами. «Просто здорово». Она потеряла туфлю, а эта пара была ее любимой. Ния откинула прядь распущенных рыжих волос, которые теперь спутались на спине. Сплошной беспорядок. И именно это сильнее, чем то, что на нее напали, усыпили и потащили неизвестно куда, действительно расстроило ее.

Потому что она никогда не бывала в таком состоянии.

– Боюсь, моя команда действовала довольно грубо, пока доставляла тебя сюда, – за спиной девушки прозвучал глубокий голос. – Но стоит ли ожидать другого, когда ведешь такую борьбу?

Кожа Нии стала такой же горячей, как пламя фонаря перед ней, сердце забилось быстрее.

«Нет, – подумала она. – Пожалуйста, не-е-ет».

Оглянувшись через плечо, Ния напряглась. Она увидела яркие бирюзовые глаза на фоне закутанной в черное фигуры. В тусклом свете его лицо представляло собой сплошные острые углы: смуглая кожа, полные губы и черные как смоль волосы, собранные сзади у основания шеи. Это было лицо, которое могло привлечь многих и, к их глубокому сожалению, уже привлекло. Лицо, которое он никогда не скрывал, входя в Королевство воров. Не у всех хватило смелости для такой открытой дерзости. Даже Мусаи, одни из самых страшных существ в королевстве, всегда носили маски и следили за тем, чтобы их истинный цвет волос скрывал головной убор, а оттенок кожи оставался спрятан под костюмом. Никому, кроме их ближайших сородичей, не позволялось знать об их более добропорядочной жизни в Джабари. И даже те немногие, кому доверяли подобное знание, были связаны заклинанием молчания и в случае болтливости могли потерять язык.

Однако этот мужчина хотел, чтобы его знали в лицо, желал, чтобы помнили его грехи. Много лет назад он сам поведал ей об этом, и это должно было стать для нее первым предупреждением.

Но Ния никогда не обращала внимания на предупреждения.

Алос Эзра, печально известный пиратский барон, сидел в углу комнаты, его плечи были настолько широкими, что скрывали спинку кресла. Ния заставила себя отвести взгляд от глубокого выреза его рубашки, открывающего сильную, гладкую грудь. В памяти тут же всплыли приносящие боль воспоминания о том, как ее пальцы касались этой самой кожи. Стиснув зубы, она быстро прогнала видения.

В противовес ее взвинченному состоянию пират казался воплощением спокойствия, о чем свидетельствовали небрежно переплетенные на животе пальцы, драгоценный камень, украшавший кольцо на мизинце, сверкал в свете фонаря. Взгляд Нии скользнул по его скрещенным лодыжкам, обутым в изношенные от пребывания в море сапоги, и именно там ее внимание осталось – на подошвах его сапог.

Ибо его душа была такой же грязной и потрепанной. Алос не был ни ее другом, ни чьим-либо еще.

Ее магия боролась, пытаясь освободиться, чтобы сделать то, что она всегда хотела сделать, когда этот мужчина оказывался рядом. «Сожги-и-и! – кричала она. – Убе-е-ей!»

История, произошедшая между этими двумя, стала единственной тайной, которую Ния скрывала от своей семьи. Это бремя она несла последние четыре года.

– За информацию о твоем местонахождении предлагают немалую сумму, – сказала Ния, игнорируя требования своих даров вместе с протестующим стоном ноющих ног, когда встала, убедившись, что находится лицом к нему. Расслабленная поза пирата не обманула ее. Самая смертоносная из змей часто притворялась мертвой.

– Надеюсь на это. – Алос наклонился вперед, положив локти на колени. – Я бесценный ресурс.

– Похоже, тот, кто желает собственной смерти. Ходили слухи, что твоя команда причалила в Джабари. Но я не могла поверить, что пираты «Плачущей королевы» проявят подобную небрежность после того, как словно трусы прятались все эти месяцы.

– Трусы бегут, – внес ясность Алос. – Другие прячутся, чтобы иметь возможность составить план.

Ния рассмеялась, цинично и холодно.

– Ни один в мире план не спасет твою шею, пират. Что Король воров хочет, то он получает, а он желает сделать трофей из твоей головы.

– Боюсь, ей будет не очень комфортно, если ее отделят от моего тела.

– Тем больше причин отрубить ее. Уверена, я не единственная, кому понравится наблюдать, как увядает и гниет твой облик.

– Ты считаешь меня красавчиком?

– Я считаю тебя дураком. Я знала, что ты самоуверен, но уж точно не наивен. В Королевстве воров никто не стоит выше закона. О чем ты думал, крадя форрию?

– Если бы не знал тебя лучше, мог бы подумать, что в твоем голосе слышится беспокойство.

Ния стиснула зубы, когда похожие на осколки льда силы пирата окутали ее. Сильная магия, окрашенная в мятный цвет, клубилась из тела мужчины, пока он улыбался.

– Что? – Алос выгнул бровь. – Никакого язвительного ответа? Ты меня разочаровываешь.

– Полагаю, не в первый раз.

– И могу поспорить, что не в последний.

– Что я здесь делаю?

– Я похитил тебя.

Ния усмехнулась:

– Да неужели?

– Хочешь, снова свяжу тебя, чтобы выглядело более достоверно? – Его глаза хищно сверкнули.

– С удовольствием посмотрю на твои попытки.

– Как и я буду наслаждаться видом твоей борьбы.

Ния прищурилась, скользнула рукой за спину, к ножам, но ее пальцы схватили воздух.

– Ни один настоящий похититель не позволил бы тебе оставить их у себя, – объяснил Алос.

– Ты поведешь себя умнее, если вернешь их мне.

– Я бы сказал, что подобный поступок сделает меня глупцом.

– Полнейшим глупцом, – уточнила Ния.

Алос усмехнулся:

– Я скучал по твоему огню.

– Ты ничего не знаешь о моем огне.

– О, но ведь мы оба знаем, что это не так. Точно так же, как я знал, куда именно послать свою команду в Джабари, чтобы следить за фигуристой рыжеволосой девушкой. Должен сказать, поместье Бассеттов довольно красивое.

Пелена красного затуманила глаза Нии, когда ее кровь закипела. Чувство вины и безмерного гнева смешалось с ее магией. Одно дело – угрожать ей, но совсем другое – грозить ее семье.

Хотя у Нии, возможно, и не было ножей, у нее имелись другие орудия, которые могли нанести гораздо более весомый ущерб.

«Да, – удовлетворенно промурлыкала ее магия. – Освободи нас».

Девушка провела руками по бокам, и на кончиках ее пальцев вспыхнуло пламя. Не было смысла скрывать свои дары от этого человека.

– Так-так, – разочарованно произнес он. – Мы на корабле. С пушечным порохом. Разожжешь огонь, и все здесь взлетит на воздух.

– И что?

– А то, что я знаю: ты, дорогая, сильна, но как долго сможешь плыть по воде посреди бурного моря? То есть если переживешь взрыв и акул?

– Я обязательно сохраню достаточно дерева, чтобы плыть. – Ния побудила пламя гореть ярче.

Алос откинулся на спинку стула, казалось, нисколько не обеспокоенный угрозой.

– Спрашиваю в последний раз, Алос: почему я здесь?

– Мы оба знаем почему.

– Тогда напомни мне.

Мгновение тишины его пристальный взгляд сверлил ее. Языки пламени на пальцах Нии затрепетали в предвкушении. «Сожги, – шептали ее силы, – выжги здесь все», когда из комнаты будто исчез воздух из-за настойчивого внимания Алоса. Его энергия, казалось, всегда бурлила и пульсировала, тянулась куда-то, как ищущий больше земли сорняк.

– Хорошо, – начал он. – В маске или нет, мы оба знаем, что я всегда узнаю тебя, Ния Бассетт. – Его глаза блуждали по ее неопрятному телу. – Сестра Ларкиры и Арабессы Бассетт, дочь Джоанны и Долиона Бассетта, графа Рейвита, из второго дома Джабари… – Кровь Нии буквально леденела в венах, когда Алос выпускал нити своей магии мятного цвета, словно отмечая каждое имя и с шипением туша ее пламя, пока не остановился на самом важном: – Танцовщица Мусаи.

Ния наблюдала, как на губах Алоса появилась улыбка. Именно этого кошмара она боялась с той самой проклятой ночи, случившейся очень давно. Тогда она была не более чем наивной молодой девушкой, которую обманом заставили поверить в глупость… будто она нашла любовь. Здесь сидел единственный человек во всем Адилоре, который знал каждую из ее личностей и не был связан заклятием, способным заставить его держать эту информацию в секрете.

– И как я и обещал той ночью, – продолжил Алос, его голос наполнял холодом воздух, – я пришел забрать свой долг.

### Глава 4

Алос всегда находил особое удовольствие в наблюдении за тем, как внушающее ужас создание загоняют в угол, особенно если сам являлся тем, кто заставлял его отступать.

Он упорно трудился над тем, чтобы получить этот козырь, и терпеливо ждал, когда можно будет разыграть его. Рычаги влияния были самой ценной валютой в их мире, и в тот момент, когда Алос впервые увидел выступление огненной танцовщицы, он понял: получение информации о личности самых страшных существ в Королевстве воров – это не то, чем можно торговать без ценнейших вложений.