# Тайна пропавших детей

Дженни Спэнглер

Мадам Августина Пинчбек путешествует по стране, ВЫЗЫВАЯ ДУХОВ… за умеренную плату. Скажем честно: эти способности – ИГРА ДЫМА И ЗЕРКАЛ, но есть у неё ОДИН СЕКРЕТ. С помощью магии мадам Пинчбек завладевает душами детей и держит их в пленниках, заставляя помогать в тёмных делишках. Чтобы обойти ПРОКЛЯТИЕ, ребятам придётся не только объединиться, но и ответить на вопрос: что лучше – СВОБОДА или относительно тихая жизнь под крылышком у мадам? И если друзьям не хватит решимости вырваться, то ОДИН ИЗ НИХ ИСЧЕЗНЕТ НАВСЕГДА…

Jenni Spangler

THE VANISHING TRICK

© 2020 Jenni Spangler

Illustrations Copyright © 2020 Chris Mould

Published by arrangement with Simon & Schuster UK

An imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division

1230 Avenue of the Americas, New York, NY 10020

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system without permission in writing from the Publisher.


© Дубинина А.А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *


> Посвящается Т. К.


## 1. Дурак: слабоумие и отвага. Как всё это началось

Вовсе и не грешно воровать, если тащить только то, что никому не сдалось.

Леандер несколько часов сверлил взглядом сквозь стекло витрины самый уродливый мясной пирог в булочной. Пирог умудрялся одновременно быть кривым и сплющенным. Неудивительно, что посетители дружно игнорировали его, предпочитая пышные булки, золотистые пирожки с яблоками и песочное печенье, блестящее кристалликами сахара. Наконец пирог на витрине и вовсе остался один, никому не нужный и заброшенный.

Леандер отлично понимал, как тот себя чувствует.

Он крутился у дверей и то и дело вдыхал ароматный тёплый воздух булочной, когда очередной посетитель переступал порог. От запаха свежей выпечки живот его рычал от голода. На улице темнело, прохожие спешили туда-обратно по мощёной улице, зябко кутаясь в плащи и туже запахивая шали, чтобы не так мёрзнуть. Ну всё, уже слишком поздно, пирог точно никто не купит.

В конце концов, расточительно выбрасывать добро на помойку – тоже грех, а Леандер так ужасно проголодался.

Он честно пытался найти работу, но никто что-то не спешил нанять к себе сироту в обносках, без всякого школьного образования и без единого поручителя за его характер. Иногда чудом удавалось выручить несколько медяков за подённую работу. На прошлой неделе он потратил два дня на чистку нетопленого свинарника – жуткая работёнка, зловонная, тяжёлая, на холоде, – и всё ради того, чтобы хозяйка сообщила, что свинарник вычищен не слишком хорошо, и заплатила ему всего половину от уговорённой суммы. С тех пор ему не случилось заработать ни гроша. Люди почему-то постоянно подозревали, что он замышляет нечто скверное, даже когда намерения его были чистейшими. Но что поделаешь, если, чтобы не умереть от голода, приходится воровать? Голод и честность постоянно сражались друг с другом за его душу, и почти всегда побеждал голод. Вглядываясь через мутное от тёплого пара стекло, Леандер дождался, пока жилистый пекарь развернётся спиной к двери, и стрелой метнулся в булочную. Схватил пирог, затолкал его в карман и ринулся прочь.

– Эй! Куда?!

Он мчался по улице и слышал за спиной топот разгневанного булочника. Леандер на бегу врезался в двух джентльменов в цилиндрах и едва успел уклониться, чтобы не налететь на старушку с тростью. Перебежал дорогу, едва не попав под колёса экипажа.

– Куда прёшь! – гневно крикнул ему вслед возница.

– Вор! Держите вора! – вопил булочник, который всё не отставал, следуя за Леандером по пятам.

Леандер перепрыгнул через оградку и завернул за угол. Если его поймают, он заработает порку, а то и похуже – попадёт в лапы закона. Он в панике мчался по узкому грязному переулку, из-под ног во все стороны прыскали крысы.

Впереди из низких окон лился тёплый свет: большой переполненный кабак. Если парень будет ловок и быстр, удастся оторваться от преследователя, затеряться в толпе. Он рванул дверь пивной на себя, задыхаясь, с колотящимся сердцем.

– Потише, сынок, потише! – это Леандер чуть не врезался в дядьку с полными руками пивных кружек.

– Простите! – Воришка перепрыгнул через вытянутые ноги спящего за столом пьянчуги и протиснулся между столиками. К счастью, для своих лет он был на удивление тощим и маленьким. Воздух в кабаке был наполнен клубами пара, табачным дымом и кислым запахом старого пива. Он поднырнул под локоть ещё одного пьяницы, оттолкнул с дороги перевёрнутый стул.

В этот миг в пивную ворвался булочник. До чего быстрый папаша.

Леандер нырнул под ближайший стол и продолжил путь уже по полу, ползком мимо грязных ботинок посетителей и лужиц пролитых напитков. Уф, похоже, всё-таки ушёл, а ведь едва не попался! Наконец добравшись до дальней стены, он выскользнул сквозь низенькую чёрную боковую дверь, которая выводила в пристроенный к кабаку каретный сарай.

Его пылающие щёки охладил ночной зябкий воздух. Сарай оказался просторным, с деревянными балками под потолком и сладким запахом сена. Однако ворота сарая были заперты изнутри на засов и тяжёлую цепь: наружу не выбраться. Справа Леандер увидел ряды денников – может, попробовать спрятаться там? Нет, слишком опасно – лошади разволнуются и его выдадут.

И тут он заметил ровно то, что нужно: угольно-чёрный экипаж, пустой, без коня, терпеливо ожидающий, когда вернётся его владелец. Идеально! Леандер рывком распахнул дверцу экипажа и запрыгнул внутрь.

Первым делом его поразил запах – сухой и резкий и в то же время влажный и затхлый. Пахло будто одновременно прелыми листьями из-под таявшего снега, старыми книгами, сосновой смолой и тухлым мясом.

С потолка экипажа свисали котелки, горшочки, связки трав, задевавшие его голову мягкими кистями. Вдоль стены экипажа имелась скамья, покрытая плешивым ковром и пыльными покрывалами. Противоположная стена была сверху донизу покрыта полками, полочками, выдвижными ящичками – некоторые были открыты, и за дверцами виднелись какие-то листья, перья, деревянные ложки, набитые в совершеннейшем беспорядке. Всё прочее пространство было занято ветхими полками, заполненными картами, бумагами, флакончиками с мутными жидкостями, и даже – Леандер не сразу поверил и наклонился исследовать самый пузатый кувшин повнимательнее – неужели и правда крысиный скелет? Кому может прийти в голову хранить подобную гадость?

Снаружи послышался шум – в сарай кто-то вошёл.

По полу простучали шаги. Не тяжёлый топот пекаря – совсем другие шаги, твёрдые и звонкие.

Вот же он болван! Прежде чем лезть в карету, нужно было убедиться, что тут точно никого нет. Если кто-нибудь заметил, что он забрался в чужой экипаж, вот теперь у него начнутся настоящие проблемы.

– Кто здесь? – произнёс женский голос из дальнего угла. – Кто залез в мою коляску?

Сердце Леандера бешено колотилось. Кем бы ни была хозяйка подобного набора странных и зловещих предметов, он был уверен, что не хочет с ней знакомиться. Он стремительно выскочил наружу, кубарем прокатился по каретному сараю и спрятался за опорой крыши, прижавшись к ней спиной.

– И что у нас тут за воришка?

Цок, цок, цок, простучали каблуки. Шаги медленно приблизились. Кровь отчаянно стучала у Леандера в ушах. В нетопленом сарае его дыхание выходило изо рта облачками пара.

– Покажись. Я же знаю, что ты здесь. Я чувствую твой запах.

Вне поля зрения топтались в денниках встревоженные лошади, Леандер слышал шорох соломы, перестук копыт по камню.

– Ну же, не стоит быть таким стеснительным. – В голосе женщины зазвучали нотки смеха. Она обошла свою повозку и приблизилась к укрытию паренька.

За дверью, ведшей обратно в трактир, слышался сердитый голос булочника, становившийся с каждой секундой всё громче. Если Леандер продолжит здесь стоять, пекарь увидит его сразу же, как только откроет дверь. Если выскочит – столкнётся лицом к лицу с хозяйкой экипажа. Он чувствовал себя лисёнком, которого со всех сторон обложили гончие.

Нужно было думать стремительно. Леандер бросился на пол и нырнул под дно экипажа, чувствуя, как в кармане его окончательно раздавился злосчастный пирог. Перекатившись под коляской, он плотно прижался к заднему колесу и замер. Дверь трактира со стуком открылась.

– Ну, попадись ты мне, паршивец, я тебя! – проревел булочник – и запнулся на середине фразы, заметив женщину. – Прощения прошу, мэм. Сюда, случайно, не забегал мальчишка?

Сердце Леандера отчаянно сжалось. Вот-вот его выволокут наружу и…

– Нет, – отозвался женский голос. Она шагнула вперёд и расправила подол своего длинного платья так, чтобы он прикрывал жалкое укрытие мальчика. – По крайней мере я никого не видела.

Леандер теперь хорошо видел её ноги в изящных башмачках, подол юбки – шикарная голубая ткань. По этому наряду и по манере речи можно было безошибочно сказать – эта дама не из бедняков.

– Это воришка, – отдуваясь, продолжал настаивать пекарь. – Я ловлю воришку. Вот такой высоты примерно, мелкий, грива длинная, штаны короткие.

– Уверяю вас, я здесь совершенно одна и никого не видела.

Леандер ничего уже не понимал. Зачем бы этой даме врать, чтобы его выручить?

– Ну ладно, коли так, – вздохнул тем временем булочник. – Извините, что потревожил.

– Ничего страшного.

– Хитрая бестия этот гадёныш, – пояснил пекарь смущённо. – У меня уже давно товары пропадают, а сегодня я впервые увидел, кто их таскал всё это время.

– Вот как? – неопределённо отозвалась дама.

– А то. Так что вы, мэм, следите за кошельком и всем прочим – где-то тут поблизости крысёныш ошивается.

– Спасибо, что предупредили.

Тяжёлые шаги пекаря удалились. Мальчик услышал стук закрываемой двери.

– Так, значит, ты вор? – протянула дама. – Давай-ка, живо вылезай.

Ну уж нет! Леандер как можно тише прополз под днищем экипажа и выбрался на противоположную сторону – только чтобы обнаружить странную даму, поджидавшую его лицом к лицу. Она была высокой, так что грозно нависала над мальчиком. Чёрные волосы её были подняты в высокую причёску и увенчаны ярко-зелёной шляпкой. Хотя её без труда можно было назвать красивой, её окружала странная атмосфера холода – не теплее, чем кусачий ноябрьский ветер.

– Что ты делал в моей коляске? – спросила она, впрочем, без особого гнева.

– Ничего. Это… не я. – Он попробовал отшагнуть в сторону, но дама преградила ему путь.

– Тебе не обязательно лгать. А вот объясниться – обязательно.

Она подошла так близко, что голубой атлас её платья касался голых икр мальчишки. Ещё на полфута ближе – и она ему ноги отдавит. Леандер напряжённо вглядывался в неё – что-то тут было не так, во всём происходящем. Почему экипаж такой изящной богатой госпожи битком набит старыми перьями, костями и прочей дрянью? И зачем ей понадобилось спасать его от булочника, от верной трёпки?

– Я ничего такого не делал, – выговорил он наконец, пожимая плечами. – Просто смотрел.

– А если я проверю, что у тебя в карманах?

– Да проверяйте, пожалуйста. – Он вздёрнул подбородок.

– Со лгунами и ворами порой происходят ужасные вещи, малыш, – голос дамы был музыкальный, губы изогнулись в улыбке.

Глаза их встретились, и несколько секунд ужасного молчания Леандер не осмеливался отвести взгляд. Казалось, что эта дама глядит ему прямо в душу, отыскивая в ней чёрные пятна, и видит каждый грех, который он успел совершить за свою недолгую жизнь.

– Что это у тебя на шее, дитя? – голос дамы оставался спокойным и беззлобным. – Что-то, принадлежащее мне?

– Нет. Я честно ничего не брал. – Как только она хоть на миг отвернётся, он сдёрнет отсюда со всех ног! Ну да, она отчего-то его защитила, но Леандер ни на секундочку не доверял этой странной леди с её странным экипажем. Он отчаянно мечтал только об одном – оказаться где-нибудь в безопасном месте и слопать уже наконец свой пирог.

– Не бойся, я тебя не накажу. Покажи мне эту вещь.

При этом смотрела на его шею, как голодная волчица, готовая вцепиться зубами. Леандер, не смея спорить, вытащил медальон из-за ворота старой льняной рубашки.

– Это просто…

– Это просто досталось тебе от матери, – завершила она раньше, чем мальчик успел договорить. Тот задохнулся.

– Откуда вы узнали?

– И да, конечно, – продолжала она с каким-то мечтательным выражением лица. – Теперь понятно. Ни матери, ни отца. Ты круглый сирота?

Леандер ни слова не мог выдавить. Что это за ведовство такое?

– Один во всём мире. – Дама протянула руку и провела ему по щеке рукой – лёгкой, словно пёрышко. – Никому не нужный.

Леандер вздёрнул подбородок, обидевшись, хоть она и говорила чистую правду.

– Я могу и сам о себе позаботиться.

– Можно? – Не дожидаясь ответа, она уже наложила на медальон пальцы. Наклонилась, чтобы лучше видеть, и Леандера обдало ароматом лаванды и фиалок. – Как интересно…

Мальчик вырвался из её цепкой руки.

– Мне нужно идти.

– Ты несчастен и одинок, – сказала она. – Я кое-что знаю о несчастьях и одиночестве, поверь мне. Я могла бы тебе помочь.

– Мне помощь не нужна. – Леандер знал таких дамочек, которые изображают из себя добреньких, чтобы насладиться своим благочестием. Не сдалась ему её жалость. Ну да, он был один на свете, но одному ему просто отлично. Никто его не проведёт, не поймает на эту удочку. Чужие люди заботятся только о самих себе, ну и пускай.

Дама рассмеялась:

– Думаю, помощь всё-таки нужна. Ты можешь мне довериться. Мне кажется – или ты очень голоден?

А с другой стороны… Может, если он сейчас её разжалобит, она ему даст еды или даже денег. Можно попробовать побыть с ней милым, изобразить доверие – и сразу сбежать, если что пойдёт не так.

– Как ты, наверное, заметил, я собираю коллекцию редкостей и безделушек. – Она жестом указала на свой экипаж.

Хорошенькие редкости! Крысиный скелет вряд ли заслуживал определения безделушки… Но Леандер, конечно, прикусил язык и промолчал.

– Я могла бы в виде благотворительности купить твой медальончик, – продолжила дама. – Нет сомнений, что деньги тебе очень нужны.

– Может, вы бы просто так могли мне дать пару монет? – Леандер попытался изобразить кроткого сиротку, улыбнуться.

– Вот же упрямый малыш. – Она снова засмеялась. – Нет, настолько далеко моя благотворительность не распространяется. Только честная сделка. Без глупостей.

Мысль Леандера бешено работала, просчитывая варианты. Он уже давно заложил материны башмаки и тёплое пальто, продал её горшки и кастрюли, даже её простыни отдал старьёвщику. Медальон – последнее, что у него осталось от мамы. Если он и его продаст… Тут всё и кончится. Как будто она никогда и не жила на свете. От одной мысли об этом на глаза мальчика навернулись слёзы. Ну уж нет. С медальоном он не расстанется ни за что. Просто не сможет. В этот миг, словно напоминая ему о суровой реальности, его пустой живот испустил громкое урчание. Разве у него на самом деле есть выбор? Работу он найти не способен, денег взять неоткуда, и чем чаще он крадёт, тем больше опасность в конце концов попасться. Вот сегодня удалось проскочить в волоске от поимки, но однажды его воровская удача просто иссякнет, и что тогда?

– Это не настоящее золото, – зачем-то сказал Леандер. Дурень, зачем?..

– Конечно, не настоящее. Просто у меня доброе сердце, а твоя подвеска мне приглянулась.

– Я не…

– Конечно, тебе тяжело расстаться с памятью о матери, – продолжала она. – Но твоя мать бы тебя поняла. Она предпочла бы видеть тебя сытым. Неужели она хотела, чтоб ты так голодал?

А Леандер ведь действительно голодал. Вот прямо сейчас был таким голодным, что от одних слов о еде живот словно к спине прилип. Этот расплющенный мясной пирог надолго ему не поможет. Последний пенни он потратил три дня назад – на миску горохового супа и горячую картофелину. Всё, что он съел за вчерашний день, – это три побитые о землю осенние груши, которые удалось подхватить в чьём-то саду, перебравшись через забор. Как давно он не был по-настоящему сытым?

– Застёжка медальона работает? – спросила тем временем дама. – Он открывается?

Леандер кивнул. Вообще сегодня не такой уж скверный день, в конце-то концов: думал, попадётся на воровстве, а взамен получил способ по-честному получить какие-то деньги. Но мамин медальон… Как же не хочется…

– Я уверена, что цена тебя вполне устроит. Как насчёт десяти шиллингов?

Десять шиллингов! Ничего себе! Леандер не мог толком вспомнить, когда он в последний раз и один-то шиллинг в руках держал.

Вдруг за спиной дамы за приоткрытой дверцей экипажа мелькнула детская фигурка – девочка. Леандер сперва глазам своим не поверил. Откуда она взялась? Миг назад там никого не было… Однако же девочка прижала пальчик к губам, прося его не произносить ни звука. Может, она тоже из уличных, пытается что-нибудь украсть? Но нет, она была слишком хорошо одета, слишком ухоженная… Может, это дочь леди в голубом? Лет ей на вид было примерно сколько Леандеру, которому одиннадцать, а волосы у неё были такими же чёрными, как у странной дамы.

– Итак, шесть, семь, восемь… – Дама отсчитывала монетки, вынимая их из крошечной вышитой сумочки. – Что скажешь, малыш?

Девочка на ступенях коляски бешено замотала головой и одними губами беззвучно выговорила: «НЕТ». На лице её читалась настоящая паника.

Странное поведение девочки привело Леандера, зачарованного блеском монет, обратно в чувство. Он что, всерьёз собирался продать последнее, что у него осталось от мамы?!

– Нет, – твёрдо выговорил он.

Лицо женщины резко помрачнело.

– Вы очень добры, мисс, но я не могу вам продать медальон, – повторил мальчик решительно.

Дама резко выпрямилась, оскалила зубы:

– Глупец. Маленький глупый упрямец. Ладно, если всё же передумаешь, я намерена пробыть здесь до утра. Спросить у трактирщика номер мадам Пинчбэк.

Неужели правда? Она собиралась просто его отпустить, и всё?..

Леандер дёрнул головой, чтобы взглянуть на девочку. Это движение встревожило даму, и та резко обернулась.

– Как ты смеешь? – Она сделала заполошное движение в сторону малышки, и та мгновенно скрылась в экипаже, захлопнула дверцу.

Леандер воспользовался моментом и дал дёру.

## 2. Колесница: враждующие силы, поспешные решения

Перевалило за десять вечера, когда Леандер, продрогший и грязный, наконец добрался до особняка Литчфилдов. Свет уже погасили, только в одном окне флигеля прислуги горела тусклая свеча. В этот час все до последней судомойки уже сладко спали, одна только проклятущая экономка, миссис Смарт, наверняка до сих пор ждала его возвращения. Нужно было как-то осторожно её обойти, избежать встречи. Он не хотел так рисковать – потому что на этот раз вернулся с пустыми руками.

Леандер прожил в Литчфилд-Хаусе последние четыре года. Они с мамой переселились сюда почти сразу после смерти отца. Это будет для нас началом новой жизни, говорила мама, когда ей удалось устроиться в особняк кухаркой. Хозяин особняка, лорд Литчфилд, даже позволил им с сыном заселиться в маленький коттедж садовника, так как садовника здесь больше не было. Когда-то тут работали не менее сотни слуг, но лорд Литчфилд их всех уволил, кроме шестерых самых необходимых, примерно за год до того, как к нему нанялась мама Леандера. И всё равно денег не хватало, особняк на глазах разрушался, потому что некому было поддерживать его в приличном состоянии. Мальчик без особого труда напролом прошёл давно засохший лабиринт из кустов, мимо мёртвого фонтана, а дальше через огород, побитый гусеницами и заросший сорняками.

В голове паренька снова и снова прокручивались события нынешнего вечера. Он едва не искусился продать медальон своей матери той непонятной женщине. Что вообще с ним случилось, что творилось у него в голове? Если бы не девчонка, появившаяся словно ниоткуда, он бы так и распростился с медальоном – с последним маминым подарком, последним, что у него от неё осталось, и всего за какие-то несчастные десять шиллингов! Он зажмурился и попробовал представить себе маму – как она смеялась, шутила с ним, чистя свежий горошек, или, наоборот, ворчала, что сынок испачкал пол грязными ботинками. С каждым днём становилось всё труднее вспомнить её лицо, её голос. То, какая она была.

Мама умерла полгода назад, и почти сразу же на её место лорд нанял новую кухарку, которая заняла их бывший коттедж. Не зная, куда ему теперь податься, Леандер нашёл убежище в библиотеке особняка – тёмном и пыльном помещении, тихом уголке, в который никто никогда и не заглядывал. Сюда он каждую ночь приходил спать. Не то чтобы это хоть немного напоминало настоящий дом, но другого крова у мальчика не было. Довольно долго ему удавалось сохранять своё присутствие в тайне, но пару месяцев назад на него при уборке наткнулась миссис Смарт – и с тех пор он был вынужден платить ей за молчание. Он платил – а она не докладывала лорду, что, оказывается, под его кровом обитает маленький нищий сирота. Как-то раз, когда он отказался отдать ей последний пенни, она наказала его тем, что выгребла из подсобки и сожгла его бедную постель из груды одеял.

Десять шиллингов обеспечили бы ему горячую еду в течение целой недели, и ещё осталось бы чем заплатить миссис Смарт за прикрытие. Но даже с учётом всего этого… медальон был ему слишком дорог.

Леандер промчался по давно не стриженной лужайке, забежал за угол особняка и забрался на карниз четвёртого справа окна. Он привычно раздвинул ставни, поднял оконную раму и спрыгнул на половицы. Потом замер на миг, чутко прислушиваясь. Вроде бы всё тихо.

Он прокрался на цыпочках через библиотеку, радуясь, что битые молью ковры заглушают его шаги.

Усевшись в любимом уголке, Леандер выскреб из кармана остатки немало пережившего за сегодняшний день пирога и начал разбирать это месиво жадными пальцами. Отложил отдельно слипшиеся комочки мяса, прежде чем начать запихивать в рот тесто. Оно было такое вкусное, масляное и солёное – и кончилось до безобразия быстро.

Леандер вывернул карман, ещё разок проверив его на наличие крошек, потом попробовал его вылизать – он перепачкался жиром и чудесно пах, да только на вкус отдавал плесенью.

– А вот и ты наконец, маленький свинёныш. – За его плечом, словно из ниоткуда, выросла миссис Смарт. Интересно, как долго она пряталась тут в темноте, поджидая жертву? – Думал, сумеешь пробраться в постельку незамеченным, не отдав мне своего долга?

В ярком лунном свете, лившемся из окна, все острые углы её фигуры и впадины на щеках выглядели ещё более зловещими, чем обычно. Она, как обычно, была одета в платье цвета серой черепицы, какой кроют крыши, волосы стянула на затылке в тугой пучок, что не добавляло её лицу ни мягкости, ни теплоты.

– У меня сегодня ничего нет. – Мальчик встал, чтобы стать хоть немного повыше. Он и так ужасно устал этим вечером, на сражение с экономкой сил просто не оставалось. Почему, почему просто нельзя оставить его в покое, дать ему жить?

– Ни на секунду не верю тебе, гадкий лягушонок. Ты просто выше того, чтобы платить за аренду, вот как ты думаешь, верно? После того, как я благородно позволила тебе остаться здесь и не выставила взашей!

– У меня сегодня не нашлось никакой работы.

– Не можешь оплачивать жильё – проваливай в работный дом. – Экономка распрямилась во весь свой немалый рост. – Я не для того целыми днями гну спину, чтобы обеспечивать шикарные апартаменты отребью вроде тебя. Или ты завтра приносишь деньги, или выметаешься отсюда с концами.

– Я вас не боюсь, – громко сказал мальчик, стараясь, чтобы его голос звучал храбрее, чем он себя на самом деле чувствовал. Она ведь не собиралась его и вправду завтра выставить, верно? Ей ведь нравилось получать от него деньги, пусть и реже, чем хотелось. Более того, ей нравилось иметь под рукой кого-нибудь, кого можно безнаказанно шпынять. Не так давно экономка стояла во главе огромного штата слуг, а теперь кое-как справлялась в рассыпающемся на глазах пустом доме, и все, кто оставался у неё под началом, – это единственная кухарка и несколько служанок. Даже покричать не на кого. Леандеру-то такое положение вещей было выгодно: в доме, набитом слугами, ему бы не удалось спрятаться и так долго прожить незамеченным. Но он подозревал, что миссис Смарт иначе относится к текущей ситуации и ровно из-за неё стала такой злющей.

Но всё равно её слова о работном доме не могли его не пугать до дрожи. Он слышал о жутких порядках в этом заведении. Он терпеть не мог мерзкую старую каргу, которая его тиранила, но куда больше ужасала перспектива щипать в работном доме паклю, раздирая в кровь пальцы.

– А зря не боишься, мальчишка, – грозно процедила она. – Значит, так, завтра ты приносишь деньги – или я доношу на тебя хозяину. Он не будет в восторге узнать, что уже столько времени по его родовому поместью тайно шныряет маленький оборвыш и воришка!

С этими словами она выплыла из библиотеки обратно в тёмный коридор.

Леандер забрался на пустую книжную полку, которую последнее время использовал как кровать, и опустил голову на скатанный мешок из-под зерна, который служил ему подушкой. Полка была жёстче, чем ковёр на полу, и слишком коротка, чтобы на ней было можно вытянуть ноги, однако же замкнутое пространство давало ему чувство укрытия, защищённости – насколько вообще можно быть защищённым в этом поганом мире. Сперва он испытывал только облегчение, что хотя бы на эту ночь миссис Смарт от него отстала, но постепенно его начало одолевать совсем другое чувство.

Да как эта старая ведьма вообще смеет говорить о роскошных апартаментах? Попрекать его тем, что она гнёт спину, чтобы обеспечивать ему приют?!

Миссис Смарт отлично знала маму Леандера, знала, что после её смерти он остался круглым сиротой. Ни разу она даже не попыталась узнать, куда он девался, что с ним теперь сталось. Ей плевать было на него, на те ужасные ночи, которые он проводил в слезах в отныне пустой хибарке, дрожа от горя и предельного одиночества. Его ведь больше на свете никто не любил, а ей было плевать. Не плевать ей было только на звон монет в кармане собственного фартука.

Чтобы отвлечься от мыслей о злобной тётке, Леандер достал с полки свою любимую книгу – единственную в библиотеке, которая имела для него значение. Толстую книгу сказок с золотым обрезом и яркими картинками.

В его руках книга сразу распахнулась в том месте, где он чаще всего её открывал. Хотя читать он умел едва-едва, эту конкретную историю мальчик знал наизусть. Задолго до их с мамой переселения в Литчфилд-Хаус мама не раз рассказывала ему о Крысином Короле – о человеке, который умел превращаться в крысу и пролезать в самые тесные бреши и дырочки в стенах домов, чтобы уносить непослушных детей. Такие сказки почему-то никогда не бывают достаточно страшными, если их рассказывает любящий родитель при тёплом свете очага. Но теперь, когда мамы больше не было, Леандер часто лежал один в темноте и старался не прислушиваться к шорохам и тихеньким шумам, доносившимся с мансарды, к скрипу половиц – и так тщательно старался, что в конце концов уже не мог думать ни о чём другом.

В первый же день, когда мальчик перебрался жить в библиотеку, он обнаружил эту книгу лежащей на полу – очевидно, она упала с полки. И притом раскрылась на картинке, изображавшей Крысиного Короля. Почему-то это казалось словно бы приветом от умершей мамы. Немало одиноких ночей он провёл, разглядывая, как заворожённый, яркие картинки, думая, как было бы хорошо, если бы мама была рядом и могла бы прочитать ему все-все до единой остальные истории…

Эх, книги, книги.

Та богатая дама в каретном сарае – как её, мадам Пинчбек? – в своём экипаже хранила и целые полки книг, Леандер успел рассмотреть. Значит, книги ей тоже нравятся, как и прочие штуки. Может, получится стащить что-нибудь из библиотеки и ей продать? Здесь же столько книг, целые стены уставлены до потолка, так что до верха даже и не добраться без специальных лестниц. Да, это книги лорда Литчфилда, но он ведь всё равно никогда их не читает, что за беда, если Леандер возьмёт всего несколько штук?

Леандер отлично знал, что некоторые книги стоят дорого. Но вот какие именно? Как бы не ошибиться… Он ведь едва умел разбирать буквы. Глупо выйдет, если он наберёт неправильных книг вместо дорогих и ценных и среди ночи потащит их на другой конец города всего за несколько грошей. А кстати сказать, с чего его так заклинило на книгах? В библиотеке ведь немало и других ценных вещей.

Мальчика охватил бунтарский дух. Мадам Пинчбек была готова заплатить целых десять шиллингов всего лишь за старый латунный медальон его мамы, а этот особняк набит по-настоящему ценными вещами для её коллекции! И почти все эти вещи давно никому не нужны. Подумать только, как много он может на них заработать!

Нет, много он красть не собирался. Всего лишь несколько красивых штучек, чьи хозяева никогда ими не воспользуются. Безделушки, пылящиеся в запертых пустых комнатах. Лорд Литчфилд и не вспомнит, что они там валялись, никогда не пожалеет о них. Миссис Смарт хотела его выгнать – ну и пожалуйста. Когда она заметит, что из дома что-то пропало, Леандер будет уже далеко отсюда.

До сих пор Леандер никогда не осмеливался воровать в особняке: даже если его совесть это не тревожило, потому что вещица явно никому не сдалась, всё равно не получилось бы продать её в городе. Рано или поздно узнают, поднимут шум. Но мадам Пинчбек была не местная, здесь проездом. Он ещё успеет до рассвета добежать до каретного сарая и дождаться её выезда рано поутру. И тогда он продаст ей краденое и уже к полудню покинет город навсегда. До Манчестера шестьдесят миль, Леандер сможет себе позволить поехать на поезде, а в новом месте снимет себе угол с кроватью в хорошем доме и примется искать ремесленника, которому нужен расторопный и дельный ученик.

А ещё можно устроиться работать на фабрику. В Манчестере же такие большие текстильные фабрики, и он слышал, что там постоянно нехватка рабочих рук и охотно нанимают сильных мальчишек. Да всё равно, где работать, главное – там всё будет иначе, он точно найдёт место, куда его возьмут.

Леандер выпрыгнул с полки, служившей ему кроватью, и на цыпочках двинулся исполнять свой план.

Времени было мало, нельзя терять ни минуты. Первой в мешок отправилась книга сказок. Кто знает, много она стоит или мало, но если вдруг мало – Леандер просто оставит её себе на память.

Он внимательно огляделся. Что ещё стоило бы прихватить? На каминной полке два серебряных подсвечника – годится! Подсвечники отправились вслед за книгой.

В центре библиотеки стоял здоровенный дубовый письменный стол. В его ящике обнаружились два писчих пера с золотыми кончиками – мальчик прибрал оба.

Застеклённый шкаф у стены оказался набит сокровищами. Стесняясь набрать всего без разбору, Леандер выбрал серебряную сахарницу причудливой формы.

Ну, наверное, вот и хватит.

Он почувствовал укол вины: всё-таки стыдно. Но разве у него оставался выбор? А кроме того, сколотив состояние, он сможет отдать долг, отослать в Литчфилд-Хаус цену украденного, и этим искупит свой грех. Может, даже и сам заедет сюда в гости к лорду, и миссис Смарт ему, богатому бизнесмену и фабриканту, будет лично наливать чай и обращаться «сэр»! Вот это будет номер!

Выбравшись на улицу привычным путём – через окно, – Леандер секундочку помедлил, вспомнив девочку из экипажа, которая беззвучно предупреждала его не продавать медальон. Что она хотела сказать? Может, имела в виду, что мадам Пинчбек пытается как-то его обмануть? И откуда леди узнала, что медальон принадлежал его матери, что Леандер круглый сирота, а не просто бездомный? И как всё же понимать её странную коллекцию – весь этот загадочный хлам в её карете?

Если Леандер сейчас покинет Литчфилд-Хаус с мешком краденых вещей, он никогда больше не сможет вернуться. Это был огромный риск… но, в конце концов, что он теряет? Прежнюю жизнь, одинокую и голодную? Невелика потеря.

Леандер сделал свой выбор.

Набитый мешок на каждом шагу колотил его по лодыжке. Завтра на ноге наверняка будет синяк, но дело того стоило.


Добравшись наконец до каретного сарая у трактира, он сразу разглядел, что чёрный экипаж пока ещё на месте – мадам Пинчбек и её девочка наверняка спали наверху, в гостевых комнатах. Лучшее, что можно было сделать, – это улечься спать в сарае: хоть и холодно, зато нет опасности поутру упустить отъезжающих. По крайней мере здесь была солома, в которую можно закопаться: заснуть, может, и не удастся, но хотя бы переждать ночь не на морозе.

Он тихонько пробрался в каретный сарай через боковую дверь – и, к огромному своему изумлению, обнаружил давешнюю девочку сидевшей на ступеньках экипажа. Одетая в элегантное синее платье, с тёмными волосами в две косички, уложенные на затылке с помощью шпилек – теперь Леандер точно видел, что она старше, чем показалась ему вначале, по крайней мере точно старше его. Лет тринадцати, почти что девушка. Она сидела в скованной, пристойной позе, с прямой спиной, скрестив щиколотки, и потерянно смотрела на каменный пол, погрузившись в раздумье.

– Мисс… Извините, мисс?

Девочка вскинулась, ахнула и вскочила на ноги. От неожиданности она даже выронила эмалевую чашку, забыв, что та у неё в руке, и вспорхнула в экипаж даже прежде, чем та ударилась о камни. Дверь с лязгом захлопнулась за ней.

– Простите, мисс, не хотел вас напугать! – растерянно воззвал ей вслед Леандер. – А ваша матушка тоже здесь?

Нет ответа. Но Леандер не собирался отставать – он твёрдо решил использовать свой шанс, чтобы узнать, почему она отговаривала его продать медальон. А ещё надеялся узнать, не слишком ли сильно ей за это попало.

– Вы чашку уронили. – Он подобрал чашку и приоткрыл дверцу, надеясь увидеть девочку в экипаже, но не заметил там никого. Горела маленькая свечка под стеклянным колпаком, но никакой девочки не было и в помине.

Он не без робости поднялся по ступенькам, сунулся внутрь.

– Мисс, вы где?

Ни звука, ни движения.

– Очень ловко, – с усилием похвалил он – на самом деле мальчик терпеть не мог, когда люди над ним издеваются. – Здорово вы спрятались. Но я же знаю, что вы здесь. Покажитесь?

Скрип открывающейся двери в сарай, цоканье каблуков. Ох, нет, только не это! Он не успеет незаметно выпрыгнуть обратно. Если хозяйка и во второй раз застанет его шарящимся по экипажу, она точно не поверит, что он ничего не украл. Кликнет людей, они заглянут в его мешок – и тогда ему точно конец.

Единственный выбор был – поскорее спрятаться где-нибудь здесь. Затаиться и пересидеть, пока дама уйдёт. Он бросился на пол экипажа и накинул на себя одеяло с лавки. Шаги приближались, стуча уверенно и громко – это точно была мадам Пинчбек. Но, может, она не будет заглядывать в экипаж, а просто пришла позвать девочку? Если Леандеру очень повезёт, у него останется шанс выбраться отсюда втихую.

А повезти ведь просто обязано. Он же только-только начал новую жизнь. Можно сказать, был в двух шагах от новой жизни.

Мальчик услышал тяжёлый скрип двери денника, тихое ржание… Перестук копыт… Кони! Она выводила лошадей! Леандер зажмурился от ужаса, бесшумно зашевелил губами в молитве. Подтянув колени к груди, он старался дышать как можно тише, выжидая момент, когда можно будет сбежать.

А потом экипаж стронулся с места.

## 3. Императрица: властительница, материнская фигура

Вот теперь у Леандера начались настоящие неприятности. Он попробовал подняться на ноги, но не справился с качкой и тряской кареты и снова свалился на груду одеял. Все эти флаконы, кувшины, бутыли оказались устойчивее его и просто тихонько звенели на ходу, сталкиваясь боками на своих полках. Копыта стучали по дороге, по тонкой крыше экипажа барабанил дождь – всё громче и громче, сильнее и сильнее.

Мальчик ухитрился наконец сесть на скамью, ухватившись за ближайшую полку, чтобы удержать равновесие, и приподнял край бархатного полога на окне. Луну закрыли тёмные тучи, во мраке ночи мало что удавалось разглядеть. Он прижался щекой к холодному, исчерченному дождём стеклу. Два фонаря спереди на крыше экипажа ярко горели; деревья и столбы оград всплывали из темноты в пузырях слабого света и исчезали, будто смываемые призрачным приливом, когда пятна света от фонарей проносились мимо. Леандеру до этого момента случалось лишь единожды ездить в экипаже – когда они с мамой переезжали в Литчфилд-Хаус, но тогда наёмная коляска ехала куда медленнее.

Собственно, они неслись сейчас с ужасной скоростью – и подумать невозможно о том, чтобы выпрыгнуть. Следовало выжидать момента, когда экипаж замедлится, но пока что путешествие продолжалось – и изрядно затянулось. Нет шансов, думал Леандер, что мадам Пинчбек продолжит доверять ему после такой выходки, что возможна какая-то сделка: ему ужасно повезёт, если она хотя бы не позовёт констебля. Как только коляска остановится, нужно выпрыгивать наружу и делать ноги. Придётся подыскать другого покупателя для краденого. Ну, по крайней мере, он окажется в каком-то новом месте, где никто не опознает имущество из особняка лорда Литчфилда.

Перестук копыт и дождевых капель, позвякивание кувшинов и флакончиков на полках складывались в определённый ритм, почти успокаивающий. Усыпляющий… А ведь мальчик так давно не спал… Но ему ни за что нельзя засыпать, он не должен спать, он не будет спать, нет…


Леандер резко сел на полу, хлопая глазами.

Похоже, экипаж теперь ехал по совсем иным местам. Удары копыт стали мягче и глуше, коляску меньше трясло. Стук дождя прекратился. В окна лились рассветные лучи, мелькали голые ветки деревьев. Ох, значит, он всё-таки заснул! И проспал так долго… Леандер мысленно обругал себя идиотом: как можно было позволить себе уснуть в такой опасной ситуации?

Тем временем ход экипажа начал замедляться. Леандер огляделся и увидел, что мешок его от тряски раскрылся, и вся добыча рассыпалась по полу. К счастью, пространство было небольшое, и он быстро собрал своё имущество обратно в мешок. Хотя коляска ещё двигалась, но уже достаточно медленно для того, чтобы мальчик осмелился открыть дверцу и прыгнуть наружу, зажмурившись для храбрости.

Он больно ударился о землю, прокатился по обочине несколько футов среди палой мокрой листвы и наконец крепко впечатался плечом в упавшее дерево.

Экипаж прокатился ещё немного вперёд и встал, но, по счастью, его хозяйка не оглянулась, а просто спустилась с козел и пошла вперёд, к лошадям.

«Фух! Она меня не заметила», – с облегчением выдохнул мальчик, уже начиная планировать, что же делать дальше.

Он осторожно, потихоньку поднялся и начал красться в противоположном направлении, стараясь не шуршать листвой, когда пробирался через кусты. Ветки хватали его за одежду, мешок с добром крепко зацепился за сухой древесный сук. Леандер сильно дёрнул – и освободил мешок, сломав сучок с громким треском, а сам свалился на землю. В мешке дружно звякнули подсвечники и сахарница – да так оглушительно, словно церковные колокола. Леандер закаменел от ужаса.

Вот болван! Нужно было или бросать мешок, или – ещё лучше – затаиться, пока она не уедет, не выдавать себя звуком…

– Сдаётся мне, мальчик, ты слишком далеко от дома, чтобы рассчитывать туда вернуться, – произнёс за спиной голос мадам Пинчбек.

Кроме грязной и узкой дороги, по которой они ехали, вокруг не было ничего, кроме леса. Леандер понятия не имел, как далеко до ближайшего города и в какой он вообще стороне. Должно быть, за ночь экипаж промчал многие мили. Он был уверен, что, если пустится со всех ног, сможет удрать от дамы в её длинном платье и туфлях – такая одежда мало подходит для беготни по лесу. Но вот куда ему бежать – он и понятия не имел.

– Ты, конечно, как хочешь, – продолжала она спокойно, возясь с упряжью лошадей – оба коня, как сейчас увидел Леандер, тоже были угольно-чёрными. – Но помни, что немало людей нашли в лесной чаще довольно мучительную смерть. – Приладив как надобно всяческие ремешки, она ласково погладила лошадей по шеям, развернувшись к мальчику спиной, скрытой сбегавшим до лодыжек дорожным плащом. – Я ещё немного подожду на случай, если ты решишь, что чашка горячего чая для тебя предпочтительнее подобной кончины.

В голосе её не слышалось ни нотки раздражения на то, что он забрался в её экипаж, а потом сбежал. Леандер медленно поднялся на ноги. В Литчфилд-Хаус ему теперь дороги нет никогда и ни за что: миссис Смарт непременно обнаружит пропажу. Она с него семь шкур снимет в уплату за своё молчание – а то и хуже: донесёт на него лорду. У него не было выбора, кроме как пытаться продать свою добычу, так или иначе.

Мадам Пинчбек тем временем сошла с дороги и собирала хворост, не обращая на него никакого внимания. Вроде бы она не казалась особо опасной. Может, всё-таки удастся уговорить её что-нибудь купить? Или хотя бы довезти его по дороге до ближайшей деревни… И да, она была права – оказаться в незнакомом предзимнем лесу без еды и огня для него было подобно смерти. Похоже, ему не оставалось ничего, кроме как ей довериться.

– Не стой истуканом, лучше сделай что-нибудь полезное. Например, набери сухих листьев или коры на растопку. – Голос у неё был ровным, как у школьной учительницы, без тени сомнения, что Леандер послушается.

Он откинул носком башмака верхние, влажные листья и добрался до сухого слоя. Потом, не выпуская из рук мешка, нагнулся набрать большую горсть и понёс их к сложенному дамой снопику хвороста для будущего костра, держась от него на расстоянии вытянутой руки.

Дама коротко кивнула.

– Ещё, мальчик, нужно куда больше. Ты что, никогда не разжигал костёр? Не знаешь, что нужно для растопки?

– Я не залезал в ваш экипаж.

Вот и снова дурак! Нашёл с чего начать! Дама в ответ скрестила руки на груди и скептически подняла брови.

– Я… я просто вас искал, – сбивчиво продолжил Леандер. – В трактире мне сказали, что вы поехали в эту сторону, и я побежал вас догонять. Я просто хотел вам продать кое-какие штуки.

Она приложила палец к губам, жестом приказывая ему умолкнуть.

– Сперва костёр, потом объяснения и извинения. Растопка. Сухие листья. Веточки.

– Нет, честно, я просто пришёл в трактир и спросил, где вы, – снова начал Леандер, одной рукой раскапывая мокрую листву вокруг в поисках сухой, а другой крепко прижимая к себе мешок. – Но там сказали, что вы только что уехали, и тогда я побежал за вами…

– Ну-ну. Вот это скорость бега! Ты великий бегун, мальчик, раз сумел меня догнать. – Губы дамы изогнулись в слегка издевательской улыбке.

– Я выбежал следом сразу после вашего отбытия, – упрямо продолжал Леандер, хотя его собственные слова не звучали убедительно даже для него самого. Попутно он бросил в костёр ещё одну большую гость растопки.

– Да ты не только быстрый, но и везучий. – Она отвела от костра подол одежды, приседая на корточки, чтобы зажечь огонь. – Смею заметить, у тебя отличные башмаки – они помогли тебе не отставать от меня на бегу целых… – Она выбила искру из кусочка кремня и дождалась, когда займётся пламя. – Сколько бишь ты бежал? Целых шесть миль.

Леандер невольно взглянул на свои башмаки – страшно изношенные, с просящими каши носками.

– Я быстро бегаю, и странно, что вы меня не заметили, – упрямо продолжил он врать, но она его перебила:

– Громче всего звенят пустые кувшины. Посмотрим, хватит ли тебе сил удержать язык за зубами, пока не закипит вода. – Она приладила чайник над огнём. – А потом, возможно, ты всё же решишь рассказать мне немного правды.

Мадам Пинчбек принесла из экипажа пару складных стульев. Леандер послушно молчал, хотя до момента закипания чайника, казалось, прошла целая вечность. Вместе с водой медленно закипали и мозги мальчика, раздираемые сомнениями. Неужели он снова сглупил? Совершил огромную ошибку? Они одни в глухом лесу… Не так уж и трудно отобрать у него мешок, а его просто бросить… Мадам Пинчбек выглядела вроде бы порядочной женщиной, но кто знает наверняка, что у других на уме и какие они на самом деле?

С другой стороны, там, в трактирной конюшне, она могла просто сорвать медальон у него с шеи и забрать себе, а потом кликнуть людей и выдать им воришку. Никто бы не поверил его слову против слова почтенной леди.

Мадам протянула ему оловянную кружку, полную горячей жидкости. Мальчик обхватил её обеими руками, пальцы запульсировали от блаженного тепла. В последний раз он испытывал нечто подобное на дворе одной церкви, где приходские дамы устроили раздачу супа для бедных после воскресной службы. Но потом они начали приставать с вопросами – а не хотел бы он, чтобы в приходе как следует позаботились о его судьбе, и так далее, – и Леандер быстренько сбежал и больше никогда туда не возвращался. Знал он эту приходскую заботу: глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в работном доме.

– Как тебя зовут?

– Леандер.

– А если вежливо?

– Леандер, мисс.

– Так много лучше. А теперь давай посмотрим, что там у тебя имеется на продажу.

Леандер протянул ей свой грязный мешок. Он представления не имел, сколько стоят эти предметы ни вместе, ни по отдельности, но это, в сущности, было неважно – лишь бы хватило на дорогу до Манчестера. Сколько может стоить билет на поезд? А ещё по прибытии ему нужно будет где-то поселиться, снять угол. И купить хотя бы новые ботинки, чтобы выглядеть прилично.

Он постарался расправить плечи и выглядеть уверенно, как если бы знал истинную цену своей добычи и не собирался уступать ни пенса.

– Интересно. – Мадам вытащила наружу и взвесила на ладони серебряную сахарницу. – Милая вещица. О, на ней и монограмма есть. «М.Дж. Л.»

– Она из большого особняка. Из Литчфилд-Хауса.

Тут врать явно было бесполезно: Леандер понимал, что лучше говорить честно, чтобы не вызывать больше подозрений, чем он уже вызвал.

– О. – Дама подняла брови. – Прямо-таки из Литчфилд-Хауса?

– Да, мисс, – отозвался мальчик, думая, что, какую бы она ни назвала цену, надо будет поторговаться, попробовать её удвоить. Она же явно богатейка. Странно даже, что она путешествует одна, без слуги или служанки.

– Давно я не слышала этого имени. – Мадам Пинчбек задумчиво провела пальцем по линиям монограммы и улыбнулась. – Конечно, я знала, что лорд обитает где-то неподалёку…

Неужели она знакома с лордом? Это же просто катастрофа. А вдруг они вообще родственники, а Леандер пытается впарить ей краденое фамильное серебро Литчфилда? Но уже поздно – остаётся только держать лицо, притворяться невозмутимым и надеяться на лучшее.

– И как эта вещь попала к тебе в руки?

– Я живу в Литчфилд-Хаусе, – вывернулся Леандер и даже не соврал.

– На сына лорда Литчфилда ты мало похож, – искоса взглянув на него, отозвалась она.

– Нет, мисс, я ему и не сын.

Она снова приподняла брови.

– Слуга?

– Вроде того. – Леандер старался осторожно выбирать слова. – Слуг там сейчас почти и не осталось.

– Вот как? Отчего же?

– Он сделался, как говорится, немножко… не в себе, когда пропала его дочь, – ответил Леандер и отхлебнул наконец из кружки. Вкус у напитка был омерзительный, но зато тепло здорово согревало, растекаясь по телу. – Он уволил почти всех своих слуг.

– Скажи мне, он до сих пор скорбит по своей дочери? – чуть склонив голову набок, дама нагнулась, вглядываясь в Леандера. В выражении её лица было нечто напрягающее мальчика – словно бы она надеялась в ответ услышать «да». Оно напоминало мордочку кошки, уловившей взглядом движение маленького мохнатого зверька.

– Думаю, да. – Мальчик пожал плечами. – Но точно не знаю. Я его встречал всего один раз.

– И он тогда же рассказал тебе о девочке? – На лицо даме упала тёмная прядь, и она отбросила её небрежным движением, не разрывая зрительного контакта.

– Нет, конечно, мисс. Просто в городе об этом судачат. А мы с мамой поселились в особняке через много лет после того, как его дочь пропала.

– А о чём он говорил с тобой во время вашей встречи? – Речь дамы убыстрилась.

– Да так, ни о чём. Он объяснял моей маме её обязанности, когда она поступила на работу.

Мадам не отводила взгляда, будто ждала чего-то ещё. Леандер неуверенно продолжил:

– Ну, ещё я помню, что он выглядел совсем больным. Сидел весь укутанный в пледы и одеяла, хотя тогда и холодно-то не было. – Леандер не выдержал и немного отстранился от дамы – его пугала её манера задавать вопросы. – А вы его знали, мисс?

Она улыбнулась и расслабила плечи. Напряжение исчезло.

– Мы встречались много лет назад. Мне он никогда не нравился. Его занятия казались мне весьма интересными, но сам он, как выяснилось, не заслуживал доверия. Итак, что у нас тут ещё?

Мадам Пинчбек, похоже, искренне заинтересованная товаром, и сама зримо хотела сменить предмет беседы. Убрав сахарницу обратно в мешок, она вытащила подсвечники, повертела их в руках, рассматривая и прикидывая вес.

Леандер хотел было из любопытства спросить, как именно выяснилось, что лорд не заслуживает доверия, но это был бы грубый вопрос, и он промолчал. Ему ведь только на руку, что мадам Пинчбек недолюбливает лорда – значит, она не слишком возмущена, что Леандер его обокрал.

Леандер усилием воли отбросил ощущение неправильности происходящего и снова сосредоточился на том, чтобы впарить свой товар.

– Этот подсвечник будет очень хорошо смотреться у вас в гостиной, мисс, – сообщил он убедительным тоном, невесть откуда вспомнив это выражение.

Мадам Пинчбек расхохоталась. Когда она смеялась, сразу делалась очень симпатичной. Леандер подумал, что ей, наверное, лет тридцать – достаточно, чтобы годиться ему в матери, но притом не быть слишком уж старой. Глаза у неё были тёмно-карие, яркие и живые. Она была худая, что есть, то есть, – но в отличие от миссис Смарт, состоявшей из сплошных углов и острых линий, мадам Пинчбек это скорее красило.

Она постучала ногтем по ножке подсвечника, покачала головой:

– Это, конечно, не лучшее серебро, которое попадало мне в руки…

Леандер отпил большой глоток противного чая, чтобы скрыть свою тревогу. Жидкость была горькая и огненная и обожгла ему не только рот, но и весь пищевод. Мальчик подумал, что на языке, наверное, остались мелкие ожоги.

– Я верно полагаю, что ты занимаешься распродажей сокровищ лорда с его благосклонного разрешения? – Её взгляд пронизывал насквозь, хоть голос и звучал благожелательно.

Леандер потупился.

– Эти вещи в доме больше не нужны, ими никто не пользуется, – по крайней мере это было чистой правдой. – А мне нужны деньги на билет до города. Я собираюсь найти себе работу. Заняться карьерой.

– В самом деле? – улыбнулась дама.

– Ну да. Пойду в ученики к башмачнику. Или к переплётчику. Или на фабрику могу поступить. – Он отхлебнул ещё чаю. Тот постепенно остывал и не казался уже таким противным, но всё равно оставлял вяжущее послевкусие.

– Работа на заводе очень тяжела, мальчик.

– Я не боюсь тяжёлой работы.

– Ну да, ну да. Отчаянный сиротка, готовый на всё. Когда умерли твои родители?

– Отец – когда мне было семь. А моя мама – этой весной. – Леандер почувствовал, как в углах глаз закипают неожиданные слёзы. Он совершенно не хотел разреветься, как малыш, и поспешно сморгнул их, пока дама не заметила.

– Должно быть, тебе её очень не хватает.

– Просто ужасно. – Он прикусил нижнюю губу, чтобы та перестала дрожать. Никто и никогда его ещё не спрашивал, как он себя чувствует после смерти мамы.

Дама наклонилась вперёд и сказала, понизив голос:

– Леандер, я – медиум. Знаешь, что это такое? Я помогаю людям разговаривать с умершими.

– Вы… как это?

– У меня особый дар. Приподнимать завесу, отделяющую наш мир от царства мёртвых.

– То есть от царства небесного?

– Можно и так сказать. Люди платят мне за то, чтобы я помогала им поговорить с любимыми, ушедшими из мира. Я могла бы и тебе помочь.

– Вы имеете в виду, что… что я бы мог снова поговорить с мамой?

– Думаю, мы могли бы прийти к соглашению, – сказала она. – Но сначала давай посмотрим, что ты за мальчик – из тех ли людей, с которыми я готова вести дела.