Наталия Гарипова
Тариф на связь

Часть первая

1.

На обед все окрестные офисы стекались в это кафе. Ну как, кафе, скорее столовая, даже название у него было каким-то столовским – «Запеканка», тем не менее, вывеска с вызовом гласила: «Кафе».

Внутри собирались местные менеджеры, айтишники, были те, кто работал в соседнем НИИ авиационных двигателей – инженеры и конструкторы, появлялись изредка в «Запеканке» медики из ближайшей поликлиники. Саша Туров попал в это место полуденной суеты совершенно случайно. Вообще-то на работе он был вовсе не Саша, а Александр Михайлович, архитектор. Приехал в командировку сажать проект здания нового корпуса НИИ на рельеф. Столовку ему посоветовали заказчики.

Он был высоким, так что прекрасно видел поверх голов обстановку: очередь с подносами дисциплинированно двигалась к кассе, после чего голодные служащие напряженно вглядывались в зал, стараясь найти свободный столик. Увы, их практически не было, поэтому приходилось сиротливо стоять с полным подносом в углу и ждать, когда пообедавшие освободят место, и грозная дама внушительных размеров в белой косынке протрет стол. Одиночки подсаживались к компаниям и ели с искусственно отсутствующим видом, показывая, что не слушают, о чем болтают соседи.

Саша уже собирался выйти из этого царства, пропахшего жареными пирожками, и удовлетвориться пакетом ряженки и булкой из магазина, когда в «Запеканку» зашли две молодые женщины.

– Представляешь, а он мне говорит: «Переписывай заключение». Да в гробу я видела эти приказы, – обладательнице приятного голоса, которая ругала своего начальника, в гроб было явно рано: она просто светилась здоровьем и энергией.

Вместе с подругой они, не глядя, прошествовали к стойке с подносами и встали в очередь. Запах пирожков разбавился какими-то духами. Молодые женщины деловито поставили себе на подносы по тарелке с салатом, не прекращая что-то обсуждать. Вслед за ними попытался пристроиться еще один страждущий перекусить, но Саша ввинтился в очередь и деловито произнес:

– Я здесь стоял, – и тут же схватил поднос.

Мужик в очереди равнодушно пожал плечами и слегка отодвинулся, давая место командировочному.

– А я ему говорю, Аркадий Петрович, «спасибо» в карман не положишь, мы не можем так работать, мы в лабораторию не рабами нанимались, я не для того мед оканчивала. У нас половины людей не хватает, доплату опять же сняли.

– Оль, зато ты так себе мужа нашла.

– Тань, это, скорее, исключение из правил, какому здравомыслящему врачу нужно в лабораторию бегать, только вот моему мужу, как оказалось, понадобилось. Обычно у нас бабье царство.

«А, муж…», – разочарованно отметил Саша, который прислушивался к щебетанию дам.

Тем не менее, когда Таня и Оля расплатились на кассе и нашли для себя столик, он подсел к ним, вежливо уточнив:

– Свободно?

– Да, да, – рассеянно кинула Таня.

Он приземлился на стул, который стоял напротив Ольги.

– Спасибо.

– Не за что, – Ольга не отвела взгляда, без заигрывания и ужимок прямо и просто посмотрела в глаза.

Саша уткнулся в тарелку.

По большому счету он ехал в командировку с удовольствием. Совсем недавно он закончил отношения, которые его сильно тяготили, бесконечные скандалы остались в прошлом. Разъехались громко: он заблокировал ее в соцсетях, отправил в «черный список» телефона, она выкладывала счастливые фото с новым ухажером. Словно и не было нескольких лет совместной жизни, правда, так и не благословлённых штампом в паспорте.

Саша решил перевернуть страницу, поэтому напросился в командировку и убедил себя в том, что в этом городе его ждет приключение с интересной незнакомкой, такое, которое потом можно с удовольствием вспоминать и загадочно кидать в разговоре с приятелями: «Да, была у меня тут такая, ух!»

В общем, Ольгу он себе наметил на «ух», но секунды ее взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, ничего такого не получится: или не будет вообще ничего, или случится роман с драмой и надрывом.

Оставалось молча есть. Молчали и его соседки. Какое-то время был слышен лишь людской гомон и стук посуды.

«Лучше бы булку с кефиром купил», – Саша пережевывал жирную котлету, весь рот словно заволокло пленкой. Наконец, он поднял глаза.

– Кормят здесь, конечно, вообще отвратительно, – та, что была Таней, прервала молчание. – Я тоже вот давлюсь. Только сегодня нам деваться некуда: обычно мы работаем до трех, так что хватает чая в лаборатории, а сегодня нужно будет сидеть до упора.

– Я тут вообще ничего не знаю, в командировку приехал. Вот сказали, что тут недорого и близко, – ответил архитектор.

– Изжога нам с вами обеспечена.

– Вы вроде медики, у вас таблетки есть, наверное.

– Медики, да. И таблетки есть, – ответила Таня, и, естественно, спросила:

– Откуда вы знаете, что медики?

– В очереди вы начальника своего обсуждали.

А Ольга все молчала, причем как-то расслабленно. Это было даже противоестественно в такой ситуации: суета, незнакомец за столиком, рабочая сутолока, проблемы с начальником, ей бы помочь поддержать беседу, а она неторопливо и как-то очень аккуратно отламывала кусочки от ломтя хлеба, время от времени прямо глядя на Сашу, который сидел напротив.

«Испытывает на мне свои чары, знаем мы вас таких! А еще замужем», – с упреком подумал Саша, наконец-то расправился с котлетой и перешел к чаю с капустным пирожком.

И тем не менее сквозь это легкое раздражение он чувствовал странный интерес к соседке по столу.

Она была среднего роста, светлые волосы до плеч слегка вились, губы были подкрашены ярко, хотелось смотреть, как она открывает рот и отправляет в него ложку. Саша разглядел ее в толпе не только по белокурой голове, но и по осанке и, чего уж там греха таить, по роскошной фигуре.

Теперь ее физическая привлекательность утроилась благодаря такому упорному молчанию.

– А где ваша лаборатория?

– Тут поликлиника недалеко, мы там работаем, – опять поддержала беседу Татьяна.

– Ну а вы где работаете? – наконец произнесла Ольга.

– Я в НИИ в командировку приехал, а так работаю архитектором. Буду строить для них еще один корпус, – с готовностью откликнулся Саша.

– Вы уж в проекте про нормальную столовую для них не забудьте, глядишь, в этом кафе меньше народу будет, – Ольга вытерла сначала рот, а потом пальцы салфеткой. – Спасибо вам за компанию, мы пошли, нам еще завал на работе разгребать.

Женщины поднялись, подхватили подносы с грязной посудой и пошли ставить их в специальное окошко, а к столу тут же подлетел новый обедающий.

«Поликлиника, лаборатория, надо найти эту Ольгу», – Саша посмотрел вслед уходящим медикам. На душе было странное чувство, он ведь понимал, что Ольга была порядочная и замужняя, но что-то внутри требовало попробовать пробить эту стену.

– Не подскажете, номер поликлиники тут рядом? – обратился командировочный к новому соседу.

– А, седьмая вроде бы, – мужик с аппетитом бульдозериста ел суп, хотя был похож скорее на айтишника, ничего тяжелее компьютерной мышки не державшего в руках.

– Спасибо.

Ольга с Татьяной вышли на летнюю улицу из «Запеканки» с облегчением, уж больно душно было в кафе. Даже летний ветерок казался им живительным после столовского тумана.

– Ты чего такая вдруг молчаливая? – удивилась Татьяна.

– Да неохота при посторонних обсуждать рабочие дела. Вон у этого командировочного уши какие, стоял сзади, слушал, о чем мы говорим. Неприятно как-то.

– Там толкучка была, он не специально, наверное.

– Наверное. Но все равно противно.

Татьяна промолчала. Она не могла назвать Ольгу подругой, просто они работают бок о бок каждый день, делят общие проблемы, сплетничают. По большому счету, она всегда завидовала Ольге. Женщины 15 лет назад обе устроились в лабораторию поликлиники после учебы: Ольга после мединститута, Татьяна – после медколледжа. Только одна довольно быстро и удачно вышла замуж за врача, а другая до сих пор была в поиске подходящей пары. Одна уже и дочку успела родить, и из декрета выйти, и получить должность заведующей лабораторией, а другая все еще была лаборанткой. У одной были заботы о новом загородном доме, в который семья переехала не так давно, а другая жила вместе с мамой в старенькой двушке со старомодной обстановкой и коврами на стенах. Вот и сегодня этот симпатичный архитектор смотрел на Ольгу, а на Татьяну, хоть та и пыталась быть любезной, особо не реагировал.

Поэтому, когда на следующий день Саша появился на пороге их лаборатории, Татьяна даже не удивилась, но привычно расстроилась.

2.

– Здравствуйте, помните меня? Вчера вместе обедали, – он зашел в кабинет и оглядел столы, явно пытаясь найти Ольгу. Ее, естественно, тут не было: завлабораторией сидела в отдельном маленьком кабинетике, вход в который прятался между шкафами с реактивами.

– Здравствуйте, – оторвалась Татьяна от микроскопа и стянула на подбородок белую маску.

На голос посетителя от микроскопов сразу несколько женских голов с любопытством повернулись на мужчину.

– Я вчера не представился. Александр Михайлович.

Тут он слегка замялся, потому что не увидел среди работниц вчерашней блондинки.

– Вы, наверное, Ольгу Алексеевну ищете, – обреченно помогла ему Татьяна. Она сразу поняла, что обратить внимание симпатичного мужчины на себя у нее не получится.

– А, да, точно ее! – обрадовался Саша.

Женщины вновь уткнулись в микроскопы, посетитель им был больше неинтересен. Раз ему нужна начальница, значит, по делу.

– Она в своем кабинете, – произнесла Татьяна.

«Ого, свой кабинет, – отметил про себя Саша. – Это усложняет задачу». Он и сам не мог объяснить, зачем он всё это делает, никакого легкого романа с замужней, да еще чьей-то начальницей у него быть не могло.

Татьяна указала ему на белую дверь между шкафами:

– Вам туда.

Он кивнул головой и быстро проскочил через лабораторию в смежный кабинет.

Таня натянула на лицо маску. Теперь никто не сможет увидеть, как ей неприятно, даже плакать захотелось.

«Ну чем я нехороша? Ну что со мной не так? Почему она, а не я? А зачем ты вообще его в кабинет к ней пустила? Могла бы сказать, что ее нет, что она вообще не здесь работает, – она тихонько шмыгнула носом и продолжила внутренний диалог сама с собой. – Надо было больше улыбаться».

Странно, но опытный ловелас Александр Михайлович не заметил, что именно Татьяна – добыча, которая так была ему нужна в этой командировке. И ведь молодая женщина тоже была не серая мышка: правильные черты лица, белая кожа, большие темные глаза, складная фигура.

«Это все твое противозачаточное выражение лица, из-за него все смотрят сквозь тебя», – продолжала укорять себя лаборантка словами своей мамы.

Ну а архитектор уже был в кабинете у Ольги Алексеевны. Татьяна, сидевшая недалеко от ее двери, напрягла слух, чтобы услышать разговор, но до нее доносились лишь невнятные тихие звуки.

Когда на пороге кабинета появился вчерашний командировочный из столовки, Ольга совсем не удивилась. Она прекрасно видела, какое произвела на него впечатление. Причем, подозревала, что он пока не раскусил, что произошло. А вот Ольга поняла, у нее так было с мужем: ее, симпатичную блондинку, поначалу считали легкой и приятной добычей, с которой можно поиграть и потом забыть до лучших времен. Все они очень ошибались на этот счет.

– Здравствуйте, Ольга Алексеевна, я к вам, – сообщил Саша, закрыв за собой дверь.

– Здравствуйте, – нейтрально ответила Ольга, подняв взгляд от компьютера, в котором она переделывала злополучный отчет для главврача. Ей было интересно, как выкрутится из положения незнакомец, что придумает, чтобы объяснить, какого лешего он приперся к ней на работу.

Она отодвинула клавиатуру в сторону, сложила руки на столе и в упор посмотрела на посетителя. Ольга не собиралась поощрять его красноречие и смелость.

– Меня зовут Александр Михайлович, я архитектор, вы посоветовали мне включить в проект кафе для НИИ, – это был экспромт, открывая дверь, Саша понятия не имел, что скажет, у него просто сильно колотилось сердце.

– Здравствуйте, Александр Михайлович, – еще раз поприветствовала его Ольга и опять заинтересованно замолчала.

Кабинетик у нее был совсем маленьким, отгороженный закуток, так что посетитель у двери автоматически оказывался почти перед ее столом.

Ольга была в белом халате, который, как показалось Саше, сделал ее внешность еще ярче. Что уж там, он не был исключением из множества мужчин, которые питают слабость к женщинам в униформе.

За эти секунды и Ольга разглядела его: слегка вьющиеся темно-русые волосы, модно подстриженные в барбершопе, смуглое лицо, очерченные скулы, приталенная бледно-голубая рубашка подчеркивала отсутствие живота, короткие рукава демонстрировали развитые бицепсы. В общем, все приметы успешного городского жителя: увлечение фитнесом, одежда из магазинов, которые могут себе позволить перспективные архитекторы.

«Пижон», – подумала Ольга.

– Ольга Алексеевна, я тут в городе никого не знаю, и город не особо знаю, вы мне не поможете? Нам, проектировщикам, нужно не просто изучить местность и архитектуру, но и понять местных жителей, чтобы здание не просто вписалось в ландшафт, но и не отталкивало людей.

– Глубокий подход, Александр Михайлович. Мы с мужем можем вам показать город, если хотите. Можете заглянуть и к нему в кабинет, он на втором этаже. Терапевт Зимин Виталий Владимирович.

– Хорошо. Вот я вам свой телефон оставлю, – он протянул Ольге визитку. – Можно ваш номер?

– Поднимитесь к мужу, у него и возьмете, – Ольга была поражена настырностью.

Саша и сам себе не мог объяснить, зачем он начал эту глупую игру. Он совершенно не узнавал себя, но остановиться не мог, и даже не знал как. Поэтому он опять выдал:

– Подозреваю, что сейчас вы обо мне думаете, но это всё не так. Позвоните, будет время, – он улыбнулся и вышел.

– Что это такое было? – прошептала себе под нос хозяйка кабинета, покачала головой и протянула руку к визитке, которая осталась у нее на столе: черный прямоугольник из очень плотного картона.

«Черная метка какая-то», – она засунула ее к другим мелким бумажкам и запискам в специальную коробку на столе.

Выходя, Саша слегка запутался и вновь оказался у стола Татьяны. Она сняла маску и улыбнулась:

– Все нормально?

– Конечно, – Александр улыбнулся в ответ, на ходу запихивая визитницу в портфель.

Татьяна заметила, что пара черных прямоугольников выпали на пол. Она подождала, когда посетитель выйдет, и положила визитки с телефоном архитектора к себе в карман халата.

3.

Когда Ольга 16 лет назад начала встречаться со своим мужем, одна из ее подруг то ли в шутку, то ли всерьез сказала: «Слушай, человек по имени Виталик – очень странный выбор, я бы не рисковала». Тогда они просто посмеялись, но сейчас эти слова иногда всплывали в памяти.

Ольгу уже давно раздражал муж и его способность оправдывать всех и каждого, неумение отстоять интересы семьи, он всегда прогибался: то под свою мать, то под начальника. На нем ездили все, кто хотел, умел и мог.

– Оленька, давай уж не будем пока менять машину, мама сказала, что наша еще нормальная, а покупать новую – это только пыль в глаза соседям пускать. Она ведь в чем-то права. Поменяем, но через год, а ей ничего не скажем, – говорил он жене.

– Завотделением попросил меня в отпуск в августе не идти, там завал будет с пациентами. Я ему сказал, что у тебя, родная, отпуск в августе, и что мы еще в конце года вместе в график записались, но он уговаривает меня. Ты же знаешь, Оленька, у нас Надежда Петровна в декрет ушла, надо ее подменить, – сообщал он ошарашенной Ольге, которая уже спланировала совместную поездку.

Зато как его обожали пациенты! Виталий Владимирович продолжал прием, даже если его часы вышли, а очередь была большая. Никогда не повышал голос, выслушивал не только жалобы на здоровье, но и на соседей, детей и внуков. А еще у него была удивительная способность ставить точные диагнозы, он предугадывал результаты томографа или УЗИ. Мог отправить к гинекологу пациентку, которая пришла к нему с жалобами на желудок. И оказывался прав, когда у нее обнаруживался непорядок в женской сфере.

Как-то в отпуске Ольга и Виталий лежали на шезлонгах у моря и лениво смотрели вдаль на линию прибоя, по которой шла пожилая пара.

– У мужчины что-то с почками, камень большой, наверное, – произнес задумчиво Виталий.

– С чего ты взял? – удивилась жена.

И тут он признался Ольге, что иногда видит человека как скопление разноцветных пятен, и если в районе какого-то органа пятна начинают светиться оранжевым или красным, значит, там точно есть воспаление, а если синим или фиолетовым – дело хуже, возможна онкология. Дети светятся ровным бело-голубым светом, это показатель здоровья.

– Я никому не рассказывал о своей способности, потому что шарлатаном обзовут, а я же уважаемый врач, хотя это цветное зрение меня редко обманывало, – он отхлебнул из стакана ледяной сок. – Ты уж тоже никому не говори.

Тогда они были на пике своих отношений, Ольге казалось, что ее муж – это образец доброты, особенный человек. Поэтому его признание не удивило, а только подтвердило убежденность: ее муж – очень редкая птица.

– Ого! А меня видишь?

– У меня не всегда получается. Цветное зрение само по себе включается, я его не контролирую, – улыбнулся Виталий и, потянувшись со своего лежака, погладил жену по руке.

И вот теперь, спустя 16 лет, Ольгу раздражало в муже все. Когда на пороге кабинета появился наглый кудрявый архитектор, она была оскорблена, как добропорядочная жена, но заинтригована, как женщина.

Сейчас, глядя на черный картон визитки, Ольга пыталась заставить внутреннюю жену победить внутреннюю женщину. Эта борьба закончилась тем, что она решительно встала и вышла из кабинета.

– Через десять минут буду, я на второй этаж, к Виталию Владимировичу, – сообщила она лаборанткам, которые оторвались от микроскопов, когда начальница открыла дверь своего кабинета.

Ольга была уверена, что он еще ведет прием, хотя должен был уже закончить. И действительно под дверью терапевта сидели несколько человек. И хотя завлабораторией была в белом халате, немолодая женщина из очереди прошипела: «Куда?», когда Ольга открыла дверь в кабинет мужа.

– Виталий Владимирович, вы когда освободитесь? – спросила она. Муж поднял на нее грустные глаза, он устал, но полная пациентка, сидевшая напротив, продолжала тараторить, несмотря на то, что в кабинет вошла посторонняя.

– Думаю, минут через 45, – сказал он, а потом обратился к женщине:

– Извините, пожалуйста, мне через полтора часа нужно быть на приеме в другой клинике. Я вам рецепт выписал, мы с вами подробно обговорили, как надо лекарство принимать. Приходите через две недели, – он устало, но очень по-доброму улыбнулся пожилой пациентке, провел ладонью по лицу. Та поспешно встала.

– Спасибо вам, Виталий Владимирович.

– Не за что, не болейте. Скажите в очереди, чтобы чуть-чуть подождали и пока не заходили.

– Что ты хотела, милая? – обратился он к жене, и на его лице появилось знакомое ей выражение растерянности и печать постоянного оправдания, от чего его брови поползли вверх и встали домиком. Дескать, уж прости меня, Оленька, но я опять веду себя как мямля и не могу прекратить прием, хотя время вышло.

Ольга шла к мужу, чтобы, во-первых, вызволить его из плена пациентов, которые взяли его в заложники очереди, а, во-вторых, рассказать о визите наглого архитектора. Так, казалось ей, можно обрубить все концы еще не начавшегося знакомства, и внутренняя жена возьмет верх над женщиной. Но эти брови домиком! Как только она увидела своего Виталика, все слова куда-то провалились, а в груди забурлило раздражение.

– Таля, – так она обычно называла мужа, – я хотела сказать, что… что… (у нее сразу не придумалась причина, по которой ей вдруг понадобилось врываться в его кабинет) что на работе задержусь из-за отчета.

– А, хорошо. Ты присядь, что с тобой? – он подошел к маленькому холодильнику, стоявшему в кабинете, и достал из него бутылку минералки. – Попей, сегодня жарко. Ты бы могла мне позвонить, зачем бегать-то из-за ерунды?

Виталий ласково смотрел на жену, он, как и 16 лет назад, продолжал восхищаться этой энергичной женщиной. А сейчас подумал, что она пришла, потому что соскучилась. «Прелесть», – решил он про себя.

– Ладно, я пошла, увидимся дома.

Ох, как в этот момент она не любила себя! Именно эта идеальность и бесила в муже, как бы грубо она ему ни отвечала, он всегда с пониманием выслушивал и не обижался, а она оказывалась на его фоне черствой и неблагодарной.

– Оленька, скажи, чтобы следующий заходил, – бросил ей муж уже в спину.

«Уф!» – застонала Ольга про себя и молча вышла из кабинета.

– Заходите, – раздраженно бросила она даме, которая подпирала дверной косяк плечом, явно боясь, что кто-то вновь решит прорваться к терапевту раньше нее.

4.

Этот бесконечный рабочий день наконец-то закончился. Сегодня Ольга и Татьяна вышли из поликлиники вместе. Одна поспешила на стоянку, где ее ждал скромный, зато собственный «Рено», а другая – на автобусную остановку.

– Тебя подвезти? – в очередной раз предложила Ольга Татьяне.

– Нет, нет, спасибо, – из какого-то упрямства и глупой гордости Татьяна никогда не соглашалась, хотя им было по пути.

– Ну, как хочешь, – Ольга села в свою машину. Муж на своей уже уехал работать в другую клинику, теперь они встретятся дома только вечером.

– До завтра, – Татьяна махнула рукой и зашагала прочь.

Нужного автобуса долго не было, поэтому, когда он наконец-то подъехал, толпа страждущих кинулась к двери. Татьяна оказалась плотно прижата к чужим потным телам. Только в первые секунды она пыталась брезгливо отстраниться от рук и спин, а потом, привычно погрузившись в собственные мысли, перестала замечать толкучку.

«Сейчас надо быстренько в магазин заскочить, не забыть купить маме ряженки, она вчера заказывала, потом поставить укол с витаминчиками», – привычно стала перечислять про себя Татьяна.

Ее маме, Елене Степановне, было 65 лет. Она уже пять лет назад как вышла на пенсию, покинув место инженера по технике безопасности на предприятии, и прекрасно себя чувствовала, имела отменный аппетит, крепкие ноги и светлую голову. Только Татьяна об этом не знала, для дочери у Елены Степановны были головные боли, ломота в суставах и вообще, не для этого она рожала и воспитывала ее, выучила на медсестру, чтобы теперь всё это пропало просто так, без пользы.

Дочкой она была довольна, Татьяна всегда была прилежной девочкой, хорошо училась, слушалась, умела угодить и, самое главное, была сильно привязана к матери. Сама того не ведая, Елена Степановна отвадила в свое время от нее всех женихов: тот слишком страшненький, этот – ненадежный, у того родители какие-то бедные. Она говорила это дочери из лучших побуждений, желая для нее самого лучшего, а в итоге оставила свою Танечку совсем без личной жизни.

«Оно и к лучшему. Разве нам плохо с ней вдвоем? Она всегда под контролем, ни в какую историю не вляпается, и мне на старости лет помощь: медсестра всегда под рукой, и по хозяйству есть кому помочь. Да и зачем ей мужик? Я вот прожила без штанов рядом всю жизнь и ни капельки не жалею», – размышляла про себя Елена Степановна.

Действительно, своего отца Танечка не помнила. Когда она была помладше, ей казалось, что его и вовсе никогда не было, мама каким-то волшебным образом купила ее в магазине. Только повзрослев, она осознала, что такого не может быть в принципе, и ее отец должен где-то существовать. Задать вопрос о мифическом папе она долго не решалась, не было принято у них обсуждать такие дела, но на свое 35-летие, в день рождения, все же спросила.

– Родила для себя, не хочу даже помнить, кто это был. Мы почти не общались, – раздраженно кинула мать, прихлебывая чай и прикусывая праздничный торт.

– Ну а отчество мое, оно откуда? Моего отца звали Александр?

– Александром звали врача, который роды принял, дурочка я тогда была сентиментальная, вот и записала тебя «Татьяна Александровна». Давай уже эту тему закроем, а то у меня опять голова болеть начинает.

Больше деликатная Танечка этот вопрос с мамой не поднимала. Так и жила, совершенно оторванная от мира мужчин, где-то в своей параллельной вселенной, большую часть которой составляла мама и ее желания и потребности. Были, конечно, влюбленности в медколледже, там учились мальчики, но дальше поцелуев дело никогда не заходило. Ее внутреннее томление с годами уменьшалось и давало о себе знать, только когда на горизонте появлялся кто-то яркий, как этот архитектор, например.

Так что забыть про ряженку и витаминчики для мамы Татьяна никак не могла, как не могла не вспоминать командировочного архитектора.

«Как уж там его зовут? Александр Михайлович. У меня отчество тоже Александровна, значит, есть у нас с ним что-то общее», – сделала странный вывод Татьяна.

В квартиру она зашла нагруженная пакетами из продуктового, измотанная маршруткой и магазином. Жара всегда давалась ей нелегко.

– Я дома, – крикнула Татьяна, сбрасывая ненавистные босоножки, ремешки которых впивались ей всю дорогу в лодыжки. Она выдохнула и пошевелила пальцами, когда голые ступни коснулись прохладного пола. Босая прошлепала на кухню разгружать пакеты.

– Куда без тапочек? Иди, надень, застудишься, – привычно проворчала мать, по касательной целуя дочку в висок.

– Ноги болят, потом, – как всегда уклончиво ответила Таня, хотя ей совершенно не хотелось в такую жару обуваться.

– Вот вечно у тебя «потом». Что купила? – заглядывая в пакет, поинтересовалась Елена Степановна.

– Ничего особенного, курицу, масла немного сливочного.

– Ты же знаешь, мне нельзя масло, там холестерин.

– Что-то захотелось масла.

– Тебе тоже нельзя, там холестерин, – упрямо поджала губы мать.

– Мама, ну чего ты, я совсем немножко, – дружелюбно и виновато прошептала Татьяна.

– Вечно ты неизвестно на что деньги тратишь.

Татьяна продолжала выгружать покупки. На столе появился небольшой кусочек сыра.

– Что за сыр такой?

– Масдаам, – опять виновато проговорила дочь и даже попыталась быстрее убрать его с глаз долой, накрыв упаковкой макарон.

– Таня, зачем? Это дорого. Надо покупать российский или в крайнем случае голландский. Ты что, миллионерша со своей зарплатой лаборантки?

– Мама, но я сама заработала, от 150 граммов приличного сыра в месяц ничего не случится. И вообще, хватит контролировать, куда я трачу заработанные деньги. В прошлом месяце ты меня съела за то, что я себе помаду на распродаже купила, теперь вот сыр. Сколько можно?

– Кто тебя научит, если не мать, как жить нужно, – недовольно фыркнула Елена Степановна и гордо вышла из кухни.

– Мама, постой, не обижайся, – кинулась за ней дочь, – я тебе свежую ряженку купила, как ты просила.

– Мне ряженку, а себе – сыр, неблагодарная ты, – кинула через плечо пенсионерка.

Таня печально вздохнула: она привыкла к таким диалогам и, наученная горьким опытом, знала, что лучше во время замолчать, тогда ссора сходит на нет, и уже утром они общаются так, как будто вечером никаких упреков не было. Ну а сейчас следовало успокоиться, спрятать покупки в холодильник и пойти умыться. Мама накроет ужин, и они поедят в молчании, зато вместе. Обе не могли друг без друга, но и вместе им было душно.

Так произошло и на этот раз. Татьяна пришла на кухню через полчаса в халате и тапочках (ради мамы). На столе уже стояли тарелки, и даже был нарезан этот самый злополучный масдаам (ради дочери). Они сели друг напротив друга и начали молча есть гречку. Но сегодня провести ужин в безопасном молчании что-то не удавалось.

– Мама, прости меня, пожалуйста, я больше не буду, – 35-летняя Татьяна говорила так, словно ходила в первый класс.

– Что не будешь? – наставительно произнесла Елена Степановна.

– Не буду тратить деньги на всякую ненужную ерунду.

Мать сделала паузу, а потом веско произнесла, взмахнув ложкой, словно дирижируя ссорой:

– Я прощаю тебя.

Дочь с облегчением, как в детстве, вздохнула. Одна мысль не давала ей покоя. Татьяна привыкла делиться с матерью всем, что случалось с ней за день. Язык чесался рассказать о командировочном архитекторе, который пришел в лабораторию. Она уже пару раз даже набирала воздуха в легкие, но слова застревали в горле.

– Мам, а у нас такой случай произошел. К нам в кафе с Ольгой мужчина один подсел, говорит, архитектор в командировке, и начал заигрывать, даже на следующий день к нам в лабораторию пришел, – освободилась она от этой информации.

– Не к тебе уж точно. Так Ольга же замужем, – глаза Елены Степановны оживились.

– Ну да.

– Какая-то ты у меня замороженная… И что дальше-то было?

– Он к ней в кабинет зашел.

– И?

– Не знаю, – Татьяна пожала плечами, ей хотелось сказать еще что-нибудь, продолжить историю, чтобы порадовать мать и заслужить ее окончательное прощение, но ничего в голову не приходило. О том, что она тайком взяла его визитку с телефоном, сказать было неудобно.

Елена Степановна покачала головой:

– Какой там архитектор! Небось, прораб со стройки. Все они умеют лапши на уши навешать.

– Может быть и так, только он на прораба не похож, модный такой.

Мать метнула на дочь острый взгляд, она умела читать ее, как открытую книгу, и видела, что та смущена и заинтересована.

– Как бы с этим модным слезы ручьем у твоей Ольги не потекли. Главное, сама не вляпайся в историю, – Елена Степановна довольно хмыкнула. – Ну что, чай пить будем?

– Она отшила его, это точно, – Татьяна с благодарностью глянула на мать, которая вроде как забыла инцидент с сыром.

Вечер катился к концу. Таня безропотно посмотрела новости вместе с мамой, вколола ей витамины. Затем тихонько прикрыла дверь в ее комнату, пожелав спокойной ночи. И только потом кинулась на диван, который служил ей кроватью.

Она с пылающими ушами взяла в руки телефон и черную визитку, чтобы написать сообщение в вотсап.

Ее напряженное лицо и палец, зависший над дисплеем, освещал экран смартфона. Сначала набрала: «Привет, как дела? Это лаборантка Татьяна». Стерла.

Затем так: «Привет, это лаборантка Татьяна из поликлиники. Мы в столовой виделись». Стерла.

Потом написала: «Добрый вечер, у меня случайно оказался ваш номер, вы в нашей лаборатории визитку уронили. Я Татьяна из поликлиники, мы обедали вместе. Как вам наш город?» Она даже себе не могла объяснить, откуда набралась такой наглости. Еще секунда, и сообщение ушло к Саше.

Он сидел в тесном гостиничном номере, размышляя, куда бы податься этим вечером, чтобы командировка не была такой скучной, когда с разницей в десять минут пришло два сообщения. Одно от Татьяны, другое – от Ольги, которая написала очень коротко: «Это Ольга. Предложение еще в силе?»

– Ого, – Саша валялся в трусах на кровати, на стене висел беззвучно работающий телевизор.

Такого улова он не ожидал.

«Блондинка симпатичней, конечно», – он энергично сел.

«Зато эта Татьяна душевная, ну и тоже ничего так выглядит», – он откинулся на подушку.

«Ответить обеим, и дело с концом», – радостно решил он и написал два сообщения.

«Ольга, добрый вечер, конечно, предложение в силе. Куда за вами прислать такси?» – настрочил он.

«Татьяна, так приятно, что вы написали. Можно на ты?» – следом ответил он лаборантке.

«Встретимся в кинотеатре торгового центра «Парус» через час. Вам удобно?» – тут же пришел ответ от Ольги.

«Конечно, можно на ты. Саша, так ведь?» – следом еще раз пискнул телефон, прилетело сообщение от Татьяны.

– Ого-го! – еще раз вслух пророкотал Саша и глянул на часы. Было восемь вечера.

«Я обязательно подъеду, встретимся около касс кинотеатра», – настрочил он Ольге.

«Танечка, ты просто прелесть. Давай опять пообедаем вместе, только не в этой забегаловке. Напиши, где тебе больше нравится, и увидимся, когда тебе удобно. Я завтра тебе напишу», – уверенно назначил еще одно свидание командировочный архитектор, умело оставив себе люфт для маневра, не давая ей завалить себя посланиями. Потом подумал и все же отправил Татьяне сердечко и цветочек в следующем сообщении.

Ну а Ольге он подобной сентиментальщины слать не стал, не тот человек, решил он. Саша быстро вскочил с кровати, вызвал такси, забежал в ванну, брызнул на себя парфюмом, натянул свежую рубашку и спустился в вестибюль ждать машину.

5.

Когда Ольга заходила в собственную квартиру после работы, она испытывала единственное желание – сходить в прохладный душ и прилечь в спальне с кондиционером, эта жара и пробки ее доконали. Хоть за рулем она была почти ежедневно уже как год, вождение ее выматывало и физически, и морально.

Но, поворачивая ключ в двери, она уже почувствовала что-то неладное. Шагнув в собственный дом, вместо тишины услышала детскую беготню, в коридоре стояли две незнакомые дорожные сумки, из них торчали какие-то вещи, вокруг валялись несколько пар запыленной чужой обуви. На полном ходу к ней кинулась дочка с радостными воплями:

– Мама пришла! Мама пришла!

В коридор выскочил взъерошенный мальчишка ее лет и румяная девочка помладше. Они на полном ходу затормозили и скромно встали в сторонке. Ольга ничего не поняла.

Все встало на свои места, когда из ее собственной кухни, в ее же фартуке, с ее поварешкой в руках вышла женщина средних лет.

– Здравствуйте, Вы, наверное, Ольга. А я Света, двоюродная сестра Виталика. Мы из Кудымкара. Вот к вам погостить приехали, в большой город на недельку, пока каникулы. Я тут суп сварила, все свое привезла, гостинцы разные, вы с работы, вот я и ужин приготовила, – протараторила гостья.

– А где Таля, то есть Виталий? – растерянно спросила Ольга.

– Он еще тоже не пришел. Нам дверь ваша Дашенька открыла, Виталик ее предупредил.

– Понятно, – только и смогла произнести Ольга. Она автоматически погладила дочь по голове, пока та крутилась в коридоре, и пошла в в душ.

Там она открыла воду и тут же набрала Виталия. Ольга просто кипела от возмущения: почему он не предупредил?! Как так-то?!

Из сбивчивого объяснения она поняла: эта самая Света – его сестра, с которой они не виделись со школы. Она позвонила буквально днем и сообщила, что собирается вместе с детьми в город на автобусе, и не посоветует ли он, где им можно на недельку остановиться, но недорого. «Они живут совсем небогато, первый раз из своего Кудымкара, считай, выбрались, – сообщил муж, – чтобы показать детям зоопарк, сходить в аквапарк, ну и вообще, прошвынуться по торговым центрам». У Ольги холодело под ложечкой от возмущения всё сильнее.

– Почему ты мне не сказал? – выдавила она, но уже заранее знала ответ, который ее ничуть не удивил.

– Не хотел тебя расстраивать. Я ей сразу предложил у нас остановиться, потому что бесплатно. Она с мужем развелась, денег в обрез, а дети все же на каникулах. Ты не расстраивайся, она хозяйственная, ты совсем напрягаться не будешь. И нашей Даше компания, они вместе везде ходить будут, развлекут девчонку, пока мы с тобой на работе.

– Ты когда дома будешь?

– Вот уже подъезжаю, милая. Не дуйся, пожалуйста.

Ольга нажала отбой. Дома быть совершенно не хотелось. Казалось, что ванна – это единственное место, где можно чувствовать себя в безопасности, а за дверью – квартира, которая из уютного семейного гнезда мгновенно превратилась во вражескую территорию, по которой носятся чужие дети, и какая-то незнакомая женщина хозяйничает на кухне.

Ольга простояла под душем, пока не хлопнула входная дверь – вернулся Таля. Она заставила себя накинуть халат и вышла.

С неприятным нытьем под ложечкой услышала оживленный разговор.

– Милая, садись, все готово, – радостно и услужливо пригласил муж.

Дочка ерзала на стуле и уже что-то радостно жевала. Ольга почувствовала себя преданной собственным ребенком.

А на столе словно скатерть-самобранку расстелили: деревенские деликатесы – сметана, домашняя колбаса и сало, нечто овощное в банках, выпечка, огурцы и помидоры размером с голову новорожденного, ну и суп. Всё хозяйственно разложено по тарелкам и салатникам, причем именно тем способом, который так раздражал Ольгу, она называла это «как для свиней», то есть навалено какими-то неаккуратными кучами, а суп налит по самую каемочку, сунешь ложку, и жирный бульон польется на ее любимую скатерть в бело-красную клетку. Мысль о том, что посторонняя женщина трогала ее посуду, вызвала в Ольге приступ гнева, хотя она понимала, что гостья старалась угодить.

– Я смотрю, вы тут похозяйничали от души, – ровно сказала Ольга.

– Вы уж не обижайтесь, раз Виталик мне разрешил у вас побыть, я вот тут помочь захотела. Дочка у вас просто умница, помогала мне, – гостья улыбнулась Даше.

– Понятно. Я сегодня очень устала, жара неимоверная, так что есть совсем не хочу. Вы тут продолжайте без меня, у вас с Виталиком, наверное, есть что из детства повспоминать, ну а я прилягу. Раз уж вы, Света, взялись помогать, то и посуду помоете, очевидно. Так ведь? – Ольга улыбнулась через силу.

– Конечно, мы все поможем! – Виталий прекрасно знал свою жену. Она всегда сначала сопротивлялась его решениям, ну а потом, будто внутри у нее был предохранитель, не разрешающий ей открыто бунтовать, почти со всем молча соглашалась.

«Хорошо быть добреньким за чужой счет», – формулировала про себя поведение мужа Ольга, но ничего не могла сделать и ни разу не высказалась ему прямо, а зажимала обиды в себе. Так они и жили.

В спальне на стене висел телевизор, Ольга включила его и бессмысленно уставилась в экран. Из кухни доносились веселые голоса.

– Черт, – пробормотала она и подошла к шкафу, где висела юбка, в которой она сегодня ходила на работу, нашарила в кармане визитку.

Это только сначала Ольга небрежно положила черный прямоугольник к остальным бумажкам на столе, но потом, вернувшись из кабинета мужа, который опять вел себя, как размазня, сунула визитку в карман, будто не по собственной воле.

Вот и сейчас рука сама потянулась к этой черной карточке. Она повертела ее в руках и положила рядом на тумбочку, еще раз на нее опасливо взглянула, встала и засунула назад в карман юбки.

Дверь в комнату приоткрылась, и в нее бочком зашел Виталий. Он присел на край кровати, погладил Ольгу по ноге и тихо спросил:

– Что с тобой? Тебе так нехорошо? Давай давление померю.

– Это всё жара. Ну и сюрприз этот в виде твоей родственницы. Мог ведь меня предупредить. – Ольга упорно смотрела в экран телевизора, а не на мужа.

– Я тут подумал: раз уж ты совсем расклеилась, а Света с детьми у нас в большом городе ни разу не была, давай я возьму с собой Дашку и покажу им город, свожу в парк. Время-то еще восемь вечера. Если хочешь, конечно, пошли с нами. – Он говорил своим врачебным мягким голосом, который так раздражал Ольгу.

Она на мгновение прикрыла глаза, потому что ей показалось, что сейчас из них полетят искры. А вслух ровным голосом ответила:

– Идите, я полежу.

Виталий погладил ее по волосам и тихо прикрыл дверь, а Ольга опять подошла к шкафу, достала визитку и быстро настрочила сообщение приезжему ловеласу.

6.

«Да уж», – разочарованно подумал Саша, увидев издалека Ольгу у касс кинотеатра. Сейчас она ему совершенно не понравилась.

«Все-таки белый халат придает определённый шарм женщинам», – рассуждал он.

Саша привык, что на свидания дамы приходят при параде: прическа, макияж, наряд. У касс стояла Ольга в каком-то бледном сарафане, шлепанцах, совершенно не накрашенная, шикарные пшеничные волосы убраны в прозаичный хвостик. Выражение лица – усталое.

Он помахал ей рукой, в которой держал внушительный букет из белых роз. Он привык к традиционным свиданиям, поэтому не пожалел денег на модные цветы в крафтовой бумаге. Вид Ольги, как будто сбежавшей из кухни, его расстроил. Как классический любитель женщин, он подсознательно уловил сигнал: плевать она хотела на свидание, и причина, по которой Ольга явилась в кинотеатр, вовсе не в том, что Саша такой неотразимый.

«Ну и ладно. Я тоже с ней пришел не детей крестить», – подумал он.

Ольга, заметив Сашу, оживилась и махнула в ответ.

– Что сегодня показывают? – спросил он, приблизившись к ней, и вручил букет.

Ольга рассеянно взяла в руки цветы, машинально понюхала и опустила букет вниз, словно держала веник.

– Спасибо, не стоило напрягаться, но мне приятно, – улыбнулась она, а потом тут же перескочила: – Даже не смотрела, что там показывают. А ты какие фильмы любишь?

– Триллеры и детективы. Давай глянем, что нам предложат. – Саша задрал голову к экрану, на котором светилось расписание, пытаясь скрыть разочарование. Ольга нравилась ему все меньше и меньше.

– Знаешь, я, если честно, ненадолго. Ты же знаешь, я замужем. На целый фильм я не могу. – Она смущенно опустила глаза.

Саша следил за ее лицом и дождался, когда она поднимет взгляд.

– Может, просто посидим на диванчиках, поболтаем? – предложила Ольга и кивнула на холл кинотеатра, где в затемненных нишах стояли яркие диваны, чтобы ждать начала фильма.

– И что же заставило замужнюю женщину в девять вечера оказаться в кино? – спросил он, когда они расположились.

– Какая разница? Ничего особенного, семейная рутина. Я думала о тебе целый день, – честно призналась она. – Меня никто так нагло и откровенно не клеил уже очень давно. Я же приличная, обычно это всех останавливает.

Саша не понимал, что ей нужно, и это раздражало.

«Быстрый и бурный роман с командировочным, который исчезнет из ее жизни через неделю, или что-то другое? – гадал он. – Тогда хотя бы сделала вид, что заинтересована».

Чтобы нащупать почву, он подсел к ней совсем близко и потянулся за брошюркой о предстоящих премьерах, которая лежала на диване. Сквозь тонкую ткань рубашки он почувствовал ее тепло, Ольга не отстранилась.

«Ага! Я так и знал, чего ты хочешь», – азартно подумал Саша. По крайней мере, к такому он привык и тут знал, как себя нужно вести. Поэтому ответил беспроигрышной фразой, которую всегда использовал на первых свиданиях:

– Ты просто очень красивая, а это рождает в мужчинах наглость.

– Хочешь поцеловать меня? – очень просто сказала она и повернула к нему лицо, внезапно оказавшееся очень близко.

Прямота ее желания подстегнула Сашу, и он молча и уверенно коснулся ее губ.

Ничего сверхъестественного Ольга не почувствовала, даже разочаровалась. Она ожидала, что от собственной выходки у нее забурлит кровь, но в итоге стало стыдно, захотелось слегка отстраниться.

– Румянец тебе к лицу, – сделал комплимент Саша, оторвавшись от Ольги, уверенный, что ее щеки порозовели от поцелуя, а не от неловкости.

– Как-то так странно. Чушь какая-то. Я пошла. – Она встала. – Ты уж прости меня, зря я тебя побеспокоила.

Такого Саша совершенно не ожидал, да и не привык, чтобы с ним обращались, как с игрушкой. Стало обидно, как в детстве. Так сильно его самолюбия никто раньше не задевал. Он взял со стола листовку с рекламой фильма и аккуратно начал ее складывать, медленно и с нажимом проводя ногтем по сгибам, совершенно не глядя на Ольгу. Она растерялась: и уйти не попрощавшись не получается, и стоять столбом неудобно. У Саши получился самолетик, он поднял его и запустил прямо в Ольгу. Бумажка ударилась ей в живот.

– Так со мной не надо поступать, – раздельно сказал он, тоже встал с дивана и быстро зашагал прочь.

– Козел, – крикнула она ему в спину. Он даже не глянул, зато с любопытством обернулось пару человек у касс кинотеатра.

Сегодня был такой день, что было непонятно, кому она кричит «козел», – то ли мужу, то ли этому незнакомцу. Хотя Ольге стало полегче, обида на Виталия вроде как испарилась, и его сестра Света уже не казалась такой наглой. Она оставила букет на диванчике и ушла.

Ну а у Саши все клокотало внутри, как-то сразу нахлынули давно забытые чувства, которые он испытывал только рядом с собственной матерью. Он был единственным сыном, она воспитывала его одна. Симпатичному и независимому мальчику было тяжело под ее неустанным беспокойным оком. Уже лет с 15 он стал тяготиться ее заботой: «Ты поел?», «Ты надел шарф?», «Ты кашляешь, тебе нельзя гулять допоздна», и всё в таком духе. Она проверяла его телефон, истерикой заставляя сказать пароли, следила за ним в соцсетях и под каждым его постом оставляла комментарии, которых подросток стыдился. Решение поступать в архитектурный университет в столичном городе стало для него бегством от опеки. Мальчик стал усиленно заниматься, на репетиторов денег не просил, боялся, что мать всё испортит. Поэтому приходилось до многого доходить самому, хвостом увиваться за учителями, оставаться после уроков. Подросток начал посещать бесплатные мастер-классы местного художника, который научил его основам рисования, видя, что мальчишка грезит архитектурным будущим. Так прошло полтора года. Саша блестяще сдал ЕГЭ, теперь предстояло ехать в вуз, чтобы пройти творческое испытание. И это стало настоящим ударом для матери, она рассчитывала, что сын поступит в местный политех и никуда от нее не денется.

– Мама, почему ты плачешь? О таком многие родители мечтают. Я у тебя денег не попрошу, буду жить в общаге, постараюсь найти какую-нибудь работу, – сообщил Саша, не глядя на мать.

– Сашенька, как ты можешь так говорить! Что ты будешь делать один в чужом большом городе?! Я поеду с тобой, буду тебе помогать, – чуть с надрывом крикнула мать.

«Только не это!» – в голове у Саши завыла сирена.

– Мама, если хочешь мне помочь, лучше не мешай, – попросил он твердо. – Я всё равно уеду, один.

В его глазах была такая ярость взрослого мужчины, что мать испугалась и подчинилась. Теперь она видела сына редко. Когда Саша переступал порог родного дома, она плакала, что совершенно не влияло на сына. Он оброс толстенной корой. Обычно на ее слезы он отвечал:

– Не плачь, мне осталось учиться всего несколько лет. Потом я обязательно стану богатым и успешным, ты не будешь себе ни в чем отказывать. Но сейчас надо терпеть.

Так что в отношениях с женщинами он вел себя точно так же, как с матерью: рационально, слегка свысока. Это служило ему надежной защитой от слишком сильных эмоций и любовных потрясений, которых он боялся, как огня. Уж слишком сильно он дорожил своей независимостью, которую зубами вырвал у женщины – своей матери.

Выходка Ольги, конечно, застала Сашу врасплох.

«Что там ее подружка? Таня, кажется. Надо будет ей позвонить», – успокаивал он уязвленное самолюбие, но оно все никак не унималось и не давало уснуть, заставляя ворочаться на гостиничной кровати с дорогим ортопедическим матрасом.

Да, Саша мог себе позволить номер бизнес-класса, а уж как его занесло в кафе «Запеканка», одному богу известно. Но он добился того, что обещал матери: стал успешным архитектором и теперь работал в Питере, а в этот крупный областной центр приехал как в провинцию. Короче, успешных мужчин не обзывают козлами неизвестные медички на весь кинотеатр, пусть и не питерский.

«Что уж ты там мне пела? Муж у тебя, говоришь, на втором этаже работает? А не заглянуть ли мне к нему, а? Что ты на это скажешь?» – продолжал он внутреннюю полемику с отсутствующей Ольгой.

«Уф, как надоело уже, надо спать, завтра рано вставать. Вот ведь ведьма!» – проклинал Саша виновницу своей бессонницы, глядя на циферблат на телефоне, который бесстрастно показывал «2.30».

7.

Уже битый час Татьяна стояла перед зеркалом и пыталась сотворить на своей голове «хорошо продуманную небрежность», как учили модные сайты.

– Ты на работу собираешься или на свидание? – пошутила мать. Она, как обычно, чувствовала дочь на самом глубинном уровне.

– Ой, мам, ну хватит. – Татьяна отмахнулась, но от зеркала отошла, чтобы Елена Степановна не стала копать глубже.

Она поспешно схватила сумку, обулась и вылетела из дома, словно в спину дул сильный ветер.

Татьяна, как и Саша, не могла уснуть всю ночь. «Он такой красивый, подтянутый, модный, обходительный», – перечисляла она в уме достоинства архитектора, почти назначившего ей свидание.

«А вдруг он не напишет? – У нее похолодели руки. – Нет-нет- нет, не может быть».

В ее голове зазвучал голос, очень похожий на голос матери: «Конечно, не напишет. Он ведь к Ольге шел, а ты, как всегда, чужие крошки клюешь, как воровка, подобрала с пола визитку».

– Девушка, вы чего? – из забытья Татьяну вывел голос мужчины в автобусе. Оказывается, она судорожно схватилась за его локоть, когда разыгрывала свой внутренний диалог, и даже вообще не заметила, как оказалась в автобусе.

– Простите, – прошептала Татьяна и незаметно сквозь толкучку пролезла в другой конец салона.

«Дура ты совсем», – опять зазвучал в голове материнский контральто.

Первой, с кем столкнулась Татьяна на работе, была Ольга, какая-то невыспавшаяся и помятая.

– Родственники из глубинки приехали, как снег на голову, да еще с детьми, еле утолкали их вчера спать, – призналась она. – А ты прямо цветешь и пахнешь!

– Да я как обычно, – зарделась Татьяна.

Теперь весь рабочий день состоял в том, что она гипнотизировала телефон. Пару раз трубка звякала сообщением, Татьяна похолодевшими руками хватала ее, но оказывалось, что это реклама банка или предупреждение МЧС.

Саша не написал ни в этот день, ни на следующий. Татьяна, как обычно, приняла это обстоятельство с выдержкой королевы, но не потому, что такая гордая, а потому что считала себя недостойной.

Ольга, кстати, тоже время от времени поглядывала на телефон. Правда, она наоборот боялась, что Саша станет ей названивать и портить жизнь. Но и она не дождалась внимания и через пару дней с облегчением выдохнула.

«Слава богу, уехал», – подумала Ольга.

«Уехал, а я так на свидание и не сходила», – обреченно решила Татьяна.

Но все же он пока никуда не уехал. Просто работы было много.

«Привет, Таня. Ты сегодня вечером свободна?» – пискнул телефон в пятницу у лаборантки, и она аж подпрыгнула на стуле.

Она, конечно, была свободна. Только мама об этом еще не знала. Елена Степановна привыкла, что по вечерам пятницы они выходят гулять с дочерью в парк и ничто не может изменить этого ритуала.

«Что бы ей такое сказать, чтобы она отстала? – судорожно начала думать Татьяна. – Скажу, что задерживаюсь допоздна на работе». И пошла отпрашиваться пораньше у Ольги. Хотела перед свиданием завернуть к мастеру, сделать укладку и даже купить новую кофточку, не домой же идти переодеваться, мать раскроет обман.

Таню без вопросов отпустили, поэтому она подготовилась к свиданию по всем канонам. С прической, в наряде и с торжественным выражением лица она вышла из торгового центра.

На стоянке расположились таксисты. Один лениво глянул на нарядную Таню, которая растерянно скользила глазами по машинам.

– Подвезти? – крикнул он.

– Спасибо, не нужно. За мной такси прислали, – гордо ответила она.

Саша действительно прислал такси, которое доставило девушку в рестобар в центре города.

«Какой он все-таки милый и щедрый», – думала она, еще никто так за ней не ухаживал. Скромница не знала, что обычно Саша присылал за своими дамами такси класса «комфорт», а ей вызвал «эконом», приехала неказистая «Лада Ларгус».

Кавалер ждал лаборантку на входе в кафе с букетом. На этот раз это были скромные хризантемы, а вовсе не розы. Но неопытная Таня совершенно не разбиралась в языке цветов и такси. Ей казалось, что ее одаривает прекрасный принц.

– Прошу, – Саша пропустил ее вперед в полутемный зал рестобара.

Тане казалось, что ее пригласили на бал. Тихо звучала музыка, благородно звенели столовые приборы. Она глянула на Сашу с такой благодарностью, что тот даже опешил.

Закомплексованная Таня показалась ему милой, особенно на контрасте с высокомерной Ольгой, попытавшейся его использовать.

Мелькнула мысль: «Надо было розы покупать».

Они чинно сели за столик и Татьяна с благоговением взяла меню, словно это была книга откровений. Саше показалось это забавным, его дамы обычно были совсем из другого общества, поэтому к меню никакого особо трепетного чувства не питали.

– Ох, не могу выбрать. Можно ты сам? – отчаянно произнесла Таня, ей было страшно даже смотреть на правый столбик меню, где были написаны цены.

Стол постепенно наполнялся тарелками с незнакомыми Татьяне закусками. Весь ее гастрономический опыт в заведениях сводился к походам в пиццерию или кафешку с роллами, да и то пару раз в год с приятельницами, которые вытаскивали Таню почти насильно из дома, вырывая из-под опеки матери.

Поскольку на свидания Татьяна не ходила, то и навыка общения в такой обстановке не было. Ей было непросто, по спине от волнения щекотно стекала капелька пота.

«Кажется, она все-таки глуповата, – решил про себя Саша, что его вовсе не расстроило. – Значит, с ней будет проще».

– Вот всегда было интересно, вам в лаборатории не противно со всякими человеческими жидкостями работать, кровь там, – вел светскую беседу Саша.

– Вроде как нет, мы привыкли, – ответила Таня.

Не сказать, что она была совсем уж тихоней, ведь общалась же она с Сашей в «Запеканке», услужливо заполняя паузы в разговоре. Их первое знакомство состоялось в обеденный перерыв, и оно не было свиданием. Но сейчас было совсем другое.

– А дома как, ничего не говорят? Это же вроде как зараза?

– Ой, мама только рада, что я в поликлинике работаю, это же удобно, всегда без очереди могу ее к врачам отправить, анализы сдать.

– Мамы они такие, – хмыкнул Саша. Наконец он добрался до сути. – Так ты с мамой живешь?

– Да, с ней. Я прямо скажу: детей у меня нет, мужа тоже нет и никогда не было. Мы с мамой вдвоем на всем белом свете. Так и держимся друг за друга, – выпалила Таня.

– Меня тоже только мама воспитала, – признался Саша. И как-то ему стало тепло, как будто они с Татьяной связаны.

Она оживилась:

– А отца своего ты знаешь? Мне мать вообще ничего не говорит, хоть убейся.

– По фотографиям. Я его не помню, они развелись, когда мне было три года.

– И какой он? В смысле твой папа. – Таня аж подалась вперед через стол, словно спрашивала про собственного отца.

– Мать говорит, что я на него похож внешне. Она его вспоминает, когда на меня смотрит, а потом слезы роняет. Я вроде как так же жую, и походка у нас одинаковая.

– А вы с ней тоже вместе живете? – Она чувствовала, как Саша вдруг превратился из столичного архитектора, спустившегося с небес, в нормального земного человека.

– Слава богу, нет. – Саша никогда и ни с кем старался не говорить об этой стороне своей жизни, а тут вдруг захотелось всё рассказать этой провинциальной лаборантке.

– Почему слава богу? – Таня забыла про свою тарелку.

– Потому что она меня достала.

– И меня, – вырвалось у нее, – ну в смысле не твоя мама, а моя.

– Вечное это ее нытье, и ведь все жалобы – это чистой воды манипуляция: то у нее давление подскочило, то сахар. И все это с таким надрывом, с причитаниями. «Похорони меня рядом с сестрой» или «Надеюсь, хоть на похороны ты приедешь». Зачем она так делает? Что ей от меня надо? – вырвалось у Саши, но он тут же прикусил язык. На свиданиях о таких вещах не говорят, ну, по крайней мере, он никогда ни о чем подобном своим пассиям не сообщал.

А Таня сидела, прикрыв рот ладонью, и энергично кивала на каждое его слово.

– У меня то же самое. Вот посмотри на меня: кто я? Да никто. А почему? Потому что всю свою жизнь я положила на то, чтобы угодить матери. Ни замуж не вышла, ни детей не родила. Училась там, где ей захотелось и было выгодно. – Таня испугалась и остановилась. Она никогда так не думала о матери, только смутно чувствовала какую-то несправедливость по отношению к себе. И вдруг такое откровение с совершенно незнакомым человеком.

«Ну и пусть, он все равно уедет», – решила она и спросила:

– Кстати, ты когда уезжаешь?

– Через три дня.

– Сама не знаю, зачем всё это рассказала. Тогда и я тебе задам один откровенный вопрос. Ты же встретился со мной, чтобы просто переспать? На один раз? Только говори правду, не обижусь, я большая девочка.

– Ого! – Саша заерзал на стуле и усмехнулся. – Говорят, кто задает вопросы, тот и хозяин положения.

– Очень умно, кстати, говорят. – У Тани как рукой сняло всю ее стеснительность. – Так что?

– Раз у нас тут вечер откровений, то отвечу так: шел сюда с таким намерением, а теперь вот … – Он развел руками.

– Ты хороший человек и нравишься мне. Думаю, что легкого романа со мной бы не получилось, мне 36 лет, и я ни разу не была с мужчиной. Я медик, в принципе, очень прагматичный человек, но так уж у меня вышло.

Они сидели через стол друг напротив друга. Саша встал и пересел к ней.

– Неожиданно, конечно. Хорошо, что предупредила. – При этих словах он легко тронул ее за локоть.

– И что? Что ты думаешь об этом? – с вызовом спросила Татьяна.

– У нас продолжается вечер честности? Если да, то что я могу еще об этом подумать? Ты несчастная девочка, которая не смогла вырваться от душной матери. Такую судьбу и врагу не пожелаешь. Виноваты обстоятельства? Может быть… Но ты, видно, слишком мягкая, тебе проще плясать под ее дудку, чем строить свою жизнь самостоятельно.

– Вот, значит, как. – Она задумалась. – Хотя, знаешь, всё правда.

Саша приобнял спутницу, она не отстранилась, словно их объединило детство, когда мальчик и девочка тесно прижимаются друг к другу в темной комнате, потому что им рассказали страшную историю про монстров.

– Не обижайся, ты же честно хотела.

– Пойми, мне это, – она мотнула головой, описывая подбородком дугу и указывая на его руки, – очень непривычно. Страшно даже.

– Не бойся.

Они замолчали, замерев в таком неудобном положении за столиком кафе. Если бы сейчас кто-то проходил мимо его окон, то увидел бы, как в мягком полумраке рестобара, спрятавшись от мира за поблескивающими на окнах светодиодными гирляндами, сидит симпатичная пара и уютно обнимается, замерев в приступе влюбленного блаженства.

Но на самом деле Саша размышлял о том, куда можно отнести это свидание: к хорошим или к плохим? Вроде как к плохим, потому что после него не будет никакого продолжения. Но вроде как и к хорошим – давно такого душевного разговора с ним не случалось, причем даже с закадычным другом, а тут какая-то малознакомая лаборантка.

Таня сначала внутренне металась: было слегка обидно и как-то неловко, ведь к ней очень давно никто не прикасался. Но потом она успокоилась, и в голове начал набирать силу чей-то незнакомый голос: «Прекратить зависеть от матери ты сможешь только одним способом – стать матерью самой. Вот и кандидат подходящий, он уедет, а ребеночек тебе останется». Ему ответил привычный материнский контральто: «Ты же медик и прекрасно понимаешь, что от одной ночи с мужчиной появление детей не обязательно. Что за штамп из дешевой дамской литературы?».

Таня тихо вздохнула и слегка отстранилась от Саши, привычно подчиняясь материнскому голосу.

– Что такое?

– Плечо затекло, – соврала она. – Ну что, давай по домам.

Саша без вопросов вызвал такси.

– Только меня до дома не провожай, сам понимаешь, мать смотрит…

8.

Дела в городе у архитектора Александра Михайловича Турова закончились не через три дня, как он рассчитывал, а раньше, нужно было собираться в Питер. Перед отъездом он решил увидеть Татьяну, захотелось ее поддержать, он чувствовал с ней внутреннюю связь. Была и еще одна смутно осознаваемая цель – его до сих пор не отпустила выходка Ольги, хотелось поставить ее на место.

Поэтому Саша решил убить сразу двух зайцев и наведался в поликлинику, а не стал писать сообщений, как любой нормальный современный мужчина. Сначала зашел в лабораторию. Он не знал, можно ли туда приносить цветы, но на свой страх и риск купил розы для Тани. «Теперь точно розы», – решил он.

Цветы она с радостью приняла, девочки-коллеги засуетились и принесли трехлитровую банку.

– Выйдем в коридор? – предложил он.

– Я на пять минут, – сообщила она лаборанткам и выпорхнула за дверь.

– Таня, мне нужно уезжать уже сегодня. Решил зайти проститься. Ты классная.

Она стояла, прислонившись к стене и спрятав за спиной руки.

– Ну звони-пиши, если будет тоскливо, – предложила она и сжала кулаки.

– Обязательно. Жалко у нас ничего не получилось.

Таня хмыкнула, но ничего не ответила, задумчиво глянула в глубину коридора поликлиники, тоскливо освещенного лампами дневного света. Там кто-то шел.

– Смотри, это Виталий Владимирович, муж Ольги, – бесстрастно сообщила она.

Саша обернулся. К ним приближался высокий мужчина в белом халате, который шел размашисто-разболтанной походкой, поэтому казалось, что он занимает собой все узкое пространство коридора. Его огромному росту совсем не соответствовало рассеянное и какое-то детское выражение лица, белая кожа и очень светлые волосы. Поравнявшись с парочкой, Виталий Владимирович прищурился, потом поздоровался с Татьяной и слегка кивнул Саше, словно старому знакомому, хотя они ни разу в жизни не виделись. Уже взявшись за ручку двери лаборатории, он задержался и мягко спросил:

– Извините, Ольга Алексеевна у себя?

– Да, Виталий Владимирович, – ответила Татьяна и улыбнулась, ее губы всегда непроизвольно складывались в улыбку, когда она разговаривала с мужем Ольги.

– Ну я поехал, – выдохнул Саша. Он увидел этого самого Виталия Владимировича и желание насолить Ольге улетучилось.

«Жить с таким тюфяком – уже наказание», – решил он.

Ну а врач уже заходил в кабинетик к жене. Вообще, он шел к ней, чтобы сообщить, что родственники сегодня наконец-то уезжают. Выходило так, что наедине они могли видеться только на работе, дома в последние дни было тесно, шумно и неуютно. Но первое, что он ей сказал, было совсем другое.

– Ты не знаешь, что за молодой человек пришел к твоей лаборантке Татьяне?

– Без понятия, а что, у нее есть какой-то молодой человек?

– Да, представь себе, они сейчас в коридоре стоят. Прошел мимо них, прежде чем к тебе зайти. Ты Тане скажи, что ему следует обратиться к специалистам, – он смущенно пожевал губами, – наверное, к онкологам.

– Что, фиолетовый цвет? – тихо поинтересовалась Ольга.

– Он самый. – Виталий беспомощно развел руками.

– Где?

– Может быть, желудок, я точно не знаю. Молодой совсем, наш ровесник, наверное. – Он присел на стул.

– Кофе налить? – спросила жена.

– Давай, покрепче.

Ольга обернулась и нажала на кнопку электрочайника.

– Наказание какое-то! Накатывает, когда я совсем не ожидаю! Фиолетовый, блин! – Виталий грузно сел напротив жены.

– Ну чего ты, это же только предположение, скорее всего, ты ошибаешься. – Она спокойно взяла уютно закипевший чайник, всыпала две чайные ложки растворимого кофе в кружку для мужа и налила воды. – Печенье будешь?

– Буду, – рассеянно ответил он.

– Ты пока пей, я на минутку, пойду гляну, кто там к Татьяне пришел. – Женское любопытство взяло верх над неоднозначностью ситуации.

Ольга выглянула из кабинета и увидела, что лаборантка сидит за своим столом, а поодаль красуется глянцевыми боками банка с розами.

– От кого цветы? – беззаботно спросила завлабораторией.

Таня оторвалась от микроскопа, потянула вниз маску и улыбнулась:

– Помнишь, мы в «Запеканке» с мужчиной вместе за столом сидели, он еще потом к тебе в кабинет заходил? Вот от него цветы.

– Ого! Ты времени даром не теряла, – как можно беззаботнее в ответ засмеялась Ольга. – У вас с ним что-то есть?

– Наверное, все-таки нет. – Татьяна мечтательно подперла рукой щеку.

– Загадками говоришь, – не отставала начальница.

– Я тебе потом все расскажу, не здесь. – Татьяна многозначительно закатила глаза, дескать, слишком много вокруг ушей.

– Как скажешь. – Ольга вернулась в свой кабинет и села за стол.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.