Алиса Ковалевская
Его невинная добыча

Глава 1

Ева

Мягкая влажная земля под ногами сменилась твёрдым асфальтом, дождь хлестанул по щекам, резкий свет фар резанул глаза.

– Стойте! – бросилась я наперерез машине прямо на дорогу. – Стойте!

Шум воды глушил срывающийся голос, мокрые волосы липли к щекам, к плечам. В стопы впивались мелкие ветки и камни. Свет окутал меня, ударил в глаза так сильно, что я, едва успев отпрянуть в сторону, прикрыла лицо рукой. Грязь у обочины была вязкой, холодной, и я, поскользнувшись, едва не скатилась обратно, к темнеющей за спиной стене леса.

Смотрела на пронёсшийся мимо огромный автомобиль, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

– Стойте… – пробежала несколько метров, глядя на удаляющиеся габаритные огни, и встала как вкопанная.

Шуршание растворялось вдали, дождь всё так же бил по голым плечам. Громкий, резкий крик птицы заставил меня вздрогнуть.

Оглянувшись, я всмотрелась в темень у себя за спиной и сглотнула, боясь увидеть наверняка уже посланных за мной людей.

Внезапно вдали раздался визг, какой-то странный, незнакомый мне звук и…

Только что пронёсшаяся мимо машина резко сдала назад. Я попятилась, едва сдерживая желание снова кинуться в лес. Но там…

– Пожалуйста… – стоило водителю открыть дверь, закричала я. – Пожалуйста, подвезите меня. Я…

Прямо над нами в чернеющем небе появился яркий зигзаг молнии. Вспышкой он отразился в глазах смотрящего на меня незнакомца, а последующий за ним грохот смешался со звуком его тихого, рокочущего голоса:

– Садись, – только и сказал он, осмотрев с ног до головы.

Не думая, я нырнула на сиденье.

Не автобус и не одна из тех машин, на которых ездили люди Призрака. Люди Призрака и он сам.

– Спасибо, – я было потянулась, чтобы захлопнуть дверцу.

Едва успела сделать это, машина сорвалась с места. Посмотрела на водителя, но тот ответным взглядом меня не удостоил.

– Спасибо, – повторила чуть громче.

– Если я тебе не ответил, – жёстко и в то же время очень сдержанно сказал он, – это не значит, что я тебя не услышал.

Руки покрылись мурашками. Можно было списать всё на холод, но я знала – это тут ни причём. Звук его голоса…

Почти беззвучно извинившись, я поднесла ладони к печке и тут же отдёрнула руки. Кровь… Под ногтями, между пальцами… Бросила взгляд на сидящего за рулём мужчину, но он, кажется, ничего не заметил.

– Меня Ева зовут, – сказала настороженно, пряча ладони между коленок.

Тонкое намокшее платье облепило грудь, бёдра, с волос ручьями стекала вода.

В небе опять громыхнуло. Мужчина, медленно повернувшись, осмотрел меня. Лениво, неспешно. Задержался взглядом на мокрой шее, на груди. Внезапно мне стало неуютно, даже страшно, захотелось прикрыться. Что, если он решит воспользоваться мной? Такое ведь бывает. Наставница говорила мне, что бывает…

– Простите, – тихо сказала я, сама не до конца понимая, за что именно прошу прощения.

Ничего не сказав, он сильнее вдавил педаль. Я видела выхваченную светом фар дорогу, темнеющие стволы у обочины и черноту впереди.

Аккуратно повернувшись, стала разглядывать незнакомца. Лицо его покрывала тёмная щетина, несколько прядей чёрных, как вороново крыло волос, падало на лоб, твёрдый, волевой подбородок выдавал характер. В чертах его лица – немного острых, резковатых, прослеживалось сходство с хищной птицей. Поджарый, жилистый…

– И долго ты будешь меня рассматривать? – внезапно спросил он, резанув взглядом.

– Простите, – стушевавшись, снова выдавила я, чувствуя, как от неожиданности сердце подскочило к горлу.

Слева мелькнула какая-то вывеска, впереди показались огоньки. Мужчина сбросил скорость, и я тут же встревожилась. Не прошло и минуты, как мы въехали на площадку перед небольшой постройкой.

– Двадцать четыре часа, – прочитала я вслух и с непониманием посмотрела на мужчину. – Двадцать четыре часа? – спросила, не представляя, что это может быть.

Несколько секунд он пристально разглядывал меня. В неярком свете черты его лица вырисовывались причудливо, непонятно. Дождь хлестал в лобовое стекло, пеленой закрывая всё вокруг, и от этого казалось, что мы с ним находимся под куполом.

– Что значит двадцать четыре часа? – снова спросила я, чувствуя странную неловкость.

– Это значит, что здесь открыто круглосуточно, – внезапно он взял меня за подбородок и заставил приподнять голову, большим пальцем неспешно провёл по скуле. – Ты откуда такая?

Я обмерла. Смотрела в его тёмные глаза и не знала, что ответить. Сказать правду? Дыхание с шумом вырвалось у меня из груди.

– Не надо, – тихо попросила я, пытаясь освободиться.

– Что не надо? – он не отпускал. Уголок его рта едва заметно дёрнулся, стоило мне попытаться отодвинуться от него.

Долго он рассматривал меня, не говоря ни слова. Так пристально, как будто оценивал, взвешивал что-то. Лицо его было непроницаемым, глаза такими же тёмными, как небо над нами.

– Такая мне и была нужна, Ева, – тихо сказал он наконец. У меня мурашки побежали вдоль позвоночника, так вкрадчиво, убаюкивающе и в то же время предостерегающе прозвучал его голос. – Е-ва… – повторил он, чуть растягивая моё имя.

Отпустив, открыл бардачок. На колени мне упала пачка бумажных платков.

– Дрянная погода… – процедил он, достав бутылку, на дне которой не было и глотка. Подал мне, но я даже не прикоснулась к ней.

Заметила ствол большого пистолета, такого же, как были у людей, обычно сопровождавших Призрака. Вдоль позвоночника опять побежали мурашки.

– Ну что, Ева? – он коснулся моей коленки.

Прилипший подол пополз вверх по бедру, и я тут же сдвинула ноги.

– Нет, – отпрянула к двери.

– Нет? – переспросил он, равнодушно глядя на меня, и я замотала головой.

Губы его искривила жёсткая усмешка. Вспышка молнии отразилась в зрачках.

Пальцы впились в кожу, с нажимом он провёл по моей ноге едва ли не до самых трусиков и, убрав руку, встал. Я выдохнула. Мысли в голове смешались, сердце зашлось галопом. Только теперь я заметила дверцу, что была позади.

– Подойди ко мне, – резко открыв её, приказал незнакомец. Я не шелохнулась. Рассматривала темнеющий проём, не зная, что скрывается там, внутри. – Разве ты не слышала, что я сказал? – неожиданно он взял меня за ворот платья и буквально сдёрнул с сиденья.

Только теперь я поняла, насколько он сильный – одного рывка хватило, чтобы я впечаталась ему в грудь. Разжал пальцы, выпустив ткань, и я, пошатнувшись, инстинктивно схватилась за его плечо. Тут же попыталась отпрянуть, но он не позволил.

– «Нет» будешь говорить кому-нибудь другому, – очень тихо сказал он, а после так же резко толкнул к дверце.

Пространство вокруг озарил свет, и я увидела… комнату. Дом на колесах… Автодом – вот что это было такое.

В следующую секунду я оказалась прижатой к стене. Почувствовала исходящий от мужчины слабый запах алкоголя, его прикосновения к своему бедру. На лице его по-прежнему не отражалось ничего – ни интереса, ни каких-либо других эмоций, в глазах – безразличие. Только ладонь… Ленивые, как будто неохотные касания.

– Нет, – процедила, пихая его изо всех сил, но он не отставал.

Тут же мне вспомнились другие прикосновения, другой взгляд, и меня накрыло волной отвращения. Запах… Совсем другой запах. Этот и тот, что был раньше. Но… Но это было тем же. Только Призрак ни разу не дошёл до конца. Но этот мужчина… На что он способен?

– Да или нет – решаю только я, – сказал он, не позволяя мне уйти. Ладонь так и лежала на моём бедре, на влажном подоле, но поднять его он больше не пытался.

Взгляды наши встретились, и на миг я почувствовала что-то. Что-то, от чего мне стало ясно – он не шутит. Право выбора принадлежит ему. Не только сейчас – всегда.

Из последних сил я толкнула его, отшатнулась в угол и, тяжело дыша, повторила:

– Нет.

– Ты мне нравишься всё больше, – внезапно сказал он. – Не выношу женщин, которых можно взять легко.

– А разве ты не это хотел сейчас сделать? – место на бедре, где лежала его ладонь, горело так, как будто он оставил клеймо. Хотелось одёрнуть платье, закрыться от него.

– Если бы я хотел взять тебя, я бы сделал это, – верхняя губа его слегка дрогнула. – Всё, чего я хотел – проверить, что ты такое и на что готова пойти. Значит, Ева. Будем знакомы. Меня зовут Руслан.

Он так и стоял, расставив ноги на ширину плеч и, задумавшись о чём-то, в упор рассматривал меня. Почему-то мне казалось, что от взгляда его не ускользает ни одна мелочь: ноги мои были перепачканы грязью, к икрам прилипли травинки. И руки… Я снова попыталась спрятать ладони, но это только привлекло его внимание.

– Что там у тебя? – мигом впившись острым ястребиным взглядом, спросил он.

– Ничего, – поспешно ответила я.

В голосе появились сиплые нотки – так всегда бывало, когда я волновалась. От него это не укрылось.

Подошёл. Бесшумно, как будто ноги его не касались пола.

– Что там у тебя? – повторил очень тихо, вкрадчиво.

Внутри у меня всё задрожало, ощущение опасности, что охватило меня, было столь сильным, что захотелось вжаться в стену или… или снова скрыться в лесу.

Одним резким выпадом он схватил меня за руку и, с силой сжав запястье, заставил разжать кулак.

С губ моих сорвался вскрик. Поморщившись, я попыталась вывернуться, но он и не думал разжимать пальцы. Пристально осмотрел ладонь и, не выпуская, заставил меня сделать шаг к себе.

– Не знаю, что ты натворила, девочка, – сказал он тихо, убирая волосы с моей щеки. – И не уверен, что хочу это знать. По крайней мере, сегодня.

Найдя репейник, он попытался высвободить его, однако не смог.

Дар речи у меня пропал, во рту пересохло. Сглотнув, я облизнула сухие губы и тут же поняла, что зря сделала это.

– Сегодня у меня вообще нет желания что-то выяснять, – он задрал мою голову, осматривая лицо точно так же, как в кабине. Так, будто я была выставленной на продажу лошадью. Задел пальцем нижнюю губу и посмотрел зубы.

– Перестаньте! – не выдержала я и оттолкнула его руку. – Я вам не…

– Что ты? – не дав мне договорить, переспросил он и, ощутив моё бессилие, кивнул. – Что? Ничего, Ева. У тебя проблемы. Большие проблемы.

Я молчала. Молчала, потому что он был прав – у меня проблемы. Вот только что-то подсказывало, что, если я не буду осторожной, они могут стать больше. Потому что этот мужчина… Руслан… Кто он?

Во мне сплелись страх, неуверенность и гнев. Судорожно пытаясь понять, что делать, я так и стояла, смотря на него в то время, как он буквально пронзал меня взглядом. Глаза у него были тёмно-карие, почти чёрные, и эта чернота пробиралась в меня ощущением тревоги, какой я не испытывала никогда прежде.

Длилось это с минуту, может быть, даже дольше, и с каждым остающимся позади мгновением становилось только яснее – он не тот человек, который способен помочь мне. Нет. Он… от таких как он нужно держаться подальше. А я…

Руслан опять дотронулся до моих волос. Провёл от самого виска до плеча и сгрёб несколько прядок в кулак. Зажал, выпустил и, собрав снова, пропустил их между пальцами.

– Приведи себя в порядок, – приказал он жёстко.

Я знала – ослушаться, когда мужчина говорит подобным тоном, значит нарваться на наказание. Всё же высвободив из прядей один из запутавшихся в них репейников, Руслан кивком указал на противоположную стену.

– Там ванная, зверёныш. Если не сможешь разобраться с этим, – с силой дёрнул, – обрежь их.

Одновременно с его последними словами я, болезненно вскрикнув, отшатнулась к самой стене. Волосы, проскользив по его ладони, чёрными змейками хлестнули меня по ноге.

– Ты меня поняла? – не повышая голоса, спросил он.

– А если я не сделаю этого? – поинтересовалась в ответ на выдохе, дав части гнева вырваться наружу.

Руслан не ответил. Вместо этого внимательно посмотрел мне в лицо и проговорил ещё жёстче, хотя несколько секунд назад мне казалось это невозможным:

– Не сможешь распутать, отрежь. У тебя есть пятнадцать минут.

Сказав это, он скрылся в кабине. Спустя ещё несколько секунд я услышала, как хлопнула дверца, и только теперь смогла сделать нормальный вдох. Пятнадцать минут…

Несколько секунд я так и стояла у стены, пытаясь прийти в себя после всего случившегося за последние часы.

Поёжилась, только теперь понимая, насколько сильно замёрзла. Ступила на мягкий, устилающий пол ковёр и почувствовала, как стопы утопают в ворсе. Если бы не знала, что эта комната находится внутри похожей на небольшой автобус машине, ни за что бы не догадалась…

Услышав какой-то шум, порывисто обернулась. Дождь… Упругие струи дождя, брошенные порывом ветра прямо в лобовое стекло. От паники и испуга сердце опять подскочило к горлу, взгляд невольно зацепился за постель. Комком на ней лежал плед, край одеяла спадал на пол. Принюхавшись, я ощутила незнакомый свежий запах. Метнулась к шкафу и, открыв, оглядела полки.

Снова этот звук.

– Ветер, Ева… – выдохнула я, пытаясь успокоить саму себя. – Это просто ветер играет с дождём.

Не зная, что хочу найти, перебрала первую стопку, за ней вторую. Вытащила объёмный чёрный свитер. Мягкий… Никогда в жизни не держала в руках ничего подобного. Эта комната… Она вообще была странной, не похожей ни на одну из комнат дома, где я прожила всю свою жизнь.

Запах, мягкий ворс ковра, аккуратные ручки шкафа, вещи, что мне попадались. Даже скомканный на постели плед…

Распахнув вторую дверцу, я увидела перекладину с вешалками. Схватила что-то напоминающее куртку и бросилась прочь, но уже в дверях обернулась.

На небольшой тумбочке возле постели лежал кошелёк.

– Господи, прости меня, – прошептала и, вернувшись, взяла его.

Поспешно открыла и, не пересчитывая, достала все купюры, что были внутри. А что, если это все его деньги? Поколебавшись, отложила две банкноты и, зажав в кулаке остальное, снова бросилась в кабину.

Дверца оказалась не заперта, и я, больше ни о чём не думая, бросилась в ночь. Дождь тут же вымочил едва подсохшее платье, струи побежали по лицу.

Оглянувшись на подсвеченную вывеску «24 часа», я увидела, как открылась дверь, как в проёме показался тёмный силуэт мужчины с чёрными глазами и чертами лица, придающими ему сходство с хищной птицей. Холодная грязь, смешанная с веточками и камнями, обожгла стопы, но больше я не останавливалась – продиралась сквозь заросли до тех пор, пока последние отблески огоньков не поглотила тьма.

– Боже мой… – только теперь вздохнула и, понимая, что меня трясёт, прислонилась к стволу большого дерева. Накинула куртку и, спрятав деньги в карман, прикрыла глаза.

Неожиданно сквозь шорох мокрых листьев до меня донёсся странный треск.

Показалось?

Настороженная я затаила дыхание. Прислушалась – тишина. Показалось…

Но только я начала успокаиваться, ног моих коснулся луч широкого фонаря. Ещё секунда, и свет ударил в глаза.

– Вот она, – раздался рядом знакомый голос. К первому лучу прибавился второй, заметался по подолу, по моим коленкам.

Обезумевшая от ужаса, я рванула было прочь, в густоту леса, но тут же оказалась в чьих-то руках.

– Добегалась, Ева? – меня подтолкнули вперёд.

– Отпусти меня! – что есть сил принялась вырываться я. – Отпусти! – увидела ещё двоих и в отчаянии ударила по ноге держащего меня пяткой.

– Сука! – рыкнул он и с силой схватил за волосы. Что-то твёрдое ткнулось мне под рёбра.

– Ещё слово, и я воткну это пёрышко прямо тебе в бок, – наклонившись, процедил один из пущенных по моему следу.

– Так давай! – я стиснула зубы. – Это лучше, чем вернуться обратно.

– А кто сказал, что ты вернёшься обратно? – вынырнул из влажной мглы третий. Коснулся мокрыми холодными пальцами моей щеки, поглаживая, потом опустил руку к шее и ниже. Обхватил грудь и очень тихо сказал: – Ты не вернёшься обратно, Ева.

– Тогда что? – с придыханием спросила я, пытаясь отстраниться, не дать касаться себя. Мерзкие, вызывающие отвращения прикосновения… Ненавижу! Как же я это ненавижу…

– На тебе можно сделать неплохие деньги, – держащий меня нагнулся. Губы его коснулись моего уха. – Так что… Обратно ты не вернёшься, – он усмехнулся, погладил меня по бедру и толкнул к тому, что стоял напротив. – Веди её к машине. Я пока отолью.

Глава 2

Ева

Окончательно счёт времени я потеряла, когда один из находящихся в машине мужчин толкнул меня на пол.

– Здесь тебе самое место, – процедил он.

Сам удобно устроился на заднем сиденье и откинулся на спинку. Связанная, я подобрала ноги и отползла к дверце. Здравый смысл и чувство самосохранения подсказывали мне, что лучше ему не отвечать. Лучше вообще ничего не говорить и по возможности казаться невидимой.

– Куда вы везете меня? – только и спросила я, всё ещё тая надежду услышать ответ.

Но ответа не дождалась. Вместо этого получила тычок по ноге и приказ заткнуться.

Ехали мы долго. Время от времени машину подбрасывало на неровной дороге, барабанящий по крыше дождь убаюкивал монотонной песней, смешивающейся со звуками музыки, едва слышно звучащей в салоне. Постепенно усталость взяла своё. Пригревшаяся в уголке, я задремала, а открыв глаза поняла, что небо уже окрасилось светлыми тонами. Сильно хотелось пить, тело затекло, связанные руки онемели. Пошевелившись, я болезненно застонала.

– Доброе утро, – услышала я.

Сон как рукой сняло. Вскинув голову, я увидела уже другого из троицы – того, что трогал меня, касался груди. Взгляд его скользнул по моей шее, по голым ногам, в глазах появился нехороший блеск.

– Трахнул бы тебя, но чёрт… – уголок его рта дёрнулся. – После этого ты будешь стоить куда дешевле.

С переднего сиденья донёсся короткий смешок, несколько грязных фразочек. Придвинув ноги ещё ближе, я сделала единственное, что могла: посмотрела с ненавистью.

Поймав мой взгляд, человек Призрака снова усмехнулся. Некоторое время смотрел на меня, а потом, вынув из кармана нож, схватил за локоть.

– Не трогай! – тут же рыкнула я, пытаясь вырваться. Плечом ударилась о сиденье, захлёбываясь страхом и беспомощностью, рванулась назад, задев его коленкой.

– Хватит! – рявкнул он.

Сталь прошлась по клейкой ленте на руках, и он швырнул меня обратно на пол. Покачал головой и снова обратился к тому, что вёл машину:

– Чем быстрее мы избавимся от неё, тем лучше. Проблемы с Призраком никому из нас не нужны. Нет девчонки – нет проблем.

– Через полчаса будем на месте, – отозвался третий.

Через полчаса? При этих словах меня охватила новая волна страха. Почувствовав это, сидящий на заднем сиденье опять глянул на меня с похотью и, дотянувшись, погладил по щеке. Потом по шее, по вырезу платья.

– Ты сладкая, – проговорил он тихо. – Очень сладкая, Ева. Знала бы ты, сколько раз у меня на тебя вставал, – усмешка, пальцы по шее. – Хотелось вставить тебе так, чтобы орала… Но деньги слаще. Куда слаще.

Вскоре мы действительно остановились. Едва я успела посмотреть вверх, сквозь стекло, дверца открылась, и меня поволокли к высокому кованому забору, где уже ждали двое.

– Оставьте меня в покое! – истерично вскрикнула я, дёрнувшись.

Понимала, что это бессмысленно, но что ещё мне оставалось?

Сердце колотилось в горле, содранные колени болели, солнце, яркое, стоящее высоко в небе, грело кожу. Вот только тепло мне не было. Наткнувшись на взгляд одного из поджидавших нас мужчин, я поняла – ничего хорошего дальше не будет.

Судорожно обернулась на одного из троих, что шёл позади. Как его зовут? Кажется… Тон… Антон…

– Тон! – снова вскрикнула и очень тихо добавила: – Пожалуйста…

– Надо же, – он немного склонил голову, посмотрел на товарищей. – Наша детка вспомнила, как меня зовут, – перехватил за руку и подтолкнул вперёд. Лицо его искривила злоба, и я поняла – это была ошибка. – Пошла, – процедил он и толкнул меня снова.

Остановившись возле ограды, он обратился к одному из мужчин:

– Как договаривались. Где деньги?

Молча тот кивнул второму. Тон опять толкнул меня, и я оказалась в чужих руках. В прямом смысле чужих.

– Уверен, что целка? – спросил он у Антона так, словно интересовался чем-то… Чем-то само собой разумеющимся.

– Я же уже сказал, – раздражённо отозвался Антон. – Я за свой товар отвечаю.

– Хорошо, – мужчина откинул мои волосы с лица, дёрнул молнию платья, оголяя грудь и, равнодушно осмотрев, вернул лямки на место. Меня трясло, в ушах шумело, ноги подкашивались.

С трудом я понимала, что происходит. Пальцы на моём плече сжались мёртвой хваткой и прежде, чем я смогла скинуть оцепенение, мы оказались по другую сторону забора.

– Отпустите меня, – прошептала я, попытавшись обернуться. – Прошу вас. Я…

Я поняла, что сказать мне и нечего. Более того, мои же слова могут стать для меня приговором. Призрак не тот человек, что легко отпускает проступки. А то, что сделала я… Если он найдёт меня, если вернёт обратно… Что со мной будет? А что будет теперь?

– Закрой свой рот и иди вперёд, – грозно приказал мужчина, толкнув меня к крыльцу.

Пять ступенек в никуда. Я опять попыталась вырваться, сказать, что никуда не пойду, но всё, чего добилась – несколько брошенных в свой адрес нецензурных слов и смачный шлепок по заду.

Дверь распахнулась, когда мы оказались на верхней ступени, вышедший нам на встречу мужчина был крупнее первого.

– Отведи её в дальнюю комнату и скажи ребятам, чтобы успокоили. Девочка норовистая, – передавая меня ему, проговорил мой провожатый.

Второй был ещё молчаливее. Из его рук я перекочевала в другие. И снова пальцы, ладони…

– Я не пойду! – голос мой звучал сипло. Ноги скользили по холодному мраморному полу.

Ведущий меня никак не реагировал. Казалось, ему вообще всё равно. И действительно, для него я была ничем – сил его хватило бы на четверых таких, как я.

– Нет! – дёрнулась.

Попыталась царапнуть его, но без толку. Не знаю, что заставляло меня бороться, ибо бежать всё равно было некуда. Но и сдаваться вот так… В воздухе пахло опасностью. На стенах коридора висели фрески, на полу – высокие вазы с развратными рисунками.

Я вдруг поняла… Поняла и похолодела. Это же… как называла их одна из моих воспитательниц? Публичный дом? Как-то так… Место, где женщины отдают себя за деньги мужчинам. Никогда! Никогда я…

Рыча, я снова стала биться, изловчилась и что есть силы ударила мужчину по ноге. И тут же почувствовала пронзившую тело боль.

– Ай! – вскрикнула я. Застонала, когда он, вывернув мне руку, толкнул дальше, в глубину холла, ведшего в никуда вне зависимости от того, что было в его конце.

– Хуже будет! – рявкнул он.

Дверь, мимо которой мы проходили, была открыта. Сквозь марево страха я различила мужчину. Рассмотреть его не успела, заметила только, что одет он в отличие от остальных, в простые джинсы и клетчатую рубашку поверх футболки.

Он бы мог мне помочь. Не такой… Простой работяга, похожий на тех, что занимались ремонтом в нашем доме. Простой… Только чем он мне поможет? Чем? Подавив готовый сорваться крик о помощи, я сделала ещё один шаг. Услышала незнакомый голос.

– Сам хозяин тебя хочет, – презрительно усмехнулся держащий меня мужчина и толкнул к открытой двери. И тут я обомлела.

Сидящий в кресле мужчина медленно прошёлся по мне взглядом. Тот самый мужчина, у которого этой ночью я украла деньги. Тёмные глаза, острые черты лица…

Лениво встав, он бесшумно подошёл ко мне. Откуда он узнал, что меня привезут сюда? Откуда? Деньги…

– Давно не виделись, правда? – пальцы его оказались на моём подбородке, взгляд пронзил нутро.

Меня затрясло ещё сильнее. Я украла все его деньги. Почти, все. А теперь… Куртку люди Призрака сняли почти сразу и тут же обшарили карманы. Даже если он просто работает тут… От взгляда его мне было страшно.

– Вы встречались раньше? – ворвался в моё сознание голос другого мужчины.

Я выдохнула, ощутила новое прикосновение. Руслан. Его зовут Руслан – это имя будто бы огнём вспыхнуло на подкорке. Каждая буква была обвита маленькими языками пламени.

Я вдруг поняла – его имя я бы не смогла забыть, даже если бы попыталась сделать это.

– Было дело, – он усмехнулся. Коснулся моей нижней губы, и внутри у меня всё натянулось ещё сильнее. – Хотела убежать от меня, девочка?

Попытавшись отступить, я наткнулась на стоящего позади охранника.

– Я её покупаю.

Покупает? Мысли окончательно запутались. Что значит, покупает?!

– Удовольствие не из дешёвых, – тот, что говорил, подошёл к нам. Он был старше, волосы его уже серебрились сединой. Но взгляд… Жёсткий, непроницаемый.

– Сколько? – спросил Руслан сдержанно.

Человек в костюме отвечать не спешил. Отошёл к столу, взял с подноса чашку и сделал глоток. Судя по всему, именно он был тут главным. Только сейчас я поняла, что в кабинете витает запах чего-то. Чего-то незнакомого – густой, будоражащий.

– Предлагаю обсудить это за кофе, – наконец сказал он, кивнув Руслану на кресло, но тот, посмотрев на него, повторил ещё более сдержанно:

– Сколько за неё?

– Расценки прежние, – ответил главный, сделав новый глоток.

– Хорошо, – Руслан как будто потерял ко мне интерес. Вернулся к креслу, но садиться не стал. – Принеси коньяк, – бросил он человеку, встретившему меня в дверях.

Я даже не сразу заметила его, стоящего в углу кабинета, подобно застывшему изваянию. Отпив, Руслан обратился к главному:

– Пожалуй, соглашусь. Кофе отличный, – уголок его губ чуть заметно дёрнулся в усмешке. – Девочка тоже. На какой счёт переводить деньги?

– Наличные, – коротко сказал мужчина в костюме. – Только наличные.

– И где я возьму наличные? – с лёгким раздражением спросил Руслан. – Какого чёрта?

Что-то шло не так, и я понимала это. Это было, наверное, единственным, что я вообще понимала. Слишком большая сумма. Где простому рабочему взять много денег? Сколько ему нужно? Ещё и я… Я украла почти всё, что у него было.

– Времена сейчас не лучшие, Руслан, – главный отставил чашку. Тенью прошмыгнув мимо, в кабинет вернулся тот, который должен был принести коньяк. Поставил бутылку на поднос. – Все подобные сделки только наличным расчётом. Думаю, что дальше будет ещё сложнее, – он повернулся ко мне, посмотрел оценивающе. – Если никаких вариантов нет, я найду, кому её предложить. На такую девочку покупатели найдутся. Да и без продажи заработать на ней проблем не составит.

– Я повторяю – наличных у меня нет, – процедил Руслан уже зло. Откупорил бутылку, плеснул в чашку и, со звоном вернув на стол, добавил: – Может быть, варианты есть у тебя? Ты и предложи.

Главный задумался. Снова посмотрел на меня, потом на Руслана.

– Твой автодом, – сказал он. – По-моему, вполне справедливая сделка.

– Девчонка не стоит и половины, – Руслан сел в кресло. Взял чашку обеими руками. – Ты это знаешь не хуже меня.

Главный молчал, а я так и стояла, не в силах сделать вдоха. Дом… Но, если он не отдаст дом, меня продадут другому. Или… Или превратят в проститутку. Или…

– Руслан… – я бросилась к нему, сама не зная, что сказать. Упала на колени возле кресла и взяла его за руку. Подняла взгляд и встретилась с ним глазами. – Я… Я отдам. Я… Я заработаю и отдам. И твои тоже. Только…

– Хорошо, – не дав мне договорить, отрезал он, обращаясь к главному. – Я согласен.

Глава 3

Ева

– Спасибо, – едва слышно сказала я, когда мы оказались на улице.

Руслан даже не посмотрел на меня. Я понимала, что он зол. Мало того, что я украла у него деньги, взяла куртку, так теперь… Теперь он отдал за меня свой дом.

Только что мы спустились по ступенькам особняка и теперь шли по ровной дорожке вперёд, сопровождаемые одним из охранников, тащивших меня по холлу. Больше всего я боялась, что Руслан может передумать и вернуть меня обратно. Украдкой я бросила на него быстрый взгляд. На скулах его темнела щетина, губы были сжаты в линию.

– Что это за место? – осторожно спросила я, когда мы вышли из отбрасываемой домом тени.

Он не ответил. Только немного прибавил шаг, и я, чтобы не отстать, сделала то же самое.

– Руслан, – позвала я чуть настойчивее. Коснулась его руки. – Что это за место? – и, не уверенная, что он услышал меня в самом начале, повторила немного громче: – Спасибо, Руслан.

– За что? – он нехотя обернулся ко мне.

И опять я ощутила внутреннюю тревогу, холодок, пробежавший вдоль позвоночника, стоило нам столкнуться взглядами. Никто так никогда не смотрел на меня, как он. Ни разу за всю свою жизнь я не видела мужчин, подобных ему. Даже Призрак… При всей его власти, деньгах и жестокости, он никогда не вызывал у меня подобной тревоги. Этот же мужчина…

– За то, что спас меня, – выдохнула я. – Спасибо тебе. Если бы не ты…

– Ты что-то путаешь, девочка, – остановившись, он резко развернул меня к себе лицом. – Я не спас тебя, я тебя купил, – выговорил жёстко. – А это место… – взял за ворот платья и, подтянув к себе, проговорил ещё тише: – Это место, Ева, где такие, как я, находят таких, как ты.

– Купил? – переспросила я, не очень понимая его. – Такие, как ты, находят…

Разжав пальцы, он оттолкнул меня и посмотрел в сторону. Услышав шум двигателя, я тоже обернулась. Заметила стоящий поодаль автодом и остановившуюся около него чёрную блестящую машину. Кивком указал туда и пошёл вперёд.

– Прости меня за деньги, – попыталась я снова заговорить с Русланом, когда мы подошли к машине. – Я бы отдала их, но у меня…

– Иди внутрь, – открыв дверь автодома, приказал он, не дав мне договорить. – Поможешь мне собрать кое-какие вещи.

Замолчав, я посмотрела на него снизу-вверх, и он кивком указал на дверь. Я понимала, что лучше не спорить, не злить его, и всё-таки спросила:

– Где ты теперь будешь жить? Я бы могла…

– Внутрь, я сказал, – снова оборвал он меня и, крепко взяв за плечо, толкнул к двери.

Сам зашёл следом и, больше не глядя на меня, ушёл в другую комнату.

Не зная, что делать, я направилась следом. Комната оказалась небольшой кухней: раковина, маленький столик, пара складных стульев. Уперевшись взглядом в спину Руслана, я не решалась заговорить. Так и стояла на пороге.

– Что стоишь? – одним стремительным движением он обернулся и оказался рядом так быстро, что я не успела ничего сообразить. Отступила на шаг. – Запомни, зверёныш, повторять дважды я не люблю.

– Х-хорошо, – сбивчиво выдохнула я, отступая в комнату. На лице его отразилось нечто вроде удовлетворения.

– Чемодан в шкафу, – повторил он мягче. Сделай всё, как следует, зверёныш.

Не дотронувшись до меня, он отступил. На миг я почувствовала облегчение, и тут же он, как и раньше, жёстко взял меня за руку. На ладонь мне легло что-то прохладное.

– Это тебе пряник, – едва шевеля губами, проговорил он. – Авансом. Надеюсь, что ты будешь послушным зверёнышем. Но учти… – снова взгляд в глаза. – Если нет, будет и кнут.

Сказав это, он так же стремительно вернулся к раковине, где и стоял, когда я вошла. Совершенно растерянная, ошеломлённая, я поспешно скрылась в комнате и только там разжала пальцы. В руке у меня была плоская картонная коробочка величиной с ладонь. Бело-коричневая, с написанным серебристым названием.

Поднеся коробку к лицу, я принюхалась, но ничего не почувствовала. Немного помедлив, открыла. Внутри оказалось что-то твёрдое, запаянное в фольгу. Надорвав её, я снова принюхалась. Какао… Примерно так пах какао, который варила наша кухарка, когда у кого-то из нас был день рождения. И ещё на Новый год. Но сейчас… Сейчас повода для какао не было. Да и на какао то, что дал мне Руслан, не очень-то походило. И тут я поняла – шоколад.

Поспешно отломив дольку, положила её в рот и ощутила сладкий, насыщенный вкус. Отломила ещё одну.

– И что ты стоишь? – услышала я голос Руслана за спиной, едва только хотела облизать перепачканные пальцы. Делать этого было нельзя, и я знала это, но шоколад…

Обернулась. Фольга, выскользнув из пальцев, упала на пол.

– Это же шоколад, – растерянно сказала я, глядя на него.

– И что дальше? – сухо спросил он, посмотрев на меня как-то странно. Я не знала, что сказать. Замялась, комкая в грязных пальцах пустую картонную коробочку.

– Ты не просто зверёныш, – Руслан дотронулся до моего лица, провёл пальцем по уголку губ. Я поняла, что вся перепачкалась. Если бы меня видел кто-то из наставниц… – Не-е-ет, – протянул и чуть заметно усмехнулся. – Ты Маугли.

– Маугли? – я нахмурилась. – Это что?

– Собирай вещи, – убрав руку, резко сказал он. – Через десять минут мы уезжаем.

А затем вышел из дома. Закрыл за собой дверь, оставив меня стоять – напрочь сбитую с толку, сжимающую в руках картонку, со сладким привкусом на губах и ощущением, что вся моя жизнь, все восемнадцать лет до минувшей ночи – клетка. Клетка, за пределами которой всё совершенно иначе.

Глава 4

Руслан

Сказать, что девчонка была странной, значило не сказать ничего. Не успели мы подняться по трапу, она оказалась возле иллюминатора и, положив узкие ладони на его края, уставилась на взлётную полосу.

– Сядь, – приказал я и кивком поприветствовал поднявшимся вслед за нами капитану борта и его помощнику.

– Приятного полёта, – пожал мне руку главный пилот. Вслед за ним то же самое сделал его напарник.

– Это зависит исключительно от вас, – шутить я и не думал. – Надеюсь, он действительно будет как всегда приятным.

– Погодные условия отличные, – командир посмотрел на прислушивающуюся к нашему разговору девчонку, но вопросов задавать не стал. Знал, что этого я не люблю. Я проследил за его взглядом.

– Слышала, что я тебе сказал? – повторил жёстко.

Она поджала губы, вздёрнула подбородок. На лице её отразилось замешательство.

– Туда? – посмотрела на стоящий у дальней стены кожаный диван.

Голос у неё был приятный – не слишком звонкий, но при этом звучал женственно. Невозможно длинные густые волосы падали на плечи и спину, делая её похожей не то на лесную нимфу, не то на болотную кикимору. Сказать однозначно было трудно, ибо перепачканная грязью, в сплошь изодранном платье, она не вызывала у меня ничего, кроме странной смеси интереса и раздражения.

Нет, пожалуй, ещё кое-что. Желание. Желание отправить её в ванную.

– Рад это слышать, – проговорил я пилоту, и тот, поняв, что наш разговор на этом подошёл к концу, попрощался со мной до прилёта в аэропорт Грата.

Стоило экипажу скрыться в кабине, я указал своей новоприобретённой собственности на кресла в конце салона. Говорить ничего не стал, просто смотрел, как она, расправив узкие плечи, прошла мимо. На левую ногу она старалась не наступать, однако двигалась при этом легко. Зверёныш…

Подойдя к бару, я плеснул в стакан немного виски и, облокотившись о стойку, снова стал рассматривать её.

– Мы долго будем лететь? – спросила, нарушив тишину и, в ожидании ответа, уставилась на меня.

Глаза у неё были большие, карие, этакого янтарного оттенка, губы не тонкие, но и не слишком пухлые.

– Два с половиной часа, – пригубив виски, ответил я.

На кой мне всё это сдалось – сам не знал. Два с лишним года, вырванные из жизни, напрочь лишили меня ощущения самого себя и понимания, чего я хочу. Идея же с девчонкой из питомника… Почему бы и нет? Собственная карманная собачка с той лишь разницей, что от этой собачки есть хоть какой-то толк.

Вернув стакан на место, я подошёл и сел в соседнее с ней кресло. Командир борта, включив громкую связь, сообщил, что самолёт готов ко взлёту и попросил пристегнуть ремни.

– Так? – тут же повернулась ко мне Ева, с удивительной ловкостью вставив ремень в карабин. Подёргала, глянула на мой, потом снова спросила: – Я правильно сделала?

Да чёрт возьми! Её живость действовала мне на нервы. Так и хотелось схватить её руку и, сжав, отшвырнуть на спинку. Было ли во мне когда-нибудь столько необузданности, восторженности? Даже когда был зелёным юнцом – нет.

– Так, – коротко ответил я и как-то само собой опустил взгляд на её руки.

Сам не знаю, что привлекло моё внимание – забившаяся под короткие ногти бурая грязь или маникюр. Маникюр… Если бы ночью я сам не подобрал её на грязной обочине у самого чёрта на рогах, подумал бы, что появилась она там прямиком из маникюрного салона. Заметив, что я рассматриваю её руки, она сжала их в кулаки. Занервничала и тут же, поняв, что самолёт сдвинулся с места, спросила:

– Мы взлетаем?

Отвечать ей я не стал. Никогда не любил лишний шум вокруг, от неё же этого шума за последнее время было столько, что я на полном серьёзе задумался, не подрезать ли ей заодно с волосами и язык.

Не дождавшись ответа, она угомонилась. Чопорно сдвинула ноги, сложила всё ещё сжатые в кулаки руки на коленках и застыла.

Самолёт, набирая скорость, катился по взлётно-посадочной полосе.

Грат… Уверенности в том, что стоит лететь туда, у меня не было. Но пропустить свадьбу брата я не мог. Мысль о том, что братец надумал-таки жениться на своей белобрысой попрыгунье, вызвала усмешку. Трахал бы и трахал её, если на то пошло, но нет…

Не успели мы оторваться от земли, возле меня мелькнула грязно-белая тряпка подола.

– А ну вернись, – только и успел рявкнуть я, схватив девчонку за юбку. Дёрнул обратно, и ткань, треснув, разошлась у неё над задницей. В прорехе показалась полоска спины.

– Мы же взлетели, – опустившись в кресло, распахнула она глаза.

Кусок оторвавшейся ткани так и остался у меня в пальцах вместе с пониманием, что ни хрена это не просто ткань – кружево. Дорогое кружево тончайшей работы.

– Пристегни ремень, – процедил я.

Ничего не сказав, она быстро вернула ремень на прежнее место. Посмотрела вниз, на удаляющуюся землю и повторила, немного нерешительно:

– Мы же уже взлетели. Или нет?

Стиснув зубы, я разжал кулак и выпустил клочок ткани. Тот упал на пол к нашим ногам.

– Я сделала что-то не так? – спросила она негромко и дотронулась до моего кулака. – Скажи.

– Если бы я не был уверен в обратном, – прочеканил я, – подумал бы, что у тебя проблемы с головой, – усмехнулся и перехватив её руку, осмотрел ладонь.

Почувствовал, как она напряглась, попробовала выдернуть её, но я не отпустил. Осмотрел длинные ухоженные пальцы. Услышал, как она выдохнула и вгляделся в её лицо. С головой у неё было всё в порядке, и мне было это ясно. И всё же…

– Теперь можешь встать, – проговорил я спустя пару минут и выпустил её руку, которую сжимал всё это время.

Мне нравилось чувствовать её беспокойство, нравилась её нервозность. Это было даже забавно. Забавный зверёныш.

Сколько ни пытался я найти самого себя, колеся по горам, сделать этого так и не смог. Но кое-что интересное найти мне всё-таки удалось. И, глядя, как девчонка, поднявшись с места, прильнула к стеклу, как она, немного прихрамывая, прошлась по ковру и остановилась у иллюминатора с другой стороны, я понимал это. Да, кое-что интересное я всё же нашёл. Только что?

Усмехнувшись, я тоже встал и налил себе ещё одну порцию виски.

– Ева, – позвал её. Почти как кличка – Ева.

Она повернулась ко мне.

– За удачную покупку! – приподнял бокал и сделал глоток. Усмехнулся. – За тебя.

– С возвращением, Руслан Каримович, – вежливо поздоровался водитель.

К тому моменту, как я покинул самолёт, машина уже ждала меня. Сдержанно кивнув, я взглядом указал топчущейся рядом девчонке на открытую дверцу. Нырнув на заднее сиденье, она хотела было подвинуться, но не успела. Захлопнув дверцу, я нехотя спросил у ожидающего дальнейших приказаний водителя:

– Здесь всё в порядке?

В действительности, в порядке ли тут всё или нет, меня особо не интересовало. Стоило самолёту приземлиться, понимание, что радости от возвращения я не испытываю, утвердилось во мне окончательно. Я посмотрел вдаль, на линию горизонта, туда, где земля сливалась с низким, сероватым небом.

– Да, Руслан Каримович, – ответил водитель и открыл для меня дверцу с другой стороны. – К вашему приезду всё готово.

– Хорошо.

Прежде, чем усесться, я ещё некоторое время смотрел на так хорошо знакомую и такую чужую полоску горизонта. Всё здесь было знакомым и чужим, и это вызывало внутри неприятное, гнетущее чувство, появившееся ещё во время перелёта, стоило подумать о возвращении. И теперь только усилившееся.

– Ещё кое-что, – бросил я прежде, чем усесться.

– Слушаю вас.

– Моей, – уголок губ дёрнулся, – спутнице нужно переодеться. Пусть подготовят для неё вещи. И ванную.

Водитель кивнул. Как и от главного пилота, лишних вопросов от него не последовало.

– Ну что? – сев рядом с девчонкой, развалился я на сиденье. – Готова увидеть свой новый дом?

Сжимая болтающуюся на шее подвеску, она на пару секунд застыла. Смотрела на меня, то ли не зная, что сказать, то ли не находя нужных слов.

Забыв о ней почти сразу, я проследил за тем, как, мелькнув, самолёт исчез из вида. Стоящий на беззвучном режиме телефон завибрировал, но разговаривать с кем-либо у меня не было ни малейшего желания.

– У тебя телефон звонит, – подала голос зверюшка.

Повернувшись, я встретился с ней взглядом и тут же почувствовал раздражение.

– Я знаю.

Она моргнула и опять потянулась к фигурке у себя на шее. Крылатая лошадь, чтоб её! Пегас – символ дураков и поэтов.

– Сними это, – приказал я. Она не пошевелилась, и я повторил: – Сними.

– Нет, – отозвалась очень тихо.

Глаза её блеснули тем самым упрямством, непокорностью, что я заметил в нашу первую встречу. Ноздри затрепетали, пальцы на фигурке сжались так сильно, что кожа на костяшках натянулась.

Что там было навешано на ней, меня не волновало. Но терпеть её упрямство я не собирался. Схватил за руку и, дёрнув на себя, сгрёб цепочку с фигуркой.

– Я говорю, ты выполняешь, – накрутил цепочку. Та врезалась в её кожу, глаза девчонки распахнулись. Ладонью она упёрлась в моё бедро, а второй рукой неожиданно сильно впилась в запястье.

– Не сниму, – сказала она, глядя мне в глаза. Испуг и непокорность, сиплые нотки в голосе, выдающие волнение.

Ногти её врезались мне в кожу, и я стиснул зубы. Зверёныш показал зубки и коготки, и это, пожалуй, могло бы быть даже интересным. Но настроения терпеть её выходки у меня не было. Непослушным зверюшкам коготки просто-напросто удаляют, а зубы…

Телефон зазвонил снова. Поколебавшись, я оттолкнул Еву от себя. Достал мобильный и, мельком посмотрев на дисплей, бросил в трубку:

– Что тебе? – младший братец как всегда выбрал неподходящий момент. – Да, прилетел… Нет… Нет, я сказал! – повторил резко. – Всё в порядке. Да…

Закончив короткий разговор, я отключил телефон и, ругнувшись, кинул его на сиденье. Ни видеться с кем-либо, ни разговаривать у меня не было желания. Этот город, это небо… Вспышкой в памяти пронёсся визг тормозов, боль, оглушившая меня, и серые тучи, что стали последним увиденным мной перед продлившейся больше двух лет пустотой.

Мазнув взглядом по ноге девчонки, я посмотрел ей в лицо. На подвеску, так и висевшую у неё на шее, и отвернулся к окну.

– Это… – едва перед нами показался особняк, Ева посмотрела на меня. – Это твой дом?

– Да, – ответил я и попросил водителя остановиться.

Стоило мне оказаться на улице, мелкий, начавшийся ещё на полпути дождь обдал кожу прохладой. Под ногами зашуршал гравий, позади хлопнула дверца машины.

– Тут так холодно… – сказала подошедшая ко мне Ева и обхватила плечи руками.

– Тебя никто не просил выходить из машины, – не глядя на неё ответил я и пошёл к дому. Стоящие по обеим сторонам от ведущей ко входу дорожки клёны шелестели листвой, крохотные фонтанчики поигрывали струйками. Видно было, что к возвращению моему готовились старательно. Пожалуй, даже слишком.

– И какому дурню пришла в голову идея включить фонтаны в такую погоду? – спросил я вышедшей мне на встречу экономке.

Неуместная улыбка, с которой та встретила меня, сменилась секундным замешательством.

– Распорядиться отключить? – тут же осведомилась она.

– Оставьте, – отрезал я и добавил, взяв за плечо Еву и подтолкнув вперёд. – Проводи её в ванную. И, если она не умеет пользоваться душем, научи.

– Я умею, – тут же с лёгким возмущением отозвалась Ева.

– Хорошо, – прошёлся по ней взглядом.

Здесь, в холле моего дома, смотрелась она ещё более странно, чем раньше. Противоречивее были, разве что, ощущения, которые она у меня вызывала.

– Тогда вымойся. Иначе, боюсь, здесь у всех заведутся блохи.

– У меня нет блох! – возмущение вырвалось наружу, грудь её приподнялась и опала. – Я умею пользоваться ванной и…

– Проводи её в ванную, – повторил я, обращаясь к экономке. – И объясни, что я не люблю, когда слишком много болтают.

– Как скажете, Руслан Каримович, – отозвалась та и попросила Еву следовать за ней.

– Разрешите, Руслан Каримович, – остановившись в арочных дверях гостиной, обратилась ко мне экономка.

– Да, Наталья, – я отвёл взгляд от разожжённого в камине пламени.

– Платье для вашей гостьи, – держа в руках квадратную коробку, она подошла ближе. Сняла крышку и показала мне какую-то тряпку бледно-кофейного цвета.

Я едва не спросил, какого хрена она принесла мне это. Какая мне разница? Платье есть платье.

– Вы просили показать вам его прежде, чем отнести наверх, – проговорила Наталья, уловив, очевидно, ход моих мыслей.

Только сейчас я вспомнил, что действительно приказал сделать это. Молча вынул платье из коробки. Бумага, в которую оно было завёрнуто, упала на пол.

– Если это вам не понравится, я отнесу вашей гостье другое, – мгновенно проговорила Наталья, стоило мне, развернув платье, осмотреть его.

– Не надо, – ответил я, бросив платье обратно в коробку, которую Наталья все так и держала открытой. Забрал её у неё и добавил: – Это подойдёт. Я сам отнесу его.

Глава 5

Руслан

– Что вы… ты… – оторопело уставилась на меня девчонка, едва я, войдя в ванную, распахнул дверцу душевой.

Мокрая, с перекинутыми через плечо волосами, она так и стояла под струйками льющейся сверху воды. Сделав шаг назад, прикрыла грудь рукой.

– Выйди! – сказала вдруг гневно. – Видеть женщину обнажённой имеет право только муж!

Грудь её приподнялась и опала, в глазах полыхнул огонь. Ни дать, ни взять Моська, решившая раскрыть свою крохотную пасть и вякнуть.

– Мне кажется, ты забыла, с кем разговариваешь, – сдержанно ответил я и приказал: – Выключи воду.

Она не шелохнулась. Так и стояла, упрямо вздёрнув подбородок и смотрела на меня, тогда как струи воды продолжали стекать по её узким плечам, по животу и бёдрам. На первый взгляд ничего особенного, но… Неожиданно для самого себя я ощутил нечто, напоминающее желание взять её. Не просто получить своё, чтобы почувствовать разрядку, а взять именно её.

– Подойди ко мне, – сказал я так же ровно, но она продолжала стоять на месте.

Её упрямство только усилило моё раздражение. Чёртово раздражение, вызвать которое, так же, как и интерес, в последнее время было практически никому и ничему не под силу.

– Ева, – с каждой секундой промедления раздражение моё усиливалось, и ничем хорошим ей это не сулило. – Закрой воду, – выговорил едва ли не по слогам, глядя ей в глаза. – Закрой эту чёртову воду и подойди ко мне.

Поколебавшись ещё пару секунд, она всё-таки коснулась крана. В воцарившейся тишине было слышно, как последние капли, смешавшись со звуком её шагов по мокрому полу, упали на дно кабины.

Переступив бортик, она встала напротив меня, всё так же прикрывая грудь рукой. Это было тем более смешно, учитывая, что дальше я мог рассматривать её сколько угодно.

– Я хочу видеть, за что заплатил, – жёстко проговорил я. Взяв за запястья, отвёл её руки.

Она напряглась, натянулась, как тетива и снова гордо вздёрнула голову. Странным образом в ней сочетались покорность и упрямство, и это сквозило буквально в каждом её движении, в каждом вдохе.

Стоило мне отпустить её руки, снова прикрыла грудь.

– Что же ты такая непонятливая? – процедил я, перехватывая её кисти, и сжал с такой силой, что она поморщилась. – Говорю тебе, говорю… По-хорошему говорю, Ева, – рывком откинул руки.

Девчонка с шумом вдохнула, плотно сжала губы. Я же прошёлся взглядом по её влажному телу. Высокая округлая грудь с небольшими тёмными сосками, подтянутый живот, точёные ноги.

Резко посмотрел в лицо.

– Ты дорого мне обошлась, – тихо выговорил я и, положив ладонь на её упругий зад, провёл по коже. Чёрт! То самое чувство, что я испытал, открыв дверцу душевой и увидев её голой, снова напомнило о себе.

Давно женщина не пробуждала во мне ничего подобного. До приторности походящие друг на друга, они отличались лишь цветом волос и социальным статусом. Другое дело, что стоило любой из них остаться голой, ни о каком статусе речи уже не шло.

Дорогие и дешёвые – всё одно – течные суки. Но свято уверенные, что я не способен заметить возле себя подходящее к употреблению тело и пытающиеся во что бы то ни стало обратить на себя внимание.

– Дорого… – повторил тихо.

Отступил на несколько шагов, продолжая рассматривать её.

С волос её набежала вода, и теперь она стояла в небольшой луже. Да, в самом деле неплохое приобретение. Лучшее из всего, что предложили мне в питомнике.

– С этого дня ты принадлежишь мне, – нарушил я образовавшуюся тишину. – Даже не так… – снова приблизился к ней и проговорил ещё тише:

– Ты принадлежишь мне с того момента, как попалась мне под ноги. Добыча… – коснулся её бедра, пальцами поймал каплю воды и заметил, как в её взгляде появилась опаска. Вот так, девочка… – Я не люблю, когда меня пытаются сделать дураком. Не люблю, – сказал, неспешно водя пальцами по её бедру.

Чувствовал, как это тревожит её, сбивает с толку. Чувствовал её напряжение, и это мне нравилось. Любую шавку нужно воспитывать. Что же… Это может быть даже интересно.

– Я отдам тебе твои деньги! – горячо воскликнула она, пытаясь отпрянуть, но наткнулась на бортик. – Там было не так много.

Я смерил её взглядом. Похоже, она всё ещё ничего не поняла. Деньги… Это последнее, в чём я нуждался. Но разочаровывать её я не стал.

– Было немного, но за это время набежали проценты, – хмыкнул, видя, как она забеспокоилась сильнее.

– Прошел всего день! – не смогла она скрыть отчаяние в голосе.

– День? – всё же она была забавная. Настолько забавная, что я был готов доплатить отловившим её людям ещё столько же в качестве премиальных. – Ты забыла, какую сумму я выложил, чтобы вытащить тебя оттуда, где ты оказалась? Может, ты хочешь, чтобы я вернул тебя обратно? – посмотрел с ожиданием.

Она молчала, и молчание её было весьма красноречивым. Не хочет. Конечно же, не хочет. Понимает, сука, чем ей это грозит. Ещё как понимает. Глаза-то умненькие.

– Теперь ты будешь делать то, что я скажу и когда скажу, – сочтя её молчание достаточным, продолжил я. – Ты моя собственность.

– И надолго? – она расправила плечи. Последнее, что ей оставалось. Посмотрела мне в глаза.

Я медленно приблизился к ней почти вплотную, взял за подбородок и сказал почти шепотом, прекрасно зная, что так до неё дойдёт куда быстрее:

– Навсегда.

Девчонка вздрогнула. Губы её шевельнулись в тщетной попытке что-то сказать, я же сильнее сжал пальцы. Втянул носом воздух, чувствуя исходящий от неё запах незнакомого мне прежде шампуня. Приторная, сладкая дрянь… Никогда не любил сладкие запахи на женщинах, но ей, на удивление, это шло.

Отпустив, я приказал:

– Пройдись.

Она сжала ладошку в кулак, полоснула яростным взглядом и, прихрамывая, дошла до противоположной стены. Развернулась и опять посмотрела мне в лицо.

– Доволен? – спросила резко.

Её взгляд, её слова, всё в ней было вызовом. Даже её проклятая нагота в данный момент была вызовом.

В висящем за её спиной зеркале отражался изгиб бедра, содранный локоть.

Не заметив, как оказался рядом, я опёрся ладонью о стену позади неё. Почувствовал её выдох на коже и опустил руку на её талию. Провёл вверх, глядя ей прямо в глаза, до груди, обвёл ореол соска.

– Не совсем, – продолжая поглаживать, процедил я. Оставил грудь и тронул гибкую спину. – Пока не совсем.

Платье, которое я принёс с собой, съехало и упало к нашим ногам, и Ева снова вздрогнула. В кармане у меня завибрировал телефон. Так и опираясь о стену, я достал его.

– Да, – взял трубку, не посмотрев на дисплей. Вместо этого продолжал смотреть на неё – так было куда интереснее. – Я же сказал, что не сегодня… Какого дьявола?! Нет… Это не может подождать? Нет… Нет, не надо. Я спущусь.

Вернув телефон в карман, я снова дотронулся до зверёныша. Пальцем провёл по цепочке у неё на шее и задержал ладонь на ложбинке меж грудей. Сердце её стучало быстро, гулко, выдавая всё, что она пыталась скрыть.

– Глупый зверёныш… – погладил её по щеке. – Хочет казаться смелым, а на деле… – убрал руку. – Оденься, – указал на лежащее на полу платье и, достав из заднего кармана джинсов трусики, кинул туда же. – Будь в комнате, пока я не разрешу выйти, поняла?

– Поняла, – отозвалась она, как всегда немного помедлив и, присев, подобрала платье.

Несколько секунд я смотрел на неё, а после вышел из ванной.

Молодец. Хорошая девочка.

– Разве я неясно выразился? Видеть тебя сегодня у меня нет никакого желания, – войдя в гостиную, обратился я к дожидающемуся меня брату.

Как и я получасом ранее, он стоял возле камина. Положив чугунную кочергу, которой, судя по всему до этого поправлял поленья, внимательно посмотрел на меня.

– Рад тебя видеть, Рус, – сказал он спустя несколько секунд и, подойдя, протянул руку.

– Не могу сказать того же, – на рукопожатие я всё же ответил. – Так какого чёрта ты здесь делаешь?

Ренат вернулся к камину и взял с полки золотистый конверт с тиснением. Для того, чтобы понять, что внутри приглашение на их с попрыгуньей свадьбу, открывать его мне было не нужно.

– Это не могло подождать? – бросив конверт на диван, осведомился я. – В следующий раз дам распоряжение охране, чтобы гнали тебя взашей, если решишь явиться тогда, когда я тебя не жду.

– Вряд ли твоя охрана осмелится погнать взашей хозяина этого города, – в тон мне ответил он.

Невесело усмехнувшись, я подошёл к камину. Почувствовал исходящий от огня жар и, взяв стоящую тут же на полке ещё не откупоренную бутылку старого доброго коньяка, свинтил крышку. Взял стакан и плеснул пару глотков.

– Не предложишь составить тебе компанию? – спросил Ренат.

– Извини, бокал только один, – сделал небольшой глоток.

Хозяин города, чтоб его… Сделал ещё один глоток. Изначально именно я должен был занять это место, сменив нашего отца. И, сложись всё иначе, занял бы. Но Грат всегда был слишком лакомым куском, получить который хотели многие. Любыми способами. Пусть даже самыми грязными. В памяти снова раздался визг тормозов, локоть заныл, будто бы события, с момента которых прошло уже больше трёх лет, на миг стали настоящим. Два с половиной года в коме… Покушение было продумано до мелочей. Вот только в конечном итоге червей кормить отправился не я, а тот, кто организовал его. И произошло это благодаря Ренату.

– Ты в порядке? – спросил он, когда я, вернув бокал на полку, снова плеснул коньяк и отдал ему.

– Да чёрт его знает, – сам глотнул прямо из горла и заткнул пробкой.

– Не думал, что ты так рано вернёшься.

– Так получилось, – ответил, не собираясь вдаваться в подробности.

Присев на подлокотник дивана, Ренат медленно потягивал коньяк. Отблески огня плясали на стекле бокала, поигрывали на циферблате его часов. Грёбаный эстет. Белобрысая балерина, раритетный автомобиль, дом в стиле Барокко…

– Не мешало бы тебе подстричься, – выговорил он спустя некоторое время.

Я отвернулся к огню. В этом, пожалуй, братец был прав. Месяцы, проведённые в горах, были выдернутыми из той жизни, что протекала здесь. Но пришла пора возвращаться.

Взяв кочергу, я пошевелил потрескивающие поленья и повесил её обратно.

– Тебе пора, – сказал я сухо. – Спасибо за приглашение. Передавай привет своей леди.

– Обязательно передам, – отозвался он, но вставать не спешил. Так и сидел, потягивая коньяк.

Младший брат, всегда имеющий право выбора. Право, которого у меня зачастую не было. Тогда как он мог позволить себе походы по английским танцовщицам, мне приходилось решать совершенно иные задачи, маневрируя, зачастую, между личными интересами и тем, что от меня ожидал отец. Отец, погрязший под конец в собственных делишках настолько, что выбраться из петли, в которую сам себя загнал, уже не мог. Вот только учащийся в Оксфорде младший братец понятия не имел об этом. Сильно же, должно быть, было его удивление, когда он наконец вернулся на грешную землю и узнал о папочке много нового.

– Ты изменился, Руслан, – Ренат поднялся.

Подошёл ко мне, поставил бокал на полку.

– Ты тоже, – смерил его взглядом. – Хотя… Именно этого и стоило от тебя ожидать.

– Чего именно?

Ничего не сказав, я взял с дивана конверт и, вытащив приглашение, кинул конверт в огонь. Языки пламени тут же с готовностью накинулись на бумагу, превращая золото в пепел. Уголки почернели и загнулись.

Пробежав взглядом по строчкам, выведенным на оформленном в стиле старого письма листе, я опять поднял взгляд на брата.

– Лиана, – отложил бумагу. – Ли-а-на. Не думал, что ты решишь дать ей свою фамилию. Одно дело разложить её на постели, но жениться… Этого я от тебя не ждал.

– Во-первых, Руслан, полегче, – судя по прозвучавшему в голосе Рената предупреждению, слова мои оказались ему не по вкусу. Что же, сугубо его проблемы.

– А во-вторых? – не желая выслушивать продолжение, которое, судя по всему, должно было последовать, осведомился я. – Может быть, ты хочешь сказать, что мне тоже не помешало бы жениться?

– Не помешало бы, – отрезал он, посмотрев на меня прямо. – Возможно, голова встанет на место.

Я жестом указал ему в сторону арки. Испытывать моё терпение братец больше не стал. Молча мы вышли из гостиной, но, стоило нам оказаться в холле, он остановился.

Проследив за его взглядом, я увидел стоящую на самом верху лестницы девчонку. Одетая в платье, что я принёс ей, она придерживалась за поручень и рассматривала Рената с не меньшим интересом, чем он её.

Вот же маленькая сучка! Слов она, очевидно, не понимает. Значит, придётся доходчивее объяснить – я приказал, она выполнила. Сиди в комнате – означает сиди в комнате, мать её!

– Это ещё кто? – спросил Ренат, снова посмотрев на меня.

Не ожидал, братец? Похоже, действительно не ожидал.

– Невеста, – спокойно выговорил я, глядя брату в глаза. И добавил, сделав акцент на первом слове: – Моя невеста.

Во взгляде его отразилось непонимание, недоверие и, наконец, вопрос, отвечать на который я не собирался. Какого дьявола?! Какого дьявола я должен что-то объяснять? Да и как я мог ему хоть что-то объяснить, если для начала стоило бы объяснить это самому себе. Хотя… Это тоже могло быть забавным. Его сахарная танцовщица и моя… моя малышка Маугли.

Глянул на девчонку, усмехнулся и снова посмотрел в глаза брату:

– Как тебе? Красивая, правда?

Ренат смотрел на меня со смесью ярости и осуждения. Я же обратился к вышедшей из кухни Наталье:

– Проводи Рената Каримовича. Он уходит.

– Мы ещё поговорим об этом, – отрезал Ренат и, не дожидаясь экономку, пошёл к двери.

Глава 6

Руслан

– Разве я тебе что-то не ясно сказал? – спросил я, поднимаясь по лестнице.

Девчонка сделала пару шагов вниз и остановилась, наткнувшись на мой взгляд. Сильнее вцепилась в перила и замешкалась, не решаясь пойти дальше. Терпение моё кончилось, и ей это, судя по всему, наконец стало ясно.

– Что я сказал тебе?

Вместо ответа она всё-таки сделала ещё несколько шагов вниз. Ступала по-прежнему легко, и всё-таки было видно, что с левой ногой у неё не всё в порядке. Не прошло и нескольких часов, а проблем с ней становилось всё больше и больше.

– Что это был за человек? – проигнорировав мои слова, спросила она.

Да чтоб её! Махом преодолев оставшееся между нами расстояние, я хотел было схватить её за ворот и подтянуть к себе, но она успела отпрянуть. Выпустила перила, вскрикнула и покачнулась.

Вот же!

Подхватив, я почувствовал её шумный выдох у себя на шее, прикосновение рук. Сердце её колотилось часто, как у испуганного кролика, от волос исходил сладковатый ванильный запах, который я уже чувствовал там, в комнате.

– Дура, – рявкнул я, ставя её на ступеньку. Заметил, как она поморщилась, как поджала ногу и глянул вниз, на босые стопы.

Снова поднял взгляд к лицу. Выглядела она немного смущённой. Всё ещё влажные волосы едва заметно завивались у висков, цепочка убегала под круглый ворот платья.

– Я же не помешала вам? – спросила она. – Этот мужчина… Он уже уходил, верно?

Моя ладонь так и лежала на её талии, кончик мизинца касался выпирающей косточки бедра. Меньше всего мне хотелось разговаривать с ней о Ренате.

Провёл по её бедру, коснулся волос. Репейник… Новой волной меня охватило раздражение. Верхняя губа дёрнулась сама собой. Слов она однозначно не понимает, что же…

– Ты что? – вцепилась она в меня, когда я, приподняв, перекинул её через плечо и понёс вверх. Подол платья задрался, сильнее открывая длинные ноги, коленка упёрлась в меня.

– Отпусти меня! – она попыталась вывернуться. – Руслан, пожалуйста, отпусти! – голос зазвучал немного испуганно. – Руслан!

Запах ванили стал сильнее, ноги у неё были сильными, да и вся она – гибкая, подтянутая, напоминала молодую лань. Добыча. Так и есть – моя добыча. Только вот для добычи ведёт она себя слишком вольно.

– Заткнись! – хорошенько шлёпнул её по бедру, когда она в очередной раз попыталась вывернуться.

Тряхнула головой, и я ощутил, как колыхнулись её волосы. Тяжёлые, они хлестнули меня по спине, по ноге. Задница её была едва ли не под моей ладонью – округлая, маленькая и крепкая.

Невеста, чёрт подери! Злость на самого себя яркой вспышкой резанула по нервам. Ренат, сукин сын! Этот золотистый конверт, его слова…

Ногой распахнув дверь комнаты, я внёс малышку Маугли и швырнул на постель. Так же, лёжа на спине, она попыталась отползти на другую сторону. Подол её платья задрался до самых трусиков, окончательно растрепавшиеся волосы падали на плечи, руки, устилали покрывало.

– Не смей! – вскрикнула она нервно. – Не смей! – согнула ногу в колене и упёрлась ею в край кровати.

Острая разбитая коленка замаячила передо мной. Кружево белья и её бёдра предстали во всей красе. Мотнув головой, она снова подалась назад.

– Ты не…

– Я буду делать всё, что захочу, – резко схватил её за ногу и дёрнул на себя.

Вскрикнув, она упала на покрывало. Лежала, глядя из-под чёрных ресниц – бледная, окружённая вуалью тёмных волос, в сбившемся платье, а я не понимал, чего хочу. С нажимом провёл пальцами по её щиколотке.

Она сглотнула, застыла. Высокая грудь её тяжело вздымалась, глаза сверкали страхом и вызовом.

С трудом отведя взгляд от её лица, я осмотрел ногу. Стопу её от пятки до середины пересекал длинный, воспалённый порез. Вот же… Мягко надавил на покрасневшую кожу и почувствовал, как зверёныш напряглась ещё сильнее.

– Не люблю бракованные вещи, – выговорил я и надавил на порез сильнее.

Шумно втянув воздух, она сжала зубки. Глядя ей в глаза, я провёл пальцем ещё раз, почувствовал неровные края пореза и выпустил ногу.

Ева не шелохнулась. Лежала передо мной полностью подчинённая и непокорная. Да, непокорная, мать её! Я видел это непокорство в блеске её глаз, чувствовал в каждом выдохе. Эта непокорность раздражала меня точно так же, как и нежелание выполнять то, что я говорю, но в то же время нравилась мне. Да. Именно это в ней мне и нравилось – то, что она будила во мне. Чувства, эмоции, вызвать которые в последнее время не могло практически ничего.

Вытащив из нижнего ящика прикроватной тумбочки небольшую аптечку, я присел на постель рядом с Евой. Приподнявшись на локтях, она посмотрела на коробку в моих руках, потом – на меня.

– Я не понимаю тебя, – сказала тихо, натянуто.

– Ты и не должна меня понимать, – отложил крышку. – Ты должна выполнять то, что я говорю.

Она уселась. Согнув в колене, подтянула к себе одну ногу и стала наблюдать за тем, как я перебираю блистеры и пузырьки. Грёбаные врачеватели души и тела насовали мне столько всякой чертовщины, что разобраться в этом было почти невозможно. Если бы я жрал все пилюли, что мне прописывали, должно быть, превратился бы в идиота.

– Придётся тебя немного подлатать, – найдя то, что мне было нужно, я обхватил её стопу. Изящную, узкую, с аккуратными пальчиками. Стопы, пожалуй, были самым большим её достоинством.

Смочив ватный тампон средством для обработки, я приложил его к ране. Ева сделала глубокий вдох, впилась пальцами в покрывало, но даже не пискнула. Я поднял взгляд к её лицу.

Она смотрела на меня прямо, без утайки. Словно была не шавкой, а… Породистая гончая, ни дать, ни взять.

– Почему ты сказал тому человеку, что я твоя невеста? – спросила она. – Ты же купил меня. Почему ты соврал ему?

– Потому что мне так захотелось, – я снова прижал тампон к её стопе. Надавил, стирая выступившую сукровицу.

– Вы похожи, – вновь заговорила она, когда я, убрав вату, нанёс мазь и принялся перебинтовывать ногу. – Кто он такой?

– Не твоё дело, – один оборот, другой.

Закончив, я поднялся. Собрал вытряхнутые из аптечки таблетки в горсть и пошёл к двери. Чувствовал, что зверюшка смотрит мне вслед. Запах ванили щекотал ноздри, действовал на нервы. Прикосновения к ней отзывались внутри меня напряжением, перед мысленным взором так и стояли длинные голые ноги и маленькие изящные стопы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.