Алекс Вуд
Маленькая интриганка

1

Оглушительно затрезвонил будильник. Дэн недовольно поморщился. Вставать не хотелось. Однако надоедливый шум никак не желал прекращаться, и Дэн, пока еще не открывая глаз, с трудом оторвал себя от подушки.

Раннее солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь тяжелые темные шторы. Дэн тяжело вздохнул и сел на кровати. Новый день наступил, и с этим приходилось мириться. Хотя так тянуло назад, в теплую уютную постель, досматривать сладкие сны.

Услышав чье-то ровное дыхание, Дэн повернул голову. Рядом с ним беззаботно спала Шейла, которую не могли поднять даже десять будильников. Да и, если честно признаться, у нее не было необходимости вставать ни свет, ни заря. Дэн протянул руку и погладил теплый бок Шейлы. Она причмокнула от удовольствия, даже во сне реагируя на его скупую ласку. Дэн наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

– Пора вставать, лежебока.

Но никакого ответа, как и ожидалось, не последовало. Тогда Дэн снова вздохнул, на этот раз с напускной печалью, и громко произнес:

– Подъем!

Шейла открыла глаза и укоризненно посмотрела на него. По крайней мере, Дэну так показалось.

– Ты меня не разжалобишь, – сурово проговорил он. – Даже не надейся. Мало того, что ты нахально спишь на моей кровати, так еще не желаешь вставать вместе со мной!

Эта гневная тирада возымела успех. Шейла окончательно проснулась, широко зевнула и весело замотала хвостом, приветствуя Дэна.

– Так-то лучше, – наставительно произнес он, похлопав ее по лохматой морде.

Шейла жила у Дэна уже два года. Крошечным щенком он подобрал ее зимой на улице, когда она стояла у столба и скулила от холода. Когда Дэн увидел это беззащитное существо, в нем словно что-то перевернулось. Было ясно, что если он оставит малыша на улице, то он, скорее всего, замерзнет. И Дэн принял очень рискованное решение. Он присел на корточки перед щенком, погладил его и, взяв на руки, засунул в куртку. Песик немедленно затих и не делал попыток вырваться, хотя ему, наверное, было ужасно неудобно.

Со щенком было много хлопот. Первая возникла, как только Дэн появился на пороге дома. Миссис Дринкин, которая недремлющим оком следила за порядком, сразу начала протестовать.

– Собака в доме – это безобразие! – громогласно заявила она, и Дэну пришлось согласиться с этим.

Через два дня Дэн переехал, так как успел привязаться к щенку всем сердцем и не желал бросать его на произвол судьбы. Новая квартира была намного хуже, но там всем было безразлично, есть у Дэна собака или нет, и он решил пожертвовать комфортом ради Шейлы. Именно так он окрестил свою крошечную находку.

Вторая проблема заключалась в том, что маленькая Шейла требовала постоянного внимания. Она совала нос во все щели, рвала и кусала все, что попадалось ей на пути. Дэн был уверен, что более активной собаки просто не может быть. Однако когда он переговорил на эту тему со своими знакомыми собачниками, те успокоили его, сказав, что это скоро пройдет.

И действительно, через некоторое время Шейла подросла и изменилась. Она стала самой благовоспитанной собакой, какую только можно было себе представить. Дэн был счастлив, что теперь его кто-то встречает и радуется ему, когда он приходит домой вечером после тяжелого дня.

А жизнь у Дэна была совсем не легкой. Сколько он себя помнил, он все время работал. Мальчишкой он разносил почту и молоко соседям, подметал улицы. Семье требовался каждый доллар. Дэн был старшим и помогал матери изо всех сил.

Когда он переехал в Нью-Йорк, то стало еще труднее. Теперь ему приходилось заботиться о квартире и еде, а также посылать деньги матери. Но Дэн не унывал. Он был уверен, что со временем все наладится. Сестры и браться подрастали и тоже начинали приносить домой деньги. Можно было надеяться, что миссис Энтвуд выкарабкается из нищеты, в которую ее кинуло неразумное замужество.

Отец Дэна был чрезвычайно красивым малым. Он прельстил сердце Софи, и она убежала с ним из родного дома против воли отца. Однако счастливая жизнь с любимым мужем продлилась всего лишь полгода. Энтвуд не работал, пил и порой поколачивал жену. За пять беспокойных лет он подарил ей четверых детей, а после благополучно исчез, не выдержав столь тяжкого бремени.

Очаровательная Софи неузнаваемо изменилась. Теперь ей не на кого было полагаться, кроме самой себя. Она была слишком горда, чтобы обратиться за помощью к родителям, которые так и не простили ей побег, хотя она и без этого была достаточно за него наказана. Но их сердца были глухи к страданиям дочери, и для Софи началась самая трудная полоса в жизни.

Энтвуды переехали в дешевую квартиру. Софи работала по двадцать часов в сутки, чтобы накормить детей. Дэн, старший, был ее поддержкой и опорой. На него Софи возлагала главные надежды. У мальчика была светлая голова, и мать желала, чтобы он пробился в жизни.

Когда Дэн окончил школу, и пришло время думать о будущем, Софи переступила через свою гордость и обратилась за помощью к родственникам. Она понимала, что иначе сыну никогда не получить приличного образования. Для этого требовалось гораздо больше денег, чем ей удалось скопить за все это время.

Отец остался глух к ее просьбе. Много лет назад он вычеркнул дочь из жизни и не собирался вспоминать о ее существовании. Однако мать не могла поступить точно также, и однажды Дэн с удивлением увидел на пороге своей квартиры немолодую седовласую женщину, чье лицо смутно напомнило ему дорогие черты.

Бабушка осмелилась тайком от мужа снабдить внука необходимыми деньгами. Дэн разослал запросы в лучшие университеты страны, горячо надеясь, что его примут хотя бы где-нибудь. К его величайшей радости он получил положительные ответы почти отовсюду. Дэн был действительно очень способным учеником.

После долгих колебаний и раздумий Энтвуды остановили свой выбор на Нью-йоркском университете. Во-первых, это было ближе к дому. Во-вторых, престижно. В-третьих, было больше возможностей заработать на жизнь в большом городе. Все выглядело просто замечательно.

В реальности жизнь оказалась намного труднее. Никто не нуждался в неквалифицированных руках Дэна. Он с содроганием вспоминал о первых месяцах в Нью-Йорке, когда он скитался по грязным трущобам и ночевал где попало. Ни о какой учебе нельзя было даже мечтать. Ведь он не мог заплатить даже за общежитие. Вначале надо было раздобыть денег.

Неоднократно у него возникало желание махнуть на все рукой и вернуться домой. Там, он знал, его всегда встретят с распростертыми объятиями. Будет нелегко, но вместе они обязательно справятся.

Но Дэн всегда сдерживал этот порыв. Он верил в себя и понимал, что ему представился шанс доказать всем, что он на что-то годится. Он не мог предать Софи, которая так на него надеялась…

Постепенно жизнь наладилась. Дэн нашел работу в типографии, и, хотя было очень тяжело, умудрялся выходить в две смены. Потом стало полегче. Он смог снимать квартиру, и заветная мечта – учеба в нью-йоркском университете – наконец-то сбылась.

Дэн успешно закончил два года, когда случилась беда. Долго болевшая бабушка умерла. Софи была безутешна. Дэн тоже очень расстраивался, но он слишком мало знал ее, чтобы переживать по-настоящему. Однако это событие изменило его жизнь не в лучшую сторону. Теперь ему пришлось думать над тем, как заработать деньги на учебу, а не только на еду и жилье.

Можно сказать, Дэну повезло. Он случайно устроился клерком в одну фирму, и когда произошло несчастье с бабушкой, был там на очень хорошем счету. Его босс, повинуясь неожиданному приступу благодушия, предложил Дэну оплатить его учебу с условием, что Дэн потом либо вернет деньги, либо отработает их.

Благодарность Дэна не знала границ. Тучи, начавшие было сгущаться над его головой, рассеялись, и яркое солнце вновь засияло. Но трудности не прекращались. Дэну теперь приходилось работать шесть дней в неделю и в каждую свободную от занятий минуту бежать в контору. Мистер Спенлоу, его шеф, считал, что Дэн Энтвуд теперь принадлежит ему и душой, и телом.

Но Дэн никогда не унывал. Он был готов трудиться, не покладая рук. Каждые две недели Софи Энтвуд получала денежные переводы от сына, и слезы текли по ее увядшим щекам. Жизнь жестоко обманула ее с замужеством, зато с детьми не подвела…

Работоспособность Дэна не знала границ. Он все успевал делать: и работать, и учиться. И выкраивать время на хобби, которое в последнее время превратилось в стиль жизни.

Дэн Энтвуд с детства увлекался боксом. Еще малышом он завороженно следил по телевизору за поединками великих спортсменов и воображал себя на их месте. Мохамед Али долгое время был его кумиром. Дэн читал книги о боксе, изучал историю этого спорта, знал наизусть имена всех выдающихся боксеров. Наконец он упросил мать разрешить ему заниматься боксом.

Поначалу Софи была в ужасе. Она не понимала, чем привлекает ее сына этот жестокий спорт. Но, видя горящие глаза Дэна, она сдалась. Дэн стал регулярно посещать боксерский клуб города, хотя это тоже требовало определенного количества денег. Но Дэн был настолько счастлив, что Софи не решалась отнять у него это. Мальчик и так был лишен беззаботного детства, у нее не поднималась рука отобрать у него его увлечение…

Дэн оказался талантлив не только в учебе. Его мускулистое поджарое тело, казалось, было создано для бокса. Когда он выходил на ринг, он забывал обо всем. Для него существовала только техника боя и воля к победе. Если прибавить к этому упорство в достижении цели, то становится понятным, почему Энтвуд был любимцем тренера.

После переезда в Нью-Йорк о боксе пришлось на время забыть. Не до того было. Хотя приобретенные навыки нередко выручали Дэна, когда подозрительные личности пытались облегчить его кошелек или просто доставить ему неприятности. Короткий хук левой рукой заставлял их надолго забыть о преступных намерениях.

Но этого было мало, и Дэн очень страдал без регулярных тренировок. Однако как только он обрел жилье и несколько лишних долларов, он кинулся на поиски подходящего клуба. Ему повезло. За несколько кварталов от своей квартиры он нашел место для тренировок. Это было небольшое заведение, претендующее на громкое звание спортивного клуба. Но при первом взгляде на потрепанный инвентарь и унылых любителей спорта, которые без всякого энтузиазма молотили грушу или друг друга, сразу становилось ясно, что до высокого храма спортивных идей этому подвалу еще далеко…

Но Дэна Энтвуда было не так-то легко обескуражить. В своем родном городе он сталкивался с клубами и похуже, поэтому с энтузиазмом принялся за тренировки.

Свободного времени не оставалось совсем. Дэн либо работал, либо учился, либо отчаянно колотил грушу. Его немногочисленные приятели изумлялись тому, сколько он успевает сделать за сутки. Дэн был доволен таким темпом жизни. Развлекаться, правда, было некогда, но он и не гнался за увеселительными мероприятиями. Дэн привык к существованию, полному нужды и самоотречения, и ему казалось, что так оно и должно быть. Его нелегкая жизнь шла по давно намеченному плану.

Единственное, в чем Дэну Энтвуду не везло, так это в любви. Он несколько раз влюблялся, робко и застенчиво, пожирая предмет своих симпатий глазами, но боясь подойти ближе. Каждый раз, когда девушка сама делала первый шаг, Дэн ужасно терялся и убеждался, что при ближайшей рассмотрении объект его симпатии далеко не так привлекателен, как казалось раньше.

Тот факт, что у Дэна Энтвуда не было подружки, вызывал всеобщее удивление, потому что Дэн был красив. Чары Энтвуда, которые двадцать пять лет назад прельстили его мать, а также изящная красота самой Софи нашли отражение в его лице. Дэн был высок и строен. Его пленительная улыбка без труда располагала к нему даже случайных знакомых. Дэн никогда не лицемерил, и при общении с ним все чувствовали, что на этого молодого человека вы действительно можете положиться.

Дэн не придавался размышлениям по поводу своей внешности. Он лишь с сожалением отмечал, что для по-настоящему хорошего боксера он несколько высок. Ни густые темные волосы, предмет зависти многих женщин, ни ровные белоснежные зубы, ни бархатные карие глаза и по-девичьи нежная кожа не рассматривались им как достоинства. Он принимал их как должное и не сознавал, что будь он посмелее, девушки не отходили бы от него ни днем, ни ночью.

Но Дэн был слишком серьезен для этого. Он точно знал, что когда-нибудь встретит хорошую милую девушку, которую полюбит всем сердцем и которая полюбит его, и они заживут собственным домом. Но это относилось к такому далекому будущему, что Дэн редко размышлял на эту тему. Сейчас он был слишком занят, чтобы присматриваться к окружавшим его женщинам.

Когда же в его жизни появилась Шейла, Дэн обнаружил, что бессловесное существо может быть вернее, преданнее и интереснее, чем человек. Он знал, что Шейла никогда не подведет его и будет любить, что бы с ним не случилось. Ни об одной женщине рядом с ним Дэн такого сказать не мог.

– Послушай, Дэнни, так ты совсем нелюдимом станешь, – выговаривал Дэну его приятель Крис, с которым они вместе учились. – Тебе надо иногда расслабляться.

Дэн лишь усмехнулся. Крису было легко рассуждать о развлечениях. Ему не надо было, высунув язык, носиться по городу в поисках работы и корпеть по ночам над учебниками. Его богатые родители выплачивали ему солидные деньги, чтобы он мог спокойно учиться и не забивать голову насущными проблемами.

– Ты оглянись вокруг. Здесь столько замечательных девчонок, – с убеждением продолжал Крис, – любая с радостью побежит за тобой, стоит тебе лишь улыбнуться…

Крис вздохнул с легкой завистью. Он очень хорошо относился к Дэну, но порой его сердце терзало это низменное чувство. Крис безумно страдал из-за своей непривлекательности и не понимал, как Дэн может так легкомысленно относиться к собственной внешности.

– Хотел бы я выглядеть как ты, – выдохнул Крис.

– Не говори ерунды, – покачал головой Дэн. – Внешность – это еще не все. Вокруг нас много красивых девчонок, но в них нет ничего. Они и умные, и рассудительные, но им чего-то не хватает. Души, что ли…

Дэн мечтательно прищурил глаза. Крис выразительно покрутил пальцем у виска.

– У тебя точно не все в порядке с головой, – сказал он. – И со своей собакой ты еще больше свихнешься.

Крис очень не любил Шейлу, так как каждый раз, когда он заглядывал к Дэну, собака рычала на него, всем видом изображая недружелюбие. Крис был уверен, что если бы не Дэн, Шейла обязательно бы укусила его, и это не добавляло в его душе симпатии к животному.

– Знаешь, порой мне кажется, что девушка, которую я смог бы по-настоящему полюбить, еще не родилась, – проговорил Дэн, не обращая внимания на слова Криса.

– Разве я говорю о настоящей любви? – хмыкнул Крис. – В конце концов, мы живем в двадцатом веке. Высокие чувства остались в далеком прошлом. Сейчас достаточно найти симпатичную девчонку и весело проводить с ней время. Понимаешь?

Крис вальяжно раскинулся на скамейке в университетском парке, оценивающим взглядом рассматривая проходящих мимо девушек. Дэн сидел рядом, сжимая в руке учебник по гражданскому праву. Он старался сосредоточиться на предмете, так как через два дня предстоял большой тест. Но слова Криса мешали ему как следует сконцентрироваться.

– Нет, – решительно ответил Дэн и отложил в сторону учебник. – Я не понимаю, как можно проводить время с человеком, к которому не испытываешь никаких чувств. Любовь имеет значение в любое время, неважно, какой век за окном, двадцатый или семнадцатый.

Дэн говорил с воодушевлением и несвойственной ему горячностью. Было очевидно, что эта тема затронула его.

– Тебя нужно в музеях показывать, – хихикнул Крис.

Дэн нахмурился. Он всегда говорил только правду, и порой его слова вызывали бурю насмешек.

– Если я так тебя веселю, то перестань разговаривать со мной на серьезные темы, – сердито буркнул он и снова уткнулся в учебник.

– Не злись. – Крис потрепал его по плечу. – Я не хотел тебя обидеть. Просто ты такой странный…

Дэн метнул на него свирепый взгляд, и смешок замер на губах Криса. Он знал тяжелую руку своего приятеля и понял, что зашел слишком далеко.

– Кстати, Дэн, давно хотел тебя спросить, – Крис решил затронуть менее опасный вопрос и утихомирить разбушевавшегося дракона, – как там твои тренировки? Ты обещал взять меня с собой.

– И возьму, – немедленно откликнулся Дэн. Бокс был ему намного ближе, чем женщины. О нем он мог говорить до бесконечности.

– Может быть, я тоже займусь боксом, – мечтательно протянул Крис, представляя себя победителем на ринге. – Все девчонки тогда были бы от меня без ума…

Дэн прыснул, глядя на мешковатую фигуру друга. Спорт – последнее, что приходило на ум при виде Криса.

– Ты, конечно, можешь попробовать, – осторожно заметил он. – Но мне кажется, тебе лучше заняться каким-нибудь другим видом спорта.

– Например? – оживился Крис. Он уже представлял себя великим спортсменом.

– Что-нибудь не очень подвижное, – невозмутимо ответил Дэн. – Шахматы или…

– Дэн! – перебил его негодующий Крис. – Я серьезно!

– Я тоже.

– Ты возьмешь меня с собой или нет?

– Хорошо, – обреченно согласился Дэн, хотя подозревал, что ничего кроме лишних проблем из этой затеи не выйдет. – Заходи ко мне завтра в половину восьмого.

– К тебе? – физиономия Криса вытянулась. Перспектива неминуемой встречи с Шейлой явно его не радовала. – Может, встретимся на улице?

– Да не съесть она тебя, – досадливо отмахнулся от него Дэн. – Мне так удобно.

– Ладно. – Крис был как никогда послушен.

В назначенный час он позвонил в дверь квартиры Дэна. Шейла немедленно загавкала, и у Криса противно заурчало в желудке. Он не был трусом, но при виде этого огромного недружелюбного существа все его мужество куда-то девалось. Он не представлял себе, как Дэн может сосуществовать с таким ужасным животным.

– Шейла, место, – послышался строгий голос Дэна, и лай затих. Крис вздохнул с облегчением.

– Привет! – Дэн распахнул дверь и пригласил друга. Крис вначале с опаской заглянул в квартиру, чтобы убедиться, что Шейла надежно изолирована. Только после этого он шагнул внутрь.

Каждый раз бывая у Дэна, Крис изумлялся спартанским условиям, в которых живет его друг. Квартира состояла всего лишь из маленькой гостиной, она же являлась спальней. К ней примыкали крошечная кухня и ванная, в которой в данный момент была заперта Шейла.

Обстановку можно было смело назвать скудной. В гостиной стоял изрядно потрепанный диван, который служил Дэну постелью, старый телевизор и кривоногий стол. Всюду были разбросаны книги, на диване валялись боксерские перчатки. На стене висел плакат с изображением какого-то свирепого негра в красных трусах. Крис каждый раз хотел спросить у Дэна, кто это такой, но стеснялся обнаружить свою неосведомленность.

– Идем. – Дэн в потертых джинсах выскочил из ванной. Шейла предприняла попытку прорваться на свободу, но была остановлена хозяином. – Место, Шейла, – вновь повелительно сказал он.

Крис вздохнул с облегчением, когда они покинули мрачное жилище Дэна.

– Почему ты не переедешь в более приличное место? – спросил он друга.

– Эта квартира очень дешево мне обходится, – неохотно пояснил Дэн. Он не любил распространяться о своих финансовых затруднениях. – И здесь мне разрешают держать собаку.

– Да, такого монстра не каждый согласиться терпеть в доме, – не сдержался Крис.

Дэн усмехнулся.

– Я сам не ожидал, что из маленького щенка вырастет такая громадина, да еще неизвестной породы. Но я привязался к ней. Мне было бы одиноко без Шейлы…

– Вот и я о том же. Тебе пора завести подружку. Ты даже собаку назвал женским именем.

Дэн отмахнулся от него.

– Мы пришли, – уклонился он от продолжения разговора, показывая на обшарпанную дверь, на которой висела табличка «Спортивный клуб».

– Это здесь? – не веря собственным глазам, спросил Крис. Он не ожидал, что Дэн тренируется в подобном месте. – Ты уверен, что это безопасно? Я бы побоялся ходить тут по вечерам…

– Вполне безопасно, – улыбнулся Дэн. – Посмотрел бы я на того, кто решил бы доставить мне неприятности.

Крис поежился. Он не сомневался в Дэне, зато вера в собственные бойцовские качества никогда не была особенно сильна.

Дэн с силой толкнул дверь. Они вошли в тусклый коридор, который резко уходил вправо. Крис семенил за Дэном, который уверенно шагал впереди. Он уже сожалел о том, что заставил друга привести его в это мрачное место.

Записался бы в какой-нибудь приличный фитнес-клуб в центре, ругал Крис себя. Нет, потянуло меня зачем-то в эти трущобы…

– Нам сюда, – прервал Дэн поток невеселых мыслей друга и распахнул дверь.

Криса передернуло. Внутренний вид клуба вполне соответствовал его невзрачной внешности. Крис увидел облупившиеся стены, несколько сваленных в углу коричневых матов, неуместный белый велотренажер, стоявший в гордом одиночестве рядом с ними. Сосредоточенные мужчины разного возраста негромко разговаривали, сидя на низенькой деревянной скамейке у стены. Дэн поприветствовал их кивком головы. Один мужчина не спеша оторвался от группы и подошел к ним. Он долго тряс руку Дэна и лишь затем соблаговолил посмотреть на Криса.

– Это мой приятель Крис, – пояснил Дэн. – Он тоже хотел бы заниматься боксом.

– Неужели? – насмешливо спросил мужчина, и Крис почувствовал себя оскорбленным.

– Это мистер Теренс, мой тренер, – невозмутимо продолжал Дэн, как бы не замечая издевки в вопросе мужчины. Он знал, что мистер Теренс очень недружелюбно относится к новичкам.

– И с чего бы вы хотели начать? – с нарочитой вежливостью обратился Теренс к Крису.

– Я хотел бы пока просто посмотреть, – ответил Крис, надеясь, что его слова прозвучали достойно.

– Хорошо, – хмыкнул Теренс и заговорил с Дэном.

Крис, тем временем, внимательно разглядывал его. Лицо старого тренера не оставляло сомнений в том, каким видом спорта он занимался всю жизнь. Его искривленный нос ясно указывал на то, что ему неоднократно ломали в поединках эту часть лица. Маленькие бегающие глазки, невысокий рост, особая походка и насупленный взгляд из-под густых бровей – все это ассоциировалось в сознании Криса с боксером. Дэн, гибкий и стройный, настолько не подходил к этому определению, что Крис засомневался, стоит ли его другу увлекаться именно боксом.

Но когда Крис увидел Дэна в тренировочной форме, понаблюдал за его разминкой, а потом и за небольшим учебным боем, который Теренс организовал специально для него, праздного зрителя, его мнение изменилось.

– Дэн, ты просто чудо, – убежденно тараторил он по пути домой. Утомленный Дэн слабо улыбался, видя такой энтузиазм друга. – Ты миллионы можешь этим зарабатывать!

– Ты ничего не понимаешь в боксе, – отмахивался от него Дэн. – Как ты можешь рассуждать о моем профессионализме?

Дэн не любил пустых, ничего не значащих слов. Похвала Криса была приятна, не больше. Если бы такое о нем сказал настоящий специалист, это было совсем другое дело…

– Я серьезно, – захлебывался от восторга Крис, в упор не замечая настроения друга. – Ты как вихрь. Метеор. Ты ошеломил его своим натиском, ты супер…

Крису явно не хватало слов, чтобы описать свои эмоции по поводу пятиминутного боя Дэна.

– Скажи, а ты еще ни разу не выступал за деньги? – вдруг спросил он и встал посередине улицы как вкопанный.

– Нет, – ответил Дэн, чуть помедлив.

Эта мысль неоднократно приходила ему в голову. Несмотря на то, что Дэн упорно старался преуменьшить свой талант в разговоре с Крисом, он знал, что мог бы попробовать себя и в профессиональном боксе. Он неоднократно слышал лестные слова в свой адрес из уст более осведомленных людей, чем Крис. Было бы изумительно получать деньги за то, что занимаешься любимым делом…

– Тогда твой Теренс – просто дурак, – заключил Крис, радуясь возможности отомстить тренеру за его надменное поведение.

– Крис! – укоряюще воскликнул Дэн.

– Именно так, – настаивал он. – Почему он не дает тебе возможности доказать, на что ты действительно способен?

Дэн пожал плечами. На самом деле он боялся, что у Теренса нет ни опыта, ни желания, ни связей, чтобы организовать настоящий бой, со ставками и вознаграждением победителю.

– Хочешь, я поговорю с ним? – загорелся Крис. – Я мог бы стать твоим агентом, и мы бы вдвоем…

Блестящее будущее спортсмена померкло перед внутренним взором Криса. Он уже видел себя исключительно удачливым агентом, выгодно продающим талантливого боксера Дэна Энтвуда. Толпы поклонниц, эффектные матчи… Воображение Криса разыгралось не на шутку.

– Не стоит, – оборвал его фантазии Дэн. Меньше всего он хотел, чтобы Крис вмешивался в его дела. – Если честно, то мне некогда заниматься этим серьезно.

Крис поник, но еле уловимая нотка сожаления, прозвучавшая в голосе Дэна, оставляла маленькую лазейку для надежды.

Ничего, размышлял он, не будем торопиться. Я могу подождать. Дэн хочет выступать, он любит бокс, и у него это здорово получается. Было бы глупостью не воспользоваться этим с выгодой для нас обоих…

2

– Луиза! Луиза! Если ты немедленно не встанешь, я взломаю дверь и вылью на тебя ковш ледяной воды! – Голос говорившего был очень суров, однако никакого ответа не последовало.

– Луиза! – снова попытался он. – Ты меня слышишь или нет?

– Да, – наконец-то отозвался капризный женский голосок. – Неужели я не могу поспать подольше в такую рань?

– Рань? – изумился мужчина. – Да уже первый час. Если бы ты вчера пришла домой вовремя…

– Без нравоучений, пожалуйста, – огрызнулся голосок, доказывая, что его обладательница уже вполне проснулась.

– Открывай! – Мужчина со всей силы громыхнул по двери кулаком.

– Осторожно!

Дверь наконец распахнулась, и на пороге возникла очаровательная невысокая девушка с забавными короткими кудряшками.

– Слава Богу, – вздохнул мужчина. – Я думал, я тебя уже больше никогда не увижу.

– Не драматизируй, – прервала его девушка. – Лично я думала, что ты сломаешь мою дверь, и папа будет в дикой ярости.

– Ладно, – мужчина сменил гнев на милость. – Доброе утро, сестренка. Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Луиза состроила гримаску, которая выражала и приветствие и удовлетворение одновременно, и подставила брату щеку для поцелуя.

Энтони Уорпол, старший сын сенатора Уорпола, был без ума от своей маленькой сестренки и охотно прощал ей все недостатки. Да и не только он. Луиза была любимицей всей семьи. Ее баловали, ею восхищались, ей разрешали делать все. Девушка бессовестно этим пользовалась, доводя порой родственников до исступления. Но стоило Луизе только насупить брови и выдавить из себя пару слезинок, как ей моментально прощалось все.

Как, например, сейчас. Энтони договорился со своими приятелями о встрече на ипподроме в десять утра, а Луиза без зазрения совести проспала все утро. Но, глядя в невинные голубые глаза сестры, Тони чувствовал, как его гнев постепенно угасает.

– Лу, ты разве забыла, что Дженни и Марк ждали нас сегодня? – все-таки упрекнул он сестру.

– Дженни и Марк? – переспросила девушка, приставив указательный палец к носу. Это всегда означало глубокую задумчивость.

– Да, – терпеливо повторил Тони. Он знал манеру сестры растягивать неприятный разговор до бесконечности.

– Я думаю, они хорошо провели время и без нас, – без тени смущения произнесла Луиза.

– Но, Лу, – вскричал Тони, – ты же сама настаивала на этой встрече неделю назад на коктейле у Барнфилдов.

– Правда? – протянула Луиза с сомнением. – Я не помню. Но, я надеюсь, ты предупредил их, что мы не придем?

В ее голосе звучала такая уверенность в том, что брат уладил все проблемы, что Тони вздохнул.

– Ты неисправима, малышка.

Луиза нахмурилась. Меньше всего она любила, когда ей делали замечания.

– Давай встретимся с ними в другой раз, – примирительно сказала она, чувствуя свою вину и зная, что когда-нибудь терпению брата придет конец.

– Если они захотят, – мрачно произнес Тони.

– Конечно, захотят, – самонадеянно заявила Луиза. – Так что договаривайся, а я пока приведу себя в порядок…

– По-моему, ты в полном порядке. – Тони с подозрением оглядел сестру. – Между прочим, мама ждет тебя к завтраку уже часа два.

– Какой ужас! – живое личико Луизы изобразило неподдельный испуг. – Какая я нехорошая девочка. Почему ты не разбудил меня раньше?

Тони чуть не поперхнулся. Несправедливый упрек застал его врасплох.

– Ладно, – продолжала Луиза, довольная произведенным эффектом. – Я тебя прощаю. А сейчас иди, я скоро присоединюсь к вам.

Тони не нашелся, что ответить на эту королевскую речь. Он молча пожал плечами и вышел из комнаты. Луиза вздохнула с облегчением, когда за ним захлопнулась дверь. Мурлыкая модную песенку, она направилась в смежную комнату, сквозь раскрытые двери которой виднелась разобранная постель.

Луиза подошла к окну и открыла его. Теплый летний воздух, пропитанный цветочными ароматами, немедленно наполнил спальню. Девушка постояла так несколько минут, зажмурив глаза и подставив лицо солнечным полуденным лучам. Итак, наступил новый день.

Луиза Уорпол была чрезвычайно деятельной натурой. Она постоянно куда-то ездила, принимала участие в различных мероприятиях, кому-то звонила и что-то делала. Каждая минута ее времени была расписана. По крайней мере, создавалось такое впечатление. Луиза прилагала массу усилий, чтобы все вокруг знали, что мисс Уорпол занятой человек. Однако Тони, ее старший брат и лучший друг, порой подозревал, что на самом деле это не так.

Луиза родилась двадцать один год назад в семье сенатора Уорпола. Вернее, тогда Джереми Уорпол еще не был сенатором, но уже принадлежал к числу самых влиятельных и уважаемых людей Америки. А с тех пор, как он занял место в Сенате, его популярность возросла стократ. Лицо сенатора Уорпола не сходило с экранов телевизора.

Луиза безумно гордилась отцом. Она была уверена, что никто не произносит речи лучше, никто не делает для страны больше, никто не выглядит представительнее, чем сенатор Уорпол. Она была первой и самой преданной сторонницей отца, хотя не очень интересовалась политикой. Ее взгляды базировались на любви, и Луиза считала, что этого вполне достаточно.

Тони, который был всего на год старше Лу, упрекал ее в безрассудности и легковерности. Он сам подходил ко всему с позиций разума, и в семье Уорполов нередко разгорались нешуточные споры. Тони отчаянно отстаивал свою точку зрения и порой не разговаривал с отцом неделями. В этом случае Луиза брала на себя роль третейского судьи и разрешала конфликт к всеобщему удовольствию.

Миссис Уорпол, женщина хрупкая и изнеженная, преданная мужу и семье, никогда не принимала участия в их спорах. Она снисходительно взирала на своих «мальчиков» и лишь улыбалась, когда они заходили слишком далеко в словесной перепалке.

Одним словом, Луиза Уорпол имела все основания гордиться своей семьей. В глубине души она была уверена, что в мире нет человека умнее ее отца, мужчины красивее ее брата, и женщины нежнее и надежнее ее матери.

Уорполы точно также гордились Луизой, хотя пристрастный наблюдатель мог бы заметить, что поводов для этого у них было не так уж много. Луиза училась в закрытой школе для девочек на западе страны и никакими особенными успехами там не блистала. Два раза даже стоял вопрос о ее отчислении за непримерное поведение. Джереми Уорпол был вынужден лично встречаться с директором, чтобы уладить эти маленькие недоразумения. Сенатор давал себе слово поговорить с дочерью построже, наказать ее, но каждый раз, когда он видел ее, такую изящную и очаровательную с неизменными кудряшками, его сердце таяло, и вместо выговора он мог лишь ласково упрекнуть ее.

Когда учеба закончилась, и Луиза из малышки превратилась во взрослую девушку, сенатор вздохнул с облегчением. Он надеялся, что дочка теперь возьмется за ум и забудет про детские шалости. Напрасно. Луиза почувствовала вкус свободы и прямо-таки сошла с ума от радости.

Мистер и миссис Уорпол схватились за голову. Они не понимали, в чем дело. Луиза не желала продолжать образование, проводила все время в компании друзей и буквально за месяц успела нажить себе неприятности с полицией.

Сенатор, скрепя сердце, поговорил с Луизой. Он объяснил ей ошибочность ее поведения, намекнул на то, что у него могут быть из-за нее неприятности. Поначалу Лу лишь презрительно усмехалась, но слова горячо любимого отца возымели свое действие. Она стала поспокойнее и даже согласилась отправить документы на юридический факультет в тот же университет, где учился ее брат.

В университете Луиза имела огромный успех как у преподавателей, так и у студентов. Она делала все возможное и невозможное, чтобы появляться на занятиях и вовремя сдавать тесты и экзамены. Иногда ей приходилось очень туго, но верный Тони приходил на помощь. Сам он блестяще учился, и ему прочили большое будущее.

Сенатор был человеком с дальним прицелом. Он понимал, что когда-нибудь придется распрощаться с политикой и вплотную заняться бизнесом. Услуги квалифицированного юриста, да еще и собственного сына будут тогда на вес золота. Тони сознавал ответственность, которую возлагал на него отец, и без устали трудился.

Луиза же с детства знала, что ей никогда не придется зарабатывать на хлеб насущный, что сейчас он ней заботятся отец и брат, а потом она выйдет замуж, и все будет точно так же. К чему забивать голову всякими глупостями вроде законов и актов? Ведь в мире полно курортов, на Бродвее всегда идут замечательные шоу, а покупка драгоценностей и мехов непременно повышает настроение!

Отец не возражал против подобной жизни дочери. Хотя порой его терзали сомнения. Хотелось бы, чтобы Луиза была лучше приспособлена к реальной жизни. Однако сенатор успокаивал себя тем, что он всегда сумеет как следует позаботиться о своей малышке.

Но Луиза была далеко не так беспомощна и беззаботна, как казалось на первый взгляд. Она без труда могла постоять за себя. Некоторые из ее одноклассниц, которые поначалу пробовали задирать новенькую, быстро оставили Лу в покое, испытав на себе ее острый язык и коварство. Ее не делали больше объектом для злых шуточек, потому что убедились, что у «этой Уорпол» есть характер.

Однако Луиза не была ни свирепой, ни мстительной. Она просто верила в то, что если тебя обидели, ты обязательно должен дать сдачи. И она поступала сообразно своим принципам, ставя на место обидчиков.

Это правило очень помогало Луизе и во взрослой, послешкольной жизни. Дамочки большого света, желавшие позлословить на ее счет, поняли, что с юной мисс Уорпол лучше не связываться. Несмотря на ангельский вид, у розы были огромные шипы…

Луиза понежилась еще немного у раскрытого окна. Больше всего она ценила вот такие редкие моменты покоя и тишины. Иногда ей хотелось бросить все и уехать куда-нибудь подальше, на какой-нибудь сказочный остров и жить там в соломенной хижине вдалеке от блеска бриллиантов. Но девушка прекрасно знала, что это всего лишь минутное настроение, и она долго не протянет вне большого города.

– Какой ужас, мисс Уорпол. Клумба под вашими окнами снова испорчена!

Луиза вздрогнула и посмотрела вниз. Под окном стоял Гринуэй, садовник. Это был невзрачного вида мужчина с редкой бородкой и лысиной. Луиза всегда немного недолюбливала его, но он был непревзойденный мастер во всем, что касалось растений, и поэтому ей приходилось с ним мириться.

– Иногда мне кажется, мисс Уорпол, что из ваших окон летят мешки с мусором и прямо на мои клумбы, – сердито причитал Гринуэй, копаясь во влажной земле.

У него были все основания для волнения. Почти все цветы на клумбе под окнами спальни Луизы погибли, а миссис Уорпол, сама увлекавшаяся садоводством, была очень требовательна к внешнему виду цветников.

– Не переживайте, Гринуэй, – легкомысленно рассмеялась Луиза. – Наверное, у меня плохая аура для растений…

Весело улыбаясь, Луиза закрыла окно. И только когда Гринуэй уже не мог видеть ее, радость сошла с ее лица.

– Он настоящий медведь, – зло прошептала она, обращаясь к огромному плюшевому зайцу, который валялся на разобранной постели. – Нас так могут и засечь! Хорошо, что Гринуэй глуп как пробка, но вечно это продолжаться не может!

И произнеся эту гневную тираду, Луиза решительно направилась в ванную комнату, которая примыкала к спальне. Там она открыла краны и, когда набралось достаточное количество воды, с наслаждением погрузилась в ванну. Пузырьки приятно массировали тело, и Луиза закрыла глаза, полностью отдавшись приятному ощущению.

Да, вчера выдался тяжелый денек. Луиза усмехнулась воспоминаниям. С утра она посетила три показа мод и даже умудрилась заглянуть в мастерскую модного художника Грея Ритли и перекинуться с ним парой словечек. Потом у нее был обед с подружками и катание на новой машине. При мысли о том, что ее чуть не оштрафовали за превышение скорости, Луиза прыснула. Молоденький полицейский был настолько покорен ее чарами, что отпустил без штрафа, хотя ее бесшабашная езда действительно заслуживала наказания. Луиза поклялась себе больше никогда не нарушать правила дорожного движения, хотя знала, что ее надолго не хватит, и вновь погрузилась в воспоминания…

Вечером состоялось важное мероприятие. В самом стильном клубе города Питер Келлаган отмечал свой день рождения. К этому дню начали готовиться задолго. Луиза, например, стала искать подходящий подарок за две недели до праздника. Питер Келлаган был слишком известен, чтобы к нему можно было относиться как к простому смертному. Отец Питера занимался черными металлами и нажил огромное состояние. Было ясно, что со временем единственный сын унаследует все.

Питер Келлаган привык ни в чем себе не отказывать. Это вкупе с неотразимой внешностью, унаследованной от ирландских предков, делало Питера самым популярным парнем в их компании. Любая девушка млела от счастья, когда он обращал на нее внимание, ему приписывалось огромное количество романов. Питер сознавал свою исключительность и вел себя соответственно.

Неудивительно, что многие, особенно мужчины, терпеть его не могли. Тони Уорпол считал его непревзойденным хвастуном и избегал его компании. Ему очень не нравилось, что Луиза так тесно общается с Питером.

Луиза и Питер часто встречались, так как учились на одном курсе, но находились в состоянии непрекращающейся войны. Некоторое время назад он обратил свой пресыщенный взор на прелести мисс Уорпол, но получил такой решительный отпор, что немного растерялся. Поначалу он думал оставить гордячку в покое, но потом в нем заговорило извечное мужское самолюбие. Питер Келлаган всерьез взялся за осаду Луизы.

Коварная девчонка, словно разгадав его планы, досаждала ему все больше и больше. Она высмеивала при всех его манеру говорить, одеваться, танцевать. Однако никто не мог ее упрекнуть. Луиза никогда не называла вещи своими именами, а лишь изящно намекала на тот или иной факт, который все прекрасно понимали. Питер ужасно бесился, но не мог ничего поделать. Он пробовал платить ей той же монетой, но был слишком несообразителен для сметливой Луизы. Девушка постоянно брала над ним вверх. Их друзья поговаривали между собой, что между этими двумя скоро вспыхнет страстная любовь. Все шло к этому…

На вечеринку к Питеру Луиза собиралась очень тщательно. Она чувствовала, что подошло время для финального удара. Сегодня противник должен быть повержен раз и навсегда. Она натянула узкие облегающие джинсы с дырками на коленях и россыпью драгоценных камней на поясе и сверкающую маечку с открытой спиной. Когда Тони увидел ее в таком наряде, он только присвистнул. Луиза смотрелась блестяще и в прямом и в переносном смысле. Если прибавить к этому еще искрящийся лак, которым она щедро побрызгала голову, то создавалось впечатление, будто она решила затмить собой сияние всех алмазов мира.

– Ты уверена, что эта одежда подойдет? – спросил Тони с сомнением в голосе. Он тоже был приглашен на вечеринку, но неотложные дела задержали его дома, возле отца. Тони не слишком жаждал принять участие в чествовании Питера Келлагана, поэтому не очень расстраивался.

– Конечно! – кивнула Луиза. – Или ты считаешь, что мне лучше надеть вечернее платье?

В ее вопросе прозвучало сомнение. Но Тони оглядел ладную фигурку сестры и сказал:

– Мне кажется, все равно. Питер Келлаган не в состоянии ничего оценить. Он занят только собой.

Луиза звонко рассмеялась, услышав от своего доброго братца такую уничижительную характеристику.

– Ты меняешься на глазах, Тони, – пропела она и, встав на цыпочки, поцеловала брата в щеку. – До завтра!

– Не забудь, утром мы встречаемся с Дженни и Марком, – крикнул он ей вслед, но Луиза уже упорхнула и упустила столь важное напоминание.

На вечеринке она имела ошеломляющий успех. Каждая частичка ее тела блестела. Луизу можно было разглядеть в любом темном уголке клуба. Она ослепляла, завораживала, сводила с ума. Питер Келлаган был покорен.

– Никогда не думал, что ты настолько ослепительна, детка, – шепнул он Луизе во время очередного танца.

Девушка немного поморщилась. Запах спиртного, которым именинник дыхнул на нее, был непереносим.

– Спасибо, – процедила она. Ей было приятно, что Питер признал свое поражение, но она собиралась еще немного его помучить.

– Ты не хочешь заключить мир? – спросил он и прижал Луизу еще сильнее.

– А мы разве ссорились? – Девушка подняла на него невинные голубые глаза. – Что-то я не припомню…

Питер выругался вполголоса. Поведение Луизы уже стало действовать ему на нервы.

– Все хорошо в меру, дорогая моя. Не строй из себя невинную девочку. Это тебе не идет.

Луиза картинно вздохнула. Питер, конечно, красавчик и миллионер, но порой он туп как пробка…

– Как ты смотришь на то, – продолжал Питер, не замечая реакции девушки, – чтобы мы попробовали перенести наши отношения в другую плоскость?

Для человека, который едва стоял на ногах, Питер удивительно хорошо ворочал языком. Наверное, сказывались профессиональные навыки юриста.

Но его красноречие не произвело ни малейшего впечатления на Луизу. Она уже разочаровалась в Питере, хотя когда-то ее сердечко трепетало при одном только взгляде на него.

– Меня не интересует твое предложение, дорогой! – улыбнулась Луиза настолько очаровательно, что Питер даже поначалу не понял, что ему отказали.

– Ты мне нравишься, – принялся объяснять он, думая, что девушка не уловила истинный смысл его слов.

– А ты мне нет.

Луиза искренне наслаждалась разговором. Надутый Питер Келлаган наконец получил по заслугам. Теперь он может заливать горе любимым ирландским элем и вспоминать коварную красотку.

Луиза имела полное право гордиться собой. Ни одна девушка до сих пор не отказывала Питеру Келлагану. По крайней мере, если верить его россказням.

Значит, Луиза Уорпол стала первой. Однако настоящей причиной ее отказа явилось отнюдь не желание подразнить зазнавшегося Питера. С недавних пор Луиза не на шутку увлеклась лучшим другом блистательного мистера Келлагана Роджером Пристли.

Роджер всегда держался немного в тени, и это особенно нравилось Луизе. В нем было какое-то спокойствие, и девушка всегда отдыхала от ежедневной суеты рядом с ним.

В отличие от красавца Питера Роджер был не очень хорош собой. Высокий долговязый парень в очках прельстил Луизу своими пространными рассуждениями об абстрактных предметах и неуклюжестью в любовных делах, что совсем не свидетельствовало о его неопытности…

Одним словом, Питер Келлаган получил полную отставку. Конечно, тут же нашлось немало кандидаток на роль утешительницы, но Луизе это было абсолютно безразлично. Все оставшееся время она провела вместе с Роджером, давая всем понять, кто на самом деле занимает ее мысли…

От горячей воды у Луизы вскоре закружилась голова. Она потянулась и закрыла кран. Надо было покидать теплую ванну, но ей ужасно не хотелось этого делать. Если бы ей позволили, она бы всю жизнь провела в воде…

Но это было невозможно, и, тяжело вздохнув, Луиза села на бортик ванны, свесив длинные ноги в начинающую остывать воду. Она перебирала в голове планы на сегодняшний день. Выходило скучновато. Вчера была намного веселее. Особенно под конец…

Роджер приревновал ее к Питеру, и в искупление вины Луизе пришлось согласиться провести с ним ночь дома. Обычно она предпочитала устраивать свидания где-нибудь подальше от домашнего очага во избежание неприятных последствий. Но Роджер был в ярости, и его надо было как-то успокоить.

При воспоминании об уловках, на которые ей пришлось пойти, чтобы контрабандой протащить Роджера в дом, Луиза весело расхохоталась. Но это стоило того. Роджер перестал хмуриться и вновь стал тем самым симпатягой, который привлек ее внимание два месяца назад.

Правда, утром не обошлось без проблем. Луиза и Роджер проспали все на свете, и когда Тони начал стучать в дверь, не на шутку перепугались. Луиза представляла себе, какой будет скандал, если Энтони Уорпол обнаружит мужчину в спальне сестры…

Они заметались по комнате, и Луизе пришлось буквально выпихнуть Роджера из окна. Благо, ее спальня располагалась на втором этаже. Но бедным цветочкам пришлось несладко, когда на них свалился здоровый перепуганный парень. О суровом брате Луизы ходили легенды, которые она сама и распространяла, и Роджер отнюдь не желал встретиться с ним при подобных обстоятельствах.

Луиза, правда, имела некоторые сомнения по поводу способности Роджера самостоятельно выбраться из парка, окружавшего их дом. Но она смутно надеялась, что он что-нибудь придумает, если его вдруг обнаружит охрана. В любом случае, ему вряд ли кто поверит…

Рик, бывший друг Луизы, был намного проворнее. Ему доставляло удовольствие скрываться ото всех, проникая тайком в дом сенатора Уорпола. Но отец Рика обанкротился, и они переехали в Мексику, чтобы начать жизнь заново. Луиза была безутешна целых полтора месяца, но потом увлеклась Роджером и постепенно забыла изгнанника.

Однако Роджер был совсем другим. Луиза немного волновалась из-за него. Что произойдет, если его обнаружат? Несомненно, будет неприятный разговор с суровым отцом, придется покаяться во всех мыслимых грехах и ласковой улыбкой вымолить прощение. Луиза знала, что этот метод безотказно срабатывал каждый раз. Но на душе все равно было неспокойно.

Сенатор Уорпол до сих по считал Луизу своей маленькой дочкой и даже не догадывался о ее проделках. Он не сомневался, что хотя она и совершает много ошибок, она достойная девушка в его понимании этого слова. Луиза очень любила отца и не собиралась его огорчать, рассказывая ему о его старомодности и своих похождениях.

– Если ты меня подведешь, Роджер, я тебя брошу! – громко сказала Луиза и погрозила стене кулаком. После столь грозного заявления она окончательно вылезла из воды и закуталась в длинный белый халат. Вода стекала с ее тела, и вскоре вся ванная комната была в маленьких лужицах.

Луиза подошла к большому зеркалу и пригляделась к себе. Кудряшки немного намокли и безжизненно повисли, но это было поправимо. Луиза критически рассматривала свое лицо.

Нет, красавицей ее определенно нельзя было назвать. Жизнерадостные голубые глаза были, пожалуй, ее основным и единственным достоинством. Коротко стриженые темно-каштановые волосы, завивающиеся в непослушные колечки, могли бы быть погуще, носик поровнее, а губы пособлазнительнее. Тем не менее, все вместе производило неотразимое впечатление. Увидев один раз Луизу Уорпол, ее нельзя было уже просто так забыть. Она могла быть настолько очаровательной, что мужчины забывали в ее присутствии обо всех неотразимых красавицах мира.

Трудно представить себе женщину, даже самой привлекательной наружности, которая была бы полностью довольна своей внешностью. Луиза не была исключением из общего правила. В свое время она достаточно переживала по поводу, как ей казалось, ужасных недостатков. Но со временем она научилась терпимо относиться к ним и с истинной мудростью делать акцент на своих достоинствах.

Луиза протянула руку к блестящей баночке с кремом и ловко наложила пахучую субстанцию на лицо. Теперь надо было несколько минут посидеть и расслабиться. Для этих целей у зеркала всегда стояло небольшое кожное кресло, в которое Луиза немедленно опустилась и блаженно закрыла глаза. Изумительное ощущение.

Из всех членов семьи Луиза занимала наибольшее количество комнат. У нее было в доме некое подобие квартиры. Очень хорошо обставленной и уютной. Открыв дверь, в которую утром безуспешно стучался Тони Уорпол, вы попадали в гостиную с мягкими низкими диванами и картинами на стенах. Тут же стоял огромный телевизор и музыкальный центр. Луиза шла в ногу со временем.

Из гостиной можно было пройти в спальню, царство шелка, шифона и кружева. Резная кровать с балдахином, туалетный столик из красного дерева, разбросанные повсюду драгоценные безделушки, и, конечно, огромный шкаф, едва вмещающий в себя одежду Луизы.

Но самым незабываемым местом была ванная комната. По размерам она не уступала гостиной и спальне, но значительно превосходила их в роскоши отделки. Изумрудная ванна была вмонтирована прямо в пол, и неосторожная Луиза однажды чуть не свалилась туда. Освещение сделало бы честь любому развлекательному клубу. В углах были установлены яркие лампы, которые по мановению руки хозяйки то ослепляли светом, то приглушенно освещали комнату, создавая неповторимую атмосферу таинственности.

Луиза очень любила зеленый цвет, и он преобладал в ванной комнате. Она чистила зубы зеленой щеткой, доставая ее из зеленого стаканчика, и подмигивала наяде, раскинувшейся в тени зеленого дерева на стене.

Таким было королевство Луизы Уорпол, и никто не мог проникнуть в него без ее разрешения.

Остальные комнаты дома были обставлены более скромно и добропорядочно, как и подобает жилищу политика. Дочери же сенатор не мог отказать ни в чем, поэтому ее комнаты напоминали будуар голливудской звезды, что шло вразрез со стилем всего дома. Но сенатор был готов пойти на все, лишь бы Луиза была счастлива.

3

Время утреннего макияжа подошло к концу, и Луиза с сожалением покинула ванную. Предстояло решить, что из запланированного на сегодня может подождать, а что требует немедленного участия. Не снимая намокший халат, она взяла в руки блокнот, в котором отмечала все мероприятия, и с размаху упала на бело-розовую кровать.

10.00. Ипподром. Встреча с Дженни и Марком.

Так, это можно вычеркнуть, пробормотала она себе под нос.

12.00. Показ моделей Кристины Лимси.

Луиза мельком глянула на круглые настенные часы. Видимо, сюда она тоже уже опоздала.

Еще был теоретически запланирован поход в кино и болтовня с подругами, неплохо было бы заскочить к косметологу и, конечно, почитать что-нибудь по юриспруденции.

Луиза широко зевнула. Она не имела ничего против учебы, но отчаянно скучала за какой-нибудь умной книгой. Только воспоминание об укоризненном взгляде отца порой удерживало ее в университете…

– Доброе утро, доченька, – приветствовала Луизу миссис Уорпол, когда она наконец спустилась в столовую.

Темно-коричневые панели, которыми была обшита столовая, всегда вызывали у Луизы ассоциацию с каким-нибудь мрачным средневековым замком. В таком случае миссис Уорпол могла по праву считаться законной его хозяйкой. Она как нельзя лучше вписывалась в интерьер, делая его изысканнее и утонченнее.

– Привет, ма! – Луиза подошла к сидящей за столом матери, наклонилась и чмокнула ее в щеку.

– Ты опять опоздала к завтраку, – нежно упрекнула ее миссис Уорпол. – И папа, и Тони уже давно разъехались по делам.

– Я знаю, – беззаботно заявила Луиза и села рядом с матерью. – Что на завтрак?

– Блинчики с джемом уже холодные, горячие булочки тоже остыли, сливки на клубнике опали, – меланхолично перечисляла миссис Уорпол, оглядывая свое недисциплинированное дитя.

– Нештрашно, – прошамкала Луиза, с аппетитом уминая розовое яблоко.

Миссис Уорпол позвонила в колокольчик. Тотчас в столовую влетела горничная с подносом, на котором были разложены вышеперечисленные яства во вполне съедобном виде. Луиза с радостью накинулась на еду.

В семье Уорполов была традиция каждое утро завтракать вместе. Миссис Уорпол настаивала на обязательном присутствии всех членов семьи. И Джереми, и Тони подчинялись этой нежной тирании. С одной Луизой не было никакого сладу. Она либо слишком долго спала, либо слишком рано уходила. Миссис Уорпол испробовала все методы борьбы и наконец поняла, что с недостатками Луизы проще примириться. Теперь каждый день она с достойным спартанки терпением сидела в столовой, ожидая Лу, чтобы провести хотя бы полчаса наедине со своей неугомонной дочерью.

– Звонил Тони и просил напомнить тебе о том, чтобы ты ничего не планировала на сегодняшний вечер, – неожиданно вспомнила миссис Уорпол о поручении старшего сына.

– Почему? – Луиза на мгновение оторвалась от хрустящего блинчика и с подозрением посмотрела на мать. – Что он задумал?

– Я не знаю, – невозмутимо пожала плечами миссис Уорпол. – Я думаю, он сам свяжется с тобой…

– Хорошо, – уныло вздохнула Луиза. Значит, и кино, и косметолога придется отменить. Она сегодня уже подвела брата и не может снова сделать это.

После завтрака Луиза почувствовала прилив любви к учебе. Она нагрузилась учебниками и уютно устроилась в гамаке в саду. Сентябрь в этом году выдался на редкость теплым и, закрыв глаза, можно было притвориться, что лето еще не закончилось…

Подобные фантазии мало способствовали прогрессу в чтении учебника. Когда прошло два часа, Луиза обнаружила, что не изучила и третьей части того, что было надо.

– Мисс Уорпол, вас к телефону. – Внезапно перед Луизой возникла горничная с трубкой радиотелефона в руках.

– Кто это? – недовольно спросила девушка, делая вид, что ее отрывают от важного занятия.

– Ваш брат.

Луиза потянулась за трубкой.

– Тони, привет, – заворковала она, надеясь вымолить себе прощение за сегодняшнее утро.

– Мы уже здоровались, – ледяным тоном ответил Тони.

Сердится, поняла Луиза. Наверное, Дженни устроила ему разнос.

Дженни была сестрой Марка и предполагаемой подружкой Тони. Луиза считала ее страшной занудой и совсем не парой для своего блестящего брата. Однако Тони придерживался другого мнения и принимал близко к сердцу все, что было с ней связано. После того, как Тони и Луиза не появились на ипподроме, как было договорено, Дженни пришла в ярость и наверняка высказала Тони все, что думает по этому поводу.

– Я отменила все свои планы на вечер, – интригующе проговорила она, надеясь смягчить послушанием сердце рассерженного брата.

– Умница. Я заеду за тобой в девять. Будь красивой.

– Куда мы собираемся? – поинтересовалась Луиза, но Тони уже положил трубку. Перезванивать ему девушка не решилась. Она видела, что брат в неподходящем для этого настроении. Но куда он собирается ее пригласить?

Все оставшееся до девяти часов время Луиза терзалась загадками. Тони еще никогда не был так таинственен. Чем только не занималась бедная девушка, чтобы отвлечься! Она даже попыталась помочь Гринуэю в спасении цветочной клумбы, безжалостно растоптанной накануне Роджером. Но угрюмый садовник ворчливо отверг ее великодушное предложение, и Луиза скиталась по саду до тех пор, пока неожиданно не осознала, что может не успеть подготовиться к приезду брата.

Она стремглав помчалась в спальню, прекрасно представляя себе гнев Тони, если она не будет готова к назначенному времени. Сборы заняли у нее совсем мало времени. Луиза вытащила из шкафа первое попавшееся платье, небрежно мазнула губы помадой и провела расческой по непослушным волосам. Теперь оставалось только схватить подходящую сумочку и застегнуть босоножки на высоких изящных каблучках.

Ровно в девять Тони Уорпол вошел в дом и первое, что он увидел, была Луиза, сидящая на диване в холле со сложенными на коленях руками, воплощение девичьей скромности и пунктуальности.

– Я не опоздала, – с гордостью произнесла она. – Тебе нравится мое платье?

И она встала, чтобы продемонстрировать Тони свой наряд.

– Красный тебе идет, – одобрительно заметил Тони, разглядывая стройную фигурку сестры. Он очень хорошо понимал, почему такое огромное количество мужчин без ума от его сестренки. Она не была красавицей, не имела ангельского характера, но была чертовски хороша. Луиза Уорпол привлекала очень многих.

– Куда же мы все-таки едем? – снова поинтересовалась Луиза, когда они с Тони уже сидели в машине. Ее удивил тот факт, что из всего автомобильного парка Уорполов Тони выбрал скромный незаметный «форд». Значит, визит намечался неофициальный, и надо было держаться в тени.

– Увидишь, – лаконично ответил Тони и усмехнулся про себя. Он вполне понимал любопытство Луизы, но хотел немного помучить ее.

«Форд» стремительно мчался по городу. Уже начинало темнеть, и Луизе казалось, что они пересекают границу между днем и вечером, буквально въезжая в последний на быстрой машине. Вскоре они покинули пределы города. Луиза была по-настоящему заинтригована. Она была уверена, что их долгое путешествие никогда не кончится, когда вдруг Тони резко затормозил. Луиза чуть не ткнулась носом в лобовое стекло.

– Энтони! – возмутилась она. – Осторожнее.

– Приехали, – обрадовал ее Тони. – Не надо зевать!

Полная негодования Луиза покинула машину. Она обратила внимание, что рядом с домом, у которого они остановились, стояло немало дорогих машин. В том числе и красный спортивный «ягуар». Луизе показалось, что она узнает роскошное авто Питера Келлагана.

Его еще не хватало здесь встретить, подумала девушка.

Тони взял сестру под руку и повел к дому. Тут Луиза не выдержала. Она остановилась и потребовала:

– Если ты не объяснишь мне немедленно, что происходит, Энтони Уорпол, и куда мы идем, я буду стоять здесь как столб!

– Не переживай, Лу, – рассмеялся Тони. – Мы просто пришли смотреть бокс.

– Бокс? – Глаза девушки расширились от негодования. – Терпеть не могу бокс!

– Да ты его ни разу не видела как следует. Не забывай, ты мне должна, – намекнул он на события сегодняшнего утра. – Так что потерпи. Я думаю, тебе понравится…

Луиза сердито вскинула голову. Хотя она и выражала справедливый гнев всем своим видом, она была заинтригована. Луиза еще ни разу не видела ничего подобного, а она всегда жадно хваталась за новые впечатления. Тони, уловив огонек интереса в глазах сестры, довольно усмехнулся. Он знал, как воздействовать на Луизу!

Они подошли к зданию, и Тони постучал в дверь. Она тотчас раскрылась. На пороге стоял огромный темнокожий мужчина такого свирепого вида, что Луиза невольно попятилась назад. Но Тони, казалось, не имел никакого страха. Он дружелюбно кивнул охраннику, который весело оскалился в ответ, обнажив все зубы.

Значит, Тони часто здесь бывает без меня, с сестринской ревностью подумала Луиза. А я была уверена, что у него от меня нет секретов…

Но размышлять о вероломстве брата было некогда. Тони смело шагнул вперед, увлекая за собой Луизу.

Поначалу они пробирались в потемках, и девушка была уверена, что она несколько раз уже свернула бы себе шею, если бы не рука Тони.

– Это что-то противозаконное? – шепнула она брату.

– Нет, – засмеялся он. – Просто владелец этого заведения экономит, на чем можно. Не пугайся, все вполне законно.

– Хорошо, – протянула Луиза с таким разочарованием, что Тони не смог сдержать насмешливую улыбку. Он знал авантюрный характер сестры и не сомневался, что она с большим удовольствием поучаствовала бы в чем-нибудь не совсем законном.

Наконец их блуждание в потемках подошло к концу. Вначале Луиза услышала непонятный шум, потом она поняла, что это разговаривают люди, очень много людей. Тони свернул налево, и последовавшая за ним Луиза очутилась в огромном зале. Огромным это помещение показалось ей на первый взгляд. Приглядевшись, девушка поняла, что оно не так уж велико. Его размеры сразу было трудно определить из-за большого скопления народа и клубов табачного дыма. Луиза негодующе закашлялась.

– Не прикидывайся, – разоблачил ее Тони. – Я знаю, что ты покуриваешь тайком от родителей.

– Уже нет, – возмутилась Луиза, но перестала притворяться, что ей ужасно неприятен табачный дым.

Она с интересом смотрела по сторонам. В самом центре зала располагался четырехугольный ринг. По всему периметру вверх уходили ряды скамеек. Луиза обратила внимание на то, что первые три ряда выглядят менее обшарпанно, чем остальные. Неужели это места для особо важных персон?

– Тони, – дернула она брата за рукав. – Где будем сидеть мы?

Тони показал, и Луиза поняла, что ее худшие опасения оправдались. Несмотря на то, что она жаждала новых впечатлений, девушка чувствовала, что не готова воспринимать их с такого близкого расстояния.

– А, может быть, мы сядем подальше? – почти простонала Луиза.

– Ты что? – справедливо возмутился Тони. – Питер достал специально для нас хорошие билеты, а ты предлагаешь залезть на галерку?

– Питер? – переспросила Луиза. – Келлаган?

Тони кивнул. Девушка вздохнула. Значит, ей не померещилась его машина у входа.

– Разве вы с ним не друзья? – Тони уловил перемену в настроении сестры.

– Друзья, – уныло подтвердила Луиза. – И враги.

– Ну, это не страшно, – успокоил ее брат и помахал рукой Питеру, который внезапно появился в толпе.

– Я так рад вас видеть! – Как всегда безупречный Питер Келлаган через секунду стоял рядом с ними.

– Лу, ты ослепительна. – Он фамильярно приобнял девушку и попытался поцеловать ее. Луиза увернулась.

– Роджер тоже хотел прийти, но, увы, ему не досталось билета, – с кривой усмешкой заметил Питер.

Луиза пожала плечами, выражая полнейшее равнодушие к судьбе Роджера. Тони переводил взгляд с сестры на Питера, чувствуя, что они что-то не договаривают.

– Послушай, Тони, ты будешь делать ставки? – Питер демонстративно отвернулся от Луизы и заговорил с ее братом.

– Я еще не решил. Стоит ли? – с сомнением спросил Тони. – Кажется, исход боя ясен уже сейчас…

– Совсем необязательно, – усмехнулся Питер. – Дэн – настоящая находка.

Внимательно прислушивавшаяся к их беседе Луиза сочла своим долгом вмешаться:

– Кто такой Дэн?

Питер снисходительно повернулся к ней.

– Величайший боксер современности, – с пафосом заявил он.

– Ты мне про него не рассказывал, – оживился Тони. – Откуда ты его выкопал?

– О, совершенно случайно, – начал польщенный их интересом Питер. – У меня есть знакомый, который в курсе, что я иногда устраиваю здесь бои. Он-то и привел ко мне этого парнишку.

– Похоже на сказку, – безапелляционно заявила Луиза.

– Пожалуй. Но Дэн действительно чудо, и я очень на него рассчитываю.

– Но ведь его соперник – достаточно сильный боксер? – тоном знатока спросил Тони.

– Да. Алекс успешно выступает уже четыре года. Не могу сказать, что он непобедим, но он один из лучших.

По голосу Питера было ясно, что хотя он и возлагал большие надежды на Дэна, но все равно очень сомневался в успехе.

– И ты рассчитываешь, что твой новичок его побьет? – сарказм Тони был непереносим. Как и Луиза, он недолюбливал Питера Келлагана и был бы не против, чтобы с него немного сбили спесь.

– Посмотрим, – таинственно заметил Питер и, глянув на золотые швейцарские часы, пригласил Луизу и Тони занять свои места.

– Зачем ты притащил меня сюда? – шепнула девушка брату, когда они уселись на неудобную скамью в третьем ряду.

– Я думал, тебе это будет интересно, – также шепотом ответил Тони. – Ты же у нас любительница всего нового…

– При условии, если оно не связано с Питером Келлаганом, – прервала его Луиза.

– Что между вами произошло?

– Ничего, – пожала плечами девушка. – Просто он очень неприятный тип.

– Полностью с тобой согласен, Лу. Но с ним интересно.

– Может быть, – процедила Луиза.

Их беседа была прервана ярким светом, залившим ринг. Весь остальной зал погрузился в темноту.

– Началось, – в экстазе прошептал Тони. Он был ярым спортивным фанатом, и Луиза вполне понимала его чувства в данный момент. Ее и саму заинтересовало происходящее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.