Лена Решетникова
Научи меня летать

***

А ты когда-нибудь видел солнце?

А ты смотрел ему близко в глаза?..

Тебе не хотелось перестать быть "саксонцем"*

И сделать так, чтоб завершилась гроза?..

Мои пальцы стучат по клавиатуре,

И щиплются мысли, касаясь огня,

У меня поднимается температура,

Когда я долго не вижу тебя…

*Здесь «саксонец» в значении «захватчик». По данным Советской исторической энциклопедии, часть саксонцев сложилась из смешения переселенцев из Нижней Саксонии с франками, тюрингами и другими., захватившими в 11-13 вв. земли славян и ассимилировавшими местное славянское население. (прим. автора)

***

Алмазными камушками красилось небо,

И свет их блестящий был в тайну поведан

О мудрости мира, запрятанной в море,

О том, что есть счастье и, точно, нет горя.

Вершины хребтов, тянущихся в дали,

Там – сказки все, на ночь что нам рассказали,

Вершины мечтаний и детских фантазий,

Как волны, приплывшие к многообразию.

Многообразию судеб, многообразию мира,

Как солнца в рассвете поющая лира,

Как мысли в спокойной усладе собравшись,

Ванильными песнями птиц нашептавшись.

***

Боль вопит в душе моей,

И скребется страх когтями.

С каждым мигом все больней,

Ночь опутала сетями.

Пелена туманит взор,

Сердце рвется от ударов,

Мне не нужен ваш укор –

Не задуть во мне пожаров.

И ломает от разлуки –

Дозу требует душа,

Дозу ада, дозу муки,

Замки разума круша.

Дозу счастья, дозу плена…

И распустятся цветы,

Яд забьётся снова в венах.

Мой наркотик – это ты.

БОЛЬШОЕ БОЛДИНО

Солнце заходит в болдинском небе

И отражает лучами листву,

Гладкой водой в отзеркаленной неге

Подводит сентябрь к золотому костру.

Озябшая осень поднимает ресницы

И смотрит, как солнце теряется в склоне,

В этих местах эта осень – царица,

Она давно поселилась у Пушкина в доме.

Она читает здесь днями бессмертные строки,

А к вечеру ходит у пруда гулять.

Ей совсем не важны ни споры, ни склоки,

Этой осени нужно только рифму слагать…

***

В большую красную чайную кружку

Он наливал семилетний коньяк,

Вертел от тёмных очков тонкую дужку,

Пытаясь унять мыслей сквозняк.

Коньяк растекался в надорванном горле,

Разогревая все его глыбы внутри,

Тревожа всё то, что давно память стёрла,

Включая потушенные тогда фонари.

Он пил и всё думал, что все эти годы

Пытался бежать от себя самого,

Все реки морали – бесплодные воды,

Не смоют они… никогда… ничего.

Он верил, что время укроет рассудок

От пагубных мыслей о безумии чувств,

Но добродетель прошла как простуда,

Завяла, как вянет засушенный куст.

Он знал, что не смог бы вернуться обратно,

Когда бы опять не встретил её,

Сквозь годы дорог по идеям нескладным

Он искренне верил, что нашёл всё своё.

Но наливая теперь в обычную кружку

Напиток, тревожащий всю его глубину,

Он видел, как неправильный мир играет в игрушки,

Из миллиона фантазий оставляя одну.

Но в ней – столько силы, энергии, мощи –

Из правды и лжи полноценный комплект,

Что было бы, наверное, в сотню раз проще

Придумать для этой фантазии новый проект.

Он пил и всё думал, как же так получилось,

Что вся добродетель прожитых лет

В одну короткую встречу не уместилась,

Оставив в забытые дни обратный билет.

Пока алкоголь разливался по венам,

Он чувствовал, как сжимает кулак,

Как на смирение смотрит взглядом надменным,

Как внутренний циник надевает новенький фрак.

В большую красную чайную кружку

Он продолжал наливать семилетний коньяк,

Из сжатой ладони выпуская ярости стружки –

Его новые мысли в цветок превращали сорняк.

***

Посвящается московской осени

В оранжевом платье по Страстному бульвару

Проносится Осень в колеснице златой,

В карманах её – сырая отрава,

Она едет и сыпет её моросящей водой.

К промокшей брусчатке она клеит листочки

С берёзы, и с клёнов, с дубов, тополей.

На разноцветье паласа из этих кусочков

Неспешно спускается с кареты своей.

И аккуратно ступая по улицам длинным,

Она внимательно смотрит на палитру витрин:

Бутик, магазин, кафе с запахом дынным…

Укрыла всё Осень слоями рыжих перин.

Свою тонкую шею с очень бледною кожей

Она кутает в шарфик из красно-жёлтой листвы.

Она идёт по Тверской – за ней следую тоже…

Московская осень – её краски пестры…

ВЕТЕР

Сквозь серый туман плаксивой зимы

Прорваться старается расстроенный ветер.

Он лезет мне в окна, оставляет следы –

На прочном стекле границы владения метит.

Он шепчет сквозь щели оконной каймы

О том, что рассыпалась сказка, как карточный домик,

Что все слова и признания на самом деле немы

И пригодятся разве на поэтический томик.

А ветер снимает с деревьев снежок

И жонглирует белым подмоченным пухом.

Сейчас он – единственный близкий дружок,

Но и он улетит, когда станет всё сухо.

ВОСПОМИНАНИЕ

Финальный аккорд осенних оркестров

Звучит в отсыревших мыслях моих,

Всё громче и увлечённее играет маэстро,

Намекая на то, что пора ловить их.

Ловить забытые ноты, закрытые двери

Отпирать и открывать сундуки,

Отсылать на Камчатку коробки из мнений,

Из сложных раздумий закрывать все кульки.

Кульки, в которых как будто неправда,

Как шелуха, скопилась за год.

Моя память расчищает другие ландшафты,

Воспоминания эти проходят всё вброд.

Брод у воды совсем неглубокий,

А я думала, что там – океан,

И ни края, ни дна, и все скрыты пороки,

Остался от прежнего только плен и дурман.

Дурман, покрытый нейтральным дыханием,

Покорной игрой на рояле чужом,

Наполненный воздухом своего же изгнания

В странное здание, в мягкие стены, в дурдом.

В дурдом, где безвольно и равнодушно,

Где мысли о мыслях – почти моветон.

В эту холодную ночь мне стало вдруг душно,

На одну только ночь я отстранила шаблон.

Шаблон из поступков, желаний, реакций

Закрыла… сделала так, как делать нельзя.

Законам психологов объявила протестную акцию –

Я позволила вспомнить совсем другую себя.

ДЕФИЦИТ ЛЮБВИ

Мне Зеркало шепчет взглянуть ещё раз

Поглубже в себя… Я слушаюсь. Вижу,

Как в отражении собственных глаз

От ощущений моих прячутся мыши.

Я смотрю на себя и вижу не ту,

А Зеркало вновь говорит, что смотреть надо глубже.

Я вижу, как Море холодное плещет волну

И исчезает во взгляде отзеркаленном тут же.

Я вижу в себе отключение чувств,

Бесполезность идей, отторженье молвы;

На дне моих глаз отражается путь,

Окутанный сплошь дефицитом любви.

А Море тянет к себе, и я двигаюсь ближе

К зеркальной поверхности деревянной двери.

И пугаюсь того, что я заново вижу,

Как мой взгляд намокает от солёной воды.

***

Зачем было время тратить на это?

Зачем лепестки было сыпать к ногам?

Зачем? Если обычная тыква – карета,

Если сейчас всё рвать пополам…

Скажи, ты действительно думал пытаться

Сделать из двух что-то одно?

Скажи мне, стоило так надрываться,

Если по-большому тебе всё равно?

Смотри, получилось, – меня тянет к тебе,

И в слова твои я по-прежнему верю…

Ты обещал привязать меня скотчем к себе,

А сам настежь расхлебянил все двери.

ЗИМА ПРИШЛА

Ты уже знаешь, что это финал?

Ты уже чувствуешь, как стук его близок?

Огненный полдень, который всё завязал,

Теперь не рисует красивых записок.

Знойные мысли о невозможной мечте

Замёрзли и стихли в холодных сугробах.

Новый сезон на белом холсте

Начал писать о душевных ознобах.

Ты уже ловишь его замороженный взгляд?

Ты уже слышишь метельные песни?

Сегодня и я отпила этот яд.

Теперь в мёрзлую зиму мы двинемся вместе.

***

.................... … и вот, смотри –

Во мне больше совсем не осталось

Ни боли, ни гнева, ни ран, ни мольбы…

В дырявые сети как будто попалась.

Ни смеха, ни воли, нет даже добра –

Дыра, топорно пробитая. Жалость.

Заблудших и странных мыслей пора,

Иль просто… это только усталость?

Усталость. От воздуха, которого мало,

От бесконечной войны, от бесприцельных огней…

Если б ты мог увидеть, как всё здесь достало,

Ты бы не стал удивляться, откуда летом капель.

***

И страшно, и тошно в холодном лесу,

Обклеенном полусырой плиткой из снега,

Зима из подвала достала косу

И вышла из хаты за новым набегом.

Повсюду она раскидала мороз.

Он крепнет и щиплет мне кончики пальцев.

Я смотрю на неё и впадаю в невроз,

А она зазывает меня к себе в постояльцы.

Она ваяет из снега мне ровный сугроб

И обещает забвенье всех прежних терзаний.

Она в хрустальный бокал наливает мне грог –

В его вкусе я чувствую тайны зимних преданий.

Сначала я сомневалась и думала – скоро

Ты заберёшь мою душу у холодной зимы.

Но тщетны надежды на любовь ухажёров –

Когда метели метут, тепла не достать даже взаймы.

КАК ВСЕГДА

– Привет.

– Ага…

– Ты как? Дела?

– Ну, да… дела…

Дела… Всё как всегда.

И солнца нет, и снег идёт,

И песни грустные поёт

Мороз, как будто он сошёл с ума…

А так – обычно – как всегда.

– А я не спал, всю ночь гулял

И в покер с мыслями играл…

– Ты победил? Всё как всегда?

– Устал… а так… ну, да – ну, да…

– А я проснулась в пять утра

И осознала, что одна,

Совсем одна, на всей Земле,

Как будто кто-то проиграл в войне.

– В войне? О чём ты? Кто играл?

– Сражался разум, но забрал

Лишь белый флаг и тусклый свет,

Оставив в сердце тихий бред.

Его с утра я слышу звук,

Как сладкий шёпот крепких рук…

Но день уже – а всё равно

Тот голос всё звучит…

– Давно…

Не виделись – вот в этом соль,

И километры – словно моль –

Как будто шарф, съедает мысль…

– Давай не будем говорить за жизнь!

Прошу тебя! И так мороз,

И так печаль, и всё всерьёз…

Давай про дни, в которых плюс,

В которых солнце, я смеюсь,

А ты смешишь, танцуешь твист,

Руками ловишь старый лист.

И говоришь мне, что летал…

– Ты ведь не знаешь, я скучал.

Сейчас про покер я солгал –

Я всю игру бездарно сдал.

– Ну, вот тогда – вот в этом соль,

А километры, шарф и моль –

Всё лишний звук, всё ерунда.

Всё хорошо, всё как всегда.

– Я позвоню.

– Да, я пошла. Работы много. И дела…

Ой, подожди, прошу тебя,

Ты подержи…

– Держу тебя.

ЛЕДЯНАЯ ВЕСНА

По знакомой дороге сезона
Шла вперед ледяная весна,
В потаенных карманах камзола
Пряча радость и счастье тепла.
Её облик был мрачен и скучен,
И лицо озаряла печаль,
Её взгляд был дорогой измучен,
Но в пути чего-то было ей жаль.
Я тогда растворялась послушно
В её омуте бешеных чар,
Мир казался пустым и ненужным…
Переполнился с муками чан.
Память резала душу на части,
И глумилась над нею молва.
Карты спутали черные масти…
Шла вперед ледяная весна.

***

Мне хотелось верить, что оно снова бьётся,

Мне казалось, я слышу, как оно мерно стучит,

Как его звук во мне волной отдаётся –

Волной прекрасных мелодий, что оно не молчит.

Мне хотелось верить, что я не напрасно

Искала ключи и отпирала замок,

Свет выключала на светофоре я красный

И впускала тебя к нему на порог.

Оно верило мне, но уже не лелеет

Безнадёжных надежд, и теперь оттого

Чувствую, как моё сердце опять каменеет,

И не могу я солгать ему, что оно не право.

***

Мне хотелось вонзиться ногтями

В его шею под новым воротничком,

Или загрызть его просто зубами,

Чтобы он замолчал и упал на пол ничком.

Мне хотелось разорвать его в мелкие клочья,

Чтобы рухнуло всё, что держало досель,

А то, что осталось от ягоды сочной,

Сделать студёной водой и обратить всё в капель.

Он пытался шутить, а меня всё тошнило,

И лицо становилось бледнее стены,

Все слова его – как пули, что мимо,

Прошлогодней травы черты уже не милы.

И теряя контроль, я пыталась оправиться

От маньячных идей в своей голове.

А мой разум твердил, что меня не касается

Всё, что лезет «оттуда», всё – ненужное мне.

Эти призраки мрака давно устарели

И обветшали в закрытом шкафу,

Страшные сказки до корки сгорели

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.