Светлана Багрянцева
Кровь за кровь

Пролог

Ольга посмотрела на мужчину и зло сказала, чтобы он уходил.

– Восемь лет, Марэк! Целых восемь лет я для тебя непонятно кто! Ни жена, ни любовница! Кто я для тебя, Марэк?!

– Жена, Оля. Я уже говорил это. Так же, как и то, что ты не имеешь права на меня кричать, – на ломаном русском сказал мужчина.

– Жена? Жена?! С какого перепугу я для тебя жена! Совместный ребёнок ещё не делает меня твоей женой! Ты приезжаешь только на несколько месяцев летом, в филиал своей фирмы. А в остальное время торчишь на своём острове! Я думала, ты меня возьмёшь с собой на Альхайхор!

– Уймись, Оля! Можно подумать, я не предлагал тебе туда поехать! Ты сама сказала, что не желаешь быть второй женой и жить с другой женщиной в одном доме! Какие сейчас проблемы?! Я приехал, чтобы собрать девочку в школу! Привёз вам денег! Что опять не так?! И вообще, где моя дочь?! – вышел из себя Марэк.

– Я замуж хочу. Мужчину постоянного. Чтобы каждый день вот тут, в моей постели просыпался, а не два месяца в году, – Ольга не ответила на последний вопрос.

Марэк оглядел комнату, в которой они стояли. Это была гостиная трёхкомнатной квартиры, которую он когда-то подарил Ольге. В пылу скандала мужчина даже не заметил, что с последнего приезда здесь произошла перестановка. На кресле небрежной кучкой валялись мужские вещи. Марэк только хотел высказаться по этому поводу, как входная дверь распахнулась, и через пару секунд в комнату зашёл рослый мужчина.

– Оля, это кто?! – гневно спросил он.

– Саша, не волнуйся. Это отец моей дочери. Алименты привёз. Он уже уходит. Где она, кстати? – затараторила Ольга.

– Следом идёт. Она меня взбесила в магазине. Видите ли, эти карандаши не такие, какие нужно. Альбом она хочет с красивым рисунком. Чем ей этот не нравится? Простенький, зато десять рублей стоит, – мужик кинул альбом на диван. – Короче, кроме карандашей и альбома, ничего не купили. Сама завтра пойдёшь её в школу собирать. С меня хватит.

– Что?! Как вы могли оставить её где-то и до дома не довести! Она ещё маленькая! И какие ещё десять рублей! Я тебе каждый месяц на Лию деньги перечисляю! Куда ты их деваешь?!

– Она не маленькая. Ей семь лет уже. И я её в подъезде оставил. А ты, мужик, прекрати орать, пока я по роже не заехал. Принёс алименты? Отдавай и вали отсюда. Мы с Олей заявление в ЗАГС подали, – угрожающе сказал Саша, подходя ближе.

Марэк молниеносно схватил мужика за грудки и припечатал к стене.

– Значит так, вы не копейки от меня не получите. Задумали шиковать на мои деньги? Не выйдет. Лия – моя дочь, это доказано ДНК-экспертизой. Я записан в её документах как отец, поэтому Лия не будет жить и учиться здесь. Она поедет в закрытую школу для девочек в Англии. По-английски Лия говорит с детства, так что проблем не будет. И ещё одно слово в мою сторону вякнешь – я тебя за решёткой, как бешеного пса, закрою. Найду за что, ты не переживай.

– Марэк, не надо. Мы ничего не имеем против. Пусть учится в Англии. Хорошее образование – это правильно.

Ольга испугалась. Она знала, что при желании её бывший любовник может действительно в тюрьму посадить. У него были связи в России. Саша держал небольшой магазинчик, приносящий стабильный доход, и расставаться с ним она не хотела. А то, что дочь уедет, её не волновало. Зато не будет мешаться под ногами.

Марэк отпустил мужчину, услышав шум открываемой двери.

– Папа! Ты приехал! – радостно завопила вбежавшая в комнату девочка.

Марэк подошёл и обнял дочь. Он соскучился по своей малютке. Мужчина знал, что ребёнок не особо и нужен был Ольге, но она упорно не давала разрешение на выезд девочки из страны.

Восемь лет назад Марэк приехал в Россию, чтобы открыть филиал своей фирмы. По-русски он говорил, но не очень хорошо. Требовался грамотный секретарь с хорошим знанием английского языка. Такая девушка нашлась в лице двадцатидвухлетней Ольги. Она окончила институт по курсу английского языка. Кроме того оказалась умной девушкой с хорошей памятью. Ольга быстро вошла в курс своих обязанностей. И так же быстро сумела покорить богатого предпринимателя. Стройная, длинноногая, с красивым лицом и светло-русыми волосами – она выгодно выделялась среди других сотрудниц офиса. Вообще-то, Марэк не собирался изменять жене. У них на острове такого нет. Но эта голубоглазая блондинка привлекла его настолько, что Марэк сдался. Мужчина и сам не понял, как так вышло, что после нескольких глотков выпитого на корпоративе вина затащил Олю в свой кабинет. Марэк решил, что больше к ней не прикоснётся. Но через месяц секретарша объявила, что беременна. Он предложил Ольге быть его второй женой, только тут, в России. Иметь вторую жену не возбранялось, хотя немногие пользовались этим правом. Он поселил её у себя на съёмной квартире. Терпел её беременные заскоки. Но вот жениться по Российским законам он не мог. Требовалась справка из посольства, что он не женат. А он уже имел жену, развод с которой был невозможен. Ольге он не сказал, что при всём желании не может развестись. Просто озвучил факт, что она его вторая жена. Он будет приезжать и видеться с ней. Когда родилась девочка, Марэк сделал анализ ДНК и записал дочь на себя. Уезжая, он купил Ольге квартиру в качестве подарка за рождение дочери. Ведь Малика подарила ему только сына и больше не смогла зачать. И вот итог. Оказалось, Ольга собирается замуж. Её новый любовник одет небедно, но на девочку тратиться не желает. Марэк посылал каждый месяц деньги. Ольга могла воспитывать дочь и не работать. Куда же она их девает, если не на ребёнка? Мысль отправить дочь учиться в закрытый платный пансион в Англии созрела давно. Марэк заранее подготовил почву. Ещё три года назад договорился с одной частной школой. Специально отдал дочь учиться с шести лет. Ведь в Англии именно в это время идут в первый класс. «Школа для девочек – как раз то, что нужно, чтобы она сохранила свою девственность до совершеннолетия. Ничего, дочь, потерпи. Когда тебе будет восемнадцать, я увезу тебя на Альхайхор. Тогда мне даже твоя мать не помешает», – подумал Марэк, обнимая своего ребёнка.

Марэк, оставив чемодан, увёл дочь гулять. Ольга уселась на диване и вздохнула. Она знала, что учёба в Англии обойдётся примерно в сто тысяч российских рублей. Не в год. В месяц. Она бы в жизни себе не смогла такого позволить. Даже если продолжила бы получать алименты от Марэка. «Вот и пусть платит, мне-то что. Хочет тратить бабки, его проблемы», – подумала Оля. Огорчало только одно: денег от Марэка она больше не получит. Но зато у неё есть Саша. Пусть он и мелкий предприниматель, но всё не простой работяга.

Оля вспомнила, как в первый раз пришла на собеседование к Марэку. Мужчина покорил её с первого взгляда. Высокий, статный. Зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, красивые губы. Короткая бородка придавала ему брутальности. Мечта, а не мужчина. Ольга сразу взялась «окучивать» богатого самца, как только устроилась на работу. Блистала не только красотой, но и умом. Но Марэк не поддавался. Он продолжал работать. Куда-то ездить, что-то согласовывать, набирать сотрудников в офис. И вот всё было сделано. Нанят заместитель, который потом останется директором филиала. Офис был готов к открытию. По этому случаю Марэк расщедрился: устроил прямо в офисе корпоратив, накупив вина и закусок.

Ольга всё же решила подловить начальника на секс, а если получится – и на беременность. Да, она знала, что у Марэка Юнэля есть на родине жена, но её это не волновало. «Жена не стенка, подвинется. А-то и вовсе свалит в даль далёкую», – думалось тогда. Подсыпать шефу в бокал один порошок не составило труда. Марэк не только захотел с ней переспать. Мозг настолько был одурманен, что он даже о защите не подумал.

И вот прошло восемь лет. У них растёт дочь, которая никаких дивидендов, кроме денег и квартиры, не принесла. Да и деньги те грошовые. Пятьдесят тысяч ежемесячно Оля не считала за великое богатство. Едва хватало на еду, коммунальные услуги и походы в салоны красоты. А как же? Нужно же поддерживать себя. Потому что жена Марэка оказалась стеной, которую не подвинуть. Правда, мужчина предложил переехать к нему в качестве второй супруги, жить в его доме. Но озвучил, что первая жена в доме главная. Оля будет обязана подчиняться ей во всём. Женщина психанула. Затеяла скандал. Спросила, почему он не может развестись ради неё и ребёнка. Могли бы и в России жить. Марэк заявил, что разводиться не будет и с острова уезжать тоже. Он вообще ничего не рассказывал о своём Альхайхоре. Разве что описывал пляжи и отели курортной зоны. В прошлом году Оля спросила у дочери, что отец рассказывал о своей родине. Оказалось, он и с дочкой не делился жизнью на острове. Интернет по этому поводу молчал. Можно было лишь посмотреть рекламные проспекты курортных городов, куда съезжались туристы со всего мира. Но в этих городах почти не было местных жителей. На владельцев всего курортного великолепия работали иностранцы или мужчины, приезжавшие из соседних городов. Как только Ольга в очередной раз попыталась что-то вызнать у любовника, тот сразу оборвал её: «Если бы поехала со мной в качестве второй жены, то узнала бы. Я не намерен распространяться о моей жизни там. Могут сказать только одно: Малика знает, что у меня в России вторая жена и дочь. Она не против. На этом всё».

В итоге Ольга устала так жить. Ждать его месяцами. Изменять тайком с такими же женатыми мужиками. Холостые и нормальные что-то не попадались. И вот четыре месяца назад, она встретила такого. Саша был немного скуп и слегка недолюбливал Лию, но Ольге было плевать, главное, что он собрался официально узаконить их отношения. «Лия Марэковна Юнэль. Даже имя ей выбирала не я. Квартиру эту выбирала не я. Когда он был здесь, то всё решал за меня, как будто я его раба. Всё, хватит! Живу, как хочу. А Лия пусть в Англию летит. Потом ещё спасибо мне скажет», – подумала Ольга и пошла готовить ужин.

1

Начало июня. Лия сидела на лавочке в дальнем уголке парка. Никого не хотелось видеть. Сегодня она сдала последний экзамен, и скоро будет свободна. Свободна, как ветер в поле.

Одиннадцать лет в ненавистной школе. Как говорят в России: «Это вам не фунт изюма скушать». Хотя девушка уже не знала, кто она на самом деле, россиянка или англичанка. В России Лия провела только семь лет, большинство из которых почти не помнила. Единственное, что отложилось в памяти, это тычки и подзатыльники матери, когда приходила к ней с проблемами. «Не лезь. Иди отсюда. Чего пристала, не видишь, я занята? Скажешь отцу, что ко мне посторонние дяди ходят, я из тебя всю душу вытряхну», – вот те слова, которые прочно влезли в голову и остались там, как незаживающая рана.

Лия даже малышкой была смышлёная. Она быстро поняла, что маму лучше не злить. Ещё она помнила, как ненадолго приезжал отец. Два месяца в году был его лимит для них. Обычно на месяц ездили на Чёрное море. Снимали там домик. А второй месяц отец курсировал между филиалом своей фирмы и своей второй семьёй. Тогда малышка видела его только вечером. Иногда ей казалось, что родители её вовсе не любят. Отец появляется редко. Мать ругает за каждую испорченную вещь. Видите ли, новое покупать не на что. Потом лишили года детства, впихнув в частную школу, где обучение было с шести лет. В довершении ко всему мать нашла Сашеньку и решила выйти замуж. С отцом-то они были не расписаны.

Мужик оказался противным. Сразу взялся воспитывать. Ольга не мешала. Якобы дочери нужна твёрдая рука. А то, что он не покупал нужных вещей – так и что? Папаша приедет и купит. Железный довод. Учитель говорила Ольге: «Что вы принесли? Я просила специальную гуашь для рисования. Вы дали дочери на урок обычные детские краски». Мать отвечала: «Что не нравится? Краски, они и в Африке краски. Мы не дети миллионеров, чтобы шиковать». Зато на косметику фирмы Орифлейм всегда деньги были.

Когда в очередной раз приехал отец, он сказал, что договорился об учёбе в Англии. Причём место забронировал ещё три года назад. Оказалось, что он уже распланировал всё. Решил за дочь. Каким-то непостижимым образом Ольга согласилась, чтобы дочь уехала. Её даже не спросили, хочет она ехать в эту школу или нет. Главное, что она прекрасно разговаривала на английском языке. Ведь с ней с младенчества разговаривали на двух языках. Значит, сможет учиться.

Вот так Лия оказалась в этой «тюрьме». Иначе не скажешь. Здесь всё по расписанию. Подъём в шесть утра, отбой ровно в десять. На занятия исключительно в форме. В остальное время в строгих платьях. Никакого макияжа, украшений и прочего. Разрешались простенькие серьги тем, у кого проколоты уши. Строгая причёска – пучок волос, заколотый шпильками на макушке, иногда коса или хвост. Не дай бог тебя учительница с распущенными волосами увидит. Короткие стрижки и вовсе не допускаются.

Всё должно быть идеально. Застеленная кровать, выстиранная и отглаженная одежда, чистая комната. Даже во дворе идеально подстриженный газон. А плющ, увивающий старинное здание учебного корпуса, кажется, растёт по строго заданной траектории. Из «места заточения» не выпускают. Не положено. Но всё равно два раза в месяц заставляют сдавать тест на наркотики. Зато если простудился, ходишь на занятия, пока в обморок от температуры не упадёшь. Вот тогда посчитают, что ты болен. А до этого времени, будь добр, сиди и занимайся. А потом ещё корячься на дополнительных занятиях. День расписан по часам: еда, уроки, занятия спортом, танцами, вышивкой, рисованием. Потом ещё домашнее задание. Всё сделано для того, чтобы дети не маялись дурью. Первый год было тяжело. Лия ревела в подушку по ночам. Хотелось домой. Ещё и старшие девочки устраивали что-то типа дедовщины.

На летние каникулы прилетел отец и отвёз к маме. Дочка просила его забрать из этой школы. Нет, даже умоляла. Но он был непреклонен. Оказалось, отец хотел забрать её на Альхайхор, откуда он родом, но мать не дала разрешения. Сказала, чтобы в Англии училась. Престиж и всё такое.

Лия приехала домой в надежде уговорить маму забрать из этой школы. Но как оказалось, дома она вовсе не нужна. Вернее, нужна, но в качестве девочки на побегушках для беременной матери. УЗИ показало, что у неё будет мальчик. Она сияла как медный таз и только указывала, что нужно сделать в доме. Она, мол, беременна, ей беречься нужно, а дочь не хрустальная, не разобьётся. Ворчала всё время, что Лия не будет такой же высокой и красивой, как она, так что не видать ей богатого мужа. Отчим поддакивал. Ходил по квартире слоном, всё время задевая падчерицу локтями. Единственная отдушина была тогда, когда отец после работы забирал гулять. Они ужинали в каком-нибудь кафе, а затем она возвращалась, понурив голову, домой. Оказалось, что там она не особо и нужна, разве что полы помыть. А в остальное время отчим злобно порыкивал: «В комнату свою иди, нечего глаза мозолить». Мать в это время гладила своё пузо и никак не заступалась.

О том, чтобы остаться дома, не было и речи. Лия уже и сама этого не хотела. Улетела назад в ненавистную школу. Через несколько месяцев мать прислала видео, как они здорово переделали её комнату в детскую для мальчика. Тогда она окончательно поняла, что в доме матери ей не место. На каникулы ездила с отцом на море. Или жила в родном городе, но с ним же. Дедушка и бабушка жили далеко. На острове Сахалин, откуда в своё время мать уехала поступать в институт, да так и не вернулась. У них внучка гостила с отцом всего пару раз. Но вот к себе Марэк дочь никогда не звал. На все расспросы о его родине отвечал уклончиво. Рассказывал о курортах. О том, какие растения и животные живут там. О жизни людей ни слова. Как будто это что-то страшное.

«Иногда мне кажется, что моего места нет на земле. Я полукровка. Смесь русской женщины и альхайхорца. Воспитывалась, можно считать, в Англии. Где теперь жить? С кем жить? Хотя будущее у меня определено. В прошлом году я подала заявления в несколько вузов. У меня хорошие баллы. Лучшие в школе. Мне пришло письмо из Лондонского университета. Если я подтвержу свои знания на этом экзамене, то я принята. Жаль, что результаты будут озвучивать только в августе. Что мне делать до этого времени? Куда ехать? Домой, к матери? Папа что-то не звонит. Не говорит о своих планах», – подумала Лия, вспомнив свою нелёгкую девичью жизнь.

И тут, как по заказу, раздался звонок телефона. Лия с улыбкой приняла вызов.

– Здравствуй, пап.

– Здравствуй. Всё экзамены сдала?

– Да, сегодня был последний.

– Отлично. Я прилетаю завтра. Заберу тебя. Уже договорился, чтобы подготовили твои документы. Послезавтра мы вылетаем на Альхайхор. Тебе в марте восемнадцать лет исполнилось. Теперь не нужно разрешение Ольги.

– Как это, на Альхайхор? Надолго? В августе будет готов результат экзамена. Меня уже предварительно пригласили в университет Лондона. Ты же знаешь об этом, – взволнованно произнесла Лия.

– Ты будешь учиться, не переживай. Приедешь на остров, проживёшь у меня. Тут климат замечательный. Я познакомлю тебя со старшим братом. Соглашайся. Ну, где ты ещё будешь, как не здесь? У меня дела, в этот раз я не смогу отлучиться надолго. Всего на пару дней, чтобы забрать тебя. Или ты хочешь к матери?

Лия вспомнила, как в прошлом году всё же решила пожить в родном доме. Комната была прочно занята братом. Ей постелили в гостиной. Мать насела на неё, как на рабыню, заставив делать всю работу по дому. Отчим скалил зубы. А иногда, тайком от матери, принимался тискать в тёмном углу. Шептал слюнявыми губами, какая она стала хорошенькая. Лия старалась после этого одна с ним дома не оставаться.

– Лия, что случилось? Почему молчишь? – вывел из мыслей голос отца.

Девушку всю передёрнуло от брезгливости. «Нет, только не домой».

– Хорошо, пап, я полечу с тобой на остров.

– Вот и славно. Жди меня завтра, – отец отключился.

«Как всегда, немногословен. Всё только по делу. Иногда это кажется странным», – с досадой подумала Лия.

– Вот ты где, а я тебя ищу, – к Лие подошла украинка Галя.

С Галей они дружили семь лет, с тех пор, как та появилась в их школе.

– Садись, Галинка. Я все забываю спросить, когда домой уезжаешь?

– Через два дня. Отец мне билет до Киева забронировал. А ты? Что-то твой отец молчит.

– Он приедет завтра. Мы летим на остров, – улыбнулся Лия.

– С ума сошла? Ты же ничего об этом острове не знаешь. Сама говорила, отец что-то скрывает.

– Ну, может, хочет показать мне сказку. Типа смотри, какая прелесть и красота. Там же тропики и зимы как таковой нет.

– Дурында, лишь бы эта сказка не оказалась страшной. А что, ведь такие бывают. Ты, прежде чем соглашаться, в интернете покопайся, узнай что-то. Папашу напряги, пусть расколется как орех.

– Пробовала. И колоть, и в интернете искать. Папа стойкий как тот оловянный солдатик. Интернет пестрит отелями и пляжами курортов Альхайхора. Знаешь, что странно, на фото нет местных девушек. Даже на любительских снимках только мужчины. Блин, что-то действительно страшно стало, – Лия передёрнула плечами. – Ладно, не пугай меня. Я же к папе лечу. Он мой отец и не сделает мне ничего плохого.

– А ты вспомни, как он последние несколько лет вдалбливал тебе, что ты обязана сохранить девственность до свадьбы. Может, он у тебя мусульманин, а? – прищурилась Галя.

– Вечно ты со своими подозрениями, Шерлок Холмс в юбке. Что, я не знаю, кто это такие? Молитву по пять раз на дню читают. Утром в жуткую рань для этого встают. В мечеть ходят. Что-то я за отцом этого не наблюдала. Нормальный он. И потом, многие мужчины старых взглядов на жизнь – баптисты, например, – соблюдают это правило. До свадьбы нельзя. Я отцу верю. Да и сама не собираюсь спать с кем попало. Зачем мне? Всё, идём на ужин, а то опоздаем и нам влетит, как в прошлый раз. Эта зараза мадам Роза чуть без еды нас тогда не оставила.

Девушки поднялись и быстрым шагом пошли в столовую. Бегать, кроме как на физкультуре, неприлично.

2

Саяр приехал с работы. Пока отец отсутствует, ему, как заместителю, приходится управляться со всеми делами на фирме. Хотя ему только двадцать четыре года, но он уже окончил университет и два года работает с отцом. Сейчас отец в Англии. Он сказал, что его не будет самое большее четыре дня. Привезёт сестру туда, где ей самое место, и всё, больше надолго отлучаться не будет.

До ужина оставалось немного времени, поэтому парень пошёл в душ. Стоя под хлёсткими струями воды, он представил рядом с собой любимую. Саяр ничего не мог с собой поделать, но Зарият прочно влезла в его сердце. «Как же мне всем доказать, что наша любовь имеет право на жизнь. Звёздочка моя, я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда».

Свадьба, единственное место, где беспрепятственно можно было познакомиться с девушкой. Кругом взрослые, поэтому разрешалось под строгими взорами перекинуться парой слов с понравившейся девушкой, потом вызнать её имя и род, а затем попросить отца посвататься. Тогда ты женишься не на той, которую выбрали родители, а на полюбившейся девушке, поэтому все холостые парни, которых приглашали на свадьбу, шли туда обязательно. Вот и друг Саяра пригласил его на свою свадьбу. Родители выбрали ему невесту, и он согласился пойти в храм. Как и положено, девушки и парни сидели за разными столами. У замужних дам был отдельный маленький зал. Но вот после обеда все высыпали во двор, танцевать. Замужние девушки закрыли для этого лица. Танцевать разрешалось. На Альхайхоре не было вальса и других танцев, где люди могли бы коснуться друг друга.

Саяр тоже пошёл танцевать. Он хотел подойти к девушке, которую заметил давно. Эта красивая стройная шатенка с чёрными глазами была очень красива. Танцуя, Саяр приблизился к ней. Она была в группе подружек. Её плавные движения пьянили. Саяр шумно сглотнул и понял, что влюбился. Раз и навсегда.

Зарият не один раз ловила на себе взгляд одного из парней. Приглядывались многие, но так, как он, не смотрел никто. В этом взгляде было столько теплоты и обещания чего-то неведомого, что девушка невольно присмотрелась к парню. Красивый. Почти чёрные волосы. Большие зелёные глаза. Его высокое стройное тело говорило о том, что парень занимается спортом. Зарият вздохнула от досады. Даже когда она пойдёт танцевать, то не сможет подойти к нему. Парень должен сам спросить её имя. Это разрешалось. Она не надеялась, что он осмелится, но он всё же подошёл к ней. Зарият, танцующая в группе подружек, сделала шаг навстречу и закружила рядом с ним.

– Как тебя зовут, звёздочка? – спросил он.

– Что, посвататься хочешь? – зазвенел колокольчиком её голосок.

– А если и так, ты против?

– Не против, сватайся. Меня зовут Зарият. Я дочь Линоя Забэль.

Саяр обомлел, но постарался не выдать своего огорчения. Он знал, что род Забэль и его враждуют очень давно.

– Зарият Забэль, красивое имя. А я Саяр Юнэль, сын Марэка.

Девушка, видимо, о вражде ничего не знала, поэтом мило улыбнулась.

– Я жду твоего отца в гости, Саяр. Поторопись, мне уже восемнадцать лет. Ты мне тоже понравился, – осмелилась шепнуть она и отошла.

На следующий день Саяр пошёл к отцу. Тот сидел в своём кабинете и просматривал какие-то бумаги. Марэк поднял глаза и вопросительно посмотрел на сына.

– Чего застыл в дверях, проходи. Что-то хочешь сказать? – спросил Марэк, снова погружаясь в бумаги.

Саяр нервно оглядел кабинет отца, сделанный в стиле неоклассики. Стены обшиты деревом, выкрашенным в белый цвет. У стены напротив дверей белые стеллажи и рабочий стол, у окна диванчик и журнальный столик. Саяр присел на диван и вздохнул.

– Я встретил девушку на свадьбе Рикзо и хочу жениться, – наконец выдавил из себя парень.

– Похвально, сынок. Говори, кто она. Если девушка не занята, я посватаюсь к ней, – улыбнулся отец.

– Её зовут Зарият. Дочь Линоя Забэль

– Нет! – грозно сказал Марэк, тут же помрачнев.

– Отец, я не хочу никого, кроме неё. Я влюбился, пап, что делать? – решительно заявил парень.

– Что делать?! Глупостей не натворить! Род Забэль и наш поссорились так давно, что уже никто достоверно не помнит, из-за чего. Даже если я умерю свою гордость и приду свататься, Линой мне двери своего дома не откроет. Так что мой тебе совет: забудь её сын, раз и навсегда. Такой девушки больше для тебя не существует, – ледяным тоном произнёс Марэк.

– Пап, я не могу забыть. Как подумаю, что она с другим жить будет, мне хочется стены в доме крушить, – нервно вымолвил Саяр.

Марэк посмотрел на сына таким грозным взглядом, что показалось, сейчас над головой несчастного сына разразиться гром и молния. Мужчина грохнул кулаком по столу и заорал:

– У тебя что, яйца зачесались! Так сходи в бордель! Иностранные шлюхи быстро приведут тебя в норму! Если я сказал нет, значит, так и будет! И не смей приближаться к этой девушке! Иначе я найду тебе невесту и женю в двадцать четыре часа, без свадьбы, с двумя свидетелями и всё!

– Я понял тебя, пап, только не злись. Пойду к себе.

Саяр встал и поспешил уйти. Ему не хотелось раздражать отца. До совершеннолетия остался год. А пока он не может не подчиниться воле главы семьи. Через год он смог бы выкрасть Зарият и тайком жениться. В двадцать пять лет не требуется разрешения родителей на брак. Но Саяр знал, что произойдет за этот год. Девушке подберут мужа. Замуж начинали выходить с шестнадцати лет. С восемнадцати до девятнадцати – крайний срок. Если в девятнадцать лет девушка всё ещё жила с родителями, то так и оставалась с ними до конца их дней. Считалось, что раз никто не взял замуж, значит, она больная или ещё хуже – не способная родить детей.

Саяр несколько дней ходил грустный. На работе делал всё через силу. Дома буквально заставлял себя поесть, чтобы никто не заподозрил, как он расстроен. Потом парень решил не сдаваться. Он должен пообщаться с Зарият во что бы то ни стало. Знал, что нельзя. Знал, что преступает все нормы морали. Но глупое влюблённое сердце стремилось к ней. Саяр узнал, где живёт красавица, и выходные проводил недалеко от её дома в глупой надежде, что удастся поговорить, если она выйдет за ворота.

В один из дней парню повезло. Девушка вышла в сопровождении служанки. Они пошли к ближайшему магазину продуктов с двумя хозяйственными сумками. Саяр двинулся за ними на приличном расстоянии. Выдавать себя было нельзя. Уже в магазине он взял корзинку для продуктов и нашёл их. Служанка катила тележку перед собой. Зарият что-то весело щебетала.

– Нам нужно мяса купить, – раздалась английская речь.

– Хорошо, Мари. Ты иди в мясной отдел, а я пойду кофе и сахар возьму.

– Господин Линой просил не отходить от меня, – нахмурилась Мари.

– Глупости, что может случиться со мной в магазине, где полно людей? – улыбнулась девушка и упорхнула.

Саяр по другому проходу поспешил в отдел кофе и чая. Здесь же на полках стоял сахар. Он встал недалеко от девушки, благо в этом проходе никого не было.

– Привет, Зарият.

– Саяр? Не подходи близко, нас могут увидеть.

– Я хочу написать тебе письмо и всё объяснить. Скажи мне свой номер, я запомню.

– Ты с ума сошёл? Я узнала, наши семьи враждуют. У нас нет будущего, Саяр. Отец на мне живого места не оставит, если узнает, что я общаюсь с парнем, да ещё из вашего рода.

– Не узнает. Я буду писать только после десяти вечера. Сразу стирай нашу переписку, и никто ничего не узнает. Номер, Зарият, сюда кто-то идёт, – затараторил парень.

Девушка быстро продиктовала номер, и Саяр убежал. Расплатившись за банку кофе на кассе, он поспешил в свою машину. Уже там вбил номер телефона девушки, обозначив его как «Алим».

Сердце Зарият трепетало. Она не могла дождаться десяти вечера. Этот решительный парень полюбился ей с первого взгляда. Но что делать, если родители никогда не согласятся на их свадьбу. Зарият представила, как в её комнату входит другой мужчина в первую брачную ночь, и её передёрнуло всю от подобных мыслей. Неведомая первая ночь с мужем. Она пугала похлеще, чем самый страшный фильм ужасов. Всё, что положено знать девушке, это то, что она обязана подчиняться мужу, позволить все, что он захочет. Больше информации было узнать не у кого. Мать на её вопрос ответила строго: «Ты же знаешь, что все девушки узнают таинство супружеской жизни только от мужа. Я не имею право рассказывать». Жена старшего брата вообще разъярилась: «Тебе больше делать нечего, как лезть в чужую спальню! Смотри, такими темпами ты себе клеймо шлюхи на лбу поставишь! И ещё скажи спасибо, что я о твоих расспросах отцу не рассказала. Он бы из тебя ремнём дурь выбил».

Зарият знала, что просто так отец не сможет её ударить. Но если он узнает, что она расспрашивала о запретном, то вынесет это на семейный суд и объявит наказание. Ремень – не худшее, что может быть в этом случае. Поэтому девушка боялась переписываться с парнем. Боялась и не могла дождаться, пока он напишет.

В десять часов она ушла к себе и легла спать. В десять минут одиннадцатого пиликнул кнопочный телефон, который лежал на второй подушке. Зарият с замиранием сердца открыла послание.

«Ты сейчас в своей комнате и не видишь, что луна озаряет мой путь к тебе. Я мысленно иду по этой тропинке, чтобы коснуться кончиков твоих пальцев. Ты понравилась мне с первого взгляда. Я заболел тобой».

«Ты тоже мне понравился, но у нас нет будущего».

«Ты права. Я просил отца посватать тебя. Он мне отказал. Но мы найдём выход обязательно. Спокойной ночи, моя звёздочка. Не забывай стирать переписку. Напишу завтра в это же время».

«Спокойной ночи, мой неунывающий рыцарь. Я буду считать часы до твоего нового письма».

С тех пор они стали переписываться. Через месяц Саяр уговорил её глубокой ночью выйти в дальнюю калитку, чтобы увидеться. Раз в неделю они позволяли себе постоять пару минут за калиткой. Тут было тёмное место, где их не мог никто увидеть. Они влюбились друг в друга. Заболели друг другом настолько, что, казалось, жизнь оборвется, если один из них пойдёт к алтарю с другим.

– Я лучше руки на себя наложу, но не дам прикоснуться к себе никому, кроме тебя, – сказала однажды Зарият.

– Даже думать об этом не смей! Ты же знаешь, я не смогу без тебя жить! Проклятые законы нашей страны. Я после института ездил в Европу. Там люди живут проще. Во Франции совершеннолетие наступает в двадцать лет. В России знаю, вообще в восемнадцать. Только я до двадцати пяти вынужден подчиняться отцу. Даже если сбегу из дома, полиция поймает и кинет в ноги отцу, как паршивого пса. Единственный выход получить совершеннолетие раньше – согласиться на свадьбу. Но я не хочу никого, кроме тебя. Я что-нибудь придумаю. Обещаю, что придумаю. Сообщай мне обо всех изменениях в твоей семье немедленно. Я должен быть в курсе, если тебе подберут мужа.

– Обещаю. Мне пора. Увидят меня на улице – и всё, мы пропали. В следующий раз расскажи мне, что бывает в первую ночь. Мне не говорят, но ты же всё знаешь, – парень молча кивнул, а девушка открыла калитку и убежала.

Саяр вспоминал всё это, моясь под душем. Сердце болело от того, что выход в их ситуации так и не нашёлся. Зарият подливала масла в огонь. Узнав о первой ночи, она заявила, что перережет себе вены перед свадьбой, но не ляжет в постель с другим. «Это мерзко, Саяр, отдавать девушку в руки незнакомца, чтобы он с ней творил такое. Будь прокляты наши обычаи. Всевышний, почему ты не позволил мне родиться в другой стране?» – зазвенели в голове парня слова любимой. Девушки на Альхайхоре были покорными. Они жили веками так. Они знали, что так надо и всё. Они презирали тех редких бунтарок, что противились воле родителей и договорной свадьбе. Зарият скрывала свою сущность, открывшись только ему. В девушке сидел бунтарский дух, за который её стали бы презирать. Но Саяру такой она нравилась ещё больше. Он любил её до беспамятства и готов был, если нужно, умереть за неё.

– Она будет моей или не будет ничьей. Я пойду на всё, но она не достанется никому, – зло прошептал он, вытираясь полотенцем.

3

Лия сидела в своей комнате и разговаривала с Галей. Чемодан собирать было не нужно. Ведь он всегда был собран и стоял в углу между кроватью и стеной. В школе обычную одежду не носили, поэтому и разбирать его не было смысла. Лиля привозила его с каникул и сразу ставила на место. Ненавистные полушерстяные платья серого цвета, школьную форму, она выкинула в мусор. А сейчас, переодевшись в джинсы и розовую блузку с коротким рукавом, девушка сидела на кровати и ждала отца.

– Юнель, собирайся, за тобой отец приехал. Он ждёт на улице. Не забывай, ты адресата получения письма из Лондона указала администрацию школы. Позвони, узнай, как обстоят дела. Я уверена, тебя примут в этот университет, – сказала зашедшая заместитель директора.

– Спасибо, я уже иду.

Лия обнялась с подругой, пожелала ей счастья и хороших новостей. Ведь они подали заявку в один университет. И обеим пришло предварительное приглашение. Галя тоже пожелала ей поступить и встретиться вновь.

Лия подхватила чемодан и поспешила на выход. Расставаться с подругой было тяжело, но за стенами этого здания ждал папа и неведомый остров.

– Привет, папа! – крикнула девушка, подбегая к отцу.

– Здравствуй, Лия, – как всегда, отец слегка приобнял её.

Лия прижалась всем телом к нему, обнимая. Вдохнула любимый аромат его одеколона.

– Ты уже взрослая, Лия, не стоит меня так обнимать.

– Ты же мой отец, почему нельзя? – удивилась девушка.

– В первую очередь, я мужчина, Лия. Это не значит, что я буду к тебе относиться не как к дочери. Просто у нас на острове так не принято.

– Хоть что-то ты рассказал об острове. А ещё расскажешь? – Лия отстранилась и покатила чемодан по дорожке.

– Думаю, тебе будет лучше узнать самой, когда приедем. Не интересно смотреть фильм, когда его кто-то пересказал, – улыбнулся Марэк.

– В этом ты прав. Куда мы сейчас?

– Я забрал твои документы и теперь только в гостиницу. Пообедаем, потом на поезд. Завтра у нас вылет на Альхайхор, а прямой рейс есть только из Лондона. Поездка будет долгой и тяжёлой. Сначала поезд, потом ещё в самолёте почти двадцать часов лететь, поэтому сразу домой не поедем. Отдохнём день-другой в курортном городе Каразан. Увидишь океан своими глазами.

– И искупаться смогу? – воодушевилась девушка, плавала она хорошо.

– Разумеется, – улыбнулся Марэк и добавил про себя: «В последний раз».

Лия летела в самолёте. Пришлось выключить телефон, но зато можно было почитать или посмотреть кино в наушниках. Они летели комфортным бизнес-классом, поэтому всё было по высшему разряду. Лия достала книгу, которую купила на остатки карманных денег в аэропорту, пока отец выбирал себе журнал. Джоанна Линдсей писала интересно. Больше всего Лия любила её романы о Шотландии. В редкие поездки на экскурсии девчонки умудрялись заскочить в книжный магазин якобы за ручками и карандашами. Пока воспитатели ждали на улице, они покупали разные любовные романы. Потом эти книги переходили из рук в руки как нечто ценное.

Марэк увидел, что дочь достала из сумки маленькую книгу. На обложке красовалась девушка в пышном платье и полуголый мужчина в юбке. Марэк знал, что в таких книгах полно эротики. У них они тоже были, но в сильно урезанном варианте. Нахмурившись, он вырвал книгу из рук дочери.

– Пап, ты чего? – возмутилась она.

– Извини, мне стоило позаботиться о твоём досуге заранее.

Марэк быстро пролистал книгу и вырвал все страницы с описанием секса.

– Вот, как и положено, – отдал ей назад испорченную книгу.

– Что ты наделал? Как теперь это читать? – насупилась она.

– Молча, Лия, как это делают наши девушки. И сколько раз в тебя нужно вдолбить, чтобы ты поняла? С отцом не спорят ни при каких обстоятельствах. Я глава семьи и должен быть авторитетом во всём.

– Ха, можно подумать, брат тебе подчиняется. Ему уже двадцать четыре года, – заявила девушка.

– Разумеется, подчиняется. Он не женат, а значит, его совершеннолетие наступит только через год. Девушка, выкиньте, пожалуйста, это в мусор и принесите минеральной воды на двоих.

Марэк отдал проходящей стюардессе листы из книги. Через минуту проводница принесла две маленькие бутылочки с водой.

– Выпей и успокойся, – Марэк сунул дочери воду.

Лия отпила пару глотков. Только теперь она поняла, насколько всё выглядело странным. Раньше, забирая её, отец всегда отдавал её русский и заграничный паспорт. Она носила их в своей сумочке. На этот раз папа ничего не отдал. Он сам везде показывал её паспорт и туристическую визу, которую сделал. Потом убирал документы к себе. Сердце тревожно забилось. Но девушка постаралась выкинуть плохие мысли из головы. «Это же мой папа, который, в отличие от матери, всегда заботился обо мне. Что он может сделать мне плохого? Всё будет хорошо. Съезжу погостить к отцу, а потом в Лондон на учёбу», – подумала Лия.

Она погрузилась в чтение сильно урезанной книги. Нужно чем-то заняться, чтобы убить время. Вместо вырванных страниц Лия представляла сцены сама. Вот девушка в первую брачную ночь, вся такая невинная и пугливая, а её рыцарь в килте такой нежный и всё понимающий. Их поженили, чтобы примирить враждующие кланы. Так приказал король. Лия не понимала, как можно жениться или выйти замуж по приказу. Но это средневековье, там такое точно было. Хотя она знала, что у некоторых мусульман до сих пор есть договорные браки. И это в двадцать первом веке! Но ей почему-то казалось, что с ней такого не может произойти. Она же не мусульманка. Постепенно веки начали закрываться. Лия глянула на отца, который читал свой бизнес-журнал. Потом укрылась пледом и уснула.

4

Наконец прилетели. Лия круглыми от изумления глазами смотрела в иллюминатор. Было страшно и интересно, потому что снижались они над сплошной гладью воды. До самой линии горизонта простирался океан, и только самым краем виднелась часть острова.

– Пап, это круто, но так страшно. А вдруг мы упадём в воду? – дрожащим голосом сказала девушка.

– Бывают авиакатастрофы, но к счастью, Альхайхор миновала эта скорбная участь. У нас не было ни одной аварии. Автомобильные случаются, но и те не часто.

– А как люди передвигаются по острову? Тоже на самолёте или ещё поезд есть?

– У нас нет внутренних авиалиний. Поездов тоже нет. Только пригородные автобусы. По сути, аэропорт есть только в нескольких курортных городах и столице. Я взял билет до Каразана, потому что он ближе всех к нашему городу. Мы живём недалеко от столицы Барясхор.

– Как интересно! – воскликнула девушка.

Аэропорт оказался комфортабельный. Из самолёта они по специальному рукаву прошли прямо в здание. Всё здесь сверкало чистотой. Стены отделаны в бежевые тона, пол выложен светло-серой плиткой. На потолке вычурные люстры в виде больших бабочек. Кресла в зале ожидания выглядели мягкими и удобными. Лия подумала, что при желании в них можно спокойно подремать. Она включила телефон и снимала всё это великолепие на видео, чтобы потом отослать подруге по интернету.

– Люди на острове говорят на двух языках, английском и айхо. Так что можно спокойно общаться. У тебя талант к изучению языков. Думаю, ты быстро выучишь айхо. Дело в том, что внутренние документы печатаются только на айхо.

– Странно, тогда зачем знать два языка? – изумилась Лия.

– У нас работает много иностранных граждан. Мы принимаем на работу только тех людей, которые хорошо говорят на английском языке, поэтому наши дети с детства говорят на двух языках.

Они вышли на улицу и двинулись к стоянке автомашин. Марэк заплатил за стоянку своего автомобиля. Лия любовалась шикарным дорогим авто. Ей никогда в жизни не доводилось ездить в такой машине.

– Садись на переднее сидение и не забудь пристегнуться. Сейчас поедем в гостиницу. Я забронировал для нас номер люкс.

Лия радостно запрыгнула в автомобиль. Сердечко колотилось в груди. Всё вокруг было так интересно и необычно. По дороге она взволнованно вздыхала, рассматривая тропические растения и деревья. Потом восхищённо обозревала город. Девушка не подозревала, что едет в ловушку, подстроенную отцом. Что отныне она будет жить в новой клетке. И двери этой клетки вот-вот захлопнутся. Осталось несколько счастливых дней свободы, а пока душа ликовала. Лия думала, что хорошо проведёт время, отдохнёт, а потом вернется учиться в Лондон.

Гостиница оказалась ещё более шикарная, чем аэропорт. В вестибюле под высоким потолком висела огромная хрустальная люстра. У арочных окон стояли кресла и диванчики с журнальными столиками, пол был выложен коричневой плиткой с красивым орнаментом. Стены украшены висящими вазонами с красивыми цветами.

Лия вслед за отцом подошла к стойке регистрации.

– У меня забронирован люкс. Это моя дочь, проверьте по документам.

Лия увидела, как отец подал свой и её паспорт, а ещё визу. Мужчина в белой рубашке и чёрных брюках быстро оформил их. Потом отдал документы отцу. К неудовольствию Лии, отец снова уложил всё к себе в сумку.

– Добро пожаловать в наш отель, господин и госпожа Юнэль. Вас проводят до номера, – улыбнулся администратор.

К ним подбежал парень в такой же униформе и подхватил чемодан у Лии. Он проводил их в лифт.

Они вышли на третьем этаже. Тут был приглушённый свет. Стены, отделанные персиковыми панелями. На полу – ковролин, заглушающий звуки шагов. Парень открыл двери ключ-картой и отдал её Марэку.

Лия зашла в номер вслед за носильщиком. Впрочем, парень поставил чемодан в углу и быстро удалился, пожелав хорошего отдыха. Они оказались в шикарной гостиной с диваном, журнальным столиком, двумя креслами и большим телевизором на стене. Из гостиной вели куда-то три двери.

– Наши спальни напротив друг друга, а это уборная, – сказал Марэк. – Сейчас быстро приму душ и переоденусь. Потом можно спуститься в ресторан и поужинать.

– Я тоже хочу в душ. Пап, а ты не собираешься мне документы отдать?

– Нет, они мне ещё нужны. Нужно оформить тебе внутреннюю визу. Займусь этим вопросом завтра.

Отец прошёл в свою комнату. Лия посмотрела ему вслед. «Как всегда, немногословен. Ничего толком не объясняет. У меня вроде есть виза. Зачем ещё одна? И прилетел он за мной на этот раз не с чемоданом, а с небольшой спортивной сумкой.

– Чего ты тут стоишь? Иди пока к себе. Чемодан можешь не распаковывать. Мы останемся здесь только на один день. Послезавтра выезжаем домой.

Отец вышел из спальни с чистой одеждой в руках. Он зашёл в душ, а Лия поспешила к себе.

– Класс! – сказала она вслух.

Поставив чемодан, с разбегу упала на огромную кровать без задней спинки. Потом раскинула руки и уставилась в белый потолок, украшенный жёлтыми звёздами. Люстра тоже была в виде звезды, которую по краю обрамляли несколько рядов светодиодов.

Немного повалявшись, она оглядела комнату. Кресло, журнальный столик, две прикроватные тумбы, большой шкаф-купе с зеркалом на всю длину. На окнах красивая кружевная тюль и тяжёлые золотистые портьеры.

Она встала с кровати, потом достала из чемодана чёрную юбку до колена, белую блузку и нижнее белье. Как раз в это время раздался тихий хлопок двери. Подхватив вещи, девушка выбежала в гостиную.

– Пап, дай мне десять минут, и пойдём ужинать.

– Хорошо, я жду тебя в гостиной.

Через некоторое время они уже сидели в ресторане. Еда тут оказалась необычной, но Лия оценила её по достоинству. Было очень вкусно.

– Пап, знаешь, что я заметила? Никто из присутствующих не заказал вина, – спросила она шёпотом.

– На Альхайхоре не пьют. Совсем не пьют. Здесь нет вина, водки или пива. У отлетающих на остров туристов забирают бутылки со спиртным ещё в аэропорту. Также здесь не продают сигареты. Многие туристы курят. Это не запрещено, но для курящих людей есть специальные закрытые места. Внутри острова ты уже не увидишь курящего мужчину.

– Что, всё так строго?

– Люди привыкли так жить. Они не считают, что это строго. Наоборот, посмеиваются над европейцами, которые добровольно гробят спиртным и табаком своё здоровье. На Альхайхоре живут не в пример дольше других народов. Тут заботятся о своём здоровье. Медицина – самая современная и доступная, даже для рабочего класса. Никто не ждёт очереди к врачу неделями, потому что – ещё раз повторяю, – все берегут здоровье. Следовательно, болеют редко. Овощи и фрукты никто не выращивает с применением химикатов. Только натуральные удобрения. Ешь, за столом не принято много разговаривать. Но тебе простительно. Ты только прилетела на остров.

После ужина Лия попросила прогуляться хотя бы вокруг отеля. Хотелось подышать замечательным воздухом, смешанным с запахом океана и цветов.

– До пляжа пять минут ходьбы. Я специально выбрал отель ближе к океану. Идём смотреть на закат. Это потрясающее зрелище.

– Конечно, идём, – Лия взяла отца под руку.

– С этого момента я буду рассказывать некоторые вещи. Впитывай их как губка. Мне не нужны проблемы.

– Ладно, пап, я буду запоминать, честно.

– Видишь парочку? Явно туристы-иностранцы. Они идут под руку, так же, как и мы. Тебе пока ещё разрешается. Но внутри острова никто так не ходит, даже если это твой отец или брат. Женщина к женщине может прикоснуться подобным образом. Знаю, вас учили танцевать разные вальсы и танго. На Альхайхоре танцуют на свадьбах национальные танцы. Они не предполагают касания друг друга руками. Вальс у нас под запретом. Танго – тем более. И ещё на острове не здороваются друг с другом за руку, даже мужчины.

– Странно вы тут живёте, – весело хмыкнула девушка.

Наконец, они дошли до пляжа, и Лия чуть не заверещала от восторга. Горизонт был будто пламенем объят. Редкие облака почему-то казались светло-сиреневыми, а над водой кружилась стая каких-то птиц. Кто-то купался. Кто-то просто сидел на шезлонгах и смотрел на воду. Лия выбрала пару свободных шезлонгов и уселась на один из них.

– Красиво здесь. А я правда смогу искупаться завтра?

– Да, когда закончим дела.

Они посидели ещё немного, потом Лия устало зевнула и отец предложил отправиться спать. Девушка с удовольствием согласилась. Как бы ни хотелось остаться тут, но усталость брала своё. Глаза просто слипались.

– У нас в Лондоне только шесть часов утра. Нас бы сейчас будили в школе, – сказала девушка, заходя в номер, – но я так устала с этой дорогой, что всё равно хочется спать.

– Ты привыкнешь к местному времени, не волнуйся. Спокойной ночи, Лия, – Марэк направился к себе.

– Спокойной ночи, пап.

Лия проснулась и сначала не поняла, сколько времени. Они ушли спать около восьми вечера. Сейчас часы на стене показывали четыре утра.

– Рановато как-то для побудки, – проворчала она и пошла в уборную.

Когда вернулась, постаралась снова уснуть. Удалось не сразу. Сначала пришлось изрядно поворочаться.

– Лия, доброе утро. Восемь часов, вставай на завтрак, – вдруг услышала она стук в дверь.

– Иду, пап, – она поднялась и потянулась.

«Что надеть, джинсы или юбку?» – задумалась она, но сомнения развеял отец.

– Лия, юбку и блузку надень, так тебе будет удобнее. Я жду тебя в гостиной.

Лия оделась и быстро умылась. Отец в это время сидел и заполнял какие-то бланки.

– Готова? Иди сюда, я сейчас объясню, что это за бумаги. Они на айхо. Это – твоё прошение на въезде во внутреннюю территорию острова. Это – твоё прошение остаться на Альхайхоре, как моей дочери. Это – твоё прошение иметь внутренний паспорт и специальную карту с личными данными. Подписывать всё будешь в администрации Каразана. Там есть специальный отдел для оформления подобных документов.

– Постой, пап, зачем мне прошение остаться на острове? Зачем паспорт? – удивилась она.

– Без этого тебя дальше курортной зоны не пропустят. А заграничный паспорт внутри страны недействителен. По нему ездят только предприниматели, прибывающие заключать сделки.

– У вас что, внутри страны не бывает туристов?!

– Нет, это запрещено. Более того, чтобы попасть в качестве моей дочери в мой дом, тебе нужно пройти медосмотр. Сначала мы поедем в клинику. А ещё раньше позавтракаем. Так ты подпишешь бумаги? Я всё заполнил за тебя.

– Подпишу, если у вас такие сложности с въездом в страну, – пожала плечами Лия.

Девушка не подозревала, что своим согласием сама захлопнула дверцу клетки.

Больница повергла её в шок. Огромный белоснежный вестибюль, где стояла стойка администратора. Девушка, по виду европейка, стояла в белом халатике и мило улыбалась. «Анна Войнович. Медсестра-администратор» – прочитала Лия на бейдже.

– Доброго времени, госпожа Анна. Нам нужен полный медосмотр для въезда на внутреннюю территорию.

– Девушка едет в качестве работницы?

– Нет, это моя дочь, – улыбнулся Марэк.

– Я вас поняла. Сейчас приглашу медсестру, которая сопроводит вашу дочь по кабинетам. Давайте пока введем её данные.

Марэк достал из кармана заграничный паспорт дочери и подал администратору. Девушка в считанные минуты распечатала на компьютере нужные листы. Потом пришла другая девушка в таком же белом одеянии, она взяла листы и, прочитав первую страницу, улыбнулась.

– Прошу за мной, госпожа Юнэль. Вы можете подождать в вестибюле, господин.

Лия пошла по коридору рядом с девушкой. Удивляло, что тут было очень мало посетителей. Поэтому в каждый кабинет они попадали без очереди. Сначала процедурный, отделанный белоснежным кафелем, где взяли все анализы. Потом было множество других белоснежных кабинетов, включая флюорографию. Ей даже вылечили один зуб, а потом повели дальше. Страшнее всего было в кабинете у гинеколога. Хоть они и проходили в школе медосмотр, но Лия так и не смогла привыкнуть к этому врачу. Наконец, её вывели назад к отцу.

– Полный результат будет готов через четыре часа, господин Юнэль. Экспресс-анализ на СПИД и венерические болезни раньше сделать нельзя, – вежливым голосом осведомила медсестра.

– Спасибо, мы зайдём через четыре часа. Идём, Лия. Как и обещал, искупаешься в океане. Всё равно без результата в администрацию не пойдёшь.

Лия радостно улыбнулась и выпорхнула из здания. Ей было непонятно, зачем её проверяли так, будто она в космос лететь собралась.

5

Вода была потрясающе тёплой. Лия с удовольствием плавала в океане. Отец тоже умел, именно он её и научил когда-то. Но он пробыл в воде совсем немного, а потом сел на шезлонг и стал наблюдать за ней.

Накупавшись, Лия вышла из воды. Вдруг к ней подошёл молодой симпатичный мужчина.

– Здравствуйте, девушка, разрешите с вами познакомиться? – спросил он по-английски.

– Здравствуйте, – только и успела вымолвить Лия.

– Простите, молодой человек, девушка ни с кем не знакомится. Лия, нам пора забирать результат и в администрацию, – почти грубо сказал Марэк.

– Извините, – мужчина ушёл.

– Пап, ты чего? – изумилась Лия.

– Не стоит разговаривать с незнакомыми мужчинами. Особенно это касается того времени, когда ты будешь в моём доме. Одевайся и пошли, – строго сказал он.

– Как скажешь, – нахмурилась девушка.

Она быстро вытерлась и накинула пляжный халат. Потом они пошли в гостиницу, чтобы можно было одеться приличней.

По просьбе отца Лия снова надела блузку и юбку. Она недоумевала, чем ему так не нравятся её джинсы? Их хотя бы ветром, как юбку, не задирает. Впрочем, до клиники всё равно поехали на машине.

– Сиди здесь, я сам заберу результат, – Марэк припарковался во дворе клиники.

– А разве тебе отдадут? Это же мои данные…

– Разумеется, я же твой опекун. По нашим законам тебе ещё далеко до совершеннолетия, – ответил Марэк, открывая двери автомобиля. – Не выходи из машины, Лия, я быстро.

На рецепции стояла всё та же Анна.

– Вы за результатом, господин Юнэль? Сейчас спрошу у медсестры. Если готово, то она вынесет вам. Присаживайтесь.

Марек сел в кресло, но долго ждать не пришлось. Через несколько минут к нему вышла та самая девушка, что увела дочь на осмотр.

– Как вы и просили, господин Юнэль, в двух экземплярах. Могу сказать кратко: кровь чистая, гепатитов, СПИДа и венерических заболеваний не обнаружено. Всё УЗИ в норме. Рожать сможет. Ещё девственница. Никаких особых заболеваний не обнаружено. Хронический гастрит, но это почти у всех в наше время. Там указано, какие лекарства можно пить в случае обострения.

– Спасибо, – улыбнулся Марэк, забирая документы.

«Теперь осталась администрация и всё. Завтра можно будет ехать домой», – довольно подумал он, выходя из здания.

– Как моё здоровье? – оживилась Лия, встречая отца.

– Я же просил сидеть в машине, Лия! – повысил голос Марэк.

– Там душно. А если включить кондиционер, то холодно, – насупилась она. – Что со мной может случиться, пап?

Подойдя ближе, Марэк заглянул ей прямо в глаза.

– Правило номер один: ты никогда со мной не споришь. Правило номер два: ты во всём подчиняешься мне. Если тебе кажется, что я не прав, вспомни правило номер один. Здесь не Англия, Лия. И уж тем более не Россия. Тут свои законы. И ты обязана их соблюдать. Садись в машину, мы опаздываем. Нужно забрать разрешение на въезд уже сегодня.

Лия села в автомобиль. Сердце тревожно забилось в груди. Она не понимала, почему отец, приехав на остров, так сильно изменился. Да, он и раньше был строгий, но не настолько. Всё это настораживало, а с другой стороны – было стойкое убеждение, что отец хочет как лучше. Папа никогда не обижал зря. Если ругал – то действительно по делу. И уж тем более, не отпихивал от себя, как мама, всегда выслушивал и объяснял. А в остальном Марэк был немногословен, поэтому сейчас девушке казалось, что отец просто торопится домой, вот и не до разговоров ему.

В нужном кабинете администрации совсем не было посетителей. Лия прочитала на двери: «Коммерческие визы и приём жалоб от отдыхающих».

«Наверное, визы берут нечасто, а отдыхающих всё устраивает», – подумала Лия заходя в кабинет. Тут было просторно и светло. Ряды стеллажей из светлого дерева у стен, массивный стол с компьютером, за которым сидел седовласый мужчина в бежевом костюме. Лия вежливо поздоровалась вслед за отцом, а представитель администрации предложил присесть.

У стола стояло два кресла. Марэк присел в одно и заговорил на айхо:

– Меня зовут Марэк Юнэль. Я привёз на Альхайхор свою дочь. Посмотрите, пожалуйста, уважаемый Донелюс, эти документы. Это разрешение правительства на получение гражданства: Лия прошла все необходимые проверки – она действительно моя дочь и она невинна.

– Да, господин Юнэль, вы можете всё сделать. Сейчас посмотрю ваши данные. Ваша дочь Лия Юнэль, полукровка… Я вижу, что она записана в ваши данные. Мне нужны данные экспертизы ДНК и медосмотра.

Марэк подал бумаги, а чиновник тщательно их изучил. Потом сделал копии с экспертизы и забрал один экземпляр медосмотра.

– Всё хорошо, господин Юнэль. Ваша дочь имеет право жить на острове. Радует, что вы привезли её сюда. Теперь пусть подпишет документы и отдаст паспорта. Через десять минут я оформлю вам визу на въезд.

– Она сейчас подпишет, – улыбнулся Марек.

Лия ничего не понимала в этой тарабарщине. Отец разговаривал с представителем администрации на родном языке. Девушка сидела напротив и пыхтела от досады. Она хотела бы знать, о чём они говорят. Стало ещё тревожнее, но тут отец обратился к ней:

– Подпиши документы, которые я показывал утром.

Марэк положил перед ней листы.

– Нет, я не подпишу, пока ты не скажешь, о чём вы говорили, – шёпотом произнесла Лия.

– Это не секрет. Мы говорили о разрешении на твой въезд. Он будет готов через десять минут. Как только ты подпишешь бумаги. Не задерживай человека, подписывай, Лия, – ласково улыбнулся отец.

Лия склонилась над бумагами, а Марек в это время отдал представителю администрации её паспорта.

– Где будете получать её документы, господин Юнэль? – осведомился мужчина.

– По месту жительства: в администрации Дордиана.

– Хорошо. Самое большее через двенадцать дней её документы будут там. Вам пришлют смс о доставке. Отказ от гражданства мы отправим в посольство России сами.

– Спасибо, уважаемый Донелюс, – сказал Марэк уже по-английски, и посмотрел на дочь.

Лия наблюдала, как подписанные листы перекочевали в папку, лежащую на столе. Мужчина написал на ней что-то, а потом быстро начал стучать пальцами по клавиатуре. Через некоторое время им уже выдали официально оформленный лист со всеми печатями.

– Счастливой жизни на острове, госпожа Юнэль. Всего доброго, господин, ждите смс, – улыбнулся Донелюс, говоря на английском.

Марэк встал и ещё раз поблагодарив, попрощался. Лия как попугай повторила всё за отцом.

– Куда теперь, пап? – спросила она, залезая в салон автомобиля.

– Недалеко есть живописный ресторан. Не хочешь перекусить? Я, например, проголодался. А потом можно сходить в один из музеев.

– Согласна по обоим пунктам, – обрадовалась Лия.

На следующий день, едва позавтракав, они собрались в путь. Марек спешил домой. Ехать до родного города было пять часов, а ещё нужно купить дочери одежду. Сразу за заставой расположился маленький приграничный посёлок, где жили семьи военных. Там был небольшой магазин в котором Юнэль планировал частично одеть дочь. Сейчас он даже от её старых вещей избавляться не стал – успеется ещё. А пока они подъезжали к заставе, где их обязательно остановят.

Лия широкими от ужаса глазами смотрела на военных. Всё выглядело очень серьёзно: бравые парни в камуфляже стояли с автоматами на плече, по обе стороны от шлагбаума и будки, насколько видно глазу, тянулась колючая проволока в десяток рядов. «Carefully! Under the voltage of 380V!» – висели на ней английские надписи.

«Осторожно! Под напряжением триста восемьдесят В (вольт)!» Серьёзно? Они там что, алмазные копи охраняют?» – Лия даже в окно высунулась от изумления. В это время отец вышел из машины и открыл багажник. Потом показал её разрешение на въезд. Прочитав его, солдат что-то сказал на тарабарском, видимо, разрешая ехать. Марэк, сев за руль, проехал через услужливо открытый шлагбаум.

– Ну, теперь понятно, зачем всё так сложно. Документы подписывай, паспорта показывай. Кстати, пап, ты мне собираешься мои документы отдать? Вдруг кто-то потребует, когда я гулять по городу буду?

– У меня нет твоих документов, их забрали, – спокойно сказал Марэк.

– Как это забрали? Кто забрал? Останови машину. Давай поговорим. Где мои документы? – заволновалась Лия.

– Давай поговорим, – Марэк притормозил у обочины. – Ты же подписала документы на наше гражданство. Завтра твои паспорта и отказ от Российского гражданства будут в вашем посольстве. Теперь ты будешь жить здесь. Через двенадцать дней я получу твой новый паспорт.

– Как это гражданство? Ты не говорил! Пап, что происходит?! Ты обещал, что я буду учиться дальше, – дрожащим голосом спросила девушка.

– Я тебе говорил, что ты подписываешь согласие жить на Альхайхоре в качестве моей дочери. Слушать нужно было внимательно, а вопросы задавать раньше. И да, я подтверждаю, что ты будешь учиться. Учиться жить здесь, на Альхайхоре. Я и без того сделал тебе много поблажек. Наши девушки заканчивают школу в шестнадцать лет. Многие из них в это время замуж выходят. И ещё одно. Полукровки всегда живут здесь за редким исключением. Время от времени требуется приток свежей крови. Поэтому всех полукровок, рано или поздно, привозят на остров. Теперь мы можем ехать?

– Нет, я не буду здесь жить! Я домой, в Россию полечу! Сейчас же поехали назад, пока мои паспорта не увезли! – Лия впервые повысила голос на отца.

– Это невозможно, ты останешься здесь, – Марэк завёл мотор.

Лия успела выпрыгнуть из машины, прежде чем та тронулась. Девушка подумала, что вернётся назад, заберёт документы. Возможно, поедет на попутке до города. Потом она продаст золотые серьги и цепочку с бриллиантами, у неё в сумочке ещё парочка драгоценностей есть. Она купит билет и улетит.

– Лия, вернись! – грозно закричал отец.

Они были всего в паре метров от заставы. Поэтому Лия побежала к шлагбауму, но ей преградил дорогу военный.

– Девушка, вы куда? – удивился он.

– Мне назад надо, в Каразан, – всхлипнула она, утирая слёзы.

– Нельзя. У нас нет официального разрешения от вашего опекуна.

– Но как же так? Я свободный человек, мне нужно назад. Пожалуйста, пропустите, – Лия, всхлипывая, вцепилась в китель парню.

Военный опешил, одёргивая руку.

– Не стоит ко мне прикасаться! Это запрещено! Вы не знаете правила?! – рявкнул строго.

– Простите, лейтенант. Моя дочь их знает, но она всего день на острове, всё время что-то забывает, – просящим тоном произнёс Марэк.

– Советую вам вбить ей правила розгами, иначе она поставит себе клеймо шлюхи на лбу, – ледяным тоном ответил лейтенант.

– В машину, живо! И чтобы вела себя тише воды, ниже травы! Иначе мне придётся последовать совету этого парня! – Марэк схватил дочь за руку, а после поволок обратно.

– Что? Он не пошутил о розгах? Пап, скажи что он пошутил! И о каком-то клейме пошутил? Ну, чего ты молчишь? – Лия всхлипывала, еле поспевая за отцом.

– Он не пошутил. И я клянусь, если ещё раз будет такая выходка, я оставлю красные отметины на твоей спине собственными руками. Сколько нужно повторить? Нельзя касаться руками мужчин. Вот когда будет муж, тогда и делай с ним что хочешь, – процедил отец сквозь зубы.

Они подошли к машине. Лия увидела как он открывает багажник. Достав чемодан, отец вынул все её вещи и отдал ей.

– Видишь, вон там мусорный бак, сходи и выкинь.

– А ходить я в чём буду?

– Здесь так не ходят. Я куплю тебе новые вещи. Что встала? Отнеси и выбрось!

Лия на дрожащих ногах подошла к баку, потом вытерла об одежду заплаканное лицо и кинула всё в мусор. Это было жутко. Она действительно попала в страшную сказку, как и предрекала Галина. Только вчера она отослала ей видео и восторженные комментарии, а сегодня оказалась в западне. Самое страшное, что привёз её сюда собственный отец, которому она безгранично доверяла.

Когда Лия вернулась назад, то безропотно села в автомобиль. Она поняла, что без разрешения опекуна её не выпустят, а кидаться на коючую проволоку под напряжением как-то не хотелось. Отец уже сидел за рулём. Он протянул руку и потребовал отдать телефон. Лия не сразу, но подчинилась. Отдавать средство связи было нельзя, но ей вручили простенький кнопочный телефон вместо старого. Девушка знала телефон Гали наизусть и могла попросить о помощи, но отец развеял радужные мысли.

– Все женщины на Альхайхоре ходят с таким телефонами. Там местная сим карта. С неё никуда кроме острова не позвонишь. Я вбил свой номер. А ещё номера мачехи и брата. Это на всякий случай. А вообще-то, ты не потеряешься. Девушке запрещено выходить из дома одной. Надеюсь, ты усваиваешь информацию. Пойми, у нас не бьют людей просто так. Проступок обычно выносят на семейный суд. Каждый член семьи говорит в пользу или против человека. Если решают, что он виновен, отец назначает наказание. Когда это замужняя женщина, то муж. Поэтому ещё раз напоминаю, о розгах тот парень не пошутил. Поехали в магазин, нужно тебя приодеть.

Через час Лия выходила из магазина совсем другой. Она не узнавала себя в этом наряде. Синее платье было почти под горло, с длинными широкими рукавами. Подол едва не подметал улицу. На голове красовался длинный цветной палантин, закрывающий косы. Чтобы ткань не упала, её прикололи к волосам красивыми зажимами со стразами. В руках у неё были пакеты с одеждой. Отец попросил закрыть магазин ненадолго, чтобы нарядить её. К удивлению, всё было проделано так, как попросил отец: на дверь повесили табличку «Закрыто», а их обслужили по высшему разряду.

Лия закинула пакеты на заднее сидение и сама села туда же. Смотреть на природу уже не хотелось. Внутри появилась апатия и пустота. Девушка закрыла глаза, не замечая, как по щекам катятся слезы.

Машина ехала вперёд, увозя её всё дальше от того города, где она ещё вчера была так счастлива.

6

Зарият лежала на кровати и ждала смс от любимого. Девушка скучала без него. Эти крошечные встречи, которые у них были, только расстраивали, потому что хотелось большего. Как в романах, которые она читала, когда девушка смело гуляет с парнем по улице. К сожалению, в их стране это было невозможно. Приходилось тайком, словно воровке, покидать дом глубокой ночью. Хорошо, что ее комната на первом этаже и не нужно спускаться по лестнице, рискуя нарваться на домочадцев. Дом был двухэтажный, предназначенный для большой семьи. На втором этаже в левом крыле были спальни родителей и тридцатилетнего брата Элана. В правом крыле жил тридцатитрёхлетний Оянг с женой и сыном. На первом этаже вестибюль, хозяйственные комнаты и столовая, а в правом крыле была её спальня.

Наконец-то пиликнул телефон: «Зарият, папа звонил. Он завтра приедет. Давай встретимся сегодня в обычное время. Жду тебя, любимая».

«Я приду», – написала она ответ и сразу стёрла переписку. Теперь следовало завести будильник, чтобы не проспать.

В два часа ночи Зарият выскользнула из дома. Она уже прошла пару шагов от входных дверей, как ворота открылись и въехала машина Элана. Прятаться было бесполезно: наверняка он её заметил.

Брат припарковал автомобиль под навесом и подошёл к ней. Зарият постаралась не выдать, как напугана.

– Куда-то собралась? – он вопросительно выгнул одну бровь.

– Нет. Куда мне идти, Элан? Просто не спится сегодня. Вышла подышать свежим воздухом, – дрожащим голосом сказала она, опустив голову.

Элан подошёл на максимально допустимое расстояние.

– В глаза мне посмотри! – голос был тихий, но такой грозный, будто над ухом просвистела плеть.

Зарият, подняв глаза, посмотрела на брата.

– А теперь правду, девочка, что ты делала на улице ночью?! Правду, Зарият!

– Я говорю правду, Элан. Мне не спится, и я….

– Врёшь и не краснеешь. Я знаю тебя хорошо, чтобы понять это, сестрёнка. Скажи мне правду, – почти ласково произнёс он.

– Я сказала правду, Элан, не нужно меня доставать расспросами. Пойду в дом, – девушка развернулась и пошла прочь.

– Один из моих друзей хочет прийти в наш дом свататься. Завтра я намерен поговорить об этом с отцом. Можешь уже сейчас готовиться к свадьбе, Зарият, – раздалось ей вслед.

«О нет, только не это! Хотя, мне уже пора замуж. До девятнадцати лет осталось полгода. Отец согласится, если посчитает, что жених – достойная пара. А у Элана все друзья из богатых и влиятельных семей. Всевышний, что же мне делать?!» – на душе девушки похолодело.

Она легла на кровать и написала письмо: «Прийти не могу. Попалась на глаза Элану. Еле выкрутилась. Брат сказал, что кто-то хочет посвататься ко мне. Завтра обязательно на том же месте».

«Я приду, Зарият», – последовал ответ.

Элан зашёл в свою комнату и в задумчивости подошел к окну. Его насторожило то, что сестра гуляет ночью по двору. Вообще-то, было не запрещено, если она не выходит за калитку. Но кто знает, что бы было, не появись он вовремя. Сестра в последнее время казалась какой-то странной. «Ей пора замуж давно. Хорошо, что Ефро решил жениться и хочет посвататься к нам», – подумал он.

Раздевшись, Элан лёг на кровать и заложил руки за голову. Он думал о том, что отец настаивает и на его свадьбе. Но ему не надоело приезжать из дома утех ночами. По каким-то причинам он не горел желанием иметь постоянную женщину. Хотя отец дал им с братом чётко понять – дольше тридцати гулять не стоит. Брат внял словам отца. Но он, Элан, продолжал под любыми предлогами увиливать от участи быть женатым.

Его родители, Линой и Дилара, поженились так же, как и все. Покойный дед сосватал своему двадцатипятилетнему сыну шестнадцатилетнюю девушку. Линой был поздним долгожданным чудом четы Забэль, поэтому парня торопили со свадьбой. Хотели увидеть внуков. Уже в семнадцать Дилара родила Оянга, через три года на свет появился Элан, а двенадцать лет спустя родилась Зарият. Вскоре после этого дедушка и бабушка ушли друг за другом к праотцам. Дед оставил сыну в наследство большой дом и фирму. Сыновья выросли, но отделяться от семьи не стали. Работали в семейном бизнесе.

«Оянг женился в двадцать семь лет. Сам попросил отца о сватовстве. Теперь живёт в доме с женой Киарой и пятилетним сыном. Скоро Зарият уйдёт к мужу. Тогда отец будет настаивать на моей свадьбе. Я уже давно совершеннолетний, имею право не подчиниться. Но когда-то и мне будут нужны наследники. Не хочу даже думать. Всё завтра, а сейчас спать».

Утром за завтраком собралась вся семья. Зарият с замиранием сердца следила за братом. Он поглядывал на неё и загадочно улыбался.

– Отец, я хочу поговорить с тобой после завтрака, – произнёс Элан.

– Это срочно, сын? Нам нужно на работу, ты не забыл? – спокойно спросил Линой.

– Я могу сказать при всех. В этом деле нет секрета, – улыбнулся Элан.

– Говори, раз так, – разрешил отец.

– Мой друг Ефро хочет посвататься к нам. Он из семьи Чирсой, сын Ирмака.

– Хм… Ефро Чирсой – достойная пара для Зарият, но вчера мне поступило предложение из семьи Маклай. Они тоже состоятельные и достойные люди. Я не дал ещё согласие на сватовство. Обещал, что подумаю, а через неделю дам ответ. Теперь даже не знаю, кого из двух женихов выбрать, – довольно улыбнулся Линой.

– Зарият в последнее время ведёт себя странно. Не знаю, как это выразить, но что-то не так. Барди Маклай мне кажется слишком мягким человеком. Нашей Зарият с её бунтарскими выходками больше подойдёт Ефро. Он будет держать её за горло железной хваткой. Ты можешь не считаться с моим мнением, папа, но я думаю так, – вступил в разговор Оянг.

– Я подумаю над твоими словами, Оянг. Элан, передай Ефро, что через неделю я дам ответ.

Зарият сидела и закипала в душе. Продают её, словно корову на рынке. Она подскочила и спросила с раздражением:

– Обязательно это обсуждать так, будто я вещь?!

– Ты не вещь, ты девушка, которой пора замуж! Многие в твоём возрасте детей растят! Дилара, чему ты учишь дочь?! Где её манеры? Как она с таким гонором войдёт в семью мужа?

– Я поговорю с ней, Линой, не волнуйся, – побледнела жена.

– Не волнуйся! Я и не должен был! Твоя обязанность воспитывать дочь как следует! Всё, пора ехать на работу! – грозно сказал Линой, поднимаясь из-за стола.

Братья поднялись вслед за отцом и, чеканя шаг, удалились из столовой. Больше не было сказано ни слова. Зарият тоже хотела уйти, но её окликнула мать.

– Куда это ты собралась?! – она подошла к дочери и заглянула в глаза. – Что происходит?! Почему я из-за тебя должна выслушивать от отца гневные речи?! Разве я в чём-то провинилась?! Почему ты меня всё время позоришь?! Разве я тебя не воспитывала скромной девушкой?!

– Прости, мам, так получилось, – виновато сказала дочь, опустив голову.

– Я люблю тебя, Зарият, но ещё раз так получится, и я вынесу твоё поведение на семейный суд, – решительно заявила Дилара. – Иди к себе и лишний раз прочти заветы Всевышнего. По-моему, ты их забыла.

– Я почитаю. Обязательно.

Зарият побежала в свою комнату, вовсе не собираясь читать заветы. Под подушкой лежал очередной роман, который недавно принёс Саяр. Это было гораздо интереснее. Но сначала нужно срочно написать письмо любимому.

Саяр пришёл домой и ещё долго не мог уснуть. Зарият написала, что её кто-то хочет посватать. Это было плохо. Девушке скоро девятнадцать, и её обязательно отдадут. Саяр не мог такого допустить, но совершенно не знал, что делать.

Утром еле поднялся и поехал на фирму. Работать не хотелось, новости выбили из колеи. Вдруг пиликнул телефон. Пришла смс. «Привет, Саяр. Не волнуйся, у нас есть неделя. Папа сказал, что подумает насчёт сватовства. Сегодня не приходи. Завтра все мужчины уедут на какую-то встречу в другой город. Подгони машину к дому в наше время», – прочитал Саяр.

«Привет. Ты сбежать собралась? Нам не проведут обряд ни в одном храме. Мы несовершеннолетние».

«Я не собираюсь убегать. Знаю, что нигде обряд не проведут. У меня другой план. Всё при встрече».

«Я приеду, любимая».

Саяр недоумевал, что задумала девушка, но не сомневался, что пойдёт на многое, только бы она не досталась никому. Если она не станет его женой, то не будет больше ничьей. А пока стоит задуматься о работе. Вечером приедет отец и спросит о делах.

***

Лия с отцом обедала в кафе одного из городов, который они проезжали. Это было красивое место с панорамными окнами и отделкой в стиле хайтек. Но предметы обстановки воспринимались фоновой картинкой, а кусок не лез в горло. Девушка просто знала, что нужно есть, и буквально запихивала в себя еду.

– Ты сейчас думаешь, Лия, что я такая сволочь, что я вовсе не люблю тебя, но это не так. Наоборот, я люблю и забочусь о тебе, – ласково сказал Марэк.

– Хороша забота, папа – привезти в очередную клетку и запретить выезжать. Одежду заставил выкинуть. Наорал на меня, как будто я преступница, – невесело отозвалась дочь.

– Лия, я был зол. Это, конечно, не оправдание моему поведению, но ты сама меня довела. Я просил тебя впитывать как губка всё, что я говорю. А ты пропускаешь мои слова мимо ушей. У тебя ветер в голове, Лия! Я говорил и не раз, девушка не имеет права касаться мужчину, как и он её. А ты вместо того, чтобы слушаться, хватаешь за руку того солдата. Разумеется, есть исключения из правил. Девушка упала. Ей плохо. Она ранена. Она без сознания. В таких случаях ей может помочь любой мужчина. Но такие происшествия очень редко бывают. Женщина не выходит из дома без сопровождения.

– Хорошо, признаю, я нарушила ваши правила. А остальное? А гражданство? Я хотела дальше учиться!.. – дрожащим голосом произнесла Лия.

– Зачем тебе диплом? Что ты с ним будешь делать? Повесишь на стене, как трофей? Наши девушки не работают. Там, где нужны женщины, нанимают иностранок. Я привёз тебя сюда, чтобы ты была рядом. Чтобы нянчить твоих детей. Что тебе сейчас делать в России? Куда бы ты там пошла? – уговаривал её Марэк.

– К матери, куда же ещё? – всхлипнула Лия.

– Насчёт одежды. Присмотрись, как ходят тут все, какую одежду носят. Ты последние несколько часов ушла в себя и ни на что не обращаешь внимания – так нельзя. Ну, хорошо, я не хотел тебя расстраивать, но придётся. Я звонил Ольге перед тем, как лететь к тебе. Всё же должен был предупредить, что увожу её дочь на Альхайхор. Она, как всегда, скандалить начала, и я нажал на запись. На, посмотри, – Марэк протянул ей телефон с наушниками.

Лия воткнула капельки в уши и включила запись. Отец всегда разговаривал с матерью по интернету. В кадре показалась раздражённая женщина:

– Что тебе опять от меня нужно, Марэк?! Когда ты уже от меня отвяжешься?! – орала она.

– Успокойся, Оля! Я просто хочу сообщить, Лие восемнадцать лет, я увожу её на свою родину! – грозно сказал отец.

– Да делай что хочешь, моё какое дело?! Хоть к чёрту на рога её вези! – крикнула мать.

– Зачем ты так? Это ведь твоя дочь! – голос отца.

– Прошлым летом сын сказал мне, что видел, как Лия с моим мужем по углам жмётся. Жаль, она тогда уехала уже, я бы ей все космы выдрала, – ревниво произнесла Ольга.

– Оля, уже сто раз повторял, не трогал я её! Эта проститутка сама ко мне липла! – в кадре мелькнул отчим, размахивая руками.

– Успокойся, милый, я тебе верю. Так что, Марэк, вези её, куда хочешь. Флаг тебе в руки! Не хватало ещё, чтобы она приехала и мужика у меня отбила. Всё, ты её отец, вот и позаботься о ней сам.

Лия сидела с мокрыми глазами. Было больно. Казалось, душа, как ваза, разбилась вдребезги. Запись прервалась – видимо, мать отключилась, а девушка ещё несколько секунд в шоке смотрела на экран.

– Пап, это не я. Ты мне веришь, что это не я? Он сам ко мне приставал. Я даже из дома уходила, чтобы с ним одной не оставаться, – шёпотом промямлила девушка.

– Я тебе верю, Лия, но ты должна была сказать мне об этом. Сейчас я сотру запись, никто не должен знать о ней. Я договорился с нужными людьми в России. Этого мужика проучили немного. Не переживай, живой, но весь в синяках. Ему полезна такая терапия. Всё, что произошло – наш секрет. Никому не рассказывай. Теперь ты меня лучше понимаешь, правда? Я единственный человек, который заботился о тебе всю жизнь и буду заботиться дальше. Потом ты выйдешь замуж, а эта обязанность перейдёт к супругу. Ты поела? Поехали.

Вот ещё один удар ко всему прочему. Оказалось, что ей и бежать некуда. Дома её не ждут. Собственный отчим чуть не изнасиловал, а мать верит ему и считает шлюхой. «Отец не нашёл ничего лучше, как привести меня к себе. Но я же могла и в Англии остаться?» – думала она, садясь в машину.

Пока они ехали по улицам города, Лия всматривалась в людей на тротуарах. Мужчины здесь не ходили в шортах или бриджах, из одежды только джинсы и брюки. Также она не увидела ни одной футболки, только рубашки с коротким рукавом. Женщины все в длинных платьях, как у неё. На голове палантин. Кто-то закрывал им лицо до глаз.

– Пап, а почему у некоторых девушек лица закрыты?

– Это замужние дамы. Так положено. После свадьбы лицо могут видеть только члены семьи. А с непокрытой головой – только муж или сын. Когда одна женщина наедине с другой, эти правила отменяются.

– Вы что, мусульмане? – удивилась Лия.

– Нет, у нас другая вера. Кстати, ты моя родная дочь и считаешься нашей веры.

– Теперь поняла. Поэтому меня не крестили, да?

– Да. Можешь подремать, нам ещё два часа ехать.

Спать не хотелось. Мысли кружили в голове не самые приятные. Вспоминалось видео, которое удалил отец. Противного отчима избили, но радости это не доставляло. Хотя на душе стало теплее из-за того, что за неё отомстили.

7

Автомобиль въехал в ворота одного из особняков, которые стояли недалеко друг от друга. Лия не переставала удивляться: здесь всё было так странно… Дома стояли по обе стороны дороги, но на небольшом расстоянии друг от друга, притом каждый дом окружал высокий железный забор.

Гаража для автомобилей не было. Вместо него – навес во дворе, под которым стояла ещё одна машина. Лия вышла из салона автомобиля и огляделась. Кругом ухоженный газон и дорожки. Недалеко виднеется беседка и качели.

Это дом дедушки и бабушки. Лия знала их только по фотографиям. Дедушка умер от рака, когда Лие было всего три года. Бабушка умерла ещё раньше, когда рожала сына. Дед женился второй раз, но совместных детей у них не получилось. Сейчас мачеха отца ухаживает за своими престарелыми родителями, живя в их доме.

– Добро пожаловать домой, дочка, – улыбнулся отец.

Лия кивнула головой. Почему-то сказать спасибо на это приветствие не выходило. Она повернулась к дому и стала его рассматривать. Двухэтажный, но не слишком большой. Стены выкрашены в цвет кофе с молоком.

Из дверей вышел молодой мужчина. Он решительным шагом направился к ним.

– Доброго времени. Добро пожаловать домой, сестрёнка, – улыбнулся он.

– Доброго времени, сынок. Знакомьтесь. Это Лия, а это твой брат Саяр.

– Привет, – девушка протянула руку, но тут же убрала за спину, вспомнив правила.

Привыкать к чужим странным обычаям было тяжело. Но раз уж ей суждено жить тут, то Лия решила, что должна справиться. Надежда, что ей удастся уговорить отца отпустить её учиться, ещё не исчезла. Она успеет придумать, как это сделать.

– Доброго времени. Привёз, значит? – к ним подошла нахмуренная симпатичная женщина.

– Доброго времени. Лия, это Малика, моя жена. С сегодняшнего дня для тебя мать. Разумеется, ты имеешь право её мамой не называть. Тётя Малика. У нас нет отчеств, – улыбнулся отец. – Будь снисходительна, Малика. Девочке первое время потребуется твоя помощь. Нужно рассказать о наших правилах и обычаях. Пополнить её гардероб. Я купил немного, но этого мало.

– Доброго времени, – поздоровалась Лия, опуская глаза, чтобы не видеть недовольный взгляд мачехи.

– Куда же я теперь денусь, Марэк? Буду учить всему. Мне не хочется, чтобы она нас на колени перед всем городом поставила, – фыркнула женщина. – Идёмте в дом. Скоро ужин будет готов.

Малика резко развернулась и пошла к дверям. Лия удивилась, что у неё это так ловко получилось. «И не запуталась ведь в своей юбке. Я же всё время норовлю на подол наступить и упасть. Какой прок в таких платьях? Ходить вместо дворника улицы подметать? И потом, кажется, что она мне здесь не рада. Конечно, кто будет терпеть рядом с собой дочь мужа, рождённую от любовницы?» – подумала Лия, заходя в дом.

– Идём, покажу тебе твою комнату, Лия. Запоминай сразу. Я два раза повторять не буду. На втором этаже в правом крыле живём мы с твоим отцом. В левом – Саяр. Это холл-гостиная. Тут обычно принимаем гостей и посетителей. В правом крыле столовая, кухня, кладовая и рабочая комната – ну, там стиральная машина стоит и всё прочее. Тебе приготовили комнату в левом крыле.

Лия бегло оглядела холл. У окна большой диван буквой «П», напротив два кресла, а посередине между ними журнальный столик. Огромная плазма на стене. Больше рассмотреть она не успела.

– Хватит мух считать, пошли. Потом дом покажу, – строго окликнула Малика.

Лия поспешила вслед за мачехой в левое крыло. Оказалось, тут было три комнаты и совместный санузел.

– Уборная в каждом крыле. Это – твоя. Здесь есть ещё гостевые спальни, как и наверху. Вот твоя комната.

Малика открывала двери, проходя мимо них и, наконец, завела Лию в её спальню. Комната оказалась светлой и очень просторной. Стены выкрашены в персиковый цвет, на полу такой же светлый линолеум. Белоснежный потолок с красивой люстрой в виде цветка лотоса. Широкая кровать, прикроватная тумба с ночником. В углу у дверей платяной шкаф, а рядом комод.

– Мам, я чемодан сестры принёс, – отозвался брат у порога.

– Заходи, – улыбнулась Лия.

– Всевышний, дай мне терпения. Он твой брат, но ты не вздумай другому так сказать. Учить тебя и учить. Ладно, завтра всё расскажу. Сейчас самое главное: обычно убирают, стирают и готовят слуги. В выходные или когда они болеют, делаем всё сами. Корзина для грязных вещей в уборной. Там стопка чистых полотенец. Сейчас иди душ с дороги прими, а потом ужинать. Всё, приду сюда через полчаса.

Женщина всплеснула раздражённо руками и ушла. Лия, проследив за ней, заметила, что брат тоже исчез, а её чемодан стоит у порога. Вымыться хотелось, но как надеть новое платье? Мало ли кто его примерял до этого. Другого выбора ей не предоставили, поэтому она повесила одно из платьев на плечо, а другие вещи собрала в охапку, чтобы кинуть в корзину для стирки. Собственно, одежды было немного: три платья, две накидки на голову, нижнее бельё.

В уборной всё оказалось просто. Никакой ванны, только душевая кабина. Рядом раковина для умывания, в углу унитаз. Стены, пол и даже потолок отделаны сиреневым кафелем. «Стерильно, как в операционной», – подумала Лия, кидая вещи в корзину. Рядом с ней была стойка с полотенцами и железная вешалка с четырьмя рожками. Вот на эту вешалку она и повесила платье.

Через двадцать минут Лия снова стояла в своей комнате. На этот раз она смотрела в окно. Вид на задний двор был чудесен. Там стояла лавочка, росло множество цветов, особенно розовых кустов. Лия подумала, что на этой лавочке было бы чудесно почитать книгу. «Хм, а, кроме этого, что делать? В доме слуги. А я должна слоняться без дела и скучать? Я не привыкла так. В школе всегда было чем заняться», – вздохнула она.

– Пойдём в столовую. Ты готовить, кстати, умеешь?

– Да, в школе учили.

– У нас немного другие блюда. Завтра начнёшь помогать кухарке. Не обижайся, я не заставлю тебя работать. Просто в доме мужа, возможно, придётся готовить.

– Какого мужа? Я не собираюсь замуж, – опешила Лия.

– Пф, какая разница, что собираешься ты. Всё девушки на Альхайхоре выходят замуж до девятнадцати лет. Я в семнадцать вышла. Ничего, как видишь, не померла, – развела руками Малика.

Лия присмотрелась к этой женщине. Весьма симпатичная. Тёмно-серые миндалевидные глаза. Чуть длинноватый нос. Густые, но изящно изогнутые брови. Красиво очерченные губы. Чёрные волосы, вылезающие из-под накидки, кое-где припорошила седина. Малика была чуть выше её ростом, худая, с гордо выпрямленной спиной. Было совершенно не понятно, то ли она восточной внешности, то ли нет. В итоге Лия решила не заморачиваться на этот счёт. Какая разница, кто она, лишь бы относилась хорошо.

Они пришли в большую столовую. Длинный стол был накрыт на четверых. Отец и брат уже сидели на своих местах.

– Запоминай. Члены семьи всегда сидят так. Мужчины с одной стороны стола, женщины – с другой. Если ты замужем и вы пошли в гости, то все замужние дамы едят отдельно.

– Вот это дискриминация! Почему это девушка может сидеть за общим столом, а замужняя женщина нет?! – возмутилась Лия.

Брат хохотнул в кулак. Отец нахмурился. Мачеха сказала назидательно:

– Никакой дискриминации. Женщина имеет право сидеть за общим столом. Только есть не будет. Как по-твоему она должна кушать с закрытым лицом? Марэк, ты бы хоть как-то её подготовил к приезду сюда.

– Ты прекрасно знаешь, почему я этого не сделал. Девушка, воспитанная в Европе, не поедет сюда, зная о таких обычаях. У нас поэтому и закрытая страна. Зачем другим знать, как мы живём? Чтобы вмешиваться в чужую жизнь? Наш народ живёт так веками. Но есть такие люди, которым наплевать на чужие традиции и устои. Им нет разницы, хотим мы их демократию или нет. Главное – насадить свои правила и развратить народ.

– Ты об Америке, пап? О да, эти в каждой бочке затычка, – улыбнулся Саяр.

Только вот Лие совсем не улыбалось. Её предали все любимые люди. Отец скрывал правду, чтобы без проблем привезти её сюда. Мать вообще выбросила из своей жизни, как порванное платье. Теперь её волнует только драгоценный сыночек Игорёк, а как будет жить она, той наплевать. Отцу тоже наплевать на это, лишь бы рядом находилась. Плохие мысли летали в голове стаей надоедливых комаров и больно жалили пониманием того, что она попала по полной программе. Ещё это предполагаемое замужество до девятнадцати лет… Лия не хотела замуж так рано. «Почему именно в эти сроки? Где я им найду мужа за год? И не собираюсь искать вообще», – она хотела спросить об этом, но за столом все разговоры стихли. Лия поняла, что тут не принято разговаривать за столом.

После ужина она попросилась прогуляться по саду. Отец сказал, что устал и пойдёт отдыхать. Брат тоже ушёл к себе. Мачеха вызвалась сопроводить.

Они медленно шли среди клумб с благоухающими цветами, мачеха щебетала о чём-то всё время. Лия старалась вникать, хотя и не хотелось. Наконец, она решила спросить о том, что её волнует.

– Тётя Малика, вы сказали, что все девушки выходят замуж до девятнадцати лет. Где я тут мужа найду? Я никого не знаю. Друзей у меня нет. Да и не хочу я так рано замуж. Вообще-то, я в институт поступать собиралась.

– Это не твоя задача искать мужа. Марэк обо всём позаботится. Найдёт тебе достойного парня. А может, и раньше кто посватается. Как видишь, девушки ходят с открытым лицом. Ты можешь кому-то приглянуться. Тут не встречаются с мужчиной, как у вас, не ходят на свидания. Обычно родители договариваются о свадьбе и ставят перед фактом. Я так замуж выходила. Да все, кто на острове живёт. Таков обычай, – ответила Малика.

Лия изумилась. Женщина говорила без сожаления или грусти. Она просто констатировала факт и всё. Её голос ни на йоту не дрогнул.

– Как так можно? Вышли замуж, за кого приказали, и не жалеете об этом?

– А чего мне жалеть? У меня хороший муж, прекрасный сын. Дом, в котором я живу, не самый бедный в этом городе.

– А как же любовь?

– Думаешь, я не люблю твоего отца? Любовь приходит с годами, девочка, ты потом сама в этом убедишься, – улыбнулась Малика.

«Не хочу я ни в чём убеждаться! Я домой хочу. Я учиться хочу. Нужно упростить отца отпустить меня. Сейчас он не согласится, но, может, ближе к августу мне удастся уговорить его отправить меня в Лондон?..»

Лия захотела вернуться в свою спальню. От этих разговоров стало муторно на душе. Хоть она и надеялась уговорить отца, но что-то ей подсказывало, что она отсюда уже не сбежит.

Придя в свою комнату, Лия легла спать. Усталость брала своё, как бы тревожно ни было на душе.

Сон был неспокойный, и глубокой ночью она проснусь в холодном поту. Ей привиделся кошмар. Снился какой-то мужчина, лицо которого казалось будто в тумане – так, что не разглядеть. Он был высокий. Девушка, стоя рядом с ним, едва доставала ему макушкой до плеча. Мужчина казался неподвижным, словно статуя, но вдруг схватил её за горло.

– Ты правда не хочешь за меня замуж? Поздно, твой отец дал согласие, – произнёс он зловеще.

Потом он протянул руку к её груди, и вдруг его лицо преобразилось в ненавистную рожу отчима. Он стал мять её грудь и шептал с придыханием: «Хорошенькая стала. Сладкая такая девочка. Давай трахнемся? Ну, чего ты, приятно же будет». Лия отбивалась, кричала. Звала на помощь и, наконец, проснулась. «Я не хочу замуж, не хочу. Эти потные руки на теле. Противные слюни на лице. Зачем он меня сюда привёз? Почему не сказал, что хочет замуж отдать? Так нечестно, я должна была сама это решать», – по щекам потекли слёзы. Снова вспомнились противные слюнявые поцелуи отчима, его руки, залезающие под юбку. «Если бы тогда не пришёл Игорь, то случилось бы насилие. Всё к этому шло. Этот урод был намного сильнее меня. Я даже оттолкнуть его толком не могла. Что же теперь делать? Как жить в этом незнакомом мире, где власть целиком забрали мужчины?»

8

Утром Лия проснулась рано, так ей показалось вначале, но часы на стене показывали уже семь часов. Она быстро оделась и пошла умываться, потом направилась в правое крыло на первом этаже. Кухню она легко отыскала по аппетитным ароматам.

Помещение было просторным, с несколькими рабочими столами и кухонными шкафами. За столешницей из искусственного камня стояла худощавая приятная на вид женщина. Она выглядела лет на пятьдесят и была одета в длинное белое платье и накидку на волосы. Лия подумала, что её внешность напоминает индианку.

– Доброго времени, тётя, – поздоровалась девушка.

– Доброго времени. Тебя зовут Лия, ведь так? А меня зовут Аша. Проходи, не стесняйся, что юная госпожа хочет? – сказала женщина с небольшим акцентом.

– Да, я Лия. Тётя Малика вчера сказала, что я должна поучиться у вас готовить. Я умею, но не местные блюда, – девушка подошла к столу.

– Раз так, рада буду научить. Сегодня на завтрак рисовая каша с фруктами. Не смотри так удивлённо, богатые люди тоже едят кашу. У нас в Индии любят рис. Вот, порежь это.

– Так вы индианка? – Лия принялась за работу.

– Да. Мой муж умер три года назад, и мне удалось получить работу здесь через агентство. Дочь взрослая уже. Она замужем. Поэтому я уехала сюда, чтобы работать и высылать им немного денег.

– А кто убирает комнаты и стирает, тоже вы?

– Нет, Тея. Она гречанка, но мы подружились. Сейчас она, наверное, собирает вещи для стирки.

Аша стала рассказывать и показывать, как готовится блюдо. Потом объяснила, как пользоваться кофеваркой. Лия старалась запоминать.

– А, вот ты где! А я к тебе зашла, думала, ты долго спать любишь, – раздалось сзади.

– Доброго времени, тётя Малика. Я не привыкла долго спать. Учусь готовить, как вы и просили, – улыбнулась Лия, почему-то не хотелось сердить мачеху.

– Доброго времени. Похвальное стремление. Отец дал мне денег на твою одежду. После завтрака поедем пополнять тебе гардероб. Марэк подвезёт нас до магазина. Здесь только продуктовый супермаркет. За одеждой нужно ехать в город. Это недалеко, двадцать минут на машине. Аша, покажи ей, как на стол накрывать.

– Всё сделаю, госпожа Малика, не волнуйтесь.

Завтракали всей семьёй. Потом Саяр уехал в офис, а отец завёз их в город и уехал на фирму. Малика завела Лию в один из магазинчиков женской одежды. Выбор тут не отличался разнообразием – всё те же длинные платья. Единственная разница была в ширине рукавов, юбки и расцветке. Девушка-консультант подвела их к одежде с её ростом и размером.

– Выбирай расцветку сама. Мне всё равно, что ты будешь носить, – милостиво разрешила мачеха.

«Какое благородство. Мне разрешили выбрать платья», – подумала Лия. Она начала смотреть, что бы хотелось купить. Платья с молнией сзади она сразу отбросила как вариант, подумав, что некому помогать их застёгивать. Пришлось остановиться на тех моделях, у которых был ряд пуговиц спереди или всего пара штук сзади. Расцветки здесь были самые разные. Некоторые наряды очень яркие и пёстрые. Лие не хотелось ходить словно попугай. Она выбрала несколько однотонных платьев с отделкой кружевом на пару тонов темнее и одно с большими красивыми цветами по подолу. Хотелось верить, что это не придётся носить долго. Она уедет в Англию и купит себе удобные джинсы.

Мачеха проводила её в отдел нижнего белья. Потом Лия выбрала несколько босоножек на маленьком каблучке. Наконец, дошла очередь до заколок и косметики. Девушка удивилась. Заколки были красивые, со стразами и искусственным жемчугом, а вот косметика совсем не яркая.

– Я не привыкла краситься, – произнесла Лия, глядя на чуть розовую помаду и бледно-голубые тени.

– Вот и славно, мне меньше проблем, – улыбнулась Малика. – Выбирай заколки и на кассу. Я пока такси вызову.

К удивлению Лии, за рулём такси сидела девушка.

– Запоминай. Когда вызываешь такси, то должна сказать, что оно нужно для женщины. С мужчиной ты не имеешь права ездить. Впрочем, без моего сопровождения всё равно из дома не выйдешь. Могут ещё отец и брат с тобой поехать. Одной из дома выходить запрещено. Это касается не только тебя, меня тоже.

– Тётя Малика, а вам не обидно так жить? Мужчине можно всё, а вам нет.

– Не обидно. На что мне обижаться, на то, что заботятся о моей безопасности? У мужчин свои ограничения и правила.

– Безопасности? Ха, можно подумать, у вас тут за каждым углом маньяки и насильники прячутся? – криво усмехнулась Лия.

– Разумеется, нет. Кому хочется, чтобы ему отрубили голову на главной площади при всём честном народе? Я о другом говорю. Бывают и у нас недруги, семьи, которые уже и не помнят, когда и почему поссорились. Вот захотел кто-то навредить, увидел тебя на улице одну, а потом сказал, что тебя с любовником в укромном месте видели. Чем ты докажешь, что это не так? Когда ты не одна, у тебя есть свидетель.

– Как всё странно и сложно.

– Ничего странного. Честь для мужчины превыше всего. Для девушки тоже, между прочим, – пожала плечами мачеха.

Остаток дня Лия проводила либо с кухаркой, либо с мачехой. Малика рассказывала о жизни на острове. Лия честно старалась запомнить, но информации было слишком много для одного дня. После ужина девушка с удовольствием посидела с отцом в беседке. Когда собирались зайти в дом, увидела выходящего из дверей брата.

– Куда-то уезжаешь, Саяр? – спокойным тоном спросил отец.

– Да, еду в известное тебе место для холостяков. Буду поздно ночью, – ответил тот, глядя на них в упор.

– Желаю хорошо провести время, сынок, – улыбнулся отец.

***

Обмануть отца оказалось несложно. Саяр сослался на то, что едет в дом утех. Молодому мужчине положено выпускать сексуальную энергию. Для этого существовали официальные бордели, где легально зарабатывали на жизнь иностранки. Раньше Саяр действительно ездил в бордель. Папа, как и положено, отвёз его туда в первый раз, как только ему стукнуло шестнадцать лет. Но сейчас, когда он встретил Зарият, связь с другой женщиной, пусть и продажной, казалась изменой. Парень поехал в кинотеатр. Необходимо было занять чем-то время до встречи. Потом он планировал ехать к любимой, которая жила в таком же посёлке, как и они, но на другом конце города. Ему не терпелось встретиться с ней, узнать, что она задумала. То, что лезло в голову ему, он отметал сразу. Слишком страшные будут последствия для Зарият после этого. Девушка ещё днём написала, что братья и отец уехали. Это радовало, потому что она сможет выйти к нему.

Зарият с улыбкой на лице наблюдала, как мужчины уезжают. У них была какая-то важная сделка в соседнем городе. Планировалось, что сегодня всё обсудят, потом переночуют в гостинице, а на следующий день подпишут контракт. Владелец завода требовал встречи с генеральным директором и двумя его заместителями, чтобы обсудить всё как следует, поэтому пришлось ехать отцу и сыновьям.

Девушка ликовала. Она не могла дождаться ночи. Мать и невестка спали крепко, поэтому есть шанс побыть подольше с Саяром и осуществить задуманное. Зарият еле дождалась нужного часа. Ей даже не спалось от волнения. Глубокой ночью она выскользнула за калитку. На противоположной стороне дороги была припаркована машина любимого. Он стоял рядом с ней, облокотившись о капот.

– Привет, вези меня на пустырь, – девушка запрыгнула на заднее сидение.

– Привет. Ты с ума сошла? Нас могут увидеть, – Саяр показал рукой за дорогу, где и был тот самый пустырь.

– Увидят, если ты не поторопишься съехать с трассы. Между прочим, по ней ночью практически не ездят.

– Сумасшедшая, – парень сел за руль и завёл мотор.

Дорога на пустырь была в паре метров от её дома. Саяр заехал подальше и остановился.

– Говори, что ты задумала, – обернулся он.

– Сначала пересядь на заднее сидение, а потом я скажу, – взволнованно произнесла девушка.

Саяр округлил глаза от удивления, но пересел и захлопнул дверь. Девушка тут же перебралась к нему на колени, сев лицом к лицу.

– Зарият, я же мужчина, ты понимаешь это? – шикнул парень.

– Понимаю, а ещё я могу тебе сказать, что за меня посватались двое. При таком раскладе отец обязательно отдаст меня кому-то из них. Я не смогу без тебя, Саяр. Я умру без тебя.

– Ты же знаешь, что я месяц назад пытался ещё раз поговорить с отцом о тебе. Он рассвирепел так, что стены от его крика дрожали. Интересно, из-за чего наши семьи поссорились? Хотя, уже не важно, давно это было. Но ты сказала, что придумала выход.

– Да, чтобы меня не отдали за другого, мы должны сделать то, о чём ты мне рассказывал. Ну, то, что делают муж и жена после свадьбы. Это же можно сделать в машине или нет? – краснея промямлила она.

– Теоретически можно, но…. Что?! Ты соображаешь, что ты говоришь?! Тебе выбьют клеймо шлюхи на лбу и выгонят из дума! Ни один человек тебе куска плесневелого хлеба не подаст!

– Ну и пусть. Мне нет разницы, как я умру: от голода или перережу себе вены перед первой брачной ночью. Я не хочу, чтобы меня трогали чужие руки, только твои, Саяр. Пусть единственный раз у меня будет по любви, с тобой, – горячо заговорила Зарият.

– А мне как жить с этим?! Как жить потом, зная, что ты скитаешься где-то и стонешь от голода?! Отец не возьмёт в дом шлюху, даже зная о том, что это я с тобой переспал!

– Не переживай, мой папа любит меня. Он не допустит, чтобы соседи узнали о моём позоре и подали в суд, чтобы мне выжгли слово «шваль». Он, скорее всего, придёт в твой дом и потребует, чтобы ты прикрыл позор и женился, а нам только этого и надо. Давай займёмся любовью, Саяр, прошу тебя.

Парень лихорадочно размышлял. Он не хотел отдавать её никому. Мысль о том, что Зарият будет целовать другой мужчина, разрывало сердце, а ревность удушливой волной поднималась к горлу. Он сжал руки в кулаки. Хотелось придушить всех, кто против их любви. Зарият хотела отдаться ему. Она не боялась клейма и позора своей семьи. Парень знал, что с большой вероятностью так и будет. Линой захочет обелить свою дочь. Он пойдёт в полицию и скажет, что он, Саяр, изнасиловал его дочь. Тогда будет суд и его казнят на главной площади города, а изнасилованную девушку признают невинной. Да, она не сможет выйти замуж, но сможет жить в родном доме. Саяр вздрогнул. Он представил, как его ведут на казнь перед зеваками, пришедшими на это посмотреть – ведь такого шоу не было уже лет пятьдесят, если не больше. Но ревность была сильнее страха. Любовь была сильнее перспективы умереть. «Если Зарият не будет со мной, она не достанется никому», – прорычал он про себя.

– Саяр, если я не буду с тобой, то не буду ни с кем. Я убью себя прямо сейчас, на твоих глазах, но не позволю надругаться надо мной человеку, которого не люблю, – прошипела Зарият, выводя его из мыслей.

Саяр выпучил глаза. Девушка держала у горла опасную бритву.

– Тихо, любимая, не надо. Дай сюда. Я согласен. Мы переспим прямо сейчас, здесь, в машине, – Саяр осторожно забрав лезвие и кинул его на переднее сидение.

Он притянул девушку к себе и коснулся губ.

– Я всё сделаю, любимая, не плачь, – ласково сказал он.

– Только как-то побыстрее, мне домой нужно вернуться до рассвета.

– Хорошо. В первый раз будет больно, я уже говорил, но я буду осторожен, обещаю.

Саяр стал целовать её губы, одновременно расстёгивая молнию сзади. Он опустил верх платья и стал ласкать руками грудь девушки. Потом приник к соскам губами прямо через кружево бюстгальтера. Зарият застонала. Обхватила руками его спину и провела по ней пальцами. Саяр продолжил торопливо её ласкать через ткань платья. Потом заставил приподняться и стащил ставшие тесными брюки и трусы. Зарият посмотрела вниз и охнула, увидев мужское достоинство. Она сглотнув, задавила в себе страх, и подняла подол платья.

– Как их снять, Саяр? В машине тесно, – глухо прозвучал её голос.

Саяр не стал заморачиваться, а банально разорвал кружевные трусики любимой. Потом усадил её на себя голой попой. Рука пролезла под платье и стали ласкать нежные лепестки, а губы лизали и посасывали соски. Зарият выгнулась от наслаждения, почувствовав, как между ног стало мокро. Непонятные ощущения накатили сладкой волной, разошлись приятными мурашками по всему телу.

– Быстрее, Саяр, – произнесла она каким-то чужим возбуждённым голосом.

Парень усилил нажим пальца на клитор, смазав его в её соках. Он стал водить только по клитору, время от времени меняя движения. Зарият глухо застонала, и её затрясло. Саяр, не дав ей опомниться, приподнял, поддерживая под попу, а после насадил на свой член. Она вскрикнула и затихла, а он выждал пару секунд и стал помогать ей двигаться, пока не излился в её лоно.

– Там всё так мокро… Ничего, приду домой и помоюсь. Знаешь, действительно было немного больно. Но сначала так сладко. Меня даже тряхнуло, и каждый нерв отозвался чем-то таким… Я не знаю, как сказать, – смущённо произнесла она, уткнувшись лбом в его плечо.

– Это называется оргазм, Зарият. Если бы мы поженились, я бы научил тебя получать его по-другому. Поехали. Я высажу тебя недалеко от дома и уеду. Если будут спрашивать, кто это сделал, можно смело говорить обо мне. Я виноват, что поддался на твои уговоры. Бритву я тебе не отдам. Может, потом, но не сейчас. Не хочу, чтобы ты с собой что-то сделала.

Саяр перебрался за руль и повёз девушку домой.

9

Линой посмотрел с улыбкой на хозяина фабрики, с которым они планировали заключить выгодную сделку. Сейчас он с сыновьями сидел в роскошно-вычурном кабинете генерального директора. Обстановка комнаты буквально кричала о своей дороговизне. Мебель из редких пород дерева, кожаные диваны и кресла. Линою было наплевать на расточительность хозяина кабинета, главное, что они пришли к соглашению.

– Ну, что ж, господа, я доволен вашим предложением. Завтра к обеду подготовят контракт и мы сможем его подписать. Предлагаю обед в ресторане, – с воодушевление произнёс фабрикант.

– Согласен, совместим деловой обед с подписанием бумаг. Я надеюсь, уважаемый Вардан, завтра не нужно присутствие обоих моих сыновей? Достаточно будет меня и первого заместителя? Элану нужно вернуться домой, – улыбнулся Линой.

– Конечно, если нужно, то пусть едет. Я приеду в ресторан отеля к часу дня.

– Хорошо. С вашего позволения, я закажу к этому времени еду. Ваши пожелания по меню?

– На ваше усмотрение, уважаемый Линой.

– Тогда до завтра, – Линой поднялся с кресла.

Элан недоумённо посмотрел на отца, потом попрощался с будущим партнёром по бизнесу и ушёл вместе со всеми. Он молчал, пока не подошли к своему автомобилю. Они с братом и отцом приехали на одной машине, так как планировалось, что и уедут вместе.

– Я не пойму, пап, ты действительно собрался меня домой отправить? Но зачем? – спросил Элан, залезая в салон.

– Тревожно мне что-то, Элан. Твой рассказ о том, что ты видел Зарият гуляющей ночью на улице, насторожил меня. Я понимаю, что не запрещено гулять в пределах двора, когда не спится… Но я и сам стал замечать странное поведение дочери. Она ходит и глупо улыбается иногда, а глаза так и блестят. Телефон из рук не выпускает. Недавно Дилара призналась, что девочка выспрашивала подробности о первой брачной ночи. Я списал это на то, что она повзрослела совсем. Ни для кого не секрет, что в женщине бушуют гормоны, как и в мужчине. Подсознательно ей хочется плотских утех, хоть она о них не знает ничего. Я решил поскорее найти ей мужа. После твоего сегодняшнего рассказа, Элан, мне стало не по себе. Сейчас приедем в гостиницу, и ты сразу поедешь домой. Твои вещи мы привезём завтра на такси. Как только будешь дома, сразу проверь комнату Зарият.

– Отец, ты думаешь, дойдёт до страшного? Всевышний, помоги нам, – нервно сказал Оянг.

– Не хочу об этом думать, Оянг. Она моя дочь, и думать плохо о ней я не могу. Но сердце тревожится. Ты видел, как она отреагировала на вести о сватовстве? Такое ощущение… Впрочем, не хочу накликать беду. Элан как раз будет дома ночью, ещё и внезапно, что, несомненно, хорошо.

– Я всё сделаю, пап, не переживай. Будем молиться, чтобы Всевышний смилостивился над нами, – Элан достал золотую цепочку и поцеловал звезду на ней.

– Будем молиться, сынок. Если всё дома хорошо, то скажешь Ефро Чирсою, пусть с субботу его отец приходит свататься. Ты прав, Оянг, Зарият нужна железная рука в ежовой рукавице. Если Зарият не отзовётся на твой голос у двери, заходи в комнату без стеснения, Элан.

Элан так и сделал, как говорил отец. Он приехал домой и как только припарковал машину под навесом, быстрым шагом пошёл в дом. Подойдя к комнате сестры, он несколько раз постучал и окликнул её. Никто не отозвался. Тогда Элан открыл дверь и включил свет. Кровать Зарият была расстелена, но её самой в комнате не было. Элан кинулся в уборную и дёрнул ручку. Дверь подалась легко, но в помещении даже свет не горел.

– Всевышний, что натворила эта девочка?! – прорычал мужчина.

Элан знал, что сестра не ляжет спать в другой комнате и не пойдёт в другую уборную. Мелькнула мысль, что ей снова не спится, и она гуляет во дворе. Мужчина вылетел пулей из дома и оббежал каждый уголок двора – Зарият нигде не было. «Нужно рассуждать логически. В переднюю калитку она бы не вышла. На противоположной стороне дороги стоят особняки. Она бы побоялась, что её кто-то увидит. А вот сзади дома пустырь, да и калиткой за кустами роз пользуемся редко», – Элан подошёл к розам.

Он присел на корточки, спрятавшись за кустами, и стал ждать. Ожидание долго не продлилось. Калитка еле слышно открылась и закрылась, и потом из-за кустов появилась девушка.

– Вот ты где шляешься, сестрёнка?! – Элан поднялся в полный рост.

– Элан?! – взвизгнула она испуганно, прикрывая рот рукой.

Мужчина знал, что ночью крики разносит по округе сильнее. Нельзя было кричать сейчас. Соседи могли что-то да услышать. Он схватил Зарият за руку и поволок.

– В дом, живо! Там разбираться будем! – шикнул он.

Элан втащил её в холл и отпустил. Зарият потёрла локоть, на котором остались следы пальцев брата.

– А теперь скажи мне, сестрёнка, где ты была? – почти вежливо спросил он, но голос не давал сомневаться, что брат в гневе.

– А ты сам не видел?! На улице! – крикнула Зарият.

– Где ты была и с кем?! Отвечай, шваль, где и с кем?! – заорал брат, подходя ближе.

– Хочешь знать?! Хорошо! Я была с любимым человеком! Да, мы любим друг друга! Мы встречаемся ночью, тайком, уже давно! Всё, доволен?! – крикнула Зарият.

Элан не выдержал. Она такое сотворила, да ещё и смеет кричать на него?! Он размахнулся и ударил её по лицу.

– Шлюха! Ты сейчас должна на коленях ползать и прощения просить! Какое право ты имеешь кричать на меня?! Опозорила всю нашу семью! Если вас видели соседи, то отец будет вынужден пойти в суд! Тебе поставят клеймо на лбу!

– Элан, что за крики?! – наперебой закричали спускающиеся по лестнице Дилара и Киара.

– Что случилось, мама? Отец послал меня проверить Зарият. Приехать домой неожиданно. Я недавно видел, как она гуляла ночью во дворе. И что я вижу? Зарият дома нет. Она пришла с улицы через заднюю калитку. Утверждает, что была с мужчиной, – ответил раздражённо Элан.

– Всевышний! Линой меня убьёт! – вскрикнула Дилара.

– Успокойся, мама, в этом нет твоей вины. Она встречается с ним уже давно. Мы все её проглядели. Скажи мне, Зарият, кто это?

– Нет. Я скажу только одно: мы любим друг друга! Его отец отказался свататься из-за конфликта с нашей семьёй. Но я не пойду замуж за другого. Я не буду терпеть ласки незнакомого мужчины. Любимый рассказал мне всё о том, что происходит между мужчиной и женщиной. Я уговорила его переспать со мной прямо в машине. Я не девственница! А теперь можете меня убить! Я всё равно хотела перерезать себе горло перед свадьбой. Да, Элан, я с ним переспала, но, знаешь, это было сладко, – произнесла девушка, а по щекам потекли слёзы: она знала, что теперь ей достанется.

Элан схватил её за косу и наклонив голову назад, заорал:

– Кто этот ублюдок?! Говори кто, и я отрублю ему руки за то, что он посмел к тебе прикоснуться! – кричал Элан так, что девушку трясло от страха. – Мама, проверь её. Я отойду и отвернусь.

Элан подошёл к окну и вцепился в подоконник. Руки так и чесались найти этого подонка и забить насмерть.

– Платье подними! – услышал он голос матери, а потом взволнованный крик. – Элан, она без нижнего белья, а на бёдрах кровь. Всевышний, за что нам такое наказание?!

Элан вцепился в подоконник сильнее, даже пальцы побелели. Сейчас стоило успокоиться. Он не может бить сестру. Отец на семейном совете решит её участь. Вдруг в голове всплыли слова Зарият, что отец отказал парню в сватовстве из-за вражды. Он знал, что у них давняя неприязнь только с семьёй Юнэль. «Саяр Юнэль?! Вот оно что! Отец бы никогда её не отдал в дом Юнэлей. Но где они познакомились?.. Свадьба! Зарият ходила на свадьбу».

Элан обернулся и подошёл к сестре. Та уже заметно подрастеряла свой гонор. Она стояла и дрожала, голова опущена, из глаз бегут слёзы. Мать стояла рядом и тоже плакала. Невестка с ошарашенным видом сидела на ступеньке лестницы.

– Я догадался, кто это. Мы враждуем только с одной семьёй. Это был Саяр Юнэль, ведь так? – вкрадчивым голосом спросил Элан.

Девушка подняла полные ужаса и мольбы глаза.

– Не трогай его, пожалуйста. Я сама виновата. Я сама так захотела.

– А он что, сдержаться не мог?! Или он подстилка у твоих ног, что пошёл у тебя на поводу?! В любом случае, вашу участь решит отец! А если узнают соседи, они заставят нас отказаться от тебя. Никто не будет жить рядом со швалью. Тебе выбьют клеймо шлюхи и отпустят с миром. Не захочешь сдохнуть от голода, будешь позволять себя трахать в борделе за еду и хлеб, а он придёт к тебе как клиент. Думаешь, после того, что вы натворили, отец вас поженит? Мечтай дальше, шалава, может, в следующей жизни Всевышний смилостивится и соединит вас. А теперь идём. Мне надоело с тобой разговаривать.

Элан схватил её за косу и поволок в подвал. Его не заботило, что она кричала, как ей больно, что чуть не упала на лестнице. Его не трогали её слёзы. Он был зол. Она была для него недостойной швалью. Открыв дверь пустой комнаты, Элан толкнул её с такой силой, что она упала.

– Здесь будешь сидеть до приезда отца. Он решит, что с тобой делать, – произнёс строго.

Зарият посмотрела снизу на злобное лицо брата. Подняться с прохладного бетонного пола не было сил.

– А если я в туалет захочу? – спросила она, захлебываясь слезами.

Послышался скрежет. Элан пододвинул ногой железное ведро к проёму двери. В следующую секунду девушка увидела, как он с силой пнул его. Ведро больно ударило в бедро.

– Туалет для шлюхи подан, – криво усмехнулся он.

– Элан, ты не можешь так! Она твоя сестра. Пусть спит в своей комнате. Я побуду с ней, – в дверном проёме появилась мать.

– Пока старшие уехали, я в доме решаю всё! Она будет здесь до приезда отца. Не давать ей ни есть, ни пить. Путь привыкает к своей участи. Кто её пожалеет, будет наказан. Я вынесу это на семейный суд. Иди спать, мама.

Зарият с ужасом смотрела, как захлопывается дверь, а потом щелкает замок. Она знала, что её ждёт, когда всё вскроется, но не думала, что это произойдёт так быстро. Больше всего она волновалась не за себя, а за двух любимых людей. Элан обещал Саяру руки отрубить. Если он это сделает, то его будут судить, а Саяр останется калекой.

– Всевышний, не допусти этого, умоляю тебя. Это я виновата, только я. Пусть брат успокоится и никто не пострадает, – заплакала она.

10

Лия была рада, что мачеха попросила её научиться готовить местные блюда. Хотя бы было, чем заняться. Девушка не привыкла слоняться без дела. В школе оставалось немного свободного времени, поэтому сейчас безделье казалось в тягость. К тому же Аша была доброй женщиной. Она окружала теплом и заботой, словно родная бабушка. С Теей Лия тоже познакомилась. Это оказалась сорокапятилетняя женщина ничем не примечательной внешности, худая и длинная, словно палка. Тея выстирала и отгладила всю её одежду, потом аккуратно развесила в шкафу и разложила в комоде.

Помогая Аше с обедом, Лия глянула в окно. Оказалось, мачеха тоже не валялась у телевизора целыми днями. Девушка увидела её на улице. Малика пропалывала грядки с цветами. Лия перевела взгляд на кухарку и попросила рассказать, как та вышла замуж. Ей всегда были интересны обычаи разных стран.

Словоохотливая Аша улыбнулась, вспоминая покойного супруга, и начала рассказывать. Ведь в её жизни всё было солнечно и тепло. Она вышла замуж по большой любви.

Лия заслушалась и даже по-хорошему позавидовала женщине. Она познала счастье с любимым мужчиной. «А что ждёт меня, если папа захочет выдать замуж по местным обычаям? Но я ведь могу не согласиться? Могу или нет?» Хотелось спросить об этом у кого-то, но Лия поняла, что Аша, возможно, не знает ответа, а то, что может сказать Малика, почему-то грезилось приговором суда.

Малика продолжала наставлять её, рассказывая об острове, но свадебных обычаев они не касались. Пока шло объяснение общих правил поведения: за столом, на улице, в гостях. Малика рассказывала и про другие обычаи, с которыми можно столкнуться.

Оказалось, образование тут неравное. Девочек и мальчиков учат в разных школах. У девушек образование проще, с уклоном на умение управляться с домашними делами. Работать на компьютере их не учат. Пользоваться смартфонами и интернетом не разрешают. Мальчиков, наоборот, готовят к поступлению в институты и получению профессии. Местные больницы – это одно здание, но разделённое на две половины, с двумя разными входами. На женской половине врачи и другой персонал – нанятые иностранки. Палаты все отдельные. Посещение больной разрешено только женщинам. Если приходит муж, то больная, закрыв лицо, выходит на улицу. В тяжёлых случаях его пропускают в палату.

Было много всего сказано. Лия с трудом уместила эту информацию у себя в голове. Она не представляла, как это всё запомнить. Жизнь в Европе и на острове отличалась как огонь и вода. Откровенно говоря, жить на Альхайхоре ей вовсе не хотелось. Лия вздрогнула от этих мыслей. На душе с самого утра было неспокойно. Брат вышел к столу с таким потерянным видом, будто для него во дворе собственного дома приготовили виселицу. Отец спросил, в чём дело, но Саяр отделался фразой, что у него болит голова. Потом мужчины уехали на работу, а в сердце девушки поселилась тревога.

Обедала Лия, как и в прошлый раз, вдвоём с мачехой. Та недовольно сверлила её взглядом время от времени. Девушка подумала, что неплохо было бы пообедать на кухне вместе с Ашей и Теей.

– Тётя Малика, могу я немного почитать? У вас есть книги?

– На втором этаже кабинет твоего отца. Там стоят книги Саяра. Я провожу, – буркнула мачеха.

Кабинет отца оказался весьма скромен. Лия думала, что богатые люди любят роскошную и дорогую мебель. Но отец не был расточительным. Разумеется, интерьер был не дешёвый, но и не вычурно-дорогой. Одна полка стеллажа была забита книгами. Тут, в основном, были приключения таких классиков, как Жюль Верн или Фенимор Купер. Хотя, нашлись и современные авторы. Лия отыскала несколько книг о Гарри Потере. Она смотрела фильм, но читать книгу уже не хотелось, поэтому она взяла себе повесть Купера. С большим удовольствием она бы прочла любовный роман, но большинство мужчин ими не интересуются. Ей ещё повезло, что брат читал книги на английском языке.

– Я пойду к себе, тётя Малика, – тихо сказала девушка, выходя из кабинета.

– Как хочешь. Я пойду подремлю. Что-то спать хочется, – вздохнула женщина.

Лия и сама зевнула, подумав, что это погода виновата. Перед обедом небо стремительно посерело и сплошной стеной хлынул дождь.

«Может, и я подремлю. На улицу всё равно не выйдешь, пока ливень не закончится», – подумала она, ложась на свою кровать.

***

Элан смотрел на дождь за окном. Нервы были напряжены настолько, что он даже от завтрака отказался. Выпил чашку кофе, глядя на то, как мама и невестка ковыряются ложкой в своих тарелках. В офис мужчина не поехал. Утром он сообщил отцу, какая в их доме беда, а тот, в свою очередь, приказал сидеть дома и ждать их приезда. Отец сказал, что они с Оянгом не станут задерживаться. Как только подпишут контракт, сразу на такси уедут домой. Перед обедом Элан заглянул в подвал. Сестра сидела, прислонившись к стене. Лицо заплаканное, кончик носа и глаза покраснели.

– Ты же не тронул его, Элан? – дрожащими губами спросила она.

Мужчина развернулся, не удосужившись ответить.

– Пожалуйста, Элан, скажи, что ты его не тронул?! – умоляющим голосом крикнула она.

– Он жив… Пока жив, – глухо выдавил из себя он и ушёл.

Сейчас Элан немного остыл, и слёзы сестры было видеть больно. Кое-как пообедав, он ушёл к себе.

В комнату постучали. Элан вышел за порог.

– Что-то хотела, мама? – спросил строго.

– Элан, разреши хотя бы воды ей отнести. Пожалуйста, сынок, будь милостив к ней, – умоляюще произнесла женщина.

– Милостив?! Она была с нами милостива?! Она знала, что если всё вскроется, наша семья встанет на колени перед всем городом, и всё равно она пошла на это! Думаешь, когда приедет отец, он её пощадит?!

– Элан, я не прошу много. Хотя бы воды. Линой ещё не скоро приедет, – мать вытерла слёзы платком.

– О-о-о, мама, только не плачь. Сам отнесу, – рыкнул он и пошёл на кухню.

Зарият была рада тому, что брат одумался и не стал вредить Саяру. Но что будет дальше, представлялось сущим кошмаром. Она знала, на что идёт, но теперь затея не казалась такой уж хорошей. Брат заверил, что отец всё равно не поженит их с Саяром.

Неожиданно дверь открылась. Снова зашёл Элан.

– Отец приедет через три часа. Они уже в пути. Мама упросила принести тебе воды. Готовься предстать перед семейным судом, – брат поставил бутылку минеральной воды на пол и ушёл.

Зарият подошла и, подняв бутылку, жадно отпила из неё. Она жалела, что у неё нет телефона, а значит, с Саяром никак не связаться. Перед уходом к любимому она оставила телефон на тумбочке. «Всё равно бы Элан отобрал его, так какая теперь разница. Три часа. Целых три часа пытки ожиданием. Когда нечем заняться, время тянется так медленно».

Линой, как ураган, влетел в дом. Он закричал, призывая сына на первый этаж. На крик спустились все домочадцы. Слуг сегодня не было. Элан утром дал им выходной, отправив домой. Никто не должен был узнать о проблемах в семье.

– Доброго времени, – поздоровался Элан.

– Вот оно-то как раз и недоброе, – буркнул Линой, зло глянув на жену.

Мужчина сел в кресло, на другом расположился Оянг. Элан встал напротив и по просьбе отца, рассказал, как всё было, в тех подробностях, которые не скажешь по телефону.

– Я объявляю семейный суд. Приведи её, Элан, – хмуро приказал Линой.

Женщины уселись на диван у окна, а Линой встал со своего места.

Через минуту появились Элан и заплаканная девушка. Отец даже здороваться с ней не стал.

– На колени, Зарият! – громко скомандовал он.

Девушка встала на колени, а Элан сел в свободное кресло.

– Ты обвиняешься в том, что уподобилась швали и позволила себе переспать с мужчиной до свадьбы. Тебе понятны мои обвинения? – ледяным голосом спросил Линой.

– Да, папа, – тихо сказала Зарият, опустив голову.

– Говори громче. Ты согласна, что виновата, Зарият?

– Да, папа!

– Кто хочет сказать в её оправдание или обвинение, говорите.

– Она виновата, Линой, я прошу для неё наказание. Но, будь милосерден, не заявляй никуда. Пусть это останется в кругу семьи, – всхлипнула Дилара.

– Ты соображаешь, что говоришь?! А если её соседи видели хоть раз?! Если они только и ждут удобного момента, чтобы заявить, что в нашем доме живёт шлюха! Кто ещё хочет сказать?!

– Она виновата, отец. Но мы не можем поставить ей клеймо. Я не отделился. У моих детей не будет пары. Кто захочет связывать себя с опозоренной семьёй? Элан ещё не женился. Он тоже останется без семьи. Я прошу к ней снисхождения, папа, – нервно сказал Оянг.

– Хорошо, она получит снисхождение. Двадцать ударов ремнём по спине. Только что я теперь отвечу предполагаемым женихам? Если бы она вышла замуж, я бы отвертелся. Сказал бы, что был третий претендент, которому я и отдал свою дочь.

– Так сходи в семью Юнэль, потребуй от Саяра жениться на мне, – робко сказала Зарият.

– Породниться с ними?! Больше тебе ничего в голову не пришло?! Я понял, ты затеяла всё ради этого!

– Да, я люблю его, а он любит меня. Мы познакомились на свадьбе. Потом встретились в магазине. Он выпросил у меня номер телефона и…

– Хватит! Не хочу слушать, как низко пала моя дочь. Вот моё окончательное решение. Двадцать ударов ремнём. А на него заявлю в полицию. Скажу, что он тебя изнасиловал. Всё, присматривайте за ней, я поеду в полицию. Чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Его казнят, а её признают невиновной, – голос был такой ледяной, что, казалось, мог заморозить.

Линой развернулся, чтобы уйти, но успел сделать только шаг. Зарият вцепилась в его ногу, обнимая её руками.

– Пожалуйста, папа! Папа, не надо! Пощади его! – закричала девушка, обливаясь слезами, – Ты хочешь оставить будущего внука без отца?! А вдруг я беременна? Мы же не предохранялись!

Линой наклонился, отцепив её руки, он поднял дочь с пола.

– Вы не… что? – спросил он ошарашенно.

– Мы не предохранялись. Да, Саяр рассказал мне всё об интимных отношениях мужа и жены. Я пошла на это, чтобы ко мне не прикоснулся никто другой, кроме него, – всхлипнула она.

– Хорошо. Я сперва съезжу в семью Юнэль. Объявлю Мареку, что скоро его сына казнят. Но если у тебя родится ребёнок, он получит его вместо умершего сына. Такая, как ты, не достойна быть матерью.

– Я знаю, на суде спросят меня о случившемся. Я скажу, что насилия не было. Я заявлю, что сама отдалась ему, по согласию, – дрожащим голосом заявила девушка.

– Хочешь, чтобы я тебя своими руками до смерти забил?! – Линой крикнул так, что у девушки в ушах зазвенело.

– Убей меня прямо сейчас! Убей! Я скажу на суде, что я шлюха и сама соблазнила его! Я не позволю, чтобы он пострадал! – крикнула в отчаянии Зарият.

– Оянг, забери её. Хочу, чтобы мой приговор в исполнение привёл ты. Не вздумай её пожалеть, сынок. Я поеду к Юнэлям. Пора покончить со всем этим.

Линой отбросил от себя дочь на пол, а потом быстрым шагом пошёл на выход.

11

Марэк приехал домой один. Утром кухарка дала Саяру список необходимых продуктов, и он обещал заехать в магазин. В холле мужчину встретила жена, но дочь не вышла, как в прошлый раз.

– А где Лия? – спросил Марэк.

– У себя. Она попросила что-нибудь почитать. Взяла одну из книг Саяра в твоём кабинете, – улыбнулась Малика.

Марэк прошёл к дивану и устало опустился на него.

– Сегодня было много работы, устал. Проверял отчёты, присланные из филиала в России. Посижу немного и пойду переоденусь.

– Конечно, тебе нужно отдохнуть, – сочувственно произнесла жена, присаживаясь рядом.

Неожиданно появилась Тея.

– Господин Марэк, там пришёл мужчина. Говорит, по важному делу. Его зовут Линой Забэль, – сказала служанка.

– Забэль?! Что он тут забыл, интересно? Проводи его сюда, Тея.

Служанка ушла, а через пару минут вернулась с представительным седовласым мужчиной в чёрном костюме.

– Доброго времени, господин Линой. Что привело вас ко мне? – Марэк встал с дивана.

– Я бы ответил тем же, но время не доброе. Отправьте своих слуг домой, немедленно. Этот разговор не для посторонних ушей, – скривился Линой.

– Малика, распорядись. Потом скажи Лие, чтобы не выходила, пока не разрешат. Присаживайтесь, господин Линой.

Марэк указал рукой на кресло и, только когда гость присел, позволил себе опуститься на прежнее место. Ждать пришлось недолго. Вскоре появилась взволнованная Малика.

– Я всё сделала, слуги ушли. Мне можно присутствовать при разговоре или тоже уйти? – спросила она, чувствуя, что над семьёй нависла беда.

– Останьтесь, госпожа Малика. Не имеет смысла скрывать это от вас, – милостиво разрешил Линой.

Женщина опустилась рядом с мужем. Лицо, как и положено, было закрыто, только глаза влажно блестели.

– Расскажите, что привело вас к нам? Просто так вы бы не заявились, а если бы пришёл в гости я, то на порог дома не пустили бы, – нервно сказал Марэк.

– Вы правы, но дело серьёзное. Тут не до гордости и вражды. Хотя полагаю, она продолжится. Я пришёл сообщить, что заявлю на вашего сына в полицию. Дело будет касаться изнасилования. Он переспал с моей дочерью. Приехал сегодня ночью на машине к моему дому и в ней совершил бесстыдство. Я подозревал что-то неладное, поэтому, когда мы уехали с сыновьями в другой город по делам, послал сына ночью с внезапной проверкой. Зарият не было дома, а вернулась она без нижнего белья и с кровью на бёдрах. Дочь не отрицает, что встречается тайком с вашим сыном давно, но переспали они только сегодня. Готовьтесь к суду, господа Юнэль. Кстати, если она забеременела, мы отдадим ребёнка в вашу семью.

– Я ему говорил, чтобы он забыл эту девушку. И поверьте, господин Линой, я правильно воспитывал сына. Я знаю, что не смогу искупить его вину, но давайте не будем горячиться! Мы можем забыть разногласия наших предков и поженить их, – Марэк был в шоке от того, что услышал.

– Поженить?! А как вы заплатите за её утраченную девственность?! Да, Зарият призналась, что сама уговорила его пойти на этот шаг! Упросила рассказать, что происходит в постели после свадьбы! Если бы он не открыл рот, ничего бы не было! Если бы он не пошёл у неё на поводу и отправил домой, всё было бы по-другому! Говорите, правильно воспитали сына?! Я этого не увидел! Он ковриком расстелился у её ног, а она об него ноги вытерла! Разве такой парень достоин называться мужчиной?! Никакими деньгами не измерить позора, который получила наша семья! А такой позор всегда должен компенсироваться! Он заплатит – за то, что не сдержал свой член в штанах, – своей головой! – закричал Линой, жестикулируя руками.

Малика видела, как ошарашен и угнетён её муж. Она и сама была не меньше него напугана за жизнь сына и их судьбу. Если Саяру отрубят голову на виду у всего города, Марэк потеряет бизнес. Все его партнёры разорвут с ним контракты, а бизнес никто не купит. Они потеряют сына и станут нищими, способными только милостыню просить. По щекам женщины текли слёзы. Она лихорадочно думала, как спасти сына, пока мужчины горячо обсуждали сложившееся положение.

– Господин Линой, разрешите мне сказать слово, – произнесла она, стараясь говорить решительно.

– Что ж, говорите, госпожа Малика, иногда женщина бывает мудрее нас, горячих мужчин, – ответил гость пренебрежительно.

– Мы можем компенсировать потерянную невинность вашей дочери. Таких случаев не было очень много лет. Наверное, поэтому мы стали забывать древние заветы предков. Обычай гласит: «Если девушка говорит, что пошла на связь с мужчиной добровольно, по любви, то её родители могут компенсировать утрату девственности, взяв невинную девушку из семьи парня в свою семью», – сказала она.

– Вы имеете в виду обычай «кровь за кровь»? Неужели вы полагаете, я не подумал об этом? Тут не разрешается брать двоюродную или дальнюю родню. Ваш сын должен жениться на моей дочери, а взамен отдать свою единокровную сестру в жёны моему сыну. У меня двое сыновей, а вот у вас, кроме сына, никого нет, насколько мне известно, поэтому обряд «кровь за кровь» невозможен, – ледяным голосом сказал Линой.

– Возможен. Марэк пару дней назад привёз свою дочь из Англии. Она там училась в закрытой школе для девочек. Лия полукровка. От второй жены Марэка из России. Женщина не пожелала приехать сюда, а потом вышла замуж в России. Ребёнок от Марэка, это доказывает тест на отцовство, а значит, Лия является единокровной сестрой Саяра по отцу. У нас есть справка о её невинности и результаты полного медосмотра. Вы же знаете, без этого она не получила бы гражданство. Лия считается нашей веры, вписана в документы моего мужа, а не через десять дней получает паспорт.

Марек сидел, будто ледяная статуя. Не такой участи он хотел для своей дочери. Сердце защемило от боли, но другого выхода не было: придётся её отдать по древнему обычаю. Он должен спасти сына, ведь если Зарият угрозами заставят сказать на суде, что было насилие, то на следующий день его казнят. «Я могу понять Линоя. Какой отец захочет поставить клеймо на лбу дочери? Он лучше обвинит во всём парня. И он прав, можно было удержать свой прибор в штанах. А ещё лучше вообще не видеться с девушкой. Саяр преступил закон и не один раз. Ведь её все равно бы обвинили из-за ночных встреч с ним, даже если бы она осталась невинна. Глупый мальчишка, появись только дома!»

– Принесите мне подтверждающие документы, – услышал он будто издалека.

– Малика, принеси. Синяя папка в сейфе, – произнес Марэк обречённым голосом.

Линой читал документы на Лию. Всё было в порядке. Он не жаждал породниться с семьёй Юнэль, но уж лучше так, чем позориться на суде. К тому же он наконец женит Элана, который много лет увиливает от свадьбы.

– Всё в порядке. Думаю, мы можем провести обряд. Но моего желания тут мало. У меня два сына, и один уже женат. По обычаю, если девушка входит в семью соблазнителя первой женой, то и его сестра должна стать первой. Моему младшему сыну Элану тридцать лет. Как вы понимаете, в таком возрасте он имеет право не согласиться с моим решением. Молите Всевышнего, чтобы он захотел провести обряд. Если он будет согласен, то я позвоню и скажу вам, на сколько времени договорились с учителем в храме. Не будем откладывать, поженим их завтра же. А пока я хочу видеть девушку. Элан должен знать, на что соглашается.

– Её сейчас приведут, – буркнул Марек, рассасывая во рту таблетку от боли в сердце.

Лия сидела на стуле и нервничала. Сердце билось тревожно. Почему-то казалось, что она вот-вот упадёт в чёрную пропасть без конца и края. К ней заходила мачеха и гневным голосом сказала, что вырвет ей ноги, если она выйдет из комнаты, пока не разрешат. Лия сидела и думала, что стало отчего-то страшно. Ещё в туалет захотелось, а выйти так и не позволили. Она решила наплевать на всё и выскользнула из комнаты.

– Куда собралась? Сказано было не выходить, – тихо, но грозно сказала мачеха, твёрдым шагом двигаясь по коридору в ее сторону.

Лия и раньше догадалась, что в доме гости, иначе мачеха не пришла бы к ней, замотав лицо. Сейчас всё было по-прежнему. Только глаза были видны. Злые глаза, они как будто читали ей смертный приговор.

– Что случилось? Я уже терпеть не могу, в туалет хочется, – недовольно заявила Лия, не желая из-за этого унижаться.

– Быстро! Гость тебя ждать не будет! И накидку не забудь надеть! В холле тебя ждём! – повысила голос Малика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.