Екатерина Крапивенцева
Мутная вода

Глава 1. Отчуждение (вместо предисловия)

Я – журналист. Всезнайка, мизантроп. Не большой оригинал, не легенда Зоны. Моя история началась по ошибке, закончилась – по обстоятельствам, в то время, как история Зоны всегда идёт вперед.

Она состоит из бесчисленных маленьких рассказов: заметок в сети, баек у костра. Ее проживают и пересказывают нам люди, так или иначе, волей обстоятельств, вовлекаясь в ее водоворот. Никто не приходит сюда по желанию – только по наитию, по воле Зоны. На волне вселенского рока, в плену любопытства, из чувства долга, по зову совести – все это «голоса зоны», звучащие в наших умах, проникающие в самые потаённые уголки, живого ещё и податливого человеческого сердца. Она пишет свою историю нами: нашими потом и кровью, слезами и ошибками, ощущениями и сомнениями. Она высасывает из нас все соки, всю жизнь, превращая нервы в звенящую сталь, а сердце – в пустую консервную банку.

Однако, случится это не сразу. Пройдёт много лет, прежде чем мы станем ее орудием, ее верными слугами. Но до того, вдоволь испытаем всю гамму чувств, невозможную в большом мире, где течет жизнь, просто и складно, медленно до судороги. Огромный, цветущий мир без цели и смысла на одной чаше весов и маленькая, наполненная перепутанным смыслом Зона, дающая жизнь на пике, на надломе, насыщающая легкие своим отравленным воздухом, как в последний раз. И он сладок, то ли от запаха тления, то ли от ощущения небывалой свободы БЫТЬ СОБОЙ.

Зона пульсирует в нас, зовет голосами ушедших близких, поет баллады о чести и долге, сулит несметные богатства. «Золотая страна Эльдорадо» для отчаявшихся и сломленных, дерзких и жадных, пытливых романтиков и бесстрашных практиков. Она всегда была в нас, с самого рождения. И будет с нами до конца, потому что мы – Её продолжение в этом мире. Именно в нас заключен Ее свет, Ее главный призыв – жить, не смотря на чудовищные обстоятельства, стать собой среди тысяч похожих, вырваться за пределы обыденности и перекроить свой мир по образу и подобию Ее.

***

Эта история началась давно, на закате «Эпохи Советов». «Красный» мир трещал по швам: затяжная война в Афганистане, мощный взрыв поезда в Арзамасе, тотальный дефицит продовольственных товаров и тихое волнение, нависшее над страной, подобно тяжелой, свинцовой туче.

А потом, 26 апреля 1986 года, произошла ужасная авария на территории Четвёртого энергоблока «Чернобыльской Атомной Электростанции», в ходе которой реактор был полностью разрушен, и в окружающую среду произошёл мощный выброс облака радиоактивных веществ.

Таким образом, огромные территории, вблизи города Припять оказались непригодными для человеческого проживания. Людей спешно эвакуировали, а на месте молодого и цветущего города воцарилась Она – Зона отчуждения. 30 километров зелёной, живой, но абсолютно безлюдной и опустошённой местности.

Территорию, конечно же, обнесли забором с колючей проволокой, за которой, как грибы после дождя выросли бытовки, казармы и КПП. Люди в военной форме день и ночь патрулировали вверенный им объект.

Жителям ближних сёл, отказавшимся покидать приграничную территорию, строго-настрого запретили пересекать Периметр. Таким образом, слабое ощущение жизни и цивилизации сохранилось только на подступах к заражённой области, в то время как к пустынному центру Зоны потянулись бесчисленные грузовики с учёными, военными и ликвидаторами, призванными защитить мир от расползающейся радиоактивной заразы. Центр Зоны был наглухо закрыт, и попадали туда лишь очень немногие.

Детские куклы на лавочках, пионерские галстуки в дорожной пыли, радиоприёмники дворовых доминошников, настроенные на любимую частоту – всё теперь принадлежало природе. Она безраздельно властвовала на оставленной людьми территории, до тех пор как 7 июля 2006 года не прогремел второй взрыв.

Беззвучно и неожиданно, в сумерках, над серой громадой Чернобыльского саркофага взметнулось необычного вида облако: оно росло и расползалось ядовитым туманом, губительным для всего живого и цветущего, а потом произошёл первый в истории Зоны Пси-Выброс, необычайной мощности.

Небеса медленно налились багрянцем, поглощая ночную синь: звёзды, звуки и запахи тёплой летней ночи утонули в них и пропали. Повсеместно нарастающий гул, казалось бы, звучал не снаружи, а внутри сознания.

Почти все военные, брошенные на охрану рубежей, погибли. А навсегда искалеченные выжившие, были настолько напуганы, что почти потеряли способность излагать свои мысли связанно.

До сих пор достоверно неизвестно, что именно спровоцировало второй взрыв, уже не ядерной, а аномальной природы, повлекший за собой необратимые изменения флоры и фауны. Но местные утверждают: в грузовиках, идущих к самому центру зоны, возили не ликвидаторов, а учёных, работавших на спецслужбы. И ужасная катастрофа с разрушением реактора не была трагичной случайностью или результатом халатности: это спланированная акция, позволившая заполучить в безраздельное пользование огромные территории, свободные от людей.

Теории заговоров, как известно, всегда популярнее и в разы правдоподобнее реальных историй. Однако, военные и ученые действительно сколотили крепкий тандем. И говорят, в периметре Старой Зоны остались многочисленные группы научных сотрудников завода «Юпитер», в чьи обязанности входила экспериментальная деятельность по созданию универсального биологического оружия, мощнейших психотронных установок и, только Всевышний знает, чего еще.

По официальной же версии, завод производил детали магнитофонов. Но даже до катастрофы территория его была необъятной и строго охранялась, а продукция, им выпускаемая – оставалась засекреченной. Весь перечень сходящего с конвейера продукта пестрил расплывчатыми формулировками: «Изделие №1», «Деталь №5», «Прибор ИПР-15» и далее в том же духе. Секретность предприятия не вызывала сомнений.

Возможно, действительность была прозаичной, и завод обслуживал оборонные нужды: выпускал делали бортовых самописцев, паял электронику для космических ракет. Теория эта вполне логична, если бы не одно великое «но»: работы продолжились и после Аварии.

Опасения конспирологов мне, несомненно, понятны. Огромные территории, бесконтрольные эксперименты в сферах мало изученных – все это должно было привести к трагедии, рано или поздно…

Но есть среди нас и те, кто считает, что Второй Выброс был лишь отголоском первой Чернобыльской катастрофы.

Большинство же помалкивает, и правильно делает, ибо всякий сверчок знай свой шесток. И, тем не менее, слухи расползались – один причудливее другого…

Зона изменилась: её пустынность стала враждебной. Второй Выброс дал начало новым байкам и домыслам. Но официального ответа властей люди гражданские так и не дождались.

Об инциденте смолчали: пресса в очередной раз мусолила развод третьесортной актриски, а тем временем прямиком из центра Зоны хлынула волна мутантов, которую едва сдержали неравными силами рассредоточенных вдоль периметра бойцов Украинской мотострелковой части. Многие солдаты погибли, «отдавая долг Родине», которая об этом так и не узнала.

Тогда же Периметр обнесли широкой кирпичной стеной, вдоль которой установили укреплённые огневые вышки. На них денно и нощно несли боевое дежурство солдаты-контрактники с крупнокалиберными пулемётами. Теперь пересечение границ Зоны каралось тюремным заключением либо расстрелом на месте при оказании сопротивления.

Люди заволновались: поползли слухи о неведомых вещах, творящихся в Зоне отчуждения. А всё тайное неизбежно манит человека, как лампочка мотылька: ведь знает, что обожжётся, но всё равно летит. И чем сильнее запрещают, тем больше находится любопытствующих и желающих любыми путями пробраться за периметр: «Хотя бы одним глазком взглянуть да одним пальцем пощупать то самое – великое и запретное».

Военные брали взятки, заборы в наименее охраняемых участках разбирались (ну какого славянского человека испугаешь забором, да «егозой»?), и со временем Зона наполнилась искателями лучшей жизни, называющими себя Сталкерами.

Глава 2. Дорога в Зону

Если ты решил идти в Зону, то перво-наперво нужно усвоить одно элементарное правило: никому не верь.

И к тому времени, как вояки решили устроить себе внеплановый перекус, я уже битый час лежал на пузе в покрытой росой траве, и боялся даже голову поднять, дабы не засветиться в лучах армейских прожекторов, жадно рыщущих вдоль опушки леса.

Левое плечо, придавленное рюкзаком, нещадно ныло, к тому же организм с трудом сдерживал выпитый в придорожной забегаловке холодный чай.

Вообще-то, я не из робкого десятка, но чёрт дёрнул меня связаться с человеком по прозвищу Эд, который за умеренную плату обещал таким вот наивным кретинам как я, устроить «быстрый и безболезненный» переход Периметра.

Взяв частичную предоплату, и снабдив полезными сведениями, он оставил меня в небольшой придорожной кофейне, а сам удалился «по делам».

Выдвигаться решили в 4 утра. Момента лучше – не выдумаешь. Идеальное время, пока командование блокпостов видит десятый сон, а солдаты и младший офицерский состав целиком и полностью предоставлены себе-любимым.

По словам Эда, он неоднократно провожал «туристов» за периметр, и здешние офицеры давно им прикормлены. На деле всё оказалось жестче и прозаичней. Мой недавний знакомый на встречу не явился, и ныне приходится расхлёбывать всю эту кашу самостоятельно. Не могу утверждать, что сильно обижен… Но смутное ощущение беспокойства уже прочно укоренилось во мне и, как оказалось, не зря.

Едва прозвучали первые очереди, я зайцем сиганул в ближайший овраг – именно этот простой манёвр и спас меня от мгновенного обнаружения.

При всем моём оптимизме, свистящим из всех щелей, имеется в данной истории одно сильно смущающее меня обстоятельство… И речь даже не о том, как мне теперь без провожатых попасть в Зону. Даже выбраться незамеченным из этой передряги представляется мне воистину мало возможным.

Время тянулось непростительно медленно, и я уже окончательно приуныл (тем более, что скользкая жижа на роже не располагает к радужным размышлениям), как вдруг… Рядом в овраг соскользнуло и плюхнулось ещё одно матерящееся шёпотом тело. Пальцы инстинктивно потянулись к ножу. «Ну, если что, просто так свою жизнь не отдам!» – Подумал я вдруг в порыве вдохновения.

– Эй, – обратилось ко мне «тело». – Чего разлёгся? Ногу подтяни! Того и гляди в морду мне треснешь!..

Я даже опешил сперва, но быстро пришёл в себя и понял, что мне неожиданно улыбнулась удача – определённо, это был Сталкер!..

– Ты впервые в Зону, да? – Отрывисто отплевываясь, поинтересовался он. – Пистолет достань, на случай, если придётся прорываться с боем. И не таращи на меня свои зенки!

Я достал свой новенький, буквально нулёвый «Грач», купленный мной около года назад у одного знакомого офицера окружного отдела МВД. Парень скривился:

– Аккуратнее с этой штукой… У нас на Кордоне в прошлом году один паренёк, совсем ещё зелёный, ногу себе таким прострелил. Перезаряжал дулом в землю. Орал, как раненый кровосос – всех вояк переполошил. Насилу ноги унесли. И кто Вам, таким, оружие продаёт? Мозги бы еще к нему в комплекте.

Я невольно улыбнулся – до меня постепенно доходила вся абсурдность происходящего. Я, абсолютно трезвый и вменяемый, лежу в грязной луже с каким-то не знакомым мне пареньком, намного младше меня, а он ещё и жизни меня учит с видом почтеннейшего старейшины!..

– Приготовься, – шепнул парень.

И тут произошёл ряд событий, несомненно, изменивших всю мою жизнь в корне, правда, ни я, ни участники тех событий об этом пока, конечно же, не догадывались.

Во-первых, тишину нарушил густой бас:

– Смиииирррррно!

Воображение сразу же нарисовало, как солдаты по ту сторону забора вытянулись в струнку.

– Вольно, – благодушно выдохнул говорящий и подавил икоту. – Мне бы до ветру, солдатики. Давайте-ка, погуляйте…

– Не положено, товарищ полковник! – Доверительно, но твёрдо возразил один из военных.

– Да что Вы, совсем страх потеряли?! – Красноречиво удивился офицер. – Я приказываю! А приказы у нас что? Правильно: сначала выполняются, а потом уже оспариваются. И прожектор свой дурацкий разверните в другую сторону. У вас тут такая охрана, что мышь не проскочит. А то вот ещё чего не хватало, чтобы весь периметр узрел командирский зад.

– Товарищ полковник, это Зона, – снова было вдался в объяснения солдат, но подвыпивший полковник был непреклонен. Прошлым вечером он прибыл на КПП с инспекцией из столицы, и о Зоне знал лишь по рассказам, которые казались настолько фантастичными, что верить в них сознание отказывалось. Вопреки всем ожиданиям, за Кордоном его встретили деревенская тишина и любезный, командующий блокпостом, хлебосольный капитан, предложивший ему повременить с инспекцией до утра, а вместо этого вывести из организма радионуклиды выдержанным армянским коньяком. Полковник, конечно, прошёлся для вида по территории, поспрашивал солдат о службе, но от коньяка не отказался, и поэтому ночь пролетела практически не заметно, а под утро организм взял своё и почти что с благодарностью после долгой дороги принял в себя алкоголь и трансформировал его в лёгкое опьянение.

Солдаты, скрепя сердце, ушли, оставив полковника совершать свой утренний моцион. Полковник же присел на пригорок и задумался о Зоне и её обитателях. Как любой штабной работник он искренне радовался таким вот «полевым» выходам в память о славном прошлом. И увлекшись приятными мыслями, он не заметил, как прямо за его спиной кирпич за кирпичом разбирается основание стены. В густых утренних сумерках дыру в заборе заполнила фигура, облаченная в камуфляж, и приставив нож прямо к горлу военного, почти на грани слышимости, прошептала:

– Пикнешь, урою.

Если бы ревизор был по-настоящему храбрым человеком, он бы, наверное, попробовал совладать со злоумышленником самостоятельно. А на шум потасовки, наверняка, сбежались бы охранявшие периметр солдаты, но до пенсии ему оставалось несколько месяцев, а на даче в этом году обещался удвоенный урожай его любимой, заранее посаженной клубники… Поэтому, полковник, промолчал, и две серые фигуры, надёжно укрытые от посторонних глаз кустарником, скрылись в близлежащей лесополосе.

***

Спустя час я и мой случайный попутчик добрались до лагеря новичков, расположенного в паре километров от линии Кордона. Ничего примечательного: несколько старых, обветшалых домов с просевшими крышами, ржавая, не видная с дороги, бочка с костром да бункер торговца Сидоровича, с виду напоминающий небольшую землянку, а по сути представляющий из себя уходящее далеко под землю многоуровневое бомбоубежище с множеством подземных ходов и выходов.

Мы уселись к огню, и мой невольный спаситель решил познакомиться поближе:

– А ты неплохо держался. Молодец. Тебя как зовут-то, счастливчик?

– Арсений, – улыбнулся я.

Парень прыснул:

– А меня – Баламут. Для друзей – просто Мут. И запомни… хм… Сеня: в Зоне никаких имён. Иначе, как говорят бывалые, она восхитится твоей самонадеянностью, схватит тебя за жопу и сожрёт… Так-то…

На секунду я даже задумался, перебирая возможные прозвища. Старые никнэймы с форумов, школьные клички. Ничего толкового не шло в голову, как на зло. Мучительные раздумья, пожалуй, отразились на моём лице, иначе из-за чего губы Мута тронула такая снисходительная улыбка?

– Ну… Зови меня Ветром. – Наконец, решил я. – Старое прозвище как-то мне ближе.

– «Ветер» – это сильно, – оскалился Мут, – Только не всё так просто. В Зоне клички находят тебя сами. Моргнуть не успеешь, и какой-нибудь бывалый сталкер «окрестит» тебя, на счастье. Или проштрафишься, и прилипнет к тебе обидное прозвище. Ты, главное, гляди в оба и себя не проморгай. За Периметром люди быстро меняются. Но, как рассуждает наш Сидор, они просто являют миру свою истинную суть, потому как на ужимки и притворство тут просто не остаётся времени. Все силы уходят на то, чтобы отрастить глаза на затылке, иначе съедят. Это, кстати, и к людям относится, не только к мутантам.

– Так, значит, правду говорят? – восхитился я. – Мутанты тут водятся, аномалии и всё такое?

– Всё такое… – вздохнул Мут, закатив глаза. – До «всего такого» нужно ещё дожить. А для начала сконцентрируйся на мутантах и аномалиях!..

Он налил мне душистого чая и доверительно хлопнул рукой по плечу:

– Знаешь, Сеня, есть в тебе что-то такое – не сформулирую с хода… Но, определенно, мы с тобой одной крови. Зона никогда не сводит случайных людей. А в нашей встрече отчётливо улавливается какой-то тайный промысел. Давай, рассказывай, что за "нелегкая" в Зону тебя привела, и пойдём придавим, часок-другой, пока ребята не проснулись.

***

Поспав пару часов в покосившейся лачуге, почти под открытым небом, проснулся я неожиданно бодрым и отдохнувшим. Мута уже и след простыл. Потянувшись хорошенько, я вышел на улицу, к костру, где и обнаружил своего спасителя в компании других сталкеров:

– Говоря откровенно, я даже заподозрил, что ты слинял. – Улыбнулся я, с облегчением глядя на Мута.

– Уже устал от него, салага? – Пробасил полный парнишка в грязном комбинезоне. – Болтун он у нас ещё тот!.. Ну что, Мут, знакомь нас со своим протеже, не скромничай.

– Прошу любить и не жаловаться, неофит Сеня, – абсолютно по-клоунски улыбнулся присутствующим Мут, отвесив в мою сторону шутливый поклон.

– Ну, здравствуй, Сеня. Добро пожаловать к костру, – улыбнулся мне загорелый сталкер в годах и протянул жилистую, сильную руку.

***

Высокий парень в потрёпанной куртке второй час травил байки из сталкерской жизни, которые зарождали во мне всё большие сомнения в купе с некоторым недоверием.

Казалось бы, ещё вчера я – лучший студент своего курса – поступил на работу в известное московское издательство на должность помощника редактора.

Вскоре такая работа мне опостылела: кровь молодая бурлила и требовала героических свершений. Сменив уютный кабинет на корреспондентские корочки, я с головой окунулся в столь любимую мной «полевую» журналистику.

На третьем году работы, подвернулось хорошее дельце, в которое я ввязался с хода, ничего толком не разузнав.

Областной кандидат в депутаты, примерный семьянин и просто хороший человек, Алексей Филонов, был уличён в близкой дружбе с одним очень опасным и от этого вызывающим особый интерес, бывшим криминальным авторитетом, а ныне – легальным бизнесменом, Александром Калашниковым.

Вдоволь покопавшись в их прошлом, я и мой напарник раскопали такое, от чего волосы на наших телах от любопытства встали дыбом. Их обоих связывало не что иное, как общий интерес к Зоне отчуждения.

Казалось бы, ничего криминального – многие сейчас ей интересуются. Оба товарища не раз принимали участие в импровизированных «сафари» для избранных. Раз в году выезжали они на пару недель в Зону – попить босяцкой водки, поболтать с местным населением, побродить по руинам некогда прекрасного города Припять. В общем, тряхнуть стариной в память о славном советском прошлом.

Итог оказался не утешительным… То ли я не особо удачливый журналист, то ли слава моего напарника-папарацци не давала мне покоя… Но однажды я, абсолютно случайно подслушал странный разговор в одном из модных столичных баров, и прямо-таки крестцом почувствовал, как снежный ком данной истории набирает обороты, дабы потом слететь с горы и прихлопнуть пронырливого журналюгу – то есть меня – своей огромной, холодной массой.

Я только что выпил лишнего в компании бывших сокурсников, с которыми отмечал трехлетие со дня окончания журфака. И, естественно, пошёл покурить и освежиться в местную, абсолютно гламурную и вопиюще эксклюзивную, как и сам клуб, уборную.

Бегло обведя взором пустое помещение, я с облегчением присел в самой дальней от двери кабинке, закрыл глаза и с упоением закурил.

Голова моя гудела, а мысли путались так, что я, наверное, не заметил, как отключился на пару минут, прямо не вынимая сигареты изо рта. В себя меня привели звуки тихой беседы. Такая уж у меня привычка: хоть в барабан бей – я всё равно не проснусь, а стоит услышать человеческий голос, и сон, как рукой снимает.

Сначала я не вслушивался в разговор за стенами кабинки, а просто приходил в себя после внеплановой отключки. Но то, что было сказано дальше, придало мне бодрости и заставило мозг работать на пределе возможного:

– Саша, я был там, – прошипел знакомый мне голос, – и видел всё своими глазами! Это не законно. Даже то, чем ты занимался в девяностых – это детская забава по сравнению с тем, что ТАМ творится! – Сомнений не оставалось, сочный баритон принадлежал Алексею Филонову. – Ты вляпался в такую кучу дерьма, что тебе уже ни одна лопата не поможет – в пору вызывать экскаватор.

– Да знаю я! – отозвался хриплый, отрывистый тенор, принадлежавший, несомненно, его другу – Александру Калашникову. – Мне теперь оттуда не выбраться… И тебе тоже. Все мы связаны. Ты сам согласился профинансировать экспедицию в Припять. Я тебя за карман не тянул. Оба мы числимся в списках инвесторов, и от этого, мне, конечно, совсем не слаще. Мало того, что сам вляпался, да ещё друга втянул. Лёха, – шумно выдохнул бизнесмен и прихлопнул товарища по плечу, – придётся идти. Через неделю прогнозируют мощный Выброс. Научники сворачивают свой лагерь на Янтаре – говорят, ни одна защита не выдерживает излучения. А эти головастики, чёрт их дери, ещё ни разу не ошибались в своих расчётах. Времени тебе на раздумья до понедельника. Я лично выдвигаюсь. Это знак. Грех такой возможностью не воспользоваться.

– Я – пас, – пролепетал побледневший Филонов.

– Как знаешь, Алексей, – голос Калашникова едва заметно дрогнул. – Пойду, а то наши друзья меня хватятся и недоброе заподозрят.

Затем дверь хлопнула, Калашников вышел. А я всё сидел на толчке, не заметив, как притянул ноги плотнее к груди, дабы не быть разоблачённым в подслушивании чужой беседы. Мысли роились, как гнус над прудом: «Чего же такого сулит им этот «выброс»? Да и что это вообще за дрянь такая?»

Вскоре послышался скрип, дверь в туалет отворилась, и я понял, что мы с Алексеем Яковлевичем здесь не одни. Некий человек отвернул кран в умывальнике и подошёл к стоящему у стены политику.

«Почему Филонов не последовал за другом, – удивился я, – предпочёл остаться здесь и поразмыслить о чём-то? Или кого-то подождать?..».

В ответ на мои размышления Филонов нервно дёрнулся (а так как дверь кабинки была плотно заперта, я мог наблюдать лишь движения ног):

– Ох, это ты… А мне уже везде мерещится опасность… наверное, старею, – кандидат в депутаты натянуто усмехнулся.

Я затаил дыхание. Незнакомец помедлил и уверенным шагом продвинулся чуть ближе к Филонову. Затем завязалась потасовка. Ещё около минуты Филонов сопротивлялся, а следом раздался приглушённый всхлип, и депутат окончательно сполз в медвежьи объятия незнакомца. Осторожно опустив свою жертву на пол, он отработанным движением сделал политику инъекцию и, забрав с собой шприц, скрылся за дверью.

Забыв об осторожности, я вылетел из туалетной кабинки и подбежал к Филонову. Несомненно, он был ещё жив. Никаких видимых повреждений не было, но все же политик задыхался. Лицо его налилось багрянцем. Не сводя с меня испуганных глаз, он жадно пытался поймать ртом воздух. Пальцы его шарили по кафелю, стараясь что-то отыскать. Глаза застыли, исступленно уставившись в одну точку:

– Ты… ты… – Невнятно и сипло пробормотал он.

Я спешно наклонился к Филонову, буквально раздирая одной рукой ворот его рубашки. А другой уже набирал номер неотложной помощи, как вдруг он одним могучим движениям подтянул меня к себе:

– Зона… ждет… кххххх… тебя… – он поперхнулся и продолжил. Взгляд его в одну секунду перестал блуждать и стал очень осмысленным. – В нагрудном кармане… бумажка… там… Пуля. Бармен… Калаша предупреди…

Ненадолго мне показалось, что депутат агонизирует и бредит. Но он вытащил откуда-то помятый клочок бумаги и вложил его прямо мне в руку:

– Иди в Зону… ждет… она – это тыыы…. Кххххахххккхх… это мы, – выдавил из себя Филонов и захрипел, захлебываясь собственной кровью…

Рука его ослабела и сползла на пол. Рядом с ней я заметил необычного вида смартфон – на экране темнело окошко с недописанным сообщением: «Белов, я в жопе. Выход в Зону планируется на 30 апреля. У поворота на Армейский Склады, нас будет ждать Калаш. Ни в коем случае не…»

Из раздумий меня вывел требовательный голос диспетчера скорой:

– Я слушаю Вас, говорите же. Вас не слышно…

Покрутив телефон в заледеневшых от шока руках, я поспешно нажал на «отбой» вызова, и убрал гаджет в нагрудный карман.

Нужно идти в Зону. Только там я смогу разобраться в этой истории и доказать свою непричастность к преступлению. Я не питал иллюзий на счёт того, что убийцу найдут – скорее дело пришьют мне.

А что? Папарацци подглядывал за несостоявшимся депутатом в туалете элитного клуба. Тот, конечно же, разозлился и начал предъявлять претензии. Алиби у меня нет – я 30 минут проторчал в сортире, в компании будущего покойника Филонова и его странных друзей.

Калашников вне подозрений. Он покинул туалет десятью минутами раньше, и уже вполне счастливо попивает коктейли в кругу товарищей.

А я в яме. По всем параметрам. Тем более, что мне уже неоднократно угрожали расправой секьюрити Филонова, да и сам он при случае за словом в карман не лез, обещая выдернуть ноги, вроде как, за нарушение закона о неприкосновенности частной жизни. Я, конечно, к сведению угроз не принял и вполне мог спровоцировать Филонова не только на крепкое словцо.

К тому, же, мне откровенно не давали покоя странные речи политика. Да и эта чудная записка не добавляет ясности. Я развернул листок и неуверенно прочел ее содержимое:

«Пуля летит в Бар.

Калаш лежит на Складах.

Бог каменных плит

Стоит прожитых лет.

Чистый, нетронутый лист

Сделает желтым ПАР.

Ключ ко всему – Долг.

Следуй за ним, Журналист».

Что сказать? Я в шоке. Взрослые дяденьки играют в шпионов так, как нам и не снилось…

Недоуменно перевернув записку, я тут же наткнулся на продолжение текста, очень похожее на расшифровку странного стихотворения: «Пуля – свободный сталкер, Калаш – Калашников». Напротив «Бога» теснился убористый, частично зачеркнутый текст, написанный другим почерком. Разобрать что-то сложно, кроме слова «Монолит», и упоминания о наемниках с Диких Территорий. Явная аббревиатура «ПАР» оставалась без разъяснения.

Далее вчитываться я не стал – не было времени. В любой момент в туалет мог кто-то войти.

Однако, раздумывать некогда. Нет алиби, нет свободы. Я, как заправский шпион, стёр свои отпечатки с дверей туалета и открыл окно. А за ним благоухала свежая весенняя ночь.

30-е апреля через 4 дня. Я вполне успею взять билет до Киева. А там без проблем, по ЖД и попутками, доберусь до Дитяток, где, по словам очевидцев, вполне реально найти провожатого в Зону…

***

Доехав до дома, я быстро побросал свои вещи в рюкзак: пистолет, диктофон, наработки по Филонову, банковскую карту и свои сбережения за последние полгода. Порывшись в карманах в поисках телефона с целью его отключить, я неожиданно нашёл смартфон Филонова.

В ногах похолодело, но мысли мои стали до предела ясными. Итак, я – идиот – утащил смартфон у такого сомнительного покойника! Глаза бы мои его не видели… Но, как ни крути, информация на нём могла оказаться ценной. Не долго думая, я вырубил коммуникатор и бросил его в рюкзак: покопаюсь в дороге.

Вопреки моим сомнениям, купить авиабилет до Киева было для меня чуть ли не самым плёвым делом во всей этой запутанной истории. Вывод напрашивался один – меня не искали.

Спустя несколько часов я уже сидел в уютном салоне самолета и слушал свою любимую радиостанцию, обещавшую своей аудитории «бодрую музыку для души и тела». Вот уж чего-чего, а бодрости моему организму сейчас катастрофически не хватает.

Спустя 30 минут радиовещание было прервано экстренным выпуском новостей, в котором ни словом не обмолвились об убийстве кандидата в депутаты, что, к слову сказать, очень сильно меня удивило.

Выпив кофе и немного успокоившись, я крепко уснул. И благополучно продрых до самого прилёта в Киев.

Мне снились странные, обрывочные сны о худом парне в армейской куртке, о Калашникове, пытающемся придушить меня в сортире клуба. Иногда мне виделась пыльная, длинная дорога, обрамлённая остатками жухлой травы. Я просыпался, вздрагивая, и снова проваливался в шаткое небытие. И сон тянулся дальше, пока стюардесса осторожно не потрясла меня за плечо, приглашая на выход.

К вечеру того же дня я добрался из Киева в посёлок Дитятки. Как говорится, без происшествий.

Порывшись в коммуникаторе Филонова, я нашёл контакты Эдика-проводника и решил незамедлительно навести о нём справки среди местного населения.

Общительные алкаши, к которым я прибился у ларька на автобусной станции, шёпотом поведали мне истории о «сталкерах» – проводниках в Зону, которые за умеренную плату могут провести любого желающего за военный Кордон. Эдик, по их словам, был самым надёжным и осторожным из них. Однако, настоятельно рекомендовали мне об этом помалкивать и за Периметр не соваться, потому как «никто оттуда ещё не возвращался прежним».

– Тама много чего творится, – прошамкал самый почтенный и беззубый из них. – Говорят, что Зона мозги людям сжигает и обращает их в своих рабов. В прошлом году мой племянник туды ушёл, да так и не обернулся. Мы уже, почитай, думали, что он и сгинул там, как вдруг приходит весточка от него вместе с Эдом. Пишет он, значит-ца, письмо и справляется о нашем с женой здравии. Просит передать ему через Эдика немного денег, потому что крупно задолжал он одному местному барыге. Мы, конечно, поднапряглись, собрали ему с женой пару тысяч гривен. И вот уже несколько месяцев, как опять от него ни слуха, ни духа…

– Ты с Эдом не связывайся, он знает, как разум смутить, – наставлял меня другой. – Парень-то он, конечно, надёжный, но слегка сдвинутый на этой своей Зоне. Решил он, значит, непременно добраться до Исполнителя Желаний, что в четвёртом энергоблоке сокрыт…

– До чего? – удивился я.

– До Исполнителя! То есть Монолита, – возбуждённым шёпотом пояснил мужик. – Ходят слухи, что под многотонным бетонным саркофагом есть некий камень, что улавливает и исполняет желание всякого, прибывшего к нему с просьбой. И озвучивать его совершенно не обязательно – он даёт человеку лишь то, в чём тот правда нуждается! Даже если сам человек толком ничего об этом не знает.

Я помню, сразу после второго Выброса, приехал в Зону молодой учёный-биолог Юра Семецкий. Много мы с ним беседовали в то время, так как остановился он у меня на ночлег, да так и остался вплоть до самой своей последней вылазки в Зону. Хороший мужик был…

Так вот: много раз он со мной делился по пьяни, что самым заветным его желанием в последние годы стало стремление любыми путями выведать секрет вечной жизни. И вот отправился он к Монолиту, чтобы узнать ответ на вопрос, да так и сгинул там ни за хвост собачий.

Вот только потом стали встречать его в разных уголках Зоны: и то в аномалию он влетит, то чернобыльский кабан его на клыки поднимет. А по сталкерской сети всем одинаково приходит сообщение, что так, мол, и так, сегодня, в такое-то время и таким-то способом погиб сталкер Семецкий.

И знаете, говорят, что нет для него теперь смерти ни в Зоне, ни за её пределами. Узнал он свой секрет – стал Вечным сталкером. Почитай, по десять раз на дню различными смертями умирает, а всё равно живее всех живых. Таким вот образом, порой, Монолит истолковывает желания приходящих к нему людей.

Поэтому, ты, паренёк, уматывай отсюда, пока жив и в здравом рассудке. Вам, молодым, нужно жить, веселиться, да деток рожать, а не лезть в пасть своей смерти да стремиться на встречу с неизвестным. Тикай отсюда поскорей и никого не слушай, – со вздохом закончил старик свой рассказ. – Жизнь – одна, чтоб её.

Что тут сказать? Взбудоражили меня байки мужиков почище прыжков с парашютом. Но, с другой стороны, чем ещё им отрабатывать дармовую водку, как не байками? Подумав, я уговорил самого немногословного из них, сопроводить меня к Эду. Распрощавшись с местным «бомондом», мы двинулись в сторону реки, где в отдельном двухэтажном срубе проживал сталкер по имени Эд.

***

На первый взгляд, Эдик не выглядел впечатляюще. Небольшого роста очкарик с вечным насморком и редким пушком над верхней губой – он больше походил на среднестатистического ботаника, чем на тёртого сталкера. Но было в его взгляде нечто такое, что развеивало это впечатление на первых минутах беседы.

Проскальзывала в нём какая-то жёсткость: движения отрывистые, рубленные, быстрая, грамотная речь – всё говорило о его образованности и богатом жизненном опыте. Не смотря на всю склонность к шуткам, весёлым назвать его сложно. Словно нёс он в себе тяжелый, внутренний груз: улыбается, язвит, а глаза остаются холодными.

Обсудив все интересующие детали, мы перешли к вопросам экипировки. После недолгих колебаний Эд вручил мне новёхонькую (с иголочки) сталкерскую куртку, усиленную кевларовыми пластинами, стандартный, видавший виды десантный нож ручной заточки и трехдневный запас консервов типа «Завтрак туриста».

После чего мы решили обмыть нашу сделку в ближайшем придорожном кафе. Обмывали, конечно же чаем, так как мой провожатый никогда перед делом не пил и мне не советовал.

А потом он оставил меня ненадолго наедине со своими мыслями и удалился к себе домой, чтобы подготовиться к вылазке. Посидев немного в кафе, я отправился вдоль берега реки к назначенному моим проводником месту встречи и притаился в корнях под дубом, углубившись в чтение информации, сохранённой и на смартфоне Филонова.

Да, возможно включать телефон покойного – идея глупая. Я знаю, о чем думают «мамкины шпионы» – в первую очередь о том, что наладонник оснащен датчиками слежения. Меня отловят по спутнику, и «кирдык» подползёт с громкими фанфарами, обязательно с тыла, торжественно выводя «Токкату» Баха.

Но есть в этой истории масса нестыковок, которые заставляют думать, что смартфон попал в мои руки не случайно. Кто-то знал, что я окажусь в нужное время, в необходимом месте. Будто наши пути незримо сошлись в одной единственной точке. По закону Мёрфи, самые очевидные выводы, как правило, оказываются самыми верными.

В странном стишке есть прямое обращение к некому «журналисту», который должен «следовать долгу». А еще я незаметно для себя набрался в ночном клубе, что абсолютно не свойственно моей натуре. Оказавшись из-за этого в «комнате задумчивости», стал невольным свидетелем беседы давних друзей, которые обсуждали весьма странные вещи. Это прямая связь с историей, которую я расследовал в последнее время.

К тому же, прошли сутки с момента смерти Филонова, а меня никто и не пытался искать. Я спокойно пересек границу. Мне не звонят родные и друзья, которым я и словом не обмолвился о своей поездке.

Смерть Филонова словно замяли, а ещё несколько дней назад он не сходил с разворотов газет. Тем не менее, пропажа столь медийной персоны не вызвала резонанса в СМИ… Что-то явно не стыкуется. Но вот что именно? Это я и хочу выяснить, идя в Зону.

Минут двадцать активного поиска информации в смартфоне, и я выяснил, кому было адресовано последнее сообщение политика. Василий Белов, он же «Домра», бывший военный сталкер, ставший вольным несколько лет назад после провального рейда армейского спецназа на территории Радара.

После того, как Меченный выбил оттуда группировку «Монолит», обширные складские помещения и объекты стратегической важности долгое время пустовали, пока однажды туда не заползли ужом и не обосновались некоторые представители «вольного народа».

Группа сталкеров во главе с Волком, численностью не менее 50 душ, засела на укреплённой территории и не давала спуска "воякам" очень долгое время. Помогали им бойцы «Свободы», со смежных с Радаром, Армейских Складов.

Пока сталкеры окончательно не растащили дефицитный в Зоне ресурс, решили военные объект у них отбить… И быстренько занять стратегически важное положение на ближних подступах к Припяти, где свой «Клондайк артефактов» агрессивно охраняла вооруженная до зубов религиозная секта, поклоняющаяся Монолиту и Зоне, как кровавым богам нового, стремительно меняющегося мира.

Сходили разок и феерично обломались. Гениальный, но сильно пьющий техник Кардан в соавторстве с группой энтузиастов, перебрал малую антенну Выжигателя мозгов, и та неожиданно, исправно заработала.

А посему, путь в Припять на долгое время оказался подконтрольным Волку и товарищам. В том числе, и представителям группировки «Свобода», которая стремительно заключила со сталкерами союз и даже выделила дополнительных бойцов в помощь. Ибо на "монолитовцев" антенна «Выжигателя» действовала слабо. Атаки фанатиков участились, но "вольные" с "фрименами" довольно успешно их отбивали.

"Долговцы", разумеется, нервно задергались. Коалиция вольных сталкеров с далеко не дружественной им «Свободой» изрядно прибавила седых волос в носу полковника Воронина. Однако, глава «Долга» принял соломоново решение о временном перемирии с "фрименами" на почве общих интересов в войне с «Монолитом», выходки которых в последнее время, стали особенно гадкими и жестокими. Чего только стоила недавняя расправа над "долговцами" в Темной Долине, где большую группу заперли в подземельях, кишащих аномалиями и неизвестными тварями.

Повременив ещё немного, военные решились на рейд к Выжигателю. Волк же, предупредив сталкеров по засекреченному каналу, врубил антенну в половину мощности. Смрадную долину Радара, и без того тревожную, наполнили жуткие миражи, от которых шерсть на теле военных, молниеносно встала дыбом.

Вернувшись на базу, вояки наперебой рассказывали о волне мутантов, лавиной обрушившейся на них с Радара. Пара рядовых помутились рассудком. Остальные – лили кровавые сопли до самых Армейских Складов. Кое-как добравшись до лагеря и отрапортовав командованию, вояки решили пойти длинным, но более верным путем.

С одной стороны, у военных и "вольных" были дружеские отношения с «Долгом», а с другой – обе коалиции вели перманентную кровопролитную войну с группировкой религиозных фанатиков по имени «Монолит». Была и третья сторона вопроса: вольным сталкерам помогала «Свобода», с которой и у «Долга», и у военных, установились крайне напряженные отношения.

Потеряв в мелких стычках и без того многих, военные договорились с «Долгом» и отправили к вольным сталкерам своего парламентёра – Домру, отряд которого, построившись «свиньей», но выставив «белый флаг», сигнализировал по сети о своем желании поговорить мирно с представителями сталкерства.

Переговоры были продолжительными и жаркими, но, в результате «Свобода» и «Долг» впервые за долгие годы кровопролитных стычек заключили шаткое перемирие между собой.

Парламентер же со стороны военных на связь с командованием так и не вышел. Сняв погоны украинской армии и надев шевроны вольного сталкерства, для внутренних войск Украины Домра навсегда стал дезертиром, перебежчиком и фигурой нон-грата.

А что именно побудило его на эту рокировку – история пока умалчивает.

Единственное, что я понял из заметок Филонова, так это то, что сталкера Домру следует отыскать и поговорить с ним лично. Он явно в курсе истории и может многое прояснить, если конечно, не пристрелит меня на месте. Политик доверял ему, как себе. О чем красноречиво говорят последние сообщения Филонова. А уж я-то попробую найти правильные слова…

Глава 3. Насыпь

Апрельский вечер выдался на редкость тёплым. В котелке над костром кипел чай, а Мут тренькал что-то нехитрое на раздолбанной семиструнной гитаре.

Я невольно усмехнулся в душе: «И чего в этой Зоне такого страшного? Та же зелень вокруг – травы, деревья. Солнышко ласково гладит макушку. Душистый, прохладный май в разгаре – укрывает шапками соцветий черёмуховый куст… Только глуше всё, тише. Дичает мир вокруг без человека. Вон и стайка собак резвится в поле – далеко-далеко. Фигурки их маленькие, будто из пластилина, тела гибкие, сильные – ни минуты им на месте не усидеть."

Мут тоже их заметил, напрягся, отложил гитару и взялся за свой старенький, потёртый «Калаш»:

– Эй, мужики! Слепые псы в поле! Вальнём или не стоит привлекать внимания?

– Ну, если с ними нет чернобыльца, то нам они не угрожают, – заверил его высокий, рыжий сталкер с окладистой бородой. Ни дать, ни взять – викинг в сталкерском костюме.

– Ну, не скажи, Вик, – возразил ему жилистый паренёк со свежим шрамом над бровью. – Ближе их подпускать не стоит. Если вся стая соберётся, то нам придётся не сладко. Хоть на крыши лезь – по-другому не отбиться…

Разум мой протестовал: вооруженные, взрослые мужчины боятся стайки собак! Ну это уже ни в какие ворота – стрелять в друзей человека, о чём я сразу же и сказал всей честной компании. На что Вик улыбнулся чуть ли не по-отечески:

– Чувак, ты сам не знаешь, о чём говоришь. Это тебе не безобидные чихуа твоей гламурной соседки! В поле – слепые псы! Их стая за несколько минут разбирает на части взрослого, вооружённого мужчину. Так что, если хочешь их погладить, милости прошу. Сытые они гораздо добрее.

Сталкеры дружно захохотали. А Баламут подвинулся ближе, протянув мне закопчённую алюминиевую кружку с заваркой:

– Друг, забудь обо всём, что тебе прививалось с детства. Здесь всё иначе. Зона извратила и вывернула все аспекты человеческого бытия, а затем проглотила их и выс… эээммм…. Выплюнула, скажем так…. – он сплюнул сквозь зубы и виновато улыбнулся. – Это тебе не Москва. Ты уж не обижайся. Здесь нет цивилизации с её гостиницами и туалетами. А военные тут – это не добрые Дяди Стёпы, а наши первые враги после аномалий и мутантов.

Хотя, как знать… Мутант ещё, если он сыт, может пройти мимо. Военный же – никогда. Им выплачивают премию за ПДА каждого убитого стлакера. А человек, в отличие от животных, не насыщается вовсе.

Кстати, и тебе наладонник не помешает. В нём есть всё, что нужно новичку: полезная информация, карты, почта, объявления с заданиями от торговцев. Не жадничай, загляни к Сидоровичу. Он тебе расскажет, что тут к чему, введёт в курс дела, подгонит хорошую снарягу. Поменяй своего "Ярыгу" хотя бы на пистолет Макарова. А то, не ровен час, заклинит в бою, и отправишься к праотцам, так и не узнав, что отказ оружия в Зоне так же смертелен, как и его отсутствие…

– Мут, а ты философ, – подмигнут ему рыжий Викинг и расхохотался. – Тебе нужно романы писать, а ты вот в Зоне штаны протираешь… Ползаешь, небось на брюхе от аномалии к аномалии и знать не знаешь, какой великий талант в тебе погибает.

***

Как выяснилось чуть позже, Баламут оказался действительно толковым парнем. Вот только рассказывать о себе он упорно ничего не желал.

Ребята с Кордона очень скоро засобирались в Зону, а мой новый товарищ посоветовал мне не торопиться и освоиться, как следует. Поэтому, неспешно допив чай, мы отправились к Сидорочиву – выбирать мне хорошее снаряжение и надёжный карманный компьютер. И если бы я не слышал об этом торговце раньше, то принял бы его за обычного российского пенсионера, которые в большом изобилии заполняют сберкассы и больницы Москвы.

Конечно же, первое впечатление оказалось обманчивым. В дядьке этом чувствовалась такая закалка и хватка, что желание его провести и выгадать что-то для себя погибало сразу же за порогом его тесного, пыльного бункера.

Сидорович наскоро сгрёб бумаги с прилавка, открыл створку решётки, и хорошенько откашлявшись спросил:

– Ну, с чем пожаловали?

Ни слова не говоря, Мут выложил на прилавок пару странных камней. Один был пепельным, светящимся, в форме шара. Непрерывно вращаясь и фосфоресцируя оранжевыми прожилками, казалось, он не касался поверхности, на которой лежал. А другой – напротив выглядел маленьким, статичным и тёмным, но необычайно глубоким и притягательным, как чёрная жемчужина. Я невольно залюбовался вторым камнем, а Сидорович сгрёб их в защитный контейнер, и принялся тщательно изучать:

– Отлично, хороший товар, – наконец, изрёк он. – «Огненный шар» прямо как с научной брошюры. За него я отвешу тебе шестьсот пятьдесят деревянных. А вот вторая бирюлька сгодится лишь на ювелирку, так как свойств особых я пока не наблюдаю. Но красива, зараза – никогда такой штуки не видел. Разродилась же Зона после Выброса необычным хабаром. Но дам я за неё рублей триста, не больше. – Спохватился торговец, придавая лицу максимальную серьёзность. – Ну, давай, говори, как твою бирюльку в журнал вписывать?

– Ну, назови её «Чёрной смородиной». Страсть, как ягодок хочется – до лета бы дожить… – грустно улыбнулся Мут.

– Типун тебе на язык, дурила! – Выругался Сидорович. – Ты когда успел в Зону-то смотаться? Только ведь пришёл.

Мут улыбнулся:

– Да был у меня тайничок здесь, на Кордоне. Думал я, что вояки его раздербанят, ан-нет. Что-то они какими-то осторожными нынче стали – не к добру.

– Да, темнят что-то. Я недавно говорил с одним летёхой с Кордона – хотел за хабар у него ящик армейского сухпая выменять, так он в отказку пошёл. Прямо ляхой своей простреленной чую, что грядут у них перемены – мама, не горюй. Зачастили в Зону проверяющие. На рассвете видел военных по дороге к лагерю – отстреливались от каких-то сталкеров в импортных бронекостюмах. Ну, конечно, положили их вояки, но вместо того, чтобы оттащить на блок-пост и сдать их КПК за хорошую премию, солдаты поспешно закинули тела со снарягой в ближайшую Карусель, и скоро ретировались. Ну надо ли говорить, что от тех ребяток осталось? Только пряжки от рюкзака, да и те – покорёженные. Короче, решил я пока с вояками дел не иметь, и обстряпывать все вопросы поставок через Бармена. Если надумаете идти на Росток, передайте ему от меня весточку и вот этот диск, – торговец протянул Муту конверт и залихватски подмигнул. – Небось, кишка не тонка перед Выбросом в Зону соваться?

Мут поскрёб костяшкой пальца по прилавку:

– Так до Выброса, вроде, целых три дня. Успеем до Бара добраться, если выйдем сегодня. Хотя, по дороге у меня оборудован неплохой схрон, так что за нас не бойся, не пропадём.

Торговец благодушно улыбнулся и развернулся ко мне:

– Ну, а ты чем меня порадуешь?

Я выложил на прилавок свой новенький «Грач».

– Ещё один орнитолог к нам пожаловал, а? – рассмеялся Сидорович.

Мут добродушно улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев:

– Нуууу, он скорее любитель, чем профессионал. Подгони ему ПММ, только поновей, Сидор, очень тебя прошу. Мне ещё с этим субъектом Зону топтать, аж до самого Бара. А ты знаешь, что в Тёмной Долине недобитки Борова чинят расправу над всяким залётным сталкером.

– Наглый ты пацан, – проворчал торговец, но глаза его улыбались. – Хоть и умеешь правильно обозначить свои желания. Антирад брать будете? Или вам лучше водочки?

– Давай нам десять упаковок антирада, шесть банок тушёнки, палку колбасы, батон в вакуумной упаковке, четыре армейских сухпайка, из тех, что остались, и восемь бутылок воды, литровых, без газа. Ах, да, и желательно, чтобы всё это было произведено в двадцать первом столетии, а то знаю я тебя, кровопийцу, – отбил мяч Мут, и они оба расхохотались.

– Ладно, ждите. Пойду по сусекам поскребу, – проворчал торговец и удалился.

Спустя четверть часа он принёс нам всё вышеописанное и даже чуть больше:

– Вот, – обратился он ко мне. – Хороший рюкзак тебе и берцы. А то, если ноги себе сотрёшь по самые уши, Мут тебя на своём горбу до Бара не дотащит. Как видишь, хлипенький он у нас, зато головастый. Давай, обувку смени, и лети себе, грачик, на волю.

Пока я копался, примеряя и подгоняя обувь, мой товарищ сложил провиант в рюкзаки, взял у Сидора пару коробок патронов и зарядил мой не новый, но вполне ещё надёжный ПММ.

Таким образом, как потом признался мне Мут, появился у него в Зоне первый в его жизни напарник, а ко мне плотно привязалось моё новое прозвище – Грач.

***

– В двенадцать часов выдвигаемся. Патроны, бинты и дистиллятор воды у меня есть, детектор аномалий тоже. Но как только доберёмся до Свалки, обязательно найди местного барыгу и купи у него хороший детектор и пару аптечных наборов, в них есть всё, что требуется в Зоне: прививка от столбняка, антибиотики, стерильные повязки, хирургические иглы, противошоковые препараты. До Свалки полдня хода, но сначала нужно пересечь железнодорожную насыпь, так как с вояками сейчас иметь дело опасно. Идти придётся не по дороге, а вдоль кустов, чтобы патруль не засёк. Следуй за мной след в след, не торопись и никуда не сворачивай. Если не уверен, что путь чист, кидай болт, – Мут протянул мне увесистый мешочек мелкого, ржавого лома. – Вроде, всё. Без моей команды не стреляй, иначе можешь спугнуть нечто покрупнее псевдособаки. На свалке разживёшься охотничьим карабином.

Увидишь арт, говори мне. Рядом с артефактами почти всегда теснятся аномалии, их порождающие. Так что никакой самодеятельности во избежание несчастных случаев.

Я утвердительно кивнул, и мы уселись на крыльце обветшалого дома.

– Присядем на дорожку, – суеверно сморщился Мут. – Проверь затвор у своего ПМ-а, а я пока почищу автомат. В Зоне оружие быстро приходит в негодность. Условия здесь крайне неблагоприятные.

Я улыбнулся:

– Да ладно, погода, вроде стоит хорошая. Счётчик Гейгера молчит. Может быть, не всё так страшно?

Мут отложил автомат в сторону и уставился на меня во все глаза:

– Грач, поверь, это ещё не вполне Зона. Точнее, Зона, да не та. Так, лягушатник для начинающих… Или предбанник адской бездны – выбирай, что тебе ближе. Зверья здесь мало, аномалии все очевидные. Даже небо изредка проясняется, и воздух не такой затхлый, как глубже, в Зоне.

Здесь нет постоянного ощущения опасности и смерти, нет бандюков, кровососов, снорков, наёмников и прочих тварей, которые с нетерпением жаждут случая тебя прикончить.

Из всех представителей вселенского зла тут водится только жлоб Сидорович, который за сраную «Медузу» удавится, но ни рублём больше не даст. Хотя и он в душе хороший и знающий мужик, просто Зона выпотрошила его и выплюнула, без права на реабилитацию. Так что теперь он прожжённый торгаш, но дело своё знает: никогда и никому не продаст он не исправного ствола или штопанного комбинезона. И говорит всегда правду, хоть и выглядит это порой, как бессердечие. Уж коли отправляет человека на смерть, то так и скажет. И у каждого есть право отказаться – отношение его к людям от этого не изменится.

А вот друг его, Бармен, – субъект злопамятный. Поэтому на рожон с ним не лезь. Хотя, до Бара нужно ещё добраться. Вот познакомишься с ним, сам всё поймёшь…

Мут вздохнул и снова принялся протирать автомат ветошью. А я сидел и раздумывал, как мало, в сущности, я пока ещё знаю о Зоне. Не понятно, кому тут можно доверять, и почему всё так сложно вокруг устроено. Что мы, не люди что ли и не можем цивилизованно договориться? Мысли мои развеял свист чайника над костром – кто-то же догадался привезти сюда эту чудо-штуковину. Какой-то чернявый парень (таджик или узбек) разлил по кружкам ароматный напиток, достал пакет сухарей и высыпал их на газету: мол, «угощайтесь, парни!»… Спустя мгновение, на душе стало теплее. И впервые за день я почувствовал себя в Зоне, почти что как дома.

***

И всё-таки мне колоссально повезло, что буквально сегодня утром я встретил на Кордоне этого странного паренька, Баламута.

Первое моё знакомство с мутантами состоялось уже через несколько метров от Лагеря новичков. Странное существо, больше всего напоминающее мне большую одноглазую котлету на лапах, с истошным воплем выскочило из кустов и понеслось нам на встречу, с определённой целью – сожрать нас.

Причём, желание это было столь очевидным, что мутант нетерпеливо похрюкивал и бормотал себе что-то под нос на непонятном, шлёпающем и вызывающем приступ дурноты, языке.

Мут приказал мне остановиться, но разум мой взбунтовался. Я вытащил пистолет, и хотел уже было выстрелить, однако напарник твёрдо перехватил мою руку и заставил меня опустить оружие.

Не добежав до нас и пяти метров, существо взмыло в воздух, продолжая визжать и похрюкивать, пока неведомая сила не раскрутила его и не разорвала на тысячу мелких кусков. Я тихо выругался.

– "Карусель", – пояснил Мут. – Псевдоплоти не способны различать аномалии. Они слишком пугливы, прожорливы и тупы, чтобы прожить даже среднюю, по меркам Зоны, жизнь. Обычно, они не нападают на здорового человека, но если эта отважилась к нам подбежать, значит, где-то поблизости находятся её сородичи. Так что, держи оружие наготове и почаще оглядывайся.

– А как ты различил эту аномалию? – поинтересовался я.

– Видишь, у земли воздух слегка мерцает мутно-сизым цветом? Трава там слегка примята и листва над пятном кружится строго в определённом направлении, по кругу, как бы образуя воронку?

Я присмотрелся:

– Определённо, всё так и есть.

– Ещё бы. Почитай на досуге про аномалии в своём ПДА: много интересного там найдёшь. В списке «А» находятся аномалии первые по показателям смертности.

В него входят "Карусель" (где тело попавшее в центр аномалии раскручивается с невероятной скоростью, а потом разрывается) и Воронка (втягивающая в себя всё в радиусе метра, а затем сжимающая и спрессовывающая втянутые предметы в артефакт). Выжить в них, даже в самых совершенных костюмах, не возможно.

В список «Б» входят аномалии, в большинстве своём смертельные и весьма опасные, но вполне очевидные и проходимые при наличие хорошего костюма: это "Жарка", "Электра" и "Трамплин".

В список «С» помещены однозначно не смертельные, но весьма не приятные аномалии, такие как "Жгучий пух", "Кисель", "Кислотный Туман" и многие другие. Но не все из вышеперечисленных аномалий проявляют себя типичным образом. Поэтому стоит смотреть в оба, слушать свою интуицию и не лезть в подозрительные места. К тому же, Зона богата на новшества, и её не стабильная, по-сути, природа предполагает постоянное появление новых видов растений, аномалий и мутантов, которых наши несовершенные сканеры когда-нибудь не смогут распознать…

Я внутренне поёжился. Не люблю чувствовать себя заложником ситуации. Я, конечно, не раз ввязывался во всякого рода сомнительные авантюры, но решение отправиться в Зону, если выживу, ещё долго будет держать в их списке неизменную пальму первенства.

***

Не смотря на самые худшие мои опасения, до железнодорожной насыпи мы добрались без приключений. Даже живность местная совсем притихла, что, впрочем, уже не вызывало у меня особого воодушевления.

Мут остановился и вытащил из подсумка болты и детектор. Ещё издалека я услышал лёгкое потрескивание. А теперь и вообще, волосы на моём теле стояли дыбом. Под кирпичным мостком насыпи вовсю трещали и разряжались светло-сиреневые, электрической природы вспышки.

По описаниям Мута, я понял, что это "Электра". Мут отошёл на пару шагов и кинул первый болт. Я насторожился. Сверкнула яркая вспышка и болт упал в середине импровизированного туннеля. Целый ряд щелчков оповестил нас о том, что ещё несколько дальних "Электр" разрядились под тяжестью пролетевшего болта.

– Плохо дело, – поделился своими опасениями Мут. – За время моего отсутствия куча электрики под насыпью образовалась. Придётся бежать, очень шустро, без проволнчек. "Электра" после разрядки бездействует ещё 20 секунд, а потом снова набирает свою силу. Там, вдоль стены идёт старая отопительная труба. На ней – чисто. Сейчас я кидаю болты, ближние аномалии разряжаются. Мы с тобой одновременно бежим в тоннель и забираемся на эту трубу. Дальше действуем по тому же принципу. Всего в проходе нас ждёт четыре аномалии. Не фатально, если будешь следовать моим советам и не запаникуешь.

Я нервно сглотнул и приготовился слушать команды напарника. Тот досчитал до трёх и кинул первый болт – две ближайшие аномалии с треском разрядились. Следом за первым тут же полетел второй – снова треск. Затем Мут нервно выдохнул, и кинул третий болт – ничего не произошло.

– Сейчас я ещё раз закину болты. Два раза аномалия срабатывает – затем разряжается. Подам сигнал, беги, что есть мочи, но лишь до трубы.

Далее все звуки и запахи природы перестали для меня существовать. Где-то под ложечкой мучительно заныло, и всё во мне слилось в нетерпеливое ожидание неизбежного…

Болт, затем разряд с чередой вспышек в глубинах тоннеля. Ещё болт – электромагнитный всплеск и тишина, дающая нам возможность преодолеть намеченный отрезок пространства.

– Давай! – Скомандовал мне напарник и ринулся вперёд, к спасительной трубе.

Я, ни слова не говоря, поспешил вслед за ним. Сердце моё бешено колотилось. В ушах до сих пор стоял треск разрядившихся на моих глазах аномалий. На бегу я невольно съёжился и ждал, что как только ступлю под насыпь, так непременно снова шарахнет, и, чем чёрт не шутит, возьмёт да испепелит самонадеянного меня… И поделом, ибо нечего в Зону соваться. Но, вопреки всем орущим и разрывающим меня инстинктом, за рывком ничего не последовало. Только волосы на теле всё так же стояли дыбом и подушечки пальцев слегка покалывало, видимо от близости множества аномальных очагов.

Мут дал мне отдышаться и осторожно хлопнул меня по руке, как бы обращая тем самым внимание на свои дальнейшие действия. Снова три болта, и Электры на время разряжены. Эти последние пять метров насыпи были для меня самыми длинными пятью метрами в моей жизни.

Как правило, это как раз то расстояние, которое преодолевает обычный человек в своей повседневной жизни от комнаты до туалета… Скажу честно: на этот раз в туалет я сходил гораздо раньше, и понял, что пять метров – для меня это слишком. Поэтому, пробежав их, я просто безвольно осел на корточки и, как идиот, улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

– У-у-у-у! Как всё у нас запущено, – улыбнулся Мут. – Ну что? Штаны-то сухие? Смена белья не требуется?

– Не уверен, но было клёво, – рассмеялся я.

– Ну, шутишь, значит всё в норме. Поднимайся и пойдём. Некогда нам рассиживаться.

Глава 4: Чужие тайны

Стоял убийственно жаркий полдень. Солнце пекло так, что я буквально плавился под курткой, но мой напарник строго-настрого запрещал её снимать…

Мы шли по главной дороге, ведущей к лагерю вольных сталкеров на Свалке брошенной техники. Мут сосредоточенно смотрел на детектор, изредка кидая болты, и вносил полученные данные в ПДА.

– Ценная инфа для сталкерской сети, – пояснил мне он. – Правда, актуальна она лишь до ближайшего Выброса. Сталкеры, когда есть время, отмечают координаты сильных аномалий, вектор бандитских передвижений. Любая информация, что может помочь, попадает в единую базу знаний, пополняя "Энциклопедию Зоны" и предостерегая от опасностей беспечных бродяг.

В "Единой Сталкерской Сети" можно найти все. От объявлений о продаже оружия до предложений скоротать вечер за бутылкой чая в чьём-нибудь схроне перед Выбросом. Правда, всё на свой страх и риск. Много среди нас честных ребят, но есть и паршивые овцы – откровенные бандюганы, "эволюционировавшие" от трико до полноценных костюмов с закрытым циклом. Так сразу и не поймёшь, что за крендель перед тобой, пока не "надкусишь".

Тут в людях ошибаться – крайне опасно. Поэтому, после смерти брата я всегда хожу один… И знаешь, не попадалось мне ещё персонажа до тебя, который вызвал бы во мне ощущение спокойствия. Даже не так – полного штиля внутри. Будто на лодке качаешься… А в Зоне ощущения очень важны. Я бы даже сказал, они – основа сталкерского бытия…

На автомате я кивнул. А сам всё думал, с чего бы завести разговор с Мутом о волнующих меня вопросах. Очень хотелось показать товарищу записку, расспросить про Калаша и его друга – Филонова. Возможно, Мутуту знаком сталкер Пуля. Честно говоря, я просто недоумевал, с какого конца подступиться к этой странной истории…

Все наши беседы накануне свелись лишь к очень абстрактному описанию моих приключений, а конкретику я внести побоялся. Мут выглядел надежным парнем, но я осторожничал, опасаясь показаться ему сумасшедшим.

Выждав паузу, начал я, как всегда издалека:

– Мут, я тут за Кордоном беседовал с местным населением, и они мне поведали несколько историй, верить в которые выходит с трудом.

Напарник оживился:

– Дааа, это они любят – прямо хлебом не корми.

Я подумал, и выложил всё, как на духу:

– Говорят, есть тут у Вас такой персонаж – Вечный сталкер, Юра Семецкий.

– Ой, брешут! – отмахнулся Мут. – Обычный сталкерский фольклор. Кто-то для смеха запустил год назад в сеть утку, что гробанулся некий сталкер по фамилии Семецкий, который, безусловно, является реальным персонажем.

Он у нас из научников, вот чем-то бродяге некому и не угодил. За что тот ему решил отомстить жестоко: договорился с местным сисадмином, и тот запустил в сеть сообщение о смерти Семецкого, что, к слову сказать, многие тут восприняли чуть ли не с воодушевлением, ибо гадким он был мужиком.

Всё время мухлевал с хабаром, задерживал выплаты и отправлял на опасные задания вслепую, без особых указаний относительно сложности их выполнения.

Представь теперь, как зашалили его нервишки, когда ему на ПДА пришло сообщение о собственной смерти. Даже головастики в своём «научном подходе» не отрицают эту бешенную, и что удивительно, почти мгновенную материальность мысли в зоне.

К слову, о силе мысли… Нашел я однажды пакет документов на территории завода «Юпитер». В них подробно описывался научных эксперимент с «мыслесферой» планеты, если можно так выразиться.

Не буду пространно вдаваться в подробности – научной терминологией не владею. Но много чернил в них было потрачено на описание процессов декодирования абстрактной мысли в материальные формы. Что-то про электромагнитные поля, закон сохранения энергии, восприимчивость «ноосферы» – а именно тонких планов – к сигналам мозга. Да целый ворох научных обоснований и выводов, запомнить которые я не в силах. Но оторвались ученые в этих экспериментах знатно. Усиливали данный эффект радиацией, травили людей и животных мутагенами. Не удивлюсь, что весь здешний порядок установился в результате закравшейся в расчеты ошибки…

Люди пожелали приблизиться к Творцу, ускорить работу «вселенских» шестерёнок. Но правду говорят народные пословицы: «Не тронь лихо, пока оно тихо».

А что касается Семецкого – он пришел в Зону уже после второго Выброса. Обладал пытливым умом, жаром исследователя. Лично я с ним прообщался не долго и никогда не обольщался на тему нашей искренней дружбы. В отличие от других вольных сталкеров, я изначально понимал, что научные гранты и категории для него гораздо важнее людей. Наверное, это мой крест… или Дар, как знать – видеть человека без прикрас и не впадать в прелесть.

Спустя пару лет, бродяги перестали работать с Семецким. Устроив ему информационную блокаду за смерть Вити Барина. Отправил его Юра в подземелья под «Агропромом», исследовать новый тип аномалий. Пошел парень туда под Выброс. Суть задания заключалась в том, чтобы заснять рождение артефакта в аномалии, а заодно замерить показания приборов.

Семецкий, конечно, догадывался, что под «Агропромом» не все так просто, но помалкивал. Уж слишком много бывалых отказались от задания. И тут подвернулся ему Витя: совсем зеленый, еще и года Зону не топтал.

В общем, оказалось, что все аномалии нужного типа во время Выброса одновременно разряжаются, да так мощно, что все живое в радиусе нескольких метров просто распыляет, будто и не было никогда… А техника, синтетические ткани, металл – все остается в первозданном виде. Приборы свои Семецкий потом забрал, получил грант на исследования. А смерть Барина – вроде как, роковая случайность, сам подписался на опасный рейд.

Мы погоревали по Вите. Но с кем не бывает. Одни чувства – Зона обостряет, другие, вроде сожаления, наоборот – притупляет. А потом, во время научной экспедиции на станцию «Янов», кто-то из научников напился и вывалил информацию сталкерам у костра: мол, природа этих аномалий вполне понятна им – научным умам. Начал сыпать терминами в описании процессов. И мы неожиданно поняли, что Семецкий с самого начала был в курсе. Даже камеру попросил поставить на штатив, чтобы она из Витькиных рук не упала, когда тот исчезнет.

Пришла тогда вся честная компания Юре бить морду. А тот так спокойно, почти бесстрастно нам отвечает:

– Дружище ваш – сам виноват. Я ему говорил – бери костюм с закрытым циклом, из синтетических волокон. А то, что он лицо в процессе не закрыл или еще что – это уже его беда. Никого не слушал, все сам лучше других знал. Такие в Зоне долго не живут.

– А про то, что эта хреновина живую материю на атомы распыляет, рассказал?

– Нет, об этом пришлось умолчать. – Спокойно ответил Семецкий. – Но я снабдил его подробными и точными инструкциями по технике безопасности. Скажи я о том, что есть риск распыления, разве бы он туда отправился?.. Может, у него вообще, дырка в комбинезоне была. Ну что вы ко мне пристали, бродяги? Это ваш личный выбор. Это вы хотите угробить себя, быть героями, жить на адреналине! Сколько вас таких лежит по Зоне!.. Его смерть – это рядовая случайность, ошибка в ходе эксперимента. Оправдываться перед вами я не обязан, потому что ни в чем не виноват…

Больше сталкеры к нему не заходили. Общаться предпочитали с Сахаровым и Кругловым.

А спустя год Семецкий уволился из научной лаборатории, так как исследования его признали опасными и разрешение на них отозвали. Сам пошёл к Монолиту, ибо желающих на то не было, и пропал. Скорее всего, сгинул ещё на подступах к Припяти, потому как мутантов там после Выброса, хоть соли. А вот сообщения из сетки так и не исчезли. Теперь Семецкий «погибает» по десять раз на дню и самыми изощрёнными способами.

И все теперь гадают, какой смертью на самом деле он умер, ведь среди многочисленного спама было и одно настоящее сообщение. В общем, если уж и существуют Легенды Зоны, то это никто иные, как Меченный, Клык, Призрак и Болотный Доктор.

Клык с Призраком давно погибли, Меченный пошёл к Монолиту и пропал, а вот Болотный Доктор до сих пор живёт и здравствует на радость нам, вольным сталкерам. Он около года назад вытащил меня из одной очень скверной истории. Так что, если забредём на Болота, нужно обязательно к нему заглянуть и отблагодарить.

Я утвердительно кивнул и замялся:

– Ты же давно здесь, правда, Мут?

– Два года Зону топчу. Пришёл сюда, когда и восемнадцати не было.

– Значит, ты многих знаешь, – вновь решился заговорить я о главном. – А что тебе известно об Эдике-проводнике и некоем знаменитом в московских кругах бизнесмене Калашникове?

– Эда я знаю хорошо. Толковый проводник. Только давно уже его в Зоне не наблюдал. Видать, сильно сдрейфил он в своей последней вылазке. Вёл он тогда в Припять двух сумасшедших по прозвищу Калаш и Депутат.

Я внутренне напрягся: всё сходится.

– А что, если я тебе скажу, что Калаш – это наш московский криминальный авторитет Калашников. А Депутата – его напарника и друга – уже несколько дней, как нет в живых, – о том, что именно при мне Филонов откинул лыжи, я предусмотрительно умолчал, ибо не знал, можно ли до конца доверять моему напарнику.

Мут пожал плечами.

– Все предсказуемо, донельзя. После стычки с наёмниками на Дикой территории смерть обоих – лишь дело времени. Даже я, порой, хожу и оглядываюсь, так как не шибко уверен, что остался "инкогнито". У наёмников длинные руки и простираются они далеко за пределы Зоны Отчуждения.

И Мут начал рассказ, а я лишь изредка поражался самоубийственной уверенности двух давних друзей. Но, что сделано, то сделано.

***

– История эта давняя. Прошел почти год. Но и сейчас меня пробирают забористые мурашки. Плотоядные такие… – Мут глубоко вдохнул, будто готовясь к прыжку в воду. Но вскоре решение было принято, и он уже уверено продолжил рассказ. – Как подумаю, что наёмники выжидают время, чтобы сцапать всех свидетелей, включая меня. В пору отращивать глаза на заднице. И место для этого весьма подходящее. – Напарник рассмеялся и красноречиво обвёл руками гору радиоактивного хлама у дороги.

Я же затих, выкрутив громкость приборов на минимум, дабы ничто не спугнуло «случайных откровений» моего друга. Носом своим журналистским чую – информация толковая. Аж шерсть на спине дыбом встала – вот-вот пущусь по следу, как ищейка.

А Мут продолжал, нисколько не замечая моего напряжения. Говорил он долго, отстранённо, заново переживая историю:

– Впервые Калаша с Депутатом я увидел на Диких территориях завода "Росток". В составе научной экспедиции прорывались они сквозь блокаду наёмников. Я тогда был заперт блуждающей Каруселью в одном из бараков поблизости. Зверья внутри не наблюдалось, окна были заколочены, поэтому я решил расположиться там на ночлег и подождать, когда Карусель просто-напросто сместится немного в сторону. Не долго думая, развернул спальник, сел на него и уже хотел было приступить к консервам, как вдруг услышал голоса и звуки стрельбы за стеной барака. Так как время близилось к сумеркам, я осторожно припал к прорехе меж досок и увидел твоего Калашникова с LR наперевес, засевшим в столь не подобающей для его положения груде фонящего мусора. На стройке напротив, по моим расчётам как раз должны были расположиться наёмники, мимо которых я хотел проскользнуть окольным путём, лишив себя возможности предстать пред светлые очи их отмороженного главаря. Конечно, одиночек они почти никогда не трогают, но наёмники – опасный народ. Их к тебе отношение напрямую зависит от того, чьи интересы в данный момент они защищают…

Так вот, по рассказам Мута, группа Калаша рассредоточилась по прилежащей к бараку территории, прячась на крышах домов, за дверями ангаров и перевёрнутыми остовами крупногабаритной техники.

Наёмники вели по ним прицельный огонь, и поэтому высовываться сталкерам не было резона. В группе Калаша насчитывалось порядка десяти человек: пять из них – головастики, они, по сути, не в счёт. А оставшиеся пять – Калаш, Депутат, Эд и ещё два не известных Муту "вольных бродяг".

Наёмники медлили, и убивать группу в их планы явно не входило. Стрельба велась исключительно вяло и носила, так сказать, предупредительный характер. Зато Калаш был настроен серьёзно, и нервы наёмников, наконец-то сдали.

– Эй, хлопцы, – завопил в рацию мужик с явным украинским акцентом, – Мут убавил звук прибора до минимума и вставил в ухо блютус-гарнитуру. – Выходите с поднЯтыми лапами! А иначе мы всю территорию прошукаем, а вас уродов найдём. И если сами не отдадите информацию, то мы всё равно у Вас её отымем, только вы этого уже не почувствуете, – мужик заткнулся и громко заржал.

– А хрена тебе жгучего – отымалку им себе натри! – не выдержал Калаш. – Меньше слов, больше дела! На словах мы все герои! А ты мне поступками докажи! Или кишка тонка?!

«Рисковый мужик, – подумал Мут. – С наёмниками шутки плохи. Мало того, что пристрелят, так ещё потом язык к пятой точке пришьют за такие вольности».

Но наёмники в атаку не кинулись. Всё как раз наоборот. Посовещавшись, они снова вышли на связь.

– Калаш, ты вменяемый мужик. Мы не хотим тебя убивать, – прохрипел в рацию лидер наёмников, – ты сам это отлично знаешь, и отсюда все твои чудеса смелости.

«Хм, ситуация почти что беспрецедентная, – рассудил Мут. – Мало того, что наёмники вступают в диалог вместо того, чтобы просто расправиться с ними, так ещё их лидер проявляет чуть ли не личную симпатию к своей потенциальной жертве».

Эфир снова зашумел, на этот раз заговорил Калашников:

– Мне нечем тебя порадовать, Камрад. Всё, что я могу тебе предложить, так это хорошего пинка под твою продажную задницу.

– Эй, а у нас РПГ наготове! А ви шо, таки не знали? – Послышался тот же весёлый голос с одесским говорком. – Тогда Вам же хуже!

– Какой в задницу РПГ? – гневно пролаял Камрад. – У них носители с информацией, которые мы потом не отыщем в кровавой куче, если они, конечно же, уцелеют! Говорили мне, что ты идиот, а я не слушал!..

– Ну, что? Семейная ссора в разгаре? – Усмехнулся в эфир Калаш. – Не хочу прерывать, но, по-моему, у Вас проблемы!

На горизонте показался армейский вертолёт. Кто-то сдавленно выругался и послышался выстрел из РПГ. Заряд просвистел, но в цель так и не попал, потому как следом прозвучали очереди из крупнокалиберных пулемётов. Наёмники снялись с огневых точек и нырнули под бетонные блоки советского недостроя.

Далее всё внимание Мута было приковано исключительно к действием Калаша. Он на пол торса высунулся из укрытия и попытался снять лидера группы наёмников из LR , но промахнулся. В ответ послышалась короткая очередь, нервный вскрик, и Калаш осел в укрытие, держась за плечо. Эд подвинулся к нему ближе и предложил наложить жгут.

– Фигня, – отодвинул его руку Калашников. По касательной зацепило. – По всему было видно, что для него эти ощущения совсем не новы. – Нужно передать Сахарову, что наёмники идут в сторону Янтаря, чтобы, скорее всего, уйти в подземелья.

– Эй, Лёня! Тьфу-ты, Крю-ю-юк! – Эд пытался перекричать гул «вертушки». – Выйди на другую частоту, отсалютуй Круглову, что наёмники скоро объявятся на Янтаре! Нехай вояки там полетают.

– Так, в общем-то и закончилась стычка. – Подытожил свой рассказ Мут. – Депутат тоже участвовал в перестрелке, и даже не раз попался на глаза камрадовой группе. Так как руки у наёмников очень длинные, не удивлюсь, если они начали по одному убирать участников той истории. В то время как их полевой командир, скорее всего, не раз был наказан «реально большими дядями», на которых в то время работал. То ли информация так и не попала в руки владельцу, то ли участники той злополучной экспедиции узнали слишком многое… А может быть, Камрад просто захотел отомстить своим невольным обидчикам – кто знает. Но Эд куда-то пропал, Депутата убили. Уж боюсь предположить, кто будет следующим в их списке.

– Да уж, – в груди моей неприятно засаднило от неясного предвкушения беды.

– С Калашом и Депутатом мы потом пару раз пересекались. Первый – спустя сутки после стычки, на Янтаре. Они ожесточенно спорили о чём-то с Сахаровым. А я, знаешь ли, не люблю греть уши на чужих приватных беседах… – Сморщился Мут. – Что есть, то есть. В помещение вошел громко, чуть ли не с песней, оповещая присутствующих о своём появлении. Но кое-что я всё же невольно подслушал. Они обсуждали поступок Домры. Калаш говорил, что от перебежчика и крысы нечего ожидать в принципе, а Сахаров горячо опровергал его речи, убеждая друзей в честности намерений «своего племянника». Такие вот дела… А второй раз встретились мы в Баре «100 рентген». И Калаш со мной поздоровался, даже подмигнул. По всему было видно, что настроение у него отличное. Зато Бармен сидел – чернее тучи. И весь вечер буравил тяжелым, задумчивым взором спину Калашникова. Словно в тайне надеялся, что это его убьёт, и некая проблема (а в этом я даже не сомневался) рассосется сама.

Я снова задумался. А Мут продолжил:

– С Крюком лично я не знаком, но вольные отзываются о нем, как о толковом сталкере. Эд давненько не попадался мне на глаза. Похоже, залег на дно после той истории. Домра – перебежчик со стороны военных – самая неоднозначная фигура в этой истории. У него есть личные счеты с Камрадом. Тема давняя, но о ней никто не болтает. Кому нужны лишние проблемы на свою задницу, когда в Зоне их и так дофига на каждом углу?

– Знаешь, – озвучил я, наконец, свои мысли. – Эда я видел всего несколько дней назад. Он согласился провести меня в Зону, я отдал ему деньги за снарягу, и он пропал, хотя, внешне выглядел весьма надёжным кандидатом. Теперь всё встаёт на свои места. Скорее всего, он тоже попал под раздачу.

– Пугает лишь то, – отозвался Мут, – что его наверняка видели в твоём обществе.

Я неопределённо пожал плечами. Сегодня был насыщенный день. Одни "Электры" чего стоят. Мы преодолели железнодорожную насыпь. Впереди нас ждали обед и отдых. Мы живы, дышим… И это главное – о плохом просто не оставалось сил думать…

Глава 5: Коллектор

Небо Зоны жестоко. Оно не даёт ни тепла, ни надежды, ни живительной влаги. И хотя тут постоянно льёт дождь, воды его мутны и ядовиты. Природа сполна даёт нам понять, что люди здесь лишние. Чужаки, случайно попавшие в иную реальность, где наши планы и действия не меняют действительность, а только дополняют её извращённую круговерть, растлевая, искажая нас, открывая самые немыслимые тайники человеческих душ.

Уже почти час мы с Мутом шагали к Свалке. Яркое весеннее солнце слепило глаза, и обманное впечатление безмятежности нарушали лишь живописные кучи мусора вдоль дороги, полуистлевшие остовы старых «Жигулей», да какой-то неясный шёпот, едва различимый в ветре, но леденящий и поглощающий всё живое, что ещё вчера переполняло душу, не давало отчаяться, загрустить, осознав свою неизбежную принадлежность к миру Зоны. В груди как будто застряла заноза, и теперь она росла, впитывала в себя влагу, разбухала и пускала корни всё глубже, рискуя превратиться в небольшое деревце…

– Что-то ты притих, – нарушил молчание Мут. – Тяжко?

– Да как-то не по себе. Ощущение, словно мы перешли незримый барьер. В Лагере новичков всё отзывалось иначе: солнце тёплое, ветер в траве играет… Ощущение как на даче летом – ты сам себе творец и будешь жить вечно…

– Ага, пока не состаришься и не умрёшь… – хохотнул Мут.

– Очень смешно, – ухмыльнулся я. – «Вечно» – это я про бессмертие души… А сейчас мне кажется, будто существует в мире эдакая точка невозврата – место, где всё меркнет, и уходит за черту, где не будет больше движения и развития, жизни после смерти и всех этих штук, о которых нам рассказывали Церковь, родители и учителя… Понимаешь? И вроде, мы сейчас с тобой топчем Зону и сами приближаем себя к этой черте. Может быть ваш хвалёный Монолит – это и есть та самая точка, за которой больше ничего нет, как думаешь? Ни души, ни жизни, ни желаний… Только пустота.

– Ну, это если верить теории Монолита. – Поднял Мут вверх указательный палец. – Никто ещё документально его существования не доказал. Бродят всякие легенды, что были смельчаки, которым везло на него взглянуть, но из центра Зоны возвращались единицы, и никто больше не жаждет туда вернуться, уж поверь… А насчёт твоих ощущений – это ещё одно проявление Зоны. Она как бы присматривается, пришёптывается к тебе. Настраивает твой организм на особые частоты. У всех по-разному бывает. Вон, Вик рассказывал, что первую свою неделю в Зоне пропил он беспробудно. Повезло с проводниками – не обокрали, не бросили, а оставили отсыпаться в схроне. Понимали, видать, какая ломка у парня. А ведь было ему тогда девятнадцать с чем-то лет. Теперь он, напиваясь, рассказывает, как по «синьке» Зона его «звала». Мол, глаза закрывает и слышит, будто девичий голос поёт ему песню из детства, убаюкивает, успокаивает. И он дремлет, и ему хорошо, а как откроет глаза, видит перед собой отвратительную тварь, которая тянет к нему свои клешни, и при этом продолжат петь… И каждый его рассказ заканчивается одним и тем же философским измышлением: «Это при частом употреблении синька – зло, а ситуативно – лекарство».

Я усмехнулся, а Мут продолжил:

– Придём в Бар, отоспишься там, отдохнёшь, полечим тебя. А неделя пройдёт – привыкнешь. Хуже для новичка, когда у него всё глухо. Это значит, что не наделила его природа чутьём и интуицией. А вот без них в Зоне вообще никак…

Очевидно, на этой ноте философский запал у Мута иссяк, и всю дорогу до «Железки» мы просто промолчали. По пути нам попались лишь пара слабых аномалий да несколько слепых псов, которые притаились в кустах у тропинки.

Пальнув в их сторону, Мут жестом оповестил о смене маршрута и до ведущий в железнодорожное депо узкоколейки, мы прошли вдоль чахлых кустов. Там я подобрал свой первый арт – «Выверт», и тут же убрал его в индивидуальный контейнер.

Мут, походя, срезал пару хвостов со слепышей, объясняя это тем, что образцы постоянно требуются учёным, но сами они с аномальной фауной связываться боятся. Я только пожал плечами – собаки до сих пор не казались мне шибко страшными, хотя, неясная тень предчувствия уже закралась в душу. Больше всего пугало то, что предчувствия редко меня обманывали…

Не далее, чем через час мы выбрались к Депо, обогнув Свалку заброшенной техники по широкой дуге. Мут трижды постучал в ворота, потом помедлил и вполголоса сказал:

– Ну же, Точа, открывайте. Свои… Там ещё тройка слепышей за нами увязалась, а палить ну просто о-о-очень не хочется. По дороге к "долговцам" засели бандиты – услышат выстрелы, и всем нам несдобровать.

Ворота скрипнули и на улицу высунулась веснушчатая физиономия:

– Ох, Мут, вползайте быстрей, химеру вам в дышло… Совсем очумели – принесли какую-то шнягу на хвосте, а разгребать опять нам.

– И я рад тебя видеть, – расплылся в улыбке Мут.

Я кратко кивнул, с усилием просочиваясь в прогал между створками. Мут последовал за мной, а конопатый Точа поспешил намотать на ручки ворот цепь, толщиной, по моим ощущениям, не уступающую якорной.

Внутри Депо расположилась пёстрая компания сталкеров во главе с рыжим и улыбчивым Лисом.

– Бандюков вчера выбили со Свалки, – гордо доложил нам он. – Ускакали, подлецы, до самого Бара. Но там им "долговцы" мигом навешают – к гадалке не ходи.

– Не скажи, – возразил щекастый, помятый мужик в сером комбенезоне. – У бандитов там схрон есть: до сих пор никто не нашел. Небось, ушли в подполье. Пахан запретил им рейды на Свалку – все силы брошены на охрану их базы в Тёмной Долине. Видать, группка отщепенцев решила поправить материальное положение за счёт представителей вольного сталкерства – не больше. Усиленных рейдов не предвидится, поэтому и "Долгу" на бандитов плевать.

– А я другое слышал, – мотнул головой светлокожий, худющий парень в бандане. – После смерти Борова от руки Меченного нет у них никакого пахана – в группировке раздрай, и вся их движуха не более чем неорганизованные попытки выжить. А базу он тогда зачистил знатно – ни одного бандюка в живых не оставил. – Глаза его восхищённо сверкнули.

Я невольно поморщился:

– Ты говоришь об этом так, будто это подвиг. Кто-то меня в школе давным-давно учил, что людей бить нехорошо. А тем более убивать…

– Ну да, вот именно: ЛЮДЕЙ, – с нажимом произнёс он, – убивать не следует. А "бандючила" конченный и сам тебя не прочь завалить, поэтому не прощёлкай момент. Видишь треники на пацане – стреляй. У нас только они так, кажись, и ходят. В экстремальном для Зоны спортивно-прогулочном неглиже.

Мут сдавленно хмыкнул. Да и компания у костра добродушно рассмеялась, а я вот заметно приуныл. Перспектива отстреливания людей в целях самообороны (да ещё и превентивных) меня совсем не вдохновляла.

Поболтав немного с местными, мы отправились в палатку торговца за обрезом для меня и кое-какими припасами провианта в дорогу. Мут взял энергетик, несколько банок фасоли, сухие завтраки, орехи, пару шоколадок в вакуумной упаковке и пачку армейских галет.

– Спрячу в схроне, на всякий случай, – растерянно пояснил мне он. – Сейчас время такое… неспокойное. Нужно быть ко всему готовым. Вчера, пока ты спал, ребята рассказывали, как прижало их после выброса в коллекторе на «Ростке» блуждающей «Жаркой». Немного до Бара не дошли. Вокруг монстрье: рыщет, чует мясцо в колодце, скребёт когтями по бетону, крутится у самого люка. Только аномалия и спасла – побоялись они лезть на верную смерть. А парни потом неделю в коллекторе просидели с парой банок тушенки, бутылкой водки – на всех – и парой упаковок печенья. Возвращались из глубокого рейда в Зону. Все уже подъели, двигались налегке. Хорошо хоть, что дистилляторы воды с собой были, фильтры к ним, соляные таблетки для обеззараживания. И чая завались. Через коллектор течёт небольшой ручей, это и облегчило им жизнь на ближайшую неделю. Далее «Жарка» сместилась в сторону, и парни, голодные, холодные, но все еще живые, поползли на полусогнутых в Бар, радуясь, что ещё легко отделались. Отсюда вывод: в Зоне невозможно предугадать будущее, нужно быть всегда готовым ко всему и раньше времени не расслабляться. А выбросы сейчас вообще непредсказуемы. Научиники копошатся у себя на «Янтаре», аппаратуру устанавливают, выстраивают свои синусы с косинусами, чертят диаграммы. А все одно: Зона стала непредсказуемой ещё пуще, чем прежде. Не хочет раскрывать своих секретов человеку, как бы он не старался. Систематизировать необъяснимое, неподвластное человеческому уму – все равно что ловить ураганы сачком. Дело увлекательное конечно, но бесполезное и весьма опасное.

***

Посидев чуток у костра, Мут предложил двигаться дальше, дабы успеть забуриться в схрон до наступления темноты.

– Так как в Зоне не существует прямых путей, – изрёк он, – предлагаю двинуться к Бару через НИИ. Там после выброса есть чем поживиться – бродяги не любят эти места из-за близости военной базы. Но если шума не поднимать, то можно разжиться ценным хабаром… А то как–то не удобно идти к Бармену с пустыми руками.

И мы двинулись к НИИ «Агропром». По дороге нам встретился слабый "Трамплин" и стайка слепых псов, которую Мут припугнул из «Калаша». Псы разбежались, но в покое нас не оставили. Я уже начал было переживать, но напарник успокоил меня тем, что серьёзную опасность представляет лишь стая во главе с чернобыльцем или псисобакой, но эти твари в районе Свалки попадаются редко. Пара-тройка чернобыльцев всегда крутится в районе Бара, а уж пси-собаку можно встретить лишь в глубоких рейдах в Зону. Однако это заявление меня не расслабило.

Вам когда-нибудь случалось испытать чувство, когда Вы подсознательно ощущали опасность? Будто чьи-то холодные пальцы шарят по вашему затылку, но всё настолько туманно и не оформлено, что вроде и заморачиваться толком не о чем? Нечто подобное я переживал в данный момент, чем и не преминул поделиться с Мутом.

Выслушав меня, он сразу нахмурился:

– Если бы мы были чуть ближе к центру Зоны, я бы подумал, что это контролёр. А так… Предчувствие, говоришь? А это никак не связано с пятёркой слепых псов, что уже час идут по нашему следу?

– Не думаю, что дело в них, – откровенно смутился я. – Скорее, дело в необъяснимости Зоны в принципе. А также в её переменчивости и враждебности к человеческому роду в целом… Я тут не так давно, и всё никак не могу войти в колею. Люди здесь все колючие и скрытные, природа и погода – непредсказуемы. А я в этой куртке и с ПММ не чувствую себя вполне защищённым даже от части опасностей Зоны…

Мут понимающе улыбнулся:

– Расслабляться я тебе, конечно, не советую. В Зоне нужно быть всегда начеку. Но булки можешь слегка разжать: здесь твоя снаряга вполне ещё пригодна.

Я улыбнулся, но ощущение опасности меня не покинуло. Как раз наоборот, оно стремительно нарастало, но делиться своими сомнениями с Мутом я уже не стал. Остаток пути до НИИ мы проделали молча.

Спустя полчаса я наткнулся на второй в своей жизни артефакт – небольшую, но вполне мою собственную «Медузу». Мут поделился со мной герметичным контейнером, и настроение моё существенно улучшилось. А потом и он сам выудил «Каменный цветок» из кучи железного лома в кругу аномалий. Артефакт призывно переливался оттенками бордового и золотого, но Мут почему-то не спешил на него любоваться, а наскоро упаковал его в гермопластик.

– Арты немного фонят – не смертельно, но не советую тебе набирать свою дозу рентген раньше времени, – пояснил он мне и тут же осёкся… Перед нами появилась она – целая поляна артефактов, раскинувшаяся по длине заброшенных железнодорожных путей.

– Стоять! – скомандовал Мут, хотя шкурный интерес шептал мне ринуться вперёд, наплевав на все предостережения моего напарника. – Там, где артефакты, должны быть и аномалии. Поэтому двигайся за мной след-в-след. Так как открыли мы этот «прииск» вместе, то деньги от артов в Баре поделим пополам, лады?

Я лишь восхищённо выдохнул, но пыла нестись вперёд во мне поубавилось. Передо мной отчётливо маячил новый бронекостюм, а в сумме с моими скромными сбережениями – ещё и новенькая, в заводской смазке, штурмовая винтовка…

Таким образом, за час мы стали богаче ещё на три «Медузы», один «Выверт», два «Каменных цветка», три «Крови камня» и (о, удача) на один приличный «Хлопок».

Мут объяснил мне, что это относительно новый и слабо изученный артефакт, за который Бармен может отсчитать аж сто тысяч деревянных, что для него в принципе, говорят, вовсе не свойственно.

Выбравшись из поля потенциальной опасности, Мут перестал петлять, как заяц, и пошёл по относительной прямой, направляясь к комплексу НИИ «Агропром». Я уже совсем было расслабился, как мой слух растревожил странный, надсадный гул, похожий на шум лопастей вертолёта.

– Ложись, – крикнул Мут, – и потянул меня на землю, – вертушка! Отползай за мной, ближе к деревьям!

Я грохнулся в пыльную траву Зоны и пополз вслед за напарником – ощущение, скажу Вам, не из приятных. Но это ничто в сравнении с опасностью быть подстреленным из крупнокалиберного пулемёта.

Оказавшись под деревьями, мы выпрямились и рысцой поскакали к ржавому, заросшему травой люку. Вслед послышался треск очереди, и голос со слабым украинским акцентом, всерьёз усиленный динамиком сказал:

– Стоять, огонь ведётся на поражение! Нарушители в Зоне карантина!

И тут же за ним другой, чуть более хриплый и взрослый:

– Уйдут, Грабовенко! Уйдут! А ну-ка, шугнём их!

– Отставить, – снова прозвучал первый голос, очевидно, принадлежащий командиру машины. – Они уходят в тоннель. Ребята на том конце их подцепят.

***

Спустившись по скобам под землю, я долго не мог сфокусировать взгляд. После светлого, относительно погожего дня темнота подземелья действовала угнетающе. Сердце колотилось в районе горла, лёгкие с непривычки разрывало, адреналин в крови бурлил, и от этого казалось, что барабанные перепонки пульсируют в такт ударам сердца.

– Ну всё… сюда они не пойдут… – Мут закашлялся и сплюнул на грязный пол. – Вояки опасаются лезть под землю.

Я нахмурился – что-то тут не вязалось:

– Ты же сам слышал, как лётчик что-то говорил о военных на том конце?

Мут вымученно улыбнулся:

– Если повезёт, проскользнём незамеченными: имеется и другой выход. Не буду вдаваться в подробности, но бандосы с вояками изрядно тут покуролесили за НИИ. Плита, перекрывающая люк, была взорвана и дала трещину. Ну, вольные сталкеры, как водится, что-то подковырнули, где-то копнули и появился «Тайный» проход (прям вот так, с большой буквы) на свет Зоны. Надеюсь, что вояки не успели его обнаружить. Иначе, нам светит звезда. И совсем не та, что в небе…

– Ну, что нам остаётся? Придётся доверить тебе мою хрупкую тушку, – рассмеялся я. – Смотри не потеряй.

– Нет уж, друг мой. Сохранность вышеупомянутой тушки целиком и полностью на твоей совести. Как говорится, бережёного – Бог бережёт… Я однажды протерял целую пачку галет, из натовского, между прочим, сухпайка! Сотню деревянных за него отвалил. А твоя тушка не представляет для меня такой ценности, как, например, те галеты. Так что, ничего не обещаю. – Осклабился Мут и шагнул в полумрак тоннеля. Дойдя до поворота он приостановился и аккуратно высунулся за угол:

– Как я и думал, никого. Бандюков вояки выбили – хоть какая-то от них польза.

Я осторожно приблизился к лестнице, ведущей в захламлённое, тёмное помещение. По стенам змеились загогулины отопительных труб в лохмотьях древнего утеплителя. Темноту нарушал лишь свет налобного фонаря, но и его было достаточно, чтобы понять простую истину – помещением давно никто не пользовался. Ровный слой пыли на полу. От угла до угла – нагромождения ящиков, наподобие баррикады. Где-то слева пощёлкивают слабые разряды «Электры».

– Я пойду проверю, нет ли поблизости артов, а ты пока прочеши ящики на предмет чего-нибудь полезного, – и Мут свернул за мощную колонну.

Я задумался:

– Чего, например?

– Оружие, боеприпасы, тушняк, арты, если уж ну очень повезёт – бери все мало-мальски полезное. Коли военные здесь паслись, должно хоть что-то остаться.

Я послушно залез в ближний ящик и выудил оттуда ржавую консервную банку.

– Отличный улов, – приободрил меня Мут. – Только в следующий раз выбери ту, что с мясом, а не с окурками.

– Вы, товарищ, не отвлекайтесь, – насупился я. – Собирайте свои артефакты, а мне более по душе «бычки» – от них «220-ть» в лоб не получишь, как ни крути…

После планового обмена любезностями, мы приступили к делу. Мут обкидал болтами лесенку, ведущую в боковой тоннель, а я стоял и впитывал информацию, попутно совершая акт вандализма над не в меру упрямым, неказистого вида ящиком.

Болт, ещё болт – вспышки не последовало, и Мут поднялся по ступенькам в узкий, змеящийся разрядами коридор.

– Ага, там две Электры притаились… – задумчиво прошептал он. – А на том конце, кажется, что-то светится… Думаю, это арт.

Я приблизился к напарнику и наблюдал, как он взвешивает в ладони горсть железного лома.

«Не может решиться…» – подумал я.

Будто-то бы в тон моим мыслям он вышел из краткого оцепенения и кинул первый болт – аномалия с треском поглотила его, второй – и снова характерный треск и разряд, третий кусочек лома – тишина и штиль, будто в коридорчике сроду не было аномалий.

Спустя несколько секунд "Электра" перезарядилась, и Мут повторил процедуру с одним лишь отличием. На третьем болте он стремительно ринулся в дальний конец коридора. Я мысленно содрогнулся, но тут же услышал негромкий возглас:

– Так я и думал: «Вспышка»…

Не буду рассказывать, как он возвращался обратно – в целом, всё прошло гладко и без приключений, если можно так выразиться в том случае, когда вполне здоровый и психически сохранный парень добровольно сигает в очаг электрического возмущения, способный при длительном воздействии испепелить…

Но как я уже говорил, Зона меняет наши обыденные представления. И то, что в большом мире – разновидность сумасшествия, здесь – обыденная жизнь… А точнее – выживание.

Вернувшись с артами, Мут помог мне с грудой ящиков. В результате мы стали счастливыми обладателями гранаты «Ф-1», упаковки стерильных бинтов и стандартного, армейского набора «НПП-И25с» («Набор первой помощи индивидуальный за номером 25, образца стандартного»).

Мут объяснил мне, что военные присваивают своим меднаборам номера, исходя из сферы их применения: хирургические, походные, с противорадиационной защитой и без. Так же различается число и состав входящих в них препаратов. Наборы для глубоких рейдов в Зону или так, образно говоря, палец, порезанный в наряде, замазать.

Этот состоял из 10 предметов, самых необходимых в Зоне Отчуждения. В нём были бинты, антибиотик, противостолбнячная сыворотка, антишоковый препарат, капсулы антирадиационной защиты, игла, кетгут, эластичный бинт, обезболивающее и клей БФ.

Распихав улов по рюкзакам, мы двинули в глубь тоннеля, который сразу же мне не понравился… По бокам, у самых стен пузырились, «перешёптываясь», лужи вязкой, салатовой жидкости.

– В «Холодец» не наступай. Это аномалия. Не очень серьёзная, конечно, но подошву у берцев разъесть может. Потом весь день будет кожа слезать, пока не сойдёт до самого мяса. У нас в прошлом году сталкер, пьяный, угодил мордой в лужу «Холодца»… До сих пор ходит, как обожжённый – раны от этой дряни заживают долго. В общем, легче предупредить, чем потом усиленно лечить.

Я болезненно поморщился. Чьи же нездоровые фантазии так заботливо воплощает Зона? У меня в голове не укладывается мысль, что природа, сама, без подсказки способна породить нечто подобное. Что за мелкий местный божок с огромным комплексом неполноценности населяет Её столь дикими для рода людского явлениями и существами?

От мыслей меня отвлёк Мут, жестом приказавший мне прижаться к стене и затаиться. Я напрягся. До слуха моего донеслись тихие, бурлящие всплески «Холодца», и кое-что постороннее, похожее на сиплый, клокочущий вздох, со скрипом. Как будто тупые, толстые когти скребут в пароксизме злобы кирпичную кладку.

Мут медленно и аккуратно прошел вдоль стены, предварительно сняв с плеча автомат и выключив налобный фонарик (то же самое он приказал проделать и мне).

Стараясь, сохранить своё присутствие в тайне, мы осторожно двинулись в мрачные глубины тоннеля.

Сначала я шёл почти на ощупь, чувствуя себя слепцом. Держался рукой за рюкзак Мута, аккуратно ступая по полу, полному мелкого гравия и обломков штукатурки.

Но потом глаза привыкли. Тусклого, света ламп и мерцания "Холодца" оказалось достаточно, чтобы видеть перед собой на пару метров.

Перед нами открывалась большая зала с круглым отопительным баком посередине. Взгляд мой невольно обошёл помещение и… передо мной предстала ужасающая картина. На полу лежали трое мужчин, разодранные, в заляпанном кровью камуфляже.

Один из них был ещё жив и, но помочь ему не представлялось возможным. В ране на горле пузырилась и булькала алая кровь – бедняге явно разорвали артерию.

Военный неуклюже зажимал её рукой и что-то хрипел, не в силах озвучить чёткую мысль. Преодолев отвращение и ужас, я присел с ним рядом и попытался зажать разворочённое горло свободной рукой.

Мут жестом попросил меня отойти в сторону и совершил самое страшное. А именно то, на что я бы не смог решиться никогда – прицелился солдату точно в голову.

Но выстрелить он так и не успел. Всхлипнув по инерции ещё раз, мужчина конвульсивно дернулся и окончательно обмяк… Я поспешил отвернуться в сторону и увидел на стенах крупные алые брызги крови и отпечатки рук.

– Кровосос, – пояснил Мут. – Подбери с пола «Абакан», и обоймы с патронами. А я пока перезаряжу обрез дробью. Если услышишь рычащие хрипы, вали назад, в тоннель, я – следом. И ещё посмотри: возможно, у кого-то из вояк завалялся «Чейзер» – его тоже бери. Весьма проблемно будет идти на кровососа с обрезом на два выстрела, но у меня уже созрел план действий. Если что, подстрахуешь меня из «Абакана».

***

Впервые в жизни мне пригодились те знания, что я получал на стрельбищах с отцом-военным. Он тренировал меня все детство и отрочество, развивая тело и дух, давая знания, аккуратно прививая любовь к спорту и труду… А чужим людям, которые меня почему-то жалели, гордо отвечал, что воспитывает "преемника" и "идеального солдата".

В итоге, он испытал великое разочарование, когда к военной службе меня признали не годным. Такой вот финт судьбы. Однако, любовь к оружию и военно-полевой жизни, как ни странно, прочно во мне укоренились. "Детство, проведённое за стенами казармы вместе с отцом-командиром – так это даже круче, чем армия. – Усмехался батя. – Вон, ребята два года служат, а ты, почитай, двенадцать лет оттрубил!" Чего-чего, а оптимизма моему папке было не занимать.

Батя, конечно, был мудрым воспитателем, хорошим командиром и просто добрым дядькой. Он умел зародить неподдельный интерес к своему делу, а не бездумно мучил ребят муштрой…

Навыки, полученные от отца, не раз выручали меня. Вот и сейчас, самое, казалось бы, бесполезное в мирной жизни умение пользоваться оружием буквально спасает меня в непредсказуемых обстоятельствах. Спасибо, папа.

***

«Абаканы», все, кроме одного, оказались «убитыми». Поэтому, пошарив в подсумке у ближайшего покойника, Мут достал пару рожков и перезарядил свой «Калаш».

Надев его через плечо, он поднял наизготовку обрез и осторожно двинулся по коридору, когда я услышал влажные, всасывающие всхлипы.

Молниеносным движением рук, Мут выхватил из разгрузки «РГД» и метнул в пустой коридор.

Спешно укрывшись от взрыва за стеной, я на секунду увидел, как встревоженный кровосос, на миг вышел из режима «стелс» и показал нам свой уродливый силуэт.

А затем прогремел взрыв. Примерно секунд двадцать, пока раненый и очень злой кровосос бежал к нам с явным намерением нас разодрать, мы с Мутом поливали его свинцом из двух стволов. Сначала в ход пошли «Калаш» и «Абакан». А потом патроны закончились, а ревущая, покалеченная пулями тварь всё ещё неслась на нас. Тогда Мут выстрелил дробью почти в упор, в самую голову кровососа, и тот упал.

Произведя контрольный выстрел в окровавленную глазницу, Мут осторожно срезал остатки щупалец, и запаковал их в специальный, проложенный сухим льдом, пакет на защёлке.

Я оглядел монстра и подавил неприятные позывы… Вытянутый череп разворочен, на месте отрезанных ротовых отростков скопилась неоднородного вида, зеленовато-бурая жидкость, по-видимому, заменившая твари кровь.

Но всё же, в душе моей была и доля облегчения, ведь этот бой был уже позади, а значит, не все так страшно, ведь первое моё крещение прошло относительно успешно… А потом меня вырвало. И стало совсем хорошо. Я обмяк и почти что повис на плече у напарника.

– Эй, ты как? – похлопал он меня по щекам. – Не время заваливаться, как кисейная барышня. Давай мне «Абакан». Целее будет. Ещё твоей отрыжки на цевье не хватало…

Я шумно выдохнул и разогнулся:

– Нормально. Теперь точно буду жить.

Но Мута мои реакции не устроили и он протянул мне флягу:

– На-ка, глотни. Это энергетик. Он кислый – сейчас быстренько полегчает.

Я послушно отхлебнул противного пойла. И сел на пол, привалившись к холодной стене. Голова гудела. Никаких мыслей и чувств. Только гадкий вкус тоника и звон железяк. – Это Мут перезаряжал "Калаш".

Посидев минут 20-ть и дождавшись, пока я немного отойду от шока, мой напарник предложил двинуться дальше.

Глава 6: Тайник Стрелка

И всё же, Зона – самое наипаскуднейшее место для тех, кто по тем или иным причинам, совсем не планирует умирать.

И даже не в ближайшее время, а вообще, в принципе. Ну, верит себе человек в Светлое будущее, Рай или переселение душ – ну зачем вот так сразу брать и растаптывать его благие чаяния грубо и на корню?

Подобные думы, я уверен, закрались бы в голову любому мыслящему человеку, по глупости или дела ради, угодившему в Зону отчуждения. Смертельные аномалии, зубастые, недружелюбные звери – всё это ни в какое сравнение не шло с отношением человека к себе подобным. Мало того, что неофиты пачками гибнут в аномалиях, становятся закуской тварей разной степени прожорливости, так ещё и люди (а люди ли?) отстаивают свои права и компенсируют комплексы с оружием наперевес.

Не прошло и десяти минут, как с дальнего конца коридора послышались чьи-то приглушённые голоса:

– Омега-Омега, я Альфа – приём. Что там у Вас? Как слышно?

По затянувшемуся в эфире молчанию, я понял, что Омега, успевший стать добычей кровососа, лежал сейчас, очами в небо, в соседнем помещении. Лезть на рожон пока не было смысла, так как численность сил противника оставалась неизвестной. Хотя в ПДА нового поколения встроен точный детектор жизненных форм, включить наладонник не представлялось возможным, ведь это равносильно радостному крику: «Ребята, мы здесь…». Проще выбежать навстречу, размахивая руками в приветствиях – всё бы закончилось быстро и мирно.

А так как скорая смерть в наши планы пока не входила, Мут предложил безотказный план. Пока военные совершают обход прилежащих галерей, нам надлежало быстренько подняться по лестнице в бывший тайник Стрелка и переждать опасность там.

А потом, глядишь, военные найдут своих ребят и некоторые из них снимутся с постов, дабы предать тела своих товарищей холодной земле Зоны. План показался мне не слишком продуманным, так как вероятность, что солдаты покинут пост без приказа, вообще стремилась к нулю. Но Мут разубедил меня на сей счёт, уточнив, что парни в коллекторе – не единственные представители Воинского братства на территории НИИ, и на выходах наверняка имеются ещё…

***

Тайник Стрелка оказался хорошо оборудованной маленькой комнаткой, вход в которую замаскировали под обычный воздуховод. Пройдя мимо, сразу не догадаешься, что это лазейка в секретное помещение.

Однако, странно, что военные, изучившие каждый метр подземелья, так его и не обнаружили… Возможно, всему виной обыкновенное для русского "рядового" поверхностное отношение к работе, вроде «солдат спит, а служба идёт»? Тем более если тропки этой службы пролегают не где-нибудь, а именно в Зоне.

Невооружённым глазом видно, что ребята – далеко не войсковая «элита», а простые солдаты-контрактники, решившие после срочной службы подзаработать себе на относительно безбедную жизнь, выполняя служебно-боевые задачи в условиях, приближённых к боевым.

По себе разумею, что не осознаёшь всей опасности до тех пор, пока не окажешься за периметром Зоны и не окунёшься в эту жизнь окончательно, с головой. Все байки, которые ты слышишь по телевидению или читаешь в книгах ни в какое сравнение не идут с реальностью Зоны настоящей.

Суррогат её медийных прототипов даёт простому человеку иллюзию бессмертия, с которой в Зоне РЕАЛЬНОЙ приходится немедленно расстаться…

Пожив немного в этом недружелюбном месте, начисто теряешь способность любопытствовать. Отныне и впредь ты подразделяешь окружающие тебя предметы не на «интересные» и «не очень», а на «опасные» и «безопасные».

Возможно, ребят, как и всех прочих обитателей Зоны отпугивает банальная неизвестность – и так опасностей вокруг выше крыши, так зачем ещё добавлять себе седин, заглядывая в невразумительные, сомнительные, да и вообще никому не нужные люки?

Только такие люди, как Мут, предпочтут на удачу сунуть отдельные, особо нежные части своего организма в пекло, лишь бы смысл в жизни был, лишь бы не пропить её в сталкерских барах и не травить потом байки заезжим туристам наравне с дитятским "бомондом".

Я – не такой. У меня в отличие от сталкеров есть цель. Добившись её, я из Зоны свалю, да так быстро, что только они меня и видали. Джентельмены удачи, блин.

Хотя, положа руку на сердце, насколько принципиально я от них отличаюсь?.. Каждый из нас ищет здесь что-то важное. Ежедневная погоня за призрачным счастьем. Оно маячит на горизонте, чуть за его линией… И как бы ты не спешил навстречу, эта линия всегда будет на шаг впереди, и достичь её невозможно, как ты не бейся.

И тогда именно процесс достижения цели становится смыслом всей их недолгой, в сущности, сталкерской жизни. Потому что способов угробить себя в Зоне – упоительно-широкий спектр. Хочешь, к кабанчикам на обед загляни, а не хочешь, так во-о-он там, видишь, радуга вдали мерцает? Красивая, правда?

В общем, чего греха таить: Зона – далеко не курорт, сплошной мазохизм в чистом виде, но мне, кажется, начинает нравиться. Как нравится многим мужчинам гордая и вздорная краля – чем берёт, не понятно, но кавалеров у неё – масса, а она вдруг в этой толпе выбирает тебя.

Вот так же и с Зоной. Контрастный душ из жарких поцелуев и холодного безразличия, который гораздо приятней всяческой пресной житейской стабильности, хотя, увы, в восьмидесяти случаях из ста он непростительно летален.

Тут уж, как в старой поговорке: «Или грудь в крестах или башка в кустах». Зона любит смелых, но не терпит необдуманного риска; обещает богатства, но не отдаёт их алчущим; вытаскивает из фатальных ситуаций, чтобы завтра угробить бутылкой палёной водки, «расцеловать» в затылок мародёрской пулей, погубить в неизученной ранее аномалии, но тут уж либо пан, либо пропал – дамы уважают решительных.

А Зона, несомненно, характер имеет женский, вздорный, капризный… Умеет она и оплевать и приголубить. Так что с логикой и здравым смыслом к ней лезть категорически не стоит. Ну как ты навяжешь неизвестному и необъяснимому созданию свою ничтожную человеческую логику?

Однако, чувства здесь куда более неподдельные и острые, чем в рамках обыденного бытия. Вышел живым из рейда и будто сыграл в Русскую Рулетку с пятью патронами, а вместо выстрела прозвучал щелчок, которого ты никак услышать не ожидал, при таких-то плачевных шансах. И воспринимается эта временная отсрочка, как Благословение…

Рядом что-то звякнуло, и я очнулся от своих псевдо- (как и всё в Зоне) -филосовских размышлений.

– Извини, – буркнул Мут, – на гильзу наступил. – Посмотри, ещё не все запасники вычистили. Хотя, у меня иногда возникает ощущение, что они периодически пополняются. Эдакий сталкерский фонд взаимопомощи имени Меченного (или Стрелка – уж не знаю, как его теперь и назвать после той нелепой истории).

– Да, читал про него в твоём ПДА, еще на Кордоне. Легендарная личность, – улыбнулся я. – Многое уже с тех времён изменилось. Зона расширилась, разродилась новыми аномалиями и артами. Фауна мутировала. Лиманск перестал блуждать. «Чистое Небо» окончательно развалилось, и последние его члены осели в Чернобыльском НИИ, дабы получить защиту и возможность продолжить свои исследования.

– Да ты, я смотрю, времени зря не терял – неплохо поднатаскался, знаешь историю. – Обезоруживающе рассмеялся Мут. – Но остались же какие-то пробелы в твоём не вполне классическом образовании?

– Остались, – согласился я. – Что это за артефакт такой – «Хлопок», и почему его все ищут?

– Ну, – задумался Мут, – как головастики мне рассказывали, если его правильно активировать, глушит он любые радиоприборы в радиусе пятисот с лишним метров. И далее полный штиль, тишина в эфире. Энергия в пространстве просто бац – и перестаёт распространяться. Порох не воспламеняется. Как итог, оружие не стреляет. Гаснут все фонари и костры.

Дееспособными остаются лишь живые организмы, а все приборы выходят из строя на время, необходимое для восстановления этой энергии. Есть более сильные "Хлопки" – он поглощают её надолго и в больших количествах, есть слабые – их поглощающей силы достаточно лишь на несколько секунд, но и этого бывает вполне достаточно для внепланового спасения собственной шкуры. Возможно, я не вполне научно и популярно тебе всё это изложил, но зато доступно и понятно.

– Ну так а почему «Хлопок»-то? – Не сдавался я.

– Ах, название – это мелочи… Но тут эта мелочь основополагающе важна, – Мут улыбнулся и хитро мне подмигнул. – Поглощённая энергия вырывается наружу с некоторыми звуковыми эффектами. Данный эффект может быть настолько сильным, что как минимум, закладывает уши, как максимум – музыкальное сопровождение грозит контузией тому, кто артефакт в тот момент держит. Но свойства его до конца не изучены и учёные всерьёз подозревают, что его способности к поглощению – это лишь вершина айсберга… Есть все предпосылки к тому, что при правильном обращении он способен проделывать «фокусы» не только с энергией, но и с материей. А что ты им вдруг так заинтересовался?

– Да, увидел вчера задание в сталкерской сети – "научникам" требуется «Хлопок». Пишут, что деньгами не обидят. Не интересуешься?

– Свой мы пока придержим. Он и раньше-то был ценным, а теперь, наверное, только в Припяти и есть. Редкая аномалия его рождала – «Кислотный туман». Расползалась это гадость по дну оврагов. Если стакер шёл из ходки в сумерках, мог и влезть в неё – это как раз плюнуть. Выглядит аномалия как полупрозрачный пар, и заметить его можно лишь посветлу и в движении. Разъедает она любую органику, и от сталкера не остаётся ни рожек, ни ножек. Лишь пряжки, патроны да автомат…

– Убиться можно…

– Тьфу на тебя!.. Пойди, попробуй… Так что, не стоит оно того, это задание. Я вообще ботаникам не доверяю. И тебе не советую. Мутные они. Очень мало среди них человечных товарищей – сплошные диссертации и открытия у них перед глазами, а не люди…

Мут вздохнул и сел на продавленную, ржавую койку:

– Спать будем по очереди. Люк теперь изнутри закрывается – нашлись умельцы, дверь навесили. Но лучше поберечься. Вояки – народ непредсказуемый. Ты дежуришь первым. Утренние часы – самые трудные, поэтому разбудишь в три ночи, и я тебя подменю.

Сказав это, Мут кинул рюкзак под голову и отвернулся к стенке. А я полез в карман за своим верным ПДА и упаковкой армейских галет. Лениво листал ленту новостей, просматривал заметки в сети. Дальнейшее помнится достаточно смутно…

Очевидно, я все же провалился в сон – сказалось нервное перенапряжение. Но картина, представшая передо мной, была сопоставима с явью… Нет, не так. Она была намного ярче, органичнее, краше, чем явь. На секунду мне стало невообразимо легко, и я понял, что умираю…

***

Я стоял на краю люка и чувствовал ветер Зоны. Пронизывающий, влажный, губительный. Ощутимо различались в нём нотки прелой травы и густой сырной кислятины.

А ещё были Звуки: хриплые, тягучие выдохи, невнятное бормотание. Так лепечет древний, выживший из ума старец.

А потом ощущения смазались, исказились, исчезли, утонули в уплывающей от меня действительности… и теперь я сам был тем «стариком».

Руки мои стали бледными и дряхлыми, ладони усеяли тёмные язвы. Я силился закричать, но из горла вырвался лишь тихий, невнятный стон. Тогда изо всех сил я стал цепляться за скобы люка, пытаясь выбраться на поверхность, но пальцы одеревенели и не желали слушаться.

Кожа на них лопнула, как пергамент, и наружу показалась чёрная, абсолютно сухая плоть. На моих глазах рука стала разрушаться, но я ничего не чувствовал…

Лишь бессильно смотрел вверх, в далёкое, недостижимое, такое синее небо. Но вместо него я видел Её глаза: холодные, пронизывающие насквозь, такие юные и всевидящие одновременно.

Тогда небо перестало для меня существовать, и осталась лишь стальная прохлада радужки, дарующая исцеление всем недугам и тяготам. Это Зона смотрела на меня, как на самое любимое из своих творений. Я протянул к ней здоровую руку, хотел погладить её по щеке:

– Я люблю тебя, – думал я. – Я хочу остаться с тобой. Я хочу тебя постичь и понять. Я не желаю менять тебя – напротив: я меняюсь сам, чтобы нравиться тебе, чтобы чувствовать себя здесь своим. Прими меня, я безоружен. Я не мыслю зла, у меня нет камня за пазухой. Напои меня прохладными водами мрака и хлада, угости ростками мёртвой травы, одень меня дрожащим туманом, уложи спать в оглушающе-тёмной бездне. И тогда ты поймёшь, что я иной, я не такой, как все твои творения и враги. Я научу тебя понимать людей. Я сослужу тебе добрую службу и останусь с тобой, если ты разрешишь, потому что мы созданы друг для друга, как земля и небо…

Она смотрела на меня, и я не знал, о чём она думает. Лицо в люке расплывалось и таяло, превращаясь в легчайшую утреннюю дымку.

Наваждение отступало, я снова начал дышать и чувствовать что-то, кроме оцепенения и благоговейного страха. А потом я моргнул, и наваждение растаяло.

Я снова стоял на краю люка и вдыхал кислые испарения Зоны. Кто-то бесшумно подошёл ко мне сзади и тронул моё плечо. Я обернулся, но никого не увидел. А потом стремительно провалился в сон, долгий и тяжкий, без сновидений…

***

– Грач, проснись, – Мут встревожено потряс меня за плечо. – Ты орал во сне так, что всех вояк, переполошил…

Я с трудом открыл глаза и усиленно заморгал, пытаясь привыкнуть к свету. Итак, это сон. Забавно. Как там Мут говорил – Зона общается со мной? И чем я добился личной аудиенции?

Голова раскалывалась, а во рту было так погано, будто там всю ночь кутил эскадрон гусар. Рукой, наощупь, я нашарил флягу с водой и могучими глотками выпил её содержимое.

Сон свой я помнил урывками: кислятина, хрипы, синие глаза. Но было там что-то ещё, незримое, невесомое, на грани всех мыслей и ощущений. Как предчувствие или неоформленное желание…

Мут понимающе поглядывал на меня, но вопросов не задавал. Позволил себе только одну емкую реплику:

– Чем сильнее работает твоя чуйка, тем страшнее и откровеннее зонные глюки, Грач. Судя по твоему виду, ты почти экстрасенс.

Я лишь рассеяно улыбнулся. А он продолжил:

– Да не принимай ты все это слишком всерьёз. Видения Зоны образны, хаотичны, грешат отсутствием логики. От них сложно отделаться, но, тем не менее, это не пророчества и не сны, а всего лишь игра подсознания. Ну, давай завтракать и выдвигаться. В Бар нужно успеть до Выброса. На случай непредвиденных обстоятельств имеется, конечно, у меня схрон, но есть резон поднажать и обойти его стороной сегодня. Тем более, кто знает, что там могло завестись за два месяца?.. Соваться туда на удачу – ни желания, ни времени категорически нет.

Мут собрал мусор, и немного приспустился по скобам люка. Дверь пока не открывал, лишь осторожно прислушивался к звукам извне…

– Тишина… Будто даже "Холодец" не трещит.

Мут аккуратно приоткрыл хорошо смазанную дверцу и вывел на свободу какое-то хитрое приспособление.

– Это USB-камера, – пояснил мне напарник. – С ней, знаешь ли, сложнее получить в бубен. А гибкий, упругий, хорошо заизолированный шнур позволяет ее использовать в любых ситуациях. Безлюдно. Путь открыт. Предлагаю выползать…

***

Пробираясь сырой галереей подземной лаборатории, я с трудом сдерживал волнение от предчувствия, которому не спешил доверять. Что-то струной натягивалось в груди, колотило о рёбра и замирало холодной волной где-то в районе желудка. Голосов военных не было слышно, но долгожданное расслабление не приходило. Как раз наоборот, их отсутствие напрягало и вносило неестественность в атмосферу подземных галерей, где к звенящей тишине лишь изредка примешивались поскрипывание светильника да шипение "Холодца".

Когда мурашки на затылке по ощущениям превысили размеры головы, я поделился сомнением с неестественно молчаливым и вялым напарником.

– Не нравится мне, ой не нравится, что в галерее совсем нет вояк. Орал ты громко, как раненный кровосос. Все окрестные солдатики должны были сбежаться.

К тому же, мутит меня знатно. И это не хорошо. Возможно, конечно, колбаса на жаре "загнулась"… Но ощущается, как тошнота психогенной природы. Как перед экзаменом, когда сводит нутро от предчувствия чего-то глобального.

***

Тайный сталкерский лаз находился немного поодаль от основного выхода из подземелий. Он представлял из себя донельзя захламлённую коллекторную трубу с наглухо приваренной ржавой решёткой.

Картон, фанера, куски арматуры, старые матрасы – всё это было свалено кучей рядом с лестницей, ведущей на волю. С трёх шагов бы я не узнал в ней лаз на поверхность.

Приказав мне знаком стоять на месте, Мут выглянул из-за угла, проверив окрестность на предмет опасности. Не заметив таковой, он шагнул вперёд, и неожиданно я услышал злобный, приглушённый рык хищника…

Глава 7: Мутная вода

Хищником оказался невысокий, коренастый человек в драном джинсовом комбинезоне и кожаном плаще. Ломкой, неуверенной походкой он двинулся по коридору, преграждая нам путь к свободе.

Прошли доли секунды, показавшиеся мне вечностью, между его рыком и мгновением, в котором Мут одним прыжком нырнул обратно за угол. Втаскивая меня в укрытие неожиданно мощным для его комплекции рывком, он чужим голосом прохрипел:

– Гранаты….. рюкзак…. Не смотри… в глаза-а-а-а… – неестественная бледность расползалась по его лицу, а над верхней губой выступили крупные капли пота.

Тут уши у меня заложило, сознание пошатнулось, и в мыслях появился разброд и гул на одной высокой ноте.

– Контролёр, – приглушённо выдохнул Мут, вытирая пот рукавом. Лицо его немного порозовело. – Думай о воде, представляй её себе. «Остужай» ею своё сознание. Не пускай в него контролёра, иначе возьмёт в "рабство", сожжёт мозг за считанные минуты.

Секунды ментальной борьбы, и я мысленно соорудил водопад, хороший такой, качественный, прохладный.

Тем временем зверь ревел, нанося планомерные, невидимые удары, которые стабильно экранировала стена.

Наш хищник был умён. Он не стремился навстречу с вооруженными людьми, как те же псевдоплоти. Не пытался приблизиться, как стайка собак. Он выжидал. Не давал нам покинуть укрытие, регулярно гоня "ментальную волну" на наши любопытные, грешные головы.

Мут пошарил по карманам жилета и выудил из них гранату «РГД-5». Тем временем контролёр медленным, не твёрдым шагом двинулся нам навстречу. Очевидно, того расстояния, на котором мы находились, не было достаточно, чтобы нас захомутать, хотя Муту уже изрядно досталось.

Мутант медленно и не твердо, шажок за шажком ковылял непослушными стопами по покрытому мусором полу.

Хруст деморализовал. Один шаг, другой. И вот он уже скоро покажется в дверном проёме. О воде было думать крайне сложно, но я старался изо всех сил.

Выглянув из-за угла, напарник выругался и метнул в мутанта гранату, но не докинул, и та взорвалась в пяти шагах от противника. Далее последовал удар контролёра. Вернувшись в укрытие, Мут с неким усилием толкнул меня к лежащим на земле рюкзакам:

– Гранату… достань, бестолочь… ой, не могу… плохо… – я сгрёб его в охапку и отволок «бессознательного» напарника к стене.

Всё остальное помнится мне как в тумане… Контролёр, в отличие от Мута, оставался в сознании, хотя, ноги и живот его были изрядно посечены осколками. Поэтому он шёл на меня, хромая и заметно приваливаясь на бок.

Особь оказалась крайне живучей. Гуманоидный тип, как и у кровососа. Определённо мужские черты лица. Крупные, будто бугристые, как кусок цельной глины. Кое-где кожа содрана, и в прорехах, похожих на кратеры, проступает темная плоть. На руках бинты и ожоги, будто его пытали.

Нужно было срочно принять решение. Искать гранаты – это время. Да и расстояние сокращается. Как бы не контузило и не посекло контролёра, он всё ещё оставался голодным и сильным хищником.

И я не придумал ничего умнее, чем просто поливать его огнём из «Абакана», хотя, в общем-то, и сам прекрасно знал, что целиться нужно точно в голову.

Однако, мутант не давал мне собраться, нанося ментальные удары всякий раз, как я высовывался из своего укрытия, из чего я сделал вывод, что ему необходим обязательный зрительный контакт с жертвой.

Ситуация вырисовывалась скверная. Мой напарник пускает кровавые сопли у дальней стены, контролёр буквально с внутренностями наперевес, медленно, но стабильно шаркает по коридору. А я и носа показать не могу из-за угла, в страхе получить особенно болезненный хук в мои любимые полушария мозга, которые чудом уцелели за мой краткий, но весьма бурный век папарацци.

Оценив ситуацию, я решил обуздать свой страх и последовать совету Мута. А именно вытащить из кармана рюкзака ещё одну гранату, но руки меня не слушались, мысли мерцали и разлетались, как светлячки.

Думать о водопаде становилось всё труднее. Чем ближе подбирался контролёр, тем сильнее мне хотелось бросить всё и выбежать к нему навстречу. Но я крепился, убеждая себя, что шаг этот по каким-то неизвестным мне причинам не был бы правильным. И на чистом автоматизме продолжал искать спасительную «РГД» по внешним карманам мутовского рюкзака. Наконец-то рука нащупала холодный бок гранаты.

На долю секунды я высунулся из-за угла, оценил обстановку и снова спрятался. Контролёр стоял метров за десять от меня, привалившись к стене.

Я лишь на секунду покинул укрытие, за чем последовал мощный удар, и меня накрыло с головой…

Вода полилась со стен, потолка, из моих глаз. Она топила меня со всех сторон. Я стоял по пояс в солёном море. Вода стояла у меня во рту, приятно теплая, солоноватая. Я жадно глотал её и радовался, как никогда "спасительным" глюкам… Всё хорошо – сейчас это море утопит мутанта, и боль отступит навсегда. Нужно только потерпеть.

Коротко замахнувшись, я метнул гранату под ноги мутанту, а сам нырнул за стену, прикрыв руками уши. Последнее, что я помню, это тяжёлый привкус железа во рту… Всё же, то была не вода. Это кровь хлестала горлом и носом. "Хорошо, что не инсульт", – подумал я мельком, вытирая липкие губы.

А дальше на меня навалилась такая тяжесть, что веки не выдержали и закрылись. Впервые я отключился от умопомрачительной боли в висках, какую раньше ни разу в жизни не чувствовал.

***

Надо ли говорить, что встреча с Контролёром не оставила наши мозги сырыми? Их изрядно прожарило, и всё же это «рагу» оказалось мутанту не по зубам.

Первым очнулся Мут и уже накладывал повязки на мою саднящую, разодранную при падении руку:

– Обработал рану антисептиком, до свадьбы заживёт. Сейчас подлатаем тебя. Держи «Анальгин».

– Благодарю сердечно, – выдохнул я и припал сухими губами к бутылке с водой, показавшейся мне после обморока чистейшей амброзией.

– Сейчас вылезем и двинемся «огородами» в сторону "Бара". Засиживаться не советую. Умойся и погнали. Двинемся через лес – срежем пару километров, плюс военные никогда не ходят этой дорогой. В лесу завелась пси-собака – опасная тварь. Обязательно попытается нами закусить, если, конечно, не проползём незамеченными. Как и в случае с контролёром, рекомендую тебе представлять воду. Это «охладит» твое сознание и поможет не пустить в него навязанные извне мысли. Конечно, пси-собака не столь умна и совершенна, но зато она умеет управлять аффектами жертвы. Например, может внушать ощущение опасности, плодя свои правдоподобные копии на манер голограмм. Или выслеживая добычу на расстоянии, усыпляет бдительность, даря ей ложное чувство покоя, а затем нападает.

В одних случаях тварь ждет, чтобы ты запаниковал, в других притупляет пси-воздействием твои инстинкты и атакует вероломно, сзади. При любом исходе, встреча с ней сулит нешуточную опасность. А уж если она сколотила себе «стаю», то жди беды…

– И что же нам делать? – прохрипел я.

– Вколем пси-блокаторы и будем очень осторожными. – Мут накинул рюкзак на плечи и хорошенько проморгался, умывшись водой из фляги. – Если честно, я выжат. Давно не встречал контролёра. Особенно на Агропроме. Да ещё эта псина в лесу. Абсолютно однозначно, Зона меняется. Становится опаснее, запускает свои щупальца все дальше. До Выброса нужно обязательно попасть в Бар. Это "палестинка" – территория без аномальной активности. На ней Выбросы ощущаются мягче, чем в Зоне. Если очень повезёт, дойдём туда к вечеру. Но я не люблю загадывать наперёд. Пересечь бы лес, и на том «спасибо».

Прошло минут двадцать, не больше. Обезболивающее подействовало. Мут утёр салфетками нос, смыв подтеки запекшейся крови, и двинулся по лестнице вверх. Меня же охватила невнятная дрожь, и я стремился промедлить, отложить момент выхода, но товарищ был настроен по-боевому.

– Давай, дружище. «Долг» зовет, – усмехнулся напарник и скрылся в прорехе люка.

Тихо и ловко выбравшись на поверхность, Мут уже осматривался по сторонам, лёжа на брюхе среди густого кустарника. Спустя несколько минут я присоединился к нему, и мы ползком, укрытые высокой травой, осторожно двинулись в сторону небольшого лесочка, оккупированного, по словам Мута, хитрым представителем аномальной фауны.

***

Плотно защищенные от чужих глаз ветвями кустарника, мы поднялись на ноги и углубились в сырую прохладу леса. Пахнуло грибами, прелой травой и ещё чем-то кислым, на грани восприятия… Будто спелый экзотический фрукт зрел, источая волнующий аромат. Мут слегка напрягся и огляделся:

– Приготовься, могут быть галлюцинации, различного рода – голоса, вкусовые или обонятельные ощущения. Чувствуешь что-нибудь?

Я невольно улыбнулся:

– Фруктами пахнет и лесом…

– Контролёр хорошо поработал над нашим разумом, чем колоссально облегчил задачу этой твари. Пси-блокаторы действуют, но мозг твой податлив, как пластилин. Думай о воде и будь начеку.

Я кивнул в знак согласия и вот мой внутренний взор снова уставился на мощный и красивый, в мелких радугах водопад.

Шли мы не более часа. Время от времени Мут кидал перед собой болт, хмурился и поворачивал в сторону, обходя сомнительное место по широкой дуге.

Детекор аномалий молчал, дозиметр тоже. Навязчивый фруктовый запах заметно ослаб. Я немного расслабился и доверился своему проводнику.

Голова болела, к горлу то и дело подкатывала тошнота, от чего ноги становились неприятно ватными. Мут же молчал, хмурился и демонстрировал полную сосредоточенность. Лишь изредка он давал команду остановиться, кидал болт и ненадолго зависал, настраиваясь на невидимые глазу частоты.

В целом, лес выглядел спокойным. И всё же, оружие я держал наготове. Памятуя наказ Мута, не собирался палить в любой сомнительный объект, но холодная рукоять оружия придавала мне немного уверенности в сохранности собственной шкуры.

Иногда, на краю сознания мне чудилось чьё-то рычание и высокий голос пожилого человека, почти старика. Слова звучали неразборчиво, но ласково, будто успокаивали и баюкали неразумное, плачущее дитя. И рычание прекращалось.

А еще в голове изредка появлялась картинка. Воспоминание, но сильно разрозненное, бесконтрольное, неподвластное сознательной обработке. Большой корабль стоит на болотистом берегу. Люди суетятся под рыжими небесами. Им страшно, они спешат внутрь. Вот-вот грянет «гром» и обрушится «БОЛЬ», неистовая, шипящая, как кислота.

Заструится по венам, сведёт все члены, наполнит собой бытие и унесет в дремучую безысходность, чтобы спалить в огне. Щемящее чувство сдавленности вползёт в легкие, разорвёт их изнутри… И вот уже мне самому не хватает воздуха для вдоха.

Остался лишь жгучий, чужеродный газ, серый пепел и кислотный туман, раздражающий альвеолы лёгких, заполняющий их и пожирающий те остатки кислорода, что были в них ещё недавно. Из сознания исчезает человечность – ее замещают животный страх, дикая боль и желание спрятаться подальше, забиться поглубже. Ещё глубже… еще… и вот ты уже блуждаешь в лабиринтах небытия, какого-то звериного, наполненного лишь запахами и инстинктами. Это и есть смерть и перерождение в Выбросе Зоны…

Я остановился, подавив позыв тошноты… Встряхнул головой, и картинка рассеялась. Осталось лишь смутное предчувствие чего-то необратимого, надвигающегося неумолимо, но твердо. Теперь я точно знал, как ощущается Выброс, ни разу в реальности его не испытав.

Мут обернулся, посмотрел на меня и, выслушав мои откровения, встревоженно изрёк:

– Псина тебя запугивает. Корабль – скорее всего «Скадовск»: точка торговли на Мрачных Болотах. Не люблю я это место. Гиблое, безжизненное, наполненное всякими тварями. Человека там встретить – шанс один на тысячу.

«Скадовск» стоит на самой окраине болот. Чуть дальше – бывшая база «Чистого неба», севернее – ставший мега-аномалией Сгоревший Хутор, наполненный «Жарками». Там мужики находили редкие артефакты, но я на Болота соваться не люблю после того неприятного случая с вожаком кровососов. Эх, если б не Доктор… то мы бы с тобой Зону не топтали… Конечно, сейчас не время для задушевных разговоров, поэтому, побеседуем об этом позже. А теперь, двинули. – И Мут осторожно зашагал по густому, прелому мху.

Уже на окраине леса я обернулся и заметил в густом кустарнике ярко-белые бусины глаз. Мелкие, флуоресцентные, чертовски осмысленные "фонарики" мерцали нам вслед. По спине пробежал холодок. Волосы на макушке встали дыбом. На секунду мне показалось, что пёс меня "сканирует".

Тварь вела себя осторожно и не напала на нас, чувствуя, что пробиться в сознание под Пси-блокатором невероятно сложно. Оставив попытки, собака скрылась в лесу, и меня, наконец, окончательно отпустило…

Выйдя из леса на заставу «Долга», Мут с облечением выдохнул и утёр бисерины пота с лица.

– А псина-то бдит, в оба глаза. Сильная, зараза. Умная и хитрая. Смертоносная тварь. Повезло, что не напала.

– Мне она не показалась опасной. – Возразил я товарищу. – Как будто изучала нас, присматривалась, но не хотела нападать…

– Может быть, она банально сыта? Пси-собаки – не падальщики. Они – охотники, как и кровососы. Загоняют жертву, получают удовольствие от процесса. Слава Богу, тебе не знакомо, насколько изощрёнными могут быть высшие хищники Зоны.

– Кстати, о птичках, а точнее – о кровососах. Ты обещал мне рассказать страшилку на ночь. Сейчас еще не время?

– Погоди, дружище. Зайдём в Бар и все истории мира – твои. А пока не нужно терять бдительности, ты же помнишь? – Назидательно ответил мне Мут.

Итак, врата завода "Росток" сразу же меня изумили. Я даже присвистнул… Монументальность "долговского" подхода к безопасности поражала воображение.

Ближние подступы к локации закрывали «ежи» с натянутой между ними колючей проволокой. По бокам организованы импровизированные огневые точки, обложенные мешками с песком.

На вышках дежурят снайперы в количестве шести штук. Пространство отлично простреливается на сотни метров вперед.

Проезжая дорога перегорожена крупной техникой. Ржавые автобусы, экскаваторы, ЗИЛы – всё это формирует периметр заставы с вагончиками и бытовками различного калибра.

На крыши ЗИЛов установлены пулемёты, в прогалах между колесами покоятся врытые в землю бетонные плиты. С одного края заставы пролегает поле из аномалий, с другой – свалка брошенной техники и недострой, ещё из советского прошлого. Фон там зашкаливает так, что ни в одном костюме не пройти без последствий. В общем, окопались Долговцы знатно.

Мут прошёл по единственной свободной от техники тропинке, минуя «ежи», тщательно перешагивая «егозу». Я двинулся следом, смутно ощущая, что дула всех рабочих орудий в данный момент направлены на нас.

– Здравия желаю, товарищ командир, – улыбнуля Мут.

– И тебе не хворать, бродяга, – доброжелательно кивнул высокий, худощавый, абсолютно лысый мужчина в бордово-чёрной броне. – Проходи, Бармен ждёт тебя. Уже несколько раз справлялся, не проходил ли ты заставу.

Мы углубились внутрь блок-поста и вышли на растрескавшуюся дорогу, ведущую в самое сердце бывшего завода «Росток», ставшего ныне резиденцией группировки "Долг", которая, по словам Мута, была нейтральна к вольному сталкерству, но торговли артефактами за периметром Зоны не приветствовала и даже осуждала.

На огороженном бетонным забором пространстве, за тяжелыми раздвижными воротами, начиналась «чистая земля». Поздоровавшись с часовыми и оставив отметки в учётной книге, мы убрали оружие и прошли внутрь. Я вдохнул полной грудью лёгкий, прохладный воздух. В нём не было ноток тления, аромата уныния. Весенний ветерок игриво трепал пряди, выбившиеся из-под капюшона.

Внутренний зажим немного ослаб, и я смог на время исторгнуть тяжкую занозу Зоны из сердца, неистово верующего во что-то чудесное, лучшее… ещё способное чувствовать и сопереживать.

Первым молчание нарушил Мут:

– Знаешь, этот лес нужно обходить стороной. Искать другие пути. Дурное место. Я всё время пытался сконцентрироваться на прозрачных потоках воды, а вместо этого видел мутные, стоялые, затхлые озёра и ничего не мог с этим сделать.

– Может быть, тебе просто нужно отдохнуть? – доверительно отозвался я. – И не в лесу этом грешном собака зарыта, прости за каламбур?.. Кровосос понервничать заставил изрядно, потом контролер за ним вслед. Как вишенка на торте, пси-собака. Не слишком ли много для одного дня?

– Возможно, ты прав, – задумчиво ответил Мут. Но я-то видел, как его что-то тревожило. Терзало, даже ранило, не давая расслабиться. Будто пси-пес всё ещё тащился за нами и населял своими призраками душу бродяги-Мута.

– Так, хандру отставить, – напарник хлопнул себя ладошками по бёдрам… – Сейчас поведаю тебе свою "страшилку". Чем чёрт не шутит? Может, тебя, неразумного, сдует из Зоны к чертям свинячьим?.. Сделаю доброе дело.

– Кому? Мне или Зоне? – рассмеялся я.

– Не знаю, не знаю, экстрасенс Арсений. – Интригующе улыбнулся Мут.

Я красноречиво посмотрел на него:

– Ну… ты давай, без имён. Я ещё пожить хочу.

– Ничего, – рассмеялся напарник. – Тут можно и по имени. Ещё один плюс "палестинки". Разреши представиться – Андрей. Любить не прошу – я, знаешь, старых правил. А вот уважать и прикрывать – желательно. – Он подмигнул мне. А затем со вкусом и толком выдал обещанный "хоррор".

Глава 8: История Мута

Двигалась группа Мута по окраине «Болот»… Все изрядно устали. До «Скадовска» – далеко. Ученые еле ноги волочили с непривычки к долгим переходам.

Шли, молча, аккуратно обходя небольшие бочаги. Погода стремительно портилась. Небеса затянуло плотными тучами, поднялся шквал. Да такой, что болты в полёте сносило…

А когда мелкая морось перешла в проливной дождь, проводник предложил группе свернуть к старой барже – поесть, подвести итоги дня и двинуться дальше, только если распогодится.

Конечно, ночевать на барже было опасно. Выбросы в Зоне – дело непредсказуемое. Поэтому, выбор не велик – либо лезть под землю, либо искать палестинку, а их в Зоне не так уж и много. Из крупных, пожалуй, лишь подконтрольный «Долгу» завод «Росток», научная станция «Янов», база «Свободы» на Армейских складах, да «Скадовск».

Мелкие палестинки разбросаны по Зоне разрозненно. И могут представлять собой буквально всё, что угодно: старую деревенскую лачугу, покосившуюся трансформаторную будку, даже сельский туалет, если ну очень «повезёт».

Все известные «тихие зоны» любовно и заблаговременно занесены сталкерами в «Единую сетевую энциклопедию». И слава Аллаху, Иисусу и Кришне оптом, что с годами они не меняются, спасая от смерти застрявших в глубоких рейдах бродяг. «Палестинка» – это самое стабильное, что еще осталось в изменчивой Зоне. И если ты под её защитой, то можешь расслабиться и отдохнуть, без опасений проснуться зомби с котлетой вместо мозгов…

Конечно, любое строение немного экранирует аномальную энергию, но этого явно не достаточно, чтобы стопроцентно выжить и не помутиться рассудком.

По приборам – все спокойно. Никаких сообщений о странной активности (в виде электро-магнитных возмущений или массовых миграций разнообразного зверья). Полный штиль. Прогноз по Выбросу даёт фору.

Группа расположилась за обедом в самой крупной из ржавых барж. Головастики расчехлили планшеты и что-то живо обсуждали, делая пометки по маршруту.

Мут же просто сидел в сторонке, раздумывая, каким же попутным ветром его сюда занесло: "Стараюсь не связываться с научниками, ненавижу «Болота». Не сказать, что алчен до денег. Так какого чёрта?" Но ответа не было. Некие смутные предчувствия терзали его, не желая оформляться во что-то конкретное. Голова с утра болела, тянуло плечо. То ли от сырости «Болот»… или от усталости… А может, жди «Выброса», будь он трижды неладен.

Промаявшись молча полдня, Мут решил поделиться своими ощущениями с Бесо – лидером группы «Долга». Сталкер нахмурился и достал аппаратуру:

– Сегодня полдня приборы шалят, "лагает" сталкерская сеть. Сигналы – не очень… Хотя в прогнозах, до Выброса – добрых пять дней. Лично я буду просить проводника увести группу в ближайший коллектор… Либо нужно искать добротный дом с бетонным подвалом – он сэкранирует, если ночью над Зоной «рванёт».

На том и пришли к согласию. Мут закинулся анальгетиком, привалился к стенке и без ужина задремал, пока есть возможность.

***

Нужно отметить, что группа Мута оказалась весьма большой и разномастной. Шесть чешских учёных, один – «отечественный» ботаник, выступающий в роли переводчика; семь "долговцев" и шесть «вольных», один из них – проводник. Итого – 20 человек. Нереально большая международная команда по меркам Зоны.

Местное «НИИ» при заводе «Юпитер» получило крупный грант на исследования от своих чешских коллег. А взамен пообещало организовать их учёным ознакомительную экспедицию в Зону, стараясь удовлетворить потребности спонсоров по максимуму.

В НИИ дали указание – не ударить в грязь лицом: хранить чехов, как зеницу ока, иначе международный скандал обеспечен. Для чего было принято здравое решение – услугами военных сталкеров не пользоваться, а сразу обратиться к «Долгу», более опытному и подкованному в вопросах выживания в Зоне.

Приезда чехов ждали два месяца. Готовились заранее, как у нас заведено. Но в последний момент все пошло по наклонной. Человек предполагает, а обстоятельства складываются, зачастую, независимо от его планов. А уж в Зоне диапазон возможностей «вляпаться» в неожиданность возрастает просто в геометрической прогрессии.

Перманентные партизанские стычки «Долга» со «Свободой» на спорных территориях почти обрушили их шаткий нейтралитет. Рядовые бойцы «Свободы» не особо вникают в политику даже сейчас… Это у «Долга» – дисциплина и "всё такое".

И хотя, на сегодняшний день мир установлен, локальные конфликты всё равно вспыхивают, и решаются весьма кровопролитно, как и раньше. Но общие интересы в войне с окрепшим, как никогда «Монолитом», все же работают связующим клеем в данной ситуации, заставляя пусть не заключить полноценное перемирие, но хотя бы не лить кровь попусту, без конца нападая друг на друга.

Анархисты, конечно – главное зерно раздора. И пока идеалы «Свободы» действуют, а гайки не закручиваются, увы, ничего не изменится.

В общем, на урегулирование вспыхнувшего конфликта в Лиманске кинули большую группу бойцов под началом полковника Петренко.

«Монолит» – вообще как озверел – нападал на «Выжигатель» ежедневно… Туда отправили ещё 50 человек в помощь обретшим базу "бродягам". Людей на "Ростке" не хватало. Особенно опытных, для рейдов, на которых положиться можно, как на себя.

Поэтому, Воронин с Сахаровым приняли решение разбавить группу «бывалыми» сталкерами из вольных, с которыми «Долг» давно сотрудничал.

В результате сложилась научная группа из 7-ми головастиков, требующих крайне бдительной охраны… Ибо пытливый склад их ума обещал немало интересных приключений. Как на подбор, все – «любопытные дети» с большими глазами, желающие исследовать окружающий мир, состоящий целиком из одних опасностей.

К ним приставили сталкеров из расчёта «один к одному». Пары – головастик-сталкер.

Чехи о Зоне доселе только читали. Смотрели кино, видели наработки украинских ученых. В их научную группу входили 2 биолога. Один – спец по аномальной флоре, другой – по такой же фауне. Наш же ботаник изучал влияние, мягко говоря, специфических условий Зоны, на морфологию, биологию и поведение человека.

Ещё среди чехов имелись и двое физиков – каждый мастер в своей области. Один изучал гравитационные аномалии, второй – необъяснимые природные явления природы, в том числе и выбросы.

Еще был один химик. Его интересовали составы почвы и воды. Аномалии, вроде «Холодца» и «Кислотного тумана».

И один – руководитель группы, интересующийся всем понемногу. Профессор, доктор наук. Светлая голова и просто хороший мужик, отлично говорящий по-русски.

Все пути, конечно, сошлись на «Болотах». Там в большом изобилии имелось всё то, что требовалось для счастья чешским учёным. И любая аномальная флора, и разнообразие фауны. И станция «Янов» рядом, чтобы на ней остановиться. И перевалочный пункт в виде «Скадовска», ведь: «Не гоже иностранных товарищей в холоде и голоде по схронам держать».

Долговцы, ботаник и проводник знали Мута давно, а вот пятерых вольных он видел впервые. Но выбору Бесо он доверял безгранично, поэтому вопросов, как таковых, не осталось.

– А зря… – Задумчиво произнёс мой товарищ, погружаясь в воспоминания. – Если бы я поверил своему предчувствию сразу, как только увидел эту "пятёрку"… Эх, да что тут говорить!.. Одна наглецкая рожа Бочки чего стоит!.. Но главным смутьяном был не он… ой, не он… И, хотя, Бесо поручился за этих товарищей, я решил к ним присмотреться. Как оказалось, не зря.

***

Проснулся Мут внезапно. Бесо нервно тряс его за плечо:

– Подъём. Учёные передают внеплановый Выброс. У нас минут 30 на то, чтобы забуриться в схрон. Давайте, парни, мозговой штурм. У кого есть инфа по ближайшим зданиям?

Бочка лихорадочно штудировал сеть:

– Интернет работает не стабильно. Ребята из Бара пишут, что на заправку путь закрыт – там гуляет толпа зомби. У них перед Выбросом активность зашкаливает. Канализационные колодцы не для нашей группы. В большом коллекторе напротив в прошлом месяце видели Кикимору. Смертоносная дрянь. И редко встречается по одиночке. Лучше от Выброса подохнуть, честное слово. – Вздохнул Сталкер.

Ученые присмирели. Тонкая и бледная химик Элли тихонько сидела в углу, отправляя запрос в НИИ:

– Связи нет… – растерянно пролепетала она.

Долговцы что-то живо обсуждали. Гул в помещении стоял страшный.

– Заткнулись все, – рявкнул красный Бесо. – Нужно думать коллективно и быстро. Я все же предлагаю коллектор в 500 метрах отсюда. Я зомби становиться не собираюсь. Надежда лучше, чем безнадёга, Бочка. Ещё есть недострой с обширными подвальными помещениями – там мы сможем разместиться, но не понятно, какими гадами кишит эта «стройка». У зверья перед Выбросом начинается гон.

Мут окончательно скинул дрёму. Мозг работал на пределе возможностей:

– В «недострое» я недавно был, там бюрреры поснимали все люки. Идти туда – подвергать себя её большей опасности. Предлагаю корпуса старого пионерлагеря. Это как раз то, что нужно: глубокий подвал, бетонный фундамент, бомбоубежище – найдём, куда спрятаться. И живность там ребята почистили, мне Викинг недавно по сетке передал, как они там отсиживались в ночь, не далее, чем дней пять назад.

– Выдвигаемся, – скомандовал Бесо. – Туда минут хода. Вполне вероятно, можем успеть. А на барже точно не выживем.

– Идти надо быстро, но про опасность не забываем. Господа, ботаники, это к вам относится, – обратил особое внимание на свою речь Проводник. – Никуда не сворачиваем, в случае опасности не бежим, не истерим. Просто спокойно говорим обо всём, что заметили. Ребята, – обратился он к сталкерам. – Включаем приборы и погнали. У нас 20-25 минут.

И мы двинулись. Проводник кидал болты, иногда очень близко к земле, иногда по широкой дуге. Рядом с ним разместился Бочка и отслеживал показания детектора жизненных форм, изредка предупреждая группу о внезапных встречных.

За ними шла пара Долговцев – Вован и Фанат. В их обязанности вменялось следить за флангами и отстреливать зверьё.

Далее следовали научники. С боков их прикрывала ещё пара Долговцев и кто-то из «вольных». Они так же периодически обкидывали болтами сомнительные участки. Замыкали группу оставшиеся сталкеры с оружием наперевес.

Самым последними шли мы с Бесо, просматривая тылы и, если надо, координируя путь по приборам.

– Сетка отрубилась. Значит, до Выброса минут двадцать. – Озабоченно прошептал сталкер по прозвищу Злой. – Давайте, потише. Там кабаны справа. Метров пять от нас… Повезёт – проскользнём незамеченными. Чутьё у них – так себе.

Ученые сгрудились и педантично двигались гуськом, друг за другом. Иногда Проводник командовал:

– Остановились. – Проверяя сомнительный участок и предлагая его обойти.

Бесо нервничал:

– Надо двигаться быстрее. Осталось 15 минут. Уже в ушах гудит. Давайте, поднажмём.

Дождь усиливался. Камыши больно хлестали по лицу. Под капюшон заливало. Под ногами расползалась мутная, раскисшая глина дороги. Ученые поддерживали друг друга, чтобы не упасть. Новенькие научные костюмы, хоть и не промокали, но явно обвисли под тяжестью водных потоков и мешали ребятам идти.

Наконец, вдалеке показался лагерь.

– Вижу цель, – отрапортовал Вован, глядя в бинокль. – И снорка «на десять минут». Попробую снять его из «Винтаря». Ещё есть пара зомби. Возможно, вооружённые. Мы с Фанатом двинем вперёд. А Вы идите в своём темпе. Безопасность дороже.

И они с другом ушли быстрым шагом, забирая немного правее группы. Не доходя метров десять до снорка. Фанат несколькими точными выстрелами снял тварь.

– Бронебойные тратит, – с болью в голосе отозвался Бесо.

Тем временем, Вован, прячась за деревьями, двинулся к забору пионерлагеря, чтобы обезвредить зомби.

– Свежие, пытаются говорить, – услышал я в гарнитуру. – У одного «Калаш» за спиной. Сам – в броне «Долга». Это кто-то из наших. Бляха, это ж Генка-Мутант. Пропал дней 20 назад, не вернулся из рейда. Второй – вольный. В куртке, безоружен.

– Фанат, подсоби. – Послышалось в эфире.

Второй долговец прицелился и без лишнего шума снял обоих зомбаков. Они завалились на землю, и нелепо болтали ногами, как жуки, силясь подняться на ноги.

– Добьёшь? – Спросил Фанат друга в гарнитуру.

– Естественно. – Бодро ответил Вован и, кидая болты, зашел в калитку лагеря.

– Аккуратно! – Предостерёг "долговца" Бочка. Там странное марево, на "пять минут" от тебя.

– Вижу, – отозвался "долговец" и аккуратно обошёл сомнительный участок. – Там арт. – Подберём на обратном пути?

– Пять, мать вашу, минут! Какой, нахрен, арт?! – Прошипел Бесо в гарнитуру. – Вы там "попутали", бесстрашные?

Напряжение росло. В небе происходило сущее буйство. Серая пелена туч кое-где приобретала красно-малиновые оттенки. Голову начало ломить… Ботаники совсем притихли. Элли заплакала.

– Я не планировАть так умереть. Мы же не умереть, скажи? – Она обратила к Муту заплаканное лицо с большими серыми глазами, полными отчаяния.

– Не сегодня, дорогая, – попытался он улыбнуться сквозь боль и покрепче обнял её за плечи. – Пойдём. Сейчас немного отпустит, как только забуримся в схрон…

– Путь чист, Вован добил зомбаков. Живности и аномалий на дороге нет. Я проверил. – Отрапортовал по внутренней связи Фанат. – Сбиваем замки с подвальных помещений. И «уэлкам», господа. Предлагаю лезть в бомбоубежище, оно глубже подвала. Есть шанс, что нас вообще не зацепит.

– Ну вот видишь, – посмотрел Мут на Элли, пытаясь придать уверенности голосу. – Поживем ещё. Двинули, скорее.

Проводник скомандовал:

– Не бежим, идём быстрым шагом, строго в след за мной. Оооох, чёрт, – особенно сильный порыв ветра вырвал гарнитуру из его уха, и она повисла на проводе.

Природа бушевала. Деревья клонило к земле неистовым шквалом. Мут крепко держал за руку Элли, а она схватила своего коллегу – Фила. И ботаники, собравшись в плотную цепь, противостоя стихии из последних сил, двинулись в сторону калитки.

В воздухе остро пахло озоном. Пурпурно-красное небо, казалось вот-вот обрушится на их грешные головы – таким низким и опасным оно казалось. В лицо летел мелкий мусор и обрывки веток.

– Будто Зона пытается отхлестать нас по щекам за самонадеянность… – Дрожа всем телом, протянула Элли.

– У кого есть шлемы и очки, надевайте… – Гаркнул встревоженный Бесо и опустил забрало шлема.

– Дышать тяжело, – сказал Фил по-чешски. Элли перевела группе.

– Скажи ему, что это стресс, разреженный воздух и гипервентиляция. Пусть постарается не делать глубоких и частых вдохов. – Ответил Элли Мут.

– Ему плохо, – с тревогой в голосе прокричала Элли, бросаясь к коллеге, и сталкеры подхватили закатывающего глаза Фила на руки, несясь к спасительному бомбоубежищу на всех парах.

– Ещё метров пять и мы спасены. – Крикнул Бесо, надрываясь.

Вован с Фанатом, пришедшие к укрытию первыми, заранее сбили замки и проверили помещение на предмет живности. Слава Богу, оно оказалось пустым.

Группа ввалилась в подвал скопом, чуть ли не падая с лестницы, на последнем издыхании. У кого-то шла носом кровь. Элли выглядела неестественно бледной, но держалась. Фил потерял сознание. Оставшиеся 5 ботаников кашляли, отплёвывались, но были вполне здоровы и бодры.

Проводник с Бесо зашли последними, и Вован с Фанатом помогли им навесить на ручки огромный засов.

– А теперь все от двери, быстро, – скомандовал Бочка. – Господа ботаники, все живы? Откачивайте пока Фила, а мы с ребятами посмотрим, что в этом подвале есть. Выброс длится от нескольких минут до нескольких дней. Это как повезёт. Поэтому, предлагаю разместиться здесь с максимальным комфортом. Сталкеры включили налобные фонари и с оружием наперевес двинулись по ступеням в тёмные глубины бункера.

– Мать твою, крыса! – Выругался Слепой – белобрысый, картавый, дурашливого вида сталкер из вольных. – Чуть не упал.

– Под ноги смотри, – уныло ответил Бочка.

– Идиоты, – покачал головой Бесо. Сейчас всех на уши поставят. Пойду проконтролирую.

И он ушел вслед за сталкерами.

Мут оглядел группу:

– Итак, господа ученые мужи (и жёны), – он повернулся к Элли и ободрительно ей подмигнул. – Инструктаж. С минуты на минуту начнётся Выброс. Это всегда немного больно и плохо. Поэтому мы сейчас тихо, как мыши, спустимся по ступенькам ещё глубже в бункер. Чем ниже уровня земли, тем глуше ощущаются ментальные удары. Кому нужен «Анальгин», обращайтесь к Проводнику.

– У них он запрещён, – зачем-то ввернул Гена-Фунтик – переводчик от нашего «НИИ». – Но я им донесу твою мысль.

– Ок’Хеюшки, господа иностранцы, ЗОЖники и просто уважаемые товарищи и "други". Можете попытаться пережить Выброс без допинга, но настоятельно не советую. Это даже не первая волна, а нас всех уже ломает. В общем, дело Ваше. – Закончил Мут свою мысль, развернулся на пятках и двинул вслед за Бесо в глубь подвала.

***

Спустившись по широкой, полуразбитой лестнице, Мут попал в большое, захламлённое помещение. Старые матрасы вдоль стен, поломанные ящики, штукатурка. Даже пионер с горном в руках!.. Некий приколист со стальными нервами притащил сюда с улицы алебастровое изваяние…

Бесо с Бочкой уже вовсю расчищали пространство бомбоубежища, поднимая с пола тяжелые шкафы.

– Ох, и напугал меня этот "товарищ," – обиженно пробасил сталкер, глядя на белёсого "болвана". – Захожу за угол, темнотища, хоть глаз коли. А в свете фонаря белая рожа. Думал, ёжика рожу. Всё, "труба" – спустились в логово, полное изломов. За секунду вся жизнь в голове пролетела: от горшка с ромашками до прихода в Зону.

Пока парни из вольных хихикали над Бочкой, Бесо обратился к бойцам "Долга":

– Надо бы проверить открытые помещения бункера на предмет аномалий и всякой живности, определить место под туалет. Да и разобрать пространство не помешает. Хотелось бы разместиться в одном зале. Так безопаснее.

– Там слева "глухая" дверь в боковые галереи, – отозвался Фанат, – со следами электрогазосварки. Наверное, лютые твари за ней засели, раз кто-то так расстарался. Ещё есть люк на нижние уровни. На нём – приличные засовы. Выдержат, если что.

– Пойдём, глянем ещё разок. И, может, найдём распределительный щиток – поколдуем над светом… – Резюмировал недоверчивый Бесо. И они с Фанатом ушли, гулко стуча подошвами по кафелю.

Бочка тем временем, поднялся наверх и позвал остальных членов группы:

– Люди добрые, милости прошу к нашему шалашу – спускайтесь скорее: сейчас жахнет так, что «Вася, не карабкайся». Фил ваш живой или "доходит"?

– I am fine, – слабым голосом заверил его «павший воин» на чистейшем английском.

– «Файн», говоришь? Ну, "Вери гуд", – показал Бочка мясистый большой палец Филу, а сам повернулся к Элли и вполголоса спросил. – А он "того" что ли – не совсем "чешский чех"?

– Он есть американец, но живёт в Чехии, – нараспев ответила посвежевшая, радостная Элли. – Как это по-русски? По обмену в наш институт.

– Ясненько. Идейный противник, значит. – Неуклюже пошутил Бочка.

– Нет, Фил – друг, – встрепенулась Элли. – Он добрый, честный и… – она покраснела.

– Отстань от девушки, – аккуратно вмешался в беседу Мут. – Давайте, спускайте Фила. Ребята ему соорудили «насест» в углу. Пусть отдохнёт, отойдёт немного. Фунтик, переведи ему. – Обратился сталкер к украинскому «ботанику». – Да чая покрепче бедолаге налей, не жалей сахара. Сейчас, сосуды расширятся, и полегчает.

Ученые спустились вниз по крутой лестнице и зашли в уже гораздо более опрятное, освещённое керосинками помещение. Усадили Фила на доски, прикрытые ветхим тряпьём, и он с облегчением привалился щекой к холодной, крашенной стенке.

– Good… – чуть слышно выдохнул он. Элли села рядом и налила ему напитка из своего термоса.

– Как ты? – Спросила она по-чешски. Фил ответил ей, и завязалась тихая беседа.

– Воркуют, голуби. – Осклабился Фунтик. – Какая красивая пара бы сложилась…

Заметив, как Мут нахмурился, "ботаник" не упустил возможности его подначить:

– Смотрю, ты на Элли глаз положил? Без шансов. Она – девчонка с запросами. Ей сталкерюги даром не нужны. Она интеллигентных любит. Таких, как Фил. Интеллект и французский одеколон против грубой силы с ароматами спирта… Как думаешь, что победит? Если ты понимаешь, о чём я. – На этом месте Фунтик неприлично хохотнул, и Мут подставил ему кулак под крючковатый нос.

– Так, хорош в чужом исподнем копаться, как бабка. – Скорчил он суровую рожу. – Бери коллег, и дуйте в соседнюю галерею к Бесо. Вован тебя проводит. Там они пытаются добыть электричество. В тёмном подвале сидеть вообще не «айс». Вот и найдём применение вашим светлым головам.

Фунтик перевёл коллегам напутствие Мута. Они понимающе закивали. И в тот же миг грянула первая, самая мощная волна Выброса, застав группу врасплох, даже в этом глубоком бункере.

Земля затряслась и махом ушла из-под ног. Взор заслонила багровая пелена. А давление зашкалило так, что казалось, белки глаз вот-вот лопнут от пульсации и выльются на пол, пузырясь и шипя… Есть только боль и холод кафеля на щеке. И больше ничего вокруг…

Кое-как отдышавшись, Мут приподнялся с пола. Гул, нарастающий в сознании усиливался с каждым вдохом. Казалось, череп вот-вот разорвёт.

– Так, ребята, – сквозь слезы и кашель скомандовал он. – Все, кто ещё стоит на ногах, быстро ложимся, как есть, и замираем. Первые минуты самые сложные. Потом отпустит…

– Аааааай, головаааа… – скорчился на грязном кафеле Фунтик.

Кого-то в соседней галерее уже рвало. Элли, бледная и потерянная привалилась к стене. Фил держался стоически, обнимая ее за плечи и прикрывая ей голову ладонью.

– Не поможет, Ромео. – Не выдержал Мут. Фил, слава Богу, не знал русского.

Ещё секунд двадцать отупляющей боли. Далее пришёл дикий озноб. Тело затрепало в горячке. Элли с Филом, как попугаи-неразлучники прильнули друг к другу головами и зябко кутались в грязные одеяла.

У Фунтика из носа побежала струйка крови, а он испуганно ловил её руками, будто не понимая, что происходит.

В соседнем помещении послышались удары и звуки чьей-то борьбы. Секунд тридцать возни, и все затихло. Первая волна миновала.

В помещение вбежал разгоряченный Бесо:

– Фанат поймал «горячку». Пришлось вырубить. Бился башкой о стену. А так, все в норме.

Фунтик испуганно воскликнул, утирая нос рукавом:

– Какой кошмар! Да неужели такое возможно?..

– Ты впервые переживаешь Выброс вне научной станции? – Обратился к нему Бесо.

Фунтик зябко передёрнул плечами:

– Ага. Так ещё ни разу не накрывало. И тошнит.

– Зелёные вы совсем. Етиху-мать, «ИССЛЕДОВАТЕЛИ». – Смакуя каждый слог, почти издевательски проговорил Бесо, но рассмеялся, махнул рукой в сторону Фунтика и поманил к себе Мута. – Кажись, пронесло. Отойдём? У меня к тебе имеется конфиденциальная беседа.

– Ну, пойдёмте, товарищ командир. – Мут аккуратно просочился в коридор и прикрыл тяжёлую дверь поплотнее.

– Как тебе Бочка и его братия? – Спросил, обыкновенно громкий Бесо, трагическим шёпотом.

– Честно говоря, мутные чуваки. – Поделился Мут своими опасениями с командиром.

– Петренко им доверяет. Рассказывал, как его ребята ходили с Бочкой в долгие рейды. Сам он раньше состоял в «Долге», но вышел из группировки и пропал на пять лет. Говорил, что жил на большой земле, о Зоне не помышлял – выгорел. А год назад вернулся обратно и стал устраивать «сафари» для богатых. На кабанчиков там поохотиться, водки попить. В общем, ты понимаешь. – Подмигнул Бесо. – Так вот, впервые после долгой разлуки я увидел его накануне рейда. И он совсем те тот, что был раньше. Ну прям другая личность. Не могу отделаться от ощущения, что незнакомец напялил «костюм» с рожей Бочки… но внутри – не он. Поручиться могу.

Мут напрягся:

– Да ну брось, Бесо. Давай, не будем бредить. Пять лет – это долгий срок. Много воды утекло. Да вы и раньше, как я понял, не были закадычными друзьями.

– Но я его знал. Хорошо. – Вздохнул лидер группы. – А теперь кажется, что впервые в жизни вижу. Что-то тут не чисто. Нужно за ним присматривать. И за его ребятками тоже. Мы – люди подневольные. Петренко сказал – идти с ними в рейд, мы взяли под козырёк. Но последним дураком буду, если сейчас расслаблюсь…

Мут (даже с неким облегчением) пообещал Бесо приглядывать за Бочкой и его людьми. На том и сошлись.

– Фанат с Вованом тоже в курсе, если что, – подытожил командир. – Они – верные ребята. Ходили "отмычками" у каких-то придурков по "зелёнке". Я их заметил и позвал в свою группу. Считай, спас. Ребята мне, как младшие братья. И тебя вот в известность ставлю тоже. А это, кстати, знак доверия.

Мут на автомате кивнул. Но мысль его уже бежала дальше. Далеко за пределы этого бункера и данной беседы с Бесо. В тот самый день, когда он впервые увидел Бочку. Прямо перед уходом в рейд.

Сталкеры стояли и перешёптывались своей маленькой группой. А Мут невольно подслушал их беседу. Речь шла о редком артефакте под названием "Туманность", способном менять лица людям на время. И та информация зацепила Мута, кольнула… О чём он и вспомнил сейчас, решив незамедлительно поделиться информацией с Бесо.

– О чем конкретно шла речь? – Ошарашенно спросил командир. – Они хотели найти в рейде этот арт или обсуждали, что уже его нашли? Всегда думал, что это часть сталкерского фольклора. Байка…

– Не могу знать, – развёл руками Мут. – Но это многое объясняет. Арт существует в природе Зоны, но он очень редок и токсичен. А действие "Туманности" – строго временное. Не более суток, далее – неделя на перезарядку. А мы уже несколько дней в рейде. Поэтому физически, – с нажимом произнёс сталкер, – это определённо Бочка. Но что-то нечисто в этой истории… аж лодыжка раненная зудит. А я ей всегда опасность чую…

– Ну, как говорится, поживём увидим, – протянул Бесо.

– Ага. Доживём – узнаем, выживем – учтём, – немного грустно рассмеялся Мут, окончив пословицу.

***

По итогам первой волны было принято решение – глубже в убежище не лезть. Не известно, какие твари заняли нижние галереи, но оттуда иногда доносились довольно пугающие звуки. Люки вниз кто-то плотно задраил, и мутантов можно было не опасаться.

Бесо с Вованом наглухо закрыли внутренние защитно-герметические ворота бункера, и отголоски Выброса лишь изредка доходили до группы, ощущаясь, как удары и покачивания земной тверди.

У входа в достаточно сохранном виде висела схема бомбоубежища. Несколько условных этажей, уходящих вглубь. Два запасных выхода на случай завала основного.

– Да будет свет! – Сказал Севан – вольный сталкер в новеньком, натовском комбинезоне с «Сайгой» на плече. И зажег керосиновые светильники, расставленные по углам. – Кто-то пережидал здесь выброс и оставил нам подарки. Но нечто – время, звери или стихия, – разбомбили это милое гнездовье. Хорошо, не затопило. Всё же, делали в Союзе – на века…

– Ребята нашли санитарно-бытовые отсеки. В принципе, канализация рабочая, но воды давно нет. Так что, разместились с комфортом. По меркам Зоны – с королевским. – Перебил его вбежавший в комнату высокий, крупный "долговец" по кличке Князь.

– Научиники все разместились? – Поинтресовался Мут.

– Да, уже вовсю «пшекают» на своём. – Улыбнулся парень. – Пытаются с Проводником построить дальнейший маршрут. Но после выброса в округе всегда полно зверья. Я предложил им отправиться на «Сгоревший Хутор» – исследовать аномальное скопление «Жарок». Это недалеко и температуры такие, что никакие мутанты туда не сунуться. К тому же, «Жарка» рождает «Мамины бусы», а у нас все шансы добраться до «Хутора» первыми после выброса.

Севан в ответ на это лишь плотоядно сглотнул.

– Ээээ, нет, сталкер, – возразил Князь. – Все найденные арты пойдут на исследования. – Вы получаете лишь денежное довольствие – этот пункт вполне чётко прописан в договоре.

– Не расстраивай бродягу, – усмехнулся Мут. – Парень уже нарисовал в своём сознании новый костюмчик типа «ЭКЗОСКЕЛЕТ», а без подпитки артами, он будет полгода на него собирать.

– Никаких исключений, – гнул свою линию "долговец". – У нас – приказ, у Вас – обязательства. Будьте любезны, их исполнить. – Сказал Князь, как отрезал, и пулей вылетел из комнаты, дабы не продолжать беседу.

– «Будьте любезны»… Тьфу, бюрократ чёртов. – Передразнил его Севан. – Только о своём долге и думает. А простым людям подзаработать дать? Так «нетушки».

– Да что Вы завелись?.. – Уже не на шутку напрягся Мут. – Бесо – дерганный. Вы с Князем ругаетесь, хотя вчера на привалк, чуть ли не целовались в дёсны. Фанат крошит башку о стену. Это какой-то «не правильный» выброс. У меня в аптечке успокоительное есть. Вы, главное, алкоголя не пейте, и всё будет "путём".

– Та, неее… Я уж лучше водочки. Ты вон, «этому» свои колёса подгони. – И сталкер неопределённо махнул рукой в сторону скрывшегося во тьме "долговца".

***

«Чертовщина какая, – Мут сидел, погрузившись в раздумья, прокручивая раз за разом ситуации, происходящие в бункере. Разговор с Бесо, свою минутную злость на Фила, которому тоже вполне очевидно нравилась Элли. Вспомнил подчёркнуто позитивного Фаната, попытавшегося сейчас проломить себе голову. Думал об интеллигентном Фунтике, распускающем сплетни, как базарная баба… – Это все не естественно, не верно. Можно, конечно, списать на нервное истощение, общую усталость, отголоски выброса… Да на что угодно. Но истина опять «где-то рядом». Словно неизвестные ментальные паразиты травят нас, подтачивают самую нашу основу. В группе раздрай и недоверие. Бесо "гонит волну" на Бочку. Да я и сам ему не доверяю… А в Зоне – это табу, смерть. Уж не насаждает ли нам свои иллюзии какой-то мощный «провожатый»?.. Попав в Бункер, все мигом переругались. Стали нервными и подозрительными.»

Из раздумий Мута вытащили Элли и Фил.

– Мут, одолжишь «Анальгин»? Профессору плохо. – Она указала в дальний угол комнаты, где скрючившись сидел глава их научной группы. – Проф, потерпи минуту, – повысила она голос. Мужчина лишь болезненно сморщился в ответ.

– Он говорит, – продолжила Элли, – что голова разламывается, и мерещится «всякое». – Его зовёт «высокий человек». Просит открыть люк в нижние галереи. Представляешь?

Вот тут уж Мут не на шутку напрягся:

– Сейчас вколю Профу седативное, пусть поспит. А сам поговорю с ребятами. Нужно сходить вниз. Видать, тварь там завелась и явно крутит нам мозги. Возможно, контролёр. Хотя, их вид не столь силён, чтоб доставать своих жертв сквозь железобетон. Но перестраховаться стоило бы…

Вколов Профу успокоительное, Мут отправился на поиски Бесо. Поделившись сомнениями с ним и выслушав бурю ругательств, сталкер предложил ему организовать развед-вылазку на нижние уровни, дабы задушить угрозу в зародыше: "Иначе, не ровен час, мы все тут перебьём друг друга, и дело с концом".

Бесо засомневался. Но Князь с Вованом Мута поддержали. В качестве добровольцев вызвались Бочка, его друг – Туз и пара долговцев – Карась и Шустрый а так же их командир – Бесо. Остальных оставили на охрану «ботаникам».

Было принято решение часок отдохнуть и со свежими силами идти вниз. Так как Мута сокрытое в недрах бункера «нечто» подавляло в меньшей степени, он следил за ситуацией и вовремя обращал внимание, если ребята «заговаривались».

В итоге сталкеров хватило минут на двадцать. Действие "ментального токсина" лишь росло. Далее дело приняло совсем гнилой оборот, и Бесо приказал «выдвигаться, не медля».

Как только люк вскрыли, оттуда пахнуло болотной водой, гнилью… И какой-то невероятно смрадной кислятиной: словно сыр "Бри" смешали с ароматом армейской портянки.

– Ну, с Богом. Убьём эту тварь, – агрессивно напутствовал Бесо.

И сталкеры по очереди, освещая путь фонарями, аккуратно спустились в опасный люк.

***

Спустившись во тьму и сырость, Мут отчаянно заморгал, почуяв навязчивый, сладкий запах. На глазах мгновенно выступили слёзы, а в горле засвербило с непривычки. Натянув очки и респиратор, он оглянулся вокруг. Ничего примечательного.

Света от люка вполне хватало, чтобы рассмотреть помещение на несколько метров вокруг. Куски древнего утеплителя, свисающие с труб. Кое-где на стенах скопился конденсат. Из пола торчит ржавая арматура, вывороченная оттуда неизвестной аномалией, след которой уже "простыл" за давностью лет. Под ногами похрустывают пласты облупившейся штукатурки. Дальняя стена заросла каким-то неприятным серо-коричневым илом, фосфоресцирующим по кромке.

– Похоже на аномалию… и оно уже почти съело дверь. – Бесо указал пальцем на остатки дерева, покрытого вязким илом. – Туда мы точно не пойдём.

Старое тряпьё, уложенное в кучи вдоль стен, какие-то баррикады из бочек, мостки над провалами в полу – все это в совокупности создавало ощущение некого гнездовья. Помещение определённо было обитаемым. Кто-то, достаточно умный извращённо облагораживал окружающее его пространство. На стене рядом с илистой кромкой, куски загнутой арматуры удерживали в воздухе человеческие останки, наподобие распятия.

Суеверный Бочка перекрестился:

– Ну и ну. Что за садист здесь живёт?

Бесо приказал группе включить приборы ночного видения. Привыкнув к новой картинке, мы заметили, что находимся в широком коридоре, разветвляющемся на несколько открытых, уходящих во тьму галерей.

– Вот он каков, предбанник адской бездны, – понимающе протянул Вован.

Бочка внимательно посмотрел наверх и тихо прошептал часовому в карауле:

– Задраивайте люки. Мы постучим.

Часовой закрыл дверцу, и в помещении воцарилась кромешная тьма.

– Все адаптировались к своим приборам? – Бесо вопросительно оглядел группу. – Если да, то движемся аккуратно, без надобности не стреляем. Соблюдаем предельную осторожность. Аномалии, как видно, – он красноречиво указал на дальнюю стену, – тут тоже имеются, поэтому, бдим в оба глаза. Наверху сейчас бушует Выброс. У мутантов в это время – пик активности. Поэтому, надо выследить и убить тварь быстро. По возможности, ещё и тихо. Быть может, есть и другие, поэтому расслабляться ни на минуту не стоит. Протянем – можем угодить под раздачу. Все мы на себе испытали, как тут качественно спекают мозги. Мут поддается влиянию меньше всех. – обернулся на сталкера Бесо.

– Я от природы не агрессивен. – Ответил Мут.

– Тебе и карты в руки, – продолжил Бесо. – Будешь возвращать нас в реальность, если мы поддадимся влиянию твари.

– А по морде не схлопочу? – Начал было глумиться Мут… но Бесо окинул его самым грозным из своих взглядов, и сталкер присмирел. – Ладно, понял, не время зубоскалить. Кто проводник?

Бочка утвердительно поднял руку:

– Я поведу. У нас с Тузиком большой опыт в плане подземелий. Это, можно сказать, наша основная специализация.

– Эй, а в глаз? Сам ты Тузик. Моё погоняло – Туз, усёк? – Обиженно и даже агрессивно протянул небольшой юноша в костюме «Заря». – Задрали звать меня, как шавку.

– Ну так, какое прозвище привязалось… – Развел руками невозмутимый Бочка.

– Так, отставить брань, – вмешался Бесо. – Опять Вас, ребята, понесло. Рецепт известен всем, да? Сейчас закидываемся «пси-блокадой» и представляем воду, как только сознание начнёт припекать. Даже если это не контролёр, а какая другая тварь, все равно лишним не будет остудить свой взвинченный разум. Только если вы не планируете попасть на ужин в виде главного блюда – тогда продолжайте в том же духе.

– Мы поняли, – ответил Туз. – Отставить мелочные склоки, ребзя… Ни шагу назад, только вперёд и прочая "долговская" шняга. – Поймав недовольный взгляд Бесо, сталкер умолк. Лицо его залил густой румянец. По всему видно, как трудно Тузу справиться с собой.

И группа медленным шагом двинулась вперёд, хотя сердце у всех было не на месте. Возможно, конечно, тахикардия… На адреналине пси-блокаторы сильно учащают пульс. Поэтому, жаловаться Бесо на ощущения Мут не стал.

Аккуратно переступая выбоины, сталкеры свернули в самую первую из галерей. Бочка держал в руках план бункера, снятый со стены в холле:

– Первое помещение глухое. Заканчивается раздевалкой с санузлом и кладовками. Приборы показывают слабую аномальную активность. Может, «Жарка» какая за углом притаилась. Сходим туда малой группой. Я, Вован и Князь. Если тварь где и засела, то явно не на толчке, иначе программа сходила бы с ума. Всё же аномальный «фон» от мутанта должен быть не слабым, раз он так крушит людям психику.

И ребята удалились в темноту коридора, а прочие – остались прикрывать их на входе. Несколько минут тишины, а затем последовали выстрелы из дробовика Вована.

– Пара тушканов, – передал нам Бочка по внутренней связи. – Но в основном, тут чисто. Ни зверья, ни мусорных куч. Просто коридор.

– Будьте аккуратны, – ответил Бесо. – Детектор жизненных форм включили?

– Ну разумеется, – отозвался Бочка. – Так, заходим в сортир. Всё чисто. Только «Жгучий пух» вырос на одном из бачков. В кладовке тоже тишина… Таааак, стойте. Мы что-то нашли. Еж твою медь!.. Это ж рука! Человеческая… Тьфу, ты!.. Все кровищей измазано. А вонь!..

– Все, мы выходим, – присоединился к беседе Вован. – Больше тут смотреть не на что.

Минут через десять ребята вернулись к группе.

– Ну что? Двигаем дальше? Следующее помещение побольше – это столовая. – Бесо сверился с планом через плечо Бочки. – Туда предлагаю пойти всем вместе. Движемся плотно, но не перекрываем друг другу обзор и не встаём на линию огня. – Скомандовал Бесо.

Коридор действительно оказался очень просторным, свободным от хлама. Несколько шкафов стояли вдоль стен нетронутыми, создавая особый контраст с соседними галереями. В дверях, при входе в столовую расположилось красивое, переливающееся всеми цветами, радужное марево.

– Ну, вот он, вход с Страну Чудес, – рассмеялся Тузик и кинул болт. Тот пролетел по широкой дуге до самой "радуги" и, зависнув над землёй, воспарил с огромным ускорением вверх, ударяясь о потолок снова и снова.

– Нихрена себе, – присвистнул Бесо. – Похоже, новая гравитационная аномалия. Ну-ка, Туз, кинь лом справа от неё… По-моему, там есть проход.

Сталкер послушно бросил болт. Тот упал по ту сторону аномалии, энергично звякнув.

– Предлагаю вернуться сюда вместе с научниками. – Сказал Бесо. – Чешским физикам наверняка, будет интересно. Аномалия небольшая, локальная. Справа имеется проход. Но, прежде чем лезть к ней ближе, необходимо сделать соответствующие замеры. Имеются ли электромагнитная активность, ионизирующее излучение, токсичные испарения?..

– Я бы туда лезть не рискнул, – ответил Князь. – Задача у нас – совсем иная, не исследовать подземелье, а обезвредить тварь.

– Значит, двинули в соседнюю галерею? – подытожил Бесо.

– Стойте, – тормознул группу Бочка. – Вы чувствуете запах? Странная вонь из столовой? Сладкая… Как при входе.

– Да тут буквально все этим "душком" пропиталось… Не параной, – парировал Князь.

Туз встрепенулся, указывая пальцем вглубь помещения:

– Смотрите. Я думал, то – игра света. Аномалия сверкает… А это – тварь. Глаза: вон, видите? – Парень нетерпеливо затряс рукой в направлении пары подвижных огоньков. – Засела в столовой, за витриной. Умная. Как знает, что мы в аномалию ни ногой.

– Похоже на кровососа в режиме "стелс"… – Прошептал Бесо и прицелился прямо меж глаз твари.

Мутант мгновенно среагировал на огонёк прицела и метнулась вглубь захламлённой донельзя столовой, скрывшись с линии обстрела.

И следом тут же пришла боль… Жгучая, взрывающая нейрон за нейроном в утомлённом мозгу. Накатили слабость и усталость. Туз вскрикнул и схватился за голову.

– Думаем о воде, – хрипел Бесо надсадно. – Похоже, это пси-кровосос.

Но вода не помогала. Тварь уже поймала нас на крючок. Бесо скорчился на полу, на лице застыли невыразимые муки. Вован, бледный и грустный, сидел на полу, привалившись к стене.

Бочка, покрытый липким потом, поднял автомат и прицелился в Князя. Тот, вовремя распознав намерение, схватился за цевьё и вырубил несостоявшегося злоумышленника прикладом собственного оружия.

– Минус один, – оскалился он. – Кто следующий?

– Брат, не сходи с ума, сопротивляйся, – умоляюще прошептал Вован. – Мы под "пси-блокадой". Ты сможешь.

Очнувшись от секундного забытья, Мут прохрипел на грани слышимости:

– Валить надо… Не знаю, насколько важен зрительный контакт для твари, но, по-моему, ее влияние усиливается, когда она на нас смотрит…

Бесо склонился над полом, его рвало. Бочка лежал без сознания у стены. Князь хихикал, как сумасшедший. Вован же явно прибывал на грани обморока.

Относительно других, в строю остались лишь Мут, Туз и Карась и Шустрый.

– Спеклись, красавцы, – изрёк "долговец". – Ну что, на свой страх и риск, двинем через аномалию? Или имеются другие варианты?. – Он вытащил схему из кармана Бочки и внимательно её изучал. – Голова гудит. Но, в целом, полегчало. Видимо, тварь устала. Самое время её добить.

– У кого-нибудь есть какая-то ветошь? Желательно, лёгкая, как бинт. Может быть, швейная нитка? – Поинтересовался Туз. – Есть одна идея. Что не действует на лом, может воздействовать на лёгкие ткани. Предлагаю кинуть болт с привязанной к нему тряпкой и посмотреть, есть ли рядом с аномалией какие-либо искажения материи? Возможно, магнитные поля, статика или что-то ещё?

– Тузик, а ты – голова, – похвалил вольного Шустрый.

– У меня есть кассетная лента, – глухо отозвался Мут. – Иногда тоже привязываю её к болтам. – Мут пошарил в карманах и протянул её сталкерам.

На том и решили. Связали горсть лома с полимерной лентой и обкидали ими сомнительный "проход". Все согласно законам физики. Никаких искажений.

Мут подошёл ближе, изучая пространство. Волосы на руках слегка топорщились, как от "электрики".

– Дозиметр молчит. Электромагнитного возмущения приборы не отмечают. Поэтому, думаю, проход открыт. – Предположил сталкер.

– Так чего же ты медлишь? – Рассмеялся Тузик и, недолго думая, толкнул Мута в прогал.

Приземлившись на том конце, и хорошенько ударившись, сталкер выругался:

– Ах, ты ж, сучок кривой…

– Ты что творишь? – Возмутился Шустрый. – Убить его захотел?

– А что, если так? – С вызовом улыбнулся Туз и тут же получил смачного "леща" от долговца.

– Очнись, дурень. Это тварь тебе мозг крутит. Вся твоя ненависть, злость – это иллюзия. А не прекратишь, то придётся тебя того… вырубить. – И Шустрый с нескрываемым удовольствием отвесил ему ещё одну пощёчину.

Туз направил на него ствол.

– Да я, вас, "долганов", терпеть не могу. Вы мне всю жизнь сломали. Не виновата тварь. Это я хочу Вас прибить, я!!! За то, что вы, козлы позорные, моего Батю убили. Он у меня реальным пацаном был, пока Вы его в Тёмной долине не "грохнули". Чтоб Вас, нахрен, говном завалило… И Мут этот ваш – "правильный сталкер", миротворец чёртов. Аж бесит. Загасить его что ли, вам всем назло?

– Эй, чувак, не глупи, – поднял руки вверх Шустрый. – Мы не желаем тебе зла. За Батю – прости. Это интересы "Долга", а не наши лично. Мы твоего отца не убивали.

Тем временем его напарник – Карась – аккуратно и бесшумно двигался со спины к Тузику, с намерением обезвредить его.

Всё кончилось довольно быстро. Пока Шустрый заговаривал сталкера, Карась подкрался сзади и применил удушающий приём. Тузик мгновенно осел в медвежьи объятья "долговцев".

Мут же тем временем отполз поближе к стене, прикрывая себе тылы. ПНВ разбился при падении, и сталкер натужно прищурившись, беспомощно вглядывался во тьму. Твари видно не было.

Итого, из всего отряда осталось трое.

Карась уже хотел сделать шаг в помещение столовой, но Шустрый его предостерёг:

– Смотри! После того, как Мут влетел в комнату, аномалия схлопнулась. Похоже, теперь прохода нет.

И действительно, весь проём входной арки заняло бензиновое, фосфоресцирующее во тьме "нечто". Аномалия вела себя, как живой организм, тянула свои «щупальца» к Муту… Почуяв это, он вздрогнул и неуклюже отполз в сторону.

Нога саднила, губа разбита. К тому же сталкер довольно сильно ушибся о разбросанные по полу обломки мебели.

– Ну, ты там как, бродяга? – Послышался сквозь преграду глухой голос Карася.

– Пока держусь, твари не видно. Скорее всего, она скрылась в подсобке. Посмотри карту. Кажется, столовая соединяется с соседней галереей через смежные помещения.

– Так и есть, – не долго думая, отозвался Карась. – Никуда не уходи. Мы уже спешим к тебе… И оба "долговца" скрылись из виду.

Сталкер привалился к прохладной стене. Голова болела. Вокруг не видно ни зги. Только тусклый, нестабильный свет аномалии изредка озарял обломки на полу. Всполох – темнота. Мерное гудение, новый всполох. Сталкер прикрыл глаза. "Ненадолго, всего на минуточку, – подумал он. – Пока жду ребят". Тем временем, аномалия стала вести себя еще более агрессивно, и Мут, встрепенувшись от её "прикосновений" даже усомнился, а не живая ли она?

Границы ее постепенно сдвигались, становясь более плотными. Внутри, как будто образовался вакуум. И в нём двигалось нечто, похожее на бензиновый туман. Это заставляло Мута отсаживаться всё дальше, пока он не очутился у самых витрин бывшего "холодного цеха", за которыми некогда прятался кровосос.

"Ну просто "нифига-себе"… Пси-кровосос. Расскажешь кому, они не поверят", – крутилось тем временем у сталкера в голове.

Сознание постепенно уплывало. Чувствовались приятные лень и отупение, как после сытного ужина. Не в силах больше сопротивляться, Мут провалился в лёгкую дрёму. Сквозь неё, будто через слои ваты, послышались легкие шаги.

«Наверное, ребята меня нашли, – подумалось Муту. Осознав это, он окончательно успокоился и ненадолго уснул. Ему снилось тёплое дыхание на щеке. – Возможно, я уже наверху – это тёплый ветерок щекочет кожу… Или ещё лучше: Элли сейчас поцелует меня, и я проснусь, как в сказке."

Мут расплылся в блаженной улыбке, открыл глаза и увидел Элли. Она улыбалась: молча, понимающе.

– А где Бесо, Вован и остальные? Их нашли, их вытащили, да?

Элли лишь улыбнулась чуть шире и утвердительно кивнула. Мут потянулся к ней, чтобы поцеловать и почувствовал отвратительный, сладкий запах её духов.

"ДухИ, в Зоне?" – зашевелилось недоверие где-то в глубине его души.

"Спи, спи…" – Элли погладила сталкера по голове, он расслабился и провалился в глубокую дрёму, без сновидений…

***

Очнулся Мут внезапно, будто водой окатили. Попытался встать, да так и не смог. Тело не слушалось. Навалилось дикое бессилие, от которого мгновенно бросило в холодный пот. Сердце барабанило в районе ушей, в горле стояла мерзкая горечь…

Отлежавшись несколько минут и придя в себя, сталкер аккуратно привстал, тщательно выверяя каждое движение, и внимательно огляделся вокруг.

Ничего необычного – полутёмная, тесная, душная комната. Мебель аккуратно составлена вдоль стен. С потолка свисают аномальные разрастания в виде огромных, причудливых, кристаллических сталактитов. Они-то и дают приглушённый, желтовато-коричневый свет, будто лампочку вставили в пивную бутылку.

– Внимание, отвечают знатоки. Вопрос: где я? Первый, но не единственный.  – По привычке заговорил Мут шёпотом вслух. Он всегда так делал, когда смысл ускользал от него. – Ничего не помню… даже своего имени… И вообще, каким образом я мог тут очутиться? Точно знаю лишь одно – я в Зоне Отчуждения. Хорошо… – Он медленно выдохнул, и откинулся на пол, закрыв глаза. – Уже зацепка. Помню, что я был не один, и мы попали под выброс. Помню запах женских духов. Удушливый, сладкий, жалящий, как кобра. Ещё припоминаю капитана «Долга» – Бесо – улыбчивого грузина с резкими манерами. Кстати, где он?

Когда глаза привыкли к полутьме, Мут принялся рассматривать мебель, пытаясь вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни… И наткнулся взором на тюки, беспорядочно раскиданные на полу.

Аккуратно подполз к одному их них, размотал… И… «Мать моя, женщина!.. Это не тюк, а настоящий саван». Из него на Мута уставилось бледное и осунувшееся лицо мертвеца. Запавшие глазницы, полуоткрытые веки. Ощупав запястье, Мут попытался прочувствовать пульс – никаких шансов. Но трупное окоченение ещё не тронуло беднягу, значит, почил он недавно. Лицо и шея обезображены страшными ожогами в виде пятиконечной звезды… Кто его так?

Пошарил по карманам сталкерского костюма. Улов невелик, но все же. С покойника Муту достались охотничий нож (припрятанный в сапоге), полупустая коробочка патронов 9*18 и шоколадный батончик.

Хорошо, что Зона начисто выбивает из людей всякую брезгливость. Иначе, тут не выжить. Шоколадка позволила сталкеру немного подкрепиться и дала энергию для работы мозга.

Мут нетерпеливо надкусил батончик, и ощутил странную дрожь в теле, похожую на наркотический отходняк. Тело затрясло, как с похмелья. Мышцы разболелись. Глаза заволокло туманом… Организм затребовал свою норму воды. Почти на грани обморока, раздумывал Мут о заветной влаге: «Тёплой, простоявшей полдня на открытом солнце; несвежей из стоялого озера; колодезной или из бочки… Да хоть какой бы водицы тут отыскать!..»

Привалившись к стене, Мут дал себе время. Голова кружилась так, что с места не сдвинуться.

Отключившись ненадолго, сталкер впал в забытьё. Но когда очнулся, он мыслил почти ясно. И все же реальность нет-нет, да ускользала от него. Не в силах сопротивляться жажде, Мут шарил взором по комнате. И неожиданно разглядел ещё один свёрток. Скорее всего, такой же – с начинкой из человечины.

Развернув ткань, он увидел молодого парня с очень правильными, даже картинныи чертами лица. Незнакомый сталкер с нашивками «вольных». На вид – двадцать пять или тридцать. Сильная небритость говорит в пользу затяжного рейда. Или он долгое время провёл в плену – одно из двух.

Тщательно обшарив карманы брюк, Мут не нашёл ничего полезного и даже расстроился. Зато в разгрузке обнаружилась заветная фляга с водой. Сделав несколько жадных глотков, он внимательно рассмотрел лицо покойного. Кожа бледная, желтоватая, как пергамент, но без синюшности и трупных пятен. Никаких следов окоченения. Тогда сталкер решил прощупать пульс. Слабый, прерывистый, но все же имеется.

«Ну, хоть попытаюсь его спасти,» – подумал Мут и начал энергично давить на грудную клетку, перемежая нажатия с резкими вдохами типа «рот-в-рот». Вряд ли непрямой массаж сердца поможет, и все же…

Продержавшись минуты две, обессиливший Мут рухнул на пол рядом с телом. И уже совсем было отчаялся, как вдруг парень откашлялся и вяло спросил:

– Мммм… Кто ты?

– Такой же сталкер, как и ты, брат. – Ответил Мут, с трудом наладив дыхание.

– Где это мы? – Не унимался несостоявшийся "труп", вертя башкой, как сова.

– Где-то, – уклончиво ответил Мут. – Нас утащила в логово тварь. И, судя по ранам у тебя на руках и шее, – сталкер указал парнишке на следы от щупалец в виде пятиконечной звезды, – она питается тобой.

– Воды дашь? – Просипел незнакомец.

– Держи. Я отпил из твоей фляги. Там осталось совсем немного. – Мут протянул парню руку и помог ему приподняться. – Как тебя называть?

– Красавчик. – Скороговоркой пролепетал юноша и жадно припал к горлышку фляги. – Ффуххх… Я ничего не помню о последних днях. Припоминаю лишь, что нас было четверо, и мы забурились на ночь в бомбоубежище с ребятами. Переругались все знатно. И Ричи ушел от нас на нижние уровни. Мы с Дагой спустились за ним, чтобы вернуть. А Серьга задраил люк и куда-то свалил. На этом всё. Никаких воспоминаний. Я нашёл Ричи, но подняться наверх мы уже не смогли. Далее – сплошной туман…

– Слушай… – Встрепенулся Мут.  – Вспомнил!.. Тут живёт пси-кровосос. Он стравливает людей, разделяет их, а потом убивает по одному. От Ричи (или Даги), – усомнился сталкер, – осталась только рука в сортире. Некто из них наколот, как жук, на арматурную сетку в стене… На момент нашей "встречи" он был частично освежёван… На предплечье красуется тату в виде дракона.

– Это Дага, – с ужасом в голосе вздохнул Красавчик.

– Иии… – Мут помедлил, перебирая в памяти события, потоком хлынувшие из ниоткуда, – всё… Есть!.. кажется, начинаю припоминать. Мы пришли сюда убить монстра. Сверху нас ждут учёные… да… К нам идут Шустрый и Карась – они обещали меня спасти…

Пока ужас неприятной, липкой волной выворачивал внутренности, сознание лихорадочно работало:

– Итак, мы в плену у неизвестной, но очень хитрой и сильной твари. Она перебила твоих людей и хорошенько попортила мозги моей группе. – Мут поднялся и настойчиво подергал входную дверь.

– Закрыто. Но надо выбираться, иначе скоро твари снова понадобится еда. А там не известно, насколько нам хватит жизненных соков. Кого бы она не выбрала, с каждым таким «питанием» мы становимся только слабее. Поэтому, предлагаю двигаться, как есть.

– Мне кажется, я не смогу. Такая дикая слабость. Судя по всему, – сталкер указал на запястья и шею, – мною питались, как минимум, трижды. Тобой лишь один раз.

Мут завернул манжеты костюма – чисто.

– На лице, – коротко резюмировал парень. – Тварь щёку тебе «объела».

Мут автоматически прикоснулся к лицу. Никакой боли, всё сухо. Никаких неприятных ощущений. Только поверхность была немного бугристой, как от ожога.

– Я думаю, монстр выделяет токсин, – продолжил мой невольный "сокамерник". – Эдакий миорелаксант или что-то седативное… Он обезболивает жертву, заодно расслабляя ее. Отсюда такая немощь в мышцах, галлюцинации и частичная потеря памяти. Токсин работает, как наркоз.

– Чем дверь будем отпирать, профессор? – Перебил его Мут. – Вряд ли монстр заперся на ключ. Но тварь умна. Возможно, с той стороны засов или баррикада.

– Это раздевалка. Над нами – система вентиляции. – Сталкер указал пальцем вверх, и Мут увидел просторный жестяной короб с решёткой. – Лезь туда. А я подержу твою «подставку» и просто полежу, ожидая помощи.

– Да ты прям сдался, – не выдержал Мут.

– В тебе просто больше крови… А вот токсина – пока недостаточно. У меня же ноги почти не двигаются, – возразил Красавчик. – Поэтому, тебе и карты в руки. Беги за помощью, и, может, нам обоим еще повезёт.

Мут соорудил баррикаду из стульев, мысленно перекрестился и, стараясь поменьше греметь, забрался в систему вентиляции.

Кое-как поднявшись на ноги, Красавчик подал ему крышку люка. Замаскировав следы побега, Мут аккуратно пополз по тёмной, пыльной и шаткой конструкции.

Освещая путь небольшим фонариком, он добрался до развилки и повернул к мини-люку, дабы спуститься вниз.

Прислушался – гробовая тишина. Лишь где-то "Электра" потрескивает.

Выключил фонарь. Аккуратно откинул жестяную дверцу, тихо свесился из люка, пристально вглядываясь во тьму помещения.

Глаза немного привыкли к рассеянному свету от "Электр". Комната уже не казалось такой тёмной.

Принюхался. Пахнет сыростью. Того знакомого, сладкого запаха в помещении не было. И Мут бесстрашно спрыгнул вниз, предварительно кинув на землю ржавый лом.

Помедлил несколько секунд – все же силы не те. Тварь успела впрыснуть в Мута немалую дозу токсина, и теперь поджилки дрожали при каждом движении.

С усмешкой, Мут вспомнил своё видение – Элли сидит близко-близко и поглаживает его по лицу, призывая спать… «Твою мать. Это же тварь меня ела… Какой кошмар.» – Мута передёрнуло от ощущения накатывающей липкой, тошнотворной волны. И он не стал сдерживать позывы. Нужно, чтобы любыми способами токсин выходил.

Утеревшись рукавом, Мут понял, что ему полегчало. И передохнув несколько минут за ящиками в углу, двинулся дальше…

***

Мерное потрескивание «Электры» в углу убаюкивало, но Мут, стряхнув остатки дрёмы, волевым усилием заставил себя подняться на ноги: «Нужно хорошенько осмотреть комнату и отыскать себе хотя бы какое-то подобие оружия». Ножки стула сталкер отмёл сразу – уж слишком хлипкими они выглядели против кровососа.

В идеале, неплохо было бы просто проскользнуть незамеченным и отыскать ребят. Мечты-мечты… Непозволительная роскошь, хотя, соблазн велик.

«Реальных шансов, что всё пойдёт гладко, конечно, мало, ибо везло нам сегодня, просто как утопленникам», – с грустью размышлял Мут.

Подумав об этом, он резко одёрнул себя буквально на "полумысли": «Все же, мы в Зоне… Не надо представлять плохого. Впрочем, мечтам предаваться тоже не стоит – это усыпляет бдительность и привлекает излишнее внимание Её Величества – Зоны, жадно желающей все исковеркать и вывернуть по образу и подобию своему».

Подняв с пола мелкую бетонную крошку, Мут бросил ее влево от себя. Затаился. Разряда не последовало. Путь чист. На радостях он подошел к огромному шифоньеру, открыл дверцы и… конечно, ничего в нём не обнаружил.

«Так, не расстраиваемся, просто ищем дальше», – одернул себя Мут.

Обыскав тумбочку, письменный стол, облазив вдоль и поперёк все ящики, Мут с горечью осознал, что выйдет из укрытия с пустыми руками.

Тут его посетила мысль вернуться в вентиляционный короб и аккуратно, двигаясь, на удачу, попытаться отыскать путь в столовую…

«Определённо, так и поступлю. Под прикрытием короба гораздо безопаснее, чем пешкодралом, у всех на виду». – Мут забрался наверх и, стараясь не издавать ни единого звука, аккуратно пополз на брюхе по жестянке.

«Ммда… Конечно, миссия невыполнима. Слишком много внимания можно привлечь, передвигаясь таким образом». Но пока сталкеру везло – в смежных с вентиляцией помещениях просто не было ни души.

Но везение Зоны – не бесконечно. Глупостью будет – его испытывать. Сталкерский фольклор гласит, что иногда свою удачу бродяги черпают буквально – из будущего. Повезло несколько раз в ситуациях патовых, раззадорил бродяга «местных богов», удивил их своей изворотливостью – обязательно получит свой "букет из бед", но позже, когда расслабится. Не аномалия убьёт, так палёная водка. Не пуля в затылок, так гангрена от занозы.

«Нет, уж чего, а таких авансов нам в жизни не нужно. Потом не расплатишься. Лучше я потихоньку, без перекосов попытаюсь спасти свою шкуру, чем лезть на рожон, проявляя чудеса героизма», – размышлял Мут, кряхтя от натуги.

Поэтому, не смотря на усталость и ощущение безысходности, он пыхтел, полз, ненадолго давая себе передохнуть. Конечности болели – их дико ломило. То ли от прилагаемых усилий, а может – от токсина.

Слабый свет фонарика освещал пространство на пару метров, не больше. Да и батарейки скоро, наверное, сядут. Мут напряжённо вглядывался во тьму, стараясь различить контуры, потенциально опасные… Но шахта была пустынной и пыльной.

Прополз ближайший люк, приняв решение двигаться дальше… Как вдруг заметил небольшое сизое облачко впереди себя. Вытащив из наплечного кармана мелкий железный лом, Мут метнул его в «облачко». То пошатнулось, но не рассеялось, и вместо этого плавно поплыло на сталкера. Он только и успел, что хорошенько дать заднего хода, наскоро открыть люк и мешком шарахнуться вниз. «Облако» пришло в восторг и немного «притопило» педаль "газа", быстро и бесшумно опускаясь вслед за своей жертвой.

Мут, конечно, многое повидал за два года, что топчет Зону… Но к приставучему облаку не был готов. Казалось, он находился в сюрреальном ситкоме, и за кадром вот-вот громко и неестественно захихикают зрители.

На секунду сталкер замер, придя в замешательство. Думаю, любой бы на его месте растерялся… И, всё же, быть съеденным пластом газов в его планы не входило, поэтому он быстренько поднялся на ноги и быстрым шагом двинулся к двери.

Прислушался. Тишина. Лишь надоедливая аномалия скользит над полом, издавая негромкий свист.

Расстояние между «облаком» и Мутом стремительно сокращалось. И он раздумывал, что лучше – покружить ещё немного по комнате, подгоняемым аномалией или шагнуть в неизвестность?

Оглядев быстрым взглядом помещение и не найдя в горах хлама ничего стоящего, сталкер резко открыл дверь и вышел в коридор, который, вопреки всем ожиданиям, оказался освещённым.

Вдоль стен флуоресцировал и пузырился «Холодец». Осмотревшись, Мут нашел деревяшку потолще и засунул ее под ручку двери. Несколько раз створка дернулась, но подпорка сдержала напор.

Сказать, что «облако» было не довольно – не сказать ничего. Оно ещё долго билось и потрескивало по тут сторону двери… И Мут мог поклясться, что его шипение напомнило ему отчётливое слово «подлец».

– Так-то, связываться с нашим братом. – Показал сталкер неприличный жест в сторону "облака".

Ну, что же… Не остаётся ничего иного, как двинуться дальше, без карт и ПДА.

«Наладонник-то мой твари зачем? – Задумался сталкер. – Черепа незадачливым жертвам из-за угла крошить?»

Представив картину, он невольно улыбнулся: «Кажется, бодрость духа ко мне возвращается, а это, возможно, чуть ли не самое важное».

Воевать открыто в планы Мута не входило. Он прислушивался, принюхивался. Старался передвигаться максимально оперативно.

"Эх, найти бы где карту убежища", – с грустью подумал Мут и выглянул за угол.

Твари не было. Лишь перешептывание «Холодца» да стрекотание "Электры" нарушало звенящую тишину подземелья.

Повернув в очередную галерею наугад, Мут заметил противопожарный щиток со стандартным наполнением – топором и ведёрком. Рядом на стенде красовался мини-план на случай экстренной эвакуации.

"Да это просто праздник какой-то, – невольно улыбнулся сталкер. – Мне как раз нужно эвакуироваться, и желательно, подальше… Самонадеянной будет потребность – Тебя поблагодарить? – Обратился Мут к Зоне. В ответ лишь мурашки побежали по спине. – Ну, будем считать, Дорогая, что ты мне ответила: "на здоровье".

Неприлично радуясь, даже почти ликуя, он открыл створку и извлёк топор: "Ну, теперь хоть шанс будет, если не свезёт"…

Аккуратно свернув карту в трубочку (ибо уж очень ветхой она была), Мут двинулся в правую, самую темную и пугающую галерею. Если верить плану, она-то и должна была вывести сталкера прямиком к его «сумасшедшим» друзьям.

***

«Как там обычно бывает в сказках? – Погрузился в раздумья Мут. – "Налево пойдёшь – коня потеряешь." Да, в сущности, и пожалуйста. Мой белый конь давно уже не молод и верно ждёт своего хозяина на стоянке в Дитятках. Но я бы с радостью им расплатился за возможность ещё разок выпить чёрного кофе и послушать до зари смешные байки у костра на Кордоне… Вдохнуть илистый запах Болот. Пройтись низинами Агропрома, где после хорошего выброса хабар лежит буквально под ногами… Позубоскалить с Барменом, будь он неладен, старый жмот. Увидеть племянников. Поесть рыхлых пряников с мятным чаем на даче. Да много вещей есть в жизни, ради которых можно отдать и табун коней!.. Все они простые, минутные. Легковесные, как добрая весть. Подумал о них, и на душе потеплело…

"Прямо пойдёшь – голову сложишь." Нет уж, балуешь, брат. Прямо в Зоне никто не ходит – только отчаянный сорвиголова. Здесь все пути извилисты и длинны. Чем короче путь, тем ближе смерть. Проверено жизнями сотен бродяг, лежащих по Зоне то тут, то там…

Живым я не верю. А вот мёртвым – всегда. Им нет смысла лгать. Даже если то – гнилой зомби… Он не обманывает, а вполне открыто демонстрирует жгучее желание тобой закусить. С живыми не так. Они могут пить с тобой, улыбаться тебе, а завтра всадить пулю в голову, не задумываясь. Ради хабара, чтоб ты не был обузой или просто по синьке, колотясь в алкогольном бреду…

В Зоне нет прямых путей. Это касается и совести. Мы всегда вихляем, совершая с ней сделку. Не открыть схрон, когда под выброс в него ломится незнакомец. Сидишь и таишься: чем чёрт не шутит – может это излом лицедействует, смущает твой разум, дабы выманить из укрытия и полакомиться тобой?

Когда исподтишка пускаешь бандиту в голову пулю, о чём задумываешься? «Целее будет честный сталкер на пути из рейда».

Это ли прямой путь? Нет, брат. То кривая дорожка сделки с совестью.

"Направо пойдёшь – истину найдёшь". А вот это для меня. Сколько не искал её за пределами Зоны – не нашёл. Справедливость – есть, а истины – нет…

Те же твари, только под масками людей. В Зоне, однако, все честнее. Наверное, в этом и есть её истина – обнажать всё скрытое, показывать потаённое. Придя в Зону, я обрёл её «дар» – взгляд на жизнь и смерть, без прикрас.

Дышу, топчу землю, болею и хандрю, значит я – живой, это круто. Есть в моём мире пара людей, которым я безоговорочно доверяю, значит я – счастливый человек.

А если завтра Зона распорядится так, что не вернусь из рейда – ну, таков сталкерский путь: недолгий век, большие деньги, если ты – везунчик. И быстрая смерть – дай бы Бог, если так.

Главное здесь – себя не потерять. Не разменять на дешёвую водку да на продажную истину, прельстившись самым прямым из путей.

Эх… Что-то меня на философию пробило…» – Очнулся Мут, аккуратно ступая по тёмной галерее. Фонарик отключен. Глаза привыкли к полутьме.

«Иногда мне кажется, что тёртые сталкеры – вообще, как кошки. – Улыбнулся Мут, огибая небольшую бурлящую лужицу «Холодца». – Их «палочки» и «колбочки» в глазу давно адаптировались к изменчивым условиям Зоны. Все ради выживания. И это тоже своеобразная «мутация». Способность – вот так мимикрировать под окружающую среду. Я тоже подстраиваюсь. Болты и железный лом давно заменила старая штукатурка – она не громко падает, но задачу свою исполняет с лихвой. Хорошо, что шипение аномалий вполне перекрывает звук от броска».

Шаг за шагом, медленно, но верно Мут приближался к столовой, где чуть раньше его и сцапал хитрюга-кровосос. Сладковатый запах заметно усилился. В помещении было тихо и влажно. На стенах пульсировали какие-то наросты, очень похожие на кладку яиц.

«Похоже, у кого-то брачный сезон,» – невольно подумал сталкер. И, засмотревшись на кладку и допустил фатальную ошибку – споткнулся и упал навзничь. Топор вылетел из рук и угодил в один из коконов. Послышался липкий треск, и слизкая кожура разошлась, обнажая внутренность, полную скользких эмбрионов…

«Какая же мерзость… – Не отрывая взгляда от кокона, Мут кое-как поднялся с пола. – Несколько маленьких кровососов, в почти зачаточном состоянии, но с уже оформившимися ротовыми отростками».

Все в каком-то липком, вонючем гное, пахнущем столь удушливо сладко, что на сталкера вновь накатила дурнота: «Это же целое новое поколение мутантов. Всего несколько эмбрионов в коконе, но таких «био-инкубаторов» не менее трех десятков вдоль стен… Нужно срочно искать ребят и сжигать все нахрен, пока эти монстры не расползлись по всей Зоне…»

Пройдясь вдоль коконов, Мут отряхнул с ботинок липучую биомассу: «Так значит, наш «суперкровосос» – это самка? Или есть брачная пара, наплодившая целое поколение мелких пси-крововососиков?» – Мысли сталкера бурлили, роились клубком, одна перетекала в другую.

Кое-как справившись с тошнотой, сталкер забрал свой топор и двинулся дальше. Страшно было так, что хотелось кричать. Ожог на лице засаднило от капелек гноеподобной жижи, которая брызнула на Мута из кладки. Утёрся – не помогло.

Казалось, щёку набили жгучим перцем. Но он почти отрешился от этой боли, полностью сконцентрировав внимание на дороге. Сил почти не осталось. Стресс, кровопотеря и токсин делали своё дело, подтачивая сталкера изнутри.

Дикая слабость то накатывала, то отступала. Войдя в столовую, Мут аккуратно спрятался за массивную холодильную камеру.

Осмотрелся. Кровосос сидел на горе тряпья, в руках его было яйцо из кладки. Неожиданно, в комнату вошёл второй мутант с таким же пульсирующим коконом в руках. Они сели рядом и стали раскачиваться, завывая в такт пульсации яйца…

«Исторический момент – рождение кровососа – а камеры нет», – искренне, но не совсем вовремя расстроился Мут.

Внезапно первый кровосос поднял голову и начал увлечённо водить щупальцами из стороны в сторону.

«Принюхивается? – Заметно напрягся сталкер. – Или это часть сакрального ритуала? Ведь они чертовски умные – эти твари… И в Зоне они просто на ступень выше в пищевой цепи. Больше силы, выносливости, способности к регенерации. А ведь они и не злобные. Мы – просто их пища. Как куры или свиньи… Пожирать людей – это всего лишь способ их выживания. Странно – осознавать подобное, наблюдая за этой парой. Они качают своих детей, как мы своих. Поют им песни на незнакомом языке. Но если они меня заметят, то непременно убьют. А я сейчас совсем не желаю им смерти. Но инстинкт выживания подсказывает – либо они, либо я. Парадоксально.»

Неожиданно мысль Мута прервалась, и его рот закрыла чья-то рука. Секунды тихой возни, и вот он уже лежит на полу и смотрит во все глаза на Шустрого с Карасём.

– Вашу мать, нормально не могли поздороваться? – Шепотом возмутился сталкер.

– Это мы, не пугайся, – на грани слышимости прошептал Карась.

Кровосос перестал качать кокон и вытянулся в струну. Щупальца его задрожали. Аккуратно отложив яйцо в сторону, он вскочил с горы тряпья и всматривался в темноту столовой, ища источник звука.

– Отступаем в глубь галереи, – скомандовал Карась. – Там имеются отходные пути, а здесь – аномалия перекрыла дверь.

На этой ноте мы аккуратно покинули помещение столовой. И все же, кровососы услышали нашу беседу и теперь громко ревели в соседнем помещении, демонстрируя свою боевую готовность.

***

– Не бежим, – осадил друзей Карась. – Вокруг полно аномалий. Многие из них перемещаются. Например, та "Электра" в дверях ещё час назад находилась на метр левее. Движемся чётко по болтам, – сказал он и ловко закинул лом в "Электру". Та разрядилась. Ещё кусочек железа – снова треск.

– Быстрее, – занервничал Мут. – Там точно есть проход.

Наконец, за броском металла последовала тишина, и сталкеры, быстро преодолев опасный участок, поспешили в полутьму коридора, ведущего к спасению.

Кровососы, тем временем, затихли. И это сильно напрягало. Уж лучше бы они орали, во всеуслышание, выражая своё возмущение. А теперь эти твари, молча, шли по следу, желая поскорее вкусить свежей крови.

Обычно, взрослый кровосос выпивает человека досуха за раз. Эти не такие. Они запасаются пищей впрок.

«Мы с Красавчиком для них – лишь консервы. – Подумал Мут. – Возможность выжить без регулярной охоты и вырастить потомство».

– Надо привести кровососов в соседние помещения. – Крикнул на ходу Карась. – Там засели Бесо и Князь. Проходы в растяжках, поэтому не спешим.

Пока группа аккуратно переступала струны, соединенные с чекой, Мут не переставал удивляться чужой расторопности:

– Когда Вы успели? Народ только что сопли кровавые пускал… и тут же демонстрирует чудеса фортификации.

– Так ты отсутствовал 3 часа, – подал наконец голос Шустрый. – Сначала мы следили за кровососами. Посмотрели, куда тебя унесли, но в открытый конфликт вступать не стали, так как силы не были равны. Два здоровых, зрелых кровососа против двух жалких людишек, хоть и вооружённых.

– Эй, говори за себя, – возмутился Карась. – Я – не жалкий. Просто осторожный.

– Как скажешь, Кэп, – глумился над другом Шустрый. – Две быстрые, кровожадные, невидимые твари против двух мощных, вооружённых, но очень осторожных "бравых воинов".

Из соседнего помещения высунулся Бесо:

– Ныряйте уже!..

На крейсерской скорости сталкеры зарулили в дверь – Бесо поспешно её захлопнул.

Таким образом, Мут очутился в просторном, проходном помещении, перегороженном баррикадой из тюков и перевернутой мебели. У соседней двери засели вооружённые Бесо и Князь.

– Когда вы с кровососом скрылись из вида, – как ни в чём не бывало, продолжил рассказ Шустрый, – мы поняли, что мутанты тоже боятся радужной аномалии и к двери не подходят ближе, чем на метр. При этом "Радуга" (как мы ее назвали) ведёт себя, ну, чисто, как создание с интеллектом. Как только живой организм оказывается в зоне её действия, она тянет к нему эфемерные отростки в виде щупалец. И, как будто подпитывается от него. Наверное, поэтому, аномалия и схлопнулась, когда ты через нее пролетел. Успела вдоволь хапнуть энергии твоего страха. И разрослась на весь дверной проём. Стараясь действовать максимально быстро, мы вкололи ребятам стимуляторы, растолкали их и отвели наверх. Бочке с Тузиком очень плохо. Вована тоже изрядно потрепало. А остальные – очухались и изъявили желание помочь нам с охотой.

– Но он же мог меня разорвать! – Не выдержал Мут.

– Ну, не разорвал же, – невозмутимо ответил Шустрый. – Поведение этих созданий отличается от прочих существ их подвида. По его реакциям, мы поняли, что он совсем не планирует тебя "допивать". Кровосос попробовал твою кровь и понял, что ты "пригоден". А так как у них в коридоре целая кладка, вывод напрашивается сам: детей нужно чем-то кормить. Значит, ты – запас на будущее.

– Офигеть, Шерлок. – Присвистнул Мут. – А если бы ты ошибся?!

– Значит, ты стал бы первой потерей в этом рейде. – Развел руками Карась. – Да не парься ты так. У Шустрого чуйка на "двухсотых" – он редко ошибается.

Внезапно беседу прервал Князь:

– Не хочу Вас перебивать, но я слышу шаги. Да и детектор жизненных форм «очнулся». Сейчас будет «бум». Всего мы поставили шесть растяжек, в нескольких разных местах. Три с «эфкой», три с «РГД», разместив рядом с ними картонные коробки с железным ломом. Голь на выдумку хитра. Надеюсь, что тварей неплохо посечёт… Заранее успокою тебя, – на этом Князь повернулся к Муту, – заминированы ВСЕ проходы в это помещение. Мы уж постарались.

Взрыв не заставил себя ждать. Далее последовал рёв, полный боли и отчаяния. Где-то глубоко в душе Муту стало жалко безымянную тварь. Она просто живет и вообще, не заслужила…

Тут сознание услужливо подкинуло сталкеру картинку – мертвец, распятый на арматуре смотрит на мир своими блёклыми глазами…

«Ааааа, к чёрту… Или они нас или мы их…» – Совершил он сделку с внезапно проснувшейся совестью.

В тот же миг дверь распахнулась, и на пороге появился раненый, абсолютно разъярённый кровосос… На секунду он замер в дверях, крича во всю глотку, но медлил, выжидая момент. Его ноги и грудь покрывали глубокие раны. Нескольких щупалец не хватало. Одну глазницу разворотило куском железного лома, и теперь он торчал наружу, неприятно покачиваясь при каждом движении твари.

Ребята, засевшие за баррикадой из ящиков, мгновенно отреагировали огнём из трёх орудий.

«Только я торчу, как обсос, с топором на плече в эпицентре этой бури… Ничего не понимаю и не хочу понимать…» – С налётом фатализма подумал Мут, ощущая лишь гул на одной ноте, стоящий в ушах. Глаза твари, мерцающие в полутьме привели его в состояние полнейшего оцепенения. Будто что-то выключилось в его теле. Ещё секунда, и он совсем не сможет двигаться и дышать.

– Уйди с линии огня, – орал озверевший Бесо. – Дурень… Мы же тебя пристрелим.

Раненная тварь, давно вышедшая из режима "стеллс", одним рывком подбежала к Муту и, схватив за горло, приподняла над землёй.

Дыхание перехватило. Болтая ногами в воздухе, сталкер барахтался, как марионетка. Казалось вот-вот лопнут хрупкие позвонки, и Мут покинет этот мир – налегке, ни о чём не жалея.

Ребята прекратили стрельбу, опасаясь зацепить товарища. Бесо сосредоточенно смотрел в прицел "Винтаря":

– Держись, бродяга. Сейчас мы его снимем.

Но кровосос совсем не планировал убивать Мута. Вместо этого он впился щупальцами ему в шею. Послышался мерзкий, хлюпающий звук, и боль ушла. А взамен неё накатили пугающая дурнота и отрешённость.

Последнее, что запомнил сталкер перед обмороком – это далёкие крики Бесо… А потом кровосос отпустил его, и он больно ударился головой о стол. Но сил встать уже не осталось… А вслед за Мутом упал и кровосос, расплескав добрую часть выпитой у него крови по полу… Это Карась вышел из укрытия и выстрелил несколькими одиночными прямо в голову монстру.

– У него ещё пленник, – только и успел пролепетать Мут, прежде чем погрузился в чернильное небытие.

«Надеюсь, я сказал это вслух, достаточно четко, и ребята меня поняли…» – Подумал сталкер, после чего сознание его окончательно покинуло.

***

Очнулся Мут уже наверху. Горло саднило. Конечности сковала дикая слабость. Мышцы сводило, как при тяжком ГРИППе.

– Лежи, – строго приказала ему Элли. И аккуратно, но уверено надавила на плечи. Сталкер с облегчением брякнулся на матрасы.

«Просто нет сил, как хочется пить…»

Помимо Мута с Элли, в комнате сидели Бесо, Проводник и Вован. Командир «Долга» чистил ветошью своё оружие. Вован о чём-то переговаривался с чехами по рации на чистейшем английском.

– Где второй кровосос? Вы убили его? – Забеспокоился Мут. – Там, в коридоре ещё целая кладка коконов. Её тоже нужно уничтожить. Не уверен, что без родителей они выживут, но даже призрачный шанс мини-войска из пси-кровососов вызывает ощущение леденящего ужаса.

– Кладку мы уничтожили. Полили керосином и подожгли. – Отозвался Бесо.

Что-то болезненно дрогнуло в груди у Мута. На грани понимания. Как смутное сожаления о несбывшемся. Или горечь потери мечты. Объяснить сложно, но так бывает, когда ты надеялся на что-то слишком долго и перегорел. Это даже не жалость к нерождённым мутантам, а чёткое ощущение несправедливости этого мира, в котором выживает хитрейший… Не сильнейший, не достойнейший – отнюдь. Побеждает самый осторожный, безжалостный и непредсказуемый… Но так тому и быть.

Силы подняться не было. И Мут просто лежал, глядя в потолок, ощущая слабость каждой клеточкой тела. Наконец, он собрался с мыслями и задал следующий вопрос:

– А второй «родитель»? Что с ним? Не уверен в их половой принадлежности. Эти твари поразительно похожи. Но для размножения, очевидно, нужны две особи? Что, если выжила беременная самка?

– Второй кровосос тоже погиб, – ответил Карась. – Эти создания далеко не глупы. Другая тварь увидела, как партнёра ранило в галерее и решила пойти в обход, где и наткнулась на две наши растяжки. Короче, разметало её просто к хренам собачьим. Мы проверили – признаков жизни нет. Тела «родителей» сожгли вместе с кладкой. Красавчика мы нашли. Он очень слаб, но научники уже «колдуют» над ним. Вам, ребята – без дураков – надо бы к Болотному доктору. Ему знакома фауна Зоны – в частности, её токсины. Тварь впрыснула вам что-то, когда ела. Возможно, чтобы ослабить Вас или желая подготовить «детское питание» для своих отпрысков. Ты ещё держишься, а Красавчику – совсем худо. У него – геморрагический синдром. Сильно кровят дёсны, синяки по всему телу… Ну, есть еще несколько деликатных признаков, позволяющих заподозрить массивную геморрагию.

– Выброс закончился, – включился в беседу Бесо. – Предлагаю оставить научную группу и часть бойцов «Долга» в бункере. А мы – Я, Карась и Вован – налегке метнёмся за доктором. В любом случае, придётся дождаться рассвета. Во тьме, после Выброса вообще делать нечего, даже с ПНВ. Благо, Док живёт недалеко – всего-то в паре километров отсюда. Красавчик, судя по реакциям организма, вообще нетранспортабелен. У тебя лихорадка, тоже состояние – ниже среднего. В общем, вы, ребята, если и сможете идти (что вряд ли), в любом случае, знатно нас затормозите и стопроцентно ухудшите своё самочувствие… Не исключаю, что скоро и тебя накроет кровавый понос, прости Господи. – Бесо поднял смиренный взор к небу. – Так, что лучше вас не кантовать. За пару часов обернёмся с Доком, если Зона позволит. Уж он-то нам не откажет.

– А обратно с ним и вовсе не страшно идти, – улыбнулся Вован. – Его никакое зверьё не трогает. Так что, обратный путь выйдет быстрей.

– Ты в рейде. Не загадывай. – Осёк напарника Бесо.

Проводник, до сих пор не принимавший участия в беседе, внимательно посмотрел на «Долговцев»:

– После Выброса Зона меняется. Аномалии смещаются. Там уйма новых ловушек. Со мною дойдёте быстрее. Прямо холкой чувствую – мне позарез надо с вами. Такие минутные желания лучше не игнорировать.

– Хорошо, замётано, – согласился Бесо. – Князь охраняет Тузика. Бочка, вроде, вне подозрений. – «Долговец» развернулся ко Муту. – И… то, о чем мы с тобой говорили, пока забудь. Очевидно, виной всему кровосос… Он насаждал иллюзии и дурные предчувствия, пытаясь нас заставить передраться между собой. Но вот за Тузом необходимо приглядывать. Бывших бандитов не бывает. Пацанчика не исправит ни хорошая кампания, ни сталкерская снаряга. Как был гопотой, так и остался… Еще и зло затаил за Батьку. Оклемается немного, предлагаю оставить его на «Скадовске»… В данном случае, влияние кровососа – лишь катализатор. И таскать с собой бомбу замедленного действия я не намерен.

– Согласен, – кивнул Вован. – Мне этот парень с начала рейда не нравился. Слишком вертлявый и нервный. Чистый шнырь у бандитов "на стрёме". Он и в вольного "переобулся" просто из страха. Остатки бандюганов сталкеры по всей Зоне бьют – пытаются истребить их, как группировку. Но ментальность-то никуда не денешь. Не спрячешь под хорошим комбезом. Чуть жаренным запахло, он тут же отыгрался на ближнем. Не надёжный. За такой вопиющий проступок вообще нужно бы сделать его отмычкой. Жаль, что это противоречит идеалам "Долга". – Вован развернулся и красноречиво плюнул в сторону кладовки, в которой отлёживался Туз. – Тузик блохастый он и есть… А, хотя, и с псом беспородным не сравнится. Собаки – верные… В отличие от него.

– Бочку, конечно, он тоже нехило подставил, – теперь все смотрят косо на его ребят. Князь вообще подозревает, что Бочка снюхался с бандюганами и теперь грешит контрабандой за Кордон. Но это уже совсем другая история. – Подвел черту в разговоре Бесо. – Ладно. Ждем еще часок-другой, до рассвета. Отсыпаемся, и бежим за Доком. Чехи обещали следить за Красавчиком. Элли вколола ему кровоостанавливающее. Думаю, еще покоптит небо парень. А нам в путь без отдыха совсем – нельзя. Если связь восстановится, свяжемся с Доктором по КПК. Одному по болотам – ему даже сподручнее. Он же лично знаком с каждой корягой и псевдоплотью. И потом этот его пёс – у меня от Бима мурашки по коже…

– Он зовёт своего чернобыльца Бимом? – искренне изумился Мут.

– А чему ты удивляешься? – Улыбнулся Бесо. – Это ж Доктор. У него давно в голове – не все дома, в привычном, человеческом понимании, конечно. Иногда мне кажется, что он тоже мутант. Но дядька – хороший, душевный: намного человечнее прочих людей, хотя, сам, скорее всего, "хомо сапиенсом" уже не является. Зона его окончательно прибрала. Они стали одним целым, как говаривал мне когда-то по большому секрету Док. То ли в шутку, то ли всерьёз. Да что я вам рассказываю? Вы и сами всё знаете. – Бесо расчувствовался и махнул рукой. – Он всех здесь присутствующих уже по разочку от гибели спас, кроме чехов и Мута.

– Давайте, поспим, – робко предложил Мут. – Раз кровососы убиты, и Красавчик стабилен, то можно и придавить.

– Меня уговаривать не надо, – зевая, отозвался Вован. – Двигайте задами, братья. Мне тоже нужно место.

Сталкеры расступились, Вован кинул в кучу ещё один матрас и мгновенно провалился в сон.

А Мут какое-то время ещё ворочался. Обезболивающие пока не действовали, а мышцы тем временем горели огнём: «Одна надежда – на Доктора. Заодно и познакомимся лично».

К исходу второго часа Муту стало совсем худо. Лихорадка усилилась. Озноб бил такой, что зуб на зуб не попадал.

Элли развела сталкеру "Аспирин" и растолкала Бесо с Вованом.

– Пора идти. Красавчик тоже плох. Он бредит. Обезболивающие не действуют. – Медсестра поневоле только растеряно развела руками. – Или сейчас или никогда.

В помещение вихрем ворвался Князь.

– Карась уже бьёт копытом. Собирайтесь. Я прослежу за Тузом, скоординирую действия "ботаников", если что. На чаи-кофеи времени нет. Скажите "спасибо", что выспались. Но, если промедлить, не ровен час, Красава откинется в мир иной. И это будет на нашей совести.

– Берём с собой по минимуму, – отдал команду Бесо. – Пойдём налегке и быстро.

Вован упаковал в рюкзаки пару литров воды, сухие галеты – на непредвиденной случай, запас патронов и лекарств.

Не сговариваясь, Бесо, Вован и Карась встретились у входа в бункер и, дождавшись Проводника, отправились в путь.

А Мут тогда ещё не знал, в какой агонии будет биться, каких-то пару часов спустя. В тот момент ему казалось, что любая боль имеет предел. Не верьте тем, кто так утверждает. Есть страдания, воистину безграничные. И дай Вам Бог никогда не познать их на собственной шкуре…

***

Итак, прошло два часа, а парни с Доком всё не возвращались. Не в силах дольше терпеть боль, Мут попросил у Элли укол.

– Это опасно, – ответила она с горечью. – Пока нельзя. Сердце не выдержит.

Закусив губу, сталкер отвернулся к стенке. Голова его буквально горела огнём, а суставы выворачивало…

Ненадолго прикрыв глаза, Мут погрузился в шаткую дрёму. Элли, пристроившись рядом на табурете, вносила заметки в блокнот, как вдруг в комнату ворвался радостный Князь:

– Бесо вышел на связь! Они добрались до лачуги Дока, и тот отдал распоряжение «двигаться срочно», как только услышал о токсине пси-кровососов.

И устроившись на матрасе рядом со мной, зачитал сообщение от командира: «При отсутствии противоядия он – стопроцентно смертелен. Жертва умирает от сильнейшего внутреннего кровотечения. А органы, особенно печень и селезёнка – элементарно превращаются в кисель. Конечно, с каждым организмом всё индивидуально, – передавал слова эскулапа «долговец», – но Док говорит, что для полного «размягчения» жертвы, требуется от полутора до пяти суток, в зависимости от исходных физических данных и удельной массы токсина».

– Спасибо, дорогой… – еле прохрипел Мут. – Прямо чувствую, как мне легчает от информации о летальности токсина.

– Вообще, если верить сообщению Бесо, то Док считает, что вам с Красавчиком крупно повезло. Во-первых, потому что вы молоды и здоровы, как лоси. А во-вторых оттого, что кровососы хотели сохранить жертв «свежими» для своих ещё не рождённых деток. Они травили вас токсинами постепенно, лишая способности соображать и двигаться. Вы однозначно, должны были ослабнуть, но не умереть. Во всяком случае, до рождения их многочисленного потомства. Бесо сделала фото, прежде чем сжечь к хренам эту мерзость. И оказалось, что помёт у кровососов в этом году оказался богатым. Док говорит, что ни разу до сего дня не видел кладки с коконами этих созданий. Но обычно они дают от одного до трёх детёнышей за раз. Тут же их было не меньше пятидесяти…Что уже аномально, даже по меркам Зоны. Крупно повезло, что «Долг» вовремя уничтожил угрозу. Иначе бы Болота вымерли по милости этих тварей…

– Итак, я оказался правым, ощущая себя самой большой бутылкой детского питания в мире, – горько рассмеялся Мут. – Радует, что питательная каша из внутренних органов не досталась кровососам, но мне самому-то теперь что с ней делать?

Князь брезгливо сморщился, но парировал:

– Покойники «с кашей внутри» не шутят так мерзко, как ты, брат. Пойду я. У меня с души воротит от твоих аллегорий.

Ещё через час (после укола) Муту значительно полегчало, и он уснул. А когда проснулся, увидел перед собой пожилое, озабоченное лицо Доктора.

– Ну как Вы, молодой человек? Неужто справляетесь сами? Кажется, жар спадает.

– Это после укола, – позволил Мут сомнения в адрес Доктора.

– Да нет, не думаю. Это природная резистентность к токсину пси-кровососа. – поспешил засыпать его научными терминами слегка взбудораженный Док. – Мне нужно взять Вашу кровь на исследования. А потом я всё же вколю антидот, чтобы Вы не мучились. Вашему другу потребуется чуть большая доза и срочное переливание крови. Его сопротивляемость ядам оставляет желать лучшего. Он чудом выкарабкался. Да и Вы имели все шансы остаться инвалидом, если бы Ваши друзья не позвали меня вовремя. Природная сопротивляемость – это, конечно, высокая устойчивость, но всё же не неуязвимость. – Тут Доктор совсем увлёкся и его понесло в дебри.

Но Мут уже давно не слушал. В мозгу пульсировала одна единственная мысль: «Я спасён. Спасибо, Боже. И большего желать было нечего. Никаких научных обоснований, ибо мой мозг, хорошенько прокомпостированный высокой температурой и ядом, хотел только одного – долгого, глубокого сна, без сновидений и боли».

– Сейчас уколю Вас, и можете спать, любимец Богов. – Док извлёк из своего чемодана странного вида шприц, как из фантастических фильмов о пришельцах. – Запрокиньте, пожалуйста, голову.

Мут покорно отклонился назад. Секундная жгучая боль, и он благодарно упал на подушки. Док поправил на нём одеяло и ушёл в соседнюю залу, что-то тихо напевая себе под нос.

А сталкер провалился в глубокий сон и продрых, больше суток.

За тот день, что он провалялся в полубреду и дрёме, "ботаники" успели изучить пару аномалий, нарваться группой на снорка, получив, по словам Профа, "ценный опыт и биоматериал". А Фил, преисполненный впечатлениями и подгоняемый мыслью о конечности жизни, признался Элли в любви и даже сделал предложение. Она согласилась.

«Вот, что Зона делает с молодыми людьми. – Задумался Мут. – Горячие сердца пылают ещё сильнее. Черные души превращаются в безжизненный антрацит. Глупцы же – всегда остаются глупцами».

Тузика Док тоже подлатал. Но в его случае имел место обычный нервный срыв. Двинулся умом парень от избытка впечатлений и тайного влияния двух аномальных тварей – не без этого.

Осмотрев нас с Красавчиком на следующий день, Доктор принял решение вернуться домой:

– Там Бимка некормленый вторые сутки сидит. Жалко псину. Но он со мной сам идти не захотел. В общем, ему лучше знать, – уклончиво закончил беседу старик, разглядывая бойцов «Долга», облачённых в форменную броню. – Все будьте здоровы. Красавчика и Туза я с собой забираю. Им ещё выздоравливать и выздоравливать. А уж в дороге они друг друга поддержат.

– "Бимка"… Слыхал? – Ткнул Мута локтем в бок Бесо. – Голодный он… как же. Схарчил уже, поди, пару сталкеров, пока «папка» не видит!..

– Бима – хороший пёс. Он не ест людей, – улыбнулся Доктор в ответ на насмешку, и «долговец» покраснел, как пионер. – Ну, бывайте, друзья мои.

Бесо и Князь обнялись с Доком на прощание, тот взял за руку дезориентированного Туза, и они с Красавой покинули бункер.

– Что было в том старике – не скажу точно. Когда его голубые глаза на тебя смотрят, кажется, что он видит душу насквозь… Сканирует, точно знает, кто ты такой и чего стоишь. Потом я ещё не раз наведывался к Доку. Он изучал мою устойчивость к токсинам. И выяснилось, что мой организм неплохо адаптировался к условиям Зоны… – Закончил рассказ Мут, по инерции трогая щёку. Шрама уже давно не осталось, но место ожога ещё иногда покалывало, когда сталкер вспоминал о той вылазке. – Док говорит, что это невротическое, – рассмеялся Мут. – А мне иногда кажется, что осталась какая-то связь между мной и теми тварями, как ни парадоксально… Учёные десятилетиями изучают в Зоне «мыслесферу» земли, но не могут поверить в то, что все мы связаны. Знакомые и нет. Живущие и умершие. Любые слова и мысли, а особенно, действия не уходят в никуда, не растворяются в пространстве. Они прорастают невидимыми нитями, связывая отправителя с адресатом. Но это уже попахивает антинаучным мракобесием… Однако, «есть много в мире, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам». Не удивлюсь, если когда-нибудь всё «магическое» и «сверхъестественное» найдёт своё научное обоснование… Не только не удивлюсь, а, честно говоря, даже обрадуюсь, что не схожу с ума.

Глава 9. Долг

Я уже говорил вам, что Зона меняет людей? Вытаскивает наружу их тайны, искажает логику. Заставляет индивидуума действовать согласно глубинным потребностям его натуры, без всей этой внешней, наносной шелухи.

Зона вытягивает на свет самых мрачных скелетов, распахивая сворки глубокого шкафа… А в нём лишь пыль, моль, да пугающе-белые, обглоданные временем хрупкие кости – наш внутренний стержень, не дающий развалиться мягкому телу…

Конечно, есть ещё мышцы, сухожилия, которые нас поддерживают. Органы, кровь, нейроны головного мозга. Всё вместе – это мы. С физиологической точки зрения мы очень сложно устроены… Но сейчас речь идёт о психике, верно? Поэтому данная метафора крайне важна. Я бы даже сказал, основополагающе необходима.

Скелет – есть то, что всегда скрыто внутри нас. Он – основа, но мы его не видим и не ощущаем. Просто принимаем на веру, что он у нас есть, потому что так учат умные книги.

Так вот, забытый в шкафу скелет – это наш костяк, основа личности, не дающая нам упасть. Это не плод воспитания, не огрехи социализации, не амбиции и не природный талант. Это тайная часть нашей личности. Остро необходимая. Без неё мы не будем собой.

Это «я» не для всех. Оно скрыто наслоениями сознательной жизни, обнесено высоким забором норм и правил. Но оно существует, даже если мы от него отказываемся. Оно бессознательно, а потому – неуправляемо, неподвластно гласу ума. И тем сильнее его влияние на нашу жизнь, чем больше мы его отрицаем, как ни прискорбно…

Когда человек приходит в Зону, шоры с глаз его слетают. Ему больше не нужно подстраиваться под социум. Задача – просто выживать. Пользоваться инстинктами, а не логикой.

И тогда начинаются настоящие чудеса. В людях прорастает то, что всегда таилось в их подсознании. Прекрасный цветок или опасная змея. Созидающее или разрушающее начало.

Герой ты или трус по жизни, ботаник или гопник – в Зоне ты станешь кем-то ещё, познакомившись наконец с «собой настоящим»…

История Мута очень красочно иллюстрирует эту гипотезу. То, что я принимал на веру до сих пор, читая "мудрые книги", наконец стало очевидным для меня.

– Возможно, когда-нибудь, я напишу повесть о Зоне. Ну правда, Мут. Люди должны знать. – Я мечтательно вздохнул и уставился на товарища. – Это безумно интересно. В СМИ не отыщешь ни капли правды. Это станет сенсацией. «Дневники сталкера», «Пикник у саркофага»…

– «Голуби летят над нашей Зоной», – издевательски усмехнулся Мут.

– Отстань, не сбивай меня – я мечтаю. Вот представь, какая бомба рванёт в эфире, если на ток-шоу начнут приглашать тёртых сталкеров с их правдивыми историями?

– Да ты с ума сошел? – Искренне изумился Мут. – Если их матершину вымарать, там ни слова русского не останется.

– И то верно, – согласился я с другом. – С другой стороны, людей привлекает неизвестность. Народ пачками в Зону рвётся, потому что видит лишь романтизированные, иллюзорные её прототипы. Если бы люди узрели правду…

– А кому нужна эта «правда»? – С лёгкой грустью осёк меня Мут. – Фантастика – интересна, а реальность – уныла и страшна. Процентов восемьдесят пришедших гибнут или остаются калеками… И тем не менее, Зона притягивает людей, как магнит. Кто алчет богатства, всё равно придёт сюда за деньгами. Ищущие справедливости, иной судьбы, адреналина, тайн – тоже окажутся здесь, если им суждено. Зона расставляет сети там, где они не заметны. Ловит на живца, шантажирует, вынуждает, тянет за ниточки. Подсекает и ловит, если ты ей нужен. Она – живой, слаженный организм, не поддающийся законам логики. И тем не менее, как ни крути, все пути ведут сюда, коли то тебе суждено. Иногда мне кажется, что частицы Зоны рассеяны по миру, как споры. Они растут и крепнут в душах людей, отравляя их жизнь и сознание. Наполняют умы тихим, но томительным зовом, заставляя прийти в Зону впервые и возвращаться в неё раз за разом – потом. Все эти части непременно попадают «домой», любыми путями… Подпитывая «сердце» Зоны своей энергией, вливая в неё новую жизнь… А после снова расползаются по миру вместе с людьми и артефактами, как метастазы, способствуя её распространению на дальние расстояния. За счёт этого Зона расширяется и крепнет, привлекает новых союзников, смущает податливые умы людей. Мы с тобой в Зоне, потому что Она этого захотела, как винтики в механизме. Незаменимых нет, как нет и бесполезных. И если твоя история привела тебя в Зону, значит ты ещё сыграешь свою важную роль. Просто всему своё время. – Мут встряхнул головой и рассеянно поглядел на меня. – Ну что? Не будем испытывать терпение Бармена. Надо ускориться… Для начала, потопали в санпропускник. Он рядом с медпунктом. Сейчас я тебя с двумя «субчиками» познакомлю. Харизма – вот такая, – Мут, очертил в воздухе большую окружность и сам рассмеялся. Теперь он снова походил на себя – глумливого симпатягу-Мута. И это не могло не радовать, потому что лирико-философская версия напарника немало меня пугала. Было в ней что-то настолько болезненное и пронзительное, что иногда пробирало до самых костей своей противоположностью… Словно две личности делили многострадальную тушку Мута и регулярно дрались за пульт управления – не иначе.

***

Решив не откладывать неизбежное, поковыляли мы с Мутом в медотсек. Благо, он у «Долга» просторный, по меркам Зоны даже современный, занимающий целый этаж бывшего заводского склада.

– Сейчас местный "Пилюлькин" проверит нас на радиацию, языком картинно поцокает, а затем вусмерть залечит, – ухмыльнулся Мут. – Хороший парень. Зовется Валиком. Закончил мед с отличием. Потом стажировался во Франции, попав по программе обмена в какой-то нереально знаменитый и оснащённый по современным меркам столичный госпиталь. Через год вернулся на Родину и с удивлением обнаружил, что мать его тяжело заболела, а отец разорился. За пару месяцев до того, наехали на батю какие-то уроды. Как пришельцы из 90-х, завалились к нему в мастерскую (отец – частный ювелир) и потребовали делёжки доходов от бизнеса. Папа у Валика – мужик крутой, крупный: скрутил кукиш размером с их голову и устало пробасил: «Ну, шпана же шпаной! И все туда же». Достав из-под прилавка обрез, он предельно вежливо и доходчиво попросил новоявленных «партнеров по бизнесу» пройти к "такой-то матери". Бандиты, разумеется, обиделись и на следующий день пришли группой побольше. Ходили по офису «свиньёй», гнули пальцы, вели «серьёзные разговоры» и призывали несговорчивого ювелира «фильтровать базар». Папа, переживший лихие 90-е, так просто сдаваться не желал и пошёл к местному криминальному авторитету. Вспомнили юность, поговорили за рюмкой чая, и тот его заверил, что больше данные ребятишки «честных предпринимателей не побеспокоят». Но настал новый день, отец с чистой душой отправился утром в офис, а его и в помине нет, сгорело всё: и оборудование, и реагенты, и документация. Только сейфа в руинах не оказалось – унесли, как, впрочем, и все мало-мальски, представляющее для бандитов ценность. Выходит, друг детства то ли обманул его, то ли недоглядел. В общем, расстроился отец серьёзно, запил, а потом загремел в больницу с сердечным приступом. Мать, на почве переживаний за мужа, получила инсульт, и оба родителя оказались на полном довольствии гражданина Валика, который от безысходности и нехватки денег подписал контракт в Зону полевым врачом. А что из этого вышло, он сам тебе расскажет, я думаю, ибо мы пришли.

Мут толкнул белую, крашенную масляной краской дверь, за которой показался высокий, худощавый блондин в очках. Сначала он немного смутился, застыл от неожиданности, а потом лучезарно улыбнулся:

– О, Мут, бродяга! Сколько лет, сколько зим! Петренко позвал на планёрку. Не могу, убегаю. Минут за 30, думаю, управимся. А Вас как величать? – Он развернулся ко мне всем торсом, и в его отрывистых движениях сквозила лёгкая нервозность, хотя глаза его улыбались и излучали радушие.

– Хм… Грач? – Я посмотрел на Мута, ожидая одобрения.

– Грач! – рассмеялся Мут.

– Ладно, птицы мои. С собой не зову. Располагайтесь пока. Андреич вас примет. Проверит дозиметром, обработает раны. А меня здесь уже нет.

– Типун тебе на язык! Вот ведь, зараза!.. Когда ты поймёшь, дурень, что Зона всё воспринимает буквально? – Возмутился мой компаньон.

– Я тебя уже не слышу, – нараспев крикнул Валик и скрылся за дверью, а мы с Мутом остались в смешанных чувствах, одни в этом «Царстве склянок и пипеток».

– Он всегда такой дерганный? – Сдержанно поинтересовался я.

– Только когда видит новые лица. Не может привыкнуть. Замкнутый он, сложный, хоть и кажется душой компании. А на деле ботаник-ботаником.

– Ну, тогда мы с ним подружимся, – усмехнулся я. – Пойдем искать Андреича, или как его там зовут?..

***

Андреичем оказался мужчина лет 70-ти, в видавшем виды медицинском халате. Когда мы вошли в помещение он для начала снял очки, затем медленно отложил книгу, прищурено и как будто со скепсисом осмотрел нас с ног до головы, а потом скрипуче произнес:

– Чего изволите?

– Изволю с тобой поздороваться, для начала, – начал было Мут, но потом вздохнул, махнул рукой в сторону деда и вполне уже мирно произнёс. – Андреич, мы тебя сильно не отвлечем. Посмотри, сколько на нас «налипло» за рейд, выдай нам перекись и бинты, а дальше мы сами справимся.

Андреич вдумчиво потянулся, прокашлялся и нехотя встал со стула.

– Нигде от вас, сталкеров, покоя нет. Ну, пойдёмте. Окажу вам услугу, так и быть.

Он медленно надел свои растоптанные тапки и, не забывая вздыхать погромче, прошаркал в дальний угол комнаты. Мы проследовали за ним.

– Вещички оставляйте в углу. Сейчас замерим вас, и будете свободны. Комбинезоны в барак не тащите – оставьте в камере хранения на проходной, вместе с рюкзаками и прочей снарягой, в которой вы свою Зону топчите. Если берцы будут сильно фонить, то извиняйте – нужно будет их отдать дезактиваторам. Почистят и через час вернут в лучшем виде. Если не во что переобуться, радом с санпропускником имеется прокат обуви…

– Да плавали, знаем, – отмахнулся Мут.

***

Проведя все необходимые манипуляции, Андреич отпустил нас восвояси. В коридоре маячил ещё десяток «бродяг», поэтому мы поспешно натянули обувь, забрали верхнюю одежду и поплелись в санпропускник, где встретила нас беспокойным гомоном километровая очередь из сталкеров.

– Опять у них кабинки не работают, – обречённо вздохнул Мут. – С тех пор, как «Росток» объявили «чистой зоной», никакого слада с их бюрократией нет. Сплошные очереди. Скоро фейсконтроль на входе в «Бар» поставят и перестанут пускать в латанных портках.

Я усмехнулся, но промолчал. А Мут увлечённо продолжил:

– Хорошо, хоть вещи сдали без очереди, причём, бесплатно, по знакомству. Осталось задекларировать арты, – Мут угрожающе потряс увесистой авоськой, – и вообще «ништяк». Можно двигать к Бармену. Эх… Всё скатывается… Раньше было куда лучше. А теперь ещё и сапожищи хреновые делают: за неделю подошве – гаплык. – Указал Мут на казённую обувь, сморщившись. – Каши просят, а уж смердят, как псевдоплоть… Чем наши хуже были?.. Не очень-то и «фонили». Но у них – «режимный объект», слыхал? А у меня теперь гангрена будет.

– Ну, мы тут, кажется, надолго. Может, в картишки на хабар? – Вклинился в беседу высокий незнакомец в тельняшке и трико.

Мут развернулся к дядьке, чтобы отвесить дежурную колкость, но вдруг рассмеялся:

– Ааааааа, Бочка. Сколько лет, сколько зим… Как ты? Какими судьбами к «Долгу»?

– Да вот не поверишь – под самый Выброс в Зону идём. Я, Петренко и ещё несколько бойцов. Переждём здесь денёк и двинем на «Выжигатель». Надо группу товарищей перехватить – если дело «выгорит», честное слово, вступлю в «Долг». Не хочешь с нами? В нюансы тебя посвятит Петренко, если конечно, сочтёт ценной твою помощь. Деньгами не обижают, ибо дело стратегической важности. Оружие и снарягу – выдают. Плюс, все арты, что найдёшь – твои.

– Аттракцион неслыханной щедрости от Воронина. – Присвистнул Мут.

– Вот и я о чём! – Воодушевился Бочка. – Но подумай раз двадцать, прежде чем подписываться на это задание. – Предостерёг сталкер товарища. – Глава группы – никто иной, как Калаш. Знаешь такого? Наворотил он недавно дел на «Ростке», поднял всех на уши и ушёл с группой в глубокий рейд. Есть у них некая секретная информация, необходимая Воронину, как воздух. Вот Эдик наш тоже раньше с Калашом якшался… А потом осознал, что тот – криминальная личность. Пробы ставить негде… Естественно, захотел выпутаться из их совместных делишек, а Калашников взял и подставил его перед наёмниками, ну прям по полной. Да, в общем, всё это давно не секрет. Группу надо остановить, во что бы то не стало. Ставки слишком высоки.

– Эдик-Проводник? – Перебил я сталкера. – Тот самый, верно? Но он же, вроде, пропал…

Взгляд Мута задержался на мне, и я поёжился. Неловко, когда тебя так внимательно рассматривают. Ощущаешь себя нашкодившим двоечником, попавшимся «на горячем».

– Никуда он не пропадал, – прогудел Бочка. – Залёг на дно, попросив убежища в «Баре». В последнее время его не кисло прессовали. Но генерал Воронин историю утряс. Не знаю, что конкретно у Эда с произошло с главарём группы, но ему крупно повезло, что он имеет столь влиятельного друга, как генерал. Эдик, пока прятался на «Ростке», очень переживал, что кинул за Периметром паренька. Взял задаток и попал под раздачу. Репутацию честного проводника похерил. Интересно, что теперь с этим малым? Достали его наёмники или нет…

Мут глубоко задумался, и, наконец, изрёк:

– Бочка, устрой нам встречу с Петренко. Кажется, у нас есть ещё она потенциальная жертва произвола. Вот этот товарищ, – напарник без зазрения совести указал пальцем на меня. – Слишком много знает. Совсем недавно его видели в кампании Эда. А это в данных обстоятельствах не очень хорошо.

– Да, не вопрос, – и бровью не повёл Бочка. – Перетрём. А если захочешь с нами в рейд, буду рад.

– Номер 21, перейдите, пожалуйста на стойку регистрации, – послышалось из настенных динамиков гнусавый тенор.

– Это я. – Спохватился Бочка. – Напиши мне сегодня вечерком. Договоримся.

Когда знакомый Мута скрылся из вида, тот резко развернулся ко мне и строго сказал:

– А теперь выкладывай все подробности. Печёнкой чую, что услышал лишь малую часть истории. Ты же понимаешь, в какую опасную хрень ты вляпался? Нужно идти к Воронину, он – мировой мужик, и всё утрясёт. Только разговаривать придётся честно. Ты готов?

– Всегда готов… – не очень убедительно соврал я.

***

– Для начала, двинем к Бармену, – выйдя с КПП, Мут стряхнул со лба капли пота, – далее по обстоятельствам. Если Бочка устроит нам встречу с Петренко, то, аудиенция у Воронина станет вполне возможной. Если же нет, то придётся искать другие пути. Но с главой «Долга», при любых обстоятельствах необходимо переговорить. Держу пари, он в курсе замыслов Калаша и пытается предостеречь его от ошибок – это раз. Второе – он способен защитить вас с Эдом и прочих героев этой истории от загребущих лап наёмников.

– Лучшего друга Калаша – Филонова – убили при мне. В туалете московского клуба, – невпопад вывалил правду я. – Но в СМИ – полнейшая тишина. Никто не говорит о его смерти, а ведь буквально за день до того Филонов не сходил с новостных лент и собирался баллотироваться в депутаты.

Мут красноречиво развёл руками:

– Правды мы не знаем. Оттолкнёмся от этого. Далее предлагаю вольно пофантазировать… А, что если смерть Филонова – это фикция? Навязанная иллюзия или «театральная постановка»?

Я усмехнулся, но Мут уверено продолжил:

– Помнишь, я говорил, что люди не приходят в Зону случайно. Она вынуждает их, любыми способами. Заставляет найти неопровержимые внутренние аргументы, ставит в пугающие обстоятельства. У каждого – своя история, но никто из сталкеров не станет отрицать, что их приход в Зону был предопределён задолго «до».

– Знаешь… Мы с Филоновым пару раз серьёзно повздорили при свидетелях. Он мне угрожал… А потом вот так издевательски берёт и умирает в пустом туалете у меня на руках. Все нити ведут ко мне. Но меня никто не ищет. Москва должна стоять на ушах от новости об этом убийстве, но снова «нет». И вообще… Замалчивание его гибели – не единственная странность во всей этой истории. Во-первых, я почти не пью. Нет, я не ханжа и позволяю себе алкоголь. Но никогда не напиваюсь до пьяна. Да и в принципе, мне много надо, чтобы захмелеть. Благо, природа мощью не обделила. Принципиально не употребляю крепкие напитки. И тут надираюсь до легкой невменяемости от пары бокалов хорошего вина… Оказываюсь в нужном месте в нужное время. Далее – ты знаешь.

Мут лишь пожал плечами в ответ. Некоторое время мы просто молчали и шли. А потом он всё же решил окончить свою мысль:

– Подозрительно складно выходит. Выводы напрашиваются сами: либо это наёмники не простили старые обиды Калашу с Филоновым, либо Хозяева Зоны играют с тобой. В любом случае, мы должны заручиться поддержкой нужных людей. В одиночку разобраться в этой истории не возможно. Да и крайне опасно даже пытаться. Слишком много концов ведут к «Долгу», а именно к интересам Воронина в данной истории. Сначала он даёт личную защиту Эдику, потом ввязывается в дела Калаша. Все знают, что Эд с Калашниковым – хорошие приятели… Возможно, и с Депутатом Воронина что-то связывает… Думаю, вляпался ты неспроста, и теперь придётся разбираться. Сечёшь мысль? – Мут вопросительно уставился на меня.

– Пока не очень, – признался я.

– Это твой прямой долг перед Зоной. Предназначение, если хочешь. Распутаешь клубок – вернёшься к нормальной жизни. Может, повезёт, и Зона тебя отпустит. А пока нужно покружиться.

– Да мне и самому любопытно, – поёжился я. – Страшно, но жутко интересно. В первую очередь, я всё-таки – журналист… Докапываться до истины – моя работа.

– Докапываться, ага… – неоднозначно улыбнулся Мут.

***

За разговорами, мы сами не заметили, как пришли в «Бар», который представлял из себя тесное, многолюдное помещении, наполненное целой симфонией запахов и голосов.

Первоначально, мне показалось, что амбре табака и дешёвого алкоголя пропитало тут каждую балку. Но потом мы спустились по лестнице вниз, в полуподвал, и к ароматам «безудержного кутежа» присоединились новые, гораздо более приятные запахи – например, жаренного мяса, выпечки и натурального кофе. Все это перемешивалось с душистыми нотками дыма и технической, масляно-металлической примесью оружейной смазки.

– Бывай здоров, Бармен. – Кивнул Мут, подойдя к стойке. – Ну, как оно? Идёт торговля?

– Твоими молитвами. – Мрачно ответил высокий, седеющий мужчина с тяжёлым взглядом. – Долго ты. Тебя что, бюреры за кальсоны по всей Зоне мотали?

– А ты желаешь это обсудить? – Неожиданно, Мут улыбнулся в ответ на неприкрытое хамство. – Я готов. А файлы от Сидора пока в кармашке полежат.

– Давай, флешку, документы… и чем там еще Сидорович вас нагрузил. – Как ни в чём не бывало, ответил Бармен. – Я скоренько смотаюсь в подсобку, а Вы пока закажите ужин, за счёт заведения. – Он жадно схватил всё, что выложил на столешницу Мут, и удалился в закрытое помещение, вход в которое охранял невысокий боец в красно-черной броне «Долга».

– Куда это он? – Поинтересовался я.

– Да, наверное, умотал к Воронину. Бармен работает на руководство группировки, насколько я знаю, хоть в «Долг» и не вступал. Подсобка Бармена граничит с приёмной Воронина. Но чужих туда не пускают. Вход для гостей строго через блок-пост за воротами, с торца «Бара». Если Бочка сумеет договориться, то от Петренко мы прямой наводкой пойдём сюда, решать твои вопросы.

– Ну что ж… Всё ясно, – отреагировал я на речь друга. – Только есть очень хочется. Как ты смотришь вон на те котлеты с пюрешкой? – Я бесстыдно указал пальцем на яства с соседнего столика.

– Строго положительно, – Заверил меня Мут. – Пойдём на раздачу. Сейчас Бармен отправит кого-нибудь, поухаживать за гостями.

И мы комфортно устроились на ближайших стульях, ожидая появления официанта, как минимум. Вскоре за стойкой появился худой, сутулый гражданин, похожий на большую, недовольную галку в грязном свитере:

– Давайте, ребятки, поскорее все оформим в лучшем виде: заказ, арты. Да пойду я отдыхать. Мне ещё вместо Бармена заступать в ночную.

Мут приветливо улыбнулся и вывалил на стойку наш шикарный улов. Глаза «галки» хищно загорелись:

– Да ты везунчик, брат.

– Не только я, – ответил напарник. – Наловили нашими общими чаяниями. – Мут кивнул на меня.

– Новичок? – Развернулся ко мне мужчина. – Не видел тебя раньше в «Баре».

– Да, – ответил я. – Всего несколько дней топчу Зону.

– Ну и как? – Поддержал светскую беседу торговец, пристрастно рассматривая наш улов, запакованный в прозрачный гермопластик.

– Пока Мут со мной, ничего – жить можно, – усмехнулся я.

– Любим шутки с двойным дном? – Не без доли одобрения в голосе, спросил мужчина.

– Я и сам, как цилиндр фокусника, – нагнал загадочности я.

– Ну, тогда вы с Мутом нашли друг друга, – расхохотался торговец. – А Зона скрепила щедрым подарком ваш творческий союз. Фокусники-затейники, блин. – При этом он задумчиво посмотрел на Мута. – А я думал, что после смерти Серого ты так и будешь бродить один.

– Это мой брат, – пояснил мне Мут, уставившись немигающим взором на торговца.  – Ну, вот, Зона свела с напарничком. На всё её воля.

– Ну и славно, – улыбнулся собеседник. – Тошно в здесь одному.

***

Продав хабар и выручив немого деньжат, мы положили их в камеру хранения – от греха подальше и решили не ужинать в «Баре», а попросить провизию у Бармена навынос, благо, погода очень располагала.

Ночь выдалась на редкость теплой и звездной. Где-то далеко шелестела сухими травами Зона. За окнами пели сверчки. На тумбочке дымился горячий чай, ждали своего часа галеты и целый котелок вареного картофеля, упавший нам в руки с барского плеча всегда угрюмого и молчаливого Бармена. Свежая зелень из теплиц «Долга», сливочное масло из личных запасов торговца. Аромат стоял такой – местные только что в окна не лезли, желая вкусить волшебные яства.

На душе моей стало невероятно легко. Наверное, впервые за последние дни. Или слово «последние» в Зоне более не применимо?..

Мут, тихо мурлыча себе под нос что-то смутно знакомое, обрабатывал мою многострадальную руку.

Я отхлебывал из кружки чай, и удовольствие теплой волной расползалось по организму. От ощущения отдыха, от предвкушения горячего ужина.

Странная штука – Зона: наплюёт и тут же приголубит. Все, как рассказывали мне тертые сталкеры на Кордоне. И здесь я ощущаю себя по-настоящему живым. На своем месте, на пике момента. Есть в такой жизни какое-то странное удовольствие. Или я – мазохист, и Зона раскрыла во мне новые грани моей неуёмной натуры?

– Слушай, а чем ты живёшь там, за Периметром? Есть ли у тебя семья? Может, ты женат? – Нарушил мои раздумья Мут.

– А ты что, хочешь просить моей руки? – Болезненно рассмеялся, предвкушая дальнейшее развитие беседы. Устраивать душевный стриптиз совсем не хотелось.

– Ой, да пошёл ты, товарищ «больной», – отмахнулся Мут. – Я с ним серьёзно, а ему всё хиханьки.

– Ладно, понял я. Понял. Буду предельно серьёзным, «смехуёчки» – отставить, – скорчил я сердитую рожу. – Не женат, детей нет, девушка ушла от меня полгода назад, когда у подъезда меня подстерегли и избили плохие дяди, которым я сильно насолил. Она при этом присутствовала, перетрухала. Я её прекрасно понимаю. Поступила моя обоже предсказуемо и вполне по-человечески. Навещала меня в больнице, таскала апельсины, которые я и есть-то не мог с разбитой мордой. А расставание было делом времени. Меня выписали, и она мне дала отставку. Всё. Больше мы с ней не виделись. А ты как вне Зоны жил?

– А у меня за Периметром есть семья. Не девушка, не жена… просто подруга… хм… можно и так сказать… – Мут потупил взор… – Вдова моего брата и двое племянников.

Я тихо присвистнул. Жизнь-то бывает похлеще романов.

– Он погиб год назад,– продолжил напарник. – С тех пор один хожу. Семье его помогаю. Двое детишек у них с женой. Сама она – ровесница мне: ей двадцать с небольшим. С братом они поженились рано, потом родились близнецы – Анька и Ванька. А в тот же год брательник мой гробанулся в подземельях Тёмной Долины. Заработать хотел, взял у барыги задание. Вроде, нашли вольные там какую-то лабораторию, но сами лезть в неё не решились. Слили координаты торговцу, не за «спасибо», конечно. И вот решил Серый рискнуть. Всё мечтал, как купят они с женой домик, с фруктовым садом и качелями для детей. Ну, кончилось всё прозой, конечно, – развёл руками Мут. – До тебя я только с ним и ходил. Не было у меня напарника, был брат. Только на него я мог во всём положиться. Ёкнулся он глупо, дело было при мне. Не могу забыть его удивлённого выражения лица. Будто не понял он, что это конец. Его растерянная улыбка, навсегда, наверное, отпечаталась у меня по ту сторону век. Глаза закрываю – вижу Серого, смотрящего на меня во все свои изумлённые очи. То ли Зона со мной играет, то ли не отпускает чувство вины, но не было ночи, когда бы мне не снились подземелья Тёмной долины… Тащил я брата до Ростка на себе, чтобы похоронить по-человечески. В Зоне упокоиться сложно. Ни в жизни, ни в смерти покоя в ней нет. Лежит он теперь на кладбище «Долга»: тут – чистая земля… Ни радиации, ни аномальной активности. И мертвецы на «Ростке» не шастают среди живых, а получают обещанный смертью покой. Погоревав немного, стал я думать, как рассказать об этом семье. Ничего путного не придумал. И с горя подписался на провальный рейд к «Выжигателю». «Монолит» оттуда к тому времени уже выбили, антенны отключили. Путь в Припять был свободен и вольные валом валили на «клондайк артефактов». Да только встретил их там не «Золотой Эльдорадо», а стаи непуганых монстров, неизвестные аномалии и прочие малоприятные моменты, предугадать которые было не сложно. Мы же с группой сталкеров отправились в подземную лабораторию, спустя всего пару лет после триумфального шествия Меченого. Зачистил он подземелья, вывел из строя пусковую установку, ушёл в Припять и пропал. А в бункер этот после него никто сунуться так и не решился. Много баек ходило среди сталкеров о том, что напрочь сорвало там Меченному крышу, хотя и до этого он был странным: нелюдимым, неразговорчивым, держался особняком, со сталкерами не пил, много времени проводил в Зоне и захаживал в такие места, о которых ни один бродяга и помыслить не пытался. Когда дата выхода была назначена, лидер нашей группы – Лис – пояснил нам, что хочет в обход торговцев и «Долга», занять позиции на «Выжигателе». Мол, у всех есть свое место в Зоне, а вольные мыкаются, как ледышки в проруби. «Долг» – на заводе «Росток», «Свобода» – на «Армейских складах», ученые – на «Янтаре», «Монолит» – в Припяти. А мы топчем Зону БОМЖами беспутными. То к одним прибьёмся, то к другим. В сырых схронах ночуем, торгуем с жадным барыгами за медный грош, рюмку чая, да продавленную койку в их бараках. Обидно даже. Мы Лиса внимательно послушали и неожиданно, вдруг согласились. Позвонил я тогда Лизе. Смотался на неделю домой из Зоны. Оставил все сбережения, нужные контакты. Оплакали мы смерть нашего Сереги, и я его семье пообещал, что никогда их одних не брошу: не оставлю в беде, нужде или болезни. Что я теперь – их опора и поддержка. А, вернувшись в Зону, основательно приготовился к рейду на «Радар», прямо к антеннам «Выжигателя мозгов».

Мут замолчал, опустил глаза, задумавшись. А потом, стряхнув остатки оцепенения, резко обрезал ножом завязки бинта.

– Шли мы к «Выжигателю» через «Янтарь», издавна славный своей аномальной фауной. Научникам, примазавшимся к нам, конечно, о своих планах не сказали ни слова, ибо они плотно связаны с военными и «Долгом», которым не с руки пускать нас на «Радар», выгодный всем стратегически. Оттуда открывается много путей – в Рыжий Лес, Припять, Лиманск, еще до конца не хоженые, а от того и более перспективные в плане хабара.

Как ты знаешь, у военных самые напряженные отношения с вольным сталкерством. Если присутствие «Долга» в Зоне они терпят по идейным соображениям последних, со «Свободой», более многочисленной, но мало организованной, им просто приходится считаться, то сталкерство, как явление, они считают своим долгом искоренить. За это воякам даже доплачивают. Ну, про «Монолит» я просто промолчу – они считают врагами всех, кто не поклоняется их главному, незабвенному божеству. Плюс «фанатики» вооружены до самых зубов так, что связываться с ними в глобальный масштабах никому из нас не с руки. Вот и получается, что вояки концентрируются в основном, на вольных. Отлавливают нас по одному. Убивают, запирают без связи в собственных схронах. Используют в долгих рейдах, как отмычки, пытают, выведывая сведения о тайниках, содержимым которых можно поживиться. Нет для бродяг в Зоне гарантированной безопасности – такой вот смешной получается оксюморон. Между тем, долгое время небольшой палестинкой в бушующем море страстей, был севший на мель корабль «Скадовск», последний десяток лет стоящий на «Болотах», когда-то бывших широкой, полноводной рекой. Во врем второго Выброса река резко обмелела, и все катера, лодки и корабли навсегда застряли в зловонной, радиоактивной жиже. Большая часть команды, трудившейся на «Скадовске», погибла в ту страшную ночь или превратилась в мутантов. В живых остались лишь те, кто спал после вахты в трюмах, находясь ниже ватерлинии. А на утро эти счастливцы вышли из кают, и столкнулись лицом к лицу со своими сослуживцами, превратившимися в прожорливых снорков и неподвижных зомби, карауливших жертву в особенно темном углу. Ты же знаешь, что здешние зомби очень не любят дневного света? Если вытащить их на солнце, то они вопят и корчатся, в духе вампирских новелл… Правда и в пепел не обращаются, но прыткость свою заметно теряют. Большие дозы ультрафиолета причиняют им боль. Поэтому в солнечную погоду можно смело ходить на «Янтарь» и на «Свалку техники» – мертвецов там не будет. Но горе тебе, если солнце внезапно зайдет, а ты окажешься там в одиночку и без хорошего запаса патронов. А ещё стоит держаться подальше от затененных мест – старых грузовиков, покосившихся домиков, кустистых оврагов. У меня был неприятный случай, когда кадавр мертвой (прости за каламбур) хваткой вцепился мне в ногу и всерьез вознамерился утащить к себе, под грузовик. Выглядят они достаточно сухими и хилыми, но в них море силы, океан выносливости и ловкость, которая нам и не снилась. Чернобыльские зомби не заразны, не питаются людьми, но, как и все творения Зоны, заточены на убийство непрошенных интервентов – то есть нас, – пришедших в Зону растащить ее по кусочку и выведать все секреты. Свежие зомби неповоротливы и вялы. Они надолго зависают, стоят тихо и бездыханно, даже не всегда реагируя на появившуюся в поле зрения жертву. Но, Выброс от Выброса, они становятся умнее, набирают силу. И вот, наконец, сталкера ожидает опасный соперник, которого крайне сложно убить. Только точный выстрел в голову может навсегда упокоить такого врага. Перебитые спинной мозг и нижние конечности обездвиживают зомби на какое-то время. Но не убивают. Выбросы исцеляют их. Зона любыми способами, до последнего поддерживает искру жизни в своих созданиях. Кто-то из ученых выдвигал теорию, близкую к мракобесию, за что был нещадно оплеван и прилюдно затоптан своими коллегами по цеху. По его мнению, зомби становятся сильнее не со временем, научаясь, и не от выбросов, а с каждым новым убийством – прикинь? Мол, это существо поглощает саму человеческую суть, искру жизни, душу, если хочешь, становясь сильнее и умнее. Есть даже какое-то научное обоснование, но и оно на грани с метафизики с эзотерикой – в подробности я не вдавался. Серый любил эту научную муть. Мне же теории «головастиков» интересны ровно до тех пор, пока за их подтверждение мне выдаются новейшее оборудование и звонкие тугрики. Уж не сочти отсталым. Слишком много бед от этой науки. Хлебнули уже раз – залезли в такие дебри своим хилым человеческим сознанием!.. Натворили экспериментов, не понимая и толики сути тех механизмов… Ааааааа, эх…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.