# Подражатель

Дэниел Коул

1989 год. Бенджамин Чеймберс и Адам Винтер идут по следу серийного убийцы, одержимого идеей воссоздать величайшие произведения искусства в мире через тела своих жертв. Но после того, как Чеймберс чуть не погиб, расследование прекращается за недостаточностью улик. Преступник ушел на дно, но его коллекция еще не закончена…
Семь лет спустя сержант Маршалл находит новые доказательства и возобновляет дело. Теперь ей и ее команде предстоит погоня за чудовищем гораздо более опасным и умным, чем любой из них.

© Daniel Cole, 2021

© Яновская, А., перевод, 2021

©ООО «Издательство АСТ», 2022

## День, когда Cмерть нанесла визит

Итак, старик вернулся домой, чтобы обнаружить дремлющую в его кресле Смерть, наконец-то пришедшую за ним. Но, подумал старик, разве Смерть это не очередной противник? Соперник, в одночасье уставший и одинокий. Поэтому легко переступив через плащ, струящийся по полу, как реки смолы, он отыскал в своем маленьком домике нож, а затем, с ловкостью самой Смерти, прокрался назад к своей спящей гостье. Опьяненный желанием жить вечно, старик высоко поднял руки и с силой опустил их вниз, погружая нож глубоко в мертвенно-бледные внутренности. Но он лишь разбудил Смерть, которая поднялась, возвысившись над всхлипывающим человеком, еще более мстительная и жестокая, равнодушная ко все еще торчащему из кресла ножу.

– Ты собираешься улизнуть от меня? – рассмеялась Смерть. – Тебе лишь нужно попросить. Будь спокоен, тыникогдане почувствуешь моего милосердия. Ибо только живые могут страдать так, как будешь ты.

И с этим Смерть ушла.

У нее было много дел.

Почти ровно через семь лет Смерть вернулась в крохотный коттедж, обнаружив старика дремлющим в своем кресле, со знакомым ножом на коленях.

Легко переступив кровь, струящуюся по полу, подобно красным лентам, Смерть взяла его морщинистые руки. Почувствовав холод ее хватки, старик пошевелился, и его глаза налились слезами, когда он увидел свои исцеленные раны.

– Пожалуйста! – воскликнул он. – Разве ты не все у меня забрала? Разве я еще не достаточно выстрадал?

Развеселившись, его посетительница наклонилась, шепча ему на ухо:

– Нет, мой старый друг… Еще нет.

С этим Смерть ушла.

У нее все еще было много дел.

## Глава 1

Четверг, 1 февраля 1989


Индикаторы громко щелкали, формы освещались и потом снова возвращались в тень, как будто невидимая публика зажигала спички в темноте. Когда долговязый силуэт махнул ему, детектив-сержант Бенджамин Чеймберс повернул в Гайд-парк. Фигура в темно-зеленой куртке Департамента парков, попавшей в свет фар, поспешила к воротам и начала возиться с замком. Справившись с замерзшим металлом голыми руками, встречающий жестом пригласил его следовать за ним и заторопился вперед.

Чеймберс подавил зевок, переключил передачу и отправился дальше по неухоженной подъездной дороге, где влажный бетон сменился утрамбованным льдом.

– Не сбей его… Не сбей его, – тихо бормотал он, чувствуя, что машина все ускоряется, и совсем не имея уверенности, что сразу затормозит, если его провожатый вдруг решит остановиться.

Внезапно мужчина впереди потерял равновесие и тут же исчез где-то под капотом. После раздавшегося нервирующего шлепка тормоза завибрировали под ногами, когда машина остановилась. Чеймберс, поморщившись, наклонился вперед и стал тревожно смотреть за капот… Но вскоре между фарами появилось радостное лицо, а подсвеченный бейджик на груди получил возможность огласить своего хозяина: «Деано».

– Извините! – помахал мужчина, вставая на ноги.

–Выизвиняетесь? – пораженно отозвался Чеймберс, качая головой.

– Это как раз за теми деревьями! – крикнул Деано, не научившись на своей ошибке и снова занимая свое место в трех неосторожных шагах перед машиной.

Чеймберс нерешительно продолжил движение. Стараясь держаться на почтительном расстоянии, он наконец-то добрался до патрульной машины, в которой двое полицейских укрывались от холодного ветра. Припарковавшись, он почувствовал, что замерз, стиснул зубы, вылез и стал плотнее закутываться в пальто под удивленным взглядом его гида из Департамента парков.

– Никогда раньше не встречал черного детектива, – сказал он Чеймберсу, который, впрочем, никак не отреагировал на этот банальный комментарий.

– Все бывает в первый раз. Хотя если вы спросите меня, я скажу вам, что кожа у меня очень, очень,оченьтемно-коричневая, – саркастично ответил он, уже оглядываясь в поисках тела.

– Верно, – хихикнул Деано. – Наверное, поэтому вы и детектив.

– Наверное, – согласился Чеймберс, теперь хмурясь, видя только скопление отпечатков ног вокруг каменного основания статуи.

–Все делов деталях… деталях, вроде: где тело, которое я должен осмотреть?

В этот момент хлопнула дверца машины – один из полицейских наконец-то собрался с силами снова выбраться наружу. С его грязно-светлыми прилизанными назад волосами он выглядел максимум на двадцадь один, что делало его по меньшей мере на десяток лет младше Чеймберса. Засунув в карман остатки плитки шоколада, он подошел пожать детективу руку.

– Детектив-сержант Чеймберс? – спросил он c акцентом южного Лондона. – Адам Винтер. А это… – он показал на свою партнершу, смахивающую на викинга хмурую женщину с фигурой, подобной древесному стволу, – Райли.

Полицейская коротко кивнула и снова сосредоточилась на том, чтобы не замерзнуть насмерть.

– На самом деле мы уже встречались, – продолжил Винтер, – в том деле с самоубийцей.

Чеймберс кивнул: «С…»

– Штукой.

– И с…

– Штукой.

– Я помню.

Беседа прервалась, когда резкий порыв ветра пронесся между деревьями и обоим мужчинам потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки.

–Господи,– заныл Винтер, подрагивая от холода.

– Так, мне сказали, что вы нашли тело под статуей, – небрежно произнес Чеймберс, практически уверенный, что приехал зря. – Наше начальство как испорченный телефон, – пошутил он, никак не возлагая вину на молодого констебля –у него и без того достаточно врагов.

– Без шуток, – ответил Винтер, подводя его ближе к десяткам отпечатков на поросшей травой почве.. –Эммм…Тело не подстатуей… Тело и естьстатуя.

Чеймберс скептически вскинул брови и поднял взляд к закованной в лед фигуре, взгроможденной в десяти футах над ними на каменном пьедестале.

– Впервые его заметила бегунья примерно в одиннадцать тридцать.

Чеймберс взглянул на часы.

– …утра, – уточнил Винтер. – Одиннадцать тридцать утра.

Теперь еще более растерянный, Чеймберс отступил на несколько шагов, чтобы разглядеть вид. Он прищурился, глядя на то, что все еще казалось ему произведением искусства, подпорченным погодой. На грубой каменной плите сидела мускулистая мужская фигура, оперев подбородок о костяшки правой руки, словно в глубоких раздумьях. На открытых участках встопорщенные ветром сосульки буквально покрывали его кожу, подобно меху с длинным ворсом, а в более укрытых местах кожа имела нечеловеческий синеватый оттенок.

Чеймберс не выглядел убежденным, когда Винтер продолжил:

– Сказала, что она пробегала мимо этих статуй сотни раз, никогда их по-настоящему не замечая, но сегодня что-то показалось ей другим. Она прокручивала это у себя в голове весь день, пока не вернулась вечером и не убедилась – что-то действительно не так. В первую очередь то, что это замерзший труп.

– И он пробыл здесьвесь день? – спросил Чеймберс, обходя основание, чтобы получше оглядеть его. – И никтоне заметил?

– А вы бы заметили?

– …До сих пор нет, – признал он, щурясь на статую.

– Я думаю, – подала голос устрашающая коллега Винтера, имя которой Чеймберс уже забыл, – мы можем записать это как номер семь миллонов и первый «странный способ самоубийства». Это достаточно распространено в парках. Но опять же, чтоязнаю? Это решать вам с вашей бесконечной мудростью.

Женщине он явно не нравился, но Чеймберс слишком замерз и устал, чтобы отреагировать.

– Вы ее извините, – попросил Винтер, качая головой в сторону своей партнерши. – Зато она прелесть, если узнать ее получше, не так ли, Ким? – позвал он, получив в ответ средний палец.

– Вы туда поднимались? – спросил у него Чеймберс.

– Не хотел вторгаться на место преступления, – улыбнулся Винтер, безупречно используя оправдание. – Кроме того, знаете, мы подумали, что он никуда не денется.

Чеймберс согласно вздохнул:

– Много не сделаешь без лест…

– Она встроена в основание, – услужливо сообщил ему подслушивающий Деано. – Сзади.

Винтер даже не попытался скрыть ухмылку. Чеймберс тем временем выглядел так, будто готов заплакать.

– …Отлично.

Подъем по пятнадцати ступенькам показался ему намного длиннее, кусачий ветер набирал силу с каждым преодолеваемым дюймом, пока Чеймберс забирался на плоскую вершину пъедестала, зажав карманный фонарик в зубах.

Находившаяся в тот момент спиной к нему, фигура казалась такой же неподвижной и идеальной, как с земли. Осторожно подползая к ней, он вынул фонарик изо рта, обводя лучом матовый лоск тела, все еще не уверенный, на что смотрит… пока он не дошел до сгиба локтя статуи: сморщенного участка синей кожи, но, бесспорно, кожи. Чеймберс отчасти ожидал этого, однако все равно опешил и выронил фонарик, который скатился с подиума и кувыркнулся в воздухе, как падающая звезда.

– Черт, – прошептал он немного пристыженно.

– Там все нормально? – крикнул Винтер.

– Да! – ответил он, осторожно поднимаясь на колени, чтобы взглянуть на замерзшее лицо в свете луны.

Он был красив, как кинозвезда, практически безупречен. Чеймберс даже подумал, что,возможно, он был актером. Это точно подходило к жаждущей внимания ментальности, которая требовалась, чтобы забраться на подиум и позировать, пока не окоченеешь.

Чувствуя себя более уверенно, Чеймберс встал на ноги, чтобы рассмотреть какие-то отличительные знаки или приметы, и наклонился, приблизив лицо на несколько дюймов к статуе так, что пар его дыхания отражался от блестящей кожи.

Что-то не так… Что, он определить не мог…Может, что-то с глазами?Голубые, как лед… Напряженные… Пронизывающие… Не остекленелый взор пустого сосуда.

Он глядел в них, зачарованный… когда его схватили.

Инстинктивно отшатнувшись назад, Чеймберс вырвал руку из хватки и почувствовал, что падает. Когда он ударился о землю, из него вырвался резкий выдох.

– Детектив! – закричал Винтер, подбегая первым.

– Он… – прохрипел Чеймберс, глядя в ночное небо. – Он…

– Что? Я вас не понимаю. Просто не двигайтесь! – Винтер повернулся к своей партнерше: – Вызови «Скорую»!

Чеймберс попытался встать.

– Пожалуйста, сэр. Не двигайтесь! – продолжил Винтер.

– Он… Он все еще… жив! – выпалил Чеймберс, ложась обратно и с трудом дыша. Тем временем ужас на лицах сменился на лихорадочные действия.

И все это время он просто лежал, не в состоянии делать ничего, кроме как смотреть на мигающие звезды и трагическую, но сюрреалистично красивую фигуру над ним.


Винтер все-таки накинул свою куртку на плечи неподвижного человека, хотя и понимал, что такое проявление милосердия сродни тому, чтобы бросить губку в цунами. Они попробовали его передвинуть, но обнаружили, что большинство его суставов не разгибались, а неудобная поза предотвращала любые попытки спустить его без посторонней помощи. И поэтому Винтер остался там рядом с ним, монологом бормоча заверения и ложные обещания, заполняющие время, пока вслед за Деано из-за деревьев не появилась вереница синих мигалок.

Чеймберс поднялся на ноги как раз вовремя, чтобы убраться с дороги. C помощью подъемника двое пожарных накрыли замерзшего мужчину одеялами, прежде чем переместить его с плиты на кресло-каталку. При этом поза их пациента практически не изменилась. Как только его со скрежетом опустили на землю, они передали его парамедикам, которые поспешно укатили его в «Скорую».

– Надеюсь, вы не планируете спать ближайшие полгода, – сострил Винтер, присоединяясь к Чеймберсу, наблюдающему, как команда скорой помощи торопливо подсоединяет оборудование. – Кажется, я сегоднякапитальнооблажался.

Чеймберс не ответил. На самом деле, болтливый полицейский был ему симпатичен, но оспорить его точную оценку своих действий казалось трудной задачей.

– То есть мы приехали на час раньше вас, – продолжил Винтер. – Мне нужно было туда подняться… не так ли?

Чеймберс повернулся к нему. Будучи и старше, и мудрее, он подумал, что это один из тех идеальных моментов, чтобы преподнести юноше перл мудрости, который он пронесет через предстоящие годы.

– …Ага.

Винтер явно корил себя за это, но все равно сменил тему:

– Признаков борьбы нет?

– Я не видел.

– Кто бы мог сделать с собой что-то подобное?

Чеймберс собирался ответить, когда из машины «Скорой» послышался крик:

– Дефибриллятор!

Монотонный звук пронесся над поляной, пока толпа спасателей беспомощно наблюдала.

– Готово!

– Разряд!

Тело едва вздрогнуло, несмотря на прошедший сквозь него электрический заряд.

– Пульса нет!

– Заряжается!

Пока другие наблюдали за развитием неизбежных событий, Чеймберс отвернулся от тщетных попыток реанимации и подошел к опустевшему подиуму.

– Итак, что вы думаете? – спросил Винтер, следуя за ним. – …Детектив Чеймберс?

– Кто бы смог сделать с собой что-то подобное? – пробормотал он в ответ, все еще погруженный в раздумья, тем временем исследуя следы вокруг большого каменного основания. – Это радикально. Несомненно. И все же такое чувство, что это как-то… – он подыскивал правильное слово, пока мужчина, которого они обсуждали, умирал в двадцати метрах от них, – небрежно.

– Небрежно? – слегка потрясенно переспросил Винтер.

– Та бегунья могла позвонить двенадцать часов назад, – объяснил Чеймберс, глядя на деревья, словно там кто-то был. – Все могло быть совсем по-другому.

– Правда.

– И почему здесь? – продолжил он. – Это видное место, но оно также загорожено деревьями почти со всех сторон и на высоте десяти футов. Если задумка состояла в том, чтобы уйти величественно, почему не забраться на колонну Нельсона или, по крайней мере, сделать это в более людном месте?

– …Небрежно, – сказал Винтер, восхищенно глядя на детектива.

– Небрежно, – кивнул Чеймберс, наконец-то отрывая взгляд от деревьев.

Когда безуспешный массаж сердца прекратился, Винтер вздохнул:

– Полагаю, он все же получил желаемое.

– На самом деле, – сказал Чеймберс, присев поближе изучить пару следов, – я не уверен, что это так.

## Глава 2

Пятница


– Детектив?.. Детектив? – Чеймберс резко проснулся, схватил женщину за халат и уставился на нее широко раскрытыми глазами.

–Воу! Воу!– сказала доктор Сайкс, главный судмедэксперт Скотленд-Ярда. Оглядев свое блеклое окружение, он отпустил доктора и потер лицо.

– Извините.

– Ничего страшного, – улыбнулась Сайкс, которой оставалось всего год или два до пенсии и она могла бы обойтись без нападений с утра пораньше. – Долгая ночь?

– Можно и так сказать, – ответил Чеймберс, как обычно скупой на слова.

– Вы скоро закончите?

Он взглянул на свои часы:

– Два часа назад.

Сайкс вскинула брови:

– Как насчет чашки кофе?


Официально взяв ответственность за пациента, команда скорой помощи действовала по протоколу и отвезла оттаивающее тело в больницу Святой Марии, а это означало, что Чеймберс потратил остаток своей смены на попытки добиться, чтобы его переместили в лабораторию для тестирования. В конце концов добившись успеха, он заснул на одном из пластиковых стульев в коридоре, пока его не разбудила именно та, кого он ждал.

– У меня уже завал, – сказала Сайкс в перерыве между глотками кофе. – Лондон был особенно богатым на убийства на этой неделе.

– Взгляните на дело. Это все, о чем я прошу.

– Детектив, я…

– Просто взгляните.

С явным раздражением судмедэксперт отставила чашку и взяла копию отчета о происшествии и прилагающуюся форму из «Скорой помощи». Она нахмурилась, просматривая первую страницу.

– Странный случай, скажу я вам, – признала доктор, прочтя документы. – И вы подозреваете, что это преступление?

– Просто догадка.

– Я не могу обещать многого, – сказала ему Сайкс, кладя документы себе на колени и ожидая объяснения.

– Я… – заколебался Чеймберс. Он еще не успел полностью разобраться в собственных мыслях. – На месте проишествия были десятки следов, но ни одного, оставленного босой ногой. Я отправил офицеров прочесывать округу всю ночь напролет и обыскивать ближайшие мусорные баки. Ни обуви, ни одежды найдено не было.

– В соответствии с вашим отчетом он был там по меньшей мере двенадцать часов. Этого времени вполне достаточно, чтобы следы повредились или полностью исчезли. Вчера была плюсовая температура?

– Едва.

Доктор пожала плечами, словно говоря: «Ну вот».

– Я не понимаю, как он могтакдалеко зайти голышом в лондонский парк незамеченным.

– Случались и более странные вещи, – сказала Сайкс, которой, похоже, очень нравилась роль адвоката дьявола.

– Ладно. Это возможно.

– Не мог ли он где-нибудь закопать свою одежду?

Чеймберс собирался отвергнуть эту теорию, но затем решил, что это на самом деле очень хорошее предположение. Он откинулся на стуле и снова потер свое уставшее лицо, чувствуя, что проигрывает в этой битве.

– Ладно, ладно, – сказала Сайкс. – Я взгляну на него сегодня утром. Идите домой. Отдохните. Позвоните в обед.

Чеймберс одарил ее изможденной улыбкой:

– Я ваш должник.


По глупости Чеймберс подумал, что перед уходом наведаться на свое рабочее место, до которого ему не удавалось добраться всю смену, было хорошей идеей. Он вошел в офис и обнаружил, что кто-то нашел применение потрепанным рождественским декорациям, водрузив пятифутового снеговика на его кресло и укрыв его компьютер одеялом ваты. Выжидающие лица разразились смехом, когда он открыл верхний ящик своего стола и обнаружил, что он набит искусственным снегом. Изобразив улыбку, он подыграл остальным, несмотря на то, что уровень бардака граничил с коварным умыслом.

–Пригнись. Пригнись. Пригнись,– предупредил детектив-инспектор Грэм Льюис, когда-то бывший вежливым юным офицером, а теперь являвшийся одним из немногих оставшихся у него друзей. – Босс тебя ищет.

Чеймберс сгорбился за безвкусным снеговиком, когда Льюис с учтивой улыбкой сказал:

– Доброе утро, босс.

– Не будь таким лизоблюдом, Льюис.

– Хорошо, сэр… Ладно. Он ушел.

Распрямляясь, Чеймберс махнул рукой в сторону стола:

– Я так понимаю, ты уже слышал?

– Ты же знаешь, здесь молва распространяется быстро, – кивнул Льюис. Он поколебался, так как ему практически всегда выпадала участь приносить плохие новости, предостерегать его о бюрократическом дерьме, которое скоро свалится на его друга. – Ты поднялся, чтобы осмотреть телов ту же секунду,когда решил, что это безопасно. Что бы ты ни делал, не говори «Я думал, он мертв», или «Он выглядел мертвым» или что-либо из этого разряда. За это полетят головы, и Хэмм будет замахиваться на твою. Теперь убирайся отсюда, пока он…

– Чеймберс!

– Черт, – прошептал Льюис.

– Да, босс? – отозвался Чеймебрс через комнату. Его коллеги сидели с такими же язвительными лицами, очень желая узнать, когда и как он подошел к стране чудес на своем рабочем месте.

– В мой кабинет! Сейчас же!

–В ту же секунду,когда решил, что это безопасно, – тихо напомнил ему Льюис.

Главный детектив-инспектор Хэмм занимал эту должность восемнадцать месяцев. Это достаточно короткий период для того, чтобы его близкие друзья на вышестоящих должностях и бывшие сослуживцы уже стали считать его одним из своих и эти давние связи могли предотвращать любую критику в сторону очевидного фаворитизма и сомнительных критериев повышения. Хэмму хватило здравомыслия, чтобы поубавить свое неприкрытое недовольство и оскорбительное поведение в сторону Чеймберса со времени вступления на должность, что только сделало его нападки менее предсказуемыми.

– Садись, – сказал Хэмм, и Чеймберс послушался. – Ну… какогохрена?

– Все описано в отчете,сэр.– Чеймберс поморщился, он не хотел, чтобы это прозвучало настолько саркастично. – Я прибыл на место, где мне объяснили ситуацию. В тот момент, как я решил, что это безопасно, я забрался наверх к жертве.

– Жертве? – фыркнул Хэмм, чавкая жвачкой, которая, казалось, всегда была у него во рту. – «Никаких признаков травмы» и он просто там сидел, оночевидносам это с собой сделал. Это все равно что я бы назвал свою толстую задницу «жертвой» моей любви к KFC.

– Тогда к «погибшему», – сказал Чеймберс. – Я убедился, что он был еще жив на тот момент, и немедленно потребовал вызвать «Скорую».

–Ага,– сказал Хэмм, выпучив глаза и выискивая в своем подчиненном любые признаки слабости или сомнения.

– При всем уважении,сэр,– Чемберс снова поморщился: ему нужно было перестать это добавлять, – я закончил смену два с половиной часа назад. У меня нет сил.

После ребяческой попытки переглядеть его Хэмм пренебрежительно махнул ему:

– Тогда иди.

Встав, Чеймберс потянулся к дверной ручке.

– И последнее, – выпалил Хэмм, останавливая его. – Что ты думаешь об этом констебле Винтере?

Руководству явно хотелось кого-то наказать. Лицо Чеймберса осунулось. Он заставил себя выглядеть невозмутимым и повернулся к своему боссу:

– О ком?

– Об Адаме Винтере. Он записан у тебя в отчете как первый офицер, прибывший на место, – сказал Хэмм, поднимая папку со своего стола.

–А.Наполовину первый, – сказал Чеймберс. – С ним была напарница.

– Не имеет значения. Это была работа Винтера… Так что?

Чеймберс быстро обдумал свои немногочисленные варианты.

– Некомпетентен, – жестко ответил он. – У меня самого возникала мысль написать на него жалобу. Типичный детектив-аматор – он не способен отставить в сторону собственное эго даже для того, чтобы справиться с элементарными вещами. Я настоятельно рекомендую вам проследить, чтобы его уволили за этот бардак.

Хэмм выглядел слегка удивленным его бесстрастной реакцией:

– Да ну?

– Да…сэр,– сказал он, на этот раз уже специально.

– Что ж, я однозначно приму твой совет к сведению. Можешь идти.

Чеймберс кивнул и закрыл за собой дверь, надеясь, что его губительное мнение об офицере убедит их начальника принять правильное решение.

В 10:35 утра Чеймберс ввалился в свой лофт в Камдене. Это было его несчастливое, но вовремя перешедшее к нему наследство, жилище, которое стало полезной подмогой среди завышенных цен лондоского рынка недвижимости. С урчащим от голода желудком он пошел на кухню, где обнаружил записку на дверце холодильника:

> Пришлось уйти. Спокойной ночи

> Е:*

Он улыбнулся и, сняв записку, помедлил, прежде чем выбросить ее в ведро, чувствуя себя необъяснимо виноватым за то, что избавляется от чего-либо, оставленного для него Евой, пусть даже самого незначительного. Открыв ящик, он засунул ее под стопку инструкций к микроволновке и автоответчику, где, как он надеялся, она никогда ее не найдет.

– Что с тобой творится? – отругал он себя, устраивая набег на холодильник в поисках остатков еды, прежде чем отправиться в спальню.

Он только снял рубашку и закончил чистить зубы, когда зазвонил телефон. В своем изможденном состоянии он забыл отключить его из розетки. С тоской взглянув на кровать, он прошел обратно по коридору и взял трубку.

– Да?

– Детектив? Это Шарлотта Сайкс… с работы.

– А, здравствуйте, – сказал Чеймберс, гадая, как судмедэксперту удалось достать его номер.

– Извините, что беспокою вас дома. Мы можем поговорить позже, если хотите.

– Нет. Все в порядке, – зевнул он, вытягивая свободную руку, чтобы схватиться за деревянную балку над головой.

– Я просто подумала, вы захотите сразу узнать, что вы были абсолютно правы.

– Прав? В чем?

– В своей догадке. Потому что физически нет ни одноговозможногоспособа, как этот мужчина мог совершить самоубийство… Кто-то сделал это сним.

Чеймберс потер пощипывающие глаза. Он так устал.

– Я сейчас приеду.

## Глава 3

Чеймберс задремал в метро и прозевал свою остановку. Недовольный собой, он сошел на «Виктории» и пешком пробрался по замерзшему городу, по улицам, покрытым грязной слякотью, под ветром, продрогнув от речного холода и затерявшись в лабиринте серых зданий. Пройдя охрану в Скотленд-Ярде, Чеймберс был встречен вопросительным взглядом Льюиса, поспешившего через лобби, чтобы перехватить его.

– Что ты опять здесь делаешь? – раздраженно спросил он. – Уходи! Босс может тебя неправильно понять.

– Снова? – пожаловался Чеймберс.

– Да.Снова.Иди домой.

– Не могу. Но я постараюсь не попадаться ему на глаза.

Качая головой, Льюис отступил в сторону, чтобы пропустить друга.


Применив тактический, но энергозатратный ход, Чеймберс поднялся по лестнице. Ему нужно было избегать не только главного детектива-инспектора Хэмма, но и всю его сеть подчиненных-доносчиков. Убедившись, что горизонт чист, он поспешил по коридору к лаборатории судмедэкспертизы и постучал в дверь в самом конце, помрачнев, как только переступил порог.

– Дерьмо.

– В самом деле, дерьмо, – согласился Хэмм, прерывая свой разговор с доктором Сайкс, чтобы напуститься на Чеймберса. – Я получил запрос на сверхурочные, после твоего ухода.Как оказалось,двоим техникам было приказано перевезти несрочноетело через весь город за несколько минут до окончания их смены. – Чеймберс открыл рот, но Хэмм перебил его: – На что я сказал: «Здесь какая-то ошибка. Ни один из моихдетективов не является настолько тупымили неуважительным,чтобы сделать подобное без моего разрешения». Не так ли, Чеймберс?

– Не я составлял их расписание…сэр,– ответил он, более вспыльчивый от нехватки сна. – У них есть работа. Я попросил обоих ее выполнить.

Демонстрируя, насколько это вне его полномочий, Хэмм резко толкнул Чеймберса. Затем он подошел до неприличия близко, несмотря на то, что был на полфута ниже высокого детектива.

– Хочешь, чтобы я тебя отстранил прямо здесь и сейчас?

– …Нет, сэр.

– Мальчики! Мальчики! Мальчики! – окрикнула их Сайкс. Эта матриархальная женщина при необходимости становилась довольно угрожающей.

Все еще свирепо глядя на Чеймберса, Хэмм отступил.

– Затем я узнаю, что ты заставил нашего главного судмедэксперта работать над твоим поганым делом о самоубийстве, вместо того чтобы дать ей возможность занятьсячетырьмяубийствами, которые мы взяли только за вчера!

Чеймберс спокойно отер брызги слюны с лица.

– …Пять.

– Что-что?

– Пять убийств, – поправил его Чеймберс, бросив взгляд на Сайкс.

– Он прав, – поддержала его доктор. – И из-за…состояниятела нам нужно было действовать быстро. Чем больше оно оттаивает, тем больше улик мы рискуем упустить.

Хэмм все еще выглядел взбешенным, но уже было ясно, что оценка доктора немного приглушила его пыл. Он повернулся к Чеймберсу:

– Еще раз сделаешь что-то у меня за спиной,мальчик,и тебе нахренконец… Понял?

– Да, сэр.

На этой ноте Хэмм вылетел из комнаты, оставив Чеймберса и Сайкс наедине с телом. Они встали по обе стороны от металлического стола, где ледяной отблеск на коже мужчины сменился пятнами обморожения, а фаланги двух пальцев левой руки почернели.

– Обморожение, – пояснила Сайкс, когда заметила взгляд Чеймберса. – Я полагаю, это само собой разумеется, что у него было критическое переохлаждение, когда вы добрались до него, его органы едва функционировали для жизнеобеспечения. Потом вмешалась команда «Скорой» и разогрела егослишкомбыстро, его организм не выдержал. Впрочем, скорее всего, результат был бы таким в любом случае. Мне нужно вам кое-что показать. Помогите его перевернуть.

Натянув одноразовые перчатки, они с трудом подняли тяжелый труп достаточно, чтобы открыть красную точку на затылке.

– Видите след укола? – риторически спросила Сайкс, уже перестав поддерживать тело. – Ему что-то вкололи… слегка неприятный коктейль, судя по всему. Я все еще пытаюсь выяснить, что к чему. Что может быть объяснено таблетками для похудения, протеиновыми добавками или злоупотреблением стероидами. Признаю, что это предосудительная, но обоснованная догадка, глядя на его размер.

– Логично, – согласился Чеймберс.

– Однако чего однозначноне должнобыло быть в его системе, так это значительного уровня панкурония бромида. – Чеймберс, естественно, выглядел растерянно. – Его используют при операциях, когда пациент в сознании, но не должен совершать ни малейшего движения. Невозможно даже прикинуть, какую дозу он получил, не зная точного времени и учитывая экстремальные температурные условия.

– Он точно не мог вколоть себе это сам? – спросил Чеймберс.

– Не было упоминаний о найденных на месте иголке или ампуле, и я не думаю, что ему объективно хватило бы контроля над своими конечностями, чтобы откинуть их на какое-либо расстояние. Я предполагаю, что жертва была в cостоянии дремы – в сознании, но полностью податливой, способной поддерживать достаточный мышечный тонус только для того, чтобы оставаться в позе, приданной убийцей.

– А потом он ушел, оставив его замерзать насмерть. Это извращение.

– Нам здесь редко попадаются хорошие истории, – пожала плечами Сайкс. – Уже знаете, кто он?

– Еще нет. Но мы решили, что хорошей идеей будет начать с тренажерных залов и развлекательных центров.

Заметив что-то, Чеймберс наклонился поближе изучить костяшки правой руки трупа, где на поврежденной морозом коже красовалась открытая рана, непохожая на другие.

– Клей, – сказала ему Сайкс, опережая его вопрос. – Похожие следы есть под подбородком, на левом предплечье, колене и обеих ягодицах. Грубая работа, но… – Она замолкла. – Ну, первые впечатления?

– Подозреваемый – мужчина… вероятно. В любом случае, достаточно сильный, чтобы переместить двести фунтов этого парня. Похоже на личные счеты, судя по тому, что его опозорили, раздели догола, расположили на виду, с какой жестокостью его оставили там страдать. Это было спланировано… организовано… и все же выполнено со страстью.

Сайкс согласно кивнула:

– Полагаю, нам остается только надеяться, что у него нет других врагов. – Когда Чеймберс повернулся к доктору с озабоченным выражением лица, она неловко улыбнулась: – Просто говорю.


– Следующая станция – «Хай Барнет», конечная. Всем выйти из вагона, пожалуйста. Всем выйти из вагона.

Чеймберс рассеянно оглядел пустой вагон: «Вот хрень».

В конце концов, выходя из лифта в Камден-Тауне, Чеймберс взглянул на часы и недовольно обнаружил, что у него осталось всего четыре часа десять минут до того, как его будильник снова будет поднимать его на работу. Чувствуя себя болезненно голодным, он направился прямиком в KFC. По какой-то причине ему сегодня хотелось этого с самого утра, после разговора с боссом.

Вооружившись скидочным бакетом, он уселся поесть на парковую скамейку, чтобы Ева не унюхала запах в квартире и не прочитала ему очередную лекцию о его вечно растущей талии. Наполовину завершив пиршество, он осознал, что его еда даже подостыла, пока он глазел на заледенелый пруд, мыслями все еще на работе, в компании оттаивающих трупов и пустых пъедесталов. Он оглянулся на телефонную будку, покачал головой и затолкал в рот еще жареной картошки, намеренный не поддаваться…

– Ненавижу себя, – пробормотал он, роняя недоеденную ножку в бакет и направляясь, чтобы втиснуться в узкую красную будку. Свободной рукой он снял трубку и неуклюже набрал номер участка.

– Это Чеймберс. Соедините меня с тем, кто работает над моим сегодняшним делом с ледяным человеком, – сказал он и заполнил последующую паузу еще одной порцией картошки. – Да, насколько мы продвинулись в идентификации жертвы?..Ага.Ну, продолжайте. У нас кто-то еще дежурит в парке?.. Хорошо. Скажите им заново все обыскать на предмет иголок, ампул, чего-либо медицинского… Я знаю. Можете свалить вину на меня. Нам также нужно найти все места, поставляющие панкурониум бромид… Нет, панку… Я продиктую по буквам.

С трубкой в одной руке и бакетом в другой он попытался выудить из кармана блокнот, рассыпал остатки курицы по полу.

– Зараза!.. Это я не вам. Я уронил свой завтрак… ужин? Я даже не знаю. Название: П-А-Н-К-У-Р-О-Н-И-У-М. Записали?.. И последнее: мне нужно, чтобы вы узнали, кто присматривает за статуями в парке. Почему тот постамент пустовал? Есть ли у них для него скульптура? Или убийца скрылся с ней? Нам нужно узнать… Пока это все… Да, в семь. Ладно. До свидания.

Нагибаясь, чтобы подобрать остатки курицы обратно в бакет, он снова невольно взглянул на часы – всего три часа сорок пять минут.


В 18:37 Чеймберс, как и собирался, вышел из метро на «Набережной» и отправился на короткую прогулку до нового Скотленд-Ярда. Успешно преодолев подземный лабиринт в такое время, он был особенно доволен собой, но ненамного более отдохнувшим, чем когда уходил ранее днем. На нем сказалась непрактичность дневного сна в виде снова невыключенного телефона, сработавшей в соседнем здании пожарной сигнализации и пары Свидетелей Иеговы, которые подошли ко встрече с этим самым Иеговой намного ближе, чем, вероятно, осознавали. Сдавшись, он рассыпал горсть листов салата поверх содержимого мусорного ведра и перед уходом написал Еве записку, которую прикрепил к холодильнику. Эти наскоро выведенные группки слов были их единственным способом коммуникации, когда он попадал на несколько ночных смен подряд.


– Генри Джон Долан, – объявила молодая детектив-констебль, пока Чеймберс убирал снеговика Фрости со своего кресла. – Наша жертва. Фитнес-инструктор, танцор массовки и незначительная знаменитость. Вы, несомненно, помните, его роль «Мускулистого мужчины номер пять» в том эпизоде «Мыслителя»?

– Ах,тотГенри Джон Долан! – лукаво уточнил Чеймберс.

– Завтра я буду допрашивать его девушку. Однако ни иголок, ни ампул мы не нашли.

– А что со статуями? – спросил у нее Чеймберс, запихивая вату из ящика в мусорное ведро и тихо чертыхаясь.

– Все сложно. Эта принадлежит Королевским паркам и Городскому совету, делегирующим работу частным фирмам. – Констебль передала ему клочок бумаги. – Кто-то будет на месте до одиннадцати, если вы решите туда наведаться.

Взглянув на адрес, Чеймберс кивнул:

– Пожалуй, этим я и займусь.


Снаружи «Слип и Ко. Решения по реставрации и консервации» не выглядела подходящим учреждением для хранения одних из самых ценных произведений искусства в стране – просто безымянная ролловая дверь, встроенная в старую железнодорожную арку на Хакни Хай-стрит. Выбрав случайное место, Чеймберс громко постучал, чтобы его было слышно за ревущим внутри радио. Он поднял взгляд на камеру над дверью, затем заметил две другие неподалеку, когда музыка стихла.

– Кто там? – послышался голос.

– Детектив-сержант Бенджамин Чеймберс, Столичная полиция.

– У вас есть удостоверение?

– Да.

– Покажите его в камеру, пожалуйста.

Закатив глаза, Чеймберс достал свою идентификационную карту и поднял ее над головой.

– Ближе, пожалуйста.

Ворча, он сильнее вытянул руку, вставая на цыпочки, когда металлическая дверь наконец-то с грохотом открылась и перед ним предстал странный низенький человек. Ему, похоже, было за пятьдесят, и он смахивал на циклопа с одним глазом, расширенным увеличительным стеклом, закрепленным на кожаной повязке. У него была лысая, как у монаха, макушка, а одет он был в замасленный фартук, почти такой же неряшливый, как его лицо и руки.

– Извините. Осторожность никогда не помешает, – сказал мужчина, тревожно оглядывая улицу, прежде чем пригласить его войти. Затем он закрыл дверь, запирая ее за ними. – Тобиас Слип, – представился он, с интересом разглядывая Чеймберса.

Освещение внутри индустриального помещения было тусклым. Четыре огромные статуи возвышались на деревянных постаментах, в свете фонарей, направленных прямо на них, как в галерее. В такой интимной обстановке они казались еще более внушительными. Чеймберс прошелся между ними, вбирая мелкие детали: замысловатые складки, придающие динамичности бронзовым одеждам, слишком знакомые линии, вырезанные на усталых от мира лицах. И с нетерпением представил, как доберется домой, чтобы сказать Еве, что он наконец-то «понял искусство… или что-то в этом роде».

– Вы работаете здесь один? – спросил Чеймберс, неторопливо обходя помещение кругом, подмечая разнообразие инструментов, выложенных на рабочей поверхности, обесцвеченную бутылку таблеток, обклеенную красными предостережениями, и простой подъемный механизм, возведенный в центре комнаты, с пустой веревкой, свисающей в виде ожидающей петли.

– Последние тридцать два года.

– Могу поспорить, работа тяжелая, – прокомментировал он, поддерживая разговор.

– Не то чтобы, если есть правильные инструменты, – ответил мужчина, не сводя взгляда с расхаживающего гостя.

– И вы здесь живете?

– Иногда… Пожалуй, достаточно личных вопросов, спасибо.

Чеймберс улыбнулся, возвращаясь обратно, чтобы присоединиться к нему.

– Извините, всегда хотел заниматься чем-то творческим. Я отвлекся. Которая из них – статуя для Гайд-парка?

Мужчина повернулся спиной к нему и четырем подсвеченным скульптурам, направляясь к темному углу комнаты. Чеймберс напрягся, наблюдая, как Слип проходит мимо рабочей поверхности, заваленной инструментами. Но потом, стягивая тяжелое старое полотно на пол, тот обнажил статую мужчины на коне, чья правая рука, похоже, была отбита. Глаза и всадника, и лошади были выцарапаны, а одна из ног животного лежала сломанная на коробке рядом.

– Вандализм, – объявил Слип. – Странно, что именно худшие аспекты человеческой натуры сохраняют мне работу… Что ж, – хихикнул он, – только посмотрите, с кем я разговариваю. Мне интересно, я предполагаю, вы, как и я, думаете о своей работе как о призвании… смысле вашей жизни? – Чеймберс молчал. – Скажем, в один день весь ваш тяжелый труд вдруг бы окупился, – все равно продолжил Слип. – Мир чудесным образом превратился бы в хорошее место, в воспетую утопию, к которой все мы стремились… В чем тогда было бы ваше призвание, детектив?.. А? Будем надеяться, что мы… наше коллективное лишение божьей милости продлится вечно… ради нас обоих.

Двое мужчин постояли мгновение в тишине под наблюдением слепых взоров статуй.

Прочистив горло, Чеймберс спросил:

– Вы самостоятельно забирали статую?

– Да.

– Когда?

– В понедельник… утром.

– И… кто это?

– Скульптура? Я думаю, это одно из менее известных изображений герцога Веллингтона.

– Статуи часто убирают из парков на починку?

– Почти никогда, только в крайних случаях. Но когда обнаружилось, что нога лошади пропала, статую признали небезопасной и меня попросили немедленно ее убрать.

– Рука была найдена? Я вижу только ногу.

– Нет. Меч тоже не нашли.

Чеймберс выглядел растерянным.

– Рука держала меч, – объяснил Слип.

– И кто-нибудь сейчас ищет виновного?

– Я подозреваю, что этот вопрос спишут на «мелкий вандализм», как обычно… Это же не труп, верно?

Чеймберс нахмурился и мгновение наблюдал за мужчиной, за странной улыбочкой, появившейся на его лице.

– Не прикасайтесь к ней больше. Я скоро пришлю криминалистов, чтобы снять отпечатки.

Теперь настала очередь Слипа внимательно разглядывать Чеймберса.

– Похоже, столичная полиция нынче более серьезно относится к вандализму.

Чеймберс встретился с ним взглядом, ничего не выдавая и заверил:

– В этом случае, да. Да.

## Глава 4

Вторник


Лондонскому Тауэру редко удавалось остаться незамеченным, но Чеймберс был слегка удивлен, увидев его в окне с водительской стороны, осознавая, что он не в том ряду. Он ехал по городу на автопилоте, его мысли были слишком заняты застопорившимся расследованием, чтобы обращать внимания на яростные гудки, когда он кого-то подрезал.

Они узнали, что заказ на работу со статуей поступил за четыре дня до ее удаления, а до тех пор форт охранял отрезок желтой ленты, вскоре унесенный ветром. Отталкиваясь от предположения, что убийца был ответственнен за повреждения, казалось справедливым, что он регулярно возвращался в парк, в надежде обнаружить выбранное место пустым. Полицейские опросили всех местных бездомных, работников Департамента парков и каждого владельца собак, на которых наткулись. Они также заполучили записи с каждой камеры видеонаблюдения, предоставляющей вид на парк, – все безрезультатно.

То же можно сказать и о жертве, Генри Джоне Долане, который пришел на свое обычное занятие в тренажерном зале в вечер перед убийством. Будучи человеком привычки, он также наведался в ближайший маркет здорового питания «Эпплгуд» по дороге домой, судя по чеку, найденному в его мусоре. Это оставляло им еще четырнадцатичасовое окно между тем, как он вышел из магазина, прибыл домой и впервые был замечен бегуньей.

Ни одна из больниц, с которыми они связались, не доложила о необычной нехватке в запасах панкурониум бромида, с учетом случайных потерь и ошибочного размещения. И когда поиск расширили, включив в него ветеринарные клиники и ряд специализированных стоматологических хирургических кабинетов, эта задача превратилась в затяжную проблему. Криминалисты тем временем обнаружили ошеломляющее количество отпечатков на статуе, учитывая, что она находилась всего в десяти футах над землей.

В довершение всего Чеймберс взял еще одно убийство и серьезное нападение вдобавок к и без того сокрушительной рабочей нагрузке, а Ева нашла заначку с домашними «жирными» билтонгами, сделанными его матерью, которые он изобретательно спрятал в пустой масленке, задвинутой в глубь холодильника.[1]

В целом, последние несколько дней выдались не слишком хорошими, единственным просветом стало открытие, что убийце не нужно быть хорошо сколоченным мужчиной, как изначально предполагалось, так как увиденный Чейнберсом самодельный подъемный механизм несомненно мог значительно облегчить перемещение громоздкого трупа. К тому же Чеймберс как раз и встретился с таким вертлявым, плохо сложенным человеком, который уже имел дело с подобным подъемным механизмом.

Чеймберс ударил по тормозам, случайно проехав на красный. Когда ругань на него из почти бесконечной процессии машин стихла, он решил, что ему отчаянно нужен кофе.

Припарковавшись, он только собирался выйти, когда зазвучало радио: «Всем подразделениям. Всем подразделениям. Есть кто-то поблизости от Бетнал-Грин? Ядумаю,у нас может быть труп».

–Думаете,у нас может быть?– послышался в ответ угрюмый голос с акцентом уроженца Глазго. Затем говоривший сострил для своих слушателей: – Скажите им, если оно персиковое или коричневое, у него есть руки и ноги, и оно не встает, когда его спрашивают, труп ли он, то скорее всего это труп.

– Спасибо, детектив, – ответила диспетчер, с трудом сдерживая смех. – Звонивший не говорит по-английски.

Из динамиков донесся протяжный вздох.

– Ладно. Назначайте мне. – Последовала пауза. – Вы слышали? Вы можете назначить меня.

– Извините, – вернулась к нему диспетчер. Ее голос совершенно неожиданно звучал очень деловито. – Дополнительные детали: похоже, там может бытьдватрупа. – Затем она обратилась к кому-то на другой линии, и ее голос стал приглушенным и неразборчивым. – Они говорят что-то насчет клея… или что, может, их склеили вместе?

Чеймберс счел нужным ответить как можно быстрее, прежде чем кто-то другой смог заблокировать канал.

– Детектив-сержант Чеймберс, – представился он, схватив рацию из гнезда, заводя двигатель, включая мигалки и выезжая на дорогу. – Назначьте мне. Я уже еду.

– Ты уверен, Бен? – спросил шотландец.

– Я уверен. Передайте детали.

В этот момент четвертый голос, который Чеймберс был слегка удивлен услышать, присоединился к разговору:

– Это констебль Винтер. Мы будем подкреплением.

– Принято.

Будучи не в настроении для неизбежного спора, Чеймберс прибавил газу, несясь сквозь город на север.

# Примечания

1

Билтонг (афр. biltong) – разновидность вяленого мяса, пользующаяся популярностью в ЮАР и Намибии. – Здесь и далее прим. переводчика.