Голая любовь
Рассказы. Стихи
Ольга Гаутди

© Ольга Гаутди, 2022

ISBN 978-5-0056-2397-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Женщина

Женская энергия ленива,

Женская энергия не терпит суеты,

Женская энергия вместима,

Женщина – ты Космос!

Жизнь рождается в тебе!

Хохочущее счастье

Вытираю пыль с книжных полок, поднимаю тяжёлый старый альбом, и мне прямо в ладошку выпадает маленькая выцветшая фотография. «Ах ты моя капелька… Ах ты моя слезинка… Ах ты моя первая любовь…» – говорю я ей. С фотографии смотрит на меня мой любимый мальчишка – моя первая любовь. Я отбрасываю тряпку в сторону и сажусь в своё большое кресло, воспоминания юности уносят меня в моё уже очень далёкое прошлое и накрывают с головой.

Росла я «Машей-Суральмашей». Пряник с детства всегда лежал у меня ночью под подушкой: так придумала мама, чтобы я не беспокоила её ночью. Девчонкой я была пышноватой, обычно растрёпанной и как-то небрежно одетой и не имела успеха у одноклассников. Подходя к зеркалу, я жутко ненавидела свои раскосые глаза, я называла их китайскими. Шло время, и мне уже стукнуло пятнадцать лет. Соседские девчонки, мои подружки, были не старше меня, но уже вовсю влюблялись. У них даже образовалась борьба за одного мальчишку, и они всячески пытались друг друга переплюнуть в одежде, прическе, доходило даже до драк. Я же для них никакой угрозы не представляла, и они упустили меня из виду.

Как-то прекрасным майским утром я вышла на наш маленький балкончик, который окнами выходил прямо на площадку перед нашим домом. Была я с утра в ситцевом халатике с растрепанными длинными волосами, и мне очень хотелось вздохнуть весенней прохлады. Белая черёмуха уже расцвела и её зеленые ветки нежно колыхались на ветру. Уже проснулись пчелы, и на склоне перед домом вылезла зелёная травка. Ах, весна! Как не хочется садиться за уроки, быстрей бы каникулы! Я подняла руки вверх, расправила лопатки, потянулась и собралась было зевнуть, да передумала: по двору шел тот самый сердцеед моих подруг, и я решила его повнимательней вблизи рассмотреть. Он тоже заметил мою взъерошенную персону и остановился напротив балкона. Я спокойно стояла и смотрела на него.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответила я.

– Ты в баскетбол сегодня играть придёшь?

– Да, наверное, – ответила я и ушла с балкона.

Надо сказать, что в городе нашем был строительный бум, и незадолго до этих событий перед нашим старым домом вырос новый пятиэтажный. В него заехали новые жильцы, и дворовая наша компания пополнилась новыми мальчишками и девчонками. Среди них оказалась моя новая подруга Ольга. Мы с радостью ходили с девчонками к ней в гости. Балкон Ольги выходил в сторону старого барака, где и проживал объект её внимания – Вова. Ольга никому из подруг не разрешала выходить на балкон и маячить перед ним, только я была исключением.

«Наташа, иди понаблюдай за моим», – говорила она. И я выходила на балкон, садилась на стул и демонстративно наблюдала за перемещением Вовы. Это была такая своеобразная игра. Поскольку мои наглые наблюдения происходили довольно часто, то Вова заметил меня и заинтересовался. Он начинал гарцевать на своем мотовелосипеде, и было понятно, что он видит, что я за ним наблюдаю.

Эта весна и лето круто изменили мою жизнь. Мы повзрослели, прибавили в росте и в рельефах фигур. Мы ещё по-детски играли в разные игры, но уже что-то изменилось в нас. Мальчишки начинали заигрывать, заталкивали в подъезды, мы, естественно, визжали и сопротивлялись, убегали. Вот и Вова как-то раз затолкнул меня в подъезд и растерялся: что со мной делать?

– Ты зачем это сделал? Вдруг Ольга узнает? Ты ведь её жених, а она моя подруга, – сказала я.

– Чего? А при чем тут Ольга. Какой ещё жених? Ты о чём? Ты мне нравишься.

Я оттолкнула своего ухажёра и побежала домой. Он побежал за мной и не догнал. Уж больно быстро я спустилась по родной лестнице и забежала в свой подъезд. Запыхавшись, я зашла в квартиру, прошла на кухню и присела возле кухонного стола. Мама готовила обед, на кухне что-то шипело и булькало. Окно было открыто, и сквозняк выталкивал вкусные запахи на улицу. Вдруг в окне показалась голова Вовы. Оказывается, не догнав меня, он залез по пожарной лестнице и умудрился заглянуть в окно.

– Ты кто? – удивленно спросила мама.

– Я Вова, и я женюсь на вашей Наташке, – сказал он.

– Всё понятно, конечно, женишься, только подрасти немного, – сказала мама и с улыбкой посмотрела на меня.

Так в моей жизни появился жених.

В восьмой класс с подружкой Татьяной мы пошли, как нам тогда казалось, ну очень крутыми: сделали себе по два длинных хвоста в качестве причёски, завязали большие белые банты, надели форму, белые фартуки, и самое главное – надели туфли на небольших «школьных» каблуках. Девочкам старших классов уже разрешали надевать в школу туфли на каблуках. Как только мы появились в дверях класса, то произвели фурор и привлекли всеобщее внимание. К нам за парты сразу пересели самые видные ребята и стали засыпать нас комплиментами. Всё происходящее было похоже на историю про бабочек, которые уже вылезли из своего кокона и сушат свои крылья перед полётом. Мужское внимание было, бесспорно, приятно и придавало большей уверенности в себе, но у меня был он и другие мальчишки мне были не интересны, тем более что школа, в которой учился Вова, была восьмилеткой, и в девятый класс он пошёл в нашу школу. Так что мой парень был еще и старшеклассником, что придавало мне большего авторитета и вызывало зависть у одноклассниц.

По-прежнему мы дружили двором, и все заметили наше притяжение. Кто-то отвлекал Вову, а я в этот момент убегала, а он, обнаружив пропажу, догонял меня. Все смеялись и понимали, что в нашу жизнь пришла первая любовь. На скамейке во дворе Вова уже всегда садился рядом со мной, а если опаздывал, то ребята молча освобождали ему место.

В городе нашем существовали хулиганские компании. Были они отголоском послевоенных лет, когда после амнистии масса людей из мест не столь отдалённых оказалась на свободе. Эти парни обитали на определённых территориях, состояли в основном из спортсменов, провоцировали массовые драки с курсантами училищ или ребятами из других районов города. Они не облагали никого данью, это случилось с ними позже, но вели себя на «своей» территории нагло, вызывающе и по-хулигански, действовали «стаей»: могли избить, унизить, отобрать что-то по мелочовке. Парк культуры и отдыха, где днём любили погулять мамы с детьми, а вечером собиралась молодёжь на танцы, где любили погулять по тенистым аллеям влюбленные парочки, находился недалеко от нашего дома.

Как-то я с подругой гуляла в парке, и к нам на скамеечку подсел парень из местных хулиганов. Мы их всех знали и побаивались. Было понятно, что я ему приглянулась и слово «нет» не сулило мне ничего хорошего. Прочувствовав ситуацию, мою подругу Татьяну ветром сдуло, и уже через несколько минут ко мне несся мой Вова – моё спасение. Вова тоже был из местных, всех знал, но в группировку не входил. Вова перепрыгнул через скамейку и сел со мной рядом.

– Твоя, что ли? – спросил непрошеный.

– Моя, – ответил Вова.

– Извини, брат, не знали, – произнёс, громко смеясь, парень, и осада со скамейки была снята.

С тех пор хулиганы встречали меня с улыбкой, подчеркнуто вежливо и почему-то стали обращаться ко мне по имени-отчеству, только от хищной улыбки этой начинал бегать мороз по коже, а подруге моей за то, что вмешалась, пригрозили расправой.

Мы с Вовой ходили на танцы в городской парк, гуляли, держа друг друга за руку, сидели на скамейке. Он как-то положил руку мне на коленку, а я ударила его и возмущенно сказала:

– Я тебе кто? Проститутка? Зачем ты так со мной?

Он убрал руку и сказал:

– Прости, я просто так тебя люблю. Мне так хочется прикасаться к тебе, обнимать, целовать. Я схожу с ума, когда ты рядом.

– Я ненавижу тебя! Что за хамство? Вот исполнится мне восемнадцать – тогда посмотрим, – строго сказала я.

Я, бесспорно, любила его, но не так, как он меня. Я любила его по-девичьи, бесстрастно и не подпускала к себе. Мне и так было хорошо. Я была счастлива, что у меня есть парень красивый, любящий. Я, как все девчонки, читала книжки, смотрела кино о любви, мечтала о свадьбе, о детях, о долгой счастливой семейной жизни.

Как-то раз он не выдержал, прижал меня в подъезде и поцеловал. Поцеловал и отпрыгнул, ожидая пощечины. У меня странно закружилась голова, и я медленно стала подниматься по лестнице домой.

– Я завтра приду? – испуганно спросил он.

– Да, да, приходи, – как в тумане произнесла я.

Зашла домой, родители смотрели по телевизору фильм и весело смеялись, а я тихонько присела на край дивана и утонула в своем первом в жизни поцелуе. «Всё прям как в кино», – подумала я.

Вот мне уже и исполнилось восемнадцать, и наша любовь уже давно повзрослела. Я была для него как богиня. Он засыпал меня цветами и любовался мной. «За что мне Бог послал такое счастье?» – порой мелькало у меня в голове.

Часы отсчитывали секунды, и пролетел очередной год. Мы уже оба работаем: я на почте оператором, а Вова уже окончил морское училище и ходит в рейсы. Мне исполнялось уже девятнадцать, а ему двадцать. Стала за собой замечать, что как только у меня начинали сильно гореть щёки, то раздавался звонок в дверь и на пороге появлялся он. Наверное, он так сильно любил меня.

На дворе бушевали семидесятые. Старый барак попал под снос, и семье Вовы дали новую квартиру на окраине города. В моде платья макси сменились на мини, вошли в моду брюки клёш и плащи из болоньи. Гитары во дворах и зацарапанные на проигрывателях пластинки групп «Весёлые ребята», «Песняры», а на танцплощадках голос Валерия Ободзинского завораживал и растворялся в наших чувствах: «Эти глаза напротив – пусть пробегут года, эти глаза напротив, сразу и навсегда…»

Близился праздник всех трудящихся – 1 Мая, и Вова сразу после праздников уходил в рейс на Сингапур.

– Что тебе привезти? Заказывай.

– Очки «Стрекоза» и накладные ресницы, – восторженно заявила я.

Он рассмеялся, обнял и поцеловал меня.

– Приду из рейса – поженимся, зачем ещё откладывать? А помнишь, как ты от меня отбивалась? Целоваться не хотела? Как я бегал за тобой? Жильё у нас отдельное есть. А там глядишь, и на квартиру со всеми услугами заработаю. Заживём.

– Заживём, – ответила я.

Наступил праздник. Я встала рано, надела потеплей одежду и стала пробираться к своей колонне. День был замечательный, солнечный. С транспарантами, цветными шарами, цветами под громкую, торжественную музыку я прошла со своим дружным коллективом по центральной площади с криками «Ура!..» Дух праздника летал в воздухе города повсюду, вокруг счастливые, радостные лица. Надышавшись адреналином, накричавшись, насмеявшись, я вернулась домой, выспалась и вечером стала собираться в гости. С Вовой мы накануне договорились встретиться у меня дома и пойти в гости. Вова задерживался, и когда, не дождавшись нас, заскочила подруга и позвала меня к себе, то я ушла с ней, попросив младшую сестренку передать, где меня искать. Вова пришел, а маленькая сестренка забыла о моей просьбе, заигралась, и он пошел в магазин, где работала моя мама. Около магазина он разговорился с молодыми ребятами, которых демонстрация занесла в наш район. Вдруг из парка вывалила злополучная компания. Они были уже на кураже и искали, кому пощекотать нервы и на ком продемонстрировать молодецкую удаль. Луна спряталась в тот вечер и не осветила наши дорожки – разминулись мы, а потом драка, падение, удар затылком о бордюр, и погасло моё Солнце.

Я как маленькая птичка с подбитым крылом прыгала по земле и не понимала, как мне жить дальше. «Забери меня с собой», – просила я его, а он пришёл ко мне во сне, сел на пригорке возле двух сросшихся деревьев перед нашим балконом, посидел немного и исчез.

Позже я любила, меня любили, но каждые полгода на протяжении всей моей жизни он приходит ко мне во сне, садится рядом, гладит, целует. Так я и осталась для него вечной невестой.

Я уже постарела, он всё молодой. Как-то я ему сказала: «Не приходи больше, ты такой молодой, красивый, а я уже такая старая. Нехорошо это как-то». Он исчез и целый год не появлялся, а потом пришел ко мне старым.

Опять открываю окно на балкон и вижу нашу лестницу, и я, наивная, глупая девчонка, убегаю от него, а он догоняет своё хохочущее счастье…

На что похожа любовь

Я не знаю, на что похожа любовь…

На траву зеленистую,
Что из матушки землицы прорастает?

На подснежник, что искрит на солнце?
Иль форзицию?

 На багульник,
Что разум красотою затмевает?

Или сирень, которая дурманит, опьяняет
И воздушностью соцветий нас манит?

А может быть, любовь – тенистая аллея?
А может, лужа, затягивающая сапог?

А может быть, родник? Весёлый, чистый?
Не знаю, наверное, всё вместе.

Пусть светит, пусть дурманит,
Пусть болит.

Вой одинокой волчицы

«Идёт охота на волков, идёт охота… Я бегу вдоль верёвки, на которую повязаны эти страшные красные тряпки, а он бежит рядом, только с другой стороны этой чёртовой верёвки.

– Перепрыгивай ко мне! – кричит он. – Перепрыгивай!

– Я не могу, нельзя мне, не могу! – задыхаясь, хриплю я в ответ.

– Ты меня любишь? – не отстаёт он.

– Больше жизни, – пронзаю криком свой бег.

– Тогда прыгай, ведь погибнешь, сгоришь, подохнешь на этом горячем снегу!..

– Я не могу!.. Не могу!.. – И вдруг отталкиваюсь от земли и кричу: – Мне не нужен мир без тебя! Я – с тобой!

Я перелетаю через верёвку к нему. Вот она – свобода!.. Вот он рядом: дышит, кусает, мчится, почти летит рядом. Мы глотаем снег, чтобы не сжечь себя заживо от счастья, и холодный снег кажется горячим».

Своё счастье я встретила нежданно и негаданно, когда возвращалась из командировки домой. Вошла в купе вагона и увидела его. Наши глаза встретились, и тела прожгла испепеляющая страсть. Потом всё стало казаться таким родным и близким, обволакивающим теплом, заботой. Я как будто попала на другую планету, в другое измерение, сняла «броню» и превратилась в деву морскую, которая встретила, наконец, своего принца.

С детства я росла пацанкой: смелой, грубоватой, любила короткие стрижки, и брюки были моей любимой одеждой. Я не носила бантиков, но косметикой всё-таки пользовалась и в тенденциях моды разбиралась. Я была девчонкой с красивой фигурой и с зелёными глазами волчицы. «Почему волчицы?» – спросите вы. Да потому, что от предков унаследовала эти глаза, этот взгляд и великолепный белый оскал зубов, так притягивающие мужской пол, могла и «укусить» назойливых и очень наглых.

Я была нежной и грубой одновременно. У меня создалось такое впечатление, что нежной я была по-настоящему, а грубостью была моя броня, чтобы никакой комар не прокусил мою кожу, никакая змея не ужалила. Мне так хотелось, чтобы мама меня целовала и обнимала, говорила слова любви, но она не могла этого сделать. Может, и хотела она зажечь эту спичку в своей душе, может, и хотела чиркнуть и согреть мою душу, но не случилось, не зажглось. Характер у меня был непокладистый, и отец, естественно, в воспитательных целях сёк меня нещадно ремнём, пытаясь как-то скорректировать мою разгульную подростковую жизнь. Пытался образумить, уберечь, удержать от этой взрослой жизни, но то ли гормоны творили со мной что хотели, то ли ссоры и драки родителей выталкивали меня из дома в эту беззаботную, лихую уличную свободу. Чего бояться, мне только шестнадцать, и вся жизнь впереди. Что понимают эти «динозавры»? Чему могут научить? На дворе перестройка. У нас всё будет по-другому, не как у них. Мы будем жить теперь по-новому! С восторгом мы просачивались компанией на концерт группы «Форум», и в подворотнях магнитофоны на всю мощь орали песни группы «Кино»: «Перемен! Мы ждём перемен!» Я никогда не увлекалась политикой, но не попасть тогда в этот поток перестроечной эйфории было невозможно. В семнадцать я забеременела, только окончив школу, вышла замуж и в восемнадцать, почти на свой день рождения, родила дочь. Муж мой был моим ровесником. Так два ещё по большому счету ребёнка родили ребёнка и сели на шеи своих родителей. Наступили лихие 90-е. Мир вокруг действительно изменился, и не в нашу пользу. Стали закрываться предприятия в городе. Безработица пришла во многие дома. Даже грузчиком теперь было невозможно устроиться, там теперь была своя мафия, и непрошеных гостей могли и побить. Дочь подрастала, я работала в фотоателье, а мужа моего по большому знакомству мои родители устроили работать на плавбазу. Жизнь шла своим чередом: я работала каждый день, муж уходил в рейсы на полгода. Дочь проживала с бабушкой и дедушкой, так как садик и школа были рядом с их домом и времена были небезопасные, а мы с мужем съехали от родителей жить в гостинку, которая ему досталась по наследству и находилась рядом с моей работой. И вроде всё у нас было как у всех: дом – работа – дом, с голоду не умирали и раздетые не ходили, только пристрастился мой милый, будучи ещё подростком, к наркотикам, и так и не смог с ними расстаться. А какая самая большая радость у наркомана? Придёт из рейса, деньги потратит на «радость», так и жили мы в этой нереальной тихой «радости», которой от реальности ничего больше и не нужно.

Он ворвался в мою жизнь ветром перемен. Взорвал, перевернул мой мир. Я гуляла по улицам родного города и с восторгом впитывала красоту окружающих пейзажей через глаза, уши, поры кожи и его запах. Как опьяняюще прозрачен воздух! Как по-особенному светит солнце! Как радостно шепчут осенние листья, шуршащие под ногами! Как доносит до уха ветер эти нежные слова: «Люблю… люблю…» «Как прекрасен мир! – отстукивало сердце. – Как прекрасен мир, когда ты рядом!»

– Поехали со мной. Я свободен, успешен. Я подарю тебе мир, и мы будем счастливы. Сделай этот шаг ради меня, поехали, – сказал мой Ветер по окончании своей командировки.

Мой Ветер жил за девять тысяч километров от меня – в Москве, в городе больших возможностей. Я была работящей, на работе меня ценили и уважали, и с трудоустройством проблем бы у меня не было, но я была замужем и у меня была дочь. Вот почему я боялась перепрыгнуть через эту проклятую «верёвку». Осуждения общества я не опасалась: времена и вправду были уже не те, да и я была дерзкой по жизни, но вот дочь…

«Как же я оставлю дочь?» – стучало у меня в голове и разрывало сердце. Я не могу её предать. Я не могу погасить спичку в её груди, которую зажгла. А взять её с собой сразу я не смогу. Нужно время. Нужно время осмотреться, устроиться на работу, решить вопрос с жильём, со школой.

Что же делать?

Поехала к тётке. Тётка моя посоветовала мне не торопиться. «В жизни всякое бывает, – сказала она. – А может, это просто страсть и не больше? Химия, понимаешь? Погорит да потухнет. Не пори горячку, возьми отпуск на работе, съезди, поживи, осмотрись и самое главное – никому ничего не рассказывай».

Перед отъездом я не удержалась и совершила роковую ошибку: рассказала всё маме.

Прилетев в Москву, о дочери я не забывала и каждый день звонила домой. Я познакомилась с отцом Ветра, с его друзьями. Друзья были в шоке от такой неожиданности, ведь Ветер долгое время жил с другой девушкой, и они к ней привыкли, срослись компанией, но незадолго до его командировки пара решила расстаться. Вернее, Ветер решил не продолжать отношения. «Иноземка» отличалась своей открытостью, искренностью и прямолинейностью, она выводила из зоны комфорта и раздражала окружение Ветра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.