# Азбука спасения. Том 9

Никодим Благовестник

Святитель Григорий Богослов: «Ум, рождая слово, выявляет желание духа». Слово – носитель духа, как Христа (Истины), так и диавола (лукавства и лжи). Мы унаследовали волю, поврежденную грехопадением праотцев и, рождаясь во плоти, стали немощны, следовательно, без Божественной помощи свыше сами себя спасти не можем. Изреченное человеком слово, несет в себе дух его, в Слове же Божием сокрыт Дух Святый, очищающий души от ветхих страстей и пороков, и восхищающий из тьмы к Свету.

Никодим Благовестник Автор-составитель

ISBN 978-5-0056-2334-8 (т. 9)

ISBN 978-5-0055-9992-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## БОЖЕСТВЕННОЕ ОЗАРЕНИЕ

> Озарение благодати является не только откровением мыслей и знания, но и – подлинно вечным озарением ипостасного Света в душах, как и написано: «Бог рекий из тьмы свету возсияти, иже возсия в сердцах наших, к просвещению разума славы Божия в лице Иисус Христове». Святой Макарий Великий

### Иисус Христос (Спаситель)

Светильник тела есть око, итак, если око твое будет чисто, то и все тело твое будет светло…Если же тело твое всё светло и не имеет ни одной темной части, то будет светло всё так, как бы светильник освещал тебя сиянием (Лк.11:34,36).

### Апостол Лука

Когда же он шел внезапно осиял его свет с неба

Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин, и женщин, связав, приводить в Иерусалим. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь  ему: встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск. И три дня он не видел, и не ел, и не пил (Деян.9:1—9). сказал


### Преподобный Исаак Сирин

Небесное озарение разума

Пока не разрушит человек веру сердца своего, то есть точное знание о Божественном Промысле, не впадет он в помрачение разума, от которого происходят беспокойство и печаль, но наполнена душа его на всякий миг светом и радостью, и ликует душа его непрестанно. И словно на небе живет человек в озарении помыслов своих, которые вера сердца его дает ему, и с того времени удостаивается он также откровения прозрений. Когда же усомнится человек в Промысле Божием о нем, тогда тотчас же впадает он во множество беспокойств. Ибо даже грешниками не пренебрегает Бог, тем более теми, кто заботится о должном, кто стремится приблизиться к познанию Его и любви к Нему. Тот, кто обрел помысел сей внутри себя, в мире и наслаждении пребывает постоянно.

О видах истинной связи с Богом, которые усматриваются в душе

Два истинных признака даю я тебе, брат мой, и в то время, когда удостоит тебя Бог внутреннего озарения, по ним ощутишь ты свет души своей. Их достаточно, чтобы указать тебе истину, которая в душе твоей воссияла. Когда, по благодати и милости Господа нашего Иисуса Христа, воссияет в тебе то озарение разума, о котором говорят Отцы, эти два признака дадут тебе подтверждение относительно этого озарения. Но когда ты не обретаешь их в самом себе, – даже если ты уверен, что достиг совершенства, – знай, что весьма далек ты от них.

Один из этих признаков следующий. Когда воссияет уже сокровенный тот свет в душе твоей, признаком этого станет то, что всякий раз, когда только ты заканчиваешь чтение Писания или молитву, какими-либо стихами и содержащимися в них мыслями пленен будет разум и станет размышлять о них, исследовать их и, по своему собственному побуждению, рассматривать их духовное значение; настолько будет он привязан к ним, что не станет рассеиваться чем-либо другим из тварного мира. Даже если ты не особенно заботишься об этом как о чем-то присущем тебе, само собой случается такое с разумом – впрочем, не всецело и полностью, а, конечно же, частично.

Второй признак, столь же точный, как и первый, есть следующий. Когда душа выйдет из тьмы и станет изнутри светом, тогда продолжительные коленопреклонения даются отшельнику, и настолько усладительным оказывается для него пребывание в них, что три дня стоит он на коленях на земле в молитве, не чувствуя утомления по причине наслаждения и не желая даже вставать с земли. И даже всякий раз, когда поднимет он голову, желая встать, по причине этой продолжительной сердечной услады, объемлющей сердце его, снова падает он на лицо свое, и молитва уже не так важна для него, ибо в ту минуту, когда молитва входит в сердце его, в такой степени ощущает он помощь Божию и столь усиливается в нем наслаждение молитвой, что останавливается язык его и умолкает сердце его.

И вот, охватывает сердце его и члены его то усладительная безмолвие, так что даже Царство Небесное, если можно так сказать, не считает он сравнимым по наслаждению с этим умолканием в молитве. Безмолвный, лежит он ниц на лице своем ночью и днем. И таким же образом, в соответствии с тем, как и насколько входит человек в это озарение разума, удостаивается он наслаждения в коленопреклонении.

Все это для тех, кто постоянно пребывает в безмолвии, пишу я, брат мой: не для тех, кому достойными смеха кажутся эти божественные явления, происходящие между Богом и святыми в невыразимой тайне. Какая еще мне необходимость, брат мой, говорить тебе о том, о чем невозможно сказать, ибо оно непостижимо? Отдайся труду молитвы, и сам обретешь то, о чем от другого не сможешь услышать.

Мужа одного среди отцов видел я, и он говорил мне: «Никогда не могу я преклонить колена в молитве без того, чтобы в тот же самый миг, как я начинаю молитву, тишина не ниспадала в сердце мое. И даже если целый день стою я на коленях в молитве, не способен я произнести что-либо, но молчу я невольно. Только после многих трудов нашел я это; благодаря безмолвию внезапно приобрел я это». Только от одного этого старца я и слышал о таких вещах, и не встречал я другого человека, который точно так же приобрел бы подобный опыт, или который говорил бы о нем с такой же властью, как он. Но так как не всякий человек способен слышать об этом или достичь этой благодати чистой молитвы и заключающейся в ней силы, то даже те, кто, по милости Божией, обрел эти блага, хранят их в себе, благодаря Бога, давшего им такое утешение для уврачевания скорбей их.

Пишущий эти строки, брат мой, пишет об этом из опыта, и, по милости Христовой, немногое из многого знает он о них сам, и он утвержден в них. Другие вещи, которые более велики и превышают меру его по благодати, были открыты ему в мысли его, впрочем, он имеет свидетелями и путеводителями писания мужей древних и достойных доверия. Когда же он по какой-либо причине лишался того, о чем шла речь выше, он также лишался и действий этого, и тех двух признаков в душе своей он не видел. Ты тоже удостоверься в них и ищи эти признаки в себе. И когда трудны для тебя поклоны и утомительно для тебя пребывание в них, или когда, по окончании чтения божественных слов и молитвы, без плода и без памятования об этих словах блуждает разум твой, тогда знай, что великая тьма скопилась внутри тебя.

Пока в молитве и служении твоем обретается уныние, я не могу признать, что открылась в тебе дверь жизни. Но лекарство от этой тьмы рождается из самого молитвенного труда, когда ты борешься и проводишь время в молитве и подвизаешься в ней. Тогда быстро и в короткое время ощутишь ты помощь от молитвы, если причины для беспокойства о чем-либо внешнем или о каком-либо человеке нет внутри тебя.


### Святой Макарий Великий

Озарение Духа небесным светом в откровении и в силе

Блаженный Апостол Павел, строитель Церкви, всегда имея в виду Истину и не желая, чтобы, по причине неведения, слушающие слово (апостольской проповеди) имели преткновение, явил отчетливее и яснее сущность Истины и представил совершенную тайну Христианства, заключающуюся в каждой верующей душе, так чтобы силою Божественного действа христиане самым опытом познали, что такое – бывающее святым душам озарение Духа небесным светом в откровении и в силе, дабы кто, подумав, что озарение Духа приходит только в результате знания, не лишился, вследствие неведения или неправильного понимания предмета, более совершенной тайны благодати, но, наоборот, гораздо утвержденнее познал, что озарение души, бывающее для достойных сего, происходит как непосредственное духовное откровение и излитие небесного света; для этого, взяв в пример славу Духа, Апостол, обращаясь к благоразумно и с любовью к Истине увещаваемым, сослался на нее ради незыблемого утверждения понимания и точного определения предмета.

Он говорит следующее: Аще служение смерти писмены образовано в каменех, быстъ в славу, яко не мощи взирати сыном Исраилевым на лице Моисеево, славы ради лица его престающая: како не множае паче служение Евангелия будет в славе? Аще бо служение осуждения слава, много паче избыточествует служение правды в славе. Ибо не прославися прославленное в части сей, за превосходящую славу. Аще бо престающее, славою: много паче пребывающее, в славе (2 Кор. 3:7—11).

(или: «престающим») он назвал то, вследствие чего тело Моисеево облекло сияние света, и прибавляет: И немного далее он представил оную бессмертную славу Духа, которая в откровении ныне на бессмертном лице внутреннего человека являет себя достойным вечно и бессмертно и непреходяще, он говорит следующее:  – то есть лицом души; и:  (снимается с лица покрывало). Из этого ясно, что он показал и представил существование «покрывала» мрака зла, которое, внедрившись в человеческую природу вследствие Адамова преступления, покрыло душу человека, а теперь силою небесного света, бывающего от озарения Духа, «снимается» с верующих и достойных душ; для того и было пришествие Господне (на землю), чтобы истинно верующие достигали такой высокой степени святости. Преходящим  Имуще таково упование, многим дерзновением действуем (ст. 12). Мы же еси, то есть в совершенной вере родившиеся от Духа, откровенным лицем славу Господню взираем, в той же образ преобразуемся от славы в славу, якоже от Господня Духа открытым лицем Внегда же кто обратится ко Господу, взимается покрывало Господь же Дух есть (2Кор. 3:18,16,17).

Озарение благодати

Озарение благодати является не только откровением мыслей и знания, но и – подлинно вечным озарением ипостасного Света в душах, как и написано: И еще: то есть, дабы, когда моя душа будет выходить из тела, не случилось бы ей стать покрытой злым покрывалом смерти. И еще написано: И: И: этим он показал и самое последствие предмета. Бог рекий из тьмы свету возсияти, иже возсия в сердцах наших, к просвещению разума славы Божия в лице Иисус Христове (2 Кор. 4:6). Просвети очи мои, да не когда усну в смерть (Пс. 12:4), Открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118:18). Поели свет Твой и истину Твою; та мя настависта, и введоста мя в гору святую Твою, и в селения Твоя (Пс. 42:3). Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи. Дал еси веселие в сердце моем (Пс. 4:7—8);

И «осиявший» блаженного Апостола Павла, бывшего на пути (в Дамаск), «свет» Духа, который был ярче солнца небесного, силою которого он удостоился благодати, не был просвещением мыслей и знания, но – Божественным озарением души силою Духовного света и Божественным откровением небесных тайн, так что плотские глаза его, не выдержав переизбыток осияния, ослепли от света, и ему открылась полнота знания и Бог поистине познался душе. Потому что  то есть рожденные свыше от Духа и сами по причине великого преуспеяния в благодати удостаиваются стать духом, как и сказано: и еще: яков перстный, таковы и перстнии: и яков небесный, тацы же и небеснии (1 Кор. 15:48), Рожденное от плоти, плоть есть: и рожденное от Духа, дух есть (Ин. 3:6); Иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася (Ин.1:13).

Потому что небесный образ Духа, сочетавшись с достойною и верною душою, запечатлевает в ней Свою небесную и духовную и отвечающую Его святости благодать, ибо: «образ же небесного» – Христос, носимый в святых душах; Апостол так и говорит: Потому что всякая душа, которая – благодаря вере и усердию во всякой добродетели – удостоилась в силе и полноте облечься здесь (в этой еще земной жизни) совершенным образом во Христа и сочеталась с небесным светом нетленного Образа, всегда удостаивается воспринимать самую полноту знания небесных тайн, и в день воскресения (из мертвых), по тому же образу славы, и тело сопрославится вместе с душою, и будет взято Духом на небо, по написанному: и, удостоившись стать  оно будет вместе с душою вовеки царствовать с Христом. Яко облекохомся во образ перстнаго, да облечемся и во образ небесного (1 Кор. 15:49); Облепитесь Господем нашим Иисусом Христом, и плоти угодия не творите в похоти (Рим. 13:14). В сретение Господне на воздусе (1 Фес. 4:17), сообразно телу славы Его (Флп. 3:21),

Потому что, достойные и любящие истину души, отныне просветившиеся и озаренные навсегда и непреходяще небесным светом Духа, и здесь удостоившись того, что Духом с них снимается злое покрывало мрака, тогда же восприемлют и полное освобождение от дурных страстей, и, удостоившись чисто и безупречно исполнить все заповеди, они, как было сказано перед этим, самым опытом получают ведение небесных тайн, потому что, по слову Апостола, это  ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2:9), нам Бог открыл есть Духом Своим (ст. 10).

И таким образом те души, которые удостоились в этом мире, благодаря просвещению Духа, стать совершенными и чистыми и непорочными, в оный день воскресения мертвых имеют прославиться вместе со своими телами действием (уже) от нынешнего времени озаряющего их небесного и духовного света, потому что, по слову Апостола: Таким образом, насколько кто, благодаря вере и усердию и подвигу, стал в нынешнем веке причастником Духа Святого и славы небесной и добрыми делами украсил свою душу, настолько в оный день удостоится того, чтобы и с телом быть прославлен: потому что то, что человек воссокровиществует внутри себя, то самое и обнаружится тогда явно. Воздвигий Иисуса из мертвых, оживотворит и мертвенная телеса наша, живущим Духом Его в нас (Рим. 8:11).

И как тот плод, который деревья зимой таят в себе, они его же весной или летом выносят наружу, так и души: те плоды, ради приобретения которых подвизались, они явно обнаружат тогда в своих телах, и божественный и небесный образ Духа, который от нынешнего времени изобразился в святых душах, тогда явно сделает и тела их божественными и сияющими и небесными. Души же людей недостойных и грешных покрыло мрачное покрывало духа мира сего и, вследствие действа страстей и дурных дел сделав их в нынешнее время безобразными и темными, в оный день явит и тела их мрачными и чудовищными, и исполненными гнусности.

Потому что как при преступлении заповеди Божией, когда Адам услышал от Бога приговор: сначала это приключилось по отношению к душе, когда ее духовные и бессмертные способности иссякли, лишившись небесного и духовного наслаждения, омертвели и покрылись мраком, а затем, по истечении 930 лет, пришла и смерть телу (Быт. 55), – так, вот, и ныне, после того как Христос примирился с человечеством и воплотился и претерпел крест и смерть ради нашего спасения и воззвания, Он поистине верующую душу, еще находящуюся в теле, восстанавливает в наслаждение (или: вкушение) неизреченных тайн и небесных светов и, общением Духа, освобождает ее от мрачного покрывала страстей и, прославляя ее благодатию, восстанавливает силою Божественного света ее духовные способности, а после сего, в воскресение мертвых, восстановит и тело в бессмертную и нетленную славу, и тогда, облекшись в сияние небесного света, оно вместе с душою насладится вечными благами. Воньже аще день снестпе от него, смертию умрете, :

Но только каждому из нас необходимо теперь подвизаться и трудиться и стараться в течение сего краткого времени и чистой верой и исполнением заповедей здесь (в земной нашей жизни) стяжать оное небесное сокровище, дабы благодаря сему, как было сказано, нам сподобиться и от дурных страстей полностью избавиться, и все заповеди Господни в совершенстве и легко исполнить и получить возможность снять с души темное покрывало и, таким образом, в будущий день воскресения, когда наши тела удостоятся прославиться вместе с душою, которая озарением Духа еще от нынешнего времени была предпрославлена, и облекутся в небесное одеяние, нам царствовать вместе с Христом в вечном и неизреченном покое вовеки. Аминь.

Отрекшиеся от мира, но все еще находящиеся под властью страстей – пребывают в ночи и спотыкаются во тьме

Отрекшиеся от мира и чистосердечно послушествовавшие словес Божиих и живущие благочестивым образом жизни, но все еще сущие под покрывалом страстей, которое все приобрели как последствие Адамова преслушания, – то есть (наследствовавшие) плотский образ мышления, выражающийся в греховных помышлениях, что Апостол назвал смертью, говоря: – уподобляются людям, идущим ночью: потому что, несмотря на то, что звезды – то есть начертания святых заповедей – им сияют, они, тем не менее, находятся в ночи и спотыкаются в непроницаемой тьме страстей и, по причине сего мрака, не в силах все ясно различать. Мудрование плотское смерть есть (Рим. 8:6),

Поэтому тем, которые с трудом и великой верой ведут добродетельный образ жизни, необходимо молить Небесного Владыку, чтобы Солнце Правды озарило день в их сердцах и они возмогли ясно видеть лукавый и разнообразный вред, бывающий от духовных зверей, и в то же время – неизреченное разнообразие богатство наслаждений благих (то есть праведников, находящихся в раю) в нетленном мире и поражающую его красоту, то, именно, что духовные и совершенные мужи, которым действенно духовный свет озарил сердце, знают поистине различать, как и добродетели более сильных, так и – ужасное состояние худших, согласно различному действию каждого, как говорит блаженный Апостол Павел: и блаженный Апостол Петр говорит: и в ином месте говорится: Совершенных есть твердая пища, имущих чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла (Евр. 5:14); И имамы пророческое слово: ему же внимающе, якоже светилу, сияющу в темнем месте, добро творите, дондеже день озарит и денница возсияет в сердцах ваших; И возсияет вам, боящимся имене Моего, Солнце Правды, и исцеление в крилех Его.

Смешавшие же себя с миром уподобляются людям, ходящим в ночи, темной и исполненной туч и тумана, которую даже малый блеск мерцания звезд не озаряет – то есть слова Божия, озаряющего душу, – так что они похожи на слепых. Таковы – которые всецело запутались в сетях материальных интересов и ни страха Божия не имеют, ни заповедей Его не исполняют и вообще не делают никакого добра, но всецело в злых делах мирскою суетою обольщаются; живущие же хоть и мирской жизнью, но при этом озаряемые заповедями Божиими, как бы звездами, в своем поведении, руководимые верою и страхом Божиим, не всецело пребывают в мрачной и темной ночи, поэтому и могут иметь надежду на спасение.

Потому что как на основании различных профессий и различных ремесел люди в сем мире собирают богатство, и на основании различных государственных должностей течет жалованье служащим, и на основании различных земельных владений или скота или иного чего собирается золото для владельца собственности, так и на основании различных духовных дарований – как сказано:  – и различных аскетических подвигов и на основании праведных дел и добродетелей, совершаемых ради Бога, каждый собирает небесное золото – то есть небесное богатство духа для вечной жизни – в соответствии с добрым навыком, старанием и верой; из этого не следует, что каждый имеет право судить ближнего, порицать или презирать, но пусть каждый с верой ради Бога бежит вперед и подвизается и приобретает духовную прибыль. Имуще дарования по благодати Божией, данней нам различна (Рим. 12:6)

Кроме того, среди золотоискателей обнаруживают себя искатели самых золотых жил, то есть бегущие непрестанно и неустанно к самой крайней цели достижения: потому что они с большим терпением и выдержкой совершают свою работу, понемногу и по частям богатеют, – и к тому же ленивые и питающиеся тем, что упало (со стола господ), и не желающие терпеливо и до изнеможения трудиться всегда и остаются без ничего и бедняками.

Так те, которые всегда с надеждой и усердием великодушно и терпеливо трудятся над совершением добродетельных дел и с верою ожидают исполнение небесной надежды и имеют пред очами воздаяние благодати, те поистине собирают богатство духа за свое терпение и выдержку и труд и молитву, почему они и будут обретены славными пред Богом в оном веке; нетерпеливые же, готовые лишь принимать милость (или: благодать), но не хотящие взять на себя труд и изнемогать и во всем благоугождать Богу со всем долготерпением, лишаются и той благодати, которой были удостоены раньше, потому что всегда слабое и ленивое намерение, как не созвучное благодати, не причастное добрым делам и нищее в отношении добродетелей, будет явлено как неценное и презренное пред Богом в оном будущем веке.

Потому что желающий истинно угодить Господу и поистине с великой решимостью противостать враждебному злому воинству имеет вести войну на двух поприщах и, так сказать, на двух фронтах: во-первых, в отношении видимых вещей мира против отвлекающих земных вещей и против привязанности к плотским узам и, во-вторых, против скрывающихся в этих вещах самих духов зла, о которых Апостол говорит: Так двояко, двумя цепями оказался скован человек: Несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным.

1) быв изгнан из рая после того, как преступил заповедь Божию, находясь в этом мире и в мирских делах, он привязался к миру и полюбил плотские радости и тяготеет к богатству, к славе и имуществу, привязался к жене, к детям и родственникам, к отечеству, к месту жительства и, сказать одним словом: полюбил все то, от чего слово Божие убеждает добровольно развязать себя – поскольку в отношении всех видимых вещей обычно от самого человека зависит, связать себя ими или нет, – между тем, от всего этого развязав и освободив себя, человек приобретает мощь быть совершенным в заповедях Божиих;

2) но, увы, и внутри человек не свободен: душа оказалась окруженной решетками, ограждена и обнесена темничными стенами и скована цепями мрака, и не в силах она любить Господа так, как это хотела бы, и не в силах она верить так, как этого желала бы, и нет у нее силы молиться так, как было бы ей вожделенно, потому что вследствие преступления первого человека в весь наш мир, как внешний, так и внутренний, вошло страшное противоречие.

Итак, как только кто, услышав слово Божие, начнет подвизаться и отречется от мирских вещей и откажется от всех плотских радостей, развязав себя от них, тогда, крепко держась Господа и всего себя посвящая Ему, он возможет познать, что внутри сердца ведется иная борьба и иное противоречие, и иная брань помыслов и злых духов и предлежит иной, внутреннего характера, подвиг. И тогда, стойко борясь и с крепкой верой и великим терпением призывая Господа и получая от Него помощь, он бывает в силах освободиться от внутренних оков, темничных стен и ограждений, и мрака духов зла, то есть, от мрачного действа (атмосферы) скрытых страстей. Но эта брань может быть одолена благодатию и силою Божиею, потому что своими силами человек бессилен освободить себя от противоречия, обольстительных помыслов и скрытых страстей, в его силах только противоречить им, сопротивляться и не соглашаться с ними.

Если же кто находится во власти вещей мира сего и связал себя всевозможными земными узами и увлечен вслед дурных страстей, то он даже и не знает того, что имеются иное сражение, иная борьба и внутренняя брань. Ах, да будет, чтобы, когда кто, подвизавшись, отрекся самого себя и освободил себя от всех видимых уз мирских и материальных интересов и плотских наслаждений и начал усердно держаться Господа, упраздняя себя от этого мира, вот тогда-то и возмог бы увидеть внутреннюю брань страстей, выливающуюся наружу, и внутреннюю борьбу и внутренние узы!

Потому что если человек, как мы уже сказали, взяв на себя подвиг, не отрекся бы от мира и от всего сердца не освободил бы себя от земных желаний и всецело, во всей полноте, не пожелал бы держаться Господа, то он и не познает (не увидит) скрытую брань от духов зла и тайные дурные страсти, но является враг самому себе, потому что, имея тайные раны и страсти, он и не видит и не знает о них, поскольку он предал себя земным интересам и по своей воле запутался в мирских вещах.

Потому что поистине отрекшемуся от мира и взявшему на себя подвиг и сбросившему с себя бремя земных и пустых забот, и желаний, и плотских наслаждений, и славы и начальствования, и почестей людских – отрекшемуся самого себя и от всего сердца отвергшему все это – Господь тайно помогает нести подвиг, по мере его желания отречения от мира, и, утвердившись в служении Господу и преданности Ему весь целиком (я хочу сказать: и телом и душою), он обнаруживает это внутреннее противоречие и скрытые страсти, и невидимые узы, и незримую брань, и скрытую борьбу, и состязание, – и вот тогда, с верою помолившись Господу и прияв с небес оружие Духа, которое насчитывает блаженный Апостол, именно:  – будучи вооруженным, он возможет когда наступят лютые дни, снабжен этим оружием, с помощью усиленной молитвы, стойкости и моления, а прежде всего веры, он будет силен вступить в борьбу против начальств и властей и мироправителей и, таким образом, победив противные силы действом Святого Духа и благодаря собственному усердию во всякой добродетели, он удостоится вечной жизни в нескончаемые веки веков. Аминь. броню праведности и шлем спасения и щит веры и меч духовный (Еф. 6:14—17), стать против скрытых козней диавольских,


### Преподобный Симеон Новый Богослов

О Божественном озарении и просвещении Духом Святым…

Что это за страшное таинство, которое во мне совершается? Его ни слово не в состоянии высказать, ни жалкая рука моя – написать в похвалу и славу Того, Кто превыше похвалы и превыше славы. Ведь если совершающееся ныне во мне, блудном, неизреченно и неизглаголанно, то, скажи мне, разве Податель и Виновник этого может нуждаться в похвале от нас или славе? Ибо не может быть прославлен Тот, Кто уже прославлен, как не может осветиться или не может заимствовать света то солнце, которое мы видим в этом мире. Оно освещает, но не освещается, изливает свет, но не получает, так как имеет свет, который изначально получило от Творца.

Итак, если Бог, Создатель всего, сотворивший солнце, сотворил его без недостатка, чтобы оно светило обильным светом и не нуждалось в чем-либо другом, большем, то как бы мог получить славу от меня, ничтожнейшего, Сам Творец солнца, Который совершенно ни в чем не нуждается и, как Всемогущий, одним мановением и волею все исполняет всякими благами? Между тем и язык мой затрудняется в словах, и ум мой хотя и видит совершающееся, но не может изъяснить. Он видит и хочет высказать, но не находит слов, потому что созерцает невидимое, совершенно безвидное, совершенно простое, несложное и беспредельное.

Ибо он не видит никакого начала, ни конца, ни середины совершенно не замечает, и как он выскажет то, что видит? Видится же, думаю я, нечто совокупно – целое, но никоим образом не в самой сущности своей, а через причастие. Ведь от огня ты огонь зажигаешь и всецело получаешь огонь. И хотя он остается неделимым и неоскудевающим, как и прежде, однако сообщаемое отделяется от первого, и так как оно есть нечто телесное, то разделяется на много светильников. То же, как нечто духовное и неизмеримое, пребывает совершенно неделимым и нерасчленяемым. Ибо, будучи сообщаемо, оно не разделяется на части, но и остается неделимым, и во мне бывает, восходя во мне, внутри моего жалкого сердца, как солнце или диск солнца, шаровидный и световидный, ибо оно – пламя.

Не знаю, как сказано, что мне сказать о нем? И хотел я молчать (о если бы я мог!), но страшное чудо возбуждает сердце мое и отверзает оскверненные уста мои. Говорить и писать даже и не хотящего меня заставляет Тот, Кто воссиял ныне в моем мрачном сердце, Кто показал мне дивные дела, которых не видели очи, Кто снисшел в меня, как последнего из всех. Кто сделал меня сыном и учеником апостола, меня, говорю, которым обладал страшный дракон – человекоубийца, меня, прежде служившего всякому беззаконию.

Предвечное Солнце, воссиявшее во аде напоследок и озарившее и мою омраченную душу, даровавшее мне невечерний день (что невероятно для подобных мне нерадивых и ленивых), исполнившее нищету мою всякими благами, Ты Само даруй мне и слово, и речь, чтобы поведать всем о Твоих чудесных действиях, которые Ты и ныне творишь с нами – Твоими рабами, чтобы и спящие во тьме лености и утверждающие, что грешникам невозможно спастись и быть помилованными, как спаслись и помилованы Петр и прочие апостолы, святые, преподобные и праведные, познали и уразумели, что для Твоей благости это легко было, и есть, и будет, чтобы и мнящие, что имеют Тебя – Свет всего мира, и, однако, говорящие, что не видят Тебя, не живут во свете, не просвещаются и не созерцают Тебя непрестанно, Спаситель, познали, что Ты не воссиял в их уме, не вселился в их нечистое сердце, и они напрасно утешаются пустой надеждой, думая по смерти увидеть Твой свет.

Ибо залог этого еще отсюда и Твоя печать здесь, конечно, от Тебя, Спасе, дается десным овцам. Ведь если смерть каждого есть заключение жизни, и после смерти для всех равно наступит состояние бездеятельности, и никто не сможет сотворить ничего ни доброго, ни злого, то каждый, конечно, каким окажется тогда, Спаситель мой, таким и будет.

Это-то и устрашает меня, Владыко, это заставляет меня трепетать, от этого истаивают все мои чувства. Как слепец, умерев и преставившись туда, не увидит уже солнца, хотя по воскресении он снова получит свет очей, так и тот, кто умрет, имея ослепленный ум, не узрит Тебя, Боже мой, умное Солнце, но, отойдя из тьмы, переселится во тьму и навеки будет удален от Тебя. Никто из людей, верующих в Тебя, Владыко, никто из крестившихся во имя Твое не стерпит этой великой и ужасной тяготы разлучения с Тобой, Благоутробный, потому что это страшная скорбь, ужасная, нестерпимая и вечная печаль. Ибо что может быть хуже отлучения от Тебя, Спаситель? Что мучительнее, чем разлучиться с Жизнью и жить там наподобие мертвого, лишившись жизни, вместе с тем быть лишенным и всех благ, потому что удаляющийся от Тебя лишается всякого блага?

Ибо тогда будет не так, как теперь на земле. Ведь ныне неведущие Тебя наслаждаются здесь телесно и веселятся, резвясь, как неразумные животные. Имея то, что Ты дал в наслаждение жизни, и только на это взирая, они думают, что так будет и по исходе души из этой жизни. Но плохо загадывают, плохо мудрствуют утверждающие, что они хотя и не с Тобою, но будут в упокоении, для которого они уготовляют и некое место – о безумие! – непричастное ни свету, ни тьме, находящееся вне Царствия, но и вне геенны, вдали и от чертога, и от огненного мучения. В него эти несчастные и желают прийти, говоря, что они не нуждаются в Твоей вечной славе или Царстве Небесном, но будут в упокоении.

О, каково помрачение их! О неведение! О жалкое состояние и пустые надежды! Нигде об этом не написано, так как нигде этого не будет. Но сотворившие божественные дела будут находиться во свете будущих благ, а делатели зла – во тьме наказаний. Посередине же будет страшная пропасть, разделяющая одних от других, как Сам Ты открыл, уготовавший это (Лк. 16:26). Ибо эта пропасть посередине будет ужаснее всякой пытки и муки для того, кто несчастным образом стремглав летит и низвергается в эту бездну мучений и хаос погибели, откуда трудно взойти находящимся в муках, чтобы перейти на землю праведных. Поэтому они предпочли бы ужасным образом в огне обратиться в пепел, чем ввергнуть себя в эту страшную пропасть. Итак, желающие быть там по смерти, достойны многих слез и рыданий, так как, будучи совершенно бесчувственны, подобно бессловесным животным, они сами себе накликают погибель и сами себя прельщают.

Ты, Христос, – Царство Небесное, Ты – земля кротких. Ты – рай зеленеющий, Ты – чертог Божественный, Ты – неизреченная таинница. Ты – общая для всех Трапеза, Ты – Хлеб Жизни, ты – Питие совершенно новое. Ты – и чаша воды, и вода жизни, Ты – для каждого из святых светильник неугасимый. Ты – и одеяние, и венец, и раздаятель венцов. Ты – радость и упокоение. Ты – блаженство и слава. Ты – веселие. Ты и радование. И благодать Всесвятого Духа Твоего, Боже мой, подобно солнцу воссияет во всех святых, и среди них воссияешь Ты – неприступное Солнце.

И все они будут озаряемы по мере веры и дел, надежды и любви, очищения и просвещения от Духа Твоего, единый долготерпеливый Боже и Судия всех, для которых в различные обители и места вменятся различные степени светлости и степени любви, и, наоборот, степень созерцания Тебя каждым будет степенью величия его, славою, наслаждением и честью – для различения чудных обителей и жилищ. Это и есть различные палаты, это  это блестящие одежды высоких достоинств, разнообразнейшие венцы, драгоценные камни и жемчуга, неувядающие цветы, имеющие чудный вид, это – постели и ложа, столы и престолы и все, что только есть приятнейшего для наслаждения, – было, и есть, и будет созерцание одного Тебя. обители многие (Ин. 14:2),

Итак, если не видящие Твоего света, как сказано выше, и Тобою не видимые, но удаленные от Тебя лишаются созерцания Тебя, заключающего все блага, то, где они найдут упокоение? Где найдут беспечальное место? Где вселятся они, не сделавшись правыми? ибо  потому что Ты вообразился в их правом сердце, и они с образом Твоим, Христе мой, обитают в Тебе. О чудное дело, о дивный дар благости! люди бывают в образе Бога, и в них воображается Тот, Кто для всех невместим, – Бог неизменный и непреложный по естеству, Который благоволит обитать во всех достойных, чтобы каждый имел внутри всего Царя, и самое Царство, и все, относящееся к Царству, и блистал светлее лучей этого видимого солнца, подобно тому как воссиял воскресший Бог мой. И предстоя Тому, Кто так их прославил, они пребудут в изумлении от преизбытка славы и непрерывного возрастания в них Божественной светлости. непорочные будут обитать пред лицем Твоим (Пс. 139:14),

Ибо преуспеянию вовеки не будет конца, так как остановка или замедление в возрастании положили бы конец Бесконечному, внесли бы постижение совершенно Непостижимого, и Невместимого всеми сделали бы предметом пресыщения. Но полнота и слава света Его будет бездной преуспеяния и началом без конца. Как имеющие Бога вообразившимся внутри, они, святые, предстоят Тому Самому, Кто блистает неприступным светом, таким образом, конец в них является началом славы, излагая же яснее свою мысль, скажу, что в конце они будут иметь начало и в начале – конец. Совершенно Полный, согласись со мною, не нуждается в прибавлении, и устремленные за Бесконечным не достигают конца.

Ибо если прейдет это видимое небо, и земля, и все, что на земле (разумей, о чем я сказал), то возможно ли будет уловить место, где ты найдешь конец, не говорю телесный, но сможешь ли ты хотя бы умом обнять полноту бестелесного мира? Он же не мир есть, но воздух, как прежде было, и не воздух, но невыразимое пространство, которое называется «всё» (универс.) и есть совершенно бесконечная бездна, отовсюду с разных сторон равно целостная, и это «всё» наполнено Божественным Божеством.

Итак, делающиеся причастными Его и в Нем обитающие как могут всего Его обнять, чтобы даже пресытиться Им? Или как, скажи мне, они достигнут конца Бесконечного? Невозможно это и совершенно неосуществимо. Такая мысль совершенно не может и в ум прийти святым, ни здесь, во плоти сущим, ни в Боге преставившимся. Ибо, покрываясь светом Божественной славы, озаряясь, и сияя, и наслаждаясь этим, они с полной и всецелой уверенностью поистине знают, что совершенствование их будет бесконечным и преуспеяние в славе – вечным. Где же будут стоять, недоумеваю я, отпадающие от Бога и далеко отстоящие от Того, Кто везде находится? И поистине, братия, это – чудо, исполненное великого ужаса, и чтобы хорошо уразуметь его и не впасть в ересь, как бы не доверяя глаголам Божественного Духа, требуется рассуждение ума просвещенного. Хотя и они будут находиться внутри «всего», но поистине вне Божественного Света и вне Бога.

Ибо подобно тому, как слепцы не видящие сияющего солнца, хотя и всецело, со всех сторон бывают освещаемы им, однако остаются вне света, удаленные от него чувством и отсутствием зрения, так и Божественный свет Троицы есть во «всем», но грешники, заключенные во тьме, и среди него не видят, его и совершенно не имеют божественного познания и чувства. Опаляемые и осуждаемые собственной совестью, они будут иметь неизреченное мучение и невыразимую скорбь вовеки.


### Святитель Григорий Богослов

Где очищение, там озарение

Где соблюдение заповедей, там очищение плоти – этого облака, омрачающего душу и препятствующего ей ясно видеть Божественный луч. Но где очищение, там озарение, озарение же, есть исполнение желания для стремящихся к предметам высочайшим или к Высочайшему, Тому, кто выше всего высокого.

Об озарении ангелов

Ангелы, Архангелы, Престолы, Господства, Начала, Власти, Светлости, Восхождения, умные Силы или Умы – природы чистые, беспримесные, непреклонные или неудобопреклонные ко злу, непрестанно ликовствующие окрест первой Причины. Сии природы, как воспел бы о них иной, или от первой Причины озаряются чистейшим озарением, или, по мере естества и чина, иным способом приемлют иное озарение; они так вообразили и запечатлели в себе благо, что сделались вторичными светами, и посредством излияний и передаяний первого Света могут просвещать других; они – служители Божией воли, сильны как по естественной своей, так и по приобретенной ими крепости, все обходят, всем и везде с готовностью предстают по усердию к служению и по легкости естества.

Сии Умы прияли каждый одну какую-либо часть вселенной или приставлены к одному чему-нибудь в мире, как ведомо сие было все Устроившему и Распределившему, и они все ведут к одному концу, по мановению Зиждителя всяческих, песнословят Божие величие, созерцают вечную славу, и притом вечно, не для того, чтобы прославился Бог (нет ничего, что можно было бы приложить к Исполненному, Который и для других есть податель благ), но чтобы не преставали получать благодеяния даже первые по Богу природы.


### Святитель Григорий Палама

Божественное озарение

Но если мы больше, чем Ангелы, и доныне обладаем тем, что  то в том, что  мы значительно уступаем благим Ангелам, особенно теперь. Оставляя пока в стороне все другое, скажу, что совершенство бытия по подобию Божию совершается посредством Божественного озарения, исходящего от Бога. Я думаю, что никто из тех, кто внимательно и с разумением читал богодухновенные глаголы, не остается в неведении относительно того, что лукавые ангелы лишены этого озарения, поскольку  а Божии умы насыщаются им, почему и называются  и  Отсюда становится ясно, что благие Ангелы обладают ведением чувственных вещей, они постигают их не посредством чувственной и природной силы, но познают эти вещи с помощью боговидной силы, от которой ничто не может быть сокрытым: ни настоящее, ни прошлое, ни будущее. по образу, по подобию Божию находятся под мраком (Иуд.1:6), вторым светом истечением первого Света.

Те, которые являются причастниками этого озарения, обладая им в какой-либо мере, имеют и ведение сущих, сообразное этой мере. А то, что Ангелы являются причастниками этого озарения, что оно является нетварным и не есть Божественная сущность, – об этом знают все, кто надлежащим образом читал творения богомудрых богословов. Но те, которые мыслят подобно Варлааму и Акиндину, хулят это Божественное озарение, настаивают на том, что оно есть либо тварь, либо сущность Божия. Когда они говорят, что оно есть тварь, то не допускают мысли о нем как о свете Ангелов. Пусть же теперь выступит Богооткрыватель с Ареопага и кратко изъяснит эти три вещи.

Ибо он говорит: «Божественные умы движутся по окружности, когда их объединяют безначальные и бесконечные осияния Прекрасного и Добра». Всем ясно, что «божественными умами» он называет благих Ангелов. Высказываясь же об этих озарениях во множественном числе, он отличает их от Божественной сущности, ибо она одна и неделима. А когда он добавляет определение их, как «безначальных и бесконечных», что иное представляет нам, как не то, что они являются нетварными?

Сжалившись над безобразием нашего естества, обнажившегося вследствие преступления прародителей от этого божественного озарения и сияния, Слово Божие по благоутробию милости Своей восприняло это естество и снова явило его на Фаворе избранным из учеников облаченным в более великую славу. Он показал, какими мы были некогда и какими будем через Него в будущем веке, если только здесь изберем, насколько, то возможно для нас, жизнь, сообразную Ему, как говорит Иоанн Златоуст.

И Адам до преступления заповеди, будучи причастником этого божественного озарения и сияния, словно поистине облаченный в одеяние славы, не был наг и не являлся безобразным вследствие своей наготы, ибо был более украшен, если так можно сказать, чем те, которые в здешнем мире облачаются во многие золотые одеяния и украшаются диадемами со сверкающими камнями. Эти Божественные озарение и благодать великий Павел называет нашим небесным жилищем, говоря: И тот же Павел на пути из Иерусалима в Дамаск принял от Бога залог этого божественного озарения и облачения в него, чтобы, по словам Григория, носящего славное имя Богослова, «до очищения от гонений вступить в сообщение с Гонимым, или, лучше сказать, с малым блистанием великого Света». Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище, только бы нам и одетыми не оказаться нагими (2Кор.5:2—3).

Множество божественных энергий

Божественная пресущественность никогда не называлась множественной. Но божественная и нетварная благодать и энергия Божия, нераздельно разделяемая наподобие солнечного сияния, и греет, и озаряет, и животворит, и взращивает, и посылает озаряемым свое собственное сияние, и является очам тех, которые зрят его. Соответственно этому как бы смутному образу божественная энергия Бога называется богословами не одной только, но они говорят о многих энергиях. Например, Василий Великий изрекает: «А каковы действования Духа? Неизреченны по величию, неисчислимы по множеству. Ибо, как представим мыслью то, что за пределами веков? Каковы были действования Его прежде мысленной твари?» Поэтому ни одно из тварных существ не может ничего высказать и ничего постигнуть умом из того, что было прежде умопостигаемого творения и что находится за пределами веков (ведь и века суть умопостигаемые твари). Следовательно, силы и энергии Божиего Духа не сотворены, поскольку же в богословии они мыслятся как многие, то они нераздельно различаются от всецело неделимой сущности Святого Духа.

Нетварная энергия Божия, нераздельно разделяемая, представляется богословами множественной, как это было разъяснено выше Василием Великим. А поскольку божественные и обоживающие озарение и благодать есть не сущность, а энергия Божия, то она представляется не только в единственном, но и во множественном числе. Соразмерно сообщаемая тем, кто причаствует ей, она, соответственно способности воспринимающих ее, посылает им большее или меньшее обоживающее осияние.

Этих божественных энергий Исаия насчитывает семь; у евреев же число семь означает множество. Он говорит: Разделяющие взгляды Варлаама и Акиндина безумно стараются доказать, что эти семь духов – тварны. В своих «Возражениях Акиндину» мы, представив подробно эти взгляды, достаточно их изобличили. Впрочем, и Григорий Богослов, упомянув эти божественные энергии Духа, говорит: «духами, как думаю, угодно было Исаии назвать действия Духа». Самый велегласный из пророков не только ясно показал посредством этого числа отличие божественных энергий от божественной сущности, но и посредством слова «почиет» представил их нетварность. Ибо «почивать» есть признак превосходного достоинства. В самом деле, как могут быть тварями те духи, которые почивают на воспринятом от нас владычествующем естестве? И произойдет отрасль от корня Иессеева, и цвет от него произойдет, и почиет на нем семь духов: дух премудрости и разума, ведения и благочестия, совета, крепости и страха (Ис.11:1,2).

Господь наш Иисус Христос, согласно Евангелисту Луке, говорит, что Он согласно же Евангелисту Матфею Василий Великий по этому же поводу говорит, что «перст Божий» есть одна из энергий Духа. Стало быть, если одна из этих энергий есть Святой Дух, то и другие, разумеется, также являются Им, как научает нас святой Василий. Но из этого не следует, что есть много богов или духов. Это суть выступления, проявления и естественные энергии единого Духа и через каждую из них проявляется одно действующее Лицо. А зломыслящие еретики утверждают, что эти энергии суть твари, семикратно низводя Дух Божий на уровень твари. Так пусть же они и посрамятся семикратно! Ибо и пророк говорит об этих энергиях: И в Апокалипсисе написано: Верным он ясно показывает, что эти энергии есть Дух Святой. перстом Божиим изгоняет бесов (Лк.11:20), – Духом Божиим (Мф.12:28). седмь сия очеса Господня суть, призирающая на всю землю (Зах.4:10). благодать вам и мир от Бога и от семи духов, находящихся перед престолом Его (Откр.1:4).


### Преподобный Каллист Ангеликуд

О божественном единении и созерцательной жизни

Всякое живое существо из всего того, что рождается, в силу лучшей своей прирожденной деятельности в одинаковой степени пользуется и покоем, и удовольствием, в этом находит наслаждение и потому стремится к нему. Таким образом и человек, имея ум и, естественно, размышление о жизни, ощущает наибольшее наслаждение и действительный покой тогда, когда он помышляет относительно себя о лучшем [состоянии], хочет ли кто-нибудь назвать его благом или добротою. Это состояние бывает действительно у того, кто, имея Бога в уме, помышляет о свойствах Его, как Существа действительно Верховного, мыслимого превыше ума, любящего человека бесконечно и свыше разума и уготовляющего высокие дары и непостижимые блага, и красоты своим созданиям и притом главным образом в вечности.

Если всякое рождение уподобляет рожденное родящему, как сказал Господь, что и если родившийся от Духа есть дух, то очевидно, что таковой будет и Бог по родившему Духу, так как Дух есть и истинный Бог, от Которого по благодати родился причастник Духа. Если же таковой Бог, то он будет по достоинству явно созерцателем, ибо от созерцания Бог и наименован Богом. Так что не созерцающий, следовательно, или еще не достиг духовного рождения и причастия, или же, достигнув его, смежает, по неведению, зрительную силу свою, невежественным образом отвращается от божественных мысленных лучей, сияющих вокруг умного Солнца Правды и, ставши участником созерцательной силы, к несчастию, лишается ее действия, хотя бы и устремлялся горе к святости. рожденное от плоти, плоть есть; и рожденное от Духа, дух есть (Ин. 3:6);

Все существующее получило от Создателя своего по слову Его свое собственное движение и естественное свойство, откуда последовательным образом произошел и ум. Но движение ума заключает в себе нечто постоянное. Постоянное же бесконечно и беспредельно. Следовательно, движение конечное или ограниченное противно будет собственному назначению ума и сущности его природы, а это будет с ним в том случае, если движение свое он направит на предметы конечные и ограниченные.

Ибо невозможно, чтобы предмет был конечен и ограничен, а движение ума к нему, или вокруг него, простиралось в бесконечное. Следовательно, приснодвижность ума требует действительно чего-то бесконечного и неограниченного, к чему бы она направлялась разумно и сообразно своей природе. Но, действительно, нет ничего бесконечного и истинно-беспредельного, кроме Бога, по природе и сущности единого. Следовательно, к единому истинно-бесконечному, т.е. к Богу, и должен ум устремляться, взирать и двигаться: ибо это действительно прирождено ему.

Бесконечно и безгранично созерцаемое о Боге, но и этим, однако, не может вполне наслаждаться ум, ища Виновника своего бытия. Ибо, так как каждое существо естественно находит удовлетворение в подобном себе, то ум, будучи един по природе, хотя и представляет из себя многое по мыслям, устремляясь и как бы двигаясь к Богу, единому по существу, но многому по деятельности, не может найти полное удовлетворение прежде, нежели он станет пребывать духом в одном естественно беспредельном, как бы перешедши от многого. Следовательно, ум может находить полное удовлетворение естественно в одном только Боге. Но, конечно, из существ каждое наиболее удовлетворяется прирожденным свойством. Следовательно, для ума является даже наиболее естественным свойством двигаться, простираться, пребывать и всецело находить радость в одном только Боге, просто и беспредельно едином.

Всякое движение какой бы то ни было твари и, конечно, и самого ума имеет в виду и действительно усиленно стремится к неподвижному и спокойному состоянию; переход в состояние и покой в себе есть конечная цель и равным образом успокоение для твари. Но, конечно, ум, как одно из созданий, будучи в движении, не может достигнуть неподвижного и спокойного состояния среди тварей. Ибо, так как все созданное, как начавшееся, получает соответственным образом конец, то приснодвижность, присущая уму, должна была бы прекратиться и, следовательно, ум, в таком случае, должен был бы искать, от чего ему прийти в движение, и вовсе не был бы в состоянии спокойствия или возможности достигнуть свойственной ему конечной цели; или же ум не будет обладать приснодвижностью сообразно со своим назначением, если будет объят вещами ограниченными и конечными. А это далеко от природы ума, очевидно всегда подвижной.

Итак, невероятно, чтобы ум обрел спокойствие или остановился тогда, когда он бывает среди тварей. Так, где же ум может воспользоваться своим собственным свойством, именно останавливаться среди движения и таким образом пребывать в спокойствии и мире и непоколебимо воспринять чувство отдохновения, если он не достигнет несозданного и неограниченного? Это же – есть Бог, истинно и премирно единый.

Итак, Его единого и неограниченного должен посредством движения достигать ум, как бы нашедший свое естественное спокойствие, разумеется, в мысленном покое. Ибо там стояние духом и гостеприимное отдохновение, бесконечный предел всего, и движение, сосредоточиваясь на Том едином, не прекращается никаким образом ни для какого ума, достигшего беспредельного, бесконечного, неограниченного, безвидного, безoбразного, совершенно простого: ибо таков названный единым, т. е. Бог.

Если Бог, по Давиду, и тех из людей, как сказал Господь, то тем же ангелом бывает, следовательно, человек, родившийся от духа явным причастием его. Но   как и это сказал Господь, следовательно, и явный причастник Св. Духа должен, как и приличествует, устремляясь горе, созерцать лице Божие. Поэтому, конечно, и Давид учит, говоря  творит Ангелами своими духов (Пс. 103:4) кого рождает Дух, делает духом (Ин. 3:6), свойство ангелов непрестанно видеть лицо Отца нашего небесного (Мф. 18:10), взыщите Господа и утвердитеся: взыщите лица Его выну (Пс. 104:4).

Следовательно, не соблюдает приличествующего и подобающего тот, кто, ставши причастником Святого животворящего, просветительного и любветворного Духа, и испытав несказанное рождение от Духа, возвысившись до достоинства ангела, затем без достаточной причины из-за излишней опасливости ограничивает свое умное чувство к Богу и внушает ему нежелание простираться к Богу и божественному, хотя и Спаситель повелевает пребывать в Нем, так как и Он сам пребывает в нас, и Давид говорит: И действительно, если бы мы намеревались делать должное и подобающее, то во свете Бога Отца, – я говорю о Святом Духе – мы увидим свет Божий, т.е. божественную истину, если мы как-нибудь по неведению не откажемся от обращения к божественным лучам. приступите к Нему и просветитеся (Пс. 33:6).

Способы восхождения ума созерцанию Бога

Тремя способами восходит ум к созерцанию Бога: самодвижно, инодвижно и средним между этими способами. Самодвижный способ совершается только природою ума по собственному желанию при помощи воображения, пределом его бывает созерцание вещей божественных. Об этом некоторым образом мечтали и сыны эллинов. Второй способ – сверхъестественный, происходящий от хотения и просвещения только одного Бога, поэтому ум в таком случае находится всецело под божественным влиянием и восхищается до божественных откровений, и вкушает неизреченные тайны Божий, и видит исходы будущего. Средний же – между этими – способ отчасти соприкасается с обоими.

Именно там, где действие совершается по собственному желанию и воображению, он является согласным с самодвижным, с инодвижным же он имеет общее постольку, поскольку ум соединяется с самим собою при божественном освещении и неизреченно видит Бога за пределами своего собственного духовного единения. Ибо тогда ум становится вне всех этих божественных вещей, видимых и сказываемых, не видя ни благоначалия или обожения, ни мудрости или силотворной державы или промысла или чего бы то ни было из божественных явлений, всего более наполняясь духовным светом, а также и радостию, производимою божественным огнем, растворяемым любовию.

Ум, пользуясь собственным воображением для созерцания невидимого, руководится верою; осияваемый же благодатию, он утверждается надеждою; восхищаемый же божественным светом, он становится сокровищницею любви человеческой, а гораздо более Божией. Таким образом, тройной строй ума и движение в вере, надежде и любви становится совершенным и боготворным, твердым и непреклонным. И, достигая этой широты вышнеградия, как можно выразиться, он утверждается в крепости любви. Отсюда вытекает то, что говорится у Павла:  за благо веры и надежды; «любы», говорит он, вследствие пламенного единения и неизреченного соприкосновения ее с Богом. любы вся любит, вся терпит николиже отпадает (1 Кор. 13:7,8),

Ни в чем созданном не выделено единое

То, что одно от другого различается некоторым образом своего природного свойства, – этого нельзя не знать, а как они созданы, в этом одно от другого не отличается ни в начале, ни в конце своего бытия, как потому, что оно ограничено естеством, так и потому, что не есть истинное простое единое. Ибо только одно есть в действительности несозданное, как простое, как не имеющее ни начала, ни конца и безграничное, и потому бесконечное, а это именно есть Бог. Взирая на Него при участии и содействии животворящего Духа, ум, объединенный и упрощенный, будучи в боготворном устроении, все время получает приличествующее ему возрастание и при этом он очень ясно понимает, что помимо единого и без взирания к нему в духе невозможно уму быть лучше.

Это потому, что ум рассеялся, уступив многочастному миру и страстям и, сообразно с этим, нуждается в премирной силе и, следовательно, в сверхъестественном едином для взирания, чтобы таким образом отвлеченный от частностей, он стал вне страстей и разделения, и чтобы так он мог достигнуть боговидного. Поэтому-то и Господь творит моление к Отцу, чтобы мы, верные, были едино во Отце и в самом Сыне Духом и таким образом единое, как они сами суть единое (не в плохопонятом смысле, конечно, как назвал единое Савеллий), чтобы мы были, как и следует, усовершены, и благодатию объединяющего Духа и единовидным созерцанием в едином Боге. Вот в этом для нас, очевидно, действительно преуспеяние на лучшее и это – конец и истинный и единственный покой.

Поэтому завистливая и человеконенавистная демонская дружина, расточившая ум на почитание многих богов, к сожалению, рассеяла единство ума на заблуждение и не допустила его иметь представление об едином премирном, для того, чтобы, заставив ум, вопреки его природе, сосредоточиваться на служении, воззрении и разделении на многие предметы поклонения, выставить его склонным ко всевозможным страстям и лжи, вместо истины и добродетели. Поэтому-то Дух Святый завещает через пророка, говоря: т. е. Единому, и еще в другом месте: и опять: приступите к Нему, и просветитеся (Пс. 33:6) Аз Бог первый и Аз по сих, и кроме Мене несть иного Бога (Ис. 41:4; 44:6), Слыши, Израиль, Господь Бог Твой – Господь един (Втор. 6:4).

Ибо Триипостасность Единого Божества не разделяет единого Господства, но и Три суть действительно точно Лица, и, с другой стороны, нисколько не менее Они едино существо с силою, хотением и действием и прочими существенными благами. Итак, служить единству Божию и взирать и, по силе, собираться к нему от многого – есть воля Божия, и преуспеяние ума, как открытие истины и божественной любви, и, следовательно, плод обожения.

Истина доставляет свободу уму, а свобода есть явный признак божественного сыноположения

Если ложь многочастна, а истина есть единое, то, следовательно, ум, простирающийся в Духе к единому премирному, превосходящему все, к источнику этого многого простирается к самой истине. Однако же ум не может стать свободным от страстей, Следовательно, ум становится свободным от страстей, склоняясь и простираясь единственным образом к единому премирному. Уму для бесстрастия, боговидного устроения и духовного сыноположения более всего приличествует свобода, а никак не рабство, потому что «раб», как говорит слово Божие, Если же неведение свойственно рабу, то, очевидно, что получивший в удел свободу знает тайны Отца, и ему, таким образом, удалось взойти в благое и прекрасное достоинство сыноположения, ибо как незнание явно противоположно знанию, так, конечно, и положение раба явно противоположно сыновнему. И если незнающий есть раб, то знающий вовсе не раб, но свободный, или, так сказать, сын. Ибо и Дух истины, действительно освобождающий, сам сынополагает Богу тех, в кого Он вселится. если истина не освободит его (Ин. 8:32). не весть, что творит Господь его (Иоан. 15:15).

Ибо, говорит Он, Если же взирание на сверхсущественное единое может быть свойством истины, истина же доставляет свободу уму, а свобода есть явный признак божественного сыноположения, то нет никакого другого дара ни большего, ни приличествующего более разумной природе, чем этот Дар сыноположения. Следовательно, было бы очень разумно и необходимо, чтобы, по мере сил, ум духоносно простирался, взирал и собирался к единому премирному, т.е. к Богу. те, которые водятся Духом Божиим, суть сыны Божий (Рим. 8:14).

говорит Дух СвятыйВ том, поэтому забота, чтобы в Божественности Духа возводить ум к единому премирному. И уж, конечно, не так, чтобы единое проповедовать, а обращение и воззрение ума к Нему – отвергать. Ибо, что Святый Дух говорит, то хочет, чтобы было и предметом мысли, а к тому, что составляет содержание мышления, – обращался бы и ум. Ибо при отсутствии обращения ума к предмету мысли и самое то, что он мог бы помыслить, отсутствует, и окажется по необходимости, всуе произнесенной проповедь о едином, и через то и вера. Если же это несообразно, то, следовательно, несообразно не размышлять о едином уму, обращающемуся и простирающемуся к нему. Господь Бог твой, , Господь един есть.

Если прирождено причиненным созданиям, в особенности разумным, простираться и обращать свой взор к причине своего бытия, все же произошло от Бога как своей причины, от которого и ум, а Бог есть верховное и простое единое, то, следовательно, естественно уму, обращаясь к верховному и простому единому как к своей причине, простираться и взирать на него.

Если  а ум есть также одно из всего, то, следовательно, из Него, и Им, даже ближе всего из Него, и именно Им существует самый ум вследствие богоподобия. Поэтому тем более должен ум взирать к Нему. Выражение же «к Нему» значит, что должно взирать, обращаясь к явлению единого премирного. Следовательно, ум должен взирать на единое. все из Него, Им и к Нему (Рим. 11:36),

Из единого происходит многое, и не из многого единое

Но, конечно, тварь есть многое, следовательно, тварь происходит, очевидно, из единого. Но то единое является, без сомнения, превыше твари, как Творец и Создатель, следовательно, тот, кто созерцает тварь как должно, по необходимости будет иметь завершение своего созерцания в едином премирном именно потому, что в созданиях действительно есть очень много как бы отголосков причины, при помощи которых познается Тот, Кто промыслительно все произвел, как восхотел, художеством, мудростию, силою и благостию. Поэтому и Исайя говорит в Духе:  сказал он, по множеству причиненных созданий, а  – возводя ум к Виновнику этого, Который просто, по природе, есть единое. Воззрите на высоту очима вашима и видите, кто сотвори сия вся (Ис. 40:26). Сия вся Кто

Мы должно стремиться к единому верховному, если хотим исполнять Закон Божий и оказаться превыше страстей

Собирается и тварь в единое, но сложное, многочастное и не безначальное, как сотворенное. Творящее же есть едино, не только единое, как создающее стройные соединения многого и различного в единое согласие и цель всего, но уже и несозданное, как первоначальная причина. Ум, восходя последовательно, по необходимости придет к чему-то единому, начальному, устрояющему видимый порядок и рождение существ, гармонию и согласие в едином, или если не к этому, то дойдет до бесконечного, что несообразно. Ибо все движимое и происходящее когда-то не существовало, и не сущее получило начало, если же получило начало, то и движимо. Что нужды искать двинувшее и приведшее в бытие? Оно будет недвижным, поскольку оно движущее, ибо если нет, то, что будет двигать не подчиненное другому началу, поскольку безначальное? Если же оно неподвижно, то и непременяемо, если же оно таково, то оно также совершенно просто, а чтобы, будучи несложным, оно не изменилось, то оно является нам непреложным. Ибо сложение есть начало несогласия, несогласие же есть начало расторжения, конец движения.

Ум, простираясь к Нему, становится решительно вне всего…

Итак, именно там нет сложения, чтобы не было и несогласия, и нет несогласия, чтобы не было и расторжения, и нет расторжения, чтобы изменение и движение не являлось в непреложном и неподвижном как в движущем, не в движимом, и как в ведущем к бытию, не ставшем или становящемся. Итак, если непреложно и неподвижно, то по необходимости несложно и оттого весьма простое, и нерасторжимо единое премирное. Ум, простираясь к Нему, становится решительно вне всего, вследствие присущего ему взирания к прекрасному и стремления к сущему превыше всего, а еще более к тому, от кого все и к чему естественно простирается все. Когда это происходит соответственно разумным образом, то ум бывает и вне страстей. Ибо, простираясь и бывая превыше даже прекрасного, ум никаким образом не стал бы останавливаться на срамоте страстей. Поэтому  очевидно, единому, говорит священный Закон. Следовательно, должно простираться к единому верховному, если мы хотим и исполнять Закон Божий и оказаться превыше страстей. Тому одному послужиши (Втор. 6:13),

Видишь ли ты силу единственного и единого? Что не было с ними бога чужого, потому что вел их один Господь? Но ведь Господь водит последующих Ему, а не тех, которые отвращаются от Него. Чему кто следует, к тому и обращается. Итак, если мы хотим не иметь другого бога при себе, демона или страсти, то последуем одному и единому через духовное общение к Нему, чтобы и о нас могло считаться сказанным не без основания: Господь, говорит (слово Божие), един вождаше их, и не бе с ними бог чужд (Втор. 32:12). Господь один водит их, поэтому и бога чужого нет с ними.

Хотя многое происходит из единого, но различным образом, потому что, конечно, и способ образования существ, по которому они происходят от первой единицы – различен. Ибо одни из них получили начало и сотворены, другие же – не созданы и избежали условия временного начала, но для всех во всех отношениях служит причиною сверхсущественное единое, одним – творчески, другим же – естественно. И потому не ко всем им следует тотчас одинаковым образом привязываться и держаться их, но к тому, что подлежит началу и созданию, должно приступать не из-за него самого, а по другой причине, как подходят к зеркалу из-за отражаемого в нем, или показуемого им. Ибо в целях преуспеяния на лучшее, не следует и подходить к твари по иным побуждениям, кроме того, что в ней проявляется вышнее единое. К безначальным же и естественным созданиям мы приступаем не из-за чего-нибудь иного, кроме их самих и того, откуда они происходят, или их Виновника.

Ибо они и суть те создания, к которым следует приступать из-за них самих и им ближайшим и естественным образом принадлежит единое: скорее же, конечно, они сами принадлежат ближайшим образом и, как сказано, естественно единому высокому и верховному. Итак, следует не только приступать, но и прилепляться к ним и при помощи их стараться отпечатлеть на себе подобие первого и единого прекрасного, для того чтобы содействием и помощью благодати нам стяжать достоинство славы Божией по образу и подобию Божию.

Вследствие этого бывает то, что рассуждающие правильно, на основании причиненного творчески возводят ум созерцательно к образу единого, как бы отраженному, и объединяют его решительно и просто в единственную мысль об едином премирном, если только ум, как следует, смотрит на эти творения. В созданиях же, имеющих причину свою от природы, заключена сила соединять ум, занятый ими и образованный по ним, с тем действительно единым. Поэтому, конечно, от всех каких угодно созданий, будут ли они естественные или творческие, ум привык естественным образом собираться к различно единой причине или деятельно, или уже созерцательно. И чем бы ум ни пользовался, – одним ли или большим числом творческих или естественных созданий, – не из-за единого и не для того, чтобы, собравши себя, возноситься к Первому Единому и вообще воззреть на Него при святом участии и наитии просвещающего Духа, простым единящим и уединяющим образом, – все это ему вменяется в грех, хотя это употребление (такое отношение к твари) будет у него иметь вид добра.

Ибо происходящее от единого ведет естественно к Единому тех, кто пользуется им, как должно. Ибо всякое обнаружение светоявления, происходящего от Отца, говорит Великий Дионисий, благодетельно приходящее к нам, снова, как единотворная сила, стремительно наполняет нас и обращает к единству собирателя Отца и к боготворной простоте, ибо Если же не возводить к этому, то оно бывает несогласно с природой и употребление [даров светоявления] становится вне границ должного, если оно совершается не таким именно образом.  из Него и к Нему все (Рим. 11:36).

Озарение от безначального и бесконечного светолития, требует молчания

Самое ясное единовидное и единственновидное созерцание ума в Боге, устремляясь к единственной божественной сокровенности и к свету, блистающему из нее, приняв божественное озарение от безначального и бесконечного светолития, требует молчания не только уст, но и ума. Ибо возможно, что и при молчании уст, ум располагается внутри себя, переходит в помыслы и мысли и разнообразит свои впечатления. Это было бы выражением внутреннего настроения, далее которого ум восходит к самой простой невоображенной сокровенности божественной единицы. Ибо иное дело созерцательное устроение ума, а иное-расположение и размышление, которое относится к выражению внутреннего настроения ума.

Поэтому ум, вращаясь среди созданных и сложных предметов или различных в каком-либо другом отношении, сначала созерцает их и потом в таком состоянии помышляет о них, уже разнообразя свои впечатления. Если, может быть, часто по поводу одного предмета ум может найти немало мыслей, то при обращении к той единственной, единовидной, самой внутренней божественной сокровенности он, правда, напрягает и простирает свое созерцательное око и освещается простотою божественного света, но вовсе не может размышлять, находясь в таком расположении. Ибо единственная простота уклоняется от какого бы то ни было умственного перехода или разнообразного настроения, и сокровенность не допускает, чтобы размысливший, чтo она такое, выразил это внутренним представлением или устами. Именно вследствие этого человек, поднявшись умственно до единственной славнейшей божественной сокровенности, естественно блюдет молчание и устами и умом.

Когда ум в своем обращении направится всецело к Богу и созерцательная сила его будет исчерпана пресветлейшими лучами божественной красоты и безoбразно взойдет до простоты и безграничности тайного единого безвидного, и станет он единым сам для себя, вследствие собственного своего стремления к единому и взирая при вдохновении Духа, тогда он явно бывает в младенчески безмолвном устроении по самому образу мыслей и вкушает неизреченного и сверхъестественного царствия Божия по слову Господа, говорящему: Аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в царство небесное (Мф. 18:3).

Ибо тогда ум становится независимым и во всех отношениях ничем не сдерживаемым, превосходит границы всякого познания, всевозможного мышления, всякого соединения и разнообразия, устремляясь горе к невыразимому и непознаваемому, которое превыше ума. Вследствие этого, разумеется, ум, естественно, и хранит молчание по причине своего устроения, которое не только выше слова, но и умственной деятельности и вместе с тайным и безвидным заключает в себе сверхъестественное, приятное и сладкое в мере, необходимой для умственного наслаждения.

Созерцательные умы, видя Бога в виду безвидном, в пресветлейшей, невещественной и несложной красоте, в простейшем лице, как единовидное единое, увенчанного бесконечными благами, украшенного неисчислимыми красотами, озаряющего всякий ум, как бы лучами, световидными потоками красоты, видят в Нем несказанное и неизъяснимое блаженство, обильный источник доброго и прекрасного, бесконечно текущий и неиссякающий, неисчерпаемое, бесконечное, неистощимое сокровище славы, преисполняющее незримые умы самого величайшего наслаждения, радости, сердечной сладости, чистого веселия, таинственно происходящего вечно текущим потоком из той божественной и преестественной единицы, которая лежит горе в недоступной сокровенности.

Созерцательные умы видят также, какое и сколь великое неисследимое, и необъятное море изливается из той несказанной благости и неизъяснимой любви, непостижимого промышления, в неограниченной силе и невыразимой мудрости, видят недомыслимое для Ангелов и самих Серафимов, как существующее превыше всякого ума. Видят даже и то, что с настоящего времени как бы зарождается в нас неизреченным образом, в будущем же придет в обновленное устроение и как бы возродится и совершится, что изумляет и херувимский ум, если он даже только как-нибудь слегка решится помыслить об этом. О, благость и совет Божий, и любовь и милосердие! О, сила и мудрость и промышление Божие! Действительно, и  блажени, ихже оставишася беззакония, и ихже прикрышася греси! (Пс. 31:1) блажен человек, его же аще накажет Господь, и от закона Своего и Духа научит его (Пс. 93:12)!

В Духе и истине открывается невидимое

В Духе и истине открывается невидимое для живущих в мире, не могущих принять Святого Духа, как сказал Господь. А сердечные очи тех, для которых предпочтительнее удалиться и селиться вдали от мира и того, что в мире, осенил божественною благодатию умственный свет, восход умного солнца с высоты, и помощь для них у Бога, так что восхождения свои (т.е. стези восхождения горе) они располагают в сердцах своих и просвещаются богозрительными осияниями, как подобает им, и в них очень ясно усматривается как весьма многое божественное и умственное, так и достойное духовного взгляда, сверх того – также и будущее вечное и неизбежное устроение обновления праведно поживших не только в том виде, в каком оно не будет доступно чувству, но уже и свыше ума.

Ибо тогда совершенно изменятся ставшие достоянием того, что превыше ума и сделавшиеся причастниками той жизни и наслаждения превыше всякого помышления, становясь, как бы, богами по положению, наслаждаясь и радуясь пред сущим по естеству Богом сверхъестественным благам, происходящим от вышнего и единого естеством Бога, стоя вокруг Него и всесвященно совершая божественный и свыше ума праздник с возможно большею чистотою и составляя одно очень радостное сердечное наслаждение этим благословенным увеселением и торжество со всеми умными чинами Ангелов. Это какой-то великий и недомысленный поток чистого восторга от высоко прекрасного.

Ведь если доступная чувству красота, будучи воспринята умом посредством органов чувств, несмотря на то, что она ограничена и скоротечна, не проста и не несозданна, все-таки доставляет обыкновенно душе не неприятное наслаждение, то для людей, имеющих ум и разумно соображающих, не трудно заметить и понять, чем они могут стать, достигая умственного, но притом такого, которое свыше ума неограниченно и не скоротечно, не создано и не получило начала, но проистекает от Бога, от которого происходит все прекрасное и доброе, и притом для радости и восторга и божественной жизни, достойно того будущего века и устроения.

Отрешившись от временных и местных протяжений, расстояний и от ограничительных свойств естества и прошедши спешно через них, ум становится действительно нагим вследствие единовидной простоты и несложной и безвидной жизни, так как без всякого покрова и преграды, вследствие покоя мыслей и безмолвия, он сверхъестественно достигает безначальности, непостижимости, беспредельности и безграничности, в духодвижной божественной силе и осиянии сердца, которые, как кажется, вместе с самим созерцанием ума простираются в бесконечность. Тогда мир Божий восходит в душе и на нее изливается неизреченная радость и невыразимый восторг от Святого Духа и изумление, превысшее разума, овладевает ею среди ее тайного песнопения. Не явлен будет, но уже зрится Бог богов в Сионе, в уме высокопарящем и обращенном горе. Господи, Боже сил, блажен человек, уповай на Тя.

Когда ум, просветившись, повергается в изумление от недомыслимого безмолвия, видя себя между Богом и божественным, тогда он вкушает, насколько возможно, истинные плоды духовного разумения, обожается, радуется, преуспевает в божественной любви, вовсе ничего не говоря, никаким образом не проникая ни вглубь себя, ни вне по своему расположению, даже и не размышляя, но умственно видя единственным образом во свете истины и духа и делая себе из видимого непреходящее наслаждение.

Когда взор ума, склоняясь внутрь сердца, видит осияние Духа, текущее из него не иссякая, тогда именно время молчания. Когда весь умственный взор увидит Бога, скорее же, когда весь ум будет в Боге, или, так сказать, когда Бог будет во всем уме, тогда в особенности и более естественно бывает время молчания.

Когда ум в причастии Духа, созерцательно предстоя в действительности Богу, подобающим образом наслаждается славой и блеском от лица Божия, тогда вполне естественно следует молчать и смотреть спокойно и безмолвно. Если же между умом и Богом каким бы то ни было образом случайно произойдет какая-нибудь мрачная тьма, то должно сейчас против мрака бросать как бы некоторый огонь, естественным образом световидный и пылающий, слово, хотя и краткое, но отличающееся божественной силой выражения, для того, чтобы таким образом уничтожив поскорее мрак светом и теплотою мглу, и точно также просветивши умы и согревши его этим самым, он снова, как и прежде, мог быть с Богом, и созерцать красоту Его и, как подобает, наслаждаться ею, украшаться и ощущать ее, говоря вообще, испытывать все то, что совершается после умственного устремления через принятие Животворящего Духа от Бога, и, конечно, при этом становиться простым и, следовательно, отрешаться истиною и духом в Боге от всего, и даже самого того, что вокруг Бога.

В такое состояние, как справедливо и прилично, приходит созерцательный ум. Но тот, кто предается исключительно одной деятельности, еще очень далек от такого устроения как не соединившийся очевидно еще с самим собою и через себя самого с Богом.

Тогда искровидное озарение многих божественных песней, пений и слов сольется в один светоч

Итак, не удивительно, что он как может воспевает и говорит много и часто о божественном, совершенно устрашая и отражая как бы непрерывными своего рода нападениями с этой стороны сильно враждующего и ожесточенно воюющего против нас. Ибо придет свое время и для него, под влиянием, конечно, духовного наития, когда как бы искровидное озарение многих божественных песней, пений и слов сольется в один светоч, когда он поразит врага легче, и даже смертельным ударом, т.е. сожигая и разрушая или скорее, уничтожая тьму его, а себя самого просвещая огненным сиянием, согревая и как можно более воодушевляя к божественной любви, вознося к самому Богу в молчании сердечную песнь и изумление и представляя себе самому наиболее дивные чудеса тайн. Не без основания ведь ублажаются терпящие Господа, но, конечно, потому, что по прошествии времени они наследуют, как и кроткие, духовную землю обетования во Христе Господе нашем.

Отрешившись от временных и местных притяжений, расстояний и от ограничительных свойств естества и прошедши спешно через них, ум становится действительно нагим вследствие единовидной простоты и несложной и безвидной жизни, так как без всякого покрова и преграды, вследствие покоя мыслей и безмолвия, он сверхъестественно достигает безначальности, непостижимости, беспредельности и безграничности, в духодвижной божественной силе и осиянии сердца, которые, как кажется, вместе с самим созерцанием ума простираются в бесконечность. Тогда мир Божий восходит в душе и на нее изливается неизреченная радость и невыразимый восторг от Святого Духа и изумление, превысшее разума, овладевает ею среди ее тайного песнопения. Не явлен будет, но уже зрится Бог богов в Сионе, в уме высокопарящем и обращенном горе.


### Преподобный Иоанн Кронштадский

Не случалось ли тебе самому испытывать это озарение сердца от Святого Духа?

Для очищения и воспламенения нашей молитвы Господь попускает диаволу мучительно разжигать внутренности наши, чтобы мы, чувствуя в себе чуждый огнь и страдая от него, старались внести в сердце свое смиренною молитвою огнь Божий, огнь Духа Святого, оживотворяющий сердца наши. Когда читаешь вслух народу продолжительное молитвенное правило, тогда враг сбивает твое сердце и гасит слово на устах мыслию, что народ не понимает многих слов и что напрасная трата времени читать такие молитвы. Очевидно, – вздор. А что же Дух Святый, Наставник на всякую истину? Разве Он остается праздным и не действует просветительно на сердца человеческие? Не случалось ли тебе самому испытывать это озарение сердца от Святого Духа? Ты прежде не понимал некоторых слов и выражений, а потом вдруг Дух Святый отверз тебе ум разумети непонятные прежде слова и выражения – и такой свет вдруг просвещает твое сердце, то же бывает, поверь, и с другими. Читай с твердостью сердца, без мнительности. Сей семя – Бог возрастит.

Поучения преподобных оптинских старцев

Во время молитвы неполезно стремиться к высоким чувствованиям. Надо только в смысл вникать произносимых слов, внимательно молиться, и тогда, со временем, Господь даст и озарение духовное, и умиление сердечное.


## БОЖЕСТВЕННОЕ ОТКРОВЕНИЕ

> Начало образа жизни нового человека есть постоянное ликование в божественной любви и радости: последние же от здравого знания о Боге рождаются в душе. Преподобный Исаак Сирин


### Апостол Иоанн Богослов

Откровение Иисуса Христа…

Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел. Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем, ибо время близко (Откр.1:1—3).


### Апостол Павел

Евангелие я принял через откровение Иисуса Христа

Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа. Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий. Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, – я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск (Гал.1:11—17).

Мне через откровение возвещена тайна

Для сего-то я, Павел,  узником Иисуса Христа за вас язычников. Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас, потому что мне через откровение возвещена тайна (о чем я и выше писал кратко), то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым, чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его. сделался

Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия – благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, сокрывавшейся от вечности в Боге, создавшем все Иисусом Христом, дабы ныне соделалась известною через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия, по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем, в Котором мы имеем дерзновение и надежный доступ через веру в Него. Посему прошу вас не унывать при моих ради вас скорбях, которые суть ваша слава (Еф.3:1—13).

Верою Ной, получил откровение

Верою Ной, получив откровение о том, что еще не было видимо, благоговея приготовил ковчег для спасения дома своего, ею осудил он весь мир, и сделался наследником праведности по вере (Евр.11:7).

По откровению тайны, о которой от вечных времен было умолчано

Могущему же утвердить вас, по благовествованию моему и проповеди Иисуса Христа, по откровению тайны, о которой от вечных времен было умолчано, но которая ныне явлена, и через писания пророческие, по повелению вечного Бога, возвещена всем народам для покорения их вере, Единому Премудрому Богу, через Иисуса Христа, слава во веки (Рим.14:24—26).


### Преподобный Исаак Сирин

Откровение блага скрыто внутри нас

Откровение блага, скрытого внутри нас, есть чувство познания истины: Познание истины есть вкушение Царства Небесного. О том же, что все истинное в мире сем на самом деле не истинно, слушай. Истиной называем мы правильную мысль о Боге, которая – от Него, и которую человек встречает внезапно в уме своем, словно в некоем изумлении. И помыслы восхитительные появляются в душе, вместе с духовными мыслями о сокровенном. Это – изумление тайнам Духа, зрелость плодов образа жизни внутреннего человека. Образ жизни внутреннего человека есть символ существования после воскресения, когда нет больше телесных действий, но при помощи мысленных движений совершается оно и ощущается. Здесь же, поскольку это лишь символ той истины, оно совершается при помощи многих размышлений. Ибо там, будучи совокупностью всего, оно оканчивается единым размышлением, если можно это так назвать, ибо это скорее усладительный взгляд и нерассеянное видение. Царство Небесное таинственно внутрь вас есть.

Чистота души есть обнажение от плотских забот и от обеспокоенности телесными помыслами. Изумление божественному Естеству есть откровение нового века. Откровения нового века суть движения восхищения Богом. Этими тайнами движимо все словесное естество в том грядущем существовании, в том небесном жилище. Ибо святые силы существуют теперь в этих побуждениях, и таков их образ бытия; этой тайной восхищены они на всякое мгновение благодаря откровениям, которые получают они различным образом через устремленность свою к божественному Естеству. Это и есть тот чин, в котором все существует после воскресения.

Иное – откровения нового века, и иное – откровения о новом веке. Первые относятся к достославному и великому Естеству; вторые же – к различным видам дивных изменений, которые творение будет претерпевать, и к каждому виду будущего существования, который в откровении прозрений узнается умом благодаря постоянному размышлению об этом и озарению. Мышление здравое и крепкое в своих проявлениях есть то, которое приобрело здравую заботу о божественных предметах. Мышление детское и болезненное в своих проявлениях есть то, которое имеет слабые представления о божественных предметах: у него человеческие мысли о них, не соответствующие величию Божию.

Истинное воскресение тела – это когда оно неизреченным образом преобразуется в то будущее состояние, по обнажении от всякой плотской нечистоты и свойственного ей. Таинственное же воскресение тела – это когда воскресает оно от всякого греха, с котором было сопряжено в земной жизни, и отдается превосходному служению Богу. Начало образа жизни нового человека есть постоянное ликование в божественной любви и радости: последние же от здравого знания о Боге рождаются в душе.

Прообразовательная свобода души, предызображенная в том свободном образе бытия, который ожидает нас в будущем веке, – это когда душа, не будучи связана ничем телесным, ни в одном из своих проявлений не подвержена страху по отношению к чему-либо в этом мире, происходящему от боязни житейских превратностей и отторгающему душу от вожделения одного из этих божественных благ. Ибо, как перемена места для тела вызывает изменения в его составе в соответствии с новым местом, точно так же перемена, происходящая в разуме, вызывает изменения в силе его деятельности. Иная сила у духовных прозрений, которые возникают в связи с мирскими предметами, и иная сила у просветленного размышления о грядущих благах: всматриваясь в них, разум приходит в изумление.

Помысел о веке грядущем с большей ясностью воспринимает разум и более беспрепятственно, чем прозрения относительно материального мира. Ибо для последних необходима особая чистота и великое здравие мысли, тогда как первое требует очень малого усердия, и быстро приобретает разум чудесное изменение и без труда проясняется вместе с мыслью. В этом случае, хотя человек занят прекрасными вещами, достаточно часто многие узы возникают для него, удерживая его от просветления, так что путь разума среди этих прозрений не бывает чистым. Но это не так в первом случае: ибо беспрепятственно прилежит человеческое естество заботе о них и возводится превыше страстей, чтобы пребывать в размышлении о них, – если только мы прилагаем хотя бы малое усердие, – чтобы приносить разуму постоянное памятование о них, размышление о них и мысль о них.

Ибо без труда получает разум это занятие и легко получает ощущение помощи, а страстные ощущения быстро отходят от него. Хорошо сказал блаженный Евагрий: «Крещением во оставление грехов для души является памятование о веке грядущем». Начало обновления внутреннего человека состоит, таким образом, в размышлении и постоянной мысли о грядущих благах. Через это очищается человек мало помалу от обычного блуждания по земным предметам: он бывает подобен змее, которая сбрасывает старую кожу, обновляется и молодеет. Подобным же образом, насколько телесные помыслы и забота о них уменьшаются в разуме, настолько же возрастает и усиливается в душе мысль о небесных благах и всматривание в грядущие. Наслаждение от служения этим благам превосходит наслаждение телесными помыслами и пересиливает его.

Постоянный плач, рождающийся от мысли о знании, есть признак души, ощутившей надежду свою: не от чтения и не от слышания, но в самой себе ощутила она надежду служения своего. Ибо когда открылась перед сердцем дверь прозрений, невозможно более для зеницы ока удерживаться от плача благодаря чувству наслаждения, получаемому душой иногда от сокрушения и смирения, иногда же от радости, которая возбуждается в человеке. С этого времени постепенно приближается он к изумлению через некую восхищенную мысль, которая по временам воцаряется в душе.

Есть блага, которые сокрыты внутри нас, но которые изнутри сияют благодаря подвижничеству в безмолвии. Всякий, кто усердствует в нем, не унывая, не сомневаясь и не отчаиваясь из-за продолжительности борьбы своей, несомненно получит исполнение надежды своей. Не стремись двигаться быстрее, чем это угодно воле Божией, не спеши настолько, чтобы стараться обогнать ведущий тебя Промысл. Однако я не говорю, что ты вообще не должен быть ревностным. Тот, кто в вере и молитве предал себя Богу, не будет более мучим попечением о себе самом.

Вверить себя Богу означает для человека, что он с этого момента не будет поглощен печалью о чем-либо или страхом перед чем-либо и не будет, опять же, мучим мыслью, подобно тому, кто думает, что никто не заботится о нем. Но когда от этой уверенности отпадает человек в сознании своем, отсюда впадает он в множество мысленных искушений, как сказал блаженный Толкователь в книге толкований на Матфея-Евангелиста: «Вся забота сатаны заключается в том, чтобы убедить человека, что Бог не заботится о нем». Ибо он знает, что до тех пор, пока мы ясно осознаем эту заботу, и пока сознание это укоренено в нас, в полном покое пребывает душа наша, приобретаем мы также любовь к Нему и попечение о том, что угодно Ему. Именно этот помысел сатана стремится похитить у нас. Ибо без веры не может приблизиться человек к свободе помыслов.

Свобода есть власть над помыслом, которая – от Бога, она не позволяет страху перед чем бы то ни было приблизиться к сердцу, или какому-либо беспокойному движению, которое помрачает его, благодаря той великой уверенности, которую вера дает верующей совести. Молясь с верой, не следует спрашивать у Бога: «Что Ты дашь мне?» Ибо уверена свободнорожденная душа в том, что Бог не нуждается в этом. Но чего-то большего просит она у Него в молитве, а именно: «Сохрани для меня в сердце моем это великое сокровище веры, чтобы оно не было похищено у меня и чтобы я не впал в бури помыслов». Впрочем, даже в такой просьбе не нуждается Бог.

Пока не разрушит человек веру сердца своего, то есть точное знание о Божественном Промысле, не впадет он в помрачение разума, от которого происходят беспокойство и печаль, но наполнена душа его на всякий миг светом и радостью, и ликует душа его непрестанно. И словно на небе живет человек в озарении помыслов своих, которые вера сердца его дает ему; и с того времени удостаивается он также откровения прозрений. Когда же усомнится человек в Промысле Божием о нем, тогда тотчас же впадает он во множество беспокойств. Ибо даже грешниками не пренебрегает Бог, тем более теми, кто заботится о должном, кто стремится приблизиться к познанию Его и любви к Нему. Тот, кто обрел помысел сей внутри себя, в мире и наслаждении пребывает постоянно.


### Никодим Благовестник

Откровением в Святых Писаниях именуется осенение ума Духом Истины. Такое действо стало необходимым для спасения с Пришествием на землю Бога в образе Сына Человеческого – Иисуса Христа. Зачем это было нужно? – спросит непросвещенный читатель. Затем, чтобы вернуть человека на Небо (Царство Небесное), откуда он ниспал грехопадением, получив по отпадении от Бога тленную, плотскую природу (), способную только к размножению себе подобных в краткой земной жизни, кончающейся смертью. кожанныя ризы

Духовная, никогда нескончаемая жизнь – есть жизнь умная, или мысленная, еще ее называют жизнью . Рождаясь на земле, человек живет, как бы двумя жизнями: плотской, связанной с ветшающим во времени телом и духовной (умной), бессмертной душой. И насколько человеку удается очистить себя от греховных помыслов, всеваемых врагом, настолько очищается и его , приуготовляясь, тем самым, к принятию нисходящего свышеДуха Святого. внутреннего человека внутренний человек

Когда же приидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое; потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам (Ин.16:13—15).


## БОЖЕСТВЕННОЕ ПЛЕНЕНИЕ

> Плени меня, Владыко, в сладкий плен Духа Твоего Святого, да,  потекут слова мои в Славу Твою и во спасение людей Твоих. яко потоки югом Преподобный Иоанн Кронштадский

### Апостол Павел

Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь: ими ниспровергаем замыслы и всякое превозношение, восстающее против познания Божия, и пленяем всякое помышление в послушание Христу, и готовы наказать всякое непослушание, когда ваше послушание исполнится (2Кор.10:4—6).

### Святой Макарий Великий

Помыслы пленены Божественным небесным, беспредельным, непостижимым

Иной входит преклонить колено, – и сердце его исполняется Божественной действенности, душа веселится с Господом, как невеста с женихом, по слову Пророка Исаии, который говорит  И иногда во весь день чем-нибудь занятый на один час посвящает себя молитве, – и внутренний его человек с великим услаждением восхищается в молитвенное состояние, в бесконечную глубину оного века, так что всецело устремляется туда парящий и восхищенный ум. На это время происходит в помыслах забвение о земном мудровании, потому что помыслы насыщены и пленены Божественным небесным, беспредельным, непостижимым, и чем-то чудным, чего человеческим устам изречь невозможно. В этот час человек молится и говорит: «о, если бы душа моя отошла вместе с молитвою»! якоже радуется жених о невесте, тако возрадуется Господь о тебе (Ис. 62:5).

. Всегда ли человек входит в это состояние? Вопрос

. Правда, что благодать непрестанно сопребывает, укореняется и действует как закваска в человеке с юного возраста, и сие, сопребывающее в человеке, делается чем-то как бы естественным и неотделимым, как бы единою с ним сущностью, однако же, как ей угодно, различно видоизменяет она свои действия в человеке к его пользе. Иногда огнь сей возгорается и воспламеняется сильнее, а иногда как бы слабее и тише, в иные времена свет сей возжигается и сияет более, иногда же умаляется и меркнет; и светильник сей, всегда горя и светя, иногда делается яснее, более возгорается от упоения Божией любовью, а в другое время издает сияние свое бережливо, и соприсущий в человеке свет бывает слабее. Ответ

Сверх того, иным во свете являлось знамение креста и пригвождалось во внутреннем человеке. Иногда, также человек во время молитвы приходил как бы в исступление, казалось, что стоит он в церкви пред жертвенником, и предложены ему три хлеба, как бы вскиснувшие с елеем, и в какой мере вкушал их, в такой хлебы возрастали и поднимались. Иногда также являлось как бы светоносное некое одеяние, какого нет на земле в веке сем, и какого не могут приготовить руки человеческие.

Ибо как Господь с Иоанном и Петром возшедши на гору, преобразил ризы Свои и соделал их молниевидными, так бывало и с оным одеянием, и облаченный в оное человек удивлялся и изумевал. В иное же время свет сей, явясь в сердце, отверзал внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, почему, человек, всецело поглощенный оною сладостью и оным созерцанием не владел уже собою, но был для мира сего как бы буим и варваром, по причине преизобилующей любви и сладости, и по причине сокровенных Таин так что человек, получив в это время свободу, достигает совершенной меры, бывает чистым и свободным от греха. Но после сего благодать умалялась, и нисходило покрывало сопротивной силы, благодать же бывала видима как бы отчасти, и на какой-то низшей степени совершенства.

Достигнуть совершенства…

Человеку надобно, так сказать, пройти двенадцать ступеней, и потом достигнуть совершенства. Потом благодать снова начинает действовать слабее, и человек нисходит на одну ступень, и стоит уже на одиннадцатой. А иной, богатый благодатью, всегда день и ночь стоит на высшей мере, будучи свободен и чист, всегда пленен и выспрен. И теперь человек, которому показаны оные чудеса, и который изведал их опытно, если бы так было с ним всегда, не мог бы уже принять на себя домостроительства слова или иного какого бремени, не согласился бы ни слышать, ни позаботиться, по обыкновению, о себе и об утрешнем дне, но только стал бы сидеть в одном углу в восхищении, и как бы в упоении. Посему-то совершенная мера не дана ему, чтобы мог он заниматься попечением о братии и служением слову, разве только разорено уже средостение ограды и смерть препобеждена.

На деле же бывает так: подобно сгущенному воздуху какая-то как бы примрачная сила лежит на человеке и слегка прикрывает его. Светильник непрестанно горит и светит, однако же, как бы покрывало лежит на свете, и посему человек признается, что он еще несовершен и не вовсе свободен от греха, почему, можно сказать, что средостение ограды уже разорено и сокрушено, и опять в ином чем-нибудь разорено не вовсе и не навсегда. Ибо бывает время, когда благодать сильнее воспламеняет, утешает и упокоевает человека, и бывает время, когда она умаляется и меркнет, как сама она домостроительствует сие на пользу человеку. Кто же, хотя на время, приходил в совершенную меру, вкушал и опытно изведывал оный век? Доныне не знаю ни одного человека христианина совершенного или свободного.

Напротив того, если и упокоевается кто в благодати, доходит до тайн и до откровений, до ощущения великой благодатной сладости, то и грех сопребывает еще внутри его. Такие люди, по преизобилию в них благодати и света, почитают себя свободными и совершенными, но погрешают в сем, по неопытности вводимые в обман тем самым, что действует в них благодать. А я доныне не видал ни одного свободного человека, и поелику в иные времена сам отчасти доходил до оной меры, то доведался и знаю, почему нет совершенного человека.

. Скажи нам: на какой ты степени? Вопрос

. Ныне, после крестного знамения благодать так действует и умиряет все члены и сердце, что душа от великой радости уподобляется незлобивому младенцу, и человек не осуждает уже, ни еллина, ни иудея, ни грешника, ни мирянина, но на всех чистым оком взирает внутренний человек, и радуется о целом мире, и всемерно желает почтить и полюбить еллинов и иудеев. В иной час он – сын царев, так твердо уповает на Сына Божия, как на отца. Отверзаются пред ним двери, и входит он внутрь многих обителей, и по мере того, как входит, снова отверзаются пред ним двери в соразмерном числе, например, из ста обителей – в другие сто обителей, и обогащается он, и в какой мере обогащается, в такой же показываются ему новые чудеса. Ему, как сыну и наследнику, вверяется то, что не может быть изречено естеством человеческим, или выговорено устами и языком. Богу слава! Аминь. Ответ


### Преподобный Исаак Сирин

Памятуй плен, понуждающий любить Бога

Невозможно преодолеть великого, если не препобедишь маловажного. Помни, брат, тот чин, в котором будешь и в котором – не эта жизнь, как бы перебирающаяся и движущаяся по влагам, но жизнь, сокращающая мертвенность, жизнь, в которой не бывает в этом растворении воспламенения от потворства сластолюбию, доставляющего занятие младенчествующему естеству. Претерпи трудность подвига, в который введен ты для испытания, чтобы приять от Бога венец и упокоиться по исшествии из сего мира. Памятуй и оное отдохновение, которому нет конца, и жизнь нелестную, и чин совершенного и непреложного Домостроительства, и плен, понуждающий любить Бога, господствующий над естеством. Сего да сподобимся и мы благодатию Самого Христа, Которому слава со Безначальным Отцом и Святым Духом ныне и всегда и во веки! Аминь.


### Святитель Григорий Палама

Душа, совершенно плененная любовью к духовному учению, никогда не получает насыщения им. Почему премудрость и говорит о себе: И Господь, вселяющий такое божественное желание в душу, говорит  что она  ядущие Мя еще взалчут (Сир.24:23). о Марии, избравшей сию благую часть, не отымется от нее (Лк.10:42).

### Блаженный Феофилакт Болгарский

Толкование на Второе послание к Коринфянам святого апостола Павла

…И пленяем всякое помышление в послушание Христу.

Слово «пленение» имеет двоякое значение: оно означает и потерю свободы, и совершенное пленение, после которого нельзя уже сопротивляться. Павел употребил теперь слово «пленяем» во втором значении. Не только, говорит, одолеваем и побеждаем всякое человеческое умствование, но и пленяем, что означает совершеннейшую победу. Далее, так как слово «пленение» тяжело, то говорит: То есть мы приводим в рабство Христу, которое дороже всякой свободы, – покоряем Христу, от погибели к спасению, от смерти к жизни. Вспомни о тех, которые сожгли волшебные книги свои в Ефесе, и ты поймешь, как пленял Павел. в послушание Христу.


### Преподобный Иоанн Кронштадский

Плени меня, Владыко, в сладкий плен Духа Твоего Святого, да, потекут слова мои в Славу Твою и во спасение людей Твоих. Даруй мне это сладкое и могущественное внутреннее побуждение излагать свободно на хартии полноту духовных видений и чувств. Да будет язык мой  ( Духа Всесвятого. яко потоки югом (Пс.125:4) тростию книжника скорописца Пс. 44:2) —

## БОЖЕСТВЕННОЕ ПОСЕЩЕНИЕ

> И если посещение было от Самого Бога, то имя Божие кажется твоему уму сладким, как капля меда, которая неизреченно сочится (произносимое разумей духовно) на твое сердце с одинаковой сладостью…  Неизвестный Афонский Исихаст

Иисус посещает и исцеляет дочь Иаира

И когда пришел Иисус в дом начальника и увидел свирельщиков и народ в смятении, сказал им: выйдите вон, ибо не умерла девица, но спит. И смеялись над Ним. Когда же народ был выслан, Он, войдя, взял ее за руку, и девица встала. И разнесся слух о сем по всей земле той (Мф.9:23—26).


### Преподобный Исаак Сирин

Посещение Божие и оставление

Если Господь посетит тебя в телесном без твоего труда, когда подвизаешься в попечении о душе своей, то по ухищрению убийцы-диавола возникает тогда в тебе помысл, что причина всего этого промышления, без сомнения, в тебе самом (по твоей заслуге). И тогда вместе с сим помыслом прекращается промышление о тебе Божие, и в тот самый час устремляются на тебя весьма многие искушения: или от оставления тебя Промыслителем, или от возобновления болезней и недугов, восстающих в теле твоем.

Бог прекращает попечение Свое не за одно возникновение помысла, но за то, что ум останавливается на сем помысле. Ибо не наказует и не судит Бог человека за невольное движение, если и согласимся на время с помыслом. Ежели в тот же час прободем (отвергнем) в себе страсть и явится в нас сокрушение, то Господь не взыскивает с нас за такое нерадение, взыскивает же за нерадение, которому действительно предается ум так, что взирает на это бесчувственно и признает это чем-то должным и полезным, а не почитает сего опасною для себя заботою.


### Преподобный Симеон Новый Богослов

Невозможно освободиться нам от неразумия, если не воцарится в нас Сын Божий и Слово Божие, Господь наш Иисус Христос, благодатию Святаго Духа. И сие-то есть истина, которую пришел Господь засвидетельствовать. Если не восцарствует в нас Христос, то невозможно, чтобы в нас, собственными нашими средствами, было что-либо благоугодное Ему, но мы будем обладаемы врагом рода человеческого, диаволом, не чувствуя и не понимая того. Где царствует Бог, там нет рабства диаволу, но все служение единому Богу.

### Святитель Григорий Богослов

Немногие из людей крепкодушны, с любовью приемлют всякое Божие посещение, приятно ли оно, или скорбно для них, и знают, что всему есть причина, хотя и сокрыта она во глубине Божией премудрости.

Нередко и праведники предаются в руки нечестивых – не к славе нечестивых, но для испытания праведных.

### Преподобный Ефрем Сирин

В молитве Божественным посещением удостоившихся, производится некое таинственное общение духовной деятельности и единение расположения, и самого ума в неизреченной любви к Господу, и в небесные восторги любви; в пламенную приверженность ежедневно вовлекается духовною любовью к Богу тот, кто принуждает себя постоянно пребывать в молитвах…

### Преподобный Нил Синайский

Человек сподобляется Божия посещения

Не ослабевай, со слезами молясь и ожидая Божией помощи, потому что после демонских браней человек сподобляется Божия посещения, таинственного появления и неизреченной помощи.

Великое нечто человек, когда помогает ему Бог, а коль скоро оставлен он Богом, познает немощь естества своего. Но и содействие свыше требует также нашего произволения. Печется же о нас Бог, когда и мы печемся о деле духовном.


### Преподобный Исидор Пелусиот

Божия сила всеми способами доставит победу

Если неопустительно и со всею рачительностию будем делать все, что от нас зависит, то должно нам тогда призывать на помощь Божию силу. Она придет и всеми способами доставит победу. Если же не сделано нами ничего должного, то напрасно наше призывание, потому что не терпит она посмеяния и не приходит к тем, которые сами себя охотно ввергают в необъятное море.

Не только в том, что не в нашей силе… но и в том, что в нашей силе, не возможем привести сего к совершенному скончанию, если не снизойдет к нам великая помощь от Божественного Промысла. Снизойдет же она непременно к тем, которые без уклончивости привнесут от себя все от них зависящее и не опустят ничего служащего к тому. Ибо помощь сия, побуждая нехотящих, тех, которые хотят и все делают, и употребляют все средства, непременно возведет на самый верх преуспеяния.


### Преподобный Никодим Святогорец

Действование Божие…

Действование Божие в трудящихся о спасении начинается с первых минут обращения к Богу, и самое обращение оно же совершает. Но оно возрастает по мере того, как трудящийся, отклоняясь от себя, к Богу прилепляется и, убеждаясь в своем бессилии, утверждается в уповании на силу Божию. Когда, наконец, он всего себя предаст Богу, Бог бывает в нем действующим и в указании должного, и в исполнении его. Это – верх христианского совершенства.

Святых Христовых Тайн причащайся сколько можно чаще

Богообщение, сие святейшее таинство, сие всепобедительное орудие, паче же Христос, сущий в сем таинстве, может быть действенно приемлемо двояким образом: во-первых, таинственно, в таинстве Тела и Крови Христовых, с достодолжным приготовлением, т. е. сокрушением, исповедью, очищением через епитимию и потребным пощением, во-вторых, духовно и мысленно в уме и сердце. Первое может иметь место столь часто, сколько это возможно, по обстоятельствам внешним, внутреннему состоянию, и по усмотрению духовного отца, а второе – каждое мгновение, так что тебе можно всегда иметь в руках сие всемощное оружие и ограждаться им от врагов непрестанно. Внемли же сему и Святых Христовых Тайн причащайся сколько можно чаще, как только имеешь разрешение от духовного отца своего, мысленно же и духовно вкушать Христа Господа ревнуй непрерывно.

Как Бог есть мир, превосходящий всякий ум, то всячески необходимо, чтобы сердце, хотящее принять Его в себя, было мирно и свободно от всякого смятения.

Все желание твое да будет всегда обращено к посещению Божию

Так как Бог богов и Господь господ для того благоволил создать душу твою, да будет она обиталищем и храмом… для Него Самого, то тебе надлежит иметь ее в большом почете и не допускать ее унижаться склонением на что-нибудь низшее ее. Все желание твое и чаяние да будет всегда обращено к сему невидимому посещению Божию. Но ведай, что Бог не посетит души твоей, если не найдет ее уединенною в себе самой. Бог хочет, чтоб она была уединенна в себе, т. е. была без всяких помыслов, сколько может, без всяких пожеланий, наипаче же без собственной своей воли. В последнем отношении не следует тебе самому по себе, без рассуждения, принимать какие-либо строгие подвиги и лишения произвольные, или искать поводов, как-нибудь пострадать по любви к Богу, следуя одному внушению собственной воли.

На это должно тебе иметь совет духовного отца твоего, который руководит тебя как наместник Божий. Его и во всем слушай, и Бог, посредством его, действительно направит волю твою на то, что Сам хочет и находит благотворным для тебя. Никогда ничего не делай по одной воле своей, но да делает в тебе Сам Бог одно то, чего желает от тебя. Хотение твое да стоит всегда свободно от тебя самого, т. е. сам собой не хоти ты ничего, и если и хочешь чего, да будет хотение твое таково, чтоб, будет ли то чего хочешь или нет, или даже будет противоположное тому, нисколько не скорбеть о том, но быть покойну духом, как бы ты ничего и совсем не хотел.

Такое настроение и есть истинная свобода сердца и уединенность, когда, т. е. оно не бывает вяжемо ни умом, ни волею в отношении к чему-либо. Если таким образом представишь ты Богу душу свою, столь упраздненною, свободною и единичною в себе, то увидишь, какие дивные действия возблаговолит Он произвести в ней, главное же, Он осенит тебя Божественным миром, который есть дар, имеющий соделаться в тебе вместилищем всех других даров.

Если истинно желаешь добродетельно прейти течение настоящей жизни, не имей другой при сем цели, кроме той, чтоб обретать Бога, где Он неблаговолит явить Себя и тебе, и когда будешь сподобляем сего, пресекай всякое другое дело, и не подвигайся в нем вперед, забудь все другое, и упокоевайся в едином Боге твоем; когда же благоугодно будет величеству Его взяться от тебя, и престать являть близость Свою к тебе в настоящем случае, тогда опять можешь обращаться к обычным твоим духовным упражнениям и продолжать их, имея в виду все ту же цель, т. е. обрести чрез них Возлюбленного твоего, чтоб обретши Его, снова поступить так же, как сказал я выше, т. е. пресечь деланное делание, чтоб упокоеваться в Нем едином.

Заметь сказанное тебе добре, ибо много есть духовных лиц, которые лишают себя спасительного плода мира от духовных своих деланий тем, что длят их, полагая, что потерпят ущерб, если не доведут их до конца, в уверенности ложной, конечно, что в этом и состоит совершенство духовное, – следуя таким образом воле своей, они много трудят и мучат себя, но не получают покоя истинного, и мира внутреннего, в коем воистину обретается и упокоевается Бог.


### Неизвестный Афонский Исихаст

Когда посещает Божия благодать…

О том, когда посещает Божия благодать того, кто умным образом из сердца молится Богу, и каковы духовные знамения этого посещения.

Итак, когда ты, возлюбленный, долго молишься умно из глубины себя, знай, что невидимо приходит к тебе некое божественное посещение для освящения твоей души, для утешения твоего сердца и божественного утверждения всех твоих душевных и телесных чувств. Ибо ты понимаешь, что тебя посещает благодать Святой Троицы, из того, что имя Ее (мы говорим: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа) радует твою душу, услаждает твой ум, из твоего сердца, словно из некоего источника, истекает умиление, а твои очи проливают теплейшие слезы. По причине чего это состояние называется иногда посещением Святой Троицы, иногда же – тихим посещением благодати Бога и Отца. И ты постигаешь это, потому что от имени Бога и Отца умиляешься и веселишься духом более, нежели умиляешься и веселишься от имени Сына и Святого Духа. Тогда это называется посещением Бога и Отца. А иногда тебя более посещает Господь наш Иисус Христос.

Ты постигаешь это из того, что от сладчайшего имени твоего Христа и от всех Его божественных таинств ты умиляешься и веселишься более, нежели умиляешься и веселишься от имени Отца и Святого Духа. Тогда это посещение называется посещением Господа нашего Иисуса Христа. И в другой раз, когда ты молишься умно из глубины своего сердца, тебя посещает Святой Дух и парит вокруг тебя наподобие чистой голубицы. Это становится понятным для тебя, потому что от имени Святого Духа ты умиляешься и веселишься гораздо более, нежели от имени Отца и Сына. Тогда это посещение называется посещением Святого Духа.

Итак, бывает, что ты не приходишь в равное умиление, как сказано, и не веселишься одинаково о трех именах Святой Троицы, Отца, и Сына, и Святого Духа, но иногда умиляешься и веселишься более от имени Отца, иногда – Сына и иногда – Святого Духа. Это происходит не потому, что Святая Троица не единосущна, – прочь богохульство, – однако иногда ты не в равной мере умиляешься и веселишься. Но когда ты молишься Святой Троице, то не с равной теплотой сердца и не в равной мере устремляешь взгляд своих умных очей к единой природе, к единому естеству, к единой силе Святой Троицы, ибо не с одинаковым благоговением призываешь из глубины своего сердца имя каждого из трех лиц Святой Троицы, поэтому и приходишь в умиление, и веселишься не в равной мере.

Однако необходимо, принося Святой Троице свое моление и поклонение, обращать его с равной честью к трем именам. Приноси свою молитву с равным и крайним благоговением, с равной и крайней теплотой сердца, тогда ты, и приходить в умиление и веселиться будешь в равной степени.

Три Лица Святой Троицы суть одной природы, одного естества, потому что Отец есть Свет, Свет есть и Сын, Свет – Святой Дух. Стало быть, одно Божество и три Лица. Итак, когда ты с крайним благоговением устремляешь свой умный взгляд к Отцу, тогда просвещаешься Отцом, поэтому и умиляешься от имени Отца. Когда же ты с таким же благоговением обращаешь умный взор к Сыну, тогда просвещаешься от Сына, поэтому и умиляет тогда тебя имя Сына. То же самое происходит и в отношении Святого Духа. Потому если ты желаешь умиляться в равной мере от трех имен Святой Троицы, то должен, как мы сказали выше, испытывать равное благоговение ко Святой Троице, почитать Ее в равной степени и равно Ее уважать.

Поэтому Церковь взывает велегласно, моля Единое Божество Святой Троицы: «И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков».

Иногда, когда долго молишься умно из своего сердца, тебя тихо посещает Госпожа Богородица. Это ты познаешь по великому умилению, которое приходит к тебе от священных имен Богородицы, от Ее божественных и святых слов и от божественных Ее чудес. Посему это называется посещением Богородицы.

А иногда, молясь умно из глубины себя святому, чье житие ты читаешь и о благодати которого помышляешь, проливаешь теплейшие слезы, потому что тебя, как его сподвижника и друга Господня, посещает его благодать. Когда ты умно молишься из глубины себя, тебя невидимо и тихо посещают все святые, чьи имена ты с теплотой сердечной призываешь. Потому веселится твоя душа и умиляется сердце от их благодати.

Иногда же, когда ты молишься так, свыше к тебе приходит некое таинственное посещение божественной благодати, но ты не можешь понять, от какого она святого. О том, что в этот день произошло некое божественное посещение, твоя душа догадывается и узнает по неким умным и духовным знамениям, которые явлены и являются в ней и изречь которые язык не в состоянии. Но было ли то посещение Бога, или Богородицы, или некоего святого, ты не можешь понять сразу. Если при помощи умилившегося сердца, чистейшего и прозрачного ума, трезвенной мысли исследуешь это божественное посещение и помолишь тайно, с теплотой и смирением того, кто был близок к тебе, но не явил себя, тогда некими явными знамениями тебе открывается и является тот, кто тайно почтил тебя своей милостью.

И если посещение было от Самого Бога, то имя Божие кажется твоему уму сладким

Откровение таинственного божественного посещения происходит следующим образом. Когда ты молишь своего безвестного и неведомого благодетеля, то прежде начинаешь с Бога, прося Его и славословя. И если посещение было от Самого Бога, то имя Божие кажется твоему уму сладким, как капля меда, которая неизреченно сочится (произносимое разумей духовно) на твое сердце с одинаковой сладостью. А сердце таинственно источает на душу некие небесные, духовные, сладкотечные, сладостные слезы. Подобным образом и очи источают на лицо слезы, подобные тем медосердцетекущим, тем сладкодушекаплющим и тем сладостноумноточимым слезам. Потому лицо в тот час сияет умными лучами духовной радости: . Тогда по этим знамениям ты узнаешь, что было посещение благодати Божией. Если же от Божиего имени не происходит ничего такого, то произошло посещение какого-то святого. Сердцу веселящуся, лице цветет

Тогда ты снова таинственно умом и теплым сердцем молишь всех святых, начиная от Божией Матери, и проходишь мыслью по чинам святых. Когда же ты будешь молиться и размышлять о чинах святых, как только твоя мысль достигнет чина того святого, который тебя таинственно посетил, тотчас же приходит небольшое духовное утешение и некие очевидные знамения, по которым ты узнаешь, что находишься недалеко от твоего искомого друга, посетившего тебя.

И когда ты молишься святым, которых знаешь по их житию и чудесам, – только произнесешь имя того угодника Божия, который посетил тебя, сразу он становится для тебя известным благодаря очень живому действию и важнейшим знамениям самопроизвольного богатого умиления и духовной теплоты. Ибо в тот день лишь только услышишь имя или чудеса посетившего тебя святого или через твой ум пройдет воспоминание о нем – тотчас приходишь в умиление. Иногда умиление бывает в сердце, иногда – в очах. Часто к тебе приходит духовная ревность – подражать в делах и добродетелях посетившему тебя святому. Но когда пройдет тот день, тебя покидает то действие самопроизвольного умиления и духовной теплоты. Происходит же сие следующим образом.

Допустим, некто имеет друга, который пригласил его прийти к нему, чтобы насладиться духовной беседой. Итак, он идет к ближнему, дабы порадоваться им вместе. Путь же его проходит через рынок, где много народа. Там он видит других своих друзей, которых приветствует с веселым лицом, и радуется их объятиям и приветствию. Но он не задерживается своими друзьями и продолжает путь, чтобы найти того друга, который пригласил его. Как только он приходит к своему другу и слышит его голос, тотчас радуется его сердце. А когда он обнимет его, удваивается радость его сердца, от умиления он проливает слезы, смотря на своего возлюбленного друга и наслаждаясь сладчайшей беседой и общением. Когда же приходит час расставания, он печалится, но помысл его пребывает спокойным, потому что они насладились дружеской беседой. Вскоре по прошествии короткого времени его приглашает иной друг, и происходит то же самое.

Так же бывает и в духовном. Когда некий святой приглашает тебя на свою духовную радость, тогда в тот день происходит посещение и духовное утешение тебя тем святым. Когда же пройдет тот день, само по себе проходит и духовное утешение. То же самое бывает и когда божественным посещением тебя приглашает к своему духовному утешению другой святой. А такое духовное посещение бывает у человека тогда, когда скорбят и его душа, и тело. Душа незримо сокрушается от невидимых врагов, а тело – или от подвига, или от тиранов, или от плохих людей. Посему, какого бы святого человек ни призвал, этот святой посещает его удивительным образом благодаря родству. Ибо он сроднился со святым посредством общности страданий и искушений, которые переносит ради любви Господней. Наиболее же, чтобы он не ослабел в своем подвиге, его тихо посещает благодать Господня.

Иногда в нужде его посещает божественная благодать, хотя он ее и не призывал. Потому что божественный Промысл ведает о том, когда человек нуждается в посещении. А иногда человек призывает Бога, но посещения не происходит. Это Бог делает для пользы человека, потому что Он гораздо лучше нас самих знает, в чем заключается польза для нас.

Но ты, смиренный, не скорби, если Господь не сразу удостоит тебя Своего посещения, но укоряй и осуждай самого себя, прилагая и то, что ты недостоин такой божественной милости. И вот тогда божественное посещение недалече от тебя, хотя ты и не чувствуешь этого. Особенно же Господь бывает близок к нам тогда, когда есть какой-либо господский праздник, или богородичный, или день памяти какого-либо празднуемого святого. В такой день у одного человека происходит посещение втайне, у другого – въяве. С каждым, говорю, происходит соответственно его любви и ревности, выказанным по отношению к божественному. Согласно с ними происходит и посещение.

Ибо когда ты, о человек, особенно любишь и почитаешь святого, тогда и сам святой всегда о тебе помнит и пребывает с тобой невидимо, так, что ты и не догадываешься о его посещении. Но он наиболее явно близок к тебе, когда празднуется его память и ты выказываешь теплейшую ревность в его поминании. То же происходит и когда у тебя есть великая вера и теплое благоговение пред Госпожой Богородицей. Тогда Она всегда заботится о тебе и особенно явно посещает тебя в день твоей скорби. Наиболее же постигаемое посещение Ее происходит в день Ее памяти. То же самое происходит и тогда, когда в твоем сердце страх Божий. Бог хранит тебя всегда ополчением Своих божественных Ангелов, как сказано: . Но в день твоей скорби Он явно посещает тебя Своей благодатью. Особенно явно Господь бывает близок к тебе в дни Его святых и честных праздников, как по причине Его безмерной благости, так и вследствие твоего непрестанного славословия. Тогда посредством Своего посещения Он невидимо приглашает твою душу на тайную трапезу, к Своему тайному упокоению и к Своему духовному веселию. Ополчится Ангел Господень окрест боящихся Его, и избавит их

И в тот святой и божественный день, когда Он посещает тебя, твоя душа радуется, тайно ликуя и умно веселясь вместе с умными духами, благодаря божественному посещению наслаждаясь умно некоей частью тех благ, которыми наслаждаются умные духи в умопостигаемых и нерукотворных селениях Горнего Иерусалима. А тело духовно радуется в дольнем Иерусалиме со своими православными братьями, как сказано:. Богу же нашему слава, держава, хвала и великолепие во веки веков. Аминь. Сей день, его же сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь


### Преподобный Серафим Саровский

Покровительство Божие над Прохором

Что Прохор был избранником Божиим от рождения своего, это видели все духовно развитые люди и не могла не почувствовать благочестивая его мать. Так, однажды, осматривая строение Сергиевской церкви, Агафья Мошнина ходила вместе со своим семилетним Прохором и незаметно дошла до самого верха строившейся тогда колокольни. Отойдя вдруг от матери, быстрый мальчик перевесился за перила, чтобы посмотреть вниз, и по неосторожности упал на землю. Испуганная мать в ужасном виде сбежала с колокольни, воображая найти своего сына разбитым до смерти. Но, к несказанной радости и величайшему удивлению, увидела его целым и невредимым. Дитя стояло на ногах. Мать слезно возблагодарила Бога за спасение сына и поняла, что сын Прохор охраняется особым Промыслом Божиим.

Через три года новое событие обнаружило ясным образом покровительство Божие над Прохором. Ему исполнилось десять лет, и он отличался крепким телосложением, остротой ума, быстрой памятью и одновременно кротостью и смирением. Его начали учить церковной грамоте, и Прохор взялся за дело с охотой, но вдруг сильно заболел, и даже домашние не надеялись на его выздоровление. В самое трудное время болезни в сонном видении Прохор увидел Пресвятую Богородицу, Которая обещала посетить его и исцелить от болезни.

Посещение Царицы Небесной отрока Прохора

Проснувшись, он рассказал это видение своей матери. Действительно, вскоре в одном из крестных ходов несли по городу Курску чудотворную икону Знамения Божией Матери по той улице, где был дом Мошниной. Пошел сильный дождь. Чтобы перейти на другую улицу, крестный ход, вероятно, для сокращения пути и избегания грязи, направился через двор Мошниной. Пользуясь этим случаем, Агафья вынесла больного сына на двор, приложила к чудотворной иконе и поднесла под ее осенение. Заметили, что с этого времени Прохор начал поправляться в здоровье и скоро совсем выздоровел. Так исполнилось обещание Царицы Небесной посетить отрока и исцелить его. С восстановлением здоровья Прохор продолжал успешно свое учение, изучал Часослов, Псалтирь, выучился писать и полюбил чтение Библии и духовных книг.


### Преподобный Макарий Оптинский

Болезни необходимо принимать как посещение Божие

Пишете, что посещают вас болезни и скорби. Это знак милости Божией к вам: то и надобно благодарить Господа за Его отеческий о вас Промысл. Скорби нас вразумляют и искусными творят в делах наших, также и очищают от грехов, равно как и болезни. Ты напрасно принимаешь помыслы, будто оставлена от Бога, потому что болеешь, совсем напротив, но Сам Бог лучшее о тебе устроивает ко спасению средство. Егоже бо любит Господь, наказует, биет же всякаго сына, егоже приемлет (Евр. 12:6),

≈

Будучи, ты уверена, что Бог тебя любит и от любви попускает тебе истаявать болезнию плоти твоей, то и ты любовию к Нему укрепляйся в терпении с благодарением и не малодушествуй! Ты знаешь из отеческих писаний, что терпение невольных болезней превышает делание подвижническое, а притом и рассуждай: Бог знает, чего ради попустил страдать тебе болезни, без них ты могла бы впасть в многоразличные страсти и повредить душе своей.

≈

Ты уведомляешь еще меня о своей болезни, советую благодушествовать и принимать оную как посещение Божие, как признак особенной любви Его к тебе. Ибо: , говорит слово Божие, Пришла болезнь волею Божиею, и пройдет: силен бо есть уврачевать тебя и каждого недугующего, только если восхощет и нам будет на пользу. егоже любит Господь того и наказует (Евр. 12:6) …

≈

Я знаю, что вы веруете во всепремудрый Его Промысл и что Он, по любви Своей к вам, даровал вам сию болезнь, дабы в будущей жизни наградить вас вечным блаженством, что и должно вас укреплять в терпении: недостойны страсти нынешнего времени к  хотящей славе явитися в нас (Рим.8:18).

≈

Мы не знаем судеб Божиих, Он все творит на пользу, мы привязаны к здешним благам, а Он хощет даровать нам будущее благо здешними краткими болезнями.

… Ясно было, что это посещение Божие

В тот год зима была продолжительная и суровая, припасы, заготовленные летом, истощились. Преподобный Зосима недоумевал, чем ему прокормиться до лета, время от времени смущала его мысль: придется умереть голодной смертью. Преподобный Зосима не поддавался унынию и утешался упованием на Промысл Божий, столько раз уже благодеявший ему. Скоро Господь помог Своему подвижнику. К Зосиме пришли два незнакомца и вручили ему запас хлеба, муки и масла, говоря: «Возьми, отец, и употребляй, а мы, если Господь повелит, придем к тебе». Преподобный в изумлении не спросил, откуда они, а незнакомцы ушли и более не возвращались. Ясно было, что это посещение Божие и что Промысл Божий хранил Своего избранника.


## БОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ

> Просвещение – высшая ступень, на которую познающий субъект восходит, когда свой ум просветит светом Христа и Духа Святого, когда его душу «просветит невещественный и Божественный огнь». Преподобный Иустин (Попович)

Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне

Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня, и Я воскрешу его в последний день. У пророков написано: «и будут все научены Богом».

Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне. Это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога, Он видел Отца. Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную. Я есмь хлеб жизни (Ин.6:44—48).


### Преподобный Исаак Сирин

Умственный свет есть разум, озаренный божественным знанием

Просветленный ум не нуждается в разнообразных молитвенных словах: лишь одной двери молитвенной достаточно для него, чтобы погрузился разум в молитву и растворился в Боге. Ибо разнообразие молитв весьма помогает разуму, изможденному рассеянностью: благодаря им и под действием их силы разум сокрушается и приобретает сладостную молитву с продолжительными коленопреклонениями, ходатайством за тварь и молениями многострадальными, исторгаемыми изнутри. И так с каждым словом, которое встречает он в этих молитвах, он бывает, как бы человеком, пробудившимся от сна: случается ему все время встречать в них восхитительные прозрения, потому что эти самые слова рождаются по дару благодати и заключена в них сокровенная сила.

И все время получает он помощь, размышляя о них и читая их. В периоды благодати, когда ты наслаждаешься этой молитвой и этими продолжительными коленопреклонениями, нет для тебя особой необходимости выстаивать положенные правила или беспокоиться о количестве молитв, ибо в такой молитве заключил ты молитвы определенного количества и исполнил правило, которое стало ниже тебя.

Свет не-умственный – тот, что принадлежит стихиям. В новом веке сияет новый свет, и нет там нужды в пользовании чем-либо чувственным или относящимся к стихиям. Умственный свет есть разум, озаренный божественным знанием, которое без меры излилось в естественный мир. В духовном мире духовный.

Свет созерцания происходит вместе с постоянным безмолвием и отсутствием внешних впечатлений. Ибо когда ум пуст, он постоянно пребывает в ожидании, пока созерцание не воссияет в нем.

Ибо когда ум пуст, он постоянно пребывает в ожидании, пока созерцание не воссияет в нем.

Помраченная душа есть второй ад, а просветленный разум – друг серафимов.


### Преподобный Симеон Новый Богослов

Душа, сподобившаяся Божественного просвещения, бывает мирна и безмятежна

Бог невидим и просвещает невидимо, без того, чтоб ты видел то, познается же сие просвещение от действий человека, как и Бог невидимый познается от дел Его. Если находишь себя сокрушенным и смиренным, знай, что ты просвещен, и насколько смиряешься, настолько в тебе есть и света, ибо, как сказали богомудрые отцы, преспеяние души есть преспеяние ее в смирении.

Душа, сподобившаяся Божественного присещения, т. е. Божественного просвещения и тишины, бывает мирна и безмятежна. Погашается же такое просвещение немилосердием, осуждением братии и злопамятством.

В силу веры, прежде всякой другой добродетели, приходит благодать Божия, как основание всякой добродетели, и уже помощью благодати Божией всякая добродетель устанавливается в сердце и бывает действенною, так что всякая добродетель, не от благодати Божией бывающая, вменяется у Бога не в настоящую добродетель, потому что такая добродетель не Божия. Бывает, что и демоны наводят на иных видные добродетели, научая людей казаться целомудренными, милостивыми, кроткими и держа их чрез то в высокоумии и гордости.

Кто не сподобился получить благодать Христову и познать ее умно присущею в душе своей, тот тщетно носит имя христианина, он одинаков с неверными.


### Святитель Григорий Палама

Если ум чрез Божественное просвещение не приимет того, что по подобию…

Почему божественный Нил говорит: «Состояние ума настоящее есть мысленная высота, цвету небесному подобная, в которую во время молитвы присещает и свет Святыя Троицы». И опять: «Если кто хочет видеть ум в настоящем его состоянии, пусть упразднит себя от всех помышлений, тогда увидит его подобным сапфиру, или небесному цвету. Но этого сделать нельзя без бесстрастия: ибо для сего потребна помощь Божия и Божественного Его света излияние». И Диадох святый говорит также: «Два блага подает нам святая благодать чрез крещение, и:» коих одно безмерно превышает другое: первое то, что она обновляет нас в воде, и осиявает то, что есть в нас по образу Божию, отъемля всякую нечистоту греховную в нас, другое же то, что она начинает действовать вместе с нами.

Итак, когда ум начнет полным чувством вкушать благостыню Святаго Духа, тогда ведать должны мы, что благодать начинает как бы живописать в нас на том, что по образу, то, что по подобию: так что чувство то показывает, что мы образуемся в подобие, совершенство же подобия познаем из просвещения».

И опять: «Духовной любви никто не может стяжать, если вполне удостоверительно не просветится от Святаго Духа: ибо если ум чрез Божественное просвещение не приимет в совершенстве того, что по подобию, то хотя все другие добродетели может он иметь, совершенной же любви все еще остается непричастным». Равным образом и святой Исаак говорит: «Ум облагодатствованный, во время молитвы, видит свою чистоту подобною небесному цвету, который старцами Израиля назван был местом Божиим, когда узрен был ими на горе». И опять: «Есть чистота ума, в коей, во время молитвы, воссиявает свет Святыя Троицы. Но удостаиваемый света оного ум и соединенному с ним телу сообщает многие знаки божественной красоты, стоя посреде Божественной благодати и дебелой плоти, и сообщая ей силу на то, что ей самой не под силу. Отсюда боговидное и неподражаемое добродетельное настроение, на зло совсем неподвижное, или неудобоподвижное».


### Евфимий Зигабен

Толкование Евангелия от Матфея

. Стих 11. И падше поклонишася Ему: и отверзше сокровища своя, принесоша Ему дары, злато и ливан и смирну

И каким образом они были убеждены, что это – Он, когда не видели вокруг Него ничего великого, но пещеру, бедную Мать, и Младенца, убого повитого? Каким образом? Прежде всего от звезды, которая остановилась над Ним, затем и какое-то Божественное просвещение исполнило души их. Это видно из тех даров, которые они принесли. Именно золото есть символ царского достоинства, потому что подданные платят дань царям золотом; ливан (ладан) – символ Божества, так как ладан возжигают Богу; смирна же – смертности, ею издревле намащали мертвые тела, чтобы они не гнили и не издавали запаха. Своими приношениями они показали, что этот явившийся Младенец есть и Царь, и Бог, и что вкусит смерть за людей, как человек.

Можно сказать и иначе. Так как цари Вавилонские, некогда разрушившие Иерусалим, ограбили божественные сокровища, прекратили жертвоприношение и истребили народ, а Вавилонское царство вместе со своими сокровищами перешло к персам, – то наследники Вавилонских царей персы приносят теперь Владыке некогда обесчещенного храма – золото, вместо отнятых сокровищ золота, ладан – вместо жертв, и смирну – вместо убитых. Ты же знай, что как волхвы не увидели бы Христа, если бы не ушли далеко от своей страны, так и ты не увидишь Его, если не уйдешь далеко от земных страстей. Оставь и ты задумывающего козни царя и смутившийся город, т.е. злоумышляющего князя мира сего и смятение города, – и спеши ко Христу. Будешь ли ты любознательным волхвом, или простым пастухом, ничто тебе не воспрепятствует, только бы ты, делая себя достойным такого видения, шел для поклонения, а не для бесчестия. А бесчестит Христа тот, кто недостойно Его принимает.

Итак, принеси Ему вместо золота – блеск чистых дел и слов; вместо ладана – молитву: , говорит, ; вместо смирны – умерщвление страстей, которое наиболее сохраняет существо души и наполняет благоуханием. Обрати внимание на то, что когда волхвы пришли в Иерусалим и сказали о звезде, тотчас весь город смутился, были приведены слова пророка и объявлено место рождения и случилось многое другое, как относительно пастухов, обитавших на поле, как относительно Ангелов, хвалящих Бога, так и относительно Симеона и Анны, о чем написал Лука (2:8—38). Все же это совершилось, чтобы, как мы сказали выше, иудеи не могли впоследствии сказать, что они не знали, когда Христос родился. да исправится молитва моя яко кадило пред Тобою

Ибо, как говорит Златоуст, Младенец оставался в Вифлееме до исполнения дней очищения, т.е. до сорока дней. И если бы они нарочито не закрывали своих ушей и глаз к тому, что было говорено и видено, то, конечно, пришли бы в Вифлеем и увидели бы Его. Персы пришли из пределов своей страны в Вифлеем, а евреи, живя кругом Вифлеема, не захотели войти в него и увидеть то, о чем говорили видевшие. Ибо и пастухи всем встречным возвещали о виденном, как сказал Лука. Персы, которые увидели Христа прежде еврейского народа, как бы символически выразили то, что язычники узнают Его прежде еврейского народа. Это и ап. Павел сказал иудеям:  (Деян. 13:46), но так как вы сочли себя недостойными, то вот мы обращаемся к язычникам. вам бе лепо первее глаголати слово Божие


### Преподобный Никодим Святогорец

Действенно чувствовать подвижение Бога на дело…

Часто случается, что, желая или не желая чего-либо для себя, в свою угоду, мы думаем, что желаем или не желаем того единственно для угождения Богу. Чтобы избежать такого самопрельщения, исключительное средство – чистота сердца, которая состоит в совлечении ветхого человека и в облачении в нового. К этому направляется вся невидимая брань. Желаешь ли научиться искусству, как это делать, послушай. В начале всякого дела надлежит тебе совлещись, сколько возможно, всякого собственного хотения и ни желать, ни делать, ни отклоняться от дела… если прежде не восчувствуешь, что тебя к тому подвигает и устремляет единственно сознание на то воли Божией. Если во всех своих делах внешних, наипаче же внутренних – душевных, не можешь ты всегда действительно чувствовать это подвижение от Бога, то удовольствуйся возможностью его в тебе, именно: всегда имей искреннее такое настроение, чтобы во всяком деле ничего не иметь в виду, кроме единственного угождения Богу.

Действенно чувствовать подвижение Бога на дело, – это бывает, или чрез Божественное просвещение, или мысленное озарение, в коих чистым сердцам созерцательно открывается воля Божия, или чрез внутреннее вдохновение Божие, внутренним некиим словом, или чрез другие действия благодати Божией, в чистом сердце действуемой, как-то: теплоту животочную, радость неизреченную, вэыграния духовные, умиление, сердечные слезы, любовь Божественную и другие боголюбивые и блаженные чувства, не по воле нашей бывающие, но от Бога, не самодеятельно, а страдательно. Всеми такими чувствами удостоверяемся, что то, что ищем сделать, есть по воле Божией.


### Авва Пинуфий

К духовному разумению закона и более ясному познанию заповедей вовсе недостаточно того, что вложено в него <в человека> природою, если не придет к тому Божественное просвещение и не осветит внутренних чувств его.

### Преподобный Иустин (Попович)

Сила Святого Духа

Когда человеческая душа примет «душу света, т. е. силу Святого Духа», когда ею овладеет свет Божества, тогда она переходит «из мрака зла в свет Христа», и Христос, «весь Свет», вселяется в нее, и она становится «вся светом», «вся оком», наслаждающимся созерцанием (лицезрением) «неизреченной красоты света Лица Христова». Христом осиянная личность иногда приходит как бы в молитвенное исступление, и тогда свет Христов, сияющий в ее сердце, «отверзает внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, почему человек, всецело поглощенный оною сладостью и оным созерцанием, не владеет уже собою, но бывает для мира как бы безумцем и варваром, по причине преизобилующей любви и сладости и по причине сокровенных тайн, так что человек, получив в это время свободу, достигает совершенной меры и бывает чистым и свободным от греха».

Такие молитвенные исступления имеют огромное гносеологическое значение: в них личность чувствует всю бесконечность в себе и бесконечность вокруг себя, тогда она, вся объятая радостью, благодатно сливается с неизмеримой вечностью, тогда она реально, на своем опыте переживает православную истину о том, что молитва – это путь познания, путь самого высокого познания.

Просвещенные Божественным светом видят духовно

Без обогочеловечения невозможно познание Богочеловеческих тайн Христовых. Для того чтобы человек стал способным к такому познанию, ему необходимо иметь Христа в центре своих познавательных способностей, иметь Образ (Лик) Христов в своем уме, чтобы ум служил Христу и носил в себе Его подобие. Человеку необходимо всего себя просветить светом Христовым, ибо Христос и пришел для того, чтобы просветить человека Своим собственным светом и облечь его в небесные одежды Своего Божества. Апостолы – исключительный тому пример. Они Христом становятся «очами и светом вселенной» и провидят Истину и смысл всей твари. Без непосредственного Христова участия в каждом действии познания человеку невозможно видеть «чудеса Божии».

Через обогочеловечение зараженные грехом орудия познания возвращаются к своей боготканной, нормальной, богообразной природе и приобретают способность к реальному познанию Истины. «Просвещенные Божественным светом духовно видят и распознают истинного друга, сладчайшего и многовожделенного Жениха – Господа», они «мысленно созерцают вожделенную и единую неизглаголанную красоту». Обогочеловеченной душе все является во свете богочеловечности, ибо строение и облик души придают форму познанию. Душа обладает оком, она «облеклась оком, которым смотрит, и ухом, которым слышит, а подобно сему языком, которым говорит, и рукою, и, одним словом, всем телом и членами его облекшись, душа срастворяется с телом, вследствие чего и совершаются все жизненные отправления».

Просвещение – высшая ступень, на которую познающий субъект восходит, когда свой ум просветит светом Христа и Духа Святого

Преподобный Макарий Египетский различает три главных ступени в развитии познания: чувство (ощущение), видение и просвещение. Просвещение – высшая ступень, на которую познающий субъект восходит, когда свой ум просветит светом Христа и Духа Святого, когда его душу «просветит невещественный и Божественный огнь». Очищенный, просвещенный ум возвращается к своей первозданной чистоте, которую он имел до грехопадения, приемлет «свою собственную природу» и производит чистое, непорочное знание. Такой ум зрит Господа, зрит, «ту славу, какую до преслушания видел отец наш Адам».

Личности с просветленным, очищенным умом пленяются высшим миром и «созерцают тамошние красоты и чудеса», они «очищенным умом непрестанно созерцают сияние Господа». Христос «действительно видим до дня воскресения» очами очищенной, облагодатствованной, духоносной души. Святой человек, т. е. человек, совершенно очищенный и освященный, иногда в молитвенном восхищении зрит «горний град Иерусалим, светлые тамошние жилища и беспредельный и неизреченный свет». Божественный огонь Духа Святого «делает ум чистым, дабы он, восприняв естественную способность видения, непрестанно созерцал чудеса Божии». Границы познания размыкаются, откровение становится источником новых познаний, «великие дела и тайны Божии открываются душе».

Откровение и познание становятся синонимами, границы познания сливаются с границами откровения, их сферы соединяются, безграничность становится границей познания, конечность познания возрастает в бесконечность. Путем содействия подвига веры, надежды, любви и благодати Божественной Троицы бесконечность богообразной (богоподобной) души избавляется от адского, греховного солипсизма, «стены порока, окружающие ум… разрушаются Божией силой», и узкая категория зла перестает быть категорией познания, и сатана перестает быть креатором (творцом) познания. Христообразная личность приемлет откровение как наивысший источник познания, поэтому для нее познание не имеет границ.

Откровение раскрывает бесконечное множество безграничных возможностей, но эта безграничность не является неестественной, ибо она согласуется с безграничностью богообразной души. Бог постепенно Своею силою возращает душу, «расширяет и возвышает ее до беспредельного и безмерного возрастания… пока не возрастит в собственный Свой возраст». Тем самым онтологически уготовано бесконечное и безмерное возрастание в сфере познания. , – это действует и для познания. Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный

Обогочеловеченная, соединившаяся со Христом душа «настолько расширяется мыслью, что бывает повсюду». Но распространение познания до бесконечности, по существу, носит соборный, церковный характер, ибо лишь со всеми святыми человек может познать, что широта, и долгота, и высота, и глубина тайны Христовой. Познание святой, взыскающей Христа души Сам Господь Иисус Христос возращает бесконечным ростом, Он «расширяет и распространяет мысли ума ее и в широту, и в долготу, и в глубину, и в высоту всей видимой и невидимой твари»; и ум приходит к реальному познанию твари, прорывается сквозь зараженные грехом струпья, облекающие тварь, и достигает главного, богозданного ядра, ее безгрешной чистоты. Христообразный человек в каждом человеке, под всеми наслоениями греха видит Христообразную сущность его природы, он «взирает чистым оком и радуется о целом мире и всемерно желает почтить и полюбить еллинов и иудеев». Христообразная личность имеет «целью ума» познание Христа и Христообразия всех людей, поэтому ее «ум совершенно не бывает занят ничем видимым» и вещами, которые по сущности недобрые, но он весь – во Христе, он становится «одним умом» со Христом, и поэтому все его творчество – христообразно и богочеловечно.

Различие между истинными христианами и прочими людьми в основном – гносеологическое, ибо христиане имеют свой «ум и разум всегда на небе» и, «благодаря причастию и общению с Духом», созерцают «вечные блага». Христиане переносятся умом «в вышний мир Божества»; на «голубиных крылах Духа Святого» их душа возлетает «в небесные высоты». Христос дает христианам «крыла Святого Духа невозбранно воспарять в воздухе Божества». Окрыленная крыльями Духа Святого и «летящая по небесным высотам» душа христианская – «выше всего». Христиане «выше и лучше мира в том, что ум их и душевное мудрствование пребывают в мире Христовом и в любви Духа».

Истинные христиане становятся «общниками духовного богатства и разума, которые не суть от мира сего». Они имеют обогочеловеченный ум, «другой ум», их мысли, их ум не колеблет «дикий ветер греха», но «Божественное дыхание Духа Святого» тихо веет в их душах и освежает их, «проникает все существо души, и помыслы, и всю сущность, и все телесные члены прохлаждает и упокоевает Божественным и неизглаголанным упокоением». Так ум обретает свой мир и покой (упокоение) в Троичном Божестве и в Нем «всегда имеет пребывание, препобежденный Божественною и небесною любовью и духовным желанием». Лишь духоносные, обоженные, Христо-образные христиане ведают и переживают умное успокоение и умную радость, ибо сущность их жизни – «Господь в уме». Лишь они имеют «в душе духовное богатство, источающее всякую благостыню слов, и дел, и помышлений Божественных, и неизглаголанных тайн».

«Собирание ума» во Христе духоносная личность совершает молитвенно-благодатным подвигом веры, надежды и любви, она не только имеет Господа в уме, но и ум свой – в Господе, и Господь «изменяет мысли души и делает их божественными, небесными, добрыми»; и соединенный со Христом ум производит богочеловеческое познание. Духовное познание – это плод деятельного участия Духа Святого в творчестве ума, и «все мысли становятся небесными, чистыми и святыми, обращаясь в Божественной сфере». Только чистые мысли являются естественными, ибо они – божественные, а нечистые в то же время – и неестественные, ибо они – дьявольские, а дьявол – это единственная неестественность и противоестественность в природе.

Нечистые и неестественные мысли in ultima linea (в конечном счете) – всегда от единственного нечистого и неестественного. Обогочеловеченный ум – это единственный естественный гносеологический путевождь, богомудро ведущий «колесницу души» по бесконечным пространствам тайн жизни. А сам обогочеловеченный ум имеет своим вождем Духа Святого, открывающего ему Божественные тайны и непрестанно направляющего колесницу души к небесным и Божественным тайнам, к тайнам Троичного Божества.

Духовные личности погружаются в духовные, небесные тайны, иногда «упоеваются невыразимым упоением тайн Духа», «возвеселяемые и упоеваемые Духом, в упоении Божественными духовными тайнами», так что не чувствуют они на себе и плоти, не чувствуют физической части своей личности. Такие духоносные личности от Самого Господа приемлют «или дары исцелений, или ведения, или откровения» и бывают исполнены «Божественной мудростью и разумением и неисследимым ведением Духа». Разумеется, все познание обогочеловеченной духоносной личности всегда неминуемо обусловлено Лицом (Личностью) Богочеловека Христа, органическим соединением с Ним.  – относится и к познанию. Без Меня не можете делать ничего

Ни один человек не может рождать чистое, богочеловеческое познание, пока он органически не соединится с Христом, пока его отношения с Христом не будут равны отношениям ветви с лозою. Когда он соединит себя с Господом Иисусом Христом, «тогда Господь удостаивает тайн в святости и чистоте многой, дает ему небесную пищу и питие духовное». «Без Господа Иисуса Христа и действия Божественной силы невозможно познать тайны и премудрость Божию, или стать (духовно) богатым и христианином».

Философы Божии

Вся новозаветная гносеология ограждена Лицом Богочеловека, в ней все – лично и опытно ни малейшее познание невозможно без личного участия в жизни Личности Богочеловека, без обогочеловечения. Богочеловеческая жизнь создает Богочеловеческую философию; жизнь предшествует философии; философия – это естественное излияние жизни; богочеловеческую, христианскую философию создают личности обогочеловеченные, христоносные, опытно переживающие Христа как сущность своей жизни и познания. Философы Божии – те, чей внутренний человек – т. е. весь ум, и душа, и сердце – исполнен Христом, имеют в себе Христа и наставляются Им. Философы Божии – это единственные истинно мудрые. Их философия – жизненная, опытная, благодатно-деятельная, а не повествовательная, не безблагодатная греческая философия, ибо «греческие философы учат словам», проповедуют слова; их философия – это философия слова, лишенная опыта и благодати, небогодухновенная.

Философы Божии «созидаются Божественным ведением и Божией благодатью». Они «умудряются благодатью в разумении чего-либо, в неизреченной мудрости и в ведении неиспытуемого Духа, чего невозможно изглаголать языком и устами». Благодатная, христианская жизнь создает благодатную, христианскую философию. Поэтому святой – это единственный истинный философ, ибо «пребывающий в совершенном свете не желает зла, не мыслит зла – «рогоза». В душах святых неизгладимо отпечатан «боголикий образ (лик) Духа», поэтому каждая их мысль, каждое чувство и вся их философия – боговидна, боголика. «Божественный и небесный Дух обитает в уме» богообразных святых, и все их умное творчество носит на себе образ (лик) Духа Святого. Без обитания Духа Святого в человеческом уме каждый акт познания и все человеческое познание вообще сводится к грехообразному феноменализму, облеченному в «ризы кожаные». «Мудрые века сего – Аристотель, или Платон, или Сократ – при основательном своем ведении уподоблялись большим городам, но опустошены были врагами (т. е. бесами), потому что не было в них Божия Духа».

Новозаветный путь познания имеет глубоко личный характер, это опытный Богочеловеческий процесс органического срастания человека с Богочеловеком Христом. Бесконечная тайна этого пути заключается в Святом Таинстве Причащения. В этом Таинстве Объект веры и познания срастворяется с психофизическим организмом субъекта; в нем тайна познания переживается как Святое Таинство и Объект познания становится жизнью, становится телом и кровью субъекта. «Господь плототворит Себя и в пищу, и в питие, как написано в Евангелии: «В Церкви… приносимы хлеб и вино, вместообразные Его (т. е. Христовой) Плоти и Крови, и причащающиеся видимого хлеба духовно вкушают Плоть Господню» – (Тело) и исполняются Божеством, и их души срастворяются (соединяются) с Духом Святым. Аз есмь хлеб животный… кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки.

Через Святое Таинство Причащения (Таинство Евхаристии) Господь Иисус Христос воплощается в причастнике, становится для него вечной Жизнью, и он опытно достигает познания Христа. «Господь бесконечен и непостижим… Бог ни для кого непостижим и неизмерим, кроме тех, которые вкусили от Него же Самого». (Вкушение Бога) – это единственный путь к реальному познанию Бога и Христа. Без личного причащения Христу абсолютно невозможно познать тайну Его досточудной Личности, потому что Он – «Премудрость Божия» – «еллинам безумие». Личный опыт – это единственный путь познания Христа. «Совершенная тайна христианства» познается опытно, лично. «Ибо христианство есть пища и питие. И чем больше кто вкусит его, тем более возбуждается сладостью ум, делаясь неудержимым и ненасытимым, более и более требующим и вкушающим».

Через евхаристическое (литургическое) соединение с Христом христианин опытно переживает Личность Богочеловека как полноту ведения и Истины. На место человека как критерия познания и истины вступает Богочеловек; на место гносеологического антропоцентризма – гносеологический теоантропоцентризм. Когда ум – «око души» – обогочеловечится, станет «единым духом, единым умом» с Господом Христом, тогда он приобретает способность различать добро и зло, истину и ложь. Этого достигают лишь «совершенные». Их душа, став «вся оком, вся светом», зрит границы добра и зла, отличает чистое от нечистого, Божие от дьявольского.

«Имеющие в самом уме мир Христов и свет» способны распознавать утонченное гносеологическое действие сатаны и благодатное действие Бога в душе человеческой, способны постичь «изощренность зла», «изощренность порока». Для того чтобы человек мог жить праведной, христианской жизнью, он предварительно должен очистить царскую (владычественную) часть души – ум – и сделать его способным к распознанию добра и зла. «Много потребно борения и тайного невидимого труда (подвига), чтобы испытывать помыслы и изнемогшие чувства души нашей обучить долгим учением в рассуждение добра же и зла». «Кто хочет христианскую жизнь с великою точностью вести в совершенстве, тот обязан всеми силами позаботиться прежде всего о смысле и о рассудке души (рассуждающей, различающей способности facultatis intelligendi et discernendi), чтобы, приобретши способность в точности различать доброе и худое, во всяком случае распознавать, что в чистую природу привзошло несвойственного (противоестественного пара-физического) ей».

По Богочеловеческой икономии восстановления личности последний, заключительный момент обогочеловечения переносится в апокалиптику христианства. Относящееся к личности ео ipso относится и к познанию. Воскресение является заключительным моментом обогочеловечения личности и познания. Христо-образие души, стяжанное за время земной жизни обогочеловечением души в подвиге веры, надежды и любви, при воскресении будет перенесено на тело. «В какой мере сподобляется каждый за веру и рачительность стать причастником Святого Духа, в такой же мере прославлено будет в оный день и тело его». Тогда «тела святых» будут светиться Духом Святым, «ибо всею лепотою светлости и красоты небесной соделается тогда для них Дух Божества, Которого еще ныне сподобились они приять в себя». «Боговидный образ Духа», запечатленный в этой жизни в душах святых, при воскресении явится и в теле, и их тело станет «телом боговидным».

Воскресение тела будет полным осуществлением идеальной полноты личности: богообразная душа навеки соединится с богообразным телом, и идеальное равновесие между душой и телом будет восстановлено. Жизнь тела, жизнь плоти будет сообразной Христу и вечной, ибо тогда «жизнь Иисусова» явится «в смертной плоти». «Небесный огнь Божества, который христиане еще ныне, в веке сем, приемлют внутрь себя, в сердце, действуя внутрь сердца их, когда разрушится тело, начнет действовать совне и снова сопряжет члены, совершит воскресение разрушенных членов». Огнь сей – это «сила воскресения», он «воскрешает истлевшие тела».

«В воскресение все члены будут воскрешены и, по написанному, влас не погибнет… и все соделается световидным, все погрузится и преложится в свет и огнь». Но личности не только не утрачиваются, но и восстанавливаются до чудесной полноты, ибо в воскресении «Петр остается Петром, Павел – Павлом, и Филипп – Филиппом; каждый, исполнившись Духа, пребывает в собственном своем естестве и сущности (личном бытии)». Христообразные тела святых проходят через метаморфозы, через которые прошло и святое тело Господа Иисуса Христа. «Как тело Господа, когда взошел Он на гору, прославилось и преобразилось в Божескую славу и в бесконечный свет, так и тела святых прославляются и делаются блистающими.

Ибо как внутренняя слава Христова в такой мере распростерта была и воссияла в теле Христовом, так, подобно сему, и во святых внутри сущая сила Христова в оный день будет изливаться вовне – на тела их, потому что еще ныне умом своим причащаются они Христовой сущности и Христова естества. Ибо написано: и Святяй, и освящаемии от Единаго, и:Как одним огнем зажигаются многие светильники, так необходимо и телам святых – сим членам Христовым – соделаться одним и тем же с Самим Христом». славу, юже дал еси Мне, дах им.

Обогочеловеченные, обоженные и душой, и телом святые «прелагаются в Божественное естество и соделываются благими, богами и чадами Божиими». Этим достигается последний, вечный смысл личности: вся душа и все тело навсегда становятся Христоподобными, богоподобными; вечное блаженство личности наполняется вечной богоподобной жизнью, богоподобным ведением (знанием) и вечным созерцанием (зрением, видением) «несказанной красоты Лица Христова».


## БОЖЕСТВЕННОЕ СВЕТОЛИТИЕ

> Как мысленные чины небесных Сил освещаются Богом по порядку, так что божественное светолитие проникает из первого чиноначалия во второе, из этого в третье и так во все, так и святые, будучи освещаемы святыми Ангелами, связуемы и соединяемы союзом Святого Духа, делаются равночестными с ними и подобными им. Преподобный Симеон Новый Богослов

### Преподобный Симеон Новый Богослов

Божественное светолитие проникает из первого чиноначалия во второе…

Церковь, – собрание верующих, то есть сынов Божиих, на небесех написанных, не может быть цельным и совершенным телом без главы своей, Христа Бога нашего, и не может жить истинною и вечною жизнию, если не будет питаема от Него каждодневно насущным хлебом, от коего приемлют истинную жизнь все любящие Его, и растут в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Его. Поелику таким образом из сказанного явно, что все святые, от начала мира бывшие и имеющие быть до скончания его, составят единое тело со Христом и во Христе, то есть благодатию Христовою, то скажу теперь и о том, каким образом подобает наполниться вышнему миру.

Как мысленные чины небесных Сил освещаются Богом по порядку, так что божественное светолитие* проникает из первого чиноначалия во второе, из этого в третье и так во все, так и святые, будучи освещаемы святыми Ангелами, связуемы и соединяемы союзом Святого Духа, делаются равночестными с ними и подобными им. Затем святые, – которые являются из рода в род, от времени до времени, после святых, предшествовавших им, – посредством исполнения заповедей Божиих прицепляются к ним, к тем прежним, и, получая благодать Божию, осияваются подобно им, – все же последовательно составляют, таким образом, некую златую цепь, каждый, будучи особым звеном сей цепи, соединяющимся с предыдущим посредством веры, добрых дел и любви, – цепь, которая, утверждаясь в Боге, неудоборазрываема есть.

*Светолитие— сияние.


## БОЖЕСТВЕННОЕ СОЕДИНЕНИЕ И РАЗДЕЛЕНИЕ

> В скольких значениях понимается божественное соединение и разделение, и также о том, что мы научены понимать различие в Боге не по ипостасям только, но и по общим для них выступлениям и энергиям, и что мы прияли сообразно каждому соединению и разделению помышлять Его нетварным…

### Святитель Григорий Палама

О Божественном соединении и разделении

1. Великий Дионисий, сподобившийся сам слышать глас Христовых апостолов, который всяко раздавался от огненного языка, и напряженным и совершенным поучением в том, что относится к божественному, изрядно натренировавший свой ум и язык, и не без божественного вдохновения подвигшись ради пользы тех, кто будет после него, изложить учение о божественном соединении и разделении, прояснил благомудренным основательнейшее и истинное богословское учение об этих предметах, чтобы мы, пользуясь этим учением как каноном и светом, и при его помощи  легко бы замечали и к их собственной пользе исправляли бы тех, кто в чем-либо уклоняется от него или извращает, насколько это возможно протягивая по благодати Божьей руку помощи и им, если они того хотят; а если нет – то хотя бы колеблемым ловкостью и правдоподобием их красноречия. право правяще слово истины (2Тим.2:15),

2. Итак, этот великий учитель, свидетельствуя, что он мудрствует и глаголет то же самое, что и все прежде него бывшие богоносцы, говорит: «посвященные в священные таинства нашего богословского предания называют божественными соединениями тайные и неисторжимые сверхпребывания (υπεριδρυσεις) сверхнеизреченного и сверхнепознаваемого постоянства; разделениями же – благолепные выступления и проявления богоначалия. И они говорят, следуя священным Речениям, что в частности и у упомянутого соединения, и также у разделения, есть еще какие-то свои собственные соединения и разделения».

И еще: «Если же и божественным разделением является благолепное выступление, тогда как божественное соединение сверхсоединенно само себя по благости увеличивает и многократно умножает, то являются соединенными по отношению к божественному разделению неудержимые преподаяния, осуществления, оживотворения, умудрения и иные дары являющейся причиной всего Благости, сообразно каковым дарам непричастно причаствуемое воспевается исходя из постижимости причаствующих и причастий». И несколько ниже: «те же боголепные причины этих соединений и разделений, что нашли мы в Речениях, мы по возможности изложили в „Богословских Очерках“, рассмотрев каждую из них по отдельности».

3. Итак, вот как сформулировал великий Дионисий, приложив к сказанному им и то, что «таким образом мы стараемся, говоря, и соединять божественное, и разделять, поскольку само божественное и соединяется, и разделяется». А Варлаам и Акиндин говорят не так, и не таким образом соединяется, и разделяется, по их мнению, божественное, как это разъясняют богоносные богословы. Но подобно тому, как Арий и Евномий и Македоний под предлогом разделения на ипостаси рассекли Божество на тварное и нетварное, так и они теперь под предлогом разделения по общим для божественных Лиц выступлениям, делят Бога надвое – на тварное и нетварное.

И как те не нечествовавших наравне с ними, но представлявших Бога нетварным по всем трем ипостасям и уверенных в том, что понятие о большем и меньшем применительно к Ним нисколько не мешает нетварности, называли троебожниками, как якобы почитающих трех нетварных богов, – больших и меньших, – хотя на самом деле этим страдали они сами; так теперь и эти, говоря о существовании двух божественностей Бога, – тварной и нетварной, – и называя сущность высшей божественностью, как нетварную, а всякое общее выступление и благолепное и божественное действие т. е. энергию – низшей, как тварное, и затем не берущихся одинаково с ними нечествовать, но помышляющих Бога нетварным и по сущности, и по ипостасям, и по благолепным энергиям и общим выступлениям, и показывающих по творениям богословов, что ничего высшего у них не прилагается к нетварному и единому, громко обвиняют как говорящих будто бы о двух нетварных божественностях – высшей и низшей.

4. Но и Арий с Евномием не все божественные ипостаси полагали тварными, а Варлаам с Акиндином все боголепные выступления и энергии Триипостасного Божества низводят до уровня твари. И чтобы уж ни одной из сих не оставить высшею твари, насколько это от них зависит, они на деле показывают то, о чем рассказывается в мифах, и что есть сил подражают баснословимому об Алоадах. Ибо собрав воедино величайшие из ересей, и сверх лукавого Ариева разобщения ипостасей приложив не менее богоборное Савеллиево смешение их, и как бы построив некую новую халланскую башню (будем пользоваться примерами из подлинной истории), – и даже худшую той башни, ибо они вместо камней соединяют друг с другом ереси, – и, таким образом приготовившись, выступают против всех энергий Божиих, то низводя их до уровня твари, то смешивая их с сущностью и доказывая, что нетварная энергия ничем не разнится от божественной сущности, и всячески отрицая в Боге разделение по общим энергиям и выступлениям.

5. Итак, нам следует повторить то, о чем выше богословствовал великий Дионисий, и тщательно исследовать каждое его положение по мере возможности, и по настоящему убедиться в том, что ими доказывается. Ибо во всяком богословии с выразимым соплетено невыразимое, и одно в нем, говоря его собственными словами, будучи тайным и связанным с посвящением в таинства, действует и утверждает в Боге посредством не являющихся плодом обучения тайноводств, а другое, будучи философским и аподиктическим компонентом богословия, убеждает и связывает воедино истину говоримого, которую нам теперь надлежит явить, насколько это возможно, из слов этого великого учителя, как не требующих доказательства и самодостоверных начал. Ибо он для нас является более чем кто-либо еще из таковых учителей заслуживающим доверия мистагогом; и от него, пожалуй, первого и от согласно с ним учившего Иерофея Церковь научилась основам богословия, так что написанное ими суть первоосновы богословия.

Итак, после того, как он обстоятельно изложил и раскрыл все направления (παντα τροπον) соединительного и разделительного богословия, великий Дионисий говорит: «таким вот образом мы стараемся своим словом соединять и разделять божественное», а не божественное от тварного. Как же это? «Так как само божественное, – говорит он, – и соединяется, и разделяется», а не тварное и Бог. Стало быть, все разделения соответствуют соединениям Божиим и пребывают нетварными, поскольку нетварны соединения. И никто из благоразумных не назовет какое-либо из этих разделений тварным, послушавшись Варлаама и Акиндина, дабы таким образом не свести до уровня твари соответствующее ему соединение, или скорее посредством одного не провозгласить тварными все божественные соединения и разделения, ибо они суть одного порядка (ομοταγεις), и о них собирательно говорится, что они божественны, как не имеющие между собой никакого различия в отношении божественности.

6. Но Акиндин нашел не трудным для себя перечеркнуть это свидетельство, говоря будто великий Дионисий не сказал: «божественные соединения и разделения», но сказал, что «разделилось и соединилось божественное», ибо таким образом он говорит, что Бог действует, но не обладает действием, т. е. энергией. И таковыми бессмысленными словами искажая истину, мало-помалу увлекает прельщаемых им считать божественные энергии тварными. А великий Дионисий, отнимая у него и этот неизвинительный предлог, прибавляет: «все же боголепные причины этих соединений и разделений, какие мы только нашли в Речениях, мы по отдельности изложили». Следовательно, в Боге есть различные и соединения, и разделения, однако они все вместе являются боголепными, сиречь одинаково нетварными. И в предшествующих этому месту словах великий называет божественное разделение «благолепным выступлением божественного единения, сверхсоединенно само себя по благости увеличивающего и многократно умножающего». И, сказав об этом выступлении обобщенно, он затем разделяет его на многие выступления, называя их «осуществлениями», «оживотворениями» и «умудрениями».

7. Итак, если они тварны, как говорят Варлаам и Акиндин, то как богоглаголивый Дионисий назвал их разделение божественным разделением, и также соединение тварей – божественным соединением? Если же к тварям причисляется, по Акиндину, и то выступление, которое, говоря вообще, объемлет их собою, а сверхсоединенно само себя по благости увеличивающее и многократно умножающее соединение является нетварным (ибо как не будет нетварным то, чего благость не принадлежит твари?), то подобало бы говорить, что и соединение, и разделение есть соединение и разделение нетварного с тварным. Но богоглаголивый, прибавив к «сверхсоединенно» также и «само себя по благости увеличивающее и многократно умножающее», показал нетварным вслед за соединением и разделение, поскольку оно само себя разделяет и многократно умножает.

Но поставляющие божественные выступления вместе с тварями набрасываются на это многократное умножение, нехорошо говоря, или скорее думая, будто Бог умножается произведением из Себя многих творений. Таким нужно сказать, что нетварны выступления, по которым многократно умножается Божество, но что последствиями этих выступлений являются творения, в результате произведения которых выступления Бога стали известны нам. Ведь для имеющих ум из творений становится явной не сущность Бога, а сила и энергия.

8. Ведь что мы уразумеваем из творений? Что создателем их является Бог. Если же Он – создатель их, то значит Он и благ, и мудр, и силен. И по этим признакам мы познаем Бога из Его творений, а не по сущности, как и Павел научил нас, что«невидимая… Его от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущная Его сила и Божество» (Рим.1:20). Итак, разве сущность Божия«твореньми помышляема видима… быти»? Отнюдь. Ведь это относится к безумству Варлаама и Акиндина, а прежде них – к помешательству Евномия, ибо и он прежде них согласно с ними писал, будто из творений познается ничто иное, как сущность Бога; а божественный апостол далеко не так учил.

Ибо сказав прежде, что «ежевозможно разумети о Бозе явь есть» (Рим.1:19), и показав, что есть и нечто другое, превыше того, что «возможно разумети о Бозе», и ясно показав это всем имеющим ум, он затем прибавил, что «невидимая Его от создания Mиpa твореньми помышляема видима суть, и присносущная Его сила и Божество». А что есть «ежевозможно разумети о Бозе», ты узнаешь следующим образом. Богоносные отцы, объясняя это, говорят, что у Бога одно является непознаваемым, то есть Его сущность, а другое – познаваемым, то есть все, что окрест сущности, то есть благость, премудрость, сила, божественность, сиречь величество, которые Павел и называет невидимыми, а уразумеваемыми через творения. А то, что уразумеваемо из творений пребывающим окрест сущности Бога, как бы и само было тоже тварью?

9. И так вот в единой нетварной божественности один нетварный Бог, как сущий нетварным не только по абсолютно непостижимой со всех сторон сущности, но и по тому, что окрест сущности, что, согласно божественному Павлу, уразумевается из творений. Варлаам же и Акиндин это невидимое Божие, сущее окрест сущности Бога, благость, премудрость, сила, божественность, сиречь величество, и подобное этому, называют тварным, поскольку все это есть окрест сущности, а не сама сущность.

Ибо, не имея ума, чтобы из творений Божиих помыслить и узреть то невидимое, они утверждают, будто Бог – это только сущность, и будто нетварна только сущность, и таким образом разделяют, несчастные, Бога на две части – на тварное и нетварное, и несмысленно учат, будто нетварная энергия неразличима от нетварной сущности. И ее т. е. сущность одну называя нетварной и (как нетварную) высшей божественностью, а все сущие окрест сущности энергии и саму сопричисляемую к ним отцами божественность – тварной, впадают не только в двубожие, но и в безбожие, поскольку через энергии низводят до уровня твари и божественную сущность, а тем, что отрицают их различие, взаимоупраздняют их посредством друг друга, и таким образом через неведение Бога, случающееся по недостатку ума, попадают словно в некий мрак.

Ибо как вообще познают Бога не видящие того, что можно разуметь о Нем из творений, но присоединяющие это то к пребывающей превыше всякого познания сущности, то к самим тем творениям, из которых оно познается, хотя о силе и энергии ничего иного невозможно знать, кроме того, чего или кого она есть сила и энергия, и что она совершает? Ибо силой мысленного представления от действий бывает понятно о действующей сущности, ибо энергия соответствует сущности, которой она принадлежит, так что энергия тварной сущности – тварная, а нетварной – нетварная.

10. Итак, лишь уму совершенно неразумного и, так сказать, скотоподобного человека свойственно вместе с действующим не усматривать из произведений и действие, но либо полагать его вместе с произведениями, либо считать его неотличимым от действующей сущности, как если бы Богом являлась только сущность, лишенная энергии. Поистине, сопричислять к творениям и результатам созерцаемую вблизи божественной природы силу и энергию, поскольку она некоторым образом отличается от природы, – это, вдобавок к безумию, ничуть не меньше, а, пожалуй, даже и больше, является и высшей степенью нечестия. Ибо от действующей природы невозможно отделить, – будь то по отношению к тварному или нетварному, – соответствующую силу и энергию хотя она и отличается от нее иным образом. Поэтому-то тварная энергия, по отцам, и «характеризует собой тварную природу». Отсюда явно, что и божественную природу низводит до тварной еретическое положение Варлаама и Акиндина, и напрасно, или скорее для прельщения слушающих их, провозглашается ими нетварное единым, ибо ими подготовляется почва для утверждения, что ничего нет нетварного.

11. По крайнему, стало быть, безумию Варлаам и Акиндин, видя результат божественных действий, плохо видят сами эти энергии. А великий Дионисий, воспевший их в двенадцати книгах, ведь не просто пустой звук имен воспевает, а то, что ими обозначается, и в этом месте своей речи после того, как разъяснил разделение по ипостасям Божиим, говорит, что поскольку «божественным разделением является и благолепное выступление, то соединенными являются по отношению к божественному разделению неудержимые преподаяния». «Преподаяниями» же он собирательно назвал здесь все выступления и энергии Божии. И прибавил, что они суть «неудержимые», чтобы никто не подумал, что это – результаты божественных действий, такие, например, как сущность каждого из сущих или пребывающая в живых творениях чувственная жизнь, или присущий словесным и мысленным разум и ум.

Ибо как они будут пребывающими в Боге и неудержимыми, будучи тварными? Как же будут Божии неудержимые выступления и преподаяния тварными, когда неудержимое преподаяние по природе пребывает в Преподающем, как мы видим это на примере света? Идя дальше, великий перечисляет эти преподаяния по отдельности. Ибо, сказав: «неудержимые преподаяния», он затем говорит: «осуществления, оживотворения, умудрения и иные дары являющейся пучиной всего Благости, сообразно которым исходя из постижимости причаствующих и причастий воспевается непричастно причаствуемое». Что именно воспевается? Отец и Сын и Святой Дух.

12. Итак, Сии воспеваются богословами исходя из причаствующих, – то есть, по причастию обладающих бытием, сиречь тварных, – но и из причастий, сиречь преподаяний, которые не по причастию обладают бытием, ибо иначе они были бы не причастиями, а причаствующими. Если же они не по причастию обладают бытием, то они и не тварны; не будучи же тварными, они и не вне Бога суть, но суть от Него и в Нем, как дальше показывает и сей великий учитель. Так что не только по сущности и по разделению на три ипостаси Божество является нетварным, но и по различию Их выступлений и энергий, которые суть причастия сущих. Ведь если и само причастие обладает бытием по причастию, то и это причастие будет обладать им по еще иному причастию, а это – по еще иному, и так до бесконечности.

13. Также причаствуемое по необходимости должно существовать прежде причаствующего. А причастия причаствуются всеми творениями: стало быть, они и существуют прежде всех творений, или, иначе говоря, являются нетварными. И ничто ведь из тварного не превыше сущих. А причастия эти и начала, и божественные дарования хотя и называет великий Дионисий сущими, но много, где в своих писаниях говорит и что они превыше сущих. Но и подобиями сущих он называет их, предсуществующими в Боге по сверхсущностному единению. Как же будут они тогда творениями? Затем, научая и тому, чем являются эти подобия, он прибавляет: «Подобиями же мы называем единовидно предсуществующие в Боге сущностотворные (ουσιοποιους) логосы сущих, каковые богословие называет предначертаниями и божественными и благими хотениями, определяющими и творящими сущее, по которым Сверхсущностный и предопределил и произвел все сущее».

Как же будут тварными предначертания и творящие сущее божественные хотения? И как не явными будут те, кто Божий промысл низводит до уровня твари, полагая тварными сии выступления и энергии? Ибо божественные эти хотения и дары являющейся причиной всего Благости – осуществления, оживотворения, умудрения – и есть сущностнотворная и животворная, и умудряющая, и, попросту говоря, творческая и сущих тварным образом содержащая в бытии энергия.

14. Пусть же скажет вместе с нами и божественный Максим, что эти выступления являются творческим промыслом Божиим о сущих. Ведь он пишет в Схолиях: «Общими же для разделившейся на три ипостаси Единицы являются творческие и промыслы, и благости», то есть, осуществления, оживотворения, умудрения. Ведь назвав их многими и различными, он показал, что они не являются сущностью Божией, так как она едина и абсолютно неделима. А поскольку он сказал, что они являются общими для разделившейся на три ипостаси Единицы, то, стало быть, подтвердил нам, что это и не Сын и Святой Дух, ибо ни один из Них не является общей энергией Трех. А тем, что назвал их не просто промыслами и благостями, но и творческими, показал их нетварными. Ведь если не так, то и само творческое было бы сотворенным. А тогда и это творческое было бы сотворено еще иным, а то – еще иным, и так это простиралось бы и далее, – вплоть до крайней бессмысленности, – не останавливаясь до самой бесконечности.

15. Таким образом Божии выступления и энергии, осуществления, оживотворения, умудрения и тому подобное, суть нетварные промыслы и благости Бога, и они суть Сам Бог, хотя и не по сущности, ибо по ней Он неделим и непричаствуем, будучи совершенно обособлен от всего, так что никто из сведущих точный смысл благочестия никогда не будет пытаться уразуметь или выразить Бога по ней, но все иерофанты всегда стараются помышлять и говорить о Его промысле и благости, по которым Он является причиной всех сущих, ибо благодаря тому, что они есть, произошло сотворение и существование всего. Ибо божественный промысл есть ни что иное, как Божие по отношению к низшим Его обращение и благое изволение. И он был прежде всего, словно некое общее предвидение будущих творений, и по причине него все произведено в свое время, как от творческого произволения и действия, и в нем все состоялось (Кол.1:17), словно в содержащей все темнице и все объемлющем собой. По этой вот причине единый промысл и благость, по которому Бог заботится о низших Его, не только един, но называется богословами и многими промыслами, и благостями.

16. Поскольку же и по неизреченному преизбытку благости Производитель и Устроитель всего сделал все многообразным, одним Своим творениям изволив даровать только бытие, а другим – вдобавок к бытию получить и жизнь; и одним из этих последних – быть причастными жизни разумной, а другим – наслаждаться одной лишь чувственной. Есть же и такие, которым позволил Он обладать и смешанной из того и другого жизнью, а из получивших от Него словесную и умную жизнь – те, кто добровольным склонением к Нему сподобились единения с Ним и того, чтобы таким образом жить божественно и выше-естественно, будучи удостоены Его богосоделывающей благодати и энергии.

Ибо Его изволение является становлением для сущих, – либо приводимых из небытия в бытие, либо изменяемых к лучшему, – и бывает это различным образом. По причине такого различия в воле Божией относительно сущих единый этот промысл и благость, или, иначе говоря, обращение Бога по благости к низшим Его, являются и называются многими промыслами и благостями, нераздельно разделяясь и разнообразясь в разделенных между собой сущих, так что сила Божия называется сообразно этим вышеназванным разделенным промыслам и благостям то предведетельной, то творческой и содержащей. Затем также одни из Них, по великому Дионисию, называются осуществлениями, другие – оживотворениями, третьи – умудрениями. Каждое же из них является общим Отцу и Сыну и Святому Духу, и согласно каждому из них Отец, Сын и Святой Дух являются осуществляющей, животворящей и умудряющей силой и энергией.

17. Услышь же от них, т. е. этих отцов, как они учат, что эти энергии суть вечные помышления и движения Божии. Ведь великий Дионисий сказал, что Бог движется, когда приводит в существование и содержит все, и прямым Его движением назвал неуклонное выступление энергий, а движением по спирали – неподвижное выступление и плодотворное стояние, а движением по кругу – то, когда Он возвращает сущих к Себе Самому. А божественный Максим говорит: «Движение Божие есть Его изволение, чтобы сущие возникли, и исхождения Его промысла, проникающие во все».

Как же тогда движения Его по направлению к сущим будут не принадлежащими сущности, ни окрест сущности, но самой сущностью, и тем более – когда их много? А когда великий Дионисий пишет к Титу, разъясняя, что есть «дом Премудрости» (Притч.9:1), и что суть то, что в нем, и округлость и открытость сущей у Нее «чаши» (Притч.9:2), называет безначальностью и бесконечностью всех промыслов, то божественный Максим опять говорит: «Безначальным он назвал промысл обо всем, потому что все сущие предсуществуют в вечных помышлениях Божиих, которые Павел назвал предопределениями, по каковым вечным Божиим помышлениям предвообразилось то, что имело произвестись, и безначально предсуществовал промысл Божий.

Ибо промыслу надлежало восхотеть произвести тварь, имевшую насладиться Его промыслительной благостью». Как же тогда многие помышления и сообразные им образы будущего и промысл о них, и сообразное ему изволение будут не принадлежащими сущности, но самой сущностью, и тем более – когда в них усматривается связь являющегося по сущности Своей абсолютно Безотносительного с сущими?

18. Затем, когда великий Дионисий снова пишет в главе «О Сущем», что от Бога и в Боге и само бытие, и начала бытия сущих, то усердный в божественных предметах Максим говорит: «сущие от Него и в Нем умы подобны научным теоремам. Они суть вместе и по отдельности в Нем, подобно тому, как находящиеся в душе многие познания, пребывают неслиянными и действуют вовне по одному, когда это бывает нужно». Следовательно, Варлаам и Акиндин, называя тварными эти выступления, по которым божественно соединенное разделяется, делают тварью Бога, и нечестивейше рассекают Его на тварное и нетварное, полагая сущность Святой Троицы нетварной, а Ее общие выступления, энергии и провозглашения – тварными. Хотя великий Дионисий и в прежде других предложенном нами в начале настоящего трактата изречении одним словом объял различение ипостасей и преподаяний или даже вообще все божественные соединения и разделения (поскольку перечисленные не являются единственными, хотя бы Варлаам и Акиндин не приметили и перечисленных).

Итак, великий, объял все их одним словом, чтобы ни одно из этих равночестных соединений и разделений какой-нибудь нечестивец не дерзнул беззаконно низвести до уровня твари. Поэтому, после того как разъяснил относящееся к ипостасному разделению, он, возвращаясь к сказанному, говорит: «Подобает же нам, как мне думается, вернувшись назад, изложить полностью характер божественного соединения и разделения», показывая, что в Боге есть и другие соединения и разделения. Затем, чтобы никто из благочестивых не пренебрег сказанным, он приводит определения посвятивших нас в священные таинства и от начала предавших последующим поколениям все относящееся к богословию вынесенные ими об этих божественных соединениях и разделениях: «Ибо, – говорит он, – посвященные в священные таинства нашего богословского предания называют божественными соединениями тайные и неисторжимые сверхпребывания сверхнеизреченного и сверхнепознаваемого постоянства». То есть, отцы именуют соединением абсолютно непостижимое для нас основание и пребывание Бога в Себе Самом – то, что Он пребывает в Себе и по сущности нисколько не выступает вовне и не движется к объявлению Себя твари.

19. Причина же, по которой великий привел сверхнепознаваемое соединение и основание во множественном числе, будет явной по мере продвижения его слова. Пока же, сказав, чту отцы именуют неисходным к объявлению соединением Бога, он говорит, что благолепные выступления и провозглашения богоначалия они же именуют разделениями, уча, что отцы к тому же назвали разделением движение Бога к объявлению Себя твари. «И они же, – согласно ему, – еще говорят (но не сами по себе говоря, а следуя священным Речениям), что и у упомянутого соединения, и также у разделения, есть еще какие-то свои собственные соединения и разделения».

Поэтому-то немного выше великий привел это соединение и разделение во множественном числе, ведь не один лишь существует образ божественного соединения и разделения. Но за исключением божественного вочеловечения, – ибо оно принадлежит одному лишь Сыну, – тройственным найдет соединение и разделение триипостасного Божества любознательно исследующий этот вопрос на основании последующих слов великого Дионисия, ибо Оно совместно обладает всем, что говорится о Нем утвердительно или отрицательно, но не одним и тем же образом. Итак, Оно обладает всем, о чем утверждается положительно и чего всеобъемлющим именем является благость, поскольку «всякое», какое бы то ни было, «благо» – Его, как написано (Иак.1:17). Но откуда нам известно, что все доброе – Его? Из того, что «всякое», какое бы то ни было, «благо» – от Него.

20. Стало быть, как Создатель и Причина этих благ, Бог из них познается и именуется по тем энергиям, по которым в некотором отношении и созерцается. Поэтому-то этиологическими и назвал выше великий Дионисий таковые имена: «Благое», «Сущее», «Порождающее жизнь», «Мудрое» и все тому подобное. Но по сущности Бог, будучи сверхудаленным и отделенным от всего, превосходит и таковые причинно-следственные отношения. Ведь не как центр, не являющийся ничем иным, кроме как началом находящихся в круге прямых, так и Бог не является ничем иным, кроме как началом и причиной творений, но воистину по сущности Он есть превыше всякого отношения и причастия, и самой причины, как сверхудаленнный от всякого отношения. Таким образом, в добавок к положительным именованиям, Триипостасное Божество все и сообща обладает и превосходящими их отрицательными, для каковых всеобъемлющим является то, что превосходит всякое и отрицание, и утверждение, ибо это есть  Имя, еже паче всякаго имене (Флп.2:9).

Итак, это Имя есть совокупное именование всего, что положительно говорится о Триипостасном Боге, и также оно является превосходящим всякое утверждение, хотя бы то и не нравилось Варлааму и Акиндину, которые поэтому поносят нас, клевеща, будто мы называем Бога высшим Себя Самого, не стыдясь даже великого Дионисия, который сказал, что Бог одновременно обладает тем и другим.

21. Однако, помимо двух вышеназванных соединений Триипостасного Божества, существует и взаимное пребывание ипостасей друг в друге и перихорисис, так как Они целиком и постоянно и нерасторжимо охвачены друг другом, так что и энергия трех ипостасей – едина. Не так, как у людей, где действие троих будет похожим, но, – поскольку каждый действует сам по себе, – особым. Не так, стало быть, но поистине одна и та же у Них энергия, поскольку одно движение божественной воли, производимое от непосредственно предшествующей причины Отца и через Сына ниспосылаемое и во Святом Духе проявляемое. И это явно из результатов, ибо от них, как было сказано, делается явной всякая энергия.

И значит, не как у сапожников, когда каждая обувка делается иным, хотя бы труды всех их и были направлены на одно и то же, так же и у Отца и Сына и Святого Духа один и тот же результат видится от деятельности каждой из ипостасей. Но всякая тварь есть единое дело Троих, и мы научились от отцов, рассматривая ее, помышлять у трех покланяемых Лиц одну и ту же, а не распределенную между каждым из Них, божественную энергию. И поскольку, согласно преданию богословов, «Божественность» есть главным образом имя не Божией сущности, а Божией энергии, то мы говорим об одной и той же божественности трех покланяемых Лиц, но об «одной» не в смысле «подобной», как это говорится о естественной или приобретенной и достигаемой опытом деятельности трех человек.

22. Итак, пусть и отсюда познают Варлаам и Акиндин, объявляющие тварной саму в собственном смысле божественность Бога и безумно пишущие, что «существует одно безначальное и бесконечное – сущность Бога, а все, что вне ее, суть сотворенной природы». И также: «единственная нетварная божественность – это сущность Божия, а то, что окрест нее, – то все тварно». Поскольку термин «божественность» есть имя божественной энергии, происходящей от Отца через Сына во Святом Духе и открывающейся нам посредством своих результатов, а не имя в собственном смысле слова божественной сущности. Ведь энергия есть движение сущности, а не [сама] сущность. Кого же это движение и энергия? Конечно, Бога! Следовательно, и божественность – Бога. Значит, говорят о двух божественностях Бога, нетварной и тварной, – первую называя высшей, как нетварную, а вторую – низшей, как тварную, – называющие единственной нетварной божественностью природу Бога, а сущую рядом с ней ее энергию – божественностью тварной. Или скорее они безумно рассекают единую божественность Бога на нетварную и тварную; ведь действовать и энергия – одно и то же, точно так же как двигаться и движение.