Софи Вирго
Золотая Луна

Пролог

– Предупреждаю сразу, – спустя минуту продолжил Инейный вожак, явно связавшись по ментальной связи с кем-то из родных, – я не позволю разлучать мать и детей. И они останутся в моей стае. Каждый должен нести ответственность за свои решения.

– Это уже будет решать весь совет, не только ты, Александр, – резанул Аддо, тот самый цыган.

Я не смог ему ничего ответить, да и что тут скажешь? Тишина угнетала, а приближающиеся шаги трех человек били по оголенным нервам. Когда они вошли и легкие окутало пьянящим ароматом, я еле сдержался, чтобы не схватить ее, прижать к себе как можно ближе. Чтобы убедиться – вот она, рядом.

Когда взглянул на нее, захотелось рвать и метать. Молодой волк крепко обнимал ее за талию, показывая, что они вместе. Что он ее защита ото всех. Будто она его, а не моя. Она смотрела на всех с испугом и стыдом в глазах. Только чего именно она стыдится? Связи со мной или то, что с этим… Р-р-р-р-р…

– Анна, мое почтение, – к ней подошёл верховный и, взяв под локоток, немного отодвинул от Максима. Только сейчас вспомнил, как зовут старшего сына Александра, который прижимал мою пару к себе. – Двойня. Но почему при таком сроке я не вижу живота?

Этот вопрос явно интересовал всех, потому что прошел одобрительный шепот. Мне остро захотелось перегрызть всем глотки, чтобы не смели лезть в нашу жизнь. Мы могли разобраться, наедине, не вынося все на всеобщее обозрение. Бурлившую в крови ярость почувствовал Витя и попытался успокоить меня, отвлечь, похлопав по спине. За что я благодарен ему. Секундный ступор от неожиданного вторжения в личное пространство вернул ясность мысли.

– Я думаю, все дело в том, что она человек, – вместо красавицы ответила рыженькая.

Друг пронзал ее странным взглядом, а крылья носа то и дело раскрывались сильнее положенного. Он принюхивался к ней. Она явно слабая волчица, и, увы, в ее милых глазах боль. Хотя когда она только вошла, ее не было. Что стало причиной – непонятно. Реакция беты вообще вызывала недоумение, но сейчас мне не до этого. Все внимание сосредоточено на словах молодой волчицы.

– Беременность протекает стандартно для человека. Но волчата уже сейчас показывают, что сила в них большая. Думаю, что, если все будет протекать и дальше по такому сценарию, в начале октября, возможно, в конце сентября они родятся, – почтенно склонив голову, она ответила ему.

– Думаю, нам всем есть что обсудить. Вернемся к нашему вопросу. В какой стае будут воспитываться дети? – верховный сел на свое место, и мы последовали его примеру.

Малышка застыла с болью в глазах. Но я не могу ее обнять. Я все решил, и волку придется смириться с моим решением. В конце концов, мы едины, и он тоже слышал слова ведуньи. Я должен быть альфой, а не размазней, которая зависит от… Промолчу от чего.

– Верховный, я прошу простить мою дерзость, но мнение совета в этом вопросе меня не интересует. Мы останемся в стае моего отца, – сказала она храбро, даже голос не дрогнул.

Я смог на это только рассмеяться.

– Ты права, это дерзость. Этого не будет, – последнюю фразу я уже говорил без смеха.

– Будет, это мои дети, – бессмысленное восклицание с ее стороны.

– В первую очередь это мои дети, – ровно ответил ей. – По законам дети будут жить со мной.

– Это ты мне будешь говорить о законах? – в ее голосе проскользнули истерические нотки, что пришлось по вкусу волку.

– Слышишь ты, мелочь человеческая, рот закрой, – вмешался Азиз, который терпеть не может непокорных самок.

– Не смей на нее рычать, Азиз, иначе я за себя не отвечаю, – пресек его попытку заткнуть ее.

– Только попробуй.

– Прекратите, – по комнате прошлась волна альфа-силы. Это был Александр, который обнял свою дочь за плечи.

– Я все сказал. Кто-то рискнет выступить против? – я иронично посмотрел в ее сторону.

– Да, – хором ответила ее семья. Не скажу, что удивлен.

– Хорошо, могу пойти на уступки. Когда родишь и выкормишь их, в стае тебе нечего будет делать, ты мне не нужна, – мои слова били ее сильно, она явно что-то решала в своей очаровательной голове, но сейчас это не важно.

Я с трудом мог говорить все эти слова, волк рвался наружу, чтобы не дать мне отказаться от той, без кого он не может, по кому тоскует полтора чертовых месяца. Но так надо, я обязан от нее отказаться. Так всем будет лучше.

– Но я не запрещаю тебе иногда с ними видеться. Пару раз в год разрешу въезжать на территорию моей стаи. Ни я, ни мои волки не примут тебя в качестве Луны. О метке, соответственно, тоже можно забыть. Слабая человечка не достойна ее, – я стоял недалеко от нее, закрывая от других. На глазах выступили слезы, а за моей спиной снова послышались чужие слова.

– Вот-вот, ни одна стая не примет ее, – вновь встрял Азиз. – Точнее, такую, как она, в качестве Луны.

– Моя почему-то приняла, – вмешался Модест. – Да и ты, точнее твоя стая. Сколько они без Луны? Скоро четвертое десятилетие? А могли бы уже больше десяти лет быть с Луной. Я вообще вас не понимаю, как можно отказаться от истинной?

Когда Французский и Турецкие альфы затихли, Аня выпуталась из рук отца и подошла ко мне.

– Тогда объясни мне, почему твой волк был готов оставить на мне парную метку в ту ночь? У меня следы от укуса сходили больше двух недель. Почему утром я проснулась под боком белого волка, а не человека? Почему он признает меня, а ты нет? – я не знал, что ей ответить. – Не можешь ответить? Хорошо, я отвечу сама. Он захотел побыть рядом со мной. Так что не смей мне указывать, что делать, пока в себе не разобрался, волчара блохастая. Думаешь, все можешь? А ничего ты не можешь, кроме как трусливо прятать голову в песок, когда уже поздно. Ты сам принял решение быть в ту ночь со мной. Я не заставляла тебя. Это были не мои слова, что у нас будет лишь одна ночь. Ладно, я дура, поддалась порыву, странному желанию. Но ты! Как ты мог так поступить, зная, что я твоя пара? И как ты вообще смог меня отпустить? Что тогда ваши слова об истинных? Так, пустой звук! Пыль, ветер, ничего не значат.

Она уже кричала изо всех сил, и предательская слеза покатилась по щеке. Я сам себя захотел раскатать по полу, но вынужден отказаться. Волк, не усложняй задачу. Прошу тебя. Ты сам все прекрасно знаешь. Дай мне отказаться от нее.

– Я не знал, что ты моя пара, на тот момент. На нас напали в тот день, – отвечал со всей присущей холодностью, словно отчитываясь перед всеми об отшельниках. – Я вообще ничего не чувствовал. Ни одного запаха. Я впервые провел ночь с человеческой девушкой, потому что волку захотелось именно тебя. Ни он, ни я так и не поняли почему, пока утром после тебя не остался шлейф вишневого сада. Я с ума сходил от твоего запаха, отрицать это не собираюсь, но ты мне не нравишься. Животная страсть еще не гарант великой любви. Не все истинные уживаются в человеческой ипостаси. У меня хватило сил отказаться от тебя, чтобы не усложнять нам жизнь, чему я безумно рад. Больше скажу, я жалею о той ночи. Лучше бы ее и не было.

Эти слова были последней каплей. Ее ладошка очень больно обожгла мою щеку, а из глаз любимой градом лились слезы.

– Не смей приближаться ни ко мне, ни к детям. Мы останемся в стае моего отца. И клянусь Луной, если ты посмеешь как-то навредить стае или украсть малышей, я накручу твой хвост так, волчара плешивая, что ты пожалеешь, что родился на этот свет. Жалеешь о той ночи? Я не нужна? Тогда не смей говорить, что хочешь их забрать, – и накрыла живот ладошками. – Я ненавижу тебя, – последнюю фразу она прокричала громче положенного и в меня ударила волна альфа-силы.

Пока мы все поражались тому, что мои сыновья решили так защитить свою мать от меня, направляя свою силу через нее, я не сразу заметил, что ее глаза начали закатываться и она упала в обморок.

– Нет, нет, Анечка, Анюта, – я опустился на пол с ней на руках и гладил стремительно холодеющие щеки. Она вся стала холодной.

– Отойди от нее. Вон! – кричал Александр.

Глава 1

Зимний лес – это сказка. Так приятно ощущать прохладу снега под лапами, слышать его хруст… Обожаю за это обход территории, дольше проводишь время наедине с природой и волком. Сегодня последний почему-то тревожится, а вместе с ним и я. Ну да ладно, будем списывать это на долгое отсутствие в стае. Вернувшись домой, толком не увидел родных, не убедился в их состоянии, почему-то сразу поспешил на обход, гонимый предчувствием беды.

Но вот уже третий час бегаю по лесу – и ничего, только темнота ночи все сильнее подступает. Пора возвращаться, но лапы почему-то продолжают гонять по округе. Наверное, все же заночую в лесу, в сторожке, которая как раз для таких долгих пробежек стая обустроила на опушке леса не далеко от озер. Раз уж бегу в том направлении, проверю и их, ну и чего уж греха таить, полюбуюсь их красотами. Луна так приятно играет своим светом в водной глади, что теряешь связь с реальностью, смотря на эти чудесные блики. Приблизившись к берегу, почувствовал божественный запах вишневого сада. Меня словно ударило током каждая шерстинка встала дыбом от удовольствия и ужаса, что женщина с таким ароматом, дурманящим голову, забыла в одиночестве в лесу в такое время. Надо ее срочно найти!

Гонимый инстинктами я метался по лесу, следуя за запахом, и прибежал к сторожке, куда изначально держал путь. Черт, надо обратиться и одеться, я не чувствую волчицы, а значит, она человек и в животной ипостаси я ее напугаю. Но как это сделать? Я чувствую, что она внутри; хотя странно: свет не горит, камин не растоплен, судя по отсутствию дыма из дымохода. Дрова по любому там есть, это обязательное правило, чтобы потом тот, кто случайно тут заночует, был в тепле и не мучился с просушкой дров. Все это странно! Ладно, обернулся в человека и тихо прошел в дом. Гостья была в общей комнате, это чувствовалось, поэтому нетрудно было проскочить вдоль закрытых дверей в комнату с одеждой. Волк внутри словно ожил, стал рваться к девушке. Неужели он нашел ее – свою истинную пару? Иначе как объяснить это пьянящее чувство тепла и любви, хоть он ее и не видел еще? Но что-то все же смущало. Он испытывал слишком теплые чувства, не описать словами его сомнения. Он не спешил, даже не думал ее присваивать себе, хотел заботиться и быть рядом. Может, у каждого свое первое ощущение к истинной? Да, так, наверное, и есть.

Спустившись вниз, я тихонько приоткрыл дверь и замер, увидев на диванчике маленькую девочку, совсем крошку. Все внутри перевернулось, когда вдохнул полной грудью воздух. Волк словно обезумел, в голове набатом били мысли: «Оберегать», «Любить», «Обнимать»… Малышка повернулась ко мне и не испугалась, лишь потянулась ручками, прося взять ее. И я поспешил к ней. Она вся синяя, наверняка замерзла.

– Иди ко мне, золотая. – сказал тихим голосом, боясь ее напугать.

На удивление она спокойно отреагировала и слегка улыбнулась. Опустился перед ней на колени, расставил руки для объятий, и она сразу этим воспользовалась. Маленькие ручки постарались оплестись вокруг шеи словно лоза, но безуспешно: я слишком большой для нее.

– Ты волчонок, который будет меня всегда обе… обере… оберегать? – так мило заикаясь, она поджимала обиженные губки, пытаясь вспомнить слово.

– Да, малышка, всегда. Давай согреем тебя? – и, получив утвердительный кивок, перехватил ее удобнее, устраивая у себя на левой руке. – Надо камин разжечь.

То ли для себя, то ли для нее говорил очевидные вещи и двинулся к нему. Хотел поставить ее рядом собой для ускорения процесса, но она крепче вцепилась в меня своими ладошками, и улыбка сошла с детского личика. В глазках появилось чувство тревоги. Поэтому пришлось оставить эту идею.

– Не бойся, я не спущу тебя с рук, пока тут не потеплеет. – Она снова улыбнулась, и я приступил к работе. Делать это с ней на руках было трудновато, но все же осуществимо.

Камин разжег, увы, не с первой попытки. Мороз был сильный и дом тоже успел промерзнуть. Похоже, тут давно не останавливались волки, свежую одежду приносят раз в неделю, как раз через два дня это снова должны сделать. В последние три дня был сильный мороз, что серьезно охладил сторожку. Дрова сильно промерзли, но, на мое счастье, тут была бумага. Были бы дрова сухими, можно было бы воспользоваться керосином, но так я только надымлю и не будет никакого толка. И вот спустя десять минут прогорели маленькие щепки, пламя стало стабильным и можно подкидывать дрова немного толще. Да и большие поленья, пожалуй, положу ближе к огню, пусть греются в первую очередь. Малышка и так прижата ко мне, плюс накинул на ее спинку плед, который согрел теплом своего тела.

Жаль, что она не волчица, судя по продрогшему телу и стуку зубов, малышка может легко заболеть. Этого я допустить не могу. Теперь я хотя бы понимаю, почему волк не спешит ставить ей метку – она же еще крошка. Да, найти свою пару такой юной – это счастье для любого из нас. Но в то же время и большая боль. Ведь вот она так близко, но ты не можешь быть с ней в полной мере. Да и не волчица она, не поймет до конца моих чувств. Подрастет, захочет учиться, и не факт, что в нашем городе. Отпустить ее будет больно, ведь она уже будет источать совсем не детские феромоны. К тому моменту в голове будет лишь одно желание: присвоить себе, запереть в спальне и не выпускать, пока не почувствую, что внутри красавицы растет мой малыш. А если учесть, что за всю историю у альф было не так много случаев, когда истинной парой оказывалась человеческая женщина, и только один раз самая первая пара смогла зачать малыша, то шанс подержать на руках своего ребенка у меня нулевой. От осознания простой истины хочется выть на луну.

– Сколько тебе лет? – вынырнув из своих мыслей, решил узнать элементарные данные о своем сокровище. Она смешно начала загибать свои пальчики, а я не мог налюбоваться этим.

– Четыре, – громко и четко ответила мне уже порозовевшими губками. За полчаса камин уже довольно хорошо прогрелся сам и начал излучать тепло по сторожке.

– Ты только в курточке или, может, с рюкзачком?

Почему-то мысль о документах возникла только сейчас. Как-то же она тут оказалась? Явно не сама. Ее кто-то привез. Скорее всего, мать, хотя это странно. Будь у меня ребенок, что бы у меня ни случилось, никогда бы не оставил его в лесу на произвол судьбы. Что же могло сподвигнуть ее – ну, или его, точно не могу судить – на такое?

– Да, он там.

И показала пальчиком на дверь, и я только сейчас заметил его. В комнате уже тепло и золотко спокойно осталась у камина, завороженно наблюдая за пламенем и явно наслаждаясь треском поленьев. Я взял маленькую сумку и открыл ее. Пара платьев, футболочки, кофточка, брючки, белье и внизу свидетельство о рождение с прикрепленной запиской. Сейчас и прояснится все.

– Сорина Анна Олеговна. День рождения семнадцатого сентября. В этом году тебе пять лет, – тихо проговариваю текст свидетельства о рождении.

Подхожу к Анюте и сажусь на диван позади нее. Девчушка легла на животик и, подперев голову руками, машет ножками, увлеченная пламенем, в то время как я разворачиваю записку.

«Здравствуйте. Не знаю, как к Вам обращаться, но я точно знаю, что Вы благородный человек. Позаботьтесь о моей дочке, очень Вас прошу. Я умираю и не могу оставить ее на произвол судьбы. Может показаться ужасным, что я бросила ее в лесу, одну, когда надвигается ночь. Но я знала, что Вы ее найдете. Я верю цыганкам. Кто-то назовет меня глупой, но игнорировать слова настоящей цыганки нельзя, когда говорит о будущем, помогает с правильным решением. Надеюсь, что правильно поняла ее предсказание. Попытайтесь меня понять, она увидела мой недуг и сказала, что время, увы, на исходе, и сказала, как подарить любящую семью для моей девочки. Я ей благодарна и буду еще больше благодарна Вам, если приютите мою дочь. Она очень спокойная малышка, любит много гулять и петь, уже хорошо рисует. Кушает все подряд, не привередничает, послушная, ей всего четыре, вспоминания обо мне уйдут. Цыганка помогла с этим, возможно, уже сейчас Аня меня забыла. Позаботьтесь о ней. Спасибо Вам!»

Странно все это. Завтра надо будет разобраться, а пока – малышка. Только перевел на нее взгляд, а она уже сидит по-турецки и смотрит на меня.

– А ты и вправду волчонок? – у меня даже дыхание перехватило от ее слов. А интонация, с которой она сказала? Не могу подобрать слов. Они как и рассмешили меня, так и заставили напрячься. Откуда она может взять такие мысли? Мы скрываем от людей свою сущность. Хоть с каждым столетием это сделать тяжелее.

– С чего ты это взяла? – попытался ответить как можно ровнее и спокойнее.

– Не знаю, – она пожала плечами. – Помню просто. Тетя одна сказала, что меня серенький волчонок спасет. Вот, – и снова смотрит, ожидая ответа.

– Да, Анют. Можно сказать и так. Давай ты сейчас немного поспишь. Уже поздно, а утром поедем домой.

– Угу.

Легкий кивок головы и она встала и открыла ручки для объятий. С радостью беру ее на руки и укладываю на диван, укрывая теплым пледом.

– А ты покажешь мне его? – и смотрит с таким любопытством, что хочется смеяться.

– Конечно, но чуть позже. Хорошо? – дождался кивка и плотнее подтолкнул вокруг нее одеяло. – Спи, моя хорошая.

Она закрыла глазки, и я поцеловал ее в шоколадную макушку. Дыхание довольно быстро стало глубоким, и я со спокойной душой пошел к спутниковому телефону. Надо предупредить родных, что буду не один. Да и надо, чтобы кто-то забрал нас. На себе я пока не могу ее доставить, маленькая она, да и не хочу пока знакомить ее с волком. Чуть позже, когда подрастет и привыкнет к нам. Пешком – слишком долго, замерзнет. Так что нам нужна машина.

– Отец, мне нужна завтра машина к сторожке. Я не один буду, с парой, – на том конце трубки повисло молчание, но, к счастью, недолгое.

– Я понял. Ко скольки надо? И почему вы сами не добежите до дома? – четкое непонимание ситуации пропитало сонный голос отца, который, похоже, хоть и понял суть моих слов, но до конца не осознал.

– Все при встрече, пап. Долго объяснять, – ушел от ответа, и он не стал настаивать, знает, что бессмысленно.

– Вот ты молодец! – шуточно восклицает родитель. – А мне спать теперь как прикажешь с такими новостями? – похоже, все же папа окончательно проснулся и повеселел.

– Не знаю. Все, до завтра.

– Ладно, не разнесите там сторожку. Пойду всех обрадую, что ли. Не одному же мне страдать от бессонницы теперь? – и услышал характерный хмык родителя, когда он собирался получить удовольствие от суеты окружающих.

– Пап, только… не приезжайте всем скопом за нами. Не хочу ее пугать.

– Да что ты там себе за волчицу нашел? Может, она зайчишка? – в голосе отца звенело веселье, даже жаль сейчас его расстраивать. Пусть хоть немного, но побудут беззаботно счастливыми.

– Нет, не зайчишка. Просто сделай, как я прошу.

– Хорошо. Все, я отключаюсь.

На заднем фоне послышалась фраза: «Дорогая, хочешь обрадую?», – прежде чем он отключился, а у меня невольно расплылась улыбка на лице. Что же, пойду к своей девочке. Спит, сопит себе мирно, а у меня сердце теплом наполняется, кажется, что вот-вот и расплескается через край. Волку внутри безумно хотелось побыть с ней, и я позволил ему выбраться наружу и через секунду уже стоял перед ней в образе волка. Ничего, утром успею обратиться перед ее пробуждением.

Глава 2

Проснулся от странного чувства, что на меня пристально смотрят, и не ошибся. Разлепив глаза, понял, что малышка со смеющимся выражением лица рассматривает мою волчью ипостась. Театрально зевнул, чем вызвал ее смех. Мне это так понравилось, что я фыркнул, отчего смех стал еще более звонким.

– Серенький. Ты серенький, и, – она потянула ко мне свои ручки и погладила за ушком, – мягкий.

На личике была такая счастливая улыбка, что стало очень хорошо. Да и от простого поглаживания шерсти я готов был прыгать перед ней на задних лапках. Но за пару километров от нас уже слышался мотор машины, и я встал и быстро вышел из комнаты. Не голым же мне перед ней расхаживать. Вернулся я к ней буквально через пару минут.

– Ну что, пора домой? – Я сел перед ней на корточки и взял ее маленькие ладошки в свои большие. Она посмотрела на меня как на самого родного человека на планете и это было чертовски приятно. – Меня Максим, кстати, зовут.

– А к кому мы поедем? – в голосе не было тревоги, что радовало, но вот настороженность начала напрягать меня.

– Мы едем к нам домой. Ты не пугайся только. Ты сейчас познакомишься с моими родителями и братьями. Все будет хорошо. Ты веришь мне? – и улыбнулся так, как только мог.

Получив согласный кивок, я одел красавицу, и мы пошли к машине. Встретил нас бета отца – Григорий. Он удивленно уставился на нас и сочувственно посмотрел на меня, но в то же время было видно, что он безумно рад за меня. За исключением знакомства, всю дорогу мы провели в молчании. Анюта села ко мне на колени и крутила своей головкой по сторонам, наслаждаясь видами. За полчаса мы добрались до дома, и, попрощавшись с другом семьи, подхватил свою драгоценную ношу на руки и понес в дом.

Застав всю семью в прихожей, я удивился. В первую секунду они было ринулись к нам, а затем в одночасье застыли на месте. Каждый внимательно на нас смотрел и эмоции менялись на их лицах с бешеной скоростью от шока до безграничной любви. Первой отмерла мама и подошла к нам, протягивая руки к моей паре, забрала ее.

– Привет, малышка, я Маша. Но я искренне надеюсь, что ты когда-нибудь назовешь меня мамой, – мама с такой любовью смотрела так только на меня и братьев, что было очень странно. Волк внутри завозился, словно пытаясь объяснить мне то, что я сам пока не могу понять.

– А меня папой, – отец быстро материализовался рядом с мамой и, взяв маленькую ручку Ани, поцеловал нежные пальчики. – Меня зовут Саша. Машунь, ты пока раздень сокровище и накорми. Мы позже к вам присоединимся.

И тут мама перевела на меня взгляд, да такой, что я понял: грядет катастрофа. В нем уже не было той радости, что в первую секунду, когда мы переступили порог дома. Сейчас в нем было горе, сожаление, сочувствие… И ни один из них, черт возьми, не успокаивал меня.

– Мы сами ему все объясним. Идите.

Он поцеловал ее и подтолкнул в сторону комнат. Едва мы услышали, как хлопнула дверь прихожей, ведь мы сверлили друг друга взглядами, и я уже сжимал кулаки от чувства гнева в купе с тревогой, отец нарушил молчание. Так всегда было. Он никогда не перекладывал на других обязанности, и, глядя на него, мы сами поступали так же.

– Сынок, пойдем в кабинет. Разговор серьезный, да и не хочу, чтобы ты Анюту напугал.

– А почему я должен ее напугать? Что происходит? – последнюю фразу я почти крикнул, потому что осторожный тон отца заставил все волосы на теле встать дыбом.

– Успокойся. Отец прав. Пойдемте в кабинет. – Начал Антон, кладя руку мне на плечо.

– Я не могу успокоиться, – уже не скрывая своего раздражения, скидываю руку брата. – Это все из-за того, что она ребенок? Так мне не надо это объяснять. Пока я хочу ее лишь оберегать. Все! – последнее слово я уже прокричал.

– Вот об этом нам и надо поговорить. Пошли в кабинет, не будем пугать наших женщин, – слово «наших» он как-то странно выделил, что заставило меня напрячься, но после этого я молча открыл дверь и первым пошел в кабинет родителя.

Можно бесконечно стоять в прихожей и накручивать себя, но это не ускорит его объяснение. Если сказал «кабинет», то хоть ядерная война пусть случится, он и слова не скажет вне его пределов. Да даже если сюда сейчас совет альф собрать, они не смогут заставить его говорить. Мы зашли и сели в зоне отдыха. Олег на диван, а мы с отцом друг на против друга в кресла. Антон пошел к мини-бару и, взяв четыре бокала и бутылку виски, сел на диван, ставя все это на стеклянный журнальный столик.

– Думаю, это нам понадобится. Макс, только обещай, что не разобьешь этот стол. Знаешь же, как он маме нравится, да и сколько она его искала.

– И почему я должен его разбить? – с рыком отвечаю ему, складывая руки в замок на своих коленях, поддаваясь корпусом вперед. – Может, прекратите уже переглядываться между собой и ответите наконец, почему вы недовольны моей парой? Она же малышка, вы видите ее впервые в жизни!

– Это не так, сынок. Просто Аня, – он замялся и отвел взгляд в сторону, прикрывая глаза, словно борясь с собой. Не нравится мне это, обычно такое его поведение переворачивает мир его собеседника с ног на голову. – Мы не против малышки. Просто она, она… – он трет руки, а это уже совсем плохо. Плохо, что ему больно это говорить, плохо, что он не может подобрать слов. От этого мне становится плохо во всех смыслах. Чувствую себя потерянным щенком.

– Что она? Просто скажи, пока у меня крышу не сорвало. Что происходит? Почему у меня стойкое чувство, что ты сейчас разрушишь мой мир и я никогда не смогу его склеить?! – я подорвался с места и тяжело дышал.

– Макс, успокойся, – Антон поднялся и попытался взять меня за плечи. – Частично ты прав, – я уже хотел снова наорать на них за то, что мучают меня, но он меня опередил. – Хватит! Я же сказал, частично. Просто она…

– Нет, Антон. Это должен сказать я. В конце концов, это я глава семьи. Максим, она не твоя пара.

Четыре слова выбили весь кислород из легких. Я почувствовал, что начинаю задыхаться от обиды и горечи, от разочарования собственной семьей.

– Это из-за того, что она человек? Поэтому ты хочешь меня переубедить? Я не верю тебе! Ты ведь мой отец, как ты можешь делать мне так больно? – я кричал со всем отчаяньем, на которое только был способен.

– Нет, сынок. Ты все не так понял! Дай мне договорить. Ты альфа, в конце концов. Возьми себя в руки! – каждый из нас почувствовал, что отец выпустил свою альфа-силу, пытаясь показать мне, что он глава семьи и надо уважать его.

– Так говори!

– Мы были счастливы, что ты нашел свою пару. Каждый хотел поехать за вами, но решили, что это будет нечестно, если кто-то из нас увидит вторую луну стаи раньше остальных. Поэтому мы отправили Гришу, – видя, что я медленно, но верно приближаюсь к той точке, когда снова сорвусь, он поспешил продолжить, встав за кресло, и до побелевших костяшек сжал спинку кресла. – Но это все лирика. Родной, она наша дочь, ваша сестра, – он жестом остановил меня в просьбе дать ему закончить и, дождавшись моего кивка, продолжил. – Понимаю, звучит дико. Я вам рассказывал о подобных ситуациях.

– Но это были простые волки и у них никогда не было других детей. А у вас нас трое, и ты альфа! – взревел я.

– Макс, я тоже не понимаю, как это возможно. Но когда такое произошло впервые, тоже не верили. Что поделать, если этот запах вишневого сада пленил всех нас, призывая заботиться. У вас нет детей, вы нас с матерью не поймете. Но нам хватило секунды принять ее и еще секунды, чтобы понять, что тебе будет больно от этого! Мне сейчас и радостно, и больно в равных долях. Поэтому твой волк и не хочет оставить на ней свою метку. Не из-за возраста. Просто ты спутал истинную пару с сестрой. Сынок, это…

– Нет, не надо.

Я остановил его, не давая себя обнять по-отечески. Я буквально рухнул в кресло, хватаясь за голову, вспоминая свои чувства к Ане в первые секунды. А ведь и вправду. Я забеспокоился, а не возбудился. Мне хотелось найти ее для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Я истерически засмеялся, схватившись за голову, и посмотрел в окно. М-да, ну и ситуация.

– И все же я не могу до конца это принять. Почему-то же я запутался, приняв ее за свою пару? – обернулся к остальным, и на их лицах проскользнуло облегчение от моего принятия ситуации.

– Я не знаю. Кто знает, может, у твоей пары будет схожий запах, вот волк все еще пытается к ней присмотреться. Но, сынок, это не она. Иначе мы бы все не приняли ее.

– А может, за счет того, что она человек, вы приняли мою пару как родную? Ведь и это возможно? – все же не могу я отказаться от этой мысли.

– Все возможно, но, думаю, ты и сам знаешь ответ, – Антон печально попытался меня поддержать, хлопая по плечу. – Не обманывай сам себя. Чем быстрее примешь все это, тем легче нам всем будет.

После этого они просто ушли из кабинета, давая мне возможность самому понять всю ситуацию. Антон прав, сейчас я занимаюсь самообманом. Не моя она, что бы я не делал. Еще никогда волк не ошибался ни у кого. И неважно, сколько лет его паре. Все такие малышки сразу ходили с метками из-за собственнического инстинкта волка. А мой в этом смысле спал и был доволен. Сейчас, успокоившись и прислушавшись к нему, я понял это точно. Он мирно потягивался, пытаясь уговорить меня пойти к семье и покружить теперь уже нашу принцессу на руках.

Ноги принесли меня на кухню, и, прислонившись к дверному косяку плечом, я наблюдал, как Анюта сидит на плечах отца, а ребята пытаются накормить ее блинчиками с медом и вареньем, на что малышка лишь смеялась. Наблюдая за всей этой суетой, почувствовал, как внутри стало теплее, и словно весь пазл жизни сложился. И тут малышка заметила меня.

– Мась, мама блисиси сделала, – гордо сказала она, словно сама все сделала.

– Вижу. Ты чего не ешь? – подошел к ним и сел на стул.

– Не хосю такие. Хосю с сахаром!

Все облегченно засмеялись, и папа посадил ее себе на колени и вручил ей свернутый блинчик, а мама подставила сахарницу. Вот и все. Теперь осталось привыкнуть к этому. Хотя и чертовски больно. За ночь я уже успел привыкнуть к мысли, что мы половинки. Но ничего, все временно, и эта боль пройдет.

Глава 3

Тридцать первое декабря. Просто отлично. Я застряла в городе Вологда из-за сильного снегопада. Все рейсы отменили, и не понятно, будут ли вылеты завтра. Гидрометцентр и сегодня не предупреждал о такой подставе. Ну как же так можно?

Я не для того сдавала досрочно сессию, чтобы оказаться на очень важной для любого творческого человека экскурсии в городе, не побоюсь этих слов – Матери всея кружев – Вологде. Мне весной досрочно защищать диплом, а тут такие распродажи текстиля, что держите меня семеро. Вон стоит под боком огромный чемодан тканей и кружев. И кому, спрашивается, сейчас это нужно было? Точно не мне.

Я соскучилась по своей семье и невыносимо сильно хочу домой. Но не судьба… Это первый Новый год, что буду встречать в одиночестве. Грустно. Как итог, уже вечер и я сижу в кафе аэропорта, все еще надеясь на чудо. Пирожное с вишней кажется безвкусным, а на душе скребутся кошки. Выросла девочка, называется, а теперь хочу назад.

Устало кручу в руках телефон и не знаю, как позвонить родным. Они уже собираются отправлять водителя за мной, знаю я эту их привычку. Боятся застрять в аэропорту из-за обнимашек.

Делать нечего, провожу по экрану и слушаю гудки. А пока делаю это, окидываю взглядом пространство кафе. Много молодых парней. Все так и скалятся, видя мой взгляд. Я так устала, что жалею о том, что рядом нет охранника, которому можно дать команду «Фас».

Это шутка, никто никого не кусает, просто оберегают мой покой. И когда я услышала папин голос, взгляд зацепился дольше положенного на миловидном шатене, но он не смотрел на меня, общался со своим другом. Голос на том конце отвлек так, что я немного тряхнула головой, сбивая наваждение.

– Анют, Аня… – и грозный рык.

– Прости, пап. Задумалась, – услышала вздох облегчения и совестно стало. – Папуль…

– Что случилось? В самолете не нравится? – строгий голос с нотками опеки умилял.

– Нет, я не в самолете, – устало произношу ему, ковыряя чайной ложечкой многострадальный десерт.

– Как это не в самолете? Анна Александровна, – у, все, папа в гневе, – ты не могла раньше сказать, что прилетаешь раньше?

– Нет, папуль, ты не так понял. Рейс отменили. Тут метель сильная, возможно, к утру закончится.

Я даже прикрыла глаза, представляя, как у него ходят жевалки, да и у остальных тоже. Могу различить шорохи с той стороны. Я себе удивляюсь иногда. Вот нет во мне волчьей крови, но некоторые чувства у меня более развиты. Может быть, жизнь с волками внесла свои коррективы. Сейчас мне их очень не хватает. Открыв глаза, я наткнулась на взгляд шоколадных глаз того самого парня. На вид ему лет тридцать. И он сто процентов волк. Вот, правда, какой, понять не могу. Слишком много силы, даже для беты. А альфа-энергетики нет. Ладно, все потом. Отвела взгляд в сторону.

– Па-а-ап, ты тут? – тяну виноватым голосом, стараясь дать понять ему, как сильно сожалею о случившемся.

– Тут. Анют, это слишком уже. Но да черт с этим всем. Ты в отеле устроилась? – похоже, он взял себя в руки и опустил разговоры до встречи.

– Нет, только собираюсь. Первая волна уже уехала. Не хочу суматохи. Пусть всех торопыжек расселят, а потом и я вернусь, – криво улыбнулась этой паршивой ситуации.

– Хорошо. Ладно, всем привет для тебя. Как только обустроишься, звони, – строго сказал родитель.

– Хорошо. Целую вас всех, очень скучаю. Пока.

Мы отключились одновременно, и я кинула телефон с печальной ухмылкой. Да, а ведь когда-то с меня взяли обещание быть на праздниках дома. Вот кончилась моя учеба на финишной прямой. Хотя я очень надеюсь, что они спишут все же эту ситуацию на форс-мажор.

– – – – – – – – – – – – -

Три с половиной года назад

– Да почему нет? – я уже устала упрашивать всю семью отпустить меня в Москву для получения образования. – Я же не навсегда! По окончании вернусь. Я хочу расти. – Только топнуть ногой осталось от отчаянья.

– Ань, прекращай истерику. Никуда ты не поедешь! Мы не сможем тебя защитить вдали от дома. Ты дочь альфы, вторая девушка в стае. Если с тобой что-то случится, всей стае будет больно. – Макс стал слишком заботлив в последний год, чем невероятно бесил.

– Макс, я не говорю, что поеду одна. Хоть сто охранников приставляйте, хоть в универе те ходят хвостом, главное, чтобы в глаза не бросались и я не была из-за них изгоем. Можете датчиками меня натыкать, вдруг похитят? – последнее сказала с издевкой в голосе, и то из-за чувства обиды.

– Анют, – ой-ей, если начала мама, то все. Тушите свет, – ты пойми нас, малышка. Мы просто боимся за тебя. Ты ведь такая хрупкая. Когда сама мамой станешь, ты нас поймешь, а пока иди собирай вещи и заказывай нам всем билеты. Поедем вместе смотреть институт. Но учти, живешь в той квартире, которую снимем тебе. Никаких подработок, мы тебя обеспечим, – хотела перебить, но она не остановилась на мой вздох. – Охрана само собой будет. Про ежедневные звонки, думаю, говорить не стоит. Очень прошу отпрашиваться перед походами в клубы и тому подобное. Можешь и не делать этого, охрана все равно рядом, но нам будет спокойнее и приятнее. На каникулах ты с нами, это не обсуждается. Мне все равно, будет ли группа устраивать какие-то мероприятия или нет. Ты на каникулах как штык тут. Если хоть один пункт будет нарушен, ты возвращаешься домой.

– Маш, ты с ума сошла? – ой, папа аж рыкнул на маму.

– Мам! – братья закричали в голос.

– Все, я сказала! Хватит рыкать на меня. Выросла малышка. Хотите, чтобы она вообще сбежала и обиделась? Семья – это компромиссы. Лучше балуйте единственную сестру и дочь и заманивайте назад по окончании учебы, – я не верила своим ушам, но готова была сейчас рыдать от счастья: меня поняли.

– Аня, – обратился ко мне папа, – это все серьезно. Ты точно этого хочешь? – я лишь кивнула. – Ладно, сдаюсь.

– Папка! – я завизжала от радости и кинулась обнимать родителей. – Спасибо! Вы не пожалеете, что доверились мне.

– Да ладно, малышка, мы же у тебя поселимся и там. Ты думаешь, мы не будем регулярно приезжать к тебе? – сказал Тошка.

– Да, готовься. И лучше подружек не води к себе, я же не сдержусь, – сказал Олег, и мы все засмеялись. Ну, почти. Макс был не весел.

– Макс, это всего четыре года. Я буду звонить и буду с радостью ждать звонков и от вас, – я подошла к брату и крепко его обняла, смотря в глаза. – А когда будете гостить, буду только счастье испытывать. Просто дайте мне эту возможность.

– Все нормально, золотко. Просто не верится, что приходится тебя отпустить. Как же за тобой присматривать? Ты же солнышко. Да и люди тебя будут обижать, а ты очень добрая и наивная, – эх, вот как на него злиться? Лучший брат на свете.

– Все будет хорошо.

Он тяжело вздохнул и сильнее сжал в своих объятьях. Шумно втянул воздух на моей макушке и отправил за билетами. Я тоже по ним буду скучать, но я же вернусь. Просто хочу вырваться от гиперопеки своей семьи.

– – – – – – – – – – – – -

Но да ладно, хватит предаваться воспоминаниям, какими бы приятными они ни были. Пора возвращаться в суровую реальность. А она такова: я застряла тут на праздник и, увы, в одиночестве. Так не хочется отмечать Новый год одной, тем более в отеле. Как там принято говорить? «Как встретишь новый год, так его и проведешь»? Нет, я так не хочу. Может, созвониться с ними по скайпу? Или пойти в город на центральную площадь? Нет, мерзнуть не хочу.

Ой, блин, о чем я. Все гулянья отменили из-за погоды.

Чуда ждать бессмысленно, надоедливые парни уже сидят в печенках, пора ехать в гостиницу. Но вот мне то и дело хотелось посмотреть на этого мужчину, который взбудоражил мой тихий мир. Это ненормально! И тут мое желание не увенчалось успехом. Они с другом уже пошли к выходу из кафе. Жаль. Так хотелось еще раз посмотреть на его лицо. И, словно услышав мои мыли, он повернулся и взглянул именно на меня. И так же резко тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Друг похлопал его по плечу и стукнул по носу. Да, интересная у них дружба.

Как только я оставила на столе купюру и собралась уходить, как рядом материализовался официант и всучил коробочку с вишневыми пирожными, что я ела.

– Но я не заказывала. Вы ошиблись, – попыталась отказаться от контейнера с вкусностями.

– Это вам просил мужчина передать, что сидел вон за тем столиком, но он уже ушел, – и он кивнул в ту сторону, где сидел мой таинственный незнакомец.

Я улыбнулась и, поблагодарив юношу, удалилась из кафе с очень вкусным презентом. Почему вкусным? Да потому что именно сейчас я почувствовала послевкусие от этого десерта. Положительные эмоции немного привели меня в чувство.

Но долго улыбаться мне было не дано. Выйдя из центральных дверей аэропорта с двумя большими чемоданами и двумя дорожными сумочками, посильнее затянула капюшон и устало вздохнула, ища глазами такси. Спустя минут десять бессмысленного ожидания уже решила пойти к выходу с территории, попутно доставая телефон, как передо мной остановился черный внедорожник. Внутри сидел тот самый мужчина с другом.

– Садись, довезем, – сказал другой мужчина, явно более приветливый чем тот, кто мне понравился.

То ли сильный мороз отбил мозги окончательно, то ли все же моя интуиция, молчавшая об опасности, сделала свое дело, но я послушно подошла к машине и начала забираться в салон, пока мои вещи отправляли в багажник.

– Ты настолько отчаянная или глупая, что села в машину к незнакомцам? – устало спросил незнакомец, словно разочаровался.

– Нет, просто могу логически мыслить, – невинно пожала плечами. – Хотите сказать, что интуиция меня подвела и вы маньяки, которые охотятся на молодых девушек? – не без тени веселья в голосе поинтересовалась у них.

– Ахахах, она мне нравится, – его друг искренне засмеялся, сбивая градус напряжения. – Меня Виктор зовут, а этого серьезного молодого человека, который забыл, как надо улыбаться, – Егор.

– Аня, очень приятно познакомиться, – и мило улыбнулась, зачем-то стараясь расположить его к себе.

– Маленькая ты еще, чтобы логически мыслить, – грубо прервал нас Егор, переключая все мое внимание на себя.

– Да, и почему же? Разве вы не так же, как и я, оказались заложниками погоды? Нет? Не права? Идем дальше. Сейчас вы едете в гостиницу, не в аэропорту же ночевать и встречать Новый год. Ваша одежда говорит сама за себя, к тому же. Маньяки, убийцы и так далее не столь презентабельны. Плюс у них совершенно иной взгляд, – мы встретились глазами в зеркале заднего вида, и мне тут же захотелось замолчать от остроты и холодности с его стороны. Но я не я буду, если сдамся. – За пирожные спасибо, не ожидала. Если вы пожалели о своем решении подвести меня, пожалуйста, я выйду. Уже не маленькая, сама доберусь.

– Успокойся, – рыкнул он на меня, когда я начала открывать дверь в гонимой на скорости машине. – Ненормальная, – как только я закрыла дверь, тут же раздался щелчок блокировки дверей.

Ой-ей, может, я все же ошиблась? Что-то мне страшновато становится. Зачем надо блокировать двери? Я, конечно, понимаю, что тащиться в метель по неизвестной дороге страшно и небезопасно, но и что-то ехать с незнакомцами в запертой машине уже жутковато. Как там ребята меня учили?

– – – – – – – – – – – – -

Луна, когда же это уже закончится? Я устала как собака, как волк, точнее. Все, мозги поплыли окончательно. Пора завязывать со всем этим. Зачем только попросила этих ненормальных? А говорила мне мама: «Ты на эти темы с ними не то что не шути, лучше даже не разговаривай!», – и пальчиком еще так журила. Глупая, глупая, очень глупая Аня.

– Ребят, может, хватит? Я все, не могу больше, – проскулила, обращаясь к старшим братьям, которые вновь обогнали меня.

– Тебе немного осталось, потом отдохнешь, пробежимся по теории и начнем заниматься, – сказал Олег.

– У меня уже каждая клеточка тела болит. Ну сжальтесь! Я погорячилась. Зачем мне все это, ведь есть вы? – мило пропела, чтобы немного подлизаться.

– Отставить разговоры. Не сбивай дыхание. Потом поговорим, – осек нас всех Макс.

Спустя десять минут мои пытки частично закончились. Я оперлась руками в полусогнутые колени, стараясь хоть немного прийти в норму. Другие волки, тренировку которых возглавлял Макс, посмеивались надо мной. Ну и пес с ними, главное, ребят переубедить.

– Анют, не пытайся даже. Ты, дочь альфы, и на тебя будут совершаться нападения. Ты верно выразилась, мы не всегда можем оказаться рядом, а выделенной охраны может не хватить. Ты должна уметь постоять за себя, – приобнимая, начал Антон.

– Да поняла я все. Но неужели мне теперь не отвертеться, – с мольбой во взгляде посмотрела на них.

– Нет, – непреклонно сказал старший брат. – Назови самые эффективные болевые точки, до которых можешь добраться.

– Эх, знал бы ты, как я тебя люблю, – зло шикнула на него. – Висок, гортань, если повезет, то по колокольчикам можно треснуть, – тут уже послышались смешки абсолютно всех оборотней, – глаза, уши, нос, челюсть, ну и солнечное сплетение. А дальше это уже точно не под силу лично мне.

– Это пока. Вставай в стойку, – приказал Максим, и я подчинилась. – Самый простой и достаточно многозадачный прием – прямой удар. Можно бить в нос, челюсть, шею, горло, куда твоя ручка сможет добраться. Если приложишь достаточно сил, то сможешь повергнуть противника в болевой шок и волк ненадолго выпустит тебя из хватки, в это время ты сможешь что-то предпринять. Человека сможешь даже отправить в нокаут, – кивнула в знак того, что запомнила его слова. – На данном этапе бьешь основанием ладони, – и взял мою правую руку, показывая, как надо держать кисть, – вот так. Так не травмируешь костяшки, кулаком сможешь потом, когда достаточно натренируешься. Итак, показываю….

– – – – – – – – – – – – -

Глава 4

Егор

– Альфа, тебе надо лично их поддержать.

Виктор – мой бета, как всегда следит за моим расписанием касательно дел стаи. Восемь дней назад в северном поселении молодая пара родила дочку. Это самое настоящее чудо. Когда нам сообщили, сразу даже не поверили. Уже слишком много лет они не рождались. Скоро один из волков найдет свое счастье. Но на следующий день нам повторно позвонили и сказали, что девочка начала увядать.

Луна! За что? Зачем ты ее нам подарила? Делать нечего, мне все равно придется поддержать пару. Если девочка все же выживет, надо будет обеспечить охраной ее семью. Как только о ней узнают, все свободные самцы встрепенутся и поспешат ощутить ее запах. И как только найдется тот самый, у семьи могут быть проблемы. Неизвестно, как младенец вскружит голову волку. Не приведи Луна – украдет.

– Егор, – друг несильно сжал плечо, вырывая из потока мыслей. – Надо будет так же стройку проверить. Подогнать бригады. Не дело, что они живут как бедные родственники в этих маленьких домиках. Весной надо их переселить, а у нас еще работы там. Без тебя расслабились совсем.

– Да, хорошо, – на выдохе отвечаю ему. – Везде побываем. Скажи, чтобы готовили самолет, и надо заехать домой, забрать сумку для поездок.

– Сумка уже здесь, самолет ждет нас.

Я встал и прошел к окну, запустив руки в карманы. Легкий снег порошил улицы, напоминая, что скоро Новый год. Этот год особенный. Будет полнолуние. Стая ждет чуда в будущем году, раз он так особенно начинается. И вот вам чудо будет, если эта малышка выживет.

– Почему так? – задал вопрос, который слишком обширен.

– Ты о чем именно? О том, что Луна поступила странно, сначала подарила нам радость, а сейчас забирает? Или о том, что это в принципе первый ребенок за последние пол с лишним века? Или почему отшельники вновь начинают гадить исподтишка?

– Обо всем? – с тяжестью в голосе ответил ему.

– Я не могу тебе ничем помочь. Сам задаюсь теми же вопросами, – после незначительной паузы он продолжил: – Ты не боишься? Лично мне страшно почувствовать в ней запах истинной. Это было бы ужасно, увидеть смерть своей пары еще в младенчестве. Я боюсь, что могу остаться там навсегда.

Я слушал его и прекрасно понимал. В моей голове были такие же мысли. Все же нам не мало лет и всех свободных волчиц мы видели. Среди людей искать страшно. Лучше и не знать ее, потому что никому неизвестно, сможет ли метка продлить ей жизнь достаточно долго? Так что еще неизвестно, что лучше: тысяча лет в одиночестве или уйти вслед за той, которую не можешь спасти от естественной смерти?

– Это взаимное чувство, Вить. Даже не могу сказать, что было бы лучше. Умереть в случае чего с ней сейчас или прожить тысячелетие в одиночестве, никогда и не испытав это чувство счастья даже на мгновение.

Я повернулся к другу, наводя беспорядок на голове. Как-то все разом навалилось. И почему я альфа? Был бы жив отец, было бы хоть, у кого совет спросить, а так… Не к Верховному же идти?

– Да, веселые праздники намечаются, – усмехнулся я.

– Согласен. Полетели. Иначе накрутим себя еще больше.

Я кивнул ему, и мы спустились к машине. Личный самолет уже давно нас дожидался, и как только мы вступили на борт, он тут же взмыл вверх. Перелет был недолгим, даже поговорить с другом не было времени. Я был на телефоне и в планшете изучал новые проекты. Может, это и к лучшему. Не успеем поделиться страхами на счет этой девочки. Надеюсь, Луна будет благосклонна к малышке и тому волку, которому она должна стать парой.

Первым делом после приземления мы обосновались в отеле. Почему-то нет желания ночевать в том поселении. Так есть возможность отгородиться от всего.

Утро нас встретило сильным снегопадом. Пилоты предупредили, что если снег не закончится, то полнолуние мы встретим тут. Это не очень хорошо. Оставлять стаю без вожака в такую ночь рисково, хоть и молодняка уже нет. Но все равно страшно из-за отшельников.

– Вить, позвони Жене, скажи, что, скорее всего, он будет контролировать забег сегодня.

– Сделаю. Только мне кажется, можно смело говорить, что он сегодня за главного. Снегопад становится сильнее. Дооткладывались, называется, – весело он усмехнулся и начал звонить брату.

Повезло ему. Я был единственным ребенком в семье. Когда встречу свою пару, буду мучать ее долго уговорами. Альфа я, в конце концов, или нет? Хочу минимум троих. С моим-то тройным запахом грех не стараться.

– Смотри, и ведунья тут.

Показал на идущую старицу. Хоть и идти до нужного дома было недалеко, мы посадили ее к нам в машину и отправились вместе. Все же я уважаю их больше любого другого альфы. Она поблагодарила нас и попросила потом пообщаться с ней с глазу на глаз. К малютке нас сразу не пустили. Родители были похожи на тень. Ни одному врагу не пожелаю оказаться на их месте. Волк как мог утешал свою пару, хотя и его самого не мешало бы поддержать.

Нужных слов просто не находилось. Все казалось бессмысленным и банальным. Но, похоже, им и нашего присутствия было достаточно. Предложил переехать в столицу, чтобы мне было проще охранять их. Они поблагодарили меня, но пожелали остаться тут. Баяна – та самая старица, обещала им помочь скрыть ее запах, чтобы никто не мог посягнуть на сокровище в первые годы жизни. Никогда раньше не знал, что скрыть запах возможно, и если она это сделает, то упростит лично мне жизнь.

В начале десятого утра нас пригласили к девочке. Она была как с картины. Светло-голубые большие глаза, русые волосы, пухлые щечки, милые губки. Не все младенцы отличаются такой красотой. Но запах молочного шоколада и лесного ореха не тронули ни меня, ни Витю, к счастью. Бледное маленькое создание, которое еле дышит. От этого сердце сдавило. Боюсь представить, что было бы со мной, будь это моя дочь. Погладил малышку по голове и поспешил выйти. Это очень тяжело.

Через несколько минут ко мне на крыльцо вышел друг. Молча опёрся о перила и смотрел на кружащийся снег.

– Я никому не рассказывал, да и родители не распространялись. Я когда-то тоже был на месте этой малышки, – в его глазах я увидел немой вопрос и продолжил: – Одна волчица очень хотела быть рядом с отцом и попросила ведьму наложить проклятье на мать, чтобы я родился мертвым. Но мама чувствовала, что что-то не так. Они тогда уезжали из стаи высоко в горы. Там жила мощная ведунья. Отец даже не просил ее ни о чем, она молча помогла. Вытащила меня с того света. От благодарности отказалась. Сказала, что для нее честь – спасти меня. Сказала, что я положу начало новому миру. Правда, как, не понимаю до сих пор. Порой мне ее слова кажутся бредом.

– Ты раньше не рассказывал, – он внимательно посмотрел, без осуждения, за что я очень благодарен.

– Об этом тяжело говорить, – я сцепил руки в замок.

Мы простояли в тишине несколько минут, а потом этот чудик выдал, смеясь:

– Это что же, получается, мне надо твою сверхважную задницу еще больше оберегать? Я же теперь буду думать, повредит ли какая-нибудь рана тебе в исполнении великой цели? – смех заполнил пространство, на душе стало легче. – А теперь серьезно. Ты – не эта малышка. Все с ней будет хорошо. Луна явно преследует свою цель, хочет, чтобы мы поняли ее посыл о чем-то.

– Все возможно. Главное, понять, что же конкретно она хочет? – с досадой сказал ему.

– Поймем, – он похлопал меня по плечу, и мы вернулись в дом.

Посмотрев на малышку еще раз, захотел взять ее на руки, и я поддался этому порыву. Эти глаза, полные боли и одновременной радости, заставили сердце сжаться от приступа боли. На глаза навернулись предательские слезы, которые еле удалось сдержать. Как бы я ни хотел, но не сравнивать нас не могу.

«Луна, прошу, подари ей жизнь. Эта крошка ни в чем не виновата. Пусть живет на радость своей семье, а я буду всегда хранить и оберегать ее. Прошу!».

Надеюсь, мои молитвы будут услышаны. Аккуратно поцеловав малышку в лобик, она сморщила свой носик, забавно ответив мне на своем языке, передал крошку родителям.

– Все будет хорошо. Луна услышит нас и вдохнет в нее жизнь. Я лично обещаю, что сделаю все для вашей комфортной жизни и безопасности.

– Нам ничего не нужно, спасибо, – ответила волчица. – Главное, чтобы она была с нами, – я положительно кивнул на ее слова, но все равно не отступлю от своих слов, – альфа.

Я уже выходил из комнаты, но меня окликнули.

– Да? – спросил, обернувшись.

– Правда, спасибо Вам.

Я кивнул и вышел из их спальни. Основная комната была закрыта, и я прислонился к стене, ожидая, когда оттуда выйдет бета. Интересно, что же такого интересного Баяна мне поведает? Пять с небольших десятков лет назад я лично принял ее в нашу стаю. Считал это своим долгом. Молодая девушка прибыла из-за границы. Ее не хотели принимать нигде, боялись, что она ведьма, а не ведунья. Но я знаю эти теплые глаза. Так не смотрят ведьмы. Их взгляд холодный и колючий. У ведуньи он согревает, успокаивает. Если хоть раз повстречался с одной из представительниц, никогда не ошибешься.

Вот и я не ошибся, разрешив Баяне стать частью нашей огромной семьи. Не мало волков она выходила в свое время от нападений отшельников. Только за одну эту помощь она достойна уважения и почитания. А эта малышка? Чудо уже то, что она родилась.

– Егор, – Витя подошел очень тихо или же я слишком сильно ушел в себя. Не столь важно. – Она ждет тебя.

– Все нормально? – вид у него такой, словно ему сказали что-то, что перевернуло весь привычный мир.

– Да, просто надо принять как-то все, что она сказала. Ты иди, не задерживай ее, – поторопил меня друг.

Когда я зашел, она убирала со стола таз с водой и потушенные свечи. Похоже, другу тут гадали. Но мне явно не будут. Или же не так.

– Садись, милок. Говорю сразу, зверя держи в узде, вам обоим мои слова будут не по нраву. Готов? – она пристально на меня посмотрела в самые глаза, давая понять, что не шутит.

– Готов. Главное, смерть мою не пророчьте.

Решил разрядить обстановку шуткой, но не очень удачно. От ее взгляда у меня мороз по коже прошел, а волк опасливо заворочался, желая спрятаться от праведного гнева.

– Такими вещами не шутят, вожак. Тем более не предсказывают тем, кому желают добра, – строго сказала она, садясь напротив меня. – Я до конца своих дней буду помнить твою доброту и не смогу расплатиться за нее.

– Я просто вернул долг женщине, которая подарила мне жизнь, – она кивнула мне.

– Я знаю, – я вопросительно посмотрел на нее. – Не надо так смотреть, я знаю твое прошлое. Женское любопытство. Я обратилась к духу ведуньи, которая была тут до меня. Вернее, она сама пришла ко мне. Помогла, даже многому научила с той стороны. Но ты не прав. Под всей этой маской злого и грозного альфы спрятан очень добрый и великодушный вожак, который поможет всем.

– Не могу сказать, что твои слова мне не приятны. Наоборот, спасибо за такую оценку, – положив руку к сердцу, наклонился, выказывая уважение. – И все же я спешу. Мы можем приступить к тому, зачем я здесь?

– Не торопись. Успеешь везде. Я не задержу дольше нужного. Итак…

Глава 5

– Ты в порядке? – видя мой пришибленный вид после разговора со старицей, спросил друг.

– Относительно. Машина уже на месте? – больше ничего не смог ему ответить.

– Тоже ошеломила? – я смог только кивнуть в знак согласия. Он не стал углубляться пока, явно сам еще не отошел от того, что она ему сказала. – Наши уже там, одежда тоже. Я правильно понимаю, пробежимся?

– Да, надо проветриться, – кивнул в подтверждение собственным словам.

И спустя секунду мы уже бежали по снежному лесу. Какое же это приятное ощущение – снег под лапами. Ветер в шерсти приятно остужает пыл. Но слова ведуньи не выходили из головы. Смогу ли я переиграть саму судьбу, не выполнив совет Баяны? Или стоит дождаться всего и тогда принимать решение?

Несмотря на погоду до места мы добежали быстро. В отличие от Вити, я решил побыть пока в шкуре волка, мы слишком скучали по свободе. Обходя один дом за другим, мы поняли, что работу в срок никто не закончит при таком отношении. Действительно, забылись уже. Не стоило Ольге доверять курирование этого проекта. Хорошо у нее получается только крутить хвостом передо мной, надеясь стать Луной. От одной только мысли волк передергивает плечами и морщит морду. Нет, она красивая женщина и волчица, но почему-то не вызывает чувство полного доверия.

– Черт, что это? – вскрикнул бета из очередного домика, и я поспешил к нему.

Облако пыли стояло в прихожей. Я вдохнул ее, голова стала кружиться и сознание расплывалось. Я не смог даже обернуться, только выскочил на крыльцо, не давая остальным войти. Рык был смешан с чиханием. Картина за пределами меня поразила. Два моих охранника обернулись и сейчас защищают нас от отшельников. Это привело в чувства, пусть и не до конца.

В два прыжка я кинулся на самого агрессивного из них. Явно предводитель. Мы кубарем катались по земле, стараясь укусить друг друга за горло. Но я альфа, никто не посмеет нападать на моих людей безнаказанно. Через пару минут мне удалось подмять его под себя и придушить немного, чтобы он потерял сознание.

Закончив с ним, заметил, что четверо других волков лежат в таком же бессознательном состоянии.

– Свяжите их и отвезите в отель. Заведете с черного входа. Узнайте у пилотов, есть ли возможность вылета или нет? Снег утихает, – отдал приказ, обернувшись в человеческую ипостась.

Но уверен, что не будет взлета. Природа отступает ненадолго. Скорее всего, к вечеру будет ничего не видно дальше носа. Черт!

– Будет сделано, альфа. Как вы? – обратились ребята ко мне и Виктору.

– Терпимо. Не чувствую ничего только. Ничего не понимаю, – ответил за себя.

– Аналогичное состояние. К ведунье предлагаю наведаться повторно, – ответил бета.

– Нет, не стоит. Она явно дала понять, что наше общение на сегодня закончено. Мы с тобой поедем в аэропорт. Ребята, вы с грузом, как и было сказано, – отдал приказ и направился к одному из внедорожников.

– Зачем нам ехать туда? Я не понимаю тебя, – когда уже сидели в машине, сказал друг, явно находясь в замешательстве.

– Не знаю. Хочу лично пройтись с пилотом и проверить самолет. Чутье подсказывает, что нам надо там появиться. Да и, – я замялся, – не могу пока с ними находиться. Порву глотки к черту, я не стабилен. Явно что-то психотропное было. Да и подумать надо о многом. Все как-то странно, не находишь? Нас явно ждали. А о том, что мы будем тут попутно, знали единицы, – не без обиды произнес эти слова.

– Полностью согласен с тобой. Правда, верить в это не хочется. Кому-то ты явно мешаешь. Но убивать похоже не собирались. Ладно, все потом. Парни доставят их в отель, проведут подготовительную работу и там уж мы с ними поговорим.

– – – – – – – –

В кафе аэропорта было довольно людно. Да, немало народа застряло тут в канун праздника. Действие странного порошка частично прошло. Голова просветлела, но лучше от этого не стало. Нюх полностью отсутствовал, что сильно угнетало. Самолет был полностью исправен, но чувство, что я еще не все сделал, за чем хотел приехать, не покидало после проверки. Поэтому я просто предложил выпить кофе в здешнем кафе.

– Что тебе ведунья поведала? – спрашиваю друга, отпивая черный кофе.

– Да так, о жизни грядущей. Сказать пока не могу. Она сказала, что это должно остаться между мной и ей. Так не по себе от этого, – он как-то обреченно вздохнул и опустил взгляд в свой напиток. – А тебе? – он странно посмотрел, словно надеялся, что я его чем-то обрадую.

– Прости, но я пока тоже не могу сказать.

Просидев несколько минут в молчании, я решил осмотреться. И тут мой взгляд зацепился за шоколадную макушку. За столиком с печальным видом сидела очень миловидная шатенка, длинные волосы, большие глаза, губки вообще идеальные. Про фигуру, пожалуй, промолчу. Мелковата она. Но по человеческим меркам среднестатистическая. И все же выделяется. Я бы сказал, что мог влюбиться в нее, не будь волком.

Однако весь оставшийся вечер взгляд то и дело возвращался к ней. Телефонный разговор дался ей нелегко, но все же обрадовал. Я подозвал официанта и попросил передать ей с собой набор тех же пирожных, что она ела. Виктор весело на меня смотрел, и я этому обрадовался. Лучше пусть скалится, чем уходит в себя явно не от самых приятных слов ведуньи.

– Поехали обратно? – сказал, уже выходя из кафе.

– Может, и девушку подвезем? – игриво начал друг. – Кому-то она явно приглянулась, – и в свойственной манере начал играть бровями.

– А ты, я смотрю, сильно повеселел? – рассмеялся на его детскую выходку.

– А чего грустить? Сейчас вернемся в отель, и я, пожалуй, скрашу свое одиночество милыми самочками. Ты бы тоже хоть раз забил на свои принципы.

Я отрицательно покачал головой, снимая с блокировки машину. Современный внедорожник, старенькое легковое авто – сейчас все ползут одинаково. Дневное просветление прошло и крупные хлопья снега снова повалили с бешенной силой. До центрального входа мы добирались минуты две, что явно превышает тридцать секунд, за которые можно было бы проделать этот путь.

– Стой, Егор. Смотри. Там кажется та Шоколадка из кафе. Подвезем? – ну вот что за волк?

И не скажешь, что ему двести сорок шесть лет. Ведет себя словно и сотни еще не исполнилось. Мне одному из немногих повезло найти своего бету в возрасте тридцати двух лет. Разница в возрасте у нас всего девять лет в его пользу. Сейчас она не существенна, но вот тогда была ощутима. Первые годы мы были оба бешенные и горячие, но после пятидесяти гормоны немного успокаиваются и происходит резкое взросление. Так как он был старше, то начал осекать и меня. Пусть и не выходило. Все же он был слабее. Но это заставило и меня очень быстро успокоиться. В сорок три я уже был очень стабильным даже в полнолуние. Все благодаря ему.

– Ты опять за свое? – предупреждающе рыкнул на него.

– Иди ты к лешему. Просто предложил помочь девушке. Такие чемоданища и погода – явно не лучшее сочетание. Здесь даже таксистов нет.

Посмотрел на это милое создание и понял, что хочу ее очень сильно. Никогда еще так мозги не плавились от человека. Но вот она у центральных дверей аэропорта с двумя большими чемоданами и двумя дорожными сумками, посильнее затянула капюшон и устало вздохнула, ища глазами машину. Пока она стояла, мы никуда не ехали. Возможно, нас даже заметили, но виду не подали. Спустя минут десять бессмысленного ожидания она все же решила пойти к выходу с территории, попутно достала телефон. Глупышка, никто сегодня не приедет к ней, тем более в такое время. Так уж и быть, останавливаю черного монстра прямо перед рей, опуская боковое стекло.

– Садись, довезем, – первым крикнул Витя, за что я ему благодарен. Вблизи она еще прекрасней.

Она с минуту о чем-то думала, а потом кивнув собственным мыслям, начала идти к машине с чемоданами.

Делать нечего, вышел и, забрав багаж, пошел складывать его в багажник. Да, увесисто, однако. И как-то горько, что она легко к нам села. Неужели одна из… Луна, во что я ввязался?

– Ты настолько отчаянная или глупая, что села в машину к незнакомцам? – устало спросил ее и на прекрасном личике отобразилось недоумение. Ошибся, похоже, иногда мозги у нее работают.

– Нет, просто могу логически мыслить, – невинно пожала плечами, а мне захотелось порвать на ней куртку и поцеловать их. – Хотите сказать, что интуиция меня подвела и вы маньяки, которые охотятся на молодых девушек? – этот наивно припечатывающий к стенке тон в купе с осторожностью сняли глупое наваждение. Да что же со мной не так?

– Ахахах, она мне нравится, – друг искренне засмеялся, сбивая градус напряжения между нами. – Меня Виктор зовут, а этого серьезного молодого человека, который забыл, как надо улыбаться, – Егор.

– Аня, очень приятно познакомиться, – и мило улыбнулась, зачем-то стараясь расположить его к себе.

Мне же сильно захотелось приложить друга о приборную панель, чтобы так ей не улыбался. Почему это именно у них взаимно? Ничего, что я ее решил подвести в итоге? Мог бы к чертям и дальше проехать.

– Маленькая ты еще, чтобы логически мыслить, – грубо прервал их, чтобы она наконец посмотрела на меня. Как же хочется рычать на друга, чтобы отвалил. Но он явно понял все и без этого.

– Да, и почему же? Разве вы не так же, как и я, оказались заложниками погоды? Нет? Не права? Идем дальше. Сейчас вы едете в гостиницу, не в аэропорту же ночевать и встречать Новый год? – продолжила загибать свои аккуратные пальчики, словно я нерадивый малыш, которому надо все на пальцах показывать. – Ваша одежда говорит сама за себя, к тому же. Маньяки, убийцы и так далее не столь презентабельны. Плюс у них совершенно иной взгляд, – мы встретились глазами в зеркале заднего вида, буквально на секунду я увидел в них страх. Но она стойкая, быстро взяла себя в руки и не отступила. – За пирожные спасибо, не ожидала. Если вы пожалели о своем решении подвести меня, пожалуйста, я выйду. Уже не маленькая, сама доберусь.

Все. Финиш. Завершающий аккорд. Сложила обиженно руки на груди. Снимаю шляпу. Однако ее следующее действие выбило весь воздух из легких.

– Успокойся, – рыкнул на нее, когда начала открывать дверь в гонимой на скорости машине, пусть и небольшой скорости. – Ненормальная, – как только этот кошмар закончился, заблокировал к чертям двери.

Второго раза могу не выдержать. Осталось только понять, с чего вдруг такая реакция.

Глава 6

Аня

Спустя несколько минут после моей глупой и порывистой выходки, обстановку разрядил все тот же весельчак Виктор.

– Анечка, – обратился ко мне Виктор, и его друг предупреждающе рыкнул.

Предпочла сделать вид, что не заметила этого, ведь все было слишком тихо, чтобы услышал простой человек. Это я особенная, блин.

– Ань, а как ты тут оказалась? Ты извини, что на «ты».

– Все нормально. Просто приехала на распродажу текстиля. За что и поплатилась, – грустно вздохнула и уставилась в окно.

– Очередная модница-пустышка, которая только в тряпках разбирается, – пробурчал под нос грубиян-водитель.

– Вы ошибаетесь. Я не за платьями приехала, а за текстильной продукцией, которой так славится этот город, – устало произношу в пустоту, словно говорю не для них, а для самой себя.

– А в чем разница? – спустя минуту все же услышала ответ.

– Для понимания. Я учусь на дизайнера-модельера мягких игрушек. Последний курс, и так, к слову, иду на красный диплом, – не знаю почему, но очень сильно захотелось показать ему, что я не пустышка. – Плюс закончила курсы переводчиков, знаю три языка. Были экономические курсы, юридические и маркетинга. Все закончила с отличием. Весной у меня защита диплома по основной профессии, и поэтому я здесь. Для моих игрушек я хочу использовать лучшие материалы. А кружева и ткани для костюмчиков надо брать тут, чтобы было не поддельное производство.

В салоне повисла тишина. Никто не пытался ее нарушить, и тут черт меня дернул продолжить.

– Не верите, ну и шут с вами. Вы же явно не совсем творческий человек. Не юрист, не программист. Что-то более фундаментальное. Возможно, строитель. Может быть, проектировщик, вряд ли архитектор, но не берусь исключать и этот вариант. Ну, и явно управленец. Угадала?

– Угадала. И архитектор, и проектировщик. И ты не права, я верю, что ты не пустышка. Слишком реалистично обиделась. Извини.

– Все нормально, – устало буркнула ему.

Путь был долгий, но больше разговоров никто не заводил. Егор то и дело водил носом, словно принюхиваясь, а потом фыркал, злясь. Ребята так делали, когда не могли выделить конкретный запах из целого скопа. Но в машине было мало запахов. Ни на одном из нас не было духов, машина была чистой, без ароматизаторов и запаха свежего салона. Странный он. Тишину разрушил мой телефон.

– Да, Макс. Как ты? – невероятная усталость накатила на меня, когда я решила отпустить ситуацию и отдаться воле Луны.

– Я-то нормально, ты как? Голос уставший, – как же приятно, когда о тебе заботятся.

– Все хорошо, просто устала эмоционально. Я так хотела к вам, домой. Чтобы снова праздник у камина. Папа разобьет очередную вазу пробкой от шампанского, мама на него начнет рычать, а мы бы дружно с них смеялись. Я даже новую вазу купила. Сказали, что из ударопрочного стекла, – немного рассмеялась.

– Ты думаешь, это спасет ее в следующем году? – на том конце раздался такой родной и любимый бархатистый смех, что вся усталость прошла.

– Нет, но надежда умирает последней. Ну и согласись, каждый год знаешь, что ваза будет актуальна. Ладно, это все мелочи. Мама сильно расстроилась? – нервно закусила губу.

– Да мы как бы все в одинаковом состоянии. Вишенка, ты там аккуратнее, хорошо? Все же сегодня опасная ночь, дома мы бы не боялись, а так. Мало ли. Обещай мне, что будешь в отеле. Сидеть в номере не прошу, это слишком жестоко, но не броди по территории, – обеспокоенно просит о том, что я и так бы сделала.

Я немного замедлилась с ответом, погрузившись в приятное чувство участия к жизни. Совсем немного потерпеть и я буду окутана любовью семьи. Идеально. На том конце начали обеспокоенно порыкивать.

– Все-все, заботливый мой, я, честное слово, не выйду на улицу. Я помню, какая сегодня ночь. Тем более у меня нет желания на отшельников нарваться, – брат облегченно вздохнул.

– Набери меня, как доберешься, и я скучаю и обнимаю крепче всех, – ласково произнес он.

– Взаимно, до связи.

И только сбросив вызов, заметила, что за мной подглядывал злюка, сжимая руль явно сильнее положенного. И чего, собственно говоря, он злится?

– Брат, волнуется, – зачем-то выпалила я.

В ответ была ожидаемая тишина.

Егор

Тишину и напряжение снова разбавил бета. Пустые разговоры о том, что она тут делает, отвлекли всех нас от глупой перепалки нестабильного волка и отчаянной человечки. Приехала она за тканями, очередная модница… Тьфу ты блин. Высказался о ней, так начала мне тут снова пальчики загибать свои. Гордо рассказывает о своей профессии, красном дипломе…

Нет, приятно слышать, что не глупая. А к профессии у каждого свой талант. Психологом ей тоже можно быть. Почти полностью угадала, кто я по профессии, чем занимаюсь. На душе даже теплее стало. Не заметил, как извинился перед девушкой. Похоже, она приняла их. Больше не смотрела волком на меня. И то дело.

Дорога была слишком долгой, а мой интерес сильным. То и дело пытался принюхаться к ней, но, увы, рецепторы отказались работать. Обидно. Пару раз даже фыркнул от досады, сам того не замечая. Слава Луне, она этого не заметила. Посчитала бы психом.

Разговор с каким-то Максом привел в напряжение все мышцы. Да что же это такое? Почему я так на нее реагирую? Неужели это она? Нет. Такой свиньи Луна не могла мне уготовить. Но слушать разговор перестал, сосредоточившись на других звуках, и через несколько минут понял, что уже не с такой силой обхватываю руль. После она зачем-то сказала, что это был брат. Только тогда меня отпустило окончательно.

Помочь выйти из машины не успел, но зато донес ее багаж до самого номера, хоть она и была против. Потом мы с Витей пошли по своим номерам. Комментировать ни один из нас случившееся не решился. Для себя я понял одно, надо держать себя в руках. Вообще непонятно, что сейчас происходит. Нельзя позволять этим бредовым ощущениям брать верх над головой. По-любому это действие порошка. Не зря же от него голова мутной была первое время?

Надев единственную запасную рубашку, закатал рукава и спустился в банкетный зал. Вся толпа уже веселилась, явно забыв о капризах природы. Градус алкоголя сделал свое дело, и я был даже рад, что не чувствую всей какофонии ароматов. Витя быстро пошел уединяться с какой-то девушкой. Удачи ему.

Только я собрался уходить, как в помещении вошел черный лебедь. По-другому эту девушку я не мог назвать. Она притягивала внимание даже со спины. Может, поступиться правилами и провести приятно ночь? Зверь не лютует, несмотря на полнолуние. Усыпило его немного порошка. Может, это и к лучшему. Но моему плану суждено было разбиться о скалы обстоятельств. Лебедем оказалась малышка из аэропорта. Тогда просто поболтаем и разойдемся.

Аня

Доехали до места назначения очень поздно, в начале восьмого вечера. Просто потрясающе. Почти за три часа в машине ноги ужасно затекли. Но спасибо спасателям, помогли донести чемоданы до фойе, а потом и до номера. На мое «Спасибо, с наступающим» было получено лишь сдержанное «Пожалуйста». Никакого вам ответного поздравления, приятного вечера и так далее… Ну и пес с ними.

Номер был одноместный, мне другого и не надо. Пережить ночь всего. Искренне надеюсь, что завтра все уладится и улечу домой. Луной сегодня не полюбуюсь. А ведь такое явление не каждый год, чтобы в новогоднюю ночь светила полная луна. Позвонила домашним по видеосвязи, за что была помилована. Чемоданы не стала разбирать, не вижу в этом смысла. Три часа пролетели незаметно, и я отправила их готовиться к празднику. Пробежку в полнолуние никто не отменял. Мне обещали прислать видео салюта и празднеств на улице. У них было идеально ясное небо. Хоть кому-то повезло.

После разговора решила принять душ и все же спуститься к празднику в банкетный зал. Обещали интересную программу. Выудила черное платье по колено из чемодана, завила крупные локоны, немного собрала их на затылке и вуаля. Я красавица.

В двенадцатом часу спустилась к таким же заложникам ситуации, как и я сама. Все гудели уже больше часа, так что часть людей была навеселе. Решив не испытывать судьбу, пристроилась около барной стойки и просто наблюдала за остальными.

– Не слишком праздничный цвет, – от неожиданности вздрогнула и обернулась на голос.

– У вас тоже, – ответила Егору.

На нем была надета черная атласная рубашка с закатанными рукавами и в тон матовые брюки. Шикарный вид. Особенно если учесть, что природа щедро наградила его мужской красотой. Волевой подбородок, выразительные глаза, широкий разворот плеч. Лично я, встав за ним, буду не видна никому.

– Вам идет. Кажетесь еще более устрашающим.

– Но ты почему-то меня не боишься, – немного наклонился он, чтобы не так сильно перекрикивать музыку.

– А стоит? – его слова удивили, даже не заметила, как бровь взлетела вверх.

– Не знаю. Наверное, нет, – он жестом подозвал бармена. – Мне воду, даме что-нибудь безалкогольное.

Пока мы ждали напитки, стояла тишина.

– Ну что, пусть все плохое останется здесь и в этом году? – он поднес свой бокал к моему, ожидая симметрии.

– Пусть в новом году каждый найдет свою истинную половинку и будет счастлив, – стукнула по его бокалу своим и поспешила сделать глоток, прячась от его любопытного взгляда. – Вы один?

– Интересуешься моим другом? Неужели тебе так неприятна моя компания? – он нахмурился, словно я его сильно обидела.

– Да нет, просто странно, что вы один, – попыталась объяснить свою вежливость и заполнить неловкую паузу.

– Давай на «ты». И нет, я не один, Виктор уже поспешил уединиться с дамой, – похоже, мое оправдание засчитали, но в глазах его пылало недовольство. Осталось понять только, от чего?

– Оу, – я смутилась.

– Не стоит, этого и следовало ожидать. Он никогда не будет скучать, даже в такой ситуации, – он немного улыбнулся уголками губ и отпил из бокала. – А ты?

– А что я?

Самое странное, что от него больше не исходит мощная энергетика волка. Может, я ошиблась? Да ну, нет. В машине тестостерон обоих мужчин просто зашкаливал. Или это просто мое воображение разыгралось уже тогда? Своего рода ответная реакция на стресс? Оказаться вдали от дома, без защиты… А тут два бугая, вот мозг и придумал. Наверное, так и есть. Энергетику еще никому не удавалось скрывать. Да и он ведет себя вполне по-человечески. Больше не принюхивается, не прислушивается. Определенно, это было мое больное воображение.

– Ты со мной? – он коснулся моего плеча, выдергивая из собственных мыслей. Между нами словно ток прошел.

Когда я смогла перевести взгляд с наших рук на его лицо, то уже засомневалась в собственных умозаключениях. Он все так же странно продолжал поглаживать мою кожу большим пальцем. На лице застыло выражение удовольствия и негодования.

– Егор? – максимально тихо позвала его, потому что говорить громче стало страшно.

– Мягкая, – чуть слышно произнес он, от чего по всему телу побежали мурашки.

Это привело его в чувство. Мужчина поспешил отпустить мою руку и вновь взялся за стакан, резко опрокинул в себя добрую порцию содержимого, как еще горло не ободрал.

– Прости. Так о чем я? Ах да. Какие планы на эту ночь?

Глава 7

– Да никаких, – попыталась сделать вид, будто ничего не произошло и меня нисколько не смутила его формулировка вопроса. – Я в незнакомом городе, совершенно одна. Побуду тут до боя курантов и поднимусь в номер.

– Может, составим друг другу компанию до полуночи? Не так много времени ведь… – с какой-то надеждой спросил бугай.

– Давай.

Я решила отпустить ситуацию. Он стал более приветливым. Даже смог расположить к себе. Они с другом приехали проверить один строящийся тут объект, в итоге оказались, как и я, в ловушке. Оба парня холосты, что немаловажно – не в отношениях. По образованию Егор архитектор уникальных зданий и сооружений. Тут я присвистнула, за что была удостоена аплодисментов. Речь зашла и о семьях, и на словах про трех братьев присвистнул уже он.

Без пяти двенадцать мы слушали веселую песню про пять минут и держали в руках шампанское. Ну и черт меня дернул выпить с ним именно на брудершафт!

Когда мы оторвались от бокалов, наши лица оказались слишком близко друг от друга и случилось то, чего я никак не могла ожидать в начале вечера. Он потянулся ко мне и мягко поцеловал. И тут мой мозг сказал мне «пока». Я просто не смогла противиться ему.

Не заметив сопротивления с моей стороны, он углубил поцелуй. Когда воздуха стало не хватать, мы прервались. Он уперся своим лбом в мой и очень тихо попросил:

– Скажи, что ты моя, только моя… – и столько боли в голосе.

– Твоя, только твоя, – в тон ему ответила, сама не заметив, как слова сорвались с губ.

И всё, мои слова будто что-то сломали в нем. Какой-то барьер внутри. Он грубо притянул ладонью меня за шею и продолжил страстную пытку. Нам хотелось большего. Когда поцелуев стало катастрофически мало, а рукам захотелось большей свободы, мы поспешили в номер.

Одежда очень быстро слетела с нас. Гладить его по рукам, когда он навис надо мной и нежно покусывал шею, было высшим удовольствием. Он был разным. То мягким и нежным, словно весенний ветерок, то сокрушающе жгучим как вулкан. Я купалась в его объятьях и плавилась от умелых ласк. Когда мои губы проходились по его шее, он рычал как дикий зверь, которому сделали безумно приятно. Да и чего греха таить, когда он делал то же самое, мне искренне хотелось оказаться его истинной и быть с ним всегда.

Но, увы, это просто животный магнетизм во всем виноват. Если бы я была его истинной парой, он бы вел себя совсем по-другому.

– Ты уверена? – хрипло спросил он, когда до самого важного момента в моей жизни осталось совсем немного.

И пусть он не мой муж, не моя пара. Мне все равно. Здесь и сейчас мой мир. Пусть я для него никто, но почему-то он стал для меня всем с первой секунды. Как же я хочу от него мальчика и девочку. Девочку обязательно. Вот очень сильно хочу.

– Да, уверена. Я хочу стать твоей, только твоей, – и притянула его за шею, нежно целуя.

Секунда, и боль прошлась по всему телу. Он напрягся, не спешил, видя, как мне больно. И лишь когда я смогла разжать пальцы на его шее, мы оба провалились в рай, то неспешный, то ошеломляюще страстный и быстрый. Спустя несколько часов мы лежали в обнимку, и он решил нарушить тишину.

– Почему ты мне не сказала? – и мягкий поцелуй в макушку.

– Мне было стыдно. В моем возрасте просто… И я сказала, просто ты не понял… – я поспешила спрятать лицо на его груди, чтобы краски румянца не было заметно.

– Не смущайся. Сколько тебе? И когда это ты мне сказала? – он был настроен весьма игриво, что дало мне возможность немного расслабиться.

– Когда сказала, что хочу быть только твоей. И мне двадцать один.

– Глупая девочка. Я бы рад сказать тебе, что так и будет. Но увы. Эта ночь единственная, которая у нас будет, прости меня, – с сожаление ответил мне.

Притянул меня на себе еще выше и шумно втянул воздух от макушки.

– Но я не чувствую, что ты моя половинка. Я вообще ничего не чувствую. И мне чертовски жаль, что все так получилось. Если бы ты сказала прямо, ничего бы не было. Это все просто наваждение. Прости.

Он начал сильнее меня обнимать, а мне стало холодно от его слов. Словно сейчас я оказалась в объятьях самой смерти, которая забирала великий долг и жизнь одновременно.

– Нет, не смей, не надо, – я вырвалась из его хватки и села, правда, на нем, так как отползти мне не дали, поднимаясь корпусом вслед за мной.

– Не плачь, малышка моя, – теплые ладони коснулись щек и начали стирать большими пальцами соленые дорожки, которые я до этого не заметила. – Я просто не хочу тебя ранить потом, и да, я жалею, что такое сокровище, как ты, досталось такому мерзавцу, как я. Который не смог по достоинству этого оценить. Ты должна была…

– Пожалуйста, – я приложила пальцы к его губам, не в силах услышать то, что он хотел сказать, – не надо, не говори этого. Я просто никогда и никого не хотела, как это было с тобой. Это как наваждение, не знаю, не могу подобрать слов. Просто я хочу, чтобы ты знал. Я. Ни. О. Чем. Не. Жалею. – Последние слова говорила с паузами, стараясь дать понять, что говорю чистую правду. – Просто ты тот, с кем я хочу быть. Пусть это будет одна-единственная ночь. Но она будет. Не гони меня сейчас.

И сама потянулась к его губам, прося о близости. Неважно какой. Просто бы чувствовать его тепло рядом. Стук его сердца под ладонью, такой же бешенный, как и мой. Кожа к коже, душа к душе. Только сегодня, только сейчас, но это время наше. Его никто и никогда не отнимет у нас.

– Что же ты со мной творишь, малышка? – обреченно прошептал мне в губы.

Это был риторический вопрос. Потому что буквально через секунду наше безумство повторилось с еще большей страстью. Мы были жадны друг до друга. Старались урвать счастья по максимуму, пока есть возможность. Истинный, он мой истинный, даже если Луна против. Сегодня и сейчас я верю в это. О плохом буду думать завтра.

Лишь ближе к утру мы уснули, крепко обнимая друг друга. Я была счастлива. Надеюсь, и он тоже. Может быть, не счастлив, но хотя бы испытал то же удовольствие, что и я.

Егор

Ее первый тост оказался забавным. Люди о нас не знают. А фраза об истинных теперь крутится в голове. Похоже, она романтик. Вопрос о Вите снова заставил напрячься. Похоже, ревность проснулась. Но к кому? К ней? Да не смешите меня. Она же… человек!

Она немного зависла в своих мыслях, а мне как раз стало с ней интересно. Подтолкнул в плечо и завис сам. Ее кожа была такой приятной, такой… родной, что ли. Не хотелось отпускать. Только прикасаться дальше. Словно сквозь толщу воды услышал, что она зовет меня. И нет, просто отстраниться, как в тумане выпалил что-то в ответ. Сам не вспомню что, но покрывающаяся мурашками кожа говорит сама за себя.

После этого, похоже, каждый из нас решил отпустить ситуацию, будь что будет и пошло все к черту. Я хочу ее каждой клеточкой тела. Луна нас рассудит.

Веселая песня про пять минут, бокалы на брудершафт и наши лица под бой курантов, оказавшиеся слишком близко. Не знаю как, но я точно не жалею, что преодолел эти ничтожные сантиметры и поцеловал ее. Сначала слегка, проверяя, не даст ли она мне по загривку. Но нет, она со вздохом обреченности сдалась. Не мне. Самой себе. Вот она, та самая точка невозврата. Я еще сильнее впился в ее губы, углубляя поцелуй. Крепче прижимал ее за затылок, боясь, что сбежит.

Когда прервал поцелуй, давая нам обоим перевести дыхание от нахлынувших чувств, почувствовал острую потребность услышать, что она моя.

– Скажи, что ты моя, только моя… – и столько боли в голосе было, что сам себя не узнал.

– Твоя, только твоя, – ее голос был схож с моим. Ей тоже было важно понять, что происходит. Но я не смог сказать ей тех же слов. Не ее я, не ее.

Эти слова сорвали все предохранители. Я даже не помню, как мы добрались до номера и остались без одежды. Помню лишь свои жадные касания к столь желанному телу. Ее робкие поглаживания. Словно впервые касается мужчины. Взяв себя в руки, позволил ей немного меня изучить. Кому я вру, волк внутри радостно заворочался впервые за весь вечер. Ему хотелось еще ее ласки, внимания.

Почему Луна так жестока? Если бы она только была волчицей.

Мне безумно хочется, чтобы она была моей парой, чтобы она была волчицей. Но она всего лишь человек. Не мог не убедиться, что она хочет всего происходящего не меньше меня. Глупо, абсурдно, если послушать наши тела, говорящие красноречивей языков. А на мой вопрос она ответила без единой заминки и тени сомнения.

– Да, уверена. Я хочу стать твоей, только твоей, – и притянула меня за шею, нежно целуя.

Через секунду мы были едины, и я понял, что она моя, только моя. По крайней мере, сегодня. Что будет потом, уже не важно. Сегодня она стала моей. И пусть нет запаха. Эти мягкие и теплые глаза заставляют сердце биться чаще, это чувство единства, синхронность действий. Как бы мне хотелось именно от этой малышки детей. Дочка, особенно девочку хочу. Такую же хрупкую, нежную.

В последнюю секунду мысленно возвращаюсь на место от всхлипа боли красавицы. Я чуть не поставил метку. Зверь и я так увлеклись своими мыслями и желаниями, что чуть не совершили непоправимое.

Крепко прижимая обмякшее тело Ани к себе, не удержался от вопроса, почему она обо всем смолчала. Я бы был другим. Определенно было бы больше нежности. Она этого заслужила. Но ничего, если у нее хватит сил, я подарю ей это чувство.

Ей нечего стыдиться, все мы теряем голову. Жаль, конечно, что она потеряла ее со мной. Слишком правильная, слишком красивая, а теперь еще и порочная. Ее взгляд говорил о многом. Она полностью довольна, как кошка в руках хозяина. Стало, правда, обидно, что я такой тугодум и затуманенный страстью разум не воспринимал всю суть ее слов. Будь во мне больше сдержанности, я бы засомневался, попытался уточнить, что она имеет в виду. Но я ослеп. Страсть затмила разум.

Когда сказал, что это наша единственная ночь, что не чувствую, что мы созданы друг для друга, она словно похолодела. Не только в эмоциональном плане. Она стала холоднее телом. Мне захотелось согреть ее, успокоить, загладить ту боль, что нанес словами. Поэтому просто притянул к себе повыше и шумно втянул запах ее волос. И пустота, ничего. Как же плохо. Я бы хотел запомнить, чем она пахнет. Чтобы вспоминать одинокими вечерами, как было хорошо сегодня.

Только на нее мои действия оказали другой эффект. Она села весьма удачно и не удачно на мне, прося не гнать ее. Я успокаивающе гладил такие мягкие ножки, тонкую талию. Она поразила меня своим ответом, что я тот, с кем она хочет быть по непонятным причинам. Попросила не прогонять ее. Глупая. Какая же она глупая сейчас. При всем желании я не смог бы ее сейчас отпустить. Даже если бы она сама начала уходить. В ответ она вновь поцеловала меня.

Долгих уговоров не было. Доля секунды, и все повторилось. Каждый из нас этого хотел. Мы старались урвать как можно больше счастья от этой ночи. И каждый раз я мечтал о детях с этой дикой кошечкой. Это было бы идеально.

Заснули мы, крепко обнимая друг друга, уже ближе к утру. Я сильно вымотал бедняжку. Уже засыпая, я почувствовал, что мой волк не просто ворочается, а просыпается.

Глава 8

Аня

Просыпаться не хотелось совсем, но я сделала это, потому что было безумно жарко. Все тело приятно ломило от прошедшего безумия, на шее так и остался след от его укуса. Без прокола, просто сильный след от зубов. Все же надо отдать ему должное, в полнолуние волку трудно сдерживаться… Я все же не ошиблась, он волк.

Со страхом повернулась к мужчине и чуть не вскрикнула. Со мной на постели лежал огромный белоснежный волк с мощной альфа-энергетикой. Что же я натворила? Это сам Московский альфа. Не зря папа пытался заставить меня выучить всех вожаков в лицо. Не попала бы в такую ситуацию. Да и с кем? С тем, кто яростней всех в свое время настаивал на моем изгнании. Говорил, что моя семья с ума сошла, признавая во мне дочь. Говорил, что они сами себе причинят боль утраты, которая наступит, когда подойдет мой срок.

Да за что же мне все это?

Так, стоп. Почему он волк? Он что, рассчитывал, что успеет обернуться до моего пробуждения? А вот ничего подобного, не успел. О чем он думал?

Я начала вставать с кровати, стараясь быть максимально тихой, но волчара все равно начал ворочаться. Подошла к нему, не в силах сдержаться от простого поглаживания. Почесала ему за ушком, и он успокоился, продолжив спать.

С такой скоростью я никогда прежде не покидала ни одно место. Никакая метель не могла меня остановить. Тащить чемоданы было тяжело, но, главное, впопыхах, а все же я смыла с себя его запах. Сейчас, бредя по трассе, надеялась в столь ранний час встретить попутку. И плевать, даже если это маньяк. Я на взводе. Могу сама любого маньяка покалечить.

Спустя примерно час мне навстречу проехала машина. Ну и пусть, все равно я хотела скрыться подальше, а не возвращаться к нему. Но тут случилось странное. Машина сдала назад и остановилась передо мной. В опущенном окошке я увидела очень знакомую девушку.

– Паулина?

– Аня?

– – – – – – – – – – – – –

Три года назад

Тридцатое декабря. Крутое кафе, которое арендовал наш университет для празднования Нового года. Но если быть точнее, то они арендовали столики на первом и втором этажах. В нашей группе одни девчонки, так что мы пока в одиночестве, но то и дело к нам подходят ребята с других курсов и факультетов. В отличие от девчонок, я всех отправляю гулять дальше. Вот ни екает внутри ничего. Похоже, рассказы об истинной паре оставили свой отпечаток на моем сердце. Вот только как быть с тем, что я не волчица? Одна надежда на предчувствие.

И вот сейчас, пока я сижу на мягком диванчике, смеясь с одногруппницами, меня не покидает предчувствие скорой и важной встречи. Заиграла какая-то ритмичная песня и меня потянуло на танцпол невидимыми нитями. Пока крутилась под песню, пришлось послать трех парней, иначе им объяснила бы моя охрана, что в моем случае «нет» обозначает «нет». Как ни странно, парни были относительно понятливыми. После зажигательного танца села на барный стул и заказала безалкогольный коктейль. И тут взгляд зацепился за рыженькую девушку. Что-то внутри спроецировало над ней неоновую надпись «волчица». Она была такой одинокой и потерянной, словно случайно забрела в это заведение. С коктейлем в руках пересела к ней.

– Привет, я Аня, – улыбнулась своей фирменной улыбкой и протянула руку.

– Привет. Ты не ошиблась, случайно? – она скептически на меня посмотрела.

– Нет. Ты чья? – продолжила спрашивать, надеясь, что она меня поймет.

– Мамина и папина. Аня, я не настроена заводить знакомства. Ты явно меня с кем-то спутала, раз так настырно знакомишься, – вот клянусь, я даже сквозь грохот музыки уловила ее рычание.

– Не рычи, волчица Московской стаи, я с миром, – подняла руки в примирительном жесте. – Просто хотела поболтать.

– Ты перепила? – вскидывает красивую бровь, глядя в глаза.

– Нет. Я вообще не пью. Я понимаю твой скепсис, но я приемная дочка альфы. Вон, видишь там, там, там, и где-то еще двое крутятся. Они ко мне приставлены, – она посмотрела на всех парней и как-то странно усмехнулась.

– Ты не такая как я. Я не верю тебе, – фыркнула, явно довольная собой.

– Подожди, куда твоя волчица делась? – вот тут она с шоком посмотрела на меня.

– Ты кто? – уже со страхом говорит она.

– Я уже представилась. Я инейная «волчица», – на последнем слове сделала в воздухе кавычки. – Подожди. Ты что, сама по себе? Как ты выживаешь? Слушай, я понимаю, сейчас мои слова покажутся глупыми, но я приглашаю тебя на каникулы к своим. Завтра рейс в двенадцать дня. И если тебе у нас понравится, папа тебя примет. Зуб даю!

– Ты правда та самая девочка? – утвердительно киваю. – Паулина. Но я откажусь от твоего предложения. Ты обещаешь несбыточное. Поверь мне. Я была в трех стаях и еще раз услышать о своей никчемности не хочу. Но если вдруг будет нужна помощь кому-то, вот, – она протянула визитку, и я отсалютовала этот жест, написав свой номер на листе блокнота.

– Ты подумай над моим предложением. Ты хорошая, если бы я была в тебе не уверена, то не подошла бы. Если бы не была уверенна в своем отце, не предлагала бы такое. Но даже если и откажешься, то знай, в случае чего я с радостью помогу, – увидела, как она хочет что-то сказать, и перебиваю. – Не отказывайся сразу. Просто помни обо мне и моих словах. Буду рада тебе.

Улыбнувшись, пошла к своим, но желание остаться тут быстро пропало. Так что уже через полчаса мой конвой доставил ценный груз в квартиру. Без сил сразу рухнула спать. Как хорошо, когда не пользуешься косметикой. Можешь позволить себе такое безобразие.

На следующий день, находясь в зоне ожидания, я нервно теребила шарф. Неужели она не придет? Паулина очень хорошая и интересная. Плюс, не знаю почему, другие стаи от нее отказались, но мой папа был бы счастлив видеть ее членом своей. Простые волчицы уже лет тридцать с трудом могут не только родить, но и выносить потомство. А в семьях альф вообще больше семидесяти лет не было потомков. Поэтому волчица с такими знаниями – ценность.

– Анна Александровна, пора, – меня позвал один из охранников. – Мы уже на полчаса задержались, альфа будет недоволен.

– Хорошо, пойдемте.

Было очень обидно, что она все же отказалась от моего предложения, и сейчас я себя корила за то, что не была более настойчивой. Мне всегда удавалось договориться с людьми, но ведь я пыталась обаять волчицу. Похоже, теряю мастерство. Мое состояние не понравилось никому из родных и пришлось всё им рассказать. Им не понравилось, что я была в клубе (На минуточку, они вообще-то дали свое согласие на это поход! Я дочка послушная, всегда отпрашивалась, люблю ведь их.), но они скептически отнеслись к моим словам, что волчица пропала.

– Анют, может, ты ошиблась? Все же четыре месяца дома не была и, кроме охранников, ничью энергетику не считывала, так сказать. Да, ты девочка у нас очень чувствительная, уж не знаю, чем это обусловлено, но это… – папа был растерян. А это состояние ему не свойственно.

– Нет, папуль. И ее реакция тому подтверждение. Просто из меня никудышный переговорщик вышел. Да и волчица, ее энергетика была какой-то слабой. Не могу описать.

Молчание затягивалось, как итог, папочка обещал попробовать найти ее, пригласить к нам официально, чтобы она поняла всю серьезность моих слов. Даже если и опустить все ее заслуги в области образования, папа бы и так ее принял. Он очень добрый и всегда придет на помощь тем, кто в этом нуждается.

– – – – – – – – – – – – –

Я лишь кивнула, подтверждая, что это я, и она открыла дверь изнутри, приглашая в салон.

– Вещи в багажник кидай, – поспешила выполнить ее слова и села рядом с ней. Она с минуту принюхивалась ко мне, а потом ошеломила новостью.

– Ты что, провела ночь с альфой? – в ее голосе было удивление, а не отвращение, что успокоило меня.

– Осуждаешь? – я стыдливо опустила глаза.

– Переживаю. Но не бойся, в моей машине так пахнет травами, что он не найдет тебя, – поспешила она меня успокоить.

– Он и не будет искать. Мы попрощались с ним, – она усмехнулась моим словам, словно знала больше, чем говорила.

– Ну, если тебе сейчас так легче, то пусть будет так, – снисходительно, но по-доброму ответила она мне.

– Что ты имеешь в виду? – во мне поселилось чувство тревоги, но не более того.

– Ничего, просто от тебя странно пахнет. Мне уже мерещатся запахи. Все от недосыпа и нервов, – она явно не желает говорить, а значит, и пытаться не стоит. Упертости волков можно только завидовать.

– У тебя что-то случилось? – меня охватило беспокойство за волчицу.

– Не у меня. Здесь недалеко, у будущей развилки, есть съезд на поселение волков. Десять дней назад у пары родилась дочка. Сама знаешь, какая это редкость. Но Луне, похоже, угодно ее забрать. Местная ведунья позвала меня для набора опыта, когда поняла, что волчица беременна. Ей пора передавать знания, и она часто приглашает таких как я. Но на вторые сутки после рождения малышка стала увядать. Мы что уже не перепробовали. Сейчас вот за травами ездила, последняя надежда осталась. Боюсь, девочка не переживёт сегодняшнюю ночь.

Столько отчаянья я еще никогда не слышала ни от кого. Судьба интересно устроена. Прошло три года после нашей встречи, обстоятельства другие, но у меня сложилось стойкое чувство, что мы все эти годы общались. Мне захотелось поддержать волчицу, насколько это возможно.

– Все будет хорошо. Слышишь меня? Я обещаю. Слово дочери альфы, – и показала указательным пальцем вверх.

– Никогда не обещай того, что не можешь исполнить, – печально выдохнула она.

Глава 9

Мы ехали молча. Никого не смущало отсутствие возражений с моей стороны. Мы понимали друг друга как сестры. Ее слова о том, что Егор меня не найдет, утешили и успокоили. Все же не хотелось бы, чтобы, когда не обнаружит меня, ринулся на поиски и нашел. Хотя… кому я вру? Он не будет этого делать. Ведь сам сказал, что эта ночь была единственной.

За этими мыслями я не заметила, как машина остановилась около одного из деревянных домов. Паулина попросила намазаться маслом какого-то растения, чтобы скрыть запах альфы. Здесь это сейчас ни к чему. Не стала спорить и возражать. Самой не хотелось, чтобы о моем поступке кто-то знал.

Дом встретил нас скорбью. В комнате рыдала молодая волчица, волк крепко ее обнимал и тоже плакал. Похоже, это родители и случилось то, чего так боялась рыжая красавица. Другие присутствующие оборотни, увидев нас, проводили к ведунье, которая склонилась над младенцем и что-то шептала. Почувствовав нас, она подняла голову и печально закачала головой, как бы говоря: «Все, это конец».

– Я опоздала, – Поля чуть не заплакала, но женщина в годах поспешила ее утешить крепкими объятиями.

– Тут никто не в силах был помочь. Только чудо. Луне было так угодно, – она приобняла ее за плечи, стараясь хоть как-то утешить.

Пока они обнимали друг друга, меня что-то невидимое потянуло к малышке. Встав рядом со столиком, на котором она лежала, я залюбовалась ее красотой. Мягкие черты лица, пухлые щечки, русые волосы. Куколка, а не девочка. Жаль, глазок не видно. Почему Луна оказалась к ней так жестока?

Уже более пятидесяти лет она наказывает оборотней, давая жить только мальчикам даже среди обычных волков. У альф уже больше семидесяти лет потомства вообще нет. Все потому, что нет истинных пар для свободных представителей самых сильных волков. У двоих парами оказались человеческие женщины. Французский глава все же принял свою половинку, посвятил в наш мир. Живут дружно, однако потомства нет. Бедная девушка не может даже забеременеть. Но они знали, на что идут. Еще ни разу за всю историю женщина не могла выносить потомство альфы. Обычные волки такой радости были удостоены… Но в последние столетия не получалось даже забеременеть. Вожаки отказывались от таких пар и жили в страданиях. Насколько я знаю, второй вожак отказался от своей пары. На мой вопрос, как он смог отказаться от нее, отец сказал, что не знает.

Но совет альф частично не одобрил его поступок, опасаясь, что он погибнет от тоски. Вообще, половина совета была на его стороне, вторая против. В эти игры я не вникала, даже пояснить не могу.

И вот сейчас, смотря на это чудо, я сама не заметила, как взяла на руки и начала покачивать, целуя в пухлые щечки, милый аккуратный маленький носик, лобик, начала плакать. Слезы капали и на девочку. Как бы я хотела себе такую же малышку, и именно от Егора. Почему Луна так жестока? Зачем дарить малышку, чтобы потом так внезапно забрать?

Тут на весь дом малышка в моих руках сначала заплакала, а потом начала улыбаться и тянуть ко мне свои ручки. Я начала плакать уже от радости. Ведь этот комочек счастья не дышал, когда я брала его. Паулина и ведунья двинулись ко мне, но брать ее боялись. Тут же послышались шаги и на пороге появились родители. Неверие в счастье застыло на их лицах, и я протянула им ее, давая понять, что они могут забрать свое чудо.

– Баяна, спасибо вам. Вы волшебница, – качая крошку, начала говорить мамочка.

– Вы спасли ее, мы будем вам всю жизнь обязаны, – встрепенулся счастливый отец.

– Нет, не мне. Благодарите Луну и эту незнакомку. Она вдохнула в девочку жизнь. Благословила на счастье. Теперь я вижу ее будущее. Долгое, радостное… А ты, милая, – она обратилась ко мне, – я хочу потом поговорить с тобой наедине. Паулин, приходите ко мне сразу как закончите.

Едва старица покинула дом, как на меня обрушились множественные слова благодарности и радости. Родители, дедушки, бабушки готовы были расцеловать меня. А я сама не знаю, за что меня благодарят.

– Как вас зовут? Мы назовем ее в вашу честь, – сказал молодой отец, глядя на жену, на что получил незамедлительный кивок в подтверждение.

– Не стоит. Пусть у девочки будет своя судьба. К чему ей моя? – как можно искреннее улыбнулась им.

– И все же? – не унимались счастливые родители.

– Если вам так хочется сделать мне приятное, пусть она будет Лизонькой?

Пара посмотрела сначала друг на друга, потом на малышку и положительно кивнула. Они были искренне счастливы. Каждый старался как можно больше поцеловать новорожденную. От этой картины я непроизвольно обхватила свой живот руками и снова заплакала.

Выйдя на улицу, подняла голову к небу и мысленно обратилась к Луне: «Спасибо за Лизочку. Спасибо. Они этого заслужили. Спасибо за то, что услышала мою просьбу». Я была искренна в своих мыслях. И пусть у меня не получилось стать мамой, главное, что теперь будет всеобщая радость от рождения волчицы. Альфе придется туго, ведь к этой семье ринутся все свободные волки в надежде обрести свое счастье.

– Ну что, спасительница, пойдем к ведунье? Она просила зайти, – на крыльце появилась Паулина.

– Хорошо, пойдем, – и мы двинулись к окраине поселения. – Поль, а почему ведунья, а не ведьма?

– Ведьма – плохая, ведунья – хорошая. Это если по-простому и понятному. Они обе владеют магией, могут исцелять и так далее. Но ведунья ничего не просит взамен, не обменивает свою помощь на что-либо. Сложно объяснить. На свете осталось всего две ведуньи.

Дальше мы молчали. К моему счастью, до дома знахарки мы добрались буквально за десять минут. И то, шли мы так долго из-за вязнущих в снегу ног. В этом поселке жить одно удовольствие. Все домики из древесного сруба. Красота.

Внутри домика Баяны было очень тепло и пахло различными травами. Здесь словно все было пропитано добротой и теплом. Женщина сидела за столиком и связывала травы в небольшие пучки, а потом помещала в корзинку. Как будто собирала походный набор.

– Баяна, мы пришли, как вы и просили, – жестом нас попросили сесть перед старушкой.

– Я сейчас соберу вам травы в дорогу. Потом поговорю с каждой по одиночке. Начну с тебя, поцелованная. Паулина, ты же понимаешь, что теперь твоя судьба помогать оборотням вместо меня? Мне не долго осталось на этом свете, я точно знаю. Ты же девочка очень светлая и способная. А главное, в тебе течет и ведовская кровь. Никогда не забывай об этом. Все просто не поняли, что ты сокровище.

– А зачем нам эти травы? Это ведь успокаивающие, и для… – а вот что «для», я так и не узнала. – Неужели мне не показалось?

– Нет, ты не такая слабая, какой себя считаешь. Ты уникальна и можешь чувствовать все на очень ранних сроках.

Последующий час мы провели в молчании. Большая корзинка была полностью заполнена и накрыта красивой тканью. Паулина молча взяла ее и вышла из комнаты. Мне резко стало неуютно в компании взрослой дамы, которая слишком внимательно на меня смотрела.

– Дай мне свою руку, – попросила она, и я протянула ее ей. – Тяжело тебе придется, девочка. Но ты со всем справишься. Сама Луна тебя благословила. Всего говорить не буду. Иначе напортачишь. Много детей у тебя будет. Ты уже сейчас носишь под сердцем крох. Дар тебе дан богиней, особенный дар, но рано тебе им пользоваться, да и не мне говорить о нем. Ступай с миром, золотая волчица Анна. Пусть судьба тебя хранит.

Я не могла поверить в услышанное. Мы истинные? Но как он мог отпустить меня? Я невольно прикрыла живот рукой. Жизнь, там сейчас зарождается маленькая жизнь. Мой малыш. Сокровище мое. Ну и пусть, что папке мы не нужны. Воспитаем. Я не смогла понять ее слов о даре, о том, что я волчица… Обо всем этом подумаю в другой раз. Вышла в комнату и попросила Полю пойти к Баяне.

Подождите, она сказала дети? Неужели у меня двойня? Нет, явно ошиблась. Еще никогда в истории волчицы не могли выносить сразу двоих. Да и я не особенная. Разве что запах. Папа говорил, что такие, как я, редки. Все это пустое. Мой или мои малыши – вот что ценно. Я о них должна думать. Все же мысль о том, что их двое, приятно грела душу и хотелось в это верить. Интересно, мальчики или девочки? Или мальчик и девочка? Буду любить всех. И как бы больно от осознания ненужности собственной парой ни было, я ему благодарна.

Паулина вернулась быстро. В руках был толстый сверток. Скорее всего, книги. Она кивнула на выход и, не дав попрощаться, повела меня к своей машине. Она не сказала, куда мы едем, просто поехала в сторону, известную лишь ей. Примерно через час мы остановились у заправки. На улице глубокая ночь, небо стало ясным. Почти полночь. Сутки прошли со знаменательной встречи, которая перевернула мою жизнь, и я этому рада. Девушка быстро вернулась в машину, и мы продолжили путь. На выезде из области услышали протяжный волчий вой, полный отчаянья и боли.

– Это альфа. Он оплакивает свои чувства. Грубо говоря.

Егор

Мне снилось, что я лежу рядом с Аней в истинном виде и она гладит меня за ушком, убаюкивая. Это определенно мой лучший сон. По крайней мере, сейчас. С этими мыслями я принюхался к запаху вишневого сада и буквально через секунду встал в стойку.

Пара. Моя пара. Это ее запах. Только очень слабый. Нет, этого просто не может быть. Аня? Или кто-то еще заходил?

Бред, кто зайдет в номер первого января рано утром? Никто. Взял в руки ее подушку и сильно втянул запах. Она, это она. Сомнений нет. Моя пара – хрупкий человек. То, чего я так боялся, свершилось. Луна, за что ты так со мной? Прости, малышка, но все останется, как и было оговорено ночью. Мы больше не увидимся, но я сохраню тебя в сердце навсегда. Все равно уже больше никого не приму кроме тебя. Даже ради плотского удовлетворения.

Черт! Черт! Черт!

Я бил по своей подушке сколько мог. От боли, от отчаянья, от безвыходности ситуации, а потом, прижав ее подушку к себе, сел на пол и скулил как маленький волчонок.

– – – – – – – – – – – –

Допрос отшельников так и не свершился. У каждого на цепочке были капсулы с неизвестным ядом. А допрашивать трупы мы пока не умеем. Виктор не рискнул спрашивать, что со мной случилось. Спросил лишь одно:

– Аня?

Я смог только кивнуть.

Второго числа погода наладилась, и, навестив еще раз маленькую волчицу местного поселения, спокойно улетел домой. Ее назвали Лизой. Красивое имя, раньше было одним из моих любимых, а теперь все меркли. Лишь Аня. Баяна дала мне какие-то успокоительные травы, от которых боль расставания немного притупилась, и я смог думать о текущих проблемах. Похлопав по плечу, старица отпустила с миром. Истинная истинной, а бардак в стае надо срочно решать.

Скоро совет альф, мне надо быть готовым к докладу и преподнести хоть что-то о нападении отшельников. Сто лет их не было слышно, и вот снова. Верховный будет очень недоволен, что эта падаль снова начинает травлю.

Ведь их не просто так изгнали из стай. Они совершали преступления, которые не могли быть прощены. Среди нашей расы встречаются и дефектные. В основном они не признают истинных пар. Если кому-то из них понравился уже занятый оборотень, они могли убить конкурента, а потом не понимали, почему их любовь умирает спустя несколько дней. Были те, кто убивал молодняк. От новорожденных до уже достигших десяти лет от роду. Среди волчиц не редким было желание свергнуть Луну стаи, как я называю это – «Комплекс Богини». Истинную вожака считали недостойной и совершали покушения.

Четыреста пятьдесят лет назад одной сумасшедшей удалось это сделать. Перед смертью вожак расквитался с преступницей и ушел вслед за любимой. После того случая все альфы словно с ума сошли, и теперь я могу понять, почему. Бедные пары были всегда рядом или под тотальной охраной из проверенных волков. Когда как нам казалось, всех отшельников истребили, все стали более спокойными и ослабили опеку. Чувствую, теперь все снова возобновиться. Хорошо, что про Анюту никто не знает. Иначе я бы с ума сошел, не имея возможности ее сейчас защитить.

Глава 10

Аня

– Вбей свой адрес в навигатор и поехали. Скоро совет альф, мы должны оказаться в твоей стае раньше других. И прости. Но твой запах по прибытии мы скрывать не будем. Белый волк должен публично тебя принять или отвергнуть, – ей было неприятно это говорить.

– Он примет меня из-за детей. Они ему будут нужны. Я так этого не хочу, – спустя несколько минут я все же смогла сказать то, в чем боялась признаться самой себе.

– В случае чего мы сможем уехать. Я дала слово оберегать тебя. Поверь, я увезу тебя, как только попросишь. Но они должны четко знать, кто ты и насколько ты ценна. Сильнейшие, в большинстве своем, разучились ценить то, что им даруют. За это Луна и наказывает всех остальных. Твоя семья особенная. Они приняли тебя, несмотря ни на что, поэтому богиня благосклонна к тебе и к твоей семье. Так что, – она взяла мою руку в свою и крепко сжала в знак поддержки, – не бойся. Я рядом, обманем заносчивых волков и вернемся, когда посчитаешь нужным.

– Знаешь, у меня такое чувство, будто и не было этих трех лет. Стойкое чувство, что мы общались все эти годы и стали лучшими подругами, – решилась сказать то, что тяжелым камнем лежало на душе.

– Можешь смело так считать. Я тебе искренне благодарна и пожелала иметь такую подругу, когда через месяц меня нашел твой отец и лично пригласил в стаю, говоря, что почтет мое появление за честь.

– Он мне сказал, что так и не нашел тебя! – я была возмущена. Как он мог меня обмануть?

– Я его попросила. Мне нужны были эти годы, – попыталась она меня успокоить.

Так мы и продолжили путь в жизнь, которую уже невозможно назвать прежней. Боюсь реакции семьи на свое положение. Как бы папа ни припечатал этого волка к стенке, если тот примет неправильное решение. Да и не хочу я, чтобы меня приняли только из-за детей. Была бы я волчицей, он, скорее всего, обрадовался бы моему появлению. А так…

Дорога заняла более суток из-за снега. За это время мы узнали много нового друг о друге. Подруге, теперь я со спокойной душой могу ее так называть, сейчас семьдесят два года. Когда ей было тридцать четыре – родители погибли. Отца убили одинокие волки, которые живут за пределами стай. Ее отец помог волчице разродиться, но малыша не спас. Обезумевшая пара растерзала его и приволокла на порог их дома безобразное тело. Мама Поли была волчицей и не смогла быть без истинного. В течение месяца не стало и родительницы девушки.

Родилась она двадцать шестого апреля. Основное образование – акушер-гинеколог. Позже продолжила развиваться и получила образования в областях генетики и репродуктологии. Всё это для того, чтобы помогать волчицам и отчаявшимся парам.

Я даже узнала, что Паулина проводила собственное исследование физических показателей чистых пар (оба волки) и не совсем чистых (один из пары человек). Как оказалось, дети смешанных пар ничем не уступали чистокровным, в большинстве случаев даже были более выносливыми и умными. Чистая кровь позволила усовершенствовать потомство. Но понять, почему альфам не дано познать той же радости, что и простым оборотням, ей так и не удалось. Есть подозрение, что все дело в психосоматике.

Запах у рыженькой бестии был очень приятным: розовое дерево и мята. Кому-то очень повезет. Такой успокаивающий и нежный…. М-м-м… А шубка имеет приятный рыжий оттенок с белой мордочкой и брюшком. Красавица.

Но самым удивительным оказалось то, что из-за слабости волчицы она может разговаривать с ней как со мной и, ко всему прочему, прячет свою сущность. Поэтому тогда в клубе я засомневалась. Хорошее качество, однако. Так же она поведала мне то, что сейчас очень много волков, даже простых, глядя на альф, отказывается от своих человеческих пар. Как они это делают, непонятно. Видно лишь, что разлука дается им очень тяжело, но гибель не наступает. Просто жизнь в страданиях.

Подъехав к дому родителей, я увидела всю семью на порожках. Злых и в то же время облегченно выдохнувших. Отчего-то выходить стало страшно.

– Боишься? – весело спросила меня. – Как в клубе ко мне подходить, так смелая. Аня, Аня, – покачала она головой.

– Да. Страшно. В клубе охрана была, в случае чего. Просто, – я замялась с ответом, – вдруг они во мне разочаруются? Вдруг я стану им не нужна и они легко передадут меня в руки пары? Вдруг позволят отобрать ребенка? Я всего боюсь! – нервно сжала ремень безопасности.

– Глупости ты говоришь. Неужели ты веришь, что эти замечательные люди смогут так поступить? – отрицательно киваю. – Тогда не бойся ничего. Я уверена, они Белозарову так хвост накрутят, что он заскулит как маленький щенок и будет прощения вымаливать при всех.

– Ты права. Пойдем. Иначе они нас сейчас силой отсюда достанут.

Открывать дверь было страшно. Когда мы приблизились к ним, меня сдавил в объятьях Макс, следом за ним все остальные. Была одна большая куча, а подруга наблюдала со стороны. Первым очнулся Макс, когда все закончили с обнимашками и прошли в дом к камину. Все поняли мое положение, но подал голос именно он.

– Кто? – одно простое слово, но сколько смысла в нем.

– Это не важно. Главное, что они есть, правда? – обняв живот, с мольбой посмотрела на них.

– Правда, дочка, – мама подсела ко мне и крепко-крепко обняла за плечи.

– Но ты носишь сыновей альфы, будущих вожаков. На совете я обязан сообщить об этом, малышка, и за всеобщее решение я не отвечаю. Как ты вообще от него смогла уйти? – отец был в шоке, растерян. Я впервые видела его таким.

– Он от меня отказался. Я не знаю, как так вышло. Все было спонтанно, как в тумане. Просто увидела его и в голове все выключатели отказали. Простите меня, я не знаю, как так вышло, – стыдливо опустила голову.

Я всегда была прилежной девочкой. Все годы обучения ребята шутили, что я слишком примерная и охране нечего им рассказывать. А тут такое.

Слезы снова начали душить меня. Мама прижимала меня к себе все сильнее, а боль стала окутывать маленькое сердечко. Я брошена, не нужна тому, кто предназначен самой Луной. И тут передо мной появилась чашка с приятным травяным чаем.

– Выпей, это поможет успокоиться, – Поля села рядом и тоже приобняла.

– Анют, просто назови имя. Я тебе обещаю, он пожалеет о своем решении. Будет на коленях умолять тебя вернуться. Не плачь только, золотко мое, – Макс сел передо мной на корточки и обхватил колени большими ладонями. Всегда любила, когда он так делал, и сейчас ничего не изменилось.

– Я не могу пока. И не хочу вымученной любви. И не хочу отдавать ему малышей, – я перевела взгляд на папу. – Пап, ведь можно сделать так, чтобы мы остались в нашей стае несмотря ни на что?

– Я не знаю. Могу лишь пообещать, что сделаю все возможное для этого. Не нужна ему истинная! Да хвост откручу ему, когда узнаю, кто этот му…

– Саша, здесь дети, – строго шикнула мама.

– Ладно, больше не буду. Дочка, тебе придется присутствовать на совете. Да и вы, ребята, мне там не помешаете, – устало потирая переносицу, сказал отец.

Дальше все решили не продолжать этот разговор, а радоваться моему возвращению. Мы много разговаривали про институт. Ото всех сыпались также предложения по поводу имен для мальчишек. Когда я заикнулась о дочке, на меня так зыркнули и рыкнули: «Молчи женщина. Мы чувствуем двух сильных альф». Эх, а я бы хотела дочку. Хоть одну. Но я рада и этому. Спасибо Луне за такой подарок. Потом пошли разговоры о комнатах, которые займут ребята. Кто из моих братьев чему их научит. Приятные разговоры, одним словом. Папа уединялся вместе с мамой и Полей. Просили, видимо, не бросать меня. Все же первый случай беременности за столько десятков лет от альфы.

Макс был подавлен, хоть и рад положению. Решила позже с ним поговорить на эту тему.

Глава 11

Дни летели быстро. Прошло уже полтора месяца. Полина, мы сошлись на таком более современном варианте, каждый день изучала меня как подопытного кролика. Первые две недели я злилась, а потом решила, что так правильно. Все же неизвестно, что норма, а что нет.

Через два дня все альфы приедут на совет. Грядет буря. Мое интересное положение мы не скрывали. Я так боялась осуждения окружающих, но его не было. Меня и раньше любили, но сейчас я стала еще большей любимицей нашей стаи. Полю приняли с теплом и радостью. Первую неделю она сторонилась всех, не веря своему счастью, а потом расслабилась. Неделю назад было полнолуние, кровь успокоилась и можно всем собраться.

Максим все это время мягко гладил мой животик. До всеобщего сбора я решилась на откровенный разговор с ним. Подруга тонко намекнула, что надо сделать это сейчас. Мало ли что может случиться? Брат нашелся на площадке за домом и раскачивал мои любимые качели. Я подошла к нему, постелила плед на сиденье и села. Мы просто смотрели на звезды.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.