Ольга Гронская
Девочка-МаскАра

Друзья мои, это легкая незамысловатая история, в ней много крутых ребят, девушек, секса и перестрелок. Она не имеет ничего общего с реальностью, и автору об этом хорошо известно.

Уважайте чужой труд. Все мои книги с пометкой 18+, со всеми вытекающими, высокоморальным гражданам на заметку.

Приятного чтения и благодарю Вас за то, что выбрали мой роман!

Глава 1. Детские сказки

Детские сказки учат нас прощению, храбрости и доброте. Ты обязательно победишь, если будешь верить в себя. Чем кошмарнее чудовище, тем значимее подвиг. Каждый персонаж олицетворяет. Девушки – красоту и находчивость, лиса – коварство, волк – злобу, медведь – грубость, а заяц – малодушие. Хотя в трудные минуты и в нем просыпалась отвага. Но, оглянитесь вокруг. Не все эти сказки дочитали до конца, а выводы сделали уже посреди повествования. К примеру «Красная шапочка» учит нас быть осмотрительными, потому что незнакомец может казаться симпатичным, но на самом деле быть кровожадным волком. А закрой ее на середине, так и вовсе окажется, что можно без опаски болтать в дремучем лесу с незнакомцем.

Лет с восьми моей любимой сказкой была «Красавица и чудовище». Невинная девушка пожертвовала собой, чтобы спасти отца. Какой отважной она была. Очевидная красота и невинность Беллы с одной стороны, плохой парень, в обличии чудовища, с другой. Казалось, история обречена на провал, но взгляните на конец. Сказки всегда заканчивались хорошо. В реальной жизни все было иначе, но это не мешало мне летать в облаках.

– Таська! Да отвлекись ты хоть на секунду! – папа выдернул наушник из моего уха. На самом интересном! Сногсшибательный Гастон, в исполнении Люка Эванса, пел в баре. Совершенный негодяй, он привлекал меня куда больше принца. Может от того что я всю жизнь слишком правильной была. Самое смелое что совершила, так это прогуляла урок физры в одиннадцатом классе. Jah Khalib приехал в Питер с концертом и устроил автограф сессию. Я сходила с ума от брутального певца с хриплым голосом и татуировками по всему телу. Не думая, бросила нелепую ложь, учитель легко поверил. Репутация позволяла творить куда худшие вещи, без риска поплатиться за них. Но я всегда была хорошей девочкой.

– Ну что?! – протянула я недовольно.

– Да ты в окно посмотри! Мы ведь здесь ради этого.

Больше суток в пути, и я наконец увидела за стеклом море.

– Ух ты… и вовсе оно не черное…

Насыщенно синее, с белым крапинками. Простиралось до самого горизонта, который слегка розовел, от едва проснувшегося солнца. Я включила паузу. Люк улыбался на весь экран, я улыбнулась в ответ и сунула планшет в рюкзак.

А потом стук, удар или взрыв. Я не разобрала. Помню не долгий полет, будто вниз головой, и вдруг темнота.

Я не могла пошевелиться. Рот заполняла вязкая жидкость, и вкус металла вызывал тошноту. Острая боль в плече обездвижила, когда я потянулась к замку ремня.

– Пап…

Сквозь разбитые стекла слышалось пение птиц. И еще волны. Они шептали совсем рядом. Я сжала зубы до пятен в глазах, давай же! Замок щелкнул, ремень вылетел. Дотронулась до головы. Волосы были влажными, ресницы на глазах слиплись.

– Господи… – протерла лицо, так запеклась кровь. – Не молчи! – папа не двигался.

Я посмотрела в окно. Солнце уже высоко. Пляж пустой. А мне говорили, что яблоку негде упасть. Крупная серая галька спускалась в воду. Мне стало невыносимо страшно.

Где-то завизжали колеса, и послышался топот.

– Помогите… – прошептала сквозь слезы. Мимо меня пробежали два парня. В этот момент папа застонал. – Помогите, – чуть громче взмолилась я.

Спустя пару минут появились еще несколько мужчин. Они выглядели странно. В нашем пригороде таких не любили, да и заносило их только проездом до Питера. Пара блондинов особенно выделялись. Крупные, спортивного телосложения, грубые голоса. Один был с бородой, бритой головой и чистой кожей, у второго напротив, волосы слегка длинноваты, и с ног до головы покрыт татуировками. Я перевела взгляд на машину, у которой они стояли. Какой-то голубой кабриолет. Дорогой. У капота, в луже крови лежал водитель. К счастью, он двигался. Один из парней говорил по телефону, посматривая в мою сторону. Я сгребла тело в кучу и перелезла в багажник, где принялась искать мобильник. Я уже знала, что эти люди нам не помогут.

Нашла, набрала номер. В этот момент дверь багажника распахнулась…

В трубке холодно отчеканили:

– Скорая, говорите! – открыв рот, я застыла.

Мне наконец-то удалось рассмотреть его. Татуировки на теле мужчины устрашали. Черепа, рычащие звери, оружие. Он протянул руку, молча предлагая отдать ему телефон.

– Девчонка живая. Что с водителем? – его голос был низким и безразличным.

Глава 2. В последний раз дома

Так странно… Еще вчера утром мы завтракали на кухне нашего дома. Затем я мыла посуду, раскладывала ее на полку и стирала крошки со стола. Папа безжалостно мучил чемодан. Уверена, он бы завопил, если мог. Я проверила все ли электроприборы выключены. Заглянула в комод. Утюгом я сегодня не пользовалась, а все же решила проверить. Так, планшет, смартфон, наушники… бутылка воды и влажные салфетки… То чем пользовалась чаще всего положила наверх рюкзака. Проверила розовый шелестящий пакет, руки чесались поскорее распаковать его.

– Таська, шевелись! – папа ткнул пальцами в ребра, я взвизгнула от щекотки и поторопилась натянуть кроссовки. Постояла с минуту, сняла, надела сланцы. Скинула, подбежала к шкафу и выдернула носки из лотка. Снова надела сланцы. Ненавижу, когда ноги мерзнут. А папа точно врубит кондиционер на всю катушку. Кроссовки закинула в пакет. Папа молча наблюдал со стороны.

– Ну все… – протянула я детским голосом. – Ой, где Сириус?!

– Смотри, сама будешь с ним нянчиться, – папа нашел котенка под диваном.

Я грезила мейн-кунами с детства и вот зимой выпросила у родителей. Черный и длинноносый, вы бы его видели. Правда с Томкиным парахибана не подружился. И если по чесноку, я его тоже не выносила. Имя котенку выбрала быстро, мы как раз планировали отпуск в Сочи.

Я обожала время перед поездкой. Последние часы до того, как покинешь стены дома. Когда только предвкушаешь грядущее приключение и строишь планы. Пакуешь сумки, заносишь ключи соседке, чтобы та поливала монстеру и фикус и в последний раз завтракаешь дома. Уезжают ведь обычно с утра.

Не последний, а крайний, всегда поправляла мама…

Сумки в машине, все заднее сиденье для меня одной. Я сбросила шлепки и протянула ноги. Достала диетические хлебцы с черникой. Я три месяца готовилась к отпуску, сбросила несколько килограмм. Но вес молниеносно возвращался, стоило мне из-за угла взглянуть на булочку.

Хрустнув безвкусным хлебцем, включила интернет на смартфоне и вошла в сеть. «Погнали!», подписала я сторис, где улыбалась от уха до уха. И салон машины видно и чемоданы. Скоро посыплются вопросы от друзей, куда это я собралась. Фотки с моря буду выдавать порционно, пусть гадают.

– Ну, с богом… – стандартная папина фраза в дорогу.

Мне хотелось поскорее окунуться, папе кажется тоже. В четыре утра дороги были совершенно пустыми, и он выжимал газ. Патриот загудел и рванул вперед. Верный папин конь. Мы объездили на нем половину страны, обожали кемпинг. Карелия, Алтай, Байкал. Наконец добрались и до юга. Черное море я видела впервые. Целый месяц отдыха был распланирован еще зимой. Мне не терпелось примерить то желтое бикини с трусиками бразильяно. Купила втихушку, и где-нибудь, а в «Дикой орхидее». Деньги подарил папа, в честь окончания второго курса юрфака с отличием. Я даже придумала план побега, ведь точно не осмелюсь надеть этот бикини при нем.

А теперь и вовсе…

Глава 3. Татуированный

Реанимация с отцом и другим участником ДТП уехала, оглушая сиреной прибрежный поселок. Я сидела в скорой. На пляже собирался народ. Раскладывая лежаки и зонтики, они смотрели на то, что осталось от машин. На разбросанные вокруг них куски металла и содержимое бардачков.

– Куда их везут? – поинтересовался татуированный у врача.

– Сочинская скорая, пятая подстанция.

– Та, что в Лазаревском?

– Да. Девушка, – обратилась она ко мне, – я бы советовала вам ехать в больницу. Вероятен перелом ключицы и сотрясение. Давайте заполним данные, чтобы вас приняли быстрее. Фамилия, имя, отчество, год рождения, проживаете, работаете?

– А с котом можно?

– Котом?! В больницу?!

– Тогда я не поеду…

–У вас есть знакомые, кто может забрать ваши вещи? Кота?

– Мы позаботимся о них, – произнес бритоголовый. Я заметила на его руке обручальное кольцо. Брак всегда ассоциировался у меня с ответственностью и порядком. У парня были красивые серые глаза и огромные мускулы. Приехал на BMW. Вряд ли захочет ограбить. Только сейчас я обратила внимание, как они похожи с татуированным. Цвет глаз и волос, черты лица, фигура.

– Сириус! – я прихрамывая пошла к Патриоту. Швыряла по сторонам сумки в багажнике, звала котенка, но без толку. Неужели он убежал?! – кыс-кыс-кыс! Блиииин… – я расплакалась, предыдущую истерику снял только укол врача.

– Девушка, я еще раз советую вам ехать с нами! – рука действительно сильно болела, кота я так и не нашла. Вернулась к машине и забралась на кушетку. – Полное имя, проживаете, работаете… – настойчивее потребовала врач.

– Тимофеева Таисия Николаевна, двадцать седьмое июня две тысячи второго. Место рождения и проживания город Стрельна, улица Свободы, дом семьдесят пять. Учусь в Санкт-петербургском университете.

Татуированный взял мой телефон, лежащий на сиденье скорой, и позвонил себе.

– Мой номер. Набери, как разместишься.

– Зачем?

– Я думаю, будут вопросы к твоему отцу.

– У кого?

– У водителя той машины, – он показал на кабриолет. Эвакуатор уже погрузил его в кузов.

– Мой папа соблюдал правила дорожного движения!

– Как хочешь, тогда я позвоню сам…

Глава 4. Уже выписали?

Я проглотила ложку безвкусной каши и уставилась в окно. Папа уже двое суток находился в реанимации. Врачи не давали прогнозов. Тем мужчинам я так и не позвонила. Боялась и не хотела. Хотя понимала, в такой серьезной аварии суда не избежать.

В палату вошел врач, сообщил, что меня выписывают после обеда и направил к главврачу расписаться на каком-то бланке.

Переломов не было, сотрясения тоже. Аккуратно сложив вещи под стул в приемной, я искала в телефоне аренду жилья вблизи больницы. Пришла секретарь и забрала бумажку из рук. Нервное «Ждите…». Спешить мне было некуда, и я продолжила поиски. Через минуту из кабинета главврача вышел тот страшный татуированный парень. Я отвернулась. Расправила волосы, лицо заслонила телефоном, сгруппировалась.

– Уже выписали? – указательный палец ткнул в экран телефона и надавил, опуская его вниз.

Заметил… Я не ответила. Здороваться обросшего Мартина Форда не научили. Судя по его виду, воспитанием там и не пахло.

– Как отец?

– А вы с какой целью интересуетесь?

Подошла секретарь и вернула бумагу. Я кое-как вытащила сумки из-под стула и пошла прочь.

Пин-код папиной карты не знала. Были небольшие личные деньги, с трудом хватило на простенькую комнату в частном доме. К счастью Артем перевел десять тысяч, на первое время хватит. В рюкзаке ничего полезного кроме гаджетов и воды. Ну, ничего… Папа придет в себя, свяжется с этими странными людьми, заберет наши вещи, и все снова станет хорошо.

Глава 5.

Это ты называешь ничего серьезного?!

Телефон зазвонил, Томка. Я помедлила, нужно было сообщить новости мягче. Зная ее темперамент, она рванет нас спасать, думая, что ей все по плечу. Обычно так и было, но не в этот раз.

«Здорова, Такса», – раздалось в трубке. Я ненавидела, когда она так меня называла. Естественно, она продолжала это делать. – Тамара, подожди, послушай… Том, мы в аварию попали… Живы, да. Со мной порядок, а вот папа… Он в реанимации, но… Том, не кричи! Врачи сказала поправится. Тома, нет, не нужно билет, ты что! Не приезжай, прости, что я вот так… Не знаю, как сообщают такие новости, – я захлебнулась, а голос Тамары был стальным. Он всегда наливался металлом в сложных ситуациях. – Я напишу еще или позвоню. Том, папа меня убьет если узнает, что из-за того, что я тебе рассказала об аварии все накроется медным тазом, как тем летом… С ними все будет хорошо, я уверена. Он поправится. Просто… не знаю, зачем я рассказала…Нет у меня истерики. Не вру я! Все, мне пора… В какого-то парня и его кабриолет. И не мы в него врезались, а он в нас… Все… пока Том, я еще позвоню.

В дверь постучала хозяйка. Галина Николаевна, женщина средних лет в простом ситцевом халате в цветочек. Я встретила ее у магазина, когда спрашивала у местных, где можно снять комнату. Она вообще-то не сдавала, но мне согласилась, когда я вкратце описала произошедшее. Жила одна в небольшом доме. Год назад похоронила мужа – отставного военного, и теперь подрабатывала уборщицей в одном из частных коттеджей в районе Имеретинского. Я из любопытства спросила, чем занимается ее работодатель. Было интересно чем зарабатывают местные. Но она ушла от ответа.

– Ты кушать хочешь?

– Я? Нет, не хочу. Спасибо.

Галина Николаевна прикрыла в дверь, но через секунду вернулась.

– Случилось что? Из-за отца? – я шмыгнула носом, мне не хотелось разговаривать. – Ну ладно. Я тебе сюда принесу, захочешь – поешь. Нет, так нет…

Телефон звякнул. Сняла блок и увидела сообщение по Ватсап от Тамары:

«Это ты называешь ничего серьезного?!», дальше шли фото разбитого кабриолета и нашего Патриота, сделанные учтивыми гражданами с пляжа. «Уже все попало в сеть. Какой-то парень, говоришь?! А теперь смотри, в кого вы врезались!». Тамара прикрепила ссылку, я щелкнула. Она перенесла меня в поисковик Яндекса, который пестрил статьями о деятельности этого человека. Рестораны – самое безобидное, чем он занимался. Больше всего упоминаний было о «Бабочке». «Бизнес индустрия красоты набирает свои обороты. Ее барон никто иной, как бизнесмен Владислав Беляев, владелец сети стриптиз клубов по всему Краснодарскому краю, а не так давно объединивший под своим крылом салоны красоты, массажные кабинеты, модные бутики и прочий бизнес, в котором заняты только женщины. В случаи с Беляевым, молодые девушки, некоторые из которых профессиональные модели и известные блогеры. Элитный сутенер, так его называют, не дает комментариев. Его представитель отрицает причастность девушек к занятию проституцией…».

Я достала планшет и открыла онлайн камеры Сочи. Нашла тот самый пляж, место аварии. Масса людей и ни одного намека на произошедшее. Тут же внизу всплыли новостные ссылка. Щелкнула на одну, перешла.

«28 июня страшная авария на Сочинском шоссе едва не унесла жизни нескольких человек… причины аварии выясняются», не то, дальше… «Автомобиль УАЗ Патриот двигался по своей полосе в направлении центрального Сочи, когда ему на встречу буквально вылетел…». Я сделала скриншот экрана. Навстречу буквально вылетел? Значит правда уже отрыта! Перешла на сайт портала, выпустившего статью. Нашла имя журналиста и редактора, снова скриншот. Отправила Тамаре. Листнула дальше и увидела знакомый кабриолет на фото. «Бизнесмен Владислав Беляев, больше известный в своих кругах по кличке Энджел, попал в страшную аварию. Его автомобиль Aston Martin DBS стоимостью тридцать один миллион рублей оказался полностью разбит, в результате столкновения с джипом УАЗ Патриот. В России продано всего пять автомобилей этой марки. Сам Беляев находится в больнице, врачи оценивают его состояние как стабильное. Он уже пришел в себя и его жизни ничто не угрожает. Двое человек, находившихся в другом автомобиле, так же в больнице. Состояние водителя критическое. Врачи боятся делать прогнозы…». Я отбросила планшет и заплакала. Чертовы репортеры!

Телефон опять зазвонил. Экран высветил незнакомый номер. Я перевернула его и уткнулась в подушку.

Проснулась под вечер. Дико хотелось сменить обстановку. Вышла из дома и побрела вдоль дороги, наугад. Сочи – холмистый город. Узкие улочки, усаженные кипарисами и цветущими магнолиями. Влажный воздух немного душил, было жарко. Машины спешили, игнорируя пешеходные переходы. Я шла долго, словно в бреду, пока не увидела синеву вдалеке. Набережная в Сочи была очень красивой. Со множеством пальм и милых ресторанчиков, тянущихся по всей длине. Цены в них кусались. Вообще-то мы были обеспеченной семьей, средний класс. Папа первый заместитель генерального директора – главный инженер в энергоснабжающей организации. У него и личный водитель был. Квартиру мне в самом Питере взял, чтобы я в пробках не моталась. Но сейчас стоило экономить, с непривычки было не просто.

Я поднялась по белой каменной лестнице в районе какого-то театра, купила неподалеку большой стакан клубники и воду. Вернулась к воде и села там же на бетонный волнорез. Солнце садилось, а люди не спешили уходить. Толкались в очереди в раздевалку или лежали на камнях. Я доела. Вспомнила про звонок, а вдруг из больницы? Но могли быть и те бандиты… Все же решила перезвонить, но для подстраховки попросила телефон у отдыхающего. Набрала.

– Алло – холодное и грубое, как и вид его владельца. Я тут же сбросила трубку.

Вернувшись домой, подумала, а что если они найдут того парня? Допросят обо мне? А что если они ему не поверят, когда он скажет, что видел меня впервые?!

Глава 6. Первая встреча

Через пару дней мне сообщили, что папа пришел в себя и его перевели в общее отделение. Я рванула к нему. Мне хотелось поскорее увидеть его глаза, обнять и снова почувствовать себя в безопасности.

– Папочка!

– Тася! Цела? Все хорошо?

– Обо мне не беспокойся, как ты себя чувствуешь?

– Нормально… могло быть и хуже… Ты где устроилась?

– Папочка, что же делать… Как так вышло?

– ДПСники говорят, я скорость превысил, а что тот идиот на встречную вылетел, их не волнует!

– ДПС? Когда?

– Вчера были, как очнулся.

– Все будет хорошо, пап. Если тот водитель виноват, то и спрос с него, – папа посмотрел на меня растерянным взглядом. – Что?

– Ничего. Ты где устроилась, спрашиваю?

– Тут недалеко. Я бронь отменила в отелях. Деньги обещали вернуть все, кроме того, что в Мацесте.

– На возьми, – папа протянул карту, – 7187, запомнила?

– Угу.

– Томка звонила. Зря ты ей рассказала, снова все завалит…

– Прости! Мне было так страшно…

– Все будет хорошо, Тасюшь. Ну, не плач.

– Пап, машину и вещи забрать надо. Их увезли те… те люди…

– Видел их сегодня.

– Кого?

– Второго участника аварии и дружков его – чертей.

– Они что, угрожали тебе?! Пап, да знаю я сколько его кабриолет стоит. Все в интернете уже! Так это его ведь вина! – папа устало вздохнул.

– Сядь! Я адвоката нашел, посмотрим…

– Адвоката? Они только виновным нужны, а мы не…

– На вот, за водой мне сходи. Там автомат в конце коридора, – папа протянул мне деньги и указал на дверь. Хотел поскорее закончить разговор и уберечь меня от волнений.

Я молча вышла. Никогда не осмеливалась перечить ему. Медленно побрела, рассматривая серые стены. Двери в палаты были заперты, кроме той, что в конце, где автомат. Там так некстати стоял парень, с довольно примечательной внешностью, такого не спутаешь. Он взял пару банок колы и обернулся. Я замерла, как вкопанная, сделала глупый вид, вроде что-то в руках рассматривала. Он вернулся в палату, откуда появилась медсестра, со смущенной улыбкой на лице. Закрыла дверь и пошла мне на встречу.

– Извините, тут есть еще автоматы с водой?

– Только в соседнем здании.

– Ясно… а там что?

– ВИП палата.

Я выдохнула. Хоть бы дверь оставалась закрытой.

Запихнула полтинник, набрала пару цифр. Автомат зажужжал. Бутылка с водой застряла в спирали.

– Давай же…дурацкий… – я тихонько толкнула шкаф, набитый шоколадом и газировкой. Тот злостно фыркнул и остановился. Бутылка повисла.

– Помочь? – рост, бесчисленное количество татуировок и почти бесцветные серые глаза. Этот человек внушал ужас одним только видом. Наверняка он убийца, без сомнений. Если уж сотворил такое со своим телом, тогда на что способен по отношению к другим?! Он долбанул по автомату. Бутылка с грохотом свалилась вниз.

– Спасибо.

– Для здоровья, – парень все еще стоял, перегородив мне путь. Было похоже, что во рту у него леденец, он гонял его языком от щеки к щеке. Заметил, что я смотрю, достал лимонную конфету.

– Хочешь? – меня передернуло. Омерзительно. Он закинул ее обратно в рот. Ухмыльнулся. Я посмотрела в сторону палаты. Еще раз прокрутила в голове сумбурный монолог.

– Мне нужно поговорить с вашим другом, можно?

– Каким другом?

– Тем, кто лежит в этой палате. Энджел, так его зовут?

– Друзья.

– Можно?

– Ну давай…

Как только я вошла в палату, дверь захлопнулась. Парень остался позади, его дыхание касалось макушки. Не знай я, что за спиной человек, приняла бы за дикого зверя. Льва, с громадной пастью, длинными клыками, свирепым взглядом и когтями, что одним ударом способны обезглавить.

Я должна, ради папы. Сжала в руках бутылку с водой. Она была ледяная, пальцы окоченели.

– Вы ему скажите?

– Я похож на конферансье? – он сложил руки на груди. Бицепсы стали еще больше.

– Консьержа, вы имели ввиду? Конферансье – это человек объявляющий эстрадные номера. Как правило, обаятельный и остроумный.

«Боже!!! Тася, но хоть сейчас перестань быть всезнайкой и засунь поглубже в пятую точку свой речевой аппарат!». Я умничала постоянно, по привычке, просто от того, что могла. Но сейчас эта черта как никогда была неуместна!

– Вот как?

Он поднял бровь и слегка приоткрыл рот. Выражение лица отчетливо говорила: «Ты отвечаешь за свой базар?» или «А ну-ка повтори, мелочь!».

– Извините, я ничего такого не хотела сказать, я не в том смысле, что вы не обаятельный…

– Находишь меня обаятельным?

Заложил руки в карманы. Шагнул вперед.

– Что? Нет! То есть, я же не знаю вас…

Одним взглядом он приказал мне умолкнуть. Я отошла на шаг, стоять рядом с этим великаном мне было не по себе. Говорить и подавно. Он кивнул на дверь.

Я постучала. Ждала ответ, но было тихо. Постучала еще и медленно приоткрыла. У шкафа стоял мужчина. Он был среднего роста и плотного телосложения. Потягивался, сцепив на затылке руки. Загорелые и мускулистые. Вены на шее проступали толстыми бугорками. Увидев меня в отражении зеркала, мужчина обернулся и широко улыбнулся. Это он, я сразу поняла. Вьющиеся светлые волосы, ясные голубые глаза, даже футболка бледно розовая. Он и есть Энджел.

– Здра-а-а-вствуй, – протянул, осматривая меня снизу-вверх. – Прости за мой вид, не успел штаны натянуть.

– Так может уже и не надо… – заржал кто-то сбоку. Только сейчас я заметила диван и двоих парней на нем. Они выглядели так же как тот парень с тату. Огромные, будто только вчера из преисподней. Я испугалась их смеха и сделала шаг назад. Сразу уперлась спиной, оглянулась. Татуированный давил сверху взглядом.

– Демид, это мне подарок? – Беляев потер подбородок. – В самый раз, яйца уже набухли, чувствуешь? – он схватил меня за руку и поднес к своему паху. Я тут же одернула ее. Его друзья поднялись с дивана и окружили меня. Сердце забилось так, что удары сбивали дыхание. Я вцепилась в бутылку. Как смешно. Тоже мне орудие смерти против этих чертей.

– Я никакой не подарок. Вы врезались в нас… Из-за вас… папа был… в коме!

Я задыхалась, проглатывая слова. Кровь шумела в ушах и перед глазами начало темнеть. Дикий, животный страх подчинил тело. Еще десять минут назад я планировала рассудительный разговор, но сорвалась в первую же минуту. Обстановка скручивала руки, мне все сложнее было контролировать себя. Беляев прищурился, пристально посмотрел мне в глаза, на губы. Каждый мускул моего тела буквально окаменел. Я сделала пару шагов назад, протянула руку к комоду, взялась за угол. Пыталась найти опору и собрать в кучу, расползающийся от страха, разум. Вдохнула как можно глубже:

– Я хотела поговорить с вами… – воздуха хватило лишь на короткое предложение.

Беляев отвернулся и потер подбородок, будто раздумываясь над чем-то. Я ждала его слов как приговора, хотя для его выноса еще не пришло время. Он обернулся, покручивая в руках телефон.

– Я хотела поговорить… – голос опять дрогнул.

Нога затекла, я переступила на другую. Беляев поднял ладонь, и двое чертей на диване, обсуждавшие мою грудь и ноги словно меня сейчас не было в этой комнате, закрыли рты. Я смотрела на бутылку в руках и молилась выйти из этой палаты как можно скорее. Глаза щипало, словно в них налили лимонный сок. Сжала зубы, в висках застучало. Чем я думала, когда шла сюда?!

– Тимофеева Таисия Николаевна, – Беляев подкурил, глубоко вдохнул и выпустил густой белый дым с ароматом шоколада. – Имя то какое-то колхозное, – значит мое имя ему уже хорошо известно… Его друзья заржали. Они рассматривали меня как куклу. Беляев бухнулся на кровать. Подложил за спину подушку и согнул одну ногу, потирая колено. Татуированный, которого видимо звали Демид, был у двери. Я же чувствовала себя безмозглой косулей, которую окружила стая скалящихся гиен. Но я безумно любила отца, и готова была сражаться за него. Жаль я не знала кто есть мой враг…

– Что вы сказали папе?

– Твой папа должен мне тридцать миллионов. Как только решим этот простой вопрос, отпущу его невредимым.

– Как это, отпустите?

– На свободу. А будет против, вернется в глубокую кому… Так что пока в сознании, пусть не теряет время.

Беляев поднялся с кровати и раздавил сигарету в стоящем на зеркале блюдце.

– Да что вы такое говорите! Вы в своем уме вообще! Это вы виноваты в аварии. Уверена, что еще и не трезвый за рулем были! Выехали на встречную полосу и едва не убили нас! Посмотрите, в интернете все написано!

– Где? – он наигранно испугался, от чего стал мне еще противнее.

– Вот! – я достала мобильник и зашла в сеть. Через раз попадала по буквам дрожащими пальцами. Беляев стоял радом, от чего я никак не могла ввести несчастным три слова в поисковик браузера. Он забрал телефон, вбил запрос и вернул мне.

– Давай поищем вместе? – обнял меня за талию. Я отскочила и врезалась в одного из его друзей. Тот сжал мои бедра.

– Не трогайте меня!!!

Я прижалась к стене и прокрутила ленту Яндекса вниз. В сети не было ни одной статьи об аварии и уж тем более о том, кто виноват.

– Нашла что-нибудь интересное, Тась?

– У меня все сохранено, ясно!

– Ну а как же, ясно конечно. Классная задница, – Беляев схватил за локоть, оттащил на центр комнаты и шлепнул по ягодице.

– Прочь!!!

Я вырвалась. Демид перехватил меня у двери.

– Не рассмотрел в коридоре, – он сжал запястье, завел его за спину и развернул.

– Пустиии!!! – я зарыдала, пытаясь высвободиться из его огромных рук. Повисла в воздухе, когда он поднял меня за подмышки, рассматривая как щенка. – Пусти!!! – из меня вырвался уже нечеловеческий рев. Татуированный разжал руку, и я свалилась на пол. —Люди вы в конце концов или нет? – я обвела их взглядом. – Ведь это вы, вы виноваты! Папа не может ходить, что же вы делаете?! Разве это мы вам должны?! – я взглянула на Беляева.

– Ты заебала орать!

Он метровыми шагами двинулся ко мне, вскипая от злости. Нагнулся и схватил меня за шкирку. Одни рывком поставил на ноги.

– Будет суд, вам не выиграть, – я зашипела под нос осипшим голосом, слезы произвольно стекали по лицу. – НИКОГДА!

– Игры закончились, девочка.

– Пустите меня!

Он отшвырнул меня в сторону. Я врезалась в комод. Тело трясло от собственной немощности и нечеловеческого страха.

– Твой папаша отдаст мне все, что у него есть, иначе ты его больше не увидишь.

Папаша… так безразлично и оскорбительно. Мой мир разбивался вдребезги, впиваясь острыми осколками в душу. Несколько глаз бесчувственно наблюдали за этим. Смотрели, как я дрожу и утираю слезы. И на их лицах не было и грамма сочувствия.

– Это у вас может быть и папаша! А у меня папа, самый лучший на свете, ясно!

– Если тебе дорога твоя шкура, сделай так, чтобы я тебя больше не видел. Вали, пока по кругу не пустил…

– Я думала вы человек, а вы просто… мразь… – черт подери, как же мне хотелось убить его! – Мы не в чем не виноваты!

– Вали я сказал!

Я вылетела за дверь. Меня трясло. Открыла бутылку с водой и сделала три глотка. Газ раздирал горло. Я зашла в туалет и умылась. Успокоившись, пошла к папе. Отдала воду и пообещала вернуться вечером с едой. Прямиком из больницы направилась в полицию. Там была очередь, люди жаловались, кто на что. Мне все казалось пустяком, но я ждала.

– Слушаю вас, – устало брякнул парень. В погонах я не разбиралась, сам он не представился.

– Здравствуйте. Меня зовут Таисия Тимофеева. Я и мой папа попали в аварию. Вы, наверное, слышали. Владислав Беляев и мы… – парень переглянулся с коллегой.

– Так вам в ДПС.

– А я не по поводу аварии.

– Так излагайте быстрее!

– Владислав Беляев угрожает моей семье. И мне лично угрожал. Говорит, если мы не заплатим за его автомобиль…

– Девушка, вам в ДПС.

– С шантажом тоже ДПС разбираться будет?! Вы меня не слышите совсем?

– Где доказательства?

– Вот, я все записала на телефон!

Я включила мобильник, от голоса Беляева меня затрясло.

– Пишите заявление, оставляйте улики… – безразлично произнес он.

– А вы не можете сделать копию?

– Нет. Оставляете или как? – все больше раздражался он.

– Я напишу только заявление, а флэшку с записью занесу позже.

– Мы закрываемся через двадцать минут. Завтра будет другой исполняющий…

– А вы не подождете немного? От этого зависит жизнь моего отца. Он угрожал убить его! Послушайте…

– Вернешься завтра. Давай следующий!

Я отошла, взглянула на лист в одной руке и мобильник в другой. Тот черт в татуировках неспроста был у главного врача, наверное, уже договорился, чтобы папу не лечили. Я не могу ждать! Нужно действовать, сейчас. Пока запись нашего разговора загружалась в облако, копия мне точно пригодится на суде, я писала заявление. Полицейский искоса поглядывал на меня. Загрузка закончилась. Я посмотрела на время, пять минут до закрытия. Пять минут, чтобы решиться… Папочка… Звонок.

– Такса!

– Здравствуй, Тома.

– Как ты? Почему не отвечала на сообщения?!

– Зря ты папе звонила, Том. Теперь он волнуется еще и из-за тебя…

– Прости, не удержалась.

– Ладно, уже неважно.

– Важно! Ты почему не сказала, что вам угрожают!

– А ты откуда знаешь? Папа тебе сказала?

– … не сложно догадаться…

– Так страшно, Тома… ты бы их видела…

– Ты в полиции была?

– Сейчас здесь. Подозреваю, у этой сволочи все, кто в пагонах – куплены.

– Артему позвони, у него отец областной генерал! Куда им против самой власти!

– Нет! Обещай мне, что не скажешь Артему!

– Да почему? Он ведь твой парень, кому как не ему тебя выручить?!

– Нет! Поклянись, Тома! Ну!

– Да клянусь я! И все равно не понимаю…

– Что тут понимать… Он же… он ведь идеальный! Интеллигентные родители, сам отличник, спортсмен, меценат… Я так его люблю Том, господи, как я его люблю…

– И что?!

– То! Я не буду его втягивать в это! Не стану рисковать его жизнью!

– Дело твое… Знаешь, я тут второй день читаю про этого Беляева… как он еще не за решеткой, не понимаю. Вы правильно сделали, что адвоката наняли, нужно быть на шаг впереди… Угораздило же, да еще и с такими утырками…

– Тома! Я… Том, я вот сейчас скажу, ты не начинай только, ладно… Я решила уже и выхода другого не вижу. И это гораздо эффективней будет.

– Что ты там решила? Меня подожди, я приеду…

– Нет! Не вздумай тут появляться! Я с Беляевым лично говорила. Там ни связи, ни адвокат не спасут. Ни наша доблестная полиция, – я посмотрела на дежурного, тот указал на часы. – Я… я предложу ему себя. Я может и не стою конечно миллионов…

– Ты спятила? Вообще башню унесло!!! В проститутки пойдешь?

– Нам этот долг не оплатить, Том.

– Он бесчеловечное чудовище! Продаст тебя! Кому, куда, неизвестно!

– Пока Тома, позаботься о папе, – я проглотила ком и вырубила телефон. Смахнув слезы, отдала трубку с заявлением, и направилась в магазин. Купила спортивный костюм, кеды, сменное белье и платье. Красное, в мелкий белый цветок. Короче обычного, с вырезом на груди. Еду для себя и папы. Пошла к морю. Кто знает, возможно, в последний раз. Старалась не думать, чтобы ненароком не наткнуться на мысль о том, что моя жизнь кончена. Вошла в воду прямо так, в шортах и футболке. Вода была спокойной и прозрачной. Горизонт казался недосягаемым. Заплыла далеко, пока голос из рупора не приказал мне вернуться в зону для купания. Дома приняла душ, собрала все вещи и ушла, оставив в кухонном блокноте пару строк для хозяйки.

Глава 7. Долг

– Хороший шашлык, спасибо доча.

– На здоровье, пап. Извини, что я разболтала Томке об аварии. Так будет лучше. Пап, ты главное о здоровье сейчас думай, как поправится быстрей. За меня не волнуйся.

– Тасюш, – папа прижал к груди мою голову, – это ты не волнуйся. А сама вот что… деньги сними, все что есть. Возьми билет и к матери в Москву, – я открыла рот, папа выставил руку, – не спорь! Сиди там, до сентября, я ее предупредил уже.

– Сентября?

– Там видно будет. И еще, в этот свой инстаграм не заходи, поняла?

– Ты спрятать меня решил?! Да что они тебе сказали, в конце концов?! Почему ты Тамаре рассказал, а от меня скрываешь?!

– Тася! Все! Сейчас же на вокзал, пулей. Берешь ближайший рейс и точка!

– Я тебя ни за что не брошу!

– Устал я… Делай, как велено и не спорь. Со мной нормально все будет. Я все улажу…

– Пап…

– На вот, мусор забери с собой. Ну-у-у, глаза на мокром месте. Не из-за чего переживать, главное живы. Все, ступай.

Папочка мой. Строгий, решительный, очень умный. Должность обязывала. Он умело решал любые задачи на работе, но эта ему не под силу была. Я не позволила себе спорить с папой, он мой герой, мой непоколебимый идеал мужественности и воли. Я крепко прижала его к себе и взглянула в зеленые глаза, в точности как мои. Провела рукой по седине, которая так ему шла, делая еще солиднее. Он хмурил лоб и две складки пролегли меж бровей. Мой папа, мой красавец, мой герой. Я никогда тебя не оставлю, и не проси.

– Люблю тебя.

– Позвони, как доберешься.

– Хорошо, пока. Черт! – запнулась, спеша встать с кровати. Оглядываться не стала, иначе не сдержала б слез. Горло сдавило. Я сцепила губы плотнее, забрала пустые контейнеры из-под мяса и направилась в коридор. Рыдания рвали глотку, но явиться к нему в таком виде я не могла. Зашла в туалет. Умылась, надела платье, распустила волосы. Это всего лишь секс, так ведь говорят?

Сумка под ногами, ладони вспотели. Он ведь далеко не урод. Если бы я встретила этого мужчину при обычных обстоятельствах, то никогда не подумала о нем плохо. Красивое лицо, твердый взгляд и бешенная энергетика. Но в обычной жизни я никого подобного не встречала, никогда. Конечно, он гораздо старше, и вряд ли у нас хоть когда-то могли быть общие знакомые. Но дело было в другом. Он и все его друзья были словно из другой вселенной. Новый уровень в Плейстейшн, куда бы я никогда не дошла. А по иронии судьбы, загремела прямиком к гловарю.

Ну хватит, пора хоть раз в жизни совершить поступок! Теперь то уж Томку, с ее решительностью и отвагой, переплюну.

– Тебе кого? – из палаты выглянул бритоголовый здоровяк.

– Владислава Беляева, он тут?

– Выписался сегодня. А ты кто? – парень нырнул в декольте, спустился ниже.

– Я хотела долг отдать… он знает…

– Так поехали, я ему вещи сейчас повезу.

Пробки. Мы встали на эстакаде, справа простиралось море. Величественное и мощное. Рука порывалась к двери. Щелчок, и я буду свободна. Сбегу куда глаза глядят. Захочу в Москву, а захочу останусь здесь. Город большой, укроюсь. Зато каждый день буду видеть его, синее, безграничное… и не видеть отца.

– А нам далеко ехать?

– В Имеретенский.

Парень выехал на правую полосу. Она была пустой и ей никто не пользовался. Проехал быстро вперед, резко перестроился, потом еще раз. Наглый, влезал без спроса, не обращая внимание на другие машины.

Странно, что парня не интересовало откуда я взялась. Словно он каждый день «долги» развозил. Мы наконец-то выбрались из пробки, проехали по мосту над горной речкой, каким-то узким дворам. Потом на просторную дорогу, по бокам которой простирались ухоженные лужайки и высоченные кипарисы. Дома пошли совсем другие. Огромные, с каменными колоннами и двухметровыми заборами. Подъехали к одному из светлого кирпича, водитель посигналил. Я смотрела, как ворота разъезжаются по сторонам. Дыхание сперло. С каждым убывающим сантиметром металла, из которого они состояли, убывала и моя жизнь. Они разделили ее на ДО и ПОСЛЕ. Сейчас, пока машина еще не пересекла границу участка, я была собой, в той беззаботной счастливой жизни, которую даровали родители. Где меня безмерно любили и оберегали. Колеса плавно тронулись, давя под собой все, что у меня было. Становилось все страшнее. Я не переживала за то, пойдет ли Беляев на сделку, в этом я как раз не сомневалась. Я страшилась того, что будет со мной дальше. Ворота плавно захлопнулись.

Ну вот и все…

Глава 8.

Энджел

Когда мать приводила очередных клиентов, я должен был уйти. Я сам хотел, как можно дальше. Мерзко слышать, как родная мать стонет под каким-то жлобом.

Она была красивой. Блондинка с большими голубыми глазами. Клиенты больше любили ее, чем Светку. Подруга матери, вдвоем они организовали собственный бордель прямо у нас дома. За год мы выбрались из голода и нищеты, в которой прибывала большая часть страны в девяностые. Теперь посреди хибар частного сектора стоял новый двухэтажный коттедж с отдельным входом для клиентов. Мне было тринадцать, когда я впервые напился и воспользовался им, чтобы мать не увидела меня в таком состоянии. Несмотря на то, что она была шлюхой, все же пыталась воспитывать. От Светки только что ушел очередной клиент, и она лежала в постели, распаленная вином. Сквозь мятую комбинацию виднелась грудь. Я впервые видел настоящую, да еще так близко. Она рассмеялась и подозвала меня ближе.

– Мамочка сегодня на выезде, – она достала грудь и сжала в руке. Пышная, с большим розовым соском.

Я любил вспоминать эту шлюху. Любил ее грудь. Я невольно сравнивал каждую девку, проходившую через мою постель. Это как погрузить сумку на магнитную ленту в аэропорту и просканировать ее содержимое.

Мы трахались, какое-то время. Думаю, мать знала. Она была шлюхой, но не дурой.

Школа тоже была в курсе чем она зарабатывает. Особенно физрук, муж математички. Пришлось не сладко. Каждая псина считала своим долгом тяфкнуть пока я шел домой. Матери было плевать, она спала еще и с начальником местного ГУВД. Ее бы никто не тронул. Я огребал за двоих лет до шестнадцати, пока в один момент меня все это не заебало. Занялся боксом, за пару лет взял все местные чемпионаты. Стоит ли говорить, что эти мудозвоны больше не доставали меня. Вставлять зубы было дорого.

Когда я уходил в армию мать с подругой пришли проводить на перрон. Клялись, что два года пройдут быстро и мы скоро увидимся. Но я больше не вернулся…

Глава 9. Сделка с Ангелом

Двери распахнулись, предлагая войти. Как далека я была в тот момент от реальности, и от того, что ждало меня на самом деле…

Современный интерьер, наверняка, был выполнен модным инстадизайнером. Так популярный сейчас мрамор, кирпич и много белого. Растения в странных горшках, огромные светильники. Я повернула в коридор и прошла мимо огромной лестницы из стекла и металла. Стены украшали абстрактные картины. Все было дорого и безлико.

За дверью в конце коридора слышался мужской голос. А у меня все еще было время сбежать. Возможно, никто не заметит, как я перепрыгну через забор. Но за ним папа! Лежа в больничной койке среди обшарпанных стен и угроз этого бандита…

– Потерялась? Ты на верном пути, – парень, с которым я приехала, впихнул меня в кабинет.

Беляев сидел на диване, закинув ногу на ногу. Бритоголовый сообщил, что доставил вещи. Беляев коротко кивнул в ответ.

– Какие люди…

У меня снова появилась надежда, когда я увидела его лицо. Ну разве возможно быть сволочью, имея такие глаза!!!

Он мельком прошелся по моему телу.

– Смелая? – я боялась сказать да. Не потому, что это было совершенной ложью. Ответь я утвердительно, кто знает, что он решит со мной сделать?! – платье тебе не идет, но ты старалась, – я оттянула юбку чуть ниже. Схватилась правой рукой за левый локоть, скрестила ноги. Беляев изучил все части моего тела, не вынимая из рук какой-то альбом. – Пришла помолчать?

– Что? – кровь долбила в ушах. Я стояла в каком-то бессознательном состоянии. Жизнь превращалась в руины, и разум взял команду отключится, чтобы не чувствовать боли и ужаса.

– Зачем пришла, спрашиваю?

– Хотела предложить сделку, – усмешка скользнула по лицу Беляева. Я старалась произнести эти слова уверенно, но он сразу понял, что уверенность – это не про меня.

Встал, бросив на диван альбом. На его страницах были девушки в белье.

– Выпьешь?

– Я не пью…

– Совсем? – он осмотрел бар, полки которого были заставлены всевозможными бутылками. – А я, пожалуй, шампанского. У меня ведь есть повод? – взял бутылку Moet и стал снимать золотистую фольгу с горлышка.

Слова, предрекающие мою гибель, произнести вслух оказалось сложнее, чем про себя. Я миллион раз прокручивала в голове «Возьми меня, вместо отца», или «Я все отдам за него», и любимое «Будь ты проклят, подонок». Но сейчас они замерли, повисли в воздухе перед глазами. Беляев же словно прочел их:

– Меняешь свою невинную душу на свободу отца?

– Папа ничего вам не должен. Я лишь хочу, чтобы вы оставили его в покое.

– И предлагаешь себя, вместо него?

В голове не укладывалось, как можно быть настолько гадким!

– Я знаю, чем вы занимаетесь.

Он засмеялся. Наполнил винтажный бокал шампанским и поднял его вверх. Этот жест напомнил мне Гэтсби. Я в который раз попыталась высмотреть в его глазах хоть что-то человеческое!

– Весь город знает, малышка. Хочешь вступить в армию любовниц? – мерзкая ухмылка растеклась по губам. – Учти, я беру только добровольцев. – Он подкурил сигарету. Запахло шоколадом.

– Я читала про Бабочку… – кондиционер, висевший над дверью, раздувал волосы ледяным ветром. Но мне было невыносимо жарко. Я чувствовала, как полыхает кожа на лице и как липко в подмышках. Тошнота усилилась, и я едва сдерживала рвотный позыв.

– Большой опыт?

– В смысле?

– А сама то как думаешь?

– Если вы про…Никакого… – я бы никогда не произнесла вслух «я девственница». Это слово интимное, а значит запретное, неприличное. Беляев медленно направился ко мне.

– Никакого? – я пятилась назад пока не уперлась в стену. Беляев подошел вплотную. Глубоко затянулся и выпустил кольцо дыма в нескольких сантиметрах от моего лица. Наклонился к губам, я сразу отвернулась. Тогда он прошептал мне на ухо:

– Ты разожгла во мне любопытство. Так невинна не только душа?

Я молилась, чтобы он не притрагивался ко мне. Глупо, учитывая зачем я здесь. Во рту горчило, а в горле стоял привкус желчи и не до конца переваренного обеда. Дымящаяся сигарета, с запахом горького шоколада, усиливала рвотный позыв. У меня затряслись губы.

– Вас сейчас днем с огнем не сыщешь, дайка проверю…

Он вдавил меня в стену и запустил руку под платье, под белье. Все произошло за секунду! Я почувствовала, как его пальцы коснулись меня и вместе с тем, давно подступающая рвота вырвалась наружу.

–Блядь! Сука!!! – заорал Беляев и отпрыгнул. Футболка Беляева была испачкана желтой рвотой. Желудок сдавило, и я рухнула на колени. Меня все еще выворачивало. – Твою мать… – он стянул ее и швырнул в угол.

– Владислав Сергеевич, что такое?! – в кабинете влетел бритоголовый качок. Он брезгливо оглядел меня в луже рвоты.

– Позови Галю и еще… Нарине набери, пусть приедет и захватит инструменты, – парень хмыкнул, покосившись на меня, и вышел. – Чем-то болеешь?

– Я… испугалась…

– Всегда блюешь, когда боишься? Тогда у нас будут проблемы…

Мне было невыносимо стыдно, хотя стыдно должно было быть ему. От рук воняло рвотой, платье промокло. Так плохо я не чувствовала себя никогда.

– Кто такая Нарине? Что еще за инструменты? Хотите зарезать меня? Сдать на органы?

– Органы? – он подошел ко мне и подал руку. Я встала на ноги и сразу отвела глаза от его голого тела. – Разве что вырву твое еще бьющееся сердце? – сымитировал он голос маньяка. – Но в другой раз. А пока не бойся, а то опять проблюешься! – подошел к бару, взял салфетку и подал мне. – Что делать то с тобой?

– Владислав Сергеевич, звали? Ой… – в кабинет вошла женщина, держа в руках тряпку. Она уставилась на брызги рвоты. Мельком посмотрела на меня. Подобрала футболку Беляева.

– Теть Галь, прибери…

Галина Николаевна не сказала ни слова, но я уверена, она узнала меня.

Вот значит кто ее работодатель. И вот почему она не захотела сказать на кого работает.

Глава 10. Посвящение

– Ну, проходи не бойся. Вещи на стул, сама ложись.

Нарине была гинекологом. Я это поняла, когда пришла в комнату. Кровать с белым накрахмаленным бельем, как в больнице, разве что пахло лучше. Столик на колесах, сверху лежал поднос с приборами. У меня опять свело желудок. Армянке было не больше тридцати.

– У гинеколога была хоть раз?

– Однажды… Зачем это?

– Для справки. Вдруг врешь.

– Я не вру!

– Узнаем.

Я медленно прошла. Нарине обработала руки и натянула перчатки, не обращая на меня никакого внимания.

– Разве это обязательно?

– Мне позвать Энджела?

– Нет!

Я стянула трусы и легла на спину, согнув ноги в коленях.

– Ближе к краю двигайся, так… расслабься…

Приборы звякнули и мышцы свело. Она недовольно толкнула меня в ногу, стало мерзко и неприятно.

– Ты слышишь, что говорю? Ноги разведи!

– Мне больно, – я издала сдавленный скулеж.

– Да я еще ничего не сделала! Ты ненормальная?!

Она снова пихнула меня, и я напряглась еще больше.

– Ну как вы тут?

– Господи…

Беляев вошел без стука. Я дернулась. Потянула на себя покрывало, инструменты слетели вниз. Нарине зло уставилась на меня. Я замерла под одеялом.

– Это не Бог, а всего лишь я, девочка… Нарине, что там?

– Чокнутая… – армянка опять пихнула меня. – Девственница, там смотреть нечего.

– Дак это отличные новости! – Беляев потрепал меня по ноге, я все еще пряталась под одеялом. Не дышала. Молча молилась, чтобы они поскорее вышли. – Спасибо, Нарине. Как там Сара?

– Уже здорова. Я напомнила ей, чтобы пользовалась резинкой, но она послала меня. Ты же ее знаешь…

Дверь захлопнулась, стало тихо. Все что творилось было не мыслимо, за гранью! Сейчас вдруг щелкнет, и я очнусь, а все ДО был кошмар, дурацкая шутка. Ибо так просто не бывает!!! И я ничего подобного не заслужила!!!

Мое сердце подпрыгивало при каждом звуке. Где-то хлопнула дверь, чей-то голос, звук заведенного двигателя под окном. Прошли часы, когда я вылезла из-под одеяла. В комнате было совсем темно и душно. Страшно хотелось есть.

Сгребла себя с кровати. Пошла в душ. Стоя под горячей водой, шоркала до боли бедра, отмывая следы прикосновения армянки. Глаза были опухшими. Прижалась лбом к холодной мраморной плитке, чтобы собраться с мыслями. Это всего лишь секс, просто секс…

Вернулась в кровать и задремала ближе к рассвету.

Проснулась не сама, в дверь постучали. Я подобрала одеяло и потуже закуталась. За дверью показалась Галина Николаевна.

– Завтракать будешь? – я помотала головой. – Иди. Поесть нужно, он сказал ты со вчерашнего вечера не выходишь.

– А можно мне тут поесть?

– Зачем? Внизу столовая… Да его дома нет, иди.

Мне было так стыдно перед ней. Не слепая ведь, знает, чем ее работодатель занимается.

– Я зайду? Владислав Сергеевич просил сюда принести, – она поставила на пол пакеты Hugo BOSS.

Я здесь всего сутки, но каждую минуту думала, когда все закончится. А он ведь даже не начинал… Неизвестность сводила с ума. Что ждало меня дальше? Занятия сексом за деньги? Сколько нужно мужчин, пока набежит тридцать миллионов?

Умылась, заплела колосок. Среди пакетов, которые принесла горничная, была и моя сумка. Я достала трико и футболку, наименее сексуальное что там было. В новые пакеты даже не заглядывала.

В доме было много света. Вместо стен панорамные окна, на полу темный паркет. Я прошлась по коридорам второго этажа. Все было безжизненным и очень чистым. Напоминало больницу. Разве что пахло получше, дорогим кондиционером для белья. Я затосковала по родному дому. В нашем был теплый и немного сладковатый аромат из папиного одеколона и моих кулинарных шедевров, готовить я обожала. Дошла до конца коридора. Дернула ручку. Там была спальня. Бесцветные стены, большая кровать по центру, стоявшая на голубом ковре. Он переливался от солнечного света, заполнявшего комнату. Окна были повсюду. На прикроватной тумбочке стоял медвежонок с гравировкой «За доблесть, отвагу и честь. Брат за брата до конца». Награда за доблесть? Это его или в доме живет кто-то кроме Беляева? Я оглянулась. В углу стояло стильное красное кресло, на котором лежал ноутбук. Рядом дверь. Через нее я попала в огромную гардеробную, глядя на которую сам Луи Уитон обзавидовался бы. Ряды белых рубашек, костюмы, несколько полок с обувью. Открыв рот, я рассматривала свернутые в кольца ремни и подставки с часами. На стеклянной полке несколько флаконов с одеколоном. Открыла один из них, вдохнула.

– Ты что тут делаешь?! А ну живо пошли!!!

– Ой! – я подпрыгнула. Звякнула флаконом о стекло. Галина Николаевна схватила меня за руку и потащила прочь. – Я… извините. Я просто посмотрела.

– Теперь проблем не оберешься!

– Я ничего не трогала, клянусь! Не говорите никому, пожалуйста.

– Больно надо, когда камеры по всему дому! – черт! Она затащила меня в кухню, поставила перед носом жареную курицу и овощной салат. – Ешь, что сидишь!

Сама отвернулась и начала разбирать пакеты из супермаркета. Достала замороженных лангустов и повертела в руках. Потом бросила упаковку в микроволновую печь.

– Не разговаривайте так со мной, я вам ничего не сделала. И я не одна из его девок, если вы из-за этого такая…

– А что ж здесь то тогда? – укоризненно спросила она, даже не оборачиваясь.

Я знала, что не стоит ей говорить. Вдруг проболтается? Нельзя было злить Беляева, он мог передумать и тогда я не смогу помочь папе. Но как же мне хотелось закричать «Я не шлюха! Я отличница и гордость семьи! Меня обожают одногруппники, и я выиграла конкурс талантов в школе!» Но вместо этого молча ковыряла вилкой в салате. Женщина посмотрела на меня.

– Что, не вкусно? Мне было велено тебя накормить, так что ешь. На меня не смотри, я с утра ношусь… Гости сегодня, а его кухарка как назло заболела. Что делать…

– Не размораживайте. Их так варят.

– Да?

– Да, потом обжарьте на сливочном масле в специях.

– Что, и не чистить?

– Нет.

Я поела. Допила апельсиновый сок.

– Галина Николавена, можно ваш телефон?

– Зачем?

– Я хотела рецепт вам найти, проверенный.

– Держи. Покушала?

– Да, спасибо.

Нашла любимый, в чесночно-сливочном соусе. Мы с Томкой их обожали. Тома…

– Можно я позвоню?

– Конечно.

Меня удивило, как легко она отдала мне мобильный. Значит приказа отрезать меня от средств связи не было. Я вышла из кухни и набрала знакомый номер. Отсчитала десять гудков, никто не ответил.

– Галина Николаевна, а вы давно здесь работаете?

– Несколько лет. Раньше только пару раз в неделю приезжала, чтобы убираться. Теперь практически живу.

– Так много уборки? – что творилось в этом доме, если требовалась круглосуточное мытье полов?

– Ну почему же… Я не только уборкой занимаюсь. Помимо прочего, помогаю ему.

– С чем?

– С чем-нибудь. То в магазин съездить, то счета оплатить. Совсем ведь беспомощный, чаю себе и то не заварит. Женщина ему нужна, а то все один.

– По-моему, женщин ему как раз хватает… – не удержалась, съязвила. Тут же отругала себя, судя по всему у нее с Беляевым хорошие отношения.

– Одинокий он, от того и водит…

– А… он кем работает?

– Ну… бизнесом занимается.

– Ммм… А друзья у него кто, не знаете?

– Военные…

– Военные?!

– Он и сам долго служил, по контракту. До сих пор иногда летает в горячие точки. Такого там насмотрится… вот и вечеринки эти свои закатывает, чтоб забыться… Ты бы на море хоть сходила, тут не далеко, через рынок. А то с той аварией…

– На море?

– Ну да, ну или хотя бы во двор. Там бассейн есть. В кабинете книг полно. Что взаперти то сидеть?

– Я пойду, спасибо. А где кабинет?

– Прямо и направо.

В обычной жизни я предпочитала любовные романы современных авторов, изредка детективы. Книжные полки Беляева ломились от классики. Она наскучила мне еще в школе. Я выдернула наугад и пошла к лестнице. По дороге услышала, как хлопнула входная дверь. Я шмыгнула в первую попавшуюся комнату. Встала за шкаф. За стеной послышались шаги и голос хозяина. Я представила, как он прошел по коридору. Поправил свои вьющиеся волосы, посмотрел исподлобья. Мне даже показалось, что я почувствовала запах одеколона. Скорее всего на ладонях просто остался след от флакона «Blue Land».

Только спустя несколько минут я позволила себе оглядеться. В комнате была дверь на улицу. Мне хотелось поскорее воспользоваться ею, потому что то, что я увидела, было по меньшей мере странным. Здесь был и шест для стриптиза, и джакузи, и огромная кровать. Рядом с ней, прямо на тумбочке лежала пачка презервативов, на покрывале пустая упаковка одного из них. Я даже почувствовала мерзкий клубничный запах силикона.

Вылетела на улицу. Глубоко вдохнула. Извращенец, подонок, сумасшедший! Оттуда где я стояла были видны ворота. Открыты. Но я все время забывала, что это МНЕ нужно быть тут.

– Ку-ку! – Беляев выглядывал из окна второго этажа. Он улыбнулся и посмотрел на ворота. – Поднимись.

Я направилась в комнату, где ночевала. Вошла. Он сидел на кровати с моим планшетом в руках.

– Я ведь тебя не держу, ты же в курсе? Ты свободна и можешь делать что хочешь. Например, уйти в любой момент. Понимаешь?

– Держите. Не физически, но морально. Я здесь не потому, что хочу этого…

– Нравится тебе? – он развернул планшет, на экране которого улыбался Гастон. – Любишь сказки?

Как же давно это было. Ключи соседке, чемоданы в багажник. Словно в прошлой жизни, две тысячи лет назад.

Я промолчала. Стояла в дверях, сжимая книгу. Беляев встал с кровати, медленно пошел ко мне. Немного улыбнулся. Взял за руку, взглянул на обложку.

– Таис… Не плохо, тебе пойдет.

– Пойдет что?

– Таис Афиснская, – так называлась моя книга. – Теперь тебя будут звать так. Любимая гетера Александра Макидонского, между прочим. Знаешь кто такие гетеры?

– Куртизанки. И я не такая!

– Ц… – он снисходительно улыбнулся. – Это самые образованные и красивые женщины. Их обучали литературе, музыке, философии и политике. Они могли вести беседы на любые темы. И мне жаль, что ты не такая. Я думал, как раз наоборот, Таис… – он облизнул губы и на мгновение застыл, глядя в глаза, – Кстати, я нашел кое-что интересное в твоих вещах.

– Вы лазили в моих вещах?

– Ну ты же в моих лазила, – я хотела возразить, но он поднял вверх ладонь, заставляя умолкнуть. – Посмотри, – развернул шелестящую бумагу и достал два квадратика ткани. – Не ожидал от тебя.

Я подбежала и спрятала дурацкий купальник в пеструю бумажку.

– Примерь-ка.

– Что? – нет, ни за что!!!

Я ведь не думала, что придется… Надеялась, что повод надеть бикини все-таки будет и, возможно, я даже ждала мужских взглядов… Но не так, не наедине с самым пошлым человеком на свете!

– Вот это, – он протянул мне черную коробку.

– Что это?

– Надевай.

Я медленно подняла крышку. Внутри лежало черное кружевное боди и маска, как у женщины кошки.

– Нет… я … я не буду…

– Не нравится? Никогда такого не носила? – он вскинул брови. Я замотала головой. Кружево стекало по пальцам. Тончайшее, очень нежное. Наверняка стоило целое состояние.

– Зачем надевать?

– Хочу придать тебе товарный вид.

– Я не товар…

– Надевай, я сказал, – резко произнес он.

– Вы прямо сейчас меня продадите? Кому? Меня увезут? Надолго?

Я забегала из угла в угол, нервы натянулись как струна, затошнило.

– Не паникуй, просто посмотрю. Давай уже…

Он развалился на кровати, подложил под спину подушку, поправил волосы.

– Что значит продать девушку? Она становится узником, без прошлого и надежд?

– Мое терпение на пределе.

– Прошу вас…

– Таиссс… если ты сейчас же не наденешь на себя эту тряпку, клянусь богом, я отдам тебя охране, которую ты видела во дворе дома.

Я выдохнула и направилась в ванную. Но Беляев тихо промычал «у-у».

– Вы отвернетесь?

Я уже успела выучить его манеры. Потемневший взгляд из-под сведенных бровей говорил, что я исчерпала лимит терпения и мне не стоило спорить. Одно лишние слово, и я снова повисну в воздухе, как щенок.

Я села на край кровати, спиной к нему. Сперва стянула шорты. Затем футболку. Помяла кружево в руках.

– Почему остановилась? Если боишься, я тебя успокою, это произойдет не сегодня… – он усмехнулся.

Меня это и правда успокоило. Я стянула трусы, стараясь при этом не вставать с кровати и не показывать ему свои обнаженные ягодицы. Сразу же натянула боди. Скинула лиф и спрятала грудь в полупрозрачном кружеве. Размер был подходящим. Я бы сказала идеальным. Маска пахла лакированной кожей.

– Повернись.

Слюна стала вязкой, и я не смогла сглотнуть. Поперхнулась, закашлялась. Мельком глянула на Беляева. Высокомерный взгляд с неприкрытой скукой унижал, кромсали гордость на мелкие кусочки. Его идеальное лицо выглядело настолько надменным, что я почувствовала себя дворовой шлюхой! Но разве это мне должно было быть стыдно! Беляев долго и, к моему облегчению, неподвижно смотрел. Затем навел на меня мобильник, и я услышала звук фотоаппарата. Я вдруг вспомнила альбом, который он рассматривал в день моего приезда сюда. Как продуктовый каталог на кассе Пятерочки, пролистал и выбрал подходящий товар, поди еще и скидки на рождество были.

– Прежде чем мы продолжим, произнеси вслух: «что тебе показать, Ангел?».

– Что?

– Ни «что», а «что те-бе по-ка-зать, Ангел?», – отчеканил он по слогам. – Скажи это.

– Я не понимаю… продолжим что?

– Я жду.

– Пожалуйста…

– Я ска-зал, про-из-не-си слова, – проговорил он медленно.

– «Что… что тебе показать?».

– … ангел…

– «Что тебе показать, Ангел?».

Нет… это сон, все это просто дурной сон! Реальность такого не вынесла бы!

Беляев встал, я сжалась и немного отодвинулась, когда он поднес ладонь к моему лицу.

– Полагаю, просить тебя станцевать мне стриптиз еще рано?

Я опустила глаза, Беляев снова хмыкнул. Ему доставляло удовольствие видеть, как я дрожу, стыжусь, схожу с ума от страха!

– Оденься и спускайся к бассейну, – я встала и попятилась боком в сторону ванной комнаты. – Не торопись, купальник забыла. Бери говорю! – он протянул два квадратика ткани из «Дикой орхидеи», как я вообще могла его купить! – жду внизу.

Верх был без чашечек, грудь едва умещалась. Я всегда считала ее очень большой. Дико стеснялась, когда в седьмом классе она стала расти, как на дрожжах, к десятому достигнув тройки. А хроническая склонность к полноте подгоняла ее к четвертому, так что мне приходилось постоянно держать в руках свой аппетит, а вместе с ним и тело. Подружки в тайне завидовали, были и те, кто дразнил. Я не Томка. Моя грудь делала меня закомплексованной, а не сексуальной. А бедра… все булки наружу в этих трусах! Еще и кричащий желтый, ну дура!

Надела банный халат поверх почти голого тела и спустилась вниз. За лестницей была гостиная и распахнутые двери во двор. С улицы доносилась музыка. Чем ближе я подходила к дверям, тем отчетливее слышала голоса. Я представила, как шайка этих чертей будет смотреть на меня, а еще хуже лапать, как тогда в больнице. А если… что если он отдаст меня им?!

Развернулась и побежала прочь. Чего я пыталась добиться? Спрятаться? Сбежать? Я ничего не могла с собой поделать. Беляеву придется забирать мой долг силой.

Бежала не долго. На полной скорости врезалась в стальную грудь. Стальную, татуированную, широкую грудь. Огромный, метра два не меньше. Он был в одних шортах. Я никогда не видела столько рисунков на одном теле. Скалящийся лев на его груди приближался.

– Долго будешь глазеть?

Какой он должно быть жестокий… По сравнению с ним Беляев и правда выглядел как ангел.

– Я… извините…

– Сильно ударилась? – присел на корточки. Поставил на пол бутылку пива.

– Извините, – прошептала, немного отползла.

– Я Демид. Давай руку. Давай, не бойся. Куда стартанула, вечеринка там, – он подтолкнул меня к выходу.

Мне стало немного спокойней, когда я увидела двух девушек. Они складывали одежду на лежаки у бассейна. Выглядели нормальными…

– Таис… Мы так не договаривались, – Беляев поставил бокал с шампанским прямо на плитку. Развязал пояс моего халата и потянул вниз. Резко, ткань затрещала.

– Не нужно… при всех, пожалуйста…

– Да брось. Засунь эту скромность подальше. Всем на всех плевать, а жизнь замечает только победителей. Ого… папа тебе разрешает носить такое? – я опустила глаза, тело было совершенно голым, – так он не знает, что ты маленькая развратница, а-я-яй!!!

Его рука скользила по моей спине от лопаток до бедер, пока он знакомил меня с гостями.

– Ну, а Демида ты уже видела. – он сидел на краю бассейна. Не стесняясь, осмотрел мое тело. Медленно, от пальцев ног до лица. – Отдыхай.

Оставив меня, Беляев обнял девушек, и все трое рухнули в бассейн. Я спряталась в беседке под цветущей магнолией. На какое-то мгновение мне показалось, что обо мне забыли. Музыка играла очень громко. Его гости много смеялись и бесконечно пили. Я подняла взгляд, когда перед носом опустилась запотевшая бутылка.

– Советую все же выпить.

– Зачем? – Демид сел рядом и посмотрел в декольте. Так просто, он даже не пытался скрыть это!

Сказать, что мне было некомфортно в компании этого горца – это не сказать ничего. Я вжалась в ротанговое кресло, плотно сдвинула ноги и скрестила руки на груди. Одна из девушек только что вылезла из воды и направилась в нашу сторону. Нагнулась и позвала Демида купаться. Он мотнул головой, и она попросила еще раз.

– Ты глухая что ли?

Она выдохнула, ушла. Я напряглась. Демид открутил пробку и пододвинул бутылку. Это был не вопрос. Я взяла ледяное стекло в руки, глотнула. Потом еще, Демид наблюдал.

– Таис! Так нечестно, ты здесь для меня! – глаза Беляева блестели. Он шел в мою сторону, немного пошатываясь. Грубо поднял из кресла, потащил к воде. Толкнул без предубеждения, спрыгнул сам и сразу припер к борту. Лямки бикини ослабли. Он схватил меня за бедра и притянул к себе. Его член упирался в бедро. Пальцы скользнули под трусы.

– Не надо, пожалуйста… не здесь…, пустите, – слезы защипали глаза.

– Да ладно тебе… Ты ведь не такая скромница, какой хочешь казаться.

– Прошу вас, не нужно!

– Шшш, не шуми.

– Пожалуйста…

– Малыш, я начинаю уставать от твоего нытья, – он слегка отстранился и заглянул мне в глаза. Слезы продолжали течь. Окружающие не обращали на нас никого внимания. Беляев был прав, всем наплевать.

– Вылезай. Давай! – психанув, усадил меня на борт. Бюстгальтер висел на шее. Я пыталась придерживать треугольники на груди. Беляев подтянулся, вылез из воды и схватив меня за руку, потащил к дому.

– Мы в игровой, не теряйте!

Дверь захлопнулась. Тут было жарко, темно и по-прежнему воняло ароматизированным силиконом. Мужчина развалился на диване.

– Подойди. Ближе… Тебе будет удобней если встанешь на колени… – я не двигалась. – Таис, не заставляй меня делать тебе больно.

– Я не понимаю… – я попросту не знала, что мне делать. Дрожала перед ним, несмотря на духоту. Он следил за моими руками, пока я пыталась завязать лифчик на спине. Я ненавидела этот купальник, как я его ненавидела!

– Я сказал, подойди.

– Все ведь видно…

Беляев посмотрел в окно.

– Судя по тому, что я вижу, стесняться тебе нечего. Хочешь, чтобы я закрыл их?

– Зависит от того, что вы намерены делать дальше…

– Для начала неплохо бы перейти на ТЫ, после того что между нами было. И будет…

– В каком смысле? Вы займетесь со мной сексом? И… ну… я просто хочу знать, сколько…

– Сколько раз? – его смех вызывал неприятную дрожь. Мокрый купальник лип к коже, соски выпирали, что конечно не ускользнуло от глаз этого извращенца.

– Разогрейся. Вперед! – кивнул он на шест.

– Вы не скажите? Я имею право знать, что будет со мной дальше, с моей жизнью!

– Ну и зануда же ты…

– Просто скажите!

Он молча перевел взгляд с меня на шест.

Я посмотрела на металлическую палку. На ней были отпечатки чьих-то пальцев. Мне было противно даже стоять рядом. Обхватив себя руками, я опять заплакала.

– Так ты станцуешь для меня?

– Просто скажите…Пожалуйста!!!

Разве на маньяков действовали мольбы о помощи? Беляев едва ли был знаком с понятием человечности. Его лицо побагровело, и я поняла, что он вышел из себя. Он медленно подошел к тумбе и достал черную плетку. Оглянулся, словно давал мне последний шанс. Не успела я вздохнуть, как он с размаху хлестанул ей об пол. От звука удара в ушах зазвенело.

– Cука… тебя нужно объездить, как дикую кобылу… Давай!!! – заорал он и нанес еще два удара в метре от моих ног. Я отпрыгнула и посмотрела на него. Он был в ярости. От ангельских глаз не осталось и следа.

Я стиснула зубы и проглотила давящий ком. Слезы произвольно стекали по лицу. Подошла к шесту. Обхватила руками. Верх купальника болтался между грудей.

– Ко мне лицом повернись… так… Больше страсти, или может тебя простимулировать? – он поднес рукоятку к моему лицу и приподнял подбородок, заставив взглянуть на него. – Сними его нахуй! Давай! Поиграй с сосками… Повернись, – он обошел меня, постукивая свернутой плетью об ногу. Я закрыла глаза, прикрыла руками грудь и развернулась. Мне было страшно даже представить, что он собирался сделать со мной. Просто секс такого как он вряд ли бы устроил.

Беляев погладил мои ягодицы. Затем сдавил, а потом нанес такой обжигающий шлепок, что упала на колени и зарыдала. Свернулась в калачик, спрятала лицо и приготовилась к ударам.

– Энджел!

– Дема… на самом интересном. Сейчас она встанет, – я услышала, как он расправил плетку.

– Да ну ее нахуй, я заебался слушать этот вой. Поехали лучше в «Пилотку».

– Совсем не хочешь посмотреть на эту? – спросил он друга, к этому времени мой плач перешел в истерику.

– Нет, погнали.

– Как знаешь, – Беляев нагнулся ко мне, – вали с глаз…

Глава 11. Женщины с грустными глазами

Я не могла уснуть. Только закрывала глаза, как передо мной тут же возникал он. Трясущийся от злости с плетью в руках. Перевернулась на другой бок, подоткнула одеяло, укуталась. Ладони горели, я натерла их докрасна щеткой, пытаясь отмыть невидимые следы от пилона. Он был теплым, липким и вонял металлом.

Я вздрогнула, в очередной раз. Высунула нос. Где-то скрипнуло. Сердце бешено забилось. Я подскочила с кровати и выглянула в окно. Главные ворота разъехались. Водитель Беляева помог вылезти ему из машины. Пошатываясь, тот пошел к дому.

Мозг истошно кричал «Прячься, беги!!!». И я послушалась. Выбежала в коридор. Оглянулась, пытаясь найти путь к спасению. Дверь хлопнула.

– Теть Галь! Теть Галечка! – Беляев едва выговаривал слова. – Теть Галь!

– Иду, – сонный голос горничной. – Что случилось, Владислав Сергеевич?

– Теть Галь, забери, а…

– Давайте. Помочь?

Они медленно шли по лестнице. Я спряталась за угол.

– Не-не, сюда…

Галина Николаевна подвела его к дверям моей комнаты.

– Спокойной ночи, теть Галь… Тася!!!

Мозг сработал быстро. Когда Беляев вошел в комнату я бросилась к женщине.

– О, ты что не спишь?

– Галина Николаевна, можно у вас телефон одолжить?

– Сейчас? Зачем?

– Папа приснился, волнуюсь… можно, Галина Николаевна? Я на минуточку. Пожалуйста.

– Пойдем.

Спустились на первый этаж, Галина Николаевна дала мне трубку.

– Не долго…

Я пошла в «игровую». Оглядела пространство. Нашла подходящее место и оставила там мобильник. Пошла в свою комнату, глубоко вдохнула. Мне просто нужно пережить эту ночь.

Вернулась к себе. Он сопел на кровати. Уснул? Нет, привстал на локтях, опять лег и похлопал ладонью по одеялу.

– Таис… – мышцы напряглись, я медленно подошла. – Ляг сюда. Давай, не бойся.

Я села на край. От него пахло смесью алкоголя и разных духов. Он поправил волосы и протер глаза. Посмотрел, а потом резко повалил, закинув сверху ногу. Прижался.

– Не беси, ладно, – я вытянулась по струне и молчала. Ждала, что он потащит меня вниз. – Ну что молчишь? Обиделась? Тась… Тася…

– Я… не знаю, что сказать…

– Будь ты повеселее, могли бы классно время провести. Я ошибся в тебе…, а сейчас в «Пилотке» узнал, что… «Пилотка» – это мой клуб, – пояснил он немного заплетающимся языком. – Оригинальное название, да? В одном из залов официантки ходят в пилотках и фартуке на голое тело. Тебе бы пошла их форма, кстати…

Он недоговаривал, забывал сказанное, сам не понимая этого. Я молчала, ждала. Беляев сжал меня крепче и засопел. Через какое-то время я вылезла из-под него. Спустилась, забрала мобильник Галины Николаевны и пошла к ней в комнату, чтобы вернуть. Там, на прикроватной тумбе лежали кошелек, смартфон и документы. Женщина спала. Мой мозг нет. Мне не удалось заснять, как он насилует меня, но кто знает, вдруг снимки его документов мне пригодятся.

Я сфотографировала водительские права и отправила в облако. Телефон Беляева не был запаролен. Я заперлась с ним в ванной и открыла контакты. Не знаю, что я пыталась найти, и что обычно искали киношные детективы. Список контактов был короткими, сплошные клички и аббревиатуры. Зашла в галерею. Беляев заграницей, яхта, друзья. Отдельная папка Ватсап с фотографиями женщин, обнаженными и нет. Они выглядели не очень счастливыми. Перешла в сообщения. Какой-то мужчина с именем Феликс отправлял их Беляеву. Худые измученные лица, взгляд словно в пустоту. Наверняка это женщины, которых принуждают заниматься проституцией! Я сделала фото и отправила в облако. Феликс писал, что кто-то по кличке «Северный» готовит «входной». Все было странно и непонятно. Естественно, а как иначе, когда речь идет о продаже людей! Я сфотографировала их переписку, снова закинула в облако. Может проверить загрузки, вдруг наткнусь на какие-нибудь секретные документы?

– Таис, – от внезапного стука в дверь я обронила телефон. Голос Беляева был совершенно трезвым.

Глава 12.

Энджел

Погранвойска – это не теплая кровать первосортной шлюхи. Тогда какого хрена я был так рад свалить из дома? И мне даже было комфортно в казарме, заполненной запахом мужских ног и портков. И похуй что щи из квашенной капусты, законсервированной еще во времена второй мировой. Сводящие судорогой конечности, так как даже зимой там была только холодная вода. На все это мне было насрать. Я просто знал, что все это временно и что я заработаю имя. Где и как я не думал. Но я возьму свое. Будет икра на завтрак и персидский ковер под ногами.

К концу службы единственное, о чем я мечтал – согреться. Мурманск мне не понравился лишь одним – адской зимой. На посту стояли даже в минус пятьдесят. Если ты отморозил яйца и пальцы на ногах – это твои личные проблемы. Поэтому, когда прозвенел, звонок я уже знал, куда поеду. Я умел лишь одно, держать в руках винтовку. Условия службы по контракту не выбирают, но мне удалось выбить теплое место.

В своем последнем письме матери я написал, что не вернусь. И чтобы не писала сюда, у меня больше не было адреса. Служить предстояло на Востоке.

Я больше не мерз, я попал в пекло…

В высоких Чеченских горах также лежал снег. Мелкий, как крупинки песка, залетал в горловину фуфайки и уши. Ветер пробирал до гостей, но внезапно взрывающиеся бомбы, в метра от места где ты только что был, повышала градусы так, что бросало в пот. Не обмочить штаны удавалось не многим. Наша цель была высоко, но, чтобы приблизиться к ней приходилось идти по трупам своих же сослуживцев. Нас было семеро, когда мы ползком добрались к границе. Несколько боевиков шныряли по территории, загружая в грузовики нелегальные партии оружия и запрещенный порошок. Эти блохи были нам не нужны, нас интересовала голова, которая расплодила эту грязь…

Глава 13. Напоказ

Я почти не спала. Наблюдала как встает солнце и меняется цвет комнаты, в которой я жила пятый день. Она была просторной, с бежевыми обоями и светлой мебелью. Белые портьеры небрежно спадали на пол. Окна в пол пропускали много света. Мне казалось тут было самое «домашнее» место во всем доме. Утром я задремала, но не на долго. Из открытого окна донесся голос водителя, я уже знала, что его зовут Матвей. Самого Беляева с ним не было. Он уехал два дня назад. Без него стало чуть спокойней, по крайней мере я не ждала, что в метре от моей головы пролетит плеть. И все же я не выходила из комнаты, почти не ела и не спала. Мне казалось, что жизнь моя подвешена в воздух, а все что ее держит это тоненький волосок. На одном конце я, на другом рука Беляева, которая раскачивала его из стороны в сторону.

Я с трудом смогла встать с кровати. Мышцы не слушались, голова кружилась от голода. Но в какой-то момент он пересилил страх. Спустившись вниз я поняла, что не одна в доме.

– Зачем тебе это? Есть страховка, а значит дело не в деньгах?

– Мне скучно…

– А с ней веселее?

– Думал, что будет… Но уже надоела, как и многие до нее.

– Так пусть сваливает, охота тебе возится с этой мокрощелкой.

– Не, не охота. Но я нашел ей другое применение. Возьму на вечеринку, посмотрим, что из этого выйдет.

– Будет весело, – несколько мужчин захохотали.

– Матвей, проконтролируй, чтобы вот этот человек посетил мое мероприятие сегодня.

Я увидела в стеклянной дверце шкафа несколько человек. Беляев протянул Матвею чью-то фотографию.

– Ты уверен?

– Пока нет.

– Тогда ты сильно рискуешь, – предупредительный голос, я узнала его. Тот бритоголовый черт с пляжа, что был с обручальным кольцом. Беляев хмыкнул.

– Как всегда…

– У вас есть страховка?! – я вылетела из-за угла как ошпаренная, едва не снеся с ног Матвея.

– Привет, жива, не ушиблась?

Он прошел мимо, а я набросилась на Беляева.

– Так вам вовсе не деньги нужны?! Скучно стало, да? Я тут для развлечения, как домашний зверек, значит?! Вы вообще ненормальный!

– Смотря что входит в твое понятие нормы, – спокойно ответил Беляев, привстал. – Ты как чхуа-хуа… Маленькая, трусливая и постоянно дрожишь, – этот его смех обычно не сулил ничего хорошего, мое сердце сжалось. – Думал нам весело будет, а ты вечно ноешь.

Я ненавидела его ангельское лицо, эти светло-голубые глаза и идеально ровное белые зубы. Он поправил слегка вьющиеся волосы и протянул ко мне руку. Я застыла. Я не могла притронуться к моему убийце, именно им он был для меня. Беляев схватил меня за плечо и затащил в кухню.

– Поешь как следует, я кое-что приготовил для тебя на вечер.

Вышел из кухни, было слышно, как он звал по дому Галину Николаевну. А найдя, что-то долго говорил. Со мной за столом сидел Демид, бритоголовый и какой-то брюнет, взгляд которого напоминал рентген.

Демид допил свой американо, поднял взгляд. В этот момент вернулся Беляев.

– Мы поехали, Эндежл.

– Сегодня в полночь, Дема. Приходи, тебе понравится. Ос, Феликс, – Беляев пожал руку брюнета, и я застыла. Вот значит, как выглядел продавец живого товара. Я непроизвольно отошла.

– Я буду.

Демид вышел. Феликс широко улыбнулся, подмигнул мне и последовал за ним. Его улыбка напомнила мне чеширского кота. Он был очень привлекательным, но интуитивно я чувствовала, что его стоит опасаться. Как и всех их…

– Сейчас тебя накормят. А через полчаса приведут в порядок, – Беляев облокотился на столешницу, пододвинул к себе кружку с кофе.

– Я не хочу есть.

– Ночь будет долгой, и там поесть не удастся.

– Что там будет?

– Продам тебя на аукционе или открою прокат.

– П… прокат? Как это?

– Как шлюху, по часам…

Он говорил холодно, медленно, не глядя на меня.

– Я… я не хотела… брать ваш телефон. Я клянусь, я ничего не сделала!!!

– Не успела, но могла бы.

– Я просто… простите, молю… не нужно, – я вцепилась в его руку. Я готова была на все после этой угрозы. Кому он мог продать меня? Только гадкому извращенцу! Ведь разве нормальный человек покупает человека? – я молю… – я упала перед ним на колени, захлебываясь в слезах. – Оставьте меня, прошу, я все сделаю!!!

– Здесь? В смысле в моем доме?

– Да…

– И мы будем жить долго и счастливо? – снова его гортанный смех, от которого меня передергивало. Он не ангел, а сущий бес.

– Используйте меня…, – выплюнула на выдохе.

– Ты ебанутая? Ты блядь кто такая? У меня есть орда сук, которые за то, что ты предложила, готовы вылизывать мои яйца. И поверь мне, они получат удовольствие. Я спрашиваю, ты блядь кто такая?! – он схватил меня за горло и прижал к стене. Смотрел озверевшими глазами, как тогда в его комнате развлечений.

– Пожалуйста…

– Что? Не слышу?

– Пожалуйста, не надо…

Беляев схватил меня за волосы и толкнул вниз. За секунду я оказалась на коленях, перед его членом.

– Ну давай… если мне понравится, я подумаю.

Меня дико тошнило. Будь проклят тот день, когда мы решили ехать в этот Сочи! Будь проклят этот город и эти люди!!!

– Это ты пришла ко мне, помнишь?!

– Энджел, забыл сказать… – Демид замер в дверях, смотря на мое лицо перед членом его друга. Я проглотила вкус желчи, подступивший к горлу.

– Воспитательный процесс, – Энджел отшвырнул меня на пол. Взял со тола салфетку, вытер рот и кинул в мою сторону. Демид брезгливо посмотрел на меня. Я поднялась и вылетела из кухни, зацепив его плечом.

Я рыдала под одеялом. Наивно надеялась, что оно спасет меня, как спасало в детстве от ночного чудовища из шкафа. Оно было ласковым зверем, по сравнению с Владом Беляевым. Черт возьми, еще никогда в жизни я не ненавидела так сильно.

В дверь постучали и вошли.

– Привет. Я Лена. Я помогу тебе собраться, – она искренне улыбнулась, когда я высунулась из-под одеяла. – Садись сюда, тут свет лучше. Вот так, ну а это ты зря. Красное лицо теперь, основа плохо ляжет. Иди умойся холодной водой.

Я послушно выполнила просьбу. Взглянула на себя в зеркало. Таисия, прекрати. Это твое решение. И было совершенной глупостью надеется, что Беляев разрешит мне остаться. С чего я вообще возомнила, что могу быть ему интересна, что секс со мной чего-то стоит?

– Вы из Бабочки?

– Дааа, – протянула Лена, предрекая, что последуют вопросы.

– А с ним спали?

– Вау… Ну, во-первых, это не очень тактично.

– Простите… не знаю, что со мной…

– Обычно никто не плачет, скорей наоборот.

– Я не по желанию… то есть…

– Ни за что не поверю, что Владик кого-то силой держит. И если ты имела ввиду его, нет, с ним я не спала.

– Владик?

– Ангел. У него высокие моральные принципы, он не из тех, кто обижает женщин.

– У нас разное понимание о «высоких моральных принципах» …

– Хочешь сказать, что он тебя выкрал и насильно удерживает здесь? – Лена оторвала спонж от моего носа и зло сверкнула глазами.

– Нет, не так… неважно.

– Строгий, но работа есть работа. Везде начальство не подарок. А вообще он хороший, и друзья у него классные.

Я пристально посмотрела на девушку. На безумную вроде не похожа.

– Мне Дема нравится. Сильный… А в постели так просто зверь, не самый ласковый, но… – она лукаво прищурилась. – Я пару раз с ним была.

– Как это, была?

– Ну как и все… Ты вообще, что о Бабочке знаешь? У тебя, что в контракте написано?

– Контракте?

– Всем дают подписать. Там больше про анонимность и безопасность… я особо не вчитывалась, этот их юридический язык… Тоска смертная. Так тебе не давали?

– Нет.

– Странно. Владик мне сказал, у тебя сегодня показ? Это редкость, знаешь ли. Сегодня масштабное мероприятие, без приглашения туда во век не попасть. Вот бы мне хоть глазком взглянуть…Кто же ты такая, если не только приглашена, а еще и звезда шоу?

– Я?! Нет… я не звезда вовсе. И вообще, о чем ты?! Что еще за мероприятие и что за показ?

– Погоди ка… Так ты… ты девственница что ли?!

Лена застыла с кисточкой в руках. Я коротко кивнула.

– Тогда все ясно…

– Так что это за мероприятие?

– Ну, пусть лучше Влад… увидишь сегодня. Да все будет отлично, расслабься. Так, – она распустила мои волосы, расправила пальцами. – Каштановый, класс. Густые, не то что мои три волосинки. Три-три, просто я знаешь сколько времени убиваю на всякие маски и бальзамы. Нам нужны кудри. Глаза у тебя не большие, зато губки бантиком, курносая и щечки. Будет эффектно. У тебя линия плеч красивая. Влад сказал ты идешь в черном?

– Не знаю, мне все равно.

Лена ловко вертела утюжком, перекладывая пряди из стороны в сторону. Мурлыкала под нос что-то незатейливое, и иногда улыбалась. Мне вдруг стало так завидно! Она выглядела такой непринужденной и счастливой, здесь, в этом самом месте где я чувствовала себя уничтоженной.

– Как ты здесь оказалась?

– Влад попросил превратить тебя в королеву. Это не сложно, ты красотка!

– Нет! Я про Бабочку.

– Ааа, ну… я работала в салоне красоты. Владелица знакомая Влада. Я как-то обмолвилась, что мне не хватает денег… В Сочи аренда сейчас бешенная! Да и на продукты цены. Ну и в общем она объяснила нюансы. Все безопасно, клиенты проверенные. Не какие-то дальнобойщики с трассы. Солидные люди. Со своими причудами, конечно. Но за эти причуды платят вдвойне.

– Какими, например?

– Для девочки пока достаточно информации.

– А как вас выбирают, по фото?

– Не просто! Все серьезно, у каждой портфолио. Имена конечно вымышленные Я вот натуральная блондинка, розовая кожа. Меня зовут Персиком… – она смущенно улыбнулась.

– А если ты не хочешь?

– Как это? Работа есть работа. Если в салон приходит клиентка, на окрашивание, а мне не нравятся ее волосы, разве я могу отказаться ее красить?

– Но это ведь другое…

– Ничего не другое. Это работа, тем более есть контракт.

– Ну а неприятные случаи были?

– Секс не всегда приятен, это правда. Но…

– Я про другое. Ну, пропадал кто-нибудь? Или может избивали…

– А… это редкость, у нас все клиенты приличные, в основном. Бывает конечно могут перепить. А так Владик в обиду никого не дает. Ты думаешь он кто? Местный мажор? Черта с два. Он очень влиятельный человек, с ментами и властью на короткой ноге. С таким как Владислав Беляев не ссориться.

– Господи… – я закрыла лицо руками. Он никогда не заплатит за то, что сделал.

– Ты такая красивая. Боже… мне бы твою грудь. Настоящая.

– Да.

– Не удивляйся так. У нас у каждой второй сделана. В этом нет ничего такого… Но своя натуральная, если еще и тройка – балл выше, цена больше.

– Балл?

Лена застегнула крохотные пуговицы на платье. Тонкие лямки едва удерживали грудь. С таким декольте вырезы на спине и бедре были лишними.

– Платье отпад. Это Диор, 2020г. Я была на показе. Ездила с клиентом в Париж. Вот тебе и бонус, можно сказать годовая премия. Дорогой подарок от Влада. Разве он не чудо, всегда только брендовые шмотки дарит девчонкам. Мне как-то Гуччи…

Лена была так общительна. Не видела мои красные глаза, шок, оцепенение. Та свобода, с которой она говорила о занятии проституцией, поражали. Она гордилась. Словно получала деньги, разрабатывая вакцину от рака, а не ложась под незнакомых мужиков.

– Рос-кош-но! У тебя потрясающая белая кожа. Знаешь, бледность ведь признак аристократизма. Не загорай, я вот всегда от солнца прячусь, SPF 50, не меньше. Красавица.

– Хватит! Прошу… прекрати постоянно это повторять. Что я красивая и как мне идет платье. Я всего этого не хочу, ясно!

– Ясно.

Она убрала руки, заправила за ухо выбившуюся челку. Девушка была на пол головы ниже меня, совсем миниатюрная.

– Извини, ты не при чем.

– Просто… если ты здесь, значит это твой выбор. Так зачем же терзать себя, если уже все решено.

Мудрость достойная Далай Ламы из уст проститутки. Только этого мне не хватало.

– Я… я не знаю, как не терзать…

– Просто живи.

Просто живи?

Она отвернулась и стала складывать в металлический чемоданчик кисти для макияжа.

– Так, это не помешает. BALDESSARINI «Bella». Я предпочитаю сладкие, с ягодными нотками. Но тебе больше эти подойдут. Легкие, свежие. Приятный шлейф. Волосы не расчесывай. Можно немного поправить пальцами, вот так.

– Ну что, моя фея закончила?! – в комнату уверенной походкой вошел Беляев. – Вау, ручки у тебя золотые, Персик, – он чмокнул ее в губы и сжал попу.

– Обращайтесь, – мурлыкнула та в ответ.

– Сегодня в полночь. Иди.

– Серьезно?! Я приглашена?

– Демид, полный пакет.

Лена довольно подпрыгнула и обняла Беляева. Я делала так же, когда папа отпускал меня на дискотеку.

– Столько раз слышала об этой вечеринке, но никогда не была. Не верится!

– Двигай, – он хлопнул ее по заду, указав на дверь. Обернулся и подошел, – нет слов…

Я зажмурилась. Беляев скинул лямку. Верх платья сполз вниз. Ладони обожгли кожу. Он сжал грудь так сильно, словно хотел показать, что она принадлежат ему.

– Будь хорошей девочкой сегодня… – взял мою руку и поднес к своему члену, он был каменный.

– Пожалуйста…

– Пожалуйста, что?

– Не продавайте меня… – я чувствовала себя беспомощным щенком, которому подыскивали хозяина. На глазах опять проступили слезы.

– Сейчас испортишь весь макияж, – Беляев будто заботливо вытер скатившуюся по щеке капельку, – а мне тебя еще клиентам показывать.

Его телефон зазвонил, он отошел и кивнул, чтобы я оделась.

– Иди в машину и прекрати реветь.

Огромный рэндж ровер долго петлял в горах, пока наконец не въехал в трехметровые ворота. Из дома доносилась музыка. Ушам не верю, «Полонез» Огинского. Была одной из моих любимых композиций в музыкальной школе. Мне захотелось прикрыть плечи, платье было неподходящим. Вряд ли вообще были места, куда оно подходило…

Беляев прилизал гелем светлые волосы, глаза стали еще больше. Черный ему определенно шел. Я обратила внимание, что его пиджак был надет на голое тело. Он подал руку.

– Боишься? Лицо уже зеленое. Давай сегодня без рвоты, нужно сохранять товарный вид до конца мероприятия.

– Что вы сделаете? Я ведь больше не вернусь к вам, так?

Он не отвечал. Мы вошли внутрь, и я едва не свалилась в обморок. Под звуки одного из величайших классических произведений, по роскошному холлу с мраморными колоннами, в центре которого стоял фонтан, передвигались практически обнаженные люди. Счастье, что я не ужинала. Тошнота от увиденного собралась в горле.

– Энджел, брат! Ты превзошел сам себя, родной… – хрипловатый голос мужчины напугал меня еще больше. Черноволосый, высокий, с огромными ладонями.

– Здравствуй, Шерхан. Благодарю, друг. Рад, что ты пришел.

– Получил твое приглашение и отменил все дела на сегодня.

– Приятно слышать.

– Я не просто так здесь, Ангел. Нам нужно кое-что обсудить.

– Вопрос закрыт, Шерхан, я же сказал…

– Аллах всегда был благосклонен ко мне и давал все, что я желал… Попытаю удачу снова.

Еще секунду назад смеющийся Беляев вмиг стал серьезным. Сжал челюсти, на шее проступили вены.

– Не сегодня. Слишком особенный вечер. У меня уже назначены пара сделок ближе к полуночи, не хотелось бы потратить всю ночь на работу. – Шерхан посмотрел на меня и облизнул губы. Наверное, только вчера спустился с гор!

– Как зовут твою спутницу? – я проигнорировала его вопрос, ища поддержки у стен и пола.

– Таис, – ответил Беляев.

– Таис Афинская… ночь будет полна событий, – прошептал Шерхан. Мое платье его заинтересовало, он с любопытством осматривал каждый сантиметр ткани. – Увидимся… Это зарево ночью в дали, и твой грех в небе нечистом… – он удалился, напевая какую-то мелодию под нос. Мне стало жутко. Беляев проводил его взглядом.

– Ну, как обстановка? Глаза испуганные, вся дрожишь. Иди-ка сюда… – Беляев убрал телефон и подвел меня к фонтану. Он вновь был расслаблен и улыбался. – Где-то в этом очаге разврата должны быть бокалы.

– Доброго вечера, держи мой, – каблуки на моих туфлях подкосились. Лев на обнаженной груди зарычал мне в лицо. Демид подставил бокал под фонтан и наполнил его пенным напитком. На нем были только черные брюки и бабочка на шее. Босые ноги на мраморном полу смотрелись странно. Я хотела предупредить его, что это чревато воспалением простаты, но не решилась. Энджел забрал из его рук бокал и подал мне.

– Пару глотков, поверь, так будет лучше.

Какая антисанитария… Демид и Энджел не сводили с меня глаз. Пришлось глотнуть. Шампанское было ледяным и сладким.

– Где моя пара? – все так же глядя на меня спросил Демид.

– Сейчас будет.

– Сервис хромает?

– Дема, обижаешь… посторожи, – Энджел кивнул на меня и отошел.

– Нравится?

– Что?

– Вечеринка?

Я помотала головой и сложила руки на груди, не зная куда деть пустой бокал. Демид забрал его и вновь наполнил. Запахло едой. Мимо стали ходить официанты с огромными красными подносами. Демид притормозил одного и положил в рот тарталетку с черной икрой. Взглядом предложил мне, я опять помотала головой.

– Ты вообще не любишь вечеринки?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.