# Я твой хозяин!

Кристина Амарант, Алина Лис

Еще вчера ты – Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня – дочь мятежника, отданная в рабство злейшему врагу рода. Когда-то Андрос был влюблен, словно мальчишка, но ты посмеялась над ним, и сегодня пришло время его торжества. Он по-прежнему одержим, сходит с ума от страсти, а значит сделает все, чтобы подчинить тебя. Насилием и уговорами, плетью и ласками присвоить, сделать своей навсегда.

Сможешь ли ты, гордая дочь ди Вине, не сломаться? Есть ли будущее у этой безумной, больше похожей на ненависть, любви?

ВНИМАНИЕ! СТРОГО 18+! Герой по-настоящему жесток, героиня тоже не трепетная фиалка. Есть сцены насилия – физического и психологического, принуждения, унижений.

Повесть является приквелом к истории Таси «Рабыня демонов в Академии магии», но имеет самостоятельный сюжет. Можно читать отдельно от прочих книг цикла. Несколько отрывков из повести встречались до этого в романе «Невеста демона, или Крылья на двоих».

## ГЛАВА 1


Андрос пришел на третий месяц заключения. Скрипнула дверь камеры, впуская высокого мощного мужчину в строгом костюме.

Наама вскинула голову. Не отводя с лица грязных спутанных прядей впилась в него взглядом.

– Чего тебе, ди Небирос? – от долгого молчания голос охрип и звучал непривычно. – Пришел позлорадствовать?

Она нарывалась. Дочь предателя, ожидающая приговора, не должна так разговаривать с императорским фаворитом.

Но смерть братьев, арест, избиение, долгие дни в неизвестности лишили ее страха. Быстрее бы состоялся этот фарс под названием “императорский суд”. Дочь мятежного ди Вине устала ждать и почти мечтала о казни. И о том, как плюнет после оглашения приговора в его демоническое величество и скажет последнее слово для газетчиков.

Он прошел через всю камеру, встал рядом и скривился.

– Ты смердишь.

– Ну прости, – пленница ядовито улыбнулась. – Мой бассейн с гидромассажем засорился. Зачем пришел?

Андрос стоял рядом – отвратительно ухоженный, чистый, наглый, распространяя запах дорогого парфюма. Стоял и разглядывал ее с брезгливой гримасой.

Наама вскинула голову и ответила дерзкой ухмылкой. Что, нехороша? Непохожа на ту куколку, за которой ты таскался, теряя голову?

Тебя бы сюда, красавчик, на пару-тройку недель. В кандалы да грязный каменный мешок, построенный еще в эпоху Первого императора. Одиночка для особо опасных преступников.

– Тебя приговорили к смертной казни, – продолжил Андрос.

Она до боли стиснула зубы. Он лжет! Просто издевается!

– Слушанья еще не было.

– Было. Дела об измене рассматриваются в отсутствии обвиняемого. Его величество, как Верховный судья империи лично огласил приговор.

Вот и все. Не будет даже пародии на суд, даже иллюзии справедливости. Не будет толпы газетчиков и возможности сказать последнее слово.

Она сгорбилась, до боли в пальцах вцепилась в кандалы. Богиня, как же не хочется умирать! Так нелепо и несправедливо. Наама даже не знала о заговоре. Отец слишком любил и берег свою младшую дочь, перед началом мятежа отправил ее из столицы в поместье тетки, вглубь земель ди Вине.

Андрос разглядывал ее. Оборванную и грязную – от нее действительно пахло несвежим телом. Когда-то гладкие, словно черный шелк, волосы превратились в спутанный колтун, и только глаза сияли все тем же неукротимым бирюзовым огнем.

Жалкая, униженная, лишенная дорогих нарядов, украшений и флера недоступности, Наама должна была вызывать презрение и жалость.

Должна была. Но не вызывала. При виде нее его по-прежнему охватывало чувство похожее на голод. И взгляд сам собой останавливался на алых губах, скривленных в высокомерной усмешке.

Сука! Заносчивая сука. Ничего, новости, которые он принес, собьют с нее спесь.

– По моей личной просьбе, с учетом заслуг клана ди Небирос в борьбе с мятежом, его демоническое величество согласился помиловать тебя.

Наама вздрогнула. Ей показалось, что она ослышалась.

С чего это ди Небирос вздумал заступаться кого-то из ди Вине? Особенно за нее. После того унизительного отказа…

– Помиловать?

– Смертная казнь заменена пожизненным рабством, – злая усмешка изуродовала его породистое лицо. – Догадайся, кто будет твоим хозяином?

Стало тихо. Словно внезапно заглохли все звуки, кроме тяжелого тока крови в ушах. Наама растерянно глядела на него и не верила.

– Нет! – беззвучно шевельнулись обветренные губы.

– Да, – отозвался ее мучитель.

Демонов, особенно высших, не обращают в рабов. Никогда! Это дико, противоестественно. Демон владеет рабами, а не наоборот!

– Ты лжешь! – истерично выкрикнула она. – Я не какая-нибудь грязная человечка! Ты не можешь превратить меня, Нааму ди Вине, в рабыню!

– Могу, – он наклонился над ней, дернул за грязные спутанные волосы, заставляя откинуть голову назад. – Еще как могу, моя сладкая, – прошипел Андрос ей в лицо. – Ты глумилась надо мной. Отвергала, выставила на посмешище. Твой отец унизил меня, когда я, вопреки воле родственников, пришел просить твоей руки. Выгнал пинками из своего дома, не принял вызов на поединок. Но теперь пришла моя очередь смеяться. Теперь ты моя, навсегда. Ты будешь стонать подо мной и лизать мне сапоги, умоляя взять тебя самым извращенным способом.

Больше всего ему сейчас хотелось впиться в эти алые губы, укусить, пометить, оставить на трогательно обнаженной белой шее темно-багровый засос.

У безумия есть имя, и это имя – Наама ди Вине.

Демоница зашипела от боли. А потом набрала слюны и плюнула прямо в нависшее над ней лицо.

Андрос выпустил ее волосы, отшатнулся. Сшитый на заказ костюм затрещал по швам, выдавая близость демона к боевой трансформации. Фиалковые глаза сверкнули ослепительной яростью, и на мгновение Наама понадеялась, что он убьет ее.

Надо лишь подтолкнуть его чуть-чуть.

– Никогда! – выкрикнула она. – Ты жалкое ничтожество, ди Небирос. Низшее отродье, любитель вылизывать императорскую задницу. Ты можешь надеть на меня кандалы, взять силой, но никогда Наама ди Вине не отдастся по доброй воле грязному падальщику… – она задохнулась от ненависти.

Вместо того чтобы окончательно потерять контроль над собой, ее враг вдруг успокоился. Зло улыбнулся, вынул белоснежный платок и медленно вытер плевок с лица.

– Посмотрим, – с обманчивой лаской в голосе ответил демон. – Дерзкая рабыня – это даже интересно. Люблю укрощать наглых девок. А что до кандалов, – он смерил взглядом тяжеленные оковы на ее руках и ногах, сдерживавшие магию внутри Наамы, – то они слишком громоздкие. Я предпочитаю ошейник.

С этими словами он развернулся и вышел.

А чуть позже заявилась имперская стража. Наама знала, что силы неравны, но сопротивлялась до последнего. Визжала, билась, царапалась и кусалась, пока ее не вырубили ударом по затылку.

В себя она пришла уже на алтаре в главном храме. Прикованная, с кляпом во рту. Верховный жрец над головой нараспев зачитывал слова заклинания, не обращая внимание на мычащую и бьющуюся в путах пленницу.

Каждое слово камнем ложилось в незримую стену, отсекавшую дочь мятежного ди Вине от ее магии. Навсегда лишало Нааму права творить, распоряжаться, менять мир.

Она еще мычала и пыталась вырваться, когда над головой вспыхнул свет. Когда тень Наамы протянулась через пол зала – когтистая, крылатая.

Сверкнул кинжал из лунной стали и отсек тень под завывания жреца.

Стало пусто и холодно.

Руки Андроса ди Небироса коснулись шеи, затягивая ошейник. Демон склонился над Наамой, медленно погладил по спутанным грязным волосам.

– Моя, – прошептал он с наслаждением, пожирая ее взглядом.

Наама обмякла и заскулила.

***

– Это правда?! – Лайла ди Эйма ворвалась в кабинет подобно огненному вихрю. Громко хлопнула дверью, выпалила вопрос и сердито сложила руки на груди.

– Что именно?

Андрос дописал предложение и мрачно посмотрел на супругу. Обычно просто тяжелого пристального взгляда хватало, чтобы поставить ее на место. Лайла робела и давала обратный ход, справедливо понимая, что лучше не злить того, кто оплачивает твои счета.

Но сейчас фокус не сработал.

– Ты спас Нааму ди Вине?!

– Я взял ее рабыней.

– Ты спас ее!

– Это не твое дело, Лайла.

– Как ты мог?! – она порывисто шагнула к нему, сверкая сапфирово-синими очами. Белокожая, огненно-рыжая. Алое платье обтягивало фигуру плотно, как перчатка, мех на воротнике и бриллиантовые серьги, которые сделали бы любую другую женщину вульгарной, удивительно подходили к ее узкому лицу с высокими скулами и полными губами.

Одна из самых красивых и статусных женщин в империи. Звезда, сменившая на небосклоне бомонда блистательную Нааму ди Вине.

Любовь света переменчивей гулящей девки. Сейчас никто и не вспомнит, что всего несколько лет назад именно Наама ввела в свет свою бедную дальнюю родственницу Делайлу. Некрасивая, большеротая и слишком худая по тогдашним канонам красоты подруга тенью следовала за принцессой-Наамой, была лучшей советчицей и наперсницей. До тех пор, пока ей не повезло подцепить самого завидного холостяка империи.

– После ее отказа! После всех унижений…

– Хватит! – рявкнул Андрос, и она, наконец, замолчала.

Он с досадой подумал, что было ошибкой жениться на ней. Глупое, импульсивное решение. Он был зол, разъярен очередным отказом Наамы, а Лайла подвернулась так вовремя. Кроткая, понимающая, услужливая в постели. Ее восхищение стало бальзамом для уязвленного самолюбия.

И слова Наамы. Утонченные насмешки в его адрес, звучавшие во время женских посиделок. Лайла исправно запоминала и передавала их, разжигая в душе ненависть попалам с яростью. После каждого подобного откровения, он еле сдерживался, чтобы не ворваться в дом к высокомерной сучке и не придушить ее.

– Андрос, – теперь голос Лайлы звучал умоляюще. – Послушай, так нельзя! Я – твоя законная жена. Ты не представляешь насколько унизительно присутствие другой женщины в нашем доме. Что скажет свет?!

Он скривился, оценив, как легко она присвоила себе право на родовое поместье ди Небиросов.

– У многих демонов есть рабы, Лайла. Это нормально. Я же не запрещаю тебе развлекаться с твоими стриптизерами.

– Но она демоница!

– Она моя рабыня, – он с размаху обрушил кулак на столешницу. Полированный дуб жалобно крякнул. – Хватит, я сказал! Наама моя. И она останется здесь. Это не обсуждается.

Лайла снова сверкнула глазами.

– Тогда я уезжаю! Ноги моей не будет в Грейторн Холл, пока она здесь!

– Хорошо.

– ЧТО?! – она, очевидно, рассчитывала на совсем другой ответ, потому что задохнулась от возмущения.

– Ты можешь жить в моем доме в столице, – он бросил выразительный взгляд на часы. – Хватит отнимать мое время. Еще слово, и я вдвое урежу содержание.

Угрозы лишения денег всегда действовали на нее лучше всего. Лайла плотно сжала губы, сверкнула напоследок глазами и выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.

Андрос попробовал вернуться к работе, но мысли о пленнице не давали покоя. Наама, должно быть, уже оправилась от заключения. Врач заверил, что с ней ничего серьезного,а шок – просто последствие проведенного ритуала, который пройдет через несколько дней.

Он представил ее себе. Черные пряди распущенных волос на алебастрово-белой коже. Колючие бирюзовые глаза, полные злости, упрямо вздернутый подбородок.

И губы. Алые, как цветки мака. Как кровь.

Все это теперь – его. Наама принадлежит ему, всецело, безраздельно. Достаточно выйти из кабинета, пройти по коридору и подняться этажом выше в гостевые покои, оборудованные специально для пленницы.

Почему же он медлит?

Демон громко выругался, поняв, что причиной задержки является страх. Смешно и стыдно бояться, что бесправная, униженная, во всем зависимая от него женщина снова оттолкнет его. Кого теперь волнует чего хочет или не хочет Наама ди Вине? Она его собственность, его рабыня.

И ей же хуже, если гордость демоницы не желает принимать этот факт.

## ГЛАВА 2


В новой камере были шелковые обои на стенах. И резная антикварная мебель. Двуспальная кровать с балдахином, ванная, целый шкаф платьев.

И окна. Огромные, в пол. Сквозь стекло был виден лабиринт сада внизу, узкая серая лента дороги меж холмами.

Свобода близко и далеко. Невидимые магические путы привязывали Нааму к поместью ди Небиросов верней кандалов. А если и получится сбежать, без магии и боевого облика надолго не скрыться от императорских ищеек.

Если не случится чуда, весь остаток жизни ей суждено провести здесь, игрушкой злейшего врага.

Первые дни она ждала Андроса, вздрагивая от каждого шороха. Каждый раз, когда щелкал замок, и поворачивалась ручка двери, подбиралась, готовая сопротивляться до последнего, с отчаянием смертника.

Но появлялась служанка с обедом, или горничная с метелкой.

Наама съедала обед, обжигала горничную злым взглядом и возвращалась на свой пост у окна. Или принималась кружить по комнате, как запертая тигрица, изнывая от тоски и ярости. При мысли о своем невозможном унижении ей хотелось разорвать Андроса. Дочь Увалла ди Вине, превращенная в рабыню!

Скорее остынет Изначальное пламя, чем Наама забудет об этом. Она отомстит! О, как страшно она отомстит.

Она вспоминала уроки, полученные в отцовском доме. Кинжал, яды, уязвимые точки. Всех дочерей ди Вине учили этому. Опытный мастер сможет подарить смерть и тупым карандашом. Или листом бумаги. Но Нааме никогда не нравилось искусство тайного убийства. Она предпочитала танцы, сплетни, вечеринки.

Почему она была такой плохой ученицей?

Андрос пришел только две недели спустя. Вошел и встал в дверях, рассматривая ее с жадным выражением на лице. Наама подобралась и молчала. При виде врага ярость вдруг сменилась страхом. Сейчас она была полностью в его власти. Никто в целом мире не мог помешать ди Небиросу сделать с ней, что угодно и остаться безнаказанным.

– Выглядишь лучше, – наконец, хрипло произнес он.

– Не могу сказать того же о тебе. Ты выглядишь все таким же козлом, – колкость родилась раньше, чем Наама успела прикусить язык.

– Опять дерзишь? – он шагнул вперед, не отрывая от нее взгляда. Все такой же наглой, стервозной, недоступной. Все так же презрительно отвергающей его.

Следы заключения уже сошли, Наама снова была хороша. Невозможно хороша, в облегающем черном платье с соблазнительным декольте, целомудренно прикрытом сверху кружевом. Холодная бирюза глаз, пронзительней морских бесконечных просторов. И белая кожа, на которой так хочется оставить багряные засосы. Оставлять их снова и снова, помечая “Моя!”

– А чего ты ждал, ди Небирос? Думал, я встречу тебя на коленях, вопрошая, чего угодно господину?

– Еще встретишь! – выдохнул он. И вдруг рывком преодолел расстояние между ними. Вцепился в ошейник и дернул на себя, другой рукой распуская ей прическу, чтобы намотать черные пряди на руку. – Тебе идет ошейник, На-а-ама. Но рабыня должна почтительно обращаться к своему господину.

– Никогда! – прошипела она. – Ненавижу тебя!

– Знаю, – Андрос потянул за волосы сильнее, заставляя демоницу запрокинуть голову. И впился в губы, о которых грезил столько времени.

В этом поцелуе не было нежности. Только злость, животная страсть и желание подчинить. Он целовал ее подчеркнуто грубо, утверждая право хозяина.

Наама – имя безумия, Наама – клеймо больной одержимости. Андрос грезил этой женщиной с тех пор, как впервые увидел ее. Грезил и ненавидел за ту особую власть, которую она имела над ним.

Сперва демоница сопротивлялась. Совершенное тело в его объятиях трепетало не от желания, но от ненависти, и в том, чтобы принуждать ее, было особое удовольствие и странная горечь.

А потом Наама обмякла, словно готовясь лишиться чувств. Подозревая подвох, он разжал пальцы и выпустил ошейник.

Это спасло ему жизнь.

Он почувствовал ее движение и в последний момент успел отшатнуться. Обломок кости, в котором Андрос узнал остатки гребня для волос, лишь слегка рассек кожу на шее.

Наама взвизгнула от разочарования.

Промахнулась! Как она могла промахнуться?

Отпрянув, Андрос дернул ее за волосы, все еще небрежно намотанные на его руку. И, проклятье, это было больно! А еще это помешало ударить его повторно. Демон перехватил ее руку, вывернул и сжал так, что Наама охнула от боли, выпуская импровизированное оружие.

– Неплохая попытка, – мучитель улыбнулся и сжал сильнее пальцы. Боль стрельнула от руки вверх к плечу, на мгновение Нааме показалось, что он просто сломал ей запястье. Она закусила губу, чтобы не застонать. – Мне нравится эта игра, На-а-ама. Только давай играть вдвоем. За каждую неудачную попытку меня убить я буду тебя наказывать.

В ответ она попробовала ударить его свободной рукой. Позабыв все, чему учили в доме отца про болевые точки и уязвимые места, просто ударить – куда получится дотянуться.

– Отлично, – он оскалился. – Значит, договорились, моя сладкая.

Он выпустил ее волосы только для того, чтобы оттащить ее – рычащую, осыпающую его оскорблениями и брыкающуюся к кровати. Связал магическими путами, легко преодолев сопротивление. И замер, разглядывая свою жертву.

Демоница тоже временно прекратила сопротивляться, набираясь сил для нового рывка. Ее грудь под тканью бурно вздымалась. Это зрелище заставило его совсем потерять голову.

Андрос нагнулся, поднял обломок гребня, которым она пыталась отправить его на тот свет, и провел вдоль кривой кромки, затачивая магией до бритвенной остроты. Потом поднес к груди, разрезая тонкое кружево.

– С-с-скотина! – прошипела демоница.

Он криво улыбнулся и провел лезвием ниже, обнажая черное атласное бюстье. Чуть пощекотал острием белый живот выше ямки пупка, наслаждаясь отголоском страха, мелькнувшим в ее глазах, а затем склонился и лизнул восхитительно нежную гладкую кожу.

– Ты ведь не девственница, На-а-ама?

– Окажи миру услугу – сдохни, тварь! – прошипела демоница, еле сдерживая панику.

Невидимые нити магии, похожие на упругие ленты уверенно охватывали ее запястья. Такая удобная вещь – сколько ни дергайся – не вырваться. И при этом не травмируют кожу, даже синяков почти не остается. Наама знала это, потому что в той, прежней жизни, сама не раз пользовалась ими, фиксируя своих человеческих любовников, прежде чем взять в руки плеть.

Они не возражали. Скорее наоборот – состязались за честь быть наказанными Госпожой.

Но она никогда и никому не позволила бы привязать себя по доброй воле.

Страх накатывал волнами, лишая разума. Заставлял биться в путах, терять силы, несмотря на всю обреченность сопротивления. От мысли, что сейчас случится, разум захлестывала беспомощность и отчаяние.

Нет! Этого не может быть! Не с ней, Наамой ди Вине, папиной дочкой, маленькой принцессой!

Мерзавец, привязавший ее, предвкушающе ухмыльнулся и провел лезвием ниже. Словно вскрывал упаковку подарка. Сильные ухоженные пальцы в россыпи перстней погладили ее бедра. Задыхаясь от ужаса и бессилия, она снова попыталась свести ноги, но получилось лишь слегка дернуть бедрами, словно подаваясь навстречу его прикосновениям. Глаза Андроса насмешливо сверкнули.

– Хочешь меня, На-а-ама?

– Не мечтай, – с тяжелой ненавистью откликнулась демоница. – Ты мерзок и жалок, ди Небирос. Способен взять женщину, только если она связана. Ни одна демоница не захочет тебя.

Его лицо мгновенно исказила гримаса злости, а потом, словно мстя за ее слова, пальцы скользнули под кружево трусиков и вторглись в ее тело.

– Ты сухая, – задумчиво заметил он, всаживая оба пальца до упора. – Надо бы это исправить.

Связанная откликнулась истерическим смехом. Пусть делает что угодно с ее телом, ничто в мире не в силах принудить Нааму возбудиться и желать его.

Он склонился над ее лицом, снова захватывая губы в жадном собственническом поцелуе. Наама попыталась укусить его, но Андрос в ответ ткнул куда-то ниже солнечного сплетения, заставив ее всхлипнуть от боли.

– Как дикая кошка, – произнес он, любуясь ею – покоренной, но не сломленной. Вид белого тела на темном покрывале сводил с ума, пробуждал самые грязные и низменные инстинкты. И в том, чтобы владеть ею – такой гордой и недоступной раньше, таилось особое, ни с чем не сравнимое наслаждение.

Наама ди Вине умерла вместе со своим кланом. Безымянная рабыня, подаренная ему императором в знак особого расположения, была никем. Она принадлежала Андросу полностью.

На словах и в бумагах. Взглянув в пылающие яростью глаза, он осознал это. И понял, что если сделает то, что задумал: подчинит ее, заставит желать против ее же воли, то гордая дочь ди Вине никогда не простит унижения. Останется только ломать. Дрессировать демоницу, словно зверушку, добиваясь покорности.

Андрос заколебался. Вспомнил месяцы ухаживаний и мелких унижений, когда эта расчетливая сука держала его на расстоянии, превратив во всеобщее посмешище. Отказ ее отца. И снисходительное презрение в ее глазах.

Разве можно с ней иначе?

– Эта кошка растерзает тебя, ди Небирос! – поклялась распятая демоница.

– Или станет ласковой домашней кошечкой, – обещание в голосе мучителя напугало Нааму, но в настоящую панику она впала, когда Андрос дернул шнур колокольчика, призывая слугу.

Мысль о том, что слуги (слуги!) увидят ее связанной, полуобнаженной секс-игрушкой была невыносима.

Она задергалась еще отчаяннее, пытаясь вырваться.

– Принеси поднос из моей комнаты.

Служанка поклонилась и вышла, а Андрос снова повернулся к своей пленнице.

– Скоро ты станешь очень мокрой, Наама. Мокрой и послушной, – пообещал он. Затем взмахнул еще раз самодельным кинжалом, разрезая бюстье, и стиснул ее грудь, пощипывая и выкручивая соски.

Она поморщилась. Хозяйские наглые прикосновения прохладных пальцев не вызывали ни малейшего возбуждения.

– Не в этой жизни.

Вернулась служанка, с поклоном поставила поднос на стол у кровати. Наама поймала ее любопытный взгляд и оскалилась, пообещав мысленно девчонке мучительную смерть. Та побледнела и отшатнулась.

– Господин желает еще чего-нибудь?

– Нет. Можешь идти.

Дождавшись, пока девчонка отклоняется и скользнет за дверь, Андрос взял с подноса запаянную колбу и шприц. Щелкнул ногтем по тонкому стеклу, отломил горлышко, опустил иглу в бледно-голубую жидкость.

– Твоя прежняя жизнь кончилась, Наама.

Она расширенными глазами следила за ним, догадываясь, что происходит. И не желая верить своим догадкам.

Когда демон склонился над ней со шприцом, на конце которого угрожающе поблескивала капелька влаги, Наама взвизгнула и забилась, словно припадочная. Она дергалась, мотала головой, извивалась и голосила.

Андрос выругался и навалился сверху. Подмял так, что стало трудно дышать, дернул за волосы, заставляя вытянуть шею.

И все же вонзил шприц в плечо чуть выше ключицы.

– Вот и все, – раздраженно сказал он, выдергивая иглу. – Теперь нужно только немного подождать.

Наама замерла, тяжело дыша. Вслушалась в свое тело, но не ощутила в нем никаких перемен. Может, он просто пытается напугать ее?

– Ты блефуешь, ди Небирос. Экстазон запрещено применять без письменного согласия…

– К свободным женщинам, – с усмешкой закончил он. – Ты видишь здесь свободных женщин, моя сладкая?

Она побледнела, осознав всю глубину и весь масштаб подлой задумки. И, словно откликаясь на эти безнадежные мысли, по коже прошла первая пока еле заметная волна дрожи.

– Нет! – Наама всхлипнула.

Она же не животное! Она – демоница, дочь высшей расы. Это все – просто физиология, она не может уступить собственной похоти! Не превратиться в воющую, готовую на все самку!

Но что-то происходило. По телу разливалось странное тепло, согревая и вызывая желание. Соски съежились и заныли, словно умоляя о прикосновениях жадных губ и рук, а внизу живота разгорался настоящий пожар. Наама снова попробовала свести ноги. Уже не сопротивляясь, просто жаждая хоть немного притушить его. И вздрогнула, поймав взгляд нависшего над ней мужчины.

Андрос наклонился, с жадностью всматриваясь в ее прекрасное лицо, на котором ненависть и гнев медленно уступали место иным чувствам. Производитель обещал эффект в течение трех-пяти минут и, похоже, не соврал. Глаза связанной женщины затуманились, влажные губы приоткрылись. Демоница часто дышала, отчего ее небольшая грудь поднималась и опускалась. Темно-розовые соски, похожие на спелые ягоды, неодолимо манили попробовать их на вкус. Он захватил пальцами один из них и слегка сжал, услышав в награду возбужденный стон.

– Хочешь, чтобы я продолжал, Наама?

Она закусила губу, давя слова согласия и мольбу продолжать, не останавливаться. Рот наполнился кровью, но Наама почти не почувствовала боли. Пожар в теле с каждым мгновением разгорался все жарче, путал мысли, не давал думать ни о чем кроме напряженного и мощного члена в ее теле.

– Хочешь меня? – его рука замерла над грудью, почти касаясь соска.

Наама прорыдала что-то невнятное. Дернулась вперед, все еще борясь и безнадежно проигрывая навязанному желанию.

Он убрал руку.

– Не слышу.

Она хотела. Жаждала, умирала от желания. Но гордость, самоуважение и звериная ненависть к мужчине, который делал с ней это, были сильней навязанной наркотиком похоти. Наама замотала головой.

– Нет. Оставь меня, – с придыханием произнесла она.

– Ты уверена в своем ответе? – насмешливо растягивая слова, переспросил он. – Подумай, сладкая.

Вместо слов с губ сорвался возбужденный стон. По телу выступила испарина, волосы прилипли к шее. Андрос замер над ней, пожирая голодным взглядом, и демоница зажмурилась, чтобы не видеть его.

Но с закрытыми глазами было еще хуже. Усилившееся обоняние улавливало присутствие рядом сильного здорового самца. Она поерзала бедрами, раздвинула их шире, словно приглашая взять ее.

– Нет, так не пойдет, – от хриплого голоса над головой по телу снова пробежала сладостная дрожь. – Сперва признайся в своих желаниях.

И снова еле ощутимое прикосновение к болящим от возбуждения соскам. Пальцы – чуткие, прохладные, несущие избавление от сжигающего ее пожара – скользнули вниз, осторожно погладили нежную кожу с внутренней стороны бедра.

Наама всхлипнула и дернулась вперед, пытаясь поймать его руку.

– Прошу! – она распахнула глаза и встретила торжествующую улыбку на ненавистном лице.

– Что означает твое “прошу”? – пальцы снова поглаживали и ласкали ее сосок. Слишком нежно, едва ощутимо, а ей хотелось большего. Щипков, укусов, чувствовать тяжесть тела сверху и яростные таранящие удары большого члена внутри.

– Я хочу тебя, – прорыдала она, ненавидя себя за эти слова.

– Если чего-то сильно хочется, нужно как следует попросить, – подсказал глумливый голос над головой.

Да он издевается!

Но Наама уже перешла черту, за которой осталась сдержанность и гордость. Тело ломило от мучительного желания, перед глазами вспыхивали картины одна грязнее и непристойнее другой.

– Пожалуйста! Умоляю! Возьми меня!

– Другой разговор, – хмыкнул голос. И путы, удерживающие ее руки и ноги, исчезли.

Она мгновенно дернулась приласкать себя, за что получила хлесткий удар. Плеть оставила ярко-алую полосу на белых бедрах, а боль пробилась даже сквозь одурманенный наркотиком разум.

– Удовольствие нужно заслужить, – с насмешливой ухмылкой пояснил ее мучитель, поигрывая хлыстом. И потянул ее с кровати.

Как во сне Наама сползла на пол. Ей по-прежнему хотелось только одного. Чтобы он вошел в нее, подарил наслаждение, притушил бушующее в ее теле пламя.

Андрос сел в кресло, расставил ноги и поманил ее пальцем.

– На колени.

Не веря, что она это делает, Наама опустилась на колени перед ним. Он медленно с наслаждением намотал ее волосы на руку и притянул женщину к своему паху.

– Ты знаешь, что делать.

Она знала. Но никогда не занималась подобным, считая в глубине души такие ласки унизительными. Наама ди Вине была королевой, перед которой мужчины становились на колени, чтобы приласкать ее.

На мгновение она замерла, умоляюще глядя на своего мучителя.

– Пожалуйста, – шевельнулись губы.

– Сделай это, Наама. И если я буду доволен, я возьму тебя так, как ты этого желаешь.

Трясущимися руками Наама потянулась к пуговицам на ширинке. Медленно высвободила возбужденный член. Большой, огромный, как раз такой, какого жаждало ее тело.

Андрос выпустил ее волосы и расширенными глазами смотрел, как она медленно склоняется и округляет алые губы. Ощутив прикосновения юркого чуть шершавого язычка, он не выдержал и застонал.

Ее ласки не были искусными, но сильней них пьянило ощущение власти. Зрелище высокомерной гордячки, на коленях у его ног, ласкающей его естество, возбуждало настолько, что он еле сдерживался, чтобы не кончить раньше времени. Он дважды останавливал ее, чтобы продлить изысканное удовольствие, и все же не смог продержаться долго. Спустя всего десять минут излился со стоном и рычанием. И вцепился в волосы, не давая женщине отстраниться.

– Глотай все, Наама.

Демоница всхлипнула, покорно сглотнула и обмякла. Тело ломило от похоти и разочарования, между ног было невероятно влажно, а где-то в глубине души та прежняя свободная Наама содрогалась от гадливости и унижения.

Она чувствовала себя оскверненной, испачканной, обесчещенной. И, что хуже всего, до сих пор мечтала, ощутить его внутри.

– Хорошая девочка.

Ладонь по-хозяйски погладила ее спутанные волосы. Он потянул ее вверх, усадил к себе на колени и принялся играть с ее грудью, сжимая и выкручивая соски. Эти болезненные ласки отзывались во всем теле сладостными спазмами, но только их было недостаточно, чтобы притушить сжигавшее ее пламя. Наама всхлипнула и снова потянулась приласкать себя, но это не было ей позволено.

– Пожалуйста, – пробормотала она, почти не соображая, что несет. – Я хочу!

– Учись терпению, сладкая, – насмешливо промурлыкал ее мучитель. Его ладони стиснули ягодицы Наамы, а потом демон замер.

– Скажи, – медленно начал он таким тоном, словно ему в голову пришла мысль, которая ему очень нравилась. – Кто-нибудь из твоих любовников брал тебя сюда?

Демоница вздрогнула, ощутив страх даже сквозь отуманенный наркотиком разум.

– Нет.

Это грязно, унизительно и очень больно. Есть женщины, которым нравится подобное развлечение, но Наама не их числа.

– О, значит, хоть где-то я буду первым.

– Не надо!

– Тебе понравится, – он вывернул сосок, заставив ее вскрикнуть от смеси боли и похоти. – Вот увидишь.

– Пожалуйста, – ее затрясло от страха. – Не надо!

Он вгляделся в испуганные глаза, а затем кивнул с хитрой усмешкой.

– Ладно, потом. Что-нибудь нужно оставить на следующий раз.

Упиравшийся в ее бедра член снова начал подавать признаки жизни, и демоница заерзала, пытаясь насадиться на него. Одурманенное сознание не в силах было вместить больше одной мысли. Теперь, когда опасность отодвинулась в будущее, испуг, зародившийся было при угрозе анального секса, отступил, и всем существом Наамы снова завладело одно испепеляющее желание – отдаться.

– Не так быстро, – Андрос спихнул ее на ковер. – Сначала раздень меня. И постарайся сделать это нежно. Так, чтобы мне понравилось.

Она расстегивала негнущимися пальцами пуговицы и целовала мощное мускулистое тело, всхлипывая от невыносимой смеси возбуждения и отвращения. Крохотная не затронутая наркотиком часть души сознавала всю беспросветную унизительность происходящего, но не имела сил бороться.

Взгляд Андроса то скользил по ее сильному и гибкому телу, то останавливался на блестящих нездоровым блеском глазах и приоткрытых влажных губах. Они оказались такими нежными и сладкими. А может, сладость была в том, чтобы владеть и повелевать ее желанием. Высокомерная и холодная гордячка прятала в себе бездну чувственности. Андрос до сих пор чувствовал ее скрытое противодействие, тайный протест и почти предвкушал, как за долгие месяцы дрессировки обучит ее покорности. Она усвоит, что приветствовать хозяина нужно на коленях, считая за счастье поцеловать хозяйскую руку. Однажды наркотик не понадобиться. Наама будет течь при одном звуке его голоса, и умолять взять ее.

Быть может, тогда эта черноволосая ведьма перестанет ему сниться.

Он снова усадил трепещущую демоницу к себе на колени, на этот раз лицом. Стиснул до синяков аппетитные ягодицы, приподнял и ворвался в нее с яростью, словно мстил за что-то.

С алых губ слетел восторженный стон.

– Да, – выкрикнула черноволосая женщина в его объятиях. – Да! Еще!

– Кто твой хозяин? – спрашивал он, с остервенением вколачиваясь в ее тело. И музыкой звучали ее ответные всхлипы и вскрики:

– Андрос! Андрос ди Небирос.

## ГЛАВА 3


Уже под утро, когда действие наркотика сошло на нет, Андрос ушел. Хлопнула дверь, щелкнул замок, напоминая о ее положении пленницы, и Наама осталась одна. Она скорчилась на измятых, пропахших сексом простынях, ощущая себя грязной и гадкой, безнадежно испачканной. Перед глазами снова и снова вставали картины того, что творилось здесь, в этой комнате, совсем недавно. Тело помнило прикосновения Андроса – поцелуи, укусы, шлепки. То грубые и жадные, то почти нежные. И невероятные сладостные оргазмы, подобных которым она не испытывала даже с лучшими человеческими любовниками.

Неужели это была она – Наама ди Вине?! Неужели действительно делала это по приказу злейшего врага?! Ласкала его, стояла перед ним на коленях, выпрашивая его член, как великую милость?!

Захотелось завизжать, завыть, но странная немота и бессилие охватили демоницу. Наама все еще ощущала раздвоенность. Одна половина души билась в истерике, не желая принимать случившегося. А вторая молчала.

Когда за окном радостно зачирикали птицы, а сквозь посветлевшее стекло заглянули первые рассветные лучи, демоница провалилась в сон – тяжелый и мутный, без сновидений. Несколько раз она выныривала из него, ощущая рядом слуг, но возвращаться к реальности не было сил. Проснулась она лишь когда служанка растолкала ее, чтобы отвести помыться. В ванной Наама снова вырубилась, и пришла в себя уже в полностью остывшей воде. Покачиваясь на ходу, добралась до кровати. Пока пленница отсутствовала слуги успели перестелить постель. От свежего белья больше не пахло прошедшей ночью.

Наама опустилась на накрахмаленную, безупречно выглаженную простынь, охватила себя руками за коленки и вперилась пустым взглядом в стену.

Что делать? Как жить дальше с тем, что случилось?

Или… не жить?

Желание покончить с собой мелькнуло и пропало. Демоны презирают самоубийц. Просто взять и сдохнуть, не попытавшись напоследок перегрызть горло врагу – удел слабаков, а слабак и не заслуживает жизни. И пусть ее клан и так уничтожен, предан позору, последняя из рода ди Вине не даст врагам такого повода для торжества.

Вспомнилась та, самая первая встреча с Андросом. Она попыталась подрезать его, он не уступил. Хорошо, что скорость была невелика. Разъяренная демоница выскочила из машины, собираясь проучить наглеца. И столкнулась с не менее разъяренным ди Небиросом.

Какими словами они поприветствовали друг друга тогда! Она никогда не стеснялась в высказываниях. Андрос тоже был груб, очень груб.

Именно в тот день, во время перепалки он впервые предложил ей переспать. Заплатить телом, за принесенный ущерб. Тогда Наама посчитала это просто очередным оскорблением и предложила в ответ отсосать у тролля, пообещав купить за это зрелище новое авто нахалу.

Вспоминая, каким стало лицо ди Небироса после этих слов, она до сих пор улыбалась.

Приезд полиции спас их обоих. Но тяжелый взгляд незнакомца Наама запомнила надолго.

Когда она поняла, что Андрос попал? Кажется, уже на следующий день, когда он заявился на секс-вечеринку для золотой молодежи – слишком взрослый и серьезный, годящийся в отцы большинству собравшихся тусовщиков. Встал в дверях, медленно осматривая толпу, пока не увидел Нааму. В этот момент она обернулась, поймала его горящий взгляд и почувствовала…

Страх? Возбуждение? Радость?

Все сразу и что-то еще. Наблюдая за тем, как Андрос пробирается к ней, небрежно распихивая томно обжимающиеся полуобнаженные парочки, Наама уверилась – он приехал не развлекаться. Он приехал к ней.

Это польстило. К тому моменту Наама уже знала, с кем вчера умудрилась поцапаться на свою голову.

Он дошел и встал рядом, пожирая ее глазами. На мгновение она ощутила холодок – стоит ли играть с самим ди Небиросом? Но потом страх сменил кураж. Демоница вскинула голову и дерзко улыбнулась. Она – Наама ди Вине. Маленькая принцесса. И ее отец по своему положению и влиянию ничуть не уступает ди Небиросу.

– Здравствуй, – выдавил он хриплым голосом.

– Привет, – она приподняла бровь царственным движением. – Не ожидала тебя здесь встретить.

– Я пришел за тобой, – он покосился на нетрезвую толпу – вечеринка была в разгаре и плавно двигалась в сторону финальной оргии – и скривился, словно разжевал лимон. – Пойдем. Тебе здесь не место.

Возможно, прозвучи это приглашение иначе, Наама бы не отказалась. Андрос притягивал ее. Взрослый мужчина. Ухоженный, сильный и опасный, он ничуть не походил ни на легкомысленных тусовщиков, окружавших ее, ни уж тем более на человеческих рабов, готовых целовать ноги.

Но его наглость взбесила. Он вел себя так, словно Наама была его собственностью. Захотелось проучить и подразнить его.

– Зачем куда-то идти? – промурлыкала она, отхлебывая из бокала. – Я так понимаю, ты пришел принять мое предложение. У меня, конечно, нет под рукой тролля, зато есть Джимми, – демоница кивнула на полуобнаженного мускулистого раба у своих ног. Тот стоял на коленях у ее кресла и держал поднос с напитками, не отрывая по-собачьи преданного взгляда от лица обожаемой хозяйки. – Джимми никогда не был с мужчиной, но он готов к экспериментам. Не так ли, мой сладенький?

Тот вздрогнул, сглотнул и пробормотал: “Да, госпожа”.

На мгновение ей показалось, что она перегнула палку. Что разгневанный демон просто утратит человеческий облик, войдет в боевую трансформу и разорвет несчастного мальчика. Его лицо странно исказилось, под кожей мелькнула чешуя и костюм угрожающе затрещал.

Но Андрос сдержался. Успокоился, выровнял дыхание и уставился на нее тяжелым взглядом.

– За эти слова ты заслуживаешь порки, – процедил он.

– Мечтай, – Наама снова отхлебнула из бокала, почти не чувствуя вкуса. Чувство опасности и странной власти над другим демоном пьянило сильней любого вина. – Холодными одинокими ночами, ди Небирос.

Тот раунд остался за ней вчистую. Как и большинство последующих. Андроса словно влекло к ней сильнейшим из магнитов. Он преследовал ее на вечеринках и светских мероприятиях. Куда-то приглашал, пытался дарить подарки, от которых она отказывалась со смехом. Трижды вызывал на дуэль ее любовников, где страшно избивал их и под угрозой смерти заставлял поклясться держаться от Наамы подальше.

Она не жалела о неудачниках. Даже льстило, что мужчины идут ради нее на такие глупости. Но ди Небирос добился своего – благоразумные демоны начали сторониться младшей дочери ди Вине, и это злило. Хотела она того или нет, Андрос влиял на ее жизнь.

Иногда они общались мило, почти по-дружески. Он был умен, притягателен, красив. Аура силы, власти и больших денег шла ему, даже резкость в манерах и жесткость суждений только добавляли Андросу шарма. И Наама спрашивала себя: правильно ли она делает? Стоит ли играть с таким, как ди Небирос? Разве он недостоин ее? По положению, власти, богатству Андрос – один из первых мужчин в империи. Привлекателен? Бесспорно. Любит ее? Безумно. Как ни один мужчина никогда не любил.

Так почему не уступить ему?

Но стоило ему начать приказывать, как все подобные мысли сдувало начисто, и демоница взвивалась, словно необъезженная кобылица.

Влюбленный насмерть ди Небирос не стал ручным, только непредсказуемым и опасным. Порой, ловя его бешеный алчущий взгляд, Наама вздрагивала от тщательно скрываемого страха.

Несколько лет игры в смертельные догонялки, три предложения руки и сердца, три насмешливых отказа. После третьего, когда Андрос внезапно женился на ее подруге и приживалке, Наама почувствовала себя оскорбленной. Преданной сразу двумя близкими существами. Ди Небирос больше не преследовал ее, почти исчез из ее жизни. И если первым чувством было облегчение, то почти сразу за ним пришла пустота и глухая тоска. Вечеринки, светские развлечения, любовники и внимание прессы, ничто не радовало. Все казалось серым, фальшивым, бледным. И лишь гордость не давала пойти самой искать общества бывшего поклонника.

А потом был заговор. Попытка переворота, навсегда разделившая жизнь на два неравных отрезка “до” и “после”.

Что ждет ее теперь? Чем Андрос заставит отплатить ее за годы унижений и насмешек? Удовольствуется ли он тем, что было вчера или раз за разом будет вытирать ноги о пленницу?

А может, просто забудет о ней? Он получил то, что хотел, утолил похоть. Зачем она ему теперь?

***

Повернулся ключ в замке, ворвавшийся в щель сквозняк донес горьковатый запах дорогого парфюма, и Наама зажмурилась и съежилась, желая стать меньше, незаметней.

Он прошел сквозь комнату и встал рядом, нависая над ней. Даже с закрытыми глазами пленница ощущала его давящее присутствие.

– Как ты?

Вопрос заставил демоницу истерически расхохотаться.

– Отлично! Просто превосходно, – она открыла глаза и упрямо вздернула голову. – Ты насиловал меня всю ночь, а теперь пришел поинтересоваться, как я себя чувствую? Это так мило!

– Ты отказалась от еды.

– Я не голодна, – веселье ушло так же внезапно, как и приходило, вместо него навалилась усталость. – Зачем ты здесь? Ты же получил все, чего желал. Унизил меня, поставил на место. Я никогда не забуду эту ночь. Что еще тебе от меня надо?!

Должно быть, игра света и тени, но на мгновение ей показалось, что лицо мучителя исказила гримаса боли и тоски.

Показалось. В следующее мгновение, Андрос жестко ухмыльнулся.

– Тебе понравилось, не ври. Ты визжала и умоляла не останавливаться.

Он оперся коленом на кровать, навис сверху. Правая рука по-хозяйски легла на грудь, захватывая сосок жесткими пальцами сквозь ткань платья.

Наама вздрогнула.

– Не надо, – пробормотала она. – Пожалуйста, Андрос… – голос задрожал. Правильно ли она делает унижаясь? Есть ли шанс, что он прислушается к просьбе?

– Для тебя – Хозяин, – поправил он. Пальцы сжимали, пощипывали и выкручивали сосок, рождая в теле боль пополам с возбуждением. – И я не получил все, чего желал. Хочу еще.

– Нет! – в душе снова загорелась ярость. Она попыталась отпихнуть его, но это было все равно, что отталкивать стену.

– Если будешь дергаться, мне придется снова применить экстазон.

Это предупреждение, заставило ее вздрогнуть и замереть.

– Так-то лучше.

Он потянул Нааму на себя, заставляя встать. Опустился в кресло и усадил на колени. Холеные сильные пальцы пробежались по крючкам корсажа, высвобождая грудь, болезненно и сладостно сжали соски.

– Вот так – хорошо, – прошептал он ей на ухо хриплым голосом. Зарылся лицом в волосы, вдохнул ее запах. – Ты должна быть доступной для меня всегда, На-а-ама.

– Чтоб тебе холерой заболеть, – пожелала она, еле удерживаясь, чтобы не разрыдаться.

## ГЛАВА 4


Переносить заключение в роскоши оказалось тяжелее, чем в темнице. Слишком все это напоминало о прошлом. И слишком отличалось от него. Наама то кружила по комнатам, то часами простаивала у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу.

Дни и недели в плену были бедны впечатлениями, похожи один на другой, почти неотличимы. Слуги, приносящие и уносящие еду. Ненавистная комната, шелковые обои с золотым узором. Парк за стеклом. Андрос…

Он приходил каждый день. Иногда даже по несколько раз в день. И не всегда лишь для того, чтобы утолить похоть. Пытался общаться, словно ничего не случилось, они по-прежнему равные, и не было той невозможно унизительной ночи. Или всех последующих.

Иногда она подыгрывала ему. Ненадолго, только чтобы дождаться, когда он расслабиться и побольнее ударить, если не рукой, так хоть словом.

Заканчивалось всегда все одинаково. Андрос приходил в ярость, швырял ее на кровать или ставил на колени и грубо трахал.

Хуже всего, что он при этом всегда старался, чтобы она тоже получила удовольствие. Словно утверждал свою власть над ее телом, а через тело и над душой. Проклятый ублюдок был искусен, умел подвести партнершу к высшей точке. И не гнушался прибегать к экстазону, если Наама сопротивлялась, не желая получать наслаждение в постели с врагом.

– Ты так и будешь держать меня взаперти? До самой смерти? – однажды спросила она.

Его глаза зло сузились.

– Ты не покинешь Грейторн Холл.

– И эту комнату тоже?

– Комнату… – он задумался, а потом предвкушающе улыбнулся. – Комнату можно. Если ты как следует попросишь меня об этом, На-а-ама.

– Забудь.

Демон бессильно выругался, глядя на ее непримиримо сжатые губы и упрямо вздернутый подбородок.

Позже по распоряжению Андроса пришел специалист по охранным чарам, чтобы тот увеличил длину магического “поводка” в ошейнике.

Границы тюрьмы расширились, но сама тюрьма никуда не делась. Наама оставалась пленницей. Постельной игрушкой своего врага.

***

На малую столовую она наткнулась случайно, когда бродила по Грейторн Холл, стараясь запомнить хитросплетение комнат и коридоров. Вошла и сразу же попятилась, обнаружив других демонов. Меньше всего хотелось, чтобы кто-то из прошлой жизни увидел ее с ошейником на шее.

Но было поздно. Ее заметили.

– Это что же? – прошипела Делайла, сузив глаза от ярости. – Мы теперь разрешаем рабам шататься по дому без дела? Андрос, ты же не позволишь ей сесть за стол рядом с нами?! Я против!

Сидевшие за столом обернулись. Наама узнала Андроса, его секретаря и дальнего родственника – Карро ди Небироса, Леонарда ди Форкалонена, генерал-губернатора с супругой и ведущего юриста клана ди Саллос. Имена и лица из той, прежней жизни. Гости и хозяева дома смотрели на нее. Кто с сочувствием, кто со скрытым злорадством или неловкостью. Никого из присутствующих нельзя было удивить ошейником и бляхой с выгравированным именем хозяина. Но Наама не была человеком. И вид равной по рождению и воспитанию аристократки в роли чужой собственности шокировал всех.

Кровь бросилась в лицо. От унижения захотелось разрыдаться, но вместо этого Наама выпрямилась и окинула всех присутствующих исполненным достоинства взглядом.

– Хорошего вечера и приятного аппетита, дамы и господа. Простите, если нарушила ваше уединение. Я еще не до конца освоилась в своем новом доме.

– Доме?! – визгливо переспросила Делайла. – Каком доме?! Убирайся отсюда, немедленно, подстилка. Андрос, что же ты молчишь! Прикажи ей!

Наама подарила бывшей подруге насмешливую улыбку. Опускаться до диалога с Лайлой она не собиралась. У нее отобрали все: имя, положение, деньги, свободу. Осталось только гордость, и Наама не станет разменивать ее на бабские склоки. Все присутствующие запомнят, что ди Вине умеют проигрывать с достоинством.

А ведь когда-то она сама ввела Делайлу в общество. Дарила платья со своего плеча – пару раз надетые, они казались Нааме безнадежно устаревшими. Знакомила с мужчинами, стараясь пристроить подругу в хорошие руки, делилась самым сокровенным.

Как она могла не заметить этой отчаянной ревности и зависти со стороны рыжей приживалки?

– Как я понимаю, у вас приватный разговор. Поверьте, я хорошо воспитана и не стану навязывать свое общество – продолжила она с лукавой улыбкой. – Думаю, слуги уже подали обед в мою комнату. Всем приятного аппетита и хорошего вечера.

Вот так! Это не ее выгоняют, словно обнаглевшую челядь. Она сама уходит, потому что знает правила приличия и не хочет мешать деловому разговору.

Бросив на гостей еще один полный спокойного достоинства взгляд, она повернулась к двери.

– Постой! – раздался в спину хриплый голос ди Небироса. – У нас не приватный разговор. Ты можешь остаться, если хочешь. Я прикажу слугам подать еще приборы.

– Андрос! – Делайла задохнулась от возмущения.

Наама медленно повернулась.

Гости выглядели еще более смущенными. Андрос был сосредоточен и задумчив, а бывшая подруга пыталась поджечь взглядом. В ладони она сжимала столовый нож, словно оружие. Холеные пальчики на рукояти побелели.

Вот как? Интересно. Очень-очень интересно, она ведь просто хотела удалиться с достоинством. Но раз хозяин дает добро, отчего не сыграть?

Наама очаровательно улыбнулась.

– Спасибо за приглашение. Если мое присутствие никак не помешает вашим планам, я с удовольствием разделю с вами трапезу, – промурлыкала она, подходя к столу.

Оба места рядом с Андросом были заняты, поэтому пришлось сесть напротив ди Небироса. Пока вышколенный слуга сервировал стол, в комнате висело неловкое молчание. Ошейник с именной бляхой ставил Нааму на нижнюю ступень иерархии, превращал в вещь, секс-игрушку, источник питательных и вкусных эмоций. Однако она вела себя так, словно по-прежнему одна из них, и гости отводили взгляды, не зная как вести себя.