Ник Лобанов
Битвы богов
Книга I

Часть I
Благословение богини

Глава 1
Школьная история

Их любовь началась с первого взгляда. Когда он однажды вошел в класс и встретился с ней глазами, сильная сладкая боль поразила его прямо в сердце. Теперь он думал только о ней. Каждый вечер, сделав уроки, он проходил мимо ее дома и смотрел на ее окно. Оно горело в ночи нежным желтым светом, и как ему казалось, освещало его путь радостным сиянием. В школе он сел рядом с ней за парту и все время смотрел на нее.

– Мальчик, – говорила она ему иногда, капризно поводя плечами и встряхивая своими черными локонами. – Почему ты всегда забываешь дома карандаши и ластик?

Он виновато улыбался, пряча за спиной испачканные чернилами руки, и молчал. Потом, когда они стали старше, она стала называть его Ником. Это имя так и осталась за ним в школе. Часто Алена снилась ему в образе очаровательной богини с длинными кудрявыми волосами, рассыпанными по загорелым плечам. Она была одета в красивую розовую тунику и греческие сандалии. Ник с любовью протягивал к ней руки, но она смеясь, всегда улетала от него на ослепительно белом облаке. Проснувшись, он грустил и смотрел в окно на старый заросший крапивой забор. Ник мечтал, что, когда вырастет большим, то обязательно отправиться в далекое и опасное путешествие. В Греции он разыщет знаменитый Олимп – жилище богов, о котором он читал в толстой книжке, поднимется на эту гору и отыщет свою богиню с черными кудрявыми волосами. Улыбаясь нежной застенчивой улыбкой и глядя Нику прямо в глаза, она поднесет ему напиток богов – чудесную Амброзию. Сделав глоток из золотой чаши, он станет равным богам и обретет неземное счастье, любовь и вечную молодость.

В классе Ник всегда садился за парту рядом с ней. Ему нравилась ее красивая шея и волны кудрявых волос, рассыпавшиеся по плечам. Он катал из бумаги маленькие шарики и кидал в нее, пытаясь попасть за воротник. Когда ему это удавалось, Алена поводила плечами, оборачивалась и бросала на него гневные взгляды. От этих взглядов у Ника краснели щеки, а по коже бежали мурашки. Однажды, когда Алена заболела гриппом и не пришла в школу, он затосковал, и сидя один за партой, смотрел в окно на плывущие белые облака. Они медленно изменяли свой облик, превращаясь в огромное ласковое море, освещенное солнечным светом. Ник представлял, как плывет по нему на парусном корабле среди прыгающих дельфинов и косаток, и мечтал открыть новые неизведанные страны. Нос корабля, словно ножом разрезал изумрудные волны, оставляя за собой белые беспокойные буруны. «Когда я покорю все моря и океаны, я вернусь домой и подарю Алене большую раковину, такую же, как я видел дома у Сережки Сарычева. Она бросится мне на шею, обнимет и заплачет от счастья. Мы поженимся на следующий день и будем жить вместе долго и счастливо!» – мечтал он, глядя вдаль. Когда она после долгого отсутствия появилась в школе, Ник подбежал к ней, и очень смущаясь и путая слова, пригласил в кино. Для него это был поистине героический поступок, и он с трудом подавил внутреннее волнение, хотя голос его продолжал дрожать. Алена тоже смутилась и сказала, что не сможет пойти с ним, потому что они с мамой в субботу идут в гости. Глаза у нее засветились, и Ник понял, что ей было приятно, когда он заговорил с ней. В этот день он был особенно счастлив, потому что смог совершить такой непростой для него шаг. Он радовался жизни и носился вверх и вниз по лестнице словно сумасшедший.

Их дружба крепла с каждым днем. Алена смотрела на него своими огромными глазами и улыбалась. Часто он звонил ей по телефону и они подолгу разговаривали. После каждого разговора шариковой ручкой он делал отметки на обоях. С каждым днем их становилось все больше и больше. Иногда Ник провожал подругу из школы домой и нес ее портфель. После каждой встречи с ней, возвращаясь домой он испытывал какое-то необыкновенное чувство счастья, которое переполняло его всего. А когда в школьном актовом зале играли в «ручеек», Ник всегда выбирал только ее. Казалось, так будет продолжаться всегда. Но судьба преподнесла ему неприятный сюрприз.

В начале весны в школе должен был состояться карнавал. Все ученики были взбудоражены. Разговоры были только о предстоящем вечере и о приготовлении карнавальных костюмов из ватмана, раскрашенного гуашью. Ник решил, что обязательно будет мушкетером в голубом плаще, шляпе с огромными полями и сапогах с деревянными шпорами. Тогда он сможет пригласить Алену на танец и сказать ей, наконец, как сильно она ему нравится. Этому событию он придавал очень большое значение и решительно к нему готовился, раскрашивая разноцветными красками бумажное перо на шляпе. Однако произошла история, которая сломала все его планы и разрушила его сказочный мир.

Глава 2
Первое столкновение

За неделю до школьного вечера было решено всем классом пойти в поход в Опалиху. Ник основательно подготовился к этому событию: взял, на всякий случай, перочинный нож, бутерброды с холодными котлетами, приготовленные мамой, и сладкий чай в термосе. Казалось, все должно было пройти прекрасно, но не тут-то было…

Толпа подростков гудела как пчелиный рой, наслаждаясь пьянящим воздухом весны. Ребята гуляли, смеялись и бегали за девчонками, хватая их за косы. Потом пили сладкий чай и ели вкусные бутерброды. Ник смотрел на Алену восхищенными глазами. Она вся раскраснелась от бега, ее чудесные волосы рассыпались по плечам. Она очаровательно улыбалась, сверкая белоснежными зубами. На душе у Ника было так легко и радостно потому, что рядом с ним была Алена. Она смотрела на него горящими глазами и хлопала длинными ресницами. Небо вдруг стало голубым и ласковым, а солнечные лучи, робко выглянувшие из-за края леса, казались золотой паутиной, разбросанной по полям. Он стоял рядом с Аленой и, не отрываясь, смотрел на нее. Она застенчиво улыбалась ему в ответ и отводила глаза. Ник что-то сказал и взял ее за руку. Она опустила глаза, и ее рука осталась в его руке. Счастье переполняло его. Больше всего Ник хотел, чтобы этот миг продолжался вечно. Но вдруг небо потемнело, и на землю упали первые крупные капли дождя. Он услышал стук топора. Звук был глухой и тоскливый. На душе почему-то стало тревожно, как будто сейчас, в это время, происходило что-то нехорошее. Солнце боязливо спряталось за тучи, потемнело, дохнуло холодным осенним ветром. Алена перестала улыбаться и отошла к другим девчонкам. Побежав на звук, Ник увидел, как второгодник Кукат с остервенением рубит под корень зеленую прекрасную елку. Она вздрагивала от каждого удара и поскрипывала, словно просила о пощаде. В воздухе стояло гнетущее напряжение, и каждый удар топора казался ударом погребального колокола. Нику почудилось, что он слышит стоны, и призывы о помощи. Дерево молило и звало его:

– Спаси меня, спаси! Не дай мне погибнуть! Боги отблагодарят тебя! – шумело у него в голове.

Вокруг Куката сгрудились парни, подбадривая его. Топор с остервенением вгрызался в сочную древесину, каждый раз вырывая из тела дерева по крупному куску. Нику во что бы то ни стало хотелось прекратить эту расправу над деревом. На секунду Ник даже представил себе, как он подскакивает к Кукату и хватает его за руку, не давая опуститься топору. Но подумать об этом было гораздо проще, чем сделать на самом деле. Ник шагнул вперед и остановился. Первым желанием было отвести глаза и незаметно уйти в лес. Так было бы проще для всех и, в первую очередь для него самого. Но что-то удерживало его на месте. Он чувствовал, как постепенно в груди зарождается раздражение и протест. Кукат как палач продолжал свою грязную работу. Он был грозой всей 704-й школы. Ребята боялись его и обходили стороной. Никто с ним не связывался. Кукат чувствовал себя королем и мог пойти на любую подлость, чтобы поддержать свою «репутацию». Парни из его компании, посмеиваясь и сплевывая сквозь зубы, одобрительно улюлюкали, предвкушая очередную выходку своего дружка. Они встали в круг, закрывая своего лидера широкими плечами. Другие ученики, возмущенные его поступком, молча стояли, потупив глаза в землю, ковыряя ботинками прошлогоднюю траву, как будто ничего не происходило. Никто не находил в себе смелость остановить Куката, но внезапно в круг, растолкав парней, задыхаясь, вбежала Алена. Ее пальто было расстегнуто, а розовые туфельки испачкались в грязи. Она порывисто схватила Куката за рукав, пытаясь его остановить. Он засмеялся от удовольствия, поняв, что его выходка все же не осталась незамеченной. Резко стряхнув ее руку, он грубо и демонстративно оттолкнул Алену на глазах у всех. Слезы брызнули у нее из глаз, она оступилась и упала на мокрую траву, испачкав пальто. Подняв заплаканные сверкающие глаза, Алена с мольбой посмотрела на Ника. Он стыдливо отвел глаза. Она всхлипнула, и ее слова застучали в его голове молотками:

– Спаси! Спаси ее, спаси эту елку, сделай это ради меня!

Страх овладел всем его существом, когда он понял, что она хочет, чтобы он остановил самого Куката. Руки его вдруг стали липкими, а колени мелко затряслись. Собрав все свое мужество, Ник вошел в круг и остановился напротив Куката. От страха он лишился дара слова, только сопел и сглатывал слюну. Алена встала и принялась старательно чистить пальто, внимательно наблюдая за происходящим. Кукат не обратил на Ника никакого внимания, продолжая методично работать топором.

– Нельзя рубить деревья! Они полезные и выделяют кислород, – тихо сказал Ник, опустив в землю глаза.

Кукат на секунду остановился, вытирая грязной рукой пот с лица. Глаза его стали большими, а брови удивленно полезли наверх. Никогда и никто из учеников не осмеливался противоречить ему.

– Тебе чего, пацан?! – сказал он с угрозой, дыхнув на него чесноком. Топор в его руке зловеще блеснул.

– Не надо рубить елку! Она хорошая! – робко выдавил из себя Ник и, наконец, подняв глаза, посмотрел на Куката.

– Пошел отсюда, салага! Хочешь по соплям получить? – голос Куката зловеще захрипел, и в нем послышалась скрытая угроза. Он засунул топор за пояс и вызывающе выпрямился, разминая руки и готовясь к нападению. Все прекрасно знали эти движения. В прошлом году Кукат жестоко побил Сашку Агеева просто за то, что тот огрызнулся на него, проходя мимо. Ник испугано оглянулся. Учительница Зоя Александровна была далеко и ничего не видела. «Если Кукат начнет меня бить, она даже не успеет подбежать» – подумал он. Круг мальчишек сомкнулся за его спиной, закрывая от свидетелей. Все они явно были на стороне Куката, кроме Сережки Сарычева. Это был худенький, интеллигентный мальчик в очках, и в драку он бы не полез.

– Не связывайся! Ну его на фиг… Пойдем отсюда, – тянул он за рукав Ника. – Подумаешь, одна елка, тут их много растет!

Ник сразу же схватился за эту спасительную мысль. Не связываться же из-за какой-то елки с самим Кукатом! Ему сразу же стало легче дышать. Опустив голову и не глядя никому в глаза, как побитая собака, он бочком выбрался из круга. Обернувшись, он увидел, как сверкнули на него Аленины глаза! В них не было злости, они горели презрением и разочарованием. Алена резко повернулась, пренебрежительно дернула плечом и побежала прочь. Как будто издалека Ник услышал за спиной смех парней и услышал обидные слова, которые хлестнули его, словно кнутом. Парни, сплевывая через плечо, презрительно смотрели в его сторону. Раньше Ник не раздумывая полез бы с ними в драку, а сейчас, даже не повернув головы, он медленно побрел, еле перебирая ногами. Он был готов провалиться сквозь землю. Он должен найти Алену и все ей объяснить: что Кукат – плохой мальчик, что он, Ник – сделал все, что мог, но его не послушали, что ничего страшного не случится, если срубят одну елку. В лесу же их очень много!

– Почему она так защищала эту елку? Может она волшебная? – подумал он. Хотя Ник понял, разумеется, что дело тут не в елке, а в нем. Он просто струсил, испугался Куката! Если бы он был храбрее, то остановил бы Куката, даже если бы ему пришлось драться с ним. Алена поверила бы в него, и их дружба стала бы еще крепче. Тогда Ник смог бы каждый день провожать Алену домой и нести ее портфель. А вечером в тени кустов у подъезда он обнял бы ее и поцеловал в губы. От этих мыслей ему сразу стало жарко, и мурашки побежали по коже. Он представил себе ее бездонные голубые глаза и даже почувствовал ее дыхание и тонкий аромат духов. Но все пошло не так. Вздрогнув, он снова вернулся в реальность. «Алена больше не будет сидеть со мной за одной партой, не даст нести свой портфель, не станет со мной танцевать и играть на школьных вечерах в „ручеек“. Когда я буду проходить мимо нее, она будет презрительно отворачиваться» – понял он.

– Я сам, сам, струсив, разрушил свое счастье. Я должен был что-то сделать, должен! – мысли бешено стучали у него в голове. Сзади он снова услышал стук топора, который звенел в ушах как тревожный набат. Потом послышался оглушительный треск и шум падающего дерева! Дышать стало тяжело, перед глазами поплыли круги.

На мгновение он увидел заснеженную равнину и маленького зеленого гнома, который, сидя верхом на елке, медленно по спирали набирал высоту. Что-то невообразимо грустное было в его печальном полете. Казалось, что он покидает эту негостеприимную Землю и навсегда уходит в другие миры. Внизу на снегу стояли двое детей – мальчик и девочка. Дети протягивали к гному руки и умоляли его вернуться. Гном печально помахал им своим красным колпачком и медленно исчез за горизонтом. Дети остались одни среди голой заснеженной равнины. Ник с удивлением узнал в мальчике самого себя, а в девочке, одетой в меховую мутоновую шубку, – Алену. Небо потемнело, и холодный свистящий ветер стал кидать сверху колючие снежинки. Мальчик бросился к девочке, пытаясь схватить ее за руку, но сильный снежный вихрь подхватил ее и, закружив, унес за горизонт. Вдали мелькнула коричневая шубка и скрылась за снежной пеленой. Мальчик отчаянно бросился за ней, но бешеные порывы ветра не давали ему идти. Он долго брел вперед к горизонту, звал и плакал, пока обессилев не упал на холодный колючий снег. Его маленькая фигурка казалась черной точкой на фоне огромной заснеженной равнины.

Ник сильно потряс головой, пытаясь сбросить с себя наваждение. Его щеки горели, словно были обожжены сильным ветром, а руки совсем закоченели. Недалеко за деревьями «гудел» его класс. Все складывали рюкзаки, тушили костер, собираясь домой. Он тупо взглянул на ребят, не понимая, где он находится и что с ним случилось. Внутри у него что-то оборвалось, как будто свершилось что-то ужасное, непоправимое. Слезы брызнули у него из глаз, и он бросился бежать в лес, не разбирая дороги.

Глава 3
Ссора

Прошло время. Листья на кленах пожелтели, как будто их выковали из золота. Вечера стали холоднее, а по утрам трава покрывалась инеем. Школа каждое утро гудела как большой муравейник. Уроки, учителя, домашние задания занимали все его свободное время. Казалось, ничего не изменилось, но Ник понимал, что где-то что-то оборвалось, и что произошло событие, которое перевернуло всю его жизнь. Он чувствовал, что тот порядок вещей, который никогда не меняется и повторяется из года в год, изменен. Его жизненные часы взяли другой ритм и пошли в другую сторону, в какую он не знал, но чувствовал: что-то должно случиться. Смутное предчувствие тяготило его, заставляло нервничать.

После этого случая Алена стала избегать его. Когда они встречались, она отводила глаза и переходила на другую сторону улицы. Однажды он долго ждал ее у входа в метро, зная, что она должна ехать домой из музыкальной школы. Когда она появилась, он, преодолевая огромную робость, подошел к ней, пытаясь заговорить. Слова, которые он с трудом произносил, казались ему глупыми и ненастоящими. Они с трудом лезли из горла. Взглянув на него, она опустила глаза и быстро пошла дальше по улице. Ник побежал следом за ней, пытаясь догнать. Он чувствовал себя ужасно скованно и неловко. Схватив Алену за руку, он резко повернул ее к себе. Она взглянула на него, покраснев, глаза ее засверкали, став еще красивее от гнева, грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Она хлестнула его словами, словно плеткой:

– Не ходи за мной! Не подходи ко мне, вообще, никогда! – ее голос сорвался на крик. – Ты! Ты! Трус, у тебя нет чувства собственного достоинства, ты готов унижаться даже перед девчонкой! – на глазах у ее появились слезы, она резко вырвала свою руку и убежала, звонко застучав по мостовой каблучками.

Ник остался стоять как вкопанный. Ярость переполняла его. Глаза его сверкали, он трясся от бешенства. Еще ни разу ни одна девчонка не говорила ему таких обидных слов. Ему захотелось ударить ее, сделать ей больно, наговорить гадких обидных слов. Небывалая тяжесть навалилась на него. Он резко повернулся и пошел в другую сторону. Наступила усталость, апатия, захотелось плакать и жалеть себя. Он понял, что навсегда потерял ее. Ему захотелось убежать, спрятаться, никому не показываться, никого не видеть. Весь вечер он бродил по знакомым улицам и всегда оказывался рядом с ее домом. Окно на шестом этаже светилось маленьким желтым пятнышком. Там, за занавеской, в этом маленьком волшебном мирке живет эта девочка, без которой он не может существовать. Но для него там уже нет места. Он струсил, предал ее, дал Кукату срубить елку. Интуиция подсказывала ему, что эти роковые события окажут влияние на всю его жизнь. Целую неделю он не ходил в школу, притворившись больным и обманув маму. А когда после долгого отсутствия пришел в класс, надеясь увидеть ее, то с ужасом обнаружил, что на ее месте сидит другая незнакомая рыжая девчонка. Еле дождавшись звонка, он спросил Сережку Сарычева, почему Алены нет в классе. Она перевелась в другую школу, услышал он ответ, который чуть не свалил его с ног.

Шло время, но ничего не менялось. Часто по вечерам он стоял под ее окном, надеясь увидеть Алену. Иногда он видел, как она легкой походкой шла по улице, и в его ушах звенел стук ее каблучков. Но подойти и заговорить он не решался. Целыми днями он сидел дома, занимаясь математикой, историей, биологий, рисованием. Он брался за все, что могло отвлечь его от мрачных мыслей. Учителя удивлялись, почему это Смоленский сначала забросил учебу и чуть не вылетел из школы, а сейчас стал одним из лучших учеников. Многие девчонки стали кокетничать с ним, пытаясь обратить на себя внимание, но он оставался непреклонен и одинок.

Глава 4
Волшебный бал

Начались каникулы. Все разъехались по дачам. Алена тоже куда-то уехала. Теперь он даже не мог встретить ее на улице, или следить за ней из своего окна. Стало совсем грустно. Ник вышел на улицу и сел на скамейку перед школой. Он подумал, что если бы не этот случай в лесу на лужайке, все могло бы быть иначе. Сам того не осознавая, он мысленно возвращался в еловый лес и пытался изменить ситуацию. Часто ему снилось, что он вступает с Кукатом в яростный бой, пытаясь защитить дерево. Инстинктивно он чувствовал, что если бы он тогда не струсил, у него все было бы по-другому. Сам того не замечая, он прошел мимо чего-то очень важного и необходимого, отчего его жизнь сейчас так скучна и неинтересна. Уже много дней он не видел Алены, она была где-то очень далеко. Иногда острая мысль пронзала все его существо: она должна быть где-то здесь рядом, в этом пространстве! Она не могла просто так исчезнуть из его жизни. Ник должен ее увидеть. Он должен ей все объяснить. Он должен попросить у нее прощенья. Может, еще не поздно? Он должен найти ее и сказать ей, что любит ее до сих пор и любил всегда, и если можно все еще вернуть назад, он готов, не колеблясь, отдать за нее свою жизнь. Все свое детство он хотел сказать, что любит ее, но так и не успел. Сейчас это самое главное! От этого зависит вся его жизнь и, может быть, существование всего мира и всей Вселенной.

Он понял вдруг, что приближается время, которое перевернет пространство и изменит его размеренную жизнь. Чувства подсказывали ему, что очень скоро он пересечет невидимую черту, за которой его ждут удивительные приключения. Ник ощутил, что хочет доказать самому себе, что он не трус и способен на отчаянные поступки. Подсознание толкало его вперед, и он вдруг понял, что, если последует зову своей души и преодолеет страх, его ожидает награда, которую получают только самые достойные из смертных – исполнение самых заветных желаний, о которых он так много думал. Внезапно он почувствовал сильное желание вернуться в свое детство и осуществить все свои несбывшиеся мечты. Порыв ветра швырнул ему под ноги сухие листья и остудил его горячую голову. Ему показалось, что вдруг пошел снег и запахло мандаринами. Перед глазами, словно из воздуха, возник образ маленькой девочки, одетой в школьную форму с белым кружевным воротничком. Она смотрела на него и улыбалась своей милой очаровательной улыбкой, ковыряя асфальт носком маленькой черной туфельки. Он вдруг почувствовал себя сильным и смелым, подобным богу, готовым бесстрашно встретить свою судьбу.

Неожиданно он вспомнил, что однажды на Новый год, когда он был маленьким мальчиком, мама достала с антресолей старую елочную гирлянду, принадлежавшую еще ее бабушке. На гирлянде висел маленький стеклянный домик, в котором зажигалось крошечное уютное окошко. Оно светилось приятным желтым светом, и на душе сразу становилось спокойно и радостно.

– Там живет зеленый гном, – смеясь, сказала мама. – Если потереть домик, как волшебную лампу Алладина, он появится и исполнит любое твое желание. – Это было давным-давно, когда Ник был маленьким послушным мальчиком.

– А вдруг это правда? – подумал он и неожиданно почувствовал, что это действительно правда. Он развернулся и быстро пошел домой.

– Только бы найти старую гирлянду, – думал Ник.

На антресолях он с трудом отыскал пыльную коробку со старыми елочными игрушками и, трясясь от нетерпения, достал стеклянный домик, уже не такой красивый, как раньше, краска местами облупилась и потрескалась.

– Сейчас я его потру и загадаю желание, – подумал Ник, глядя на елочную игрушку. – А вдруг что-нибудь получится?

Ладони сами лихорадочно терли домик, как заведенные. Он заискрился, заблестел и стал как будто новый.

Вдруг заиграла удивительная знакомая мелодия. Комната пропала. Пошел пушистый снег. В воздухе запахло хвоей. Снежинки стали кружиться быстрее и быстрее, пока не заволокли все кругом белой пеленой…

Вечерело, солнце уже село. Вокруг чернел густой, буреломный лес. Рядом с заснеженной тропинкой цепочкой разбегались звериные следы. Громко затрещали ломающиеся ветки, и на поляну выскочил красавец лось, повел ушами, вздрогнул и испуганно шарахнулся в чащу. Под лыжами скрипел белый снег. Тропинка, петляя, терялась среди деревьев. Ник прибавил ходу, и лыжи заскользили по насту вдвое быстрее. Лес был какой-то сказочный и до боли знакомый. Снег медленно падал сверху белой мукой, как будто где-то сверху непрерывно работала мельница. Тропинка вела все дальше и дальше. Начинало темнеть. Только бы успеть, подумал Николай, работая палками. Быстрее, еще быстрее. Он чувствовал, что с ним вот-вот должно что-то случиться. Он должен обязательно успеть. Но куда? Этого он не знал. Неожиданно лес поредел, и он выкатился на огромную поляну. За деревьями темной громадой показался знакомый двор и дом № 6, что на улице Острякова (бывший Второй проезд аэропорта). Ник оглянулся. Он стоял посреди леса, а кругом на сотни километров простиралась тайга. Почему здесь в лесу оказался его дом, стоявший прежде в центре Москвы, не удивляло, казалось, так было всегда. Ярко горели окна, было, наверное, часов восемь вечера. Он узнал свое окно на 4-м этаже и долго смотрел на него. Его взгляд проник внутрь, и он увидел ярко освещенную комнату, полную детских игрушек, и маленького мальчика, который сидел на кровати рядом с зеленой елкой, украшенной красивыми елочными игрушками. Здесь были нарядные Деды Морозы, Снегурочки и разноцветные стеклянные шары. Вдруг он понял, что маленький мальчик – это и есть он сам. Голова у Ника закружилась и он оказался внутри комнаты. Он снова сидел на старом плюшевом диване и перебирал свои детские игрушки. Он хорошо помнил каждую из них, особенно красивый стеклянный домик с электрической лампочкой внутри. В детстве он верил, что там живет маленький гномик и часто караулил его, пытаясь поймать. Где же он? Наконец, Ник нашел, что искал. Домик висел на елке, поблескивая окнами. Внезапно ему захотелось потереть стеклянный домик, как будто давным-давно кто-то просил его об этом. Он взял игрушку в руки, заглянул в окошко и, не увидев никого, осторожно потер его рукавом. Заиграла удивительная мелодия, напоминавшая далекое-далекое детство, и в воздухе сразу закружились белые снежинки. Запахло хвоей и мандаринами. Маленькая зеленая елка, стоявшая посреди комнаты, стала расти на глазах. Она становилась все больше и больше, уходя макушкой под самый потолок, который рос вместе с елкой. Ее ветки заполнили все пространство вокруг и превратились в дремучий лес. Ник быстро полез вверх, карабкаясь с ветки на ветку, пытаясь дотянуться до стеклянного домика. Вокруг сновали рыжие назойливые белки, разгрызая на ходу изумрудные орешки.

Он поднимался все выше и выше, остро ощущая огромную высоту. Карабкаясь вдоль пушистой ветки и рискуя свалиться, он, наконец, подобрался к светящемуся стеклянному домику.

Домик, висевший на ветке, тоже увеличивался, пока не стал размером с большую комнату. У светящегося окошка сидел пухлый гном в большом зеленом колпачке. Он все время ерзал на одном месте и строил смешные рожицы.

– Здравствуй мальчик, я хорошо тебя помню. Зачем ты оставил царапину на стекле моего домика? Я знаю, ты хотел заглянуть внутрь, негодный мальчишка! Впрочем, ты был послушным и умным ребенком и всегда старался слушаться свою маму. Я хорошо помню девочку, которую ты ищешь. Ты пригласил ее однажды на свой день рождения.

Ник сразу вспомнил все, как будто это было вчера. Тогда был теплый осенний день в октябре. Ветер резко срывал желтые листья клена и рассыпал их на земле. Девочка была очаровательна, ее красное клетчатое платье очень шло к синим башмачкам. Они бегали по комнате вокруг стола и громко смеялись, играли в прятки и в жмурки, прятались в большом старом шкафу, где висели мамины шубы, и разгоряченные и раскрасневшиеся пили сладкий лимонад с искрящимися пузырьками. Потом она танцевала, изображая «муху-цокотуху». Все мальчики стояли вокруг и не спускали с нее глаз. Гном заерзал и вновь заговорил:

– Глядя на вас, я понял, что линии ваших судеб уже пересеклись, и вы должны принадлежать друг другу, хотя, если события станут развиваться иначе, ваши желания останутся только в ваших мечтах. Впрочем, даже я не всегда правильно предсказываю судьбу. Я попробую тебе помочь.

Гном покрутил головой в зеленом колпачке и вдруг громко закричал тонким пронзительным голоском:

– Я знаю, зачем ты здесь! Торопись! Мое предсказание сбывается! Беги! Беги! Ищи ее, ищи! Ты должен успеть! Только Избранный может выполнить предсказания богов.

Его голос оглушительно звенел в ушах. Зеленый вихрь подхватил гнома вместе со стеклянным домиком и вмиг умчал неизвестно куда.

Играла музыка. Пахло елкой, мандаринами и яблочным пирогом, который пекла мама на кухне. Мальчик с девочкой бегали вокруг елки, держась за руки, и громко смеялись. Глаза у обоих сверкали от счастья. Он держал ее за руки и удивлялся, какие тонкие и нежные пальчики у этой девочки, которую он любит больше всего на свете. Он наклонился к ней, чтобы шепнуть на ушко, что она самая хорошая девочка на свете. Она покраснела и опустила свои очаровательные глазки…

Ледяной ветер швырнул Нику в лицо горсть сухих осенних листьев. Он стоял один посреди маленького парка, недалеко от ее дома. Темнело. Было очень тоскливо и хотелось плакать. Он быстро пошел знакомой дорогой к ее дому, чтобы поглядеть, как обычно, на яркие огни ее окна на шестом этаже. Ее дом стоял одинокий и холодный, в нем не было жизни. Пустыми черными глазницами печально смотрели проемы разбитых окон.

– В доме давно уже никто не живет, – подумал он, – где же она?

Он знал, что все равно должен найти ее и сказать о своей любви. Смятение охватило его. Чувства, обострившиеся до предела, подсказывали ему, что она где-то рядом и помнит влюбленного в нее мальчишку с торчащим ежиком каштановых волос. Всем телом Ник почувствовал ее присутствие. Тонкий запах знакомых духов вскружил ему в голову, заставив сердце учащенно забиться. В его воспаленном мозгу возникло какое-то смутное тревожное воспоминание чего-то, оно все больше разрасталось, пока не заполнило его самого и окружающее пространство.

– Я должен найти эту девочку и сказать ей, что я любил ее всю жизнь. Она непременно должна быть здесь, совсем рядом, – ударило ему в голову. – Скорей, скорей в школу, в актовый зал, там сегодня будет праздничный вечер! – вспомнил Ник.

Все его чувства были напряжены до предела, оставалось совсем мало времени. Почему-то он точно знал, что вечер будет именно сегодня и именно сейчас. Идти было тяжело, воздух был плотный и тягучий. Еле передвигая ногами, он двинулся в сторону школьного двора. Вот уже показалось здание его родной школы, оно становилась все ближе и ближе и росло на глазах. На пятом этаже в актовом зале ярко горели окна, гремела музыка, в вихре танца кружились тени. Ник вошел внутрь и огромными скачками побежал по белой мраморной лестнице. Первый этаж, второй, третий, все выше и выше, музыка гремела все громче и громче. Перед ним распахнулись огромные белые двери, и он ворвался в зал. Повсюду звучала музыка, и кружились пары. Музыка оглушила его, она летала по залу черными рваными клочьями, которые собирались в большие кучи и лопались как мыльные пузыри. Когда они задевали его, звук становился еще громче и оглушительней. Окна были занавешены красными гардинами. С портретов, висевших на стенах, улыбались и подмигивали как добрые друзья члены Политбюро. С потолка свешивались огромные хрустальные люстры, на них горело множество свечей. Посреди зала стоял большой черный лакированный рояль. За ним во фраке и накрахмаленной белоснежной манишке сидел учитель пения Олег Борисович и, бешено ударяя руками по клавишам, играл турецкий марш. С каждым ударом из под его рук в разные стороны разлетались рваные куски музыки, похожие на клочья черной материи. В голове Ника пронеслись обрывки мыслей:

– Олег Борисович никогда не носил фрак, он умер уже несколько лет назад, но я его хорошо помню.

В полумраке его окружила толпа знакомых лиц.

– Привет!

– Как дела?

– Почему тебя так давно не было видно?

– Где ты был так долго? – удивленные возгласы раздавались со всех сторон.

Ник с трудом узнавал своих одноклассников. Мы так давно не виделись? Целое лето, а, может быть, целую жизнь? Вот Сережа Сарычев из 5 «Д». Он очень любил делать солдатиков из пластилина и конфетной фольги.

– Привет, – сказал Серега, хлопая его по плечу, – хочешь, я дам тебе своих солдатиков насовсем, честно! Его лицо мелькнуло совсем рядом и уплыло вместе с лопающимися кусками музыки.

– Где же она? Где? Почему ее нет? – спрашивал он танцующие пары, хватая их за руки.

– Мы не знаем, она должна быть, должна… – отвечали они рассеянно, продолжая кружиться в танце. Их голоса становились все глуше и глуше, музыка все тише и тише. Инстинктивно Ник понимал, что она должна быть где-то здесь рядом. Вдруг музыка прекратилась, и танцующие пары остановились как вкопанные. От сильного порыва ветра двери распахнулись, и в зал вошла ослепительно красивая женщина. Это была Алена!

– Афродита, Афродита! – раздались приветственные крики. – Наша богиня опять с нами! Да пребудет с нами Зевс, владыка богов! – ревела толпа.

Преклонив колени, все приветствовали свою повелительницу. Она стояла в кругу яркого света, немного поводя плечами от смущения. Блестки на ее платье сияли как разноцветные бриллианты. На ее лице светилась ослепительная нежная улыбка. Вокруг нее с суровыми лицами, облаченные в доспехи римских легионеров, стояли Костя Шенгалеев, Лешка Бабусин и еще несколько парней, фамилий которых Ник уже не мог вспомнить. Все они были влюблены в нее с первого класса, об этом знала вся школа. Их суровые лица и шрамы, полученные в боях, говорили, что они не раз участвовали в кровопролитных сражениях. Ник взглянул на нее и задрожал. Чувство какой-то огромной, необъяснимой радости заполнило все его существо. Он машинально сделал шаг вперед и вдруг пошел к ней навстречу, протягивая руки. Толпа со страхом расступилась, и он остался один посреди зала.

Глава 5
Поединок

Откуда-то подул холодный ветер. Музыка прекратилась, и страшный барабанный бой загремел в ушах. Высокие, обитые медью двери распахнулись, и в зал ворвалась толпа воинов. Среди них своим ростом и мощью выделялся их предводитель. На его плечи был накинут алый плащ с изображением черного дракона. Толпа шарахнулась от них и задрожала.

Ник рванулся вперед, к Алене, и закрыл ее своим телом. Обветренные лица воинов стали еще суровее, короткими копьями они уперлись ему в незащищенную грудь. Вперед вышел их предводитель, центурион по кличке Лис. Бывший гладиатор, он отличился в боях, когда Юлий Цезарь покорял Египет. Ему не было равных в коротких яростных стычках. Ник с удивлением узнал в нем Куката, вожака школьной шпаны, которого боялись даже старшеклассники. Он не сказал ни слова, но все поняли – сейчас будет поединок. Лис демонстративно снял с себя алый плащ, шлем и отстегнул нагрудник. Это означало, что если будет бой, то он закончится смертью одного из участников, как на гладиаторской арене Древнего Рима. Юный легионер из когорты Лиса вышел вперед и поставил посреди зала красивый резной столик из слоновой кости, на котором лежал короткий римский меч и изящный круглый щит, обрамленный сверкающими самоцветами.

– Личное оружие Юлия Цезаря, – сразу угадал Ник.

– Кто подойдет к ней, тот будет иметь дело со мной! Всем понятно? Ну кто? Кто хочет получить по морде? – проревел Лис голосом Куката. Его когорта с воинственным кличем стала бить коротким мечами в круглые щиты, висевшие у каждого воина на левом предплечье. Лис вдруг увидел Ника, растерянно стоящего посреди зала. От злости его лицо перекосило. Уже давно никто не бросал ему вызов так открыто. В его глазах мелькнуло какое-то далекое воспоминание, он пытался вспомнить его, но не сумел. Тряхнув головой, Лис коротким прыжком выскочил на арену и обнажил меч. Ник пытался что-то сказать, но не мог. Страх заполнил все его существо – руки стали липкими и неуклюжими, мелко затряслись колени.

– Не связывайся! Ну его на фиг! Пойдем лучше домой! – Сережка Сарычев энергично тряхнул его за руку. – В прошлом году в полнолуние он избил Сережку Кондратьева просто так, за то, что тот не дал ему откусить яблоко! – прошептал Сарычев ему на ухо, делая ужасные глаза.

– Может, правда, не связываться? Он же псих! – пронеслась в голове Ника спасительная мысль.

И уже собираясь уходить, он виновато поднял глаза и взглянул на Алену. Она застенчиво улыбалась. В ее взгляде не было осуждения, казалось, она все понимала и прощала.

– Глупый гном, наверно все наврал, к ней и подойти-то нельзя, – подумал Ник.

И вдруг он представил себе, как опустив голову под свист и улюлюканье толпы, еле волоча ноги, он побредет к выходу, и только Сережка Сарычев, семеня за ним, будет оборачиваться и огрызаться.

– Да отстаньте вы все! Ну, чего вы привязались к человеку? Мы с психами не связываемся!

Противный Лис, подойдя к Алене с рычаньем, подхватит ее на руки, стремительно вбежит в свой шатер и бросит ее, беззащитную, на мягкие персидские ковры… Волна ярости медленно подступила к горлу, глаза расширились, руки сжались в кулаки. Он попытался что-то сказать, но не мог. Тысячи воинственных предков пробудились в нем и требовали участия в битве. Что происходило дальше, Ник не понимал, как будто, кто-то другой делал за него все. Словно на крыльях он подлетел к столу, схватил меч и щит и яростно бросился на Лиса. Битва началась. Они ходили вокруг, сверля друг друга глазами, готовые в любую секунду нанести удар противнику. Первым ударил Лис. Это был молниеносный выпад. Короткий римский меч, просвистев над головой, непременно поразил бы его в левой плечо, но в последний момент он сумел увернуться и парировать этот удар. Лис завалился на правую сторону и открыл лицо. В ту же секунду со всей силы Ник ударил его щитом в переносицу. Удар был настолько силен, что на мгновение Лис потерял сознание. Многолетний опыт и постоянные тренировки помогли ему выйти из трудного положения. Через секунду он снова занял свою обычную боевую стойку, выставив вперед короткий меч. Но все же, Лис был потрясен. Он был уверен в своем превосходстве и не ожидал такого поворота событий. Обычно от его коронного удара не уходил никто. Встретив серьезный отпор, Лис изменил тактику. Теперь он не стремился решить исход боя бешеным наскоком, а стал изматывать своего противника, нанося рубящие удары слева и справа. Они сыпались один за другим, становясь все опаснее и опаснее. Ник отчаянно защищался, с трудом увертываясь от разящего клинка. С каждой минутой его положение становилось все отчаянней. Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, пот застилал глаза, меч стал непомерно тяжелым.

– Как это просто – драться с римским центурионом и совсем не страшно умирать, – подумал он, машинально, как во сне, отбивая удар за ударом.

В следующую секунду его меч, выбитый коротким техничным приемом Лиса, со звоном упал на паркет.

– Все, конец! – мелькнула в его мозгу последняя мысль.

Сквозь пелену, застилавшую глаза, он увидел, как справа, словно в замедленном темпе, на него опускается кованный римский клинок. Ник попытался поднять левую руку, чтобы прикрыться щитом, но рука висела как плеть, словно ее не было совсем. Перед его глазами пронеслись картинки из далекого детства. Они катаются вдвоем на коньках, держась за руки, падает пушистый снег, электрическая лампочка, раскачиваясь на фонарном столбе, освещает маленький уютный каток, расчищенный от снега. Она улыбается ему своей очаровательной, застенчивой улыбкой, зашнуровывая белые фигурные коньки.

Страшный удар пришелся прямо в висок, боли не было, все поплыло перед глазами, ноги и руки не слушались, пошатнувшись, Ник рухнул на пол. Лис ударил его рукояткой меча, играя как кошка с мышкой со своим обезоруженным противником. Каток стал удлиняться и превратился в огромное ледяное поле, заполнявшее все пространство до горизонта. Черные тучи закрыли небо, ледяной ветер дул в лицо, мешая идти. Девочка в клетчатой юбочке и белых снегурках едва виднелась вдали. Ник понимал, что теряет ее навсегда. Она уходила все дальше и дальше, исчезая за горизонтом. Он пытался ее догнать, но ноги были как ватные и не слушались.

– Подожди! Не уходи! – Ник хотел крикнуть, но слова застряли в горле.

Смертельная тоска охватила все его существо. Слезы стали капать из глаз. Захотелось закрыть их ладонями и разреветься, как когда-то давно, в детстве. Внезапно тучи на минуту разошлись, как будто кто-то сверху пытался их раздвинуть, Выглянуло ласковое солнце. Раздался шум вращающегося пропеллера, и из-за тучи верхом на елке вылетел зеленый гном. Он сделал круг почета над катком и лихо подрулил к Нику.

– Крепись, мой мальчик! Я знаю, тебе нелегко, но ты справишься! Не упусти девчонку! Я помогу тебе в трудную минуту! Но только ты сам можешь изменить судьбу! Только сам! – его пронзительный голос зазвенел в ушах.

Гном снял с елки красивую бумажную хлопушку и дернул за нитку. Раздался оглушительный взрыв. Вихрь разноцветного конфетти закружил в воздухе, и Ник очнулся.

– Говорил тебе, не связывайся, – плакал рядом Сережка Сарычев.

– Где я тебе теперь меч достану? Возьми! У меня только это осталось, – он сунул ему в руку маленькую деревянную саблю, вытащенную из фиолетовых рук пластилинового солдатика.

Ник осторожно взял ее двумя пальцами, не понимая, что он с ней будет делать. Сабля вдруг засверкала, закрутилась в его руках и стала увеличиваться в размерах, превратившись в кривую турецкую саблю, усыпанную алмазами. Она принадлежала великому турецкому султану Баязету, почему-то понял он, осматривая грозное оружие. Быстро вскочив на ноги, Ник снова бросился в бой. Боли он совсем не чувствовал. Лис, не ожидавший такого поворота событий, отчаянно сопротивлялся. Тяжело дыша, он отбивал бешеные удары сыпавшиеся на него со всех сторон. Сабля, выкованная и закаленная дамасскими мастерами, была тверже, чем римский клинок, и значительно длиннее. Она как влитая сидела в руке и как будто сама наносила молниеносные и страшные удары своему противнику. Исход поединка был предрешен. Через минуту Лис тяжело рухнул на одно колено, выронив клинок. Увидев, что его не прикончили сразу, он стал на колени и подставил шею для последнего удара, ожидая решения толпы.

– Крови! Крови! Убей его! – ревела и бушевала толпа.

– Дай ему разок! – подскочил Сережка и пнул Лиса ногой. – Он у меня в прошлом году деньги отнимал, собака!

Постепенно крики умолкли. С суровыми и величественными лицами, какие всегда бывают у людей перед казнью, все вытянули вперед руки с опущенными вниз большими пальцами.

– Пусть уходит, – тихо сказал Ник.

– Как, крови не будет?! Опять не будет крови?! – разочарованный ропот грозно пронесся по толпе. Отложив щит, Ник отдал саблю Сережке Сарычеву. Она тут же стала на глазах уменьшаться и превратилась опять в маленькую деревянную сабельку с рукояткой, обмотанной конфетной фольгой. Убедившись, что его не убьют, Лис вскочил на ноги и решительно пошел к выходу. Его когорта последовала за ним.

– Ну, погоди! Мы с тобой еще встретимся в другом месте! – прохрипел он, спускаясь по лестнице.

Олег Борисович поправил фрак, сел за рояль и, высоко подняв руки, ударил по клавишам. Музыка рванулась ввысь, заполнив все вокруг. Как заведенные, вновь закружились пары.

Алена стояла посреди зала, освещенная тысячами невидимых ламп. Ветер развивал ее черные волосы и играл складками белоснежного с алмазными блестками платья. Застенчиво улыбаясь, она глядела на Ника из-под пушистых ресниц. Радость победы сменилась чувством глубокого всеобъемлющего счастья.

– Она моя! Моя богиня! Никто не может помешать мне любить ее и быть рядом с ней! Даже боги! Я не стыжусь своей любви! Пусть все знают! И 10-й «А» и 10-й «Б», и учителя, и родители, и директор!

Он был готов умереть за свою любовь! Ник подошел к ней и взял ее за руку. Из толпы вышли улыбающиеся и счастливые Ромео и Джульетта. Они держались за руки и не сводили влюбленных глаз с друг друга. В знак особого почтения перед силой любви, преклонив колени, они положили к их ногам охапку благоухающих фиолетовых гиацинтов. Тристан и Изольда в глубоком поклоне преподнесли им в дар нежные голубые незабудки.

– Великая богиня! – обратились они к Алене. – Мы будем вечно благодарны тебе, за то, что ты подарила нам Любовь! Мы отдали за нее свои жизни! А после смерти ты наградила нас, оставив нам наши чувства. Да здравствует Любовь – сила, перед которой склоняют головы даже Боги!

Снова грянула музыка, и все закружились в танце. Алена смотрела Нику в глаза и нежно обнимала руками за шею. Он ощущал под кофточкой ее упругое теплое тело и, прижимаясь к ней, чувствовал, как бьется ее сердечко. Он был счастлив и хотел, чтобы танец никогда не кончался. Ник понял, что долгие годы ему мешало жить чувство острой неудовлетворенности. Ему казалось, что он не достиг в своей жизни чего-то очень важного, но не мог понять чего. Теперь Ник был счастлив, потому что смог, наконец, сказать Алене о своей любви! Он увидел, как синева ее глаз разрастается, превращаясь в огромный синий океан, видневшийся внизу. У него захватило дух, когда он понял, что стремительно падает с огромной высоты.

Глава 6
Дары богини

Теплая, нежная волна обдала его брызгами. Он почувствовал на губах соленый привкус моря. Вокруг плавали рыбы удивительной красоты, тараща на него свои круглые глаза. Удивленная акула, грациозно вильнув хвостом, медленно проплыла мимо. Навстречу, совершая гигантские прыжки над водой, плыла стая косаток. Самец, поднырнув вниз, резко всплыл прямо под Ником. Вокруг забурлили белые буруны, и парень оказался сидящим на огромной спине этого гигантского то ли дельфина, то ли кита. Обеими руками Ник схватился за черный блестящий плавник. Началась бешеная гонка! Косатка то уходила под воду, то выпрыгивала и неслась над водой. Чувство скорости опьяняло и захватывало. Немного сзади, по бокам, как боевое охранение, плыли еще две крупные косатки. Остальные замыкали процессию. Впереди расстилалась необъятная гладь изумрудного океана, покрытого белыми барашками волн. Огромные облака на горизонте были похожи на сказочных фантастических животных. Из-за них выглянуло ослепительное солнце и заиграло бликами на воде. На горизонте появилось облако, которое стало быстро приближаться.

Скоро стало видно, что на нем стоит большой белый трон, на котором сидит приятного вида мужчина в белом хитоне и венке. В правой руке он держал скипетр, символ верховной власти. Сзади него на белых облачках толпилось многочисленное общество, которое с любопытством взирало на Ника. Особенно выделялся маленький пухленький мальчик с белыми крылышками за спиной. В руках он держал золотой лук и стрелы и непрерывно целился во все стороны. Женщина ослепительной красоты в розовой тунике и кожаных греческих сандалиях сидела у подножия трона и, загадочно улыбаясь, грозила пальцем малышу. Она была удивительно похожа на Алену, ее сверкающие глаза излучали радость и доброту. Глядя на нее, хотелось расплакаться от счастья и умереть от любви.

– Избранный, Избранный! – пронеслось в воздухе.

Из воды вынырнули два блестящих тритона и, запрокинув головы, затрубили в раковины. Косатки остановились и стали плавать по кругу, приветливо кивая своими мокрыми головами. Вода в середине круга вздыбилась, и из глубины показалась косматая голова Посейдона. В его длинной седой бороде запутались очаровательные русалки. Они со смехом падали вниз, разбрызгивая вокруг себя алмазные брызги. Они были так красивы, что хотелось забыть все на свете и навсегда остаться с ними в изумрудной теплой воде.

– Плыви к нам юноша, плыви! Здесь так прекрасно! Зеленые струи теплой воды вольются в тебя, и ты забудешь о своей несчастной любви. Здесь так весело и беспечно! Здесь нет тоски и печали! Мы покажем тебе затонувшие корабли и подарим несметные сокровища! А в глубине океана на самом дне живет огромный морской змей, который будет каждый вечер катать тебя на своей чешуйчатой спине и рассказывать удивительные истории! – они протягивали к нему свои нежные руки и со слезами на глазах умоляли остаться с ними.

Ник грациозно спрыгнул в воду со спины косатки и, набирая скорость, поплыл к русалкам. Он заметил, что плывет очень легко и быстро, стремительно рассекая воду. Оглянувшись назад, он с удивлением увидел, что вместо ног у него вырос великолепный русалочий хвост. Косатки закивали головами и стали издавать громкие одобрительные звуки. Посейдон тоже снисходительно улыбнулся. Тритоны лихо выкатили огромную раковину, запряженную дельфинами. Русалки удобно устроились в ней, оставив свободное место посередине. Лицо красивого мужчины, сидевшего с величественным видом на троне, недовольно поморщилось. Прекраснейшая женщина у его ног закрыла ладонями лицо. Слезы капали у нее из глаз. На лету они становились жемчужинами и, цокая, скакали по ступенькам трона. Падая в воду, они превращались в разноцветных рыбок и расплывались в разные стороны. Пухленький херувимчик с крылышками тоже расстроился. Отбросив лук в сторону, он громко плакал, вытирая кулачками заплаканные глаза. Из-за горизонта стремительно верхом на елке вылетел зеленый гном. Величественный мужчина на троне посмотрел на него с удивлением, подняв брови. Свита сзади него оживилась.

– Гермес! Как долго тебя не было с нами. И что за странный наряд на тебе? И почему вместо воздушного облака ты оседлал какую-то драную зеленую ветку? – вопросы сыпались на него со всех сторон.

Посейдон недовольно забулькал, не ожидая для себя ничего хорошего. Зависнув в воздухе над пловцом, гном со страхом на лице зашептал Нику на ухо:

– Что ты делаешь! Негодный мальчишка! Сколько можно с тобой мучиться и выручать тебя из неприятных ситуаций! Тебе мало вечной любви, которой соблаговолила наделить тебя наша повелительница – великая богиня Афродита! Тебе захотелось еще с девками поразвлечься! Посмотри, до чего ты себя довел, бездельник! У тебя уже вырос рыбий хвост сзади! Так и будешь всю жизнь мокнуть в воде! Сейчас же одумайся и остановись! Последствия твоего поступка будут ужасны! Великие боги могут разгневаться и поссориться из-за тебя, и тогда погибнет наш мир! Пойдет брат на брата! Не плыви к русалкам! Обрати взор свой на великую богиню Афродиту, владычицу над чувствами людей и богов! И изменишь ты тогда судьбу свою и судьбу нашего мира! И восторжествует тогда над миром красота и любовь!

Ник в замешательстве остановился, покачиваясь на изумрудной поверхности океана. Но было уже поздно!

– Брат мой! – раздался грохочущий голос, похожий на раскаты грома. Солнце сразу спряталось за тучи, и облака, на которых сидели боги, потемнели.

– Я же просил тебя не вмешиваться в установленный древними богами порядок, который мы чтим со времен мироздания! Раз в тысячу лет в день полного парада планет Избранный сам выбирает свою судьбу и может стать богом, присоединившись к нам и взойдя на Олимп. Его сын, рожденный от брака с любвеобильной Афродитой, будет обладать неизмеримой мощью и возглавит Олимп, и все мы преклоним свои головы перед Царем Богов. И распространиться тогда власть богов Олимпа на другие миры, и будет длиться она вечно. Так предсказали великие богини Мойры, что держат в своих руках судьбы богов и людей! Власть наша ослабевает! Все трудней и трудней становится управлять мирозданием, все трудней удерживать планеты на их орбитах! И когда потухнет солнце, погибнут Олимпийские боги! Уйдут в небытие в темное царство Тартара! Погибнут люди! Погибнет любовь! Погибнут русалки и тритоны! И только немногие из нас уйдут в другие миры, где не будет солнца, не будет изумрудного океана и яркой зелени цветов. Тогда не сможем мы готовить и пить напиток богов – Амброзию, которая дарует нам вечную молодость и вечную радость, и станем похожи мы на бледные тени Аида!

Небо над морем потемнело, ветер усилился, и волны из изумрудно-зеленых стали свинцовыми. Мужчина на троне стал расти, увеличиваясь в размерах, пока его голова не достигла облаков. Его свита, сидевшая сзади на облаке, с огромной скоростью унеслась и исчезла за горизонтом. Засверкали молнии, ударяя в черную громаду воды. Русалки с тритонами исчезли, испуганно уйдя на глубину. Ник остановился, с удивлением обнаружив, что больше не хочет плыть к русалкам. Он медленно покачивался на верхушке волны и со страхом смотрел на спор двух гигантов. Посейдон вынул из воды волосатую руку с огромным трезубцем и, прикрыв глаза от сверкающих молний, громко заревел:

– Брат мой старший! Великий повелитель Олимпийских богов Зевс-громовержец! Знаешь ты, что не страшны Океану молнии! Не могут причинить они вреда изумрудным волнам! Не можешь ты сбросить меня в темницу богов и титанов Тартар! Переполнят воды мои Великий Тартар и погибнет мать наша Гея Земля, отдав все свое тепло холодным волнам. И разорвется тело ее, и превратится в пар. И погибну я, разорвавшись на миллиарды кусочков вместе с Геей Землей! Но и ты погибнешь вместе с нами! Не будет у тебя облаков, не будет Великого Олимпа – дома богов! Не будет священного напитка Амброзии! Не могут существовать Олимпийские боги без Геи Земли и Отца Океана, как не может жить Океан без Олимпийских богов! Не желаю я зла избраннику. Устало отцовское сердце видеть, как страдают мои дочери нереиды без мужа. Хотел я сделать его мужем моих дочерей – прекрасных русалок. Наделил бы я его неизмеримой мощью, передав всю власть над океаном. А сам бы нянчил моих любезных внуков и внучек. И продлилась бы тогда жизнь океана на миллиарды лет, и радовались бы Олимпийские боги силе его! Но не пришло, видно, время радоваться отцу Океану, оставляю я его тебе. Не должны Олимпийские боги ссориться между собой, ибо наступит тогда Хаос, и погибнет Вселенная!

И он стал медленно закручивать воду своим огромным трезубцем, образуя водоворот. Засвистел ветер, забурлила вода, и весь изумрудный океан, закружившись в водовороте, в секунду всосался в маленькое отверстие на дне и исчез как вода в ванной.

Солнце слепило глаза и пекло голову. Легкий ветерок слегка облегчал полуденный зной. Рядом шумел красивый весенний лес, щебетали птицы, кругом были распустившиеся подснежники. На поляне, облитый солнечными лучами, возвышался стог сена. От него шел сильный запах прошлогодней травы. Казалось, стоит лечь на него, и ты заснешь сладким детским сном. Из-за деревьев вышла красивая молодая женщина. Ее одежда была сшита из крупных зеленых виноградных листов. На голову был надет венок из лесных цветов. В руке она держала лозу с крупными красными гроздьями винограда. Она была очень похожа на Алену. Рядом с ней шли два пятнистых оленя с великолепными ветвистыми рогами. У ее ног сновали зайцы и белки, а сзади боязливо выглядывала бурая медведица с медвежатами. Заиграла удивительная мелодия, и Ник увидел маленького толстого человечка с рогами на голове. Вместо ног у него были козлиные копыта и длинный хвост. Он играл на свирели и в такт мелодии топал своими мохнатыми кривыми ногами. Все звери пустились в пляс. Рядом с ним толстый пухленький мальчик с белыми крылышками корчил смешные рожицы и грозил всем своим маленьким золотым игрушечным луком со стрелами. Сверкая изумрудными каплями, медленно струился ручей. В нем плавали две русалки с рыбьими хвостами. Их лица казались удивительно знакомыми. В одной Ник узнал учительницу математики Людмилу Петровну, в другой – учительницу химии Нину Михайловну. Они резвились как две молодые рыбки и плескали на него изумрудные капли.

– Смелее, смелее! – кричали они, указывая рыбьими хвостами на стог сена.

– Только смелый может получить благосклонность нашей всемогущей богини!

Деревья стали расти и увеличиваться в размерах. В густых ветвях прятались дриады. Их шелковистые волосы развевались на ветру и колыхались вместе с листвой.

– Смелее, смелее, – кричали они, показывая на стог сена своими тонкими руками, похожими на ветви деревьев.

– Только смелый может получить благосклонность нашей всемогущей богини!

Человечек с рожками на голове заиграл на свирели еще громче и пустился в пляс. Зайцы и белки запрыгали еще быстрее, а олени стали с разбега бодать друг друга своими ветвистыми рогами. Сзади них стояла нежная важенка, ожидая победителя. Ее огромные бездонные глаза, обрамленные черными ресницами, выражали покорность и страсть. Олени, храпя и перебирая копытами, разошлись в стороны для разбега и, развернувшись с огромной скоростью, кинулись друг на друга. Молодой и резвый олень, наклонив голову, несся навстречу сопернику грациозными прыжками. Огромный черный бык с тяжелыми ветвистыми рогами и мощной шеей летел вперед, сотрясая землю огромными копытами. Комья земли летели от него во все стороны. Раздался оглушительный треск. Олени сшиблись. Сцепившись рогами, они уперлись в землю, и каждый их них старался вытолкать другого из круга. Старый олень надавил всей своей массой и стал теснить молодого назад. Казалось, еще немного и он выйдет победителем. Напряжение достигло предела. Молодой олень не выдержал, ноги у него подломились, и он покатился по земле. Старый самец встал на дыбы, прицелился и, опустившись на передние ноги, сделал резкий выпад рогами. Еще мгновение и молодой олень был бы пронзен насквозь. В последнюю секунду он вскочил на ноги и отпрянул в сторону. Острые рога ветерана прошли в сантиметре от его шеи. Придя в себя, молодой олень снова бросился на своего соперника. Матерый самец не ожидал такого поворота событий. Он уже мысленно чувствовал себя победителем и наслаждался триумфом. Удар, нанесенный молодым оленем, был резким и неожиданным. Он атаковал своего противника сбоку. Его острые рога, словно вилы, проткнули дубленую шкуру ветерана. Брызнула красная кровь. Старый олень зашатался и упал на колени. Собрав свои последние силы, он поднялся и, наклонив голову, бросился в бой. Они опять сшиблись, молодой напирал все сильнее и сильнее, тогда как старый начал быстро уставать. Трава вокруг них окрасилась кровью. Важенка стояла сзади и, казалось, все происходящее ее мало касается. Она шевелила своими очаровательными ушками и закатывала черные бездонные глаза. Очередной удар, и вот уже старый олень снова упал на колени, голова его зашаталась, и из пасти вырвался хриплый рев. Это был крик отчаяния. Молодой олень резко развернулся и атаковал снова. Старик медленно подставил под удар свою ветвистую голову. Следующий удар опрокинул его на спину. Казалось, теперь ничто не помешает молодому оленю закончить свою победную схватку. Он набрал скорость и победоносно понесся вперед, опустив свои острые рога, чтобы последним ударом прикончить старика. Женщина в зеленых одеждах сделала шаг вперед и бросила между ними зеленую виноградную ветвь. Олень на ходу затормозил и в знак глубокой покорности склонил перед ней свою великолепную голову с ветвистыми рогами. Старый самец стоял, тяжело дыша и, опустив голову, молча ожидал своей участи. Не дождавшись, он резко развернулся и стал ломиться один сквозь густые заросли вереска, оглашая лес трубным ревом.

– Мы с тобой еще встретимся!

Нику показалось, что он слышит эти слова в реве старого самца. Женщина с очаровательной игривой улыбкой погладила молодого оленя по мощной упругой шее. Он ласково терся об нее головой и пытался лизнуть ей руку. Важенка повернула к ним голову и нетерпеливо взбрыкнула копытами. Она устала ждать победителя. Богиня, смеясь, потрепала своего любимца по мягкой шерстке и движением руки отпустила его. Он бросился к важенке. Пухлый мальчик с толстыми щечками и белыми крылышками, выглядывающими из-за его спины, достал маленький золотой лук со стрелами. Женщина, смеясь, погрозила ему пальчиком. Мальчик, игриво строя смешные рожицы, натянул лук и быстро пустил две стрелы. Одну за другой. Одна попала в сердце молодого оленя, другая в сердце важенки. Казалось, два ярких солнечных луча поразили оленей. На секунду они остановились и внимательно посмотрели друг на друга. Потом по их молодым телам пробежала стремительная судорога. Олень весь напрягся и, подняв морду кверху, громко взревел. Его рев, полный страсти, прогремел на весь лес. Он был готов драться со всеми оленями мира, лишь бы завоевать право на свою возлюбленную. Важенка глядела на него огромными влюбленными глазами и от желания перебирала копытами. Они подошли поближе и потерлись друг о друга мордами. Маленькая, великолепно сложенная олениха казалась фарфоровой статуэткой на фоне высокого молодого оленя.

Они оба благодарно оглянулись на женщину в одежде из зеленых листьев и крупными прыжками скрылись в чаще леса. Оттуда донесся треск ломаемых веток и олений рев, полный страсти.

Женщина в зеленой одежде подошла к Нику и, улыбаясь, протянула ему виноградную гроздь. Крупные прозрачные ягоды просвечивали на солнце. Внутри них чернели мелкие семечки. Страшно захотелось пить. Ягоды светились на солнце и сами просились в рот. Ник взял несколько ягод и проглотил. Он почувствовал на губах необыкновенный вкус душистого винограда. Никогда еще он не пробовал ничего подобного. От легкого опьянения у него закружилась голова.

– Наверное, такой вкус бывает лишь у Амброзии – напитка богов, – подумал он.

Непонятная сила влилась в его тело. Все мышцы стали упругими и мощными. Хотелось бегать, прыгать, драться. В груди сладостно заныло. Он стал искать глазами женщину в зеленой одежде. Она стояла в тени кипарисового дерева, обнимая его одной рукой.

– Как она красива, – подумал он.

Из-под короткой розовой туники выглядывали стройные красивые ноги, обутые в кожаные сандалии. Женщина смотрела на него и улыбалась. Ее глаза были полны грусти и любви. Она грациозно тряхнула головой, и копна черных кудрявых волос рассыпалась по ее загорелым обнаженным плечам. Ему показалось, что лицо женщины стало медленно приближаться к нему, хотя она стояла на месте. Он видел ее черные, бездонные, раскосые глаза, яркие страстные губы.

– Какая она красивая, – успел подумать он, – как она похожа на Алену.

Больше всего на свете ему захотелось прижаться к ней и поцеловать ее. Потом лежать с ней вместе на ароматном стогу сена и смотреть в бездонное голубое небо. Он протянул к ней руки, пытаясь ее обнять. Козлоногий Пан громче заиграл на свирели, его копыта пустились в пляс. Вместе с ним в огромном хороводе закружились все звери. Мальчик с крылышками взлетел вверх и спрятался за маленькое белое облачко, продолжая сверху грозить всем своим игрушечным луком. Русалки зашлепали своими рыбьими хвостами, разбрасывая тысячи изумрудных брызг. Дриады замотали головами, похожими на кроны деревьев. Музыка становилась все громче и громче, хоровод пляшущих фигур сливался в одну линию. Лицо красивой женщины в зеленых одеждах стало уплывать вдаль. Ник попытался схватить ее за плечи, но его руки уцепили только несколько виноградных лоз.

– Испытание! Испытание! – услышал он крики русалок, теряя сознание.

– Только Избранный может пройти испытание, только Избранный!

Пляшущие фигуры слились в один разноцветный вихрь и со страшным грохотом исчезли.

Глава 7
Исполнение желаний

Они сидели обнаженными на огромной белой кровати размером с большую комнату и, взявшись за руки, смотрели друг на друга. На потолке виднелся огромный плафон, изображающий сидящую на облаке Афродиту, нежно обнимавшую маленького Амура. Рядом молодой пастушок, забыв о своих овечках, страстно целовал хорошенькую пастушку. Афродита ласково улыбалась и приветливо кивала им головой. Овечки безмятежно щипали травку. Толстый очаровательный мальчик с маленькими крылышками, хитро щурясь, прятал за спиной золотой лук со стрелами. Крылатые грифоны, сидящие по бокам, от нетерпения перебирали своими мощными когтистыми лапами. Амур прицелился и выстрелил. Стрела, сверкнув на солнце яркой вспышкой, попала в девушку, сидящую на кровати. Она изогнулась и громко застонала. Грифоны забили крыльями и одобрительно закивали головами. Афродита шаловливо погрозила Амуру пальчиком. А он, кривляясь, достал вторую стрелу, и снова выстрелил. Острая сладкая боль пронзила Ника! Слезы закапали у него из глаз. Желание заполняло его всего, начиная с головы и кончая кончиками пальцев. Он не мог говорить, только рычал и всхлипывал, как пьяный, и все сильнее сжимал свою возлюбленную в объятьях, осыпая ее поцелуями! Она стонала от страсти и прижималась к нему все сильнее и сильнее. Афродита, Амур, грифоны закружились над ними все быстрее и быстрее, пока не слились в один мерцающий, бешено крутящийся круг. Кровь толчками ударяла ему в голову, разливаясь по всему телу необъяснимым блаженством. Он видел ослепительно красивое лицо девушки с разметавшимися на подушке черными волосами, ее закрытые от счастья глаза, ее пушистые длинные ресницы. Страстным поцелуем он впился в ее губы, замерев от огромного, неземного счастья.

– Алена! Алена! Афродита! Моя Богиня! – прорычал он, закатывая глаза и теряя сознание. Она прижалась к нему еще сильнее, напряглась и громко закричала. Ее крик и его рычание слились в один оглушающий звон!

Звенел школьный звонок. Грифоны, Афродита и Амур исчезли. Кровать сиротливо стояла посреди 10 «Б» класса, стены которого были завешаны наглядной агитацией. На подоконниках стояли горшки с фикусами. В класс, громко хлопнув дверью, вошла учительница математики Людмила Петровна и строго сказала:

– Ну, мальчик, ты нахал! Я от тебя этого не ожидала! Давай сюда дневник! Завтра пришлешь в школу своих родителей!

Нику захотелось умереть от стыда, и он натянул одеяло до подбородка.

– Извините, Людмила Петровна! Все как-то само собой получилось, – пряча глаза, пролепетал он. – Но, это в последний раз, я вам обещаю! – уверенным голосом заверил он учительницу математики.

Она фыркнула от возмущения, развернулась и, топая каблуками, решительно вышла из класса, громко хлопнув дверью. Оглушительно ревя мотором и лихо крутя огромный руль, на своем письменном столе, заваленном бумагами, в класс въехал директор школы Алексей Гаврилович. Ехидно смеясь и грозя пальцем, он сделал круг вокруг кровати и вырулил наружу в коридор.

– Исключу из школы обоих! Завтра на педсовет! – удаляясь, крикнул он прокуренным голосом.

С гвалтом и топотом в класс ворвался десятый «Б». Толпа протиснулась в дверь и остановилась, как вкопанная. Все с удивлением уставились пару, на лежащую в кровати. Наступила гнетущая тишина.

– Товарищи! – выйдя из оцепенения, строгим голосом сказала староста класса Людка Ходова, направив на них сквозь линзы очков свой ядовитый взгляд. – Посмотрите, в каком виде они здесь разлеглись, эти разложившиеся от безделья ученики! Чем это вы здесь занимались целый урок? А! Урок биологии себе устроили вместо математики! Мы этого так не оставим! Придется ставить вопрос на бюро! Вы еще пожалеете!

Ее взгляд не обещал ничего хорошего, а косички с белыми бантиками затряслись от возмущения. Неожиданно резко зазвенел второй звонок, и все с грохотом вылетели из класса. Кровать неожиданно закрутилась вокруг своей оси и стала плавно подниматься. Она прошла через потолок, затем через пятый этаж, удивив своим появлением учительницу начальных классов Зою Алексеевну, и под гвалт восторженных первоклашек через чердак вырвалась наружу. Затем она стала стремительно набирать высоту. Сверху здание школы казалось все меньше и меньше, пока не превратилась в маленький квадратик, окруженный такими же квадратиками. Кровать ходила ходуном и со страшной скоростью неслась вверх. Влюбленные обнялись и со страхом смотрели вокруг себя. Словно на ковре-самолете они стремительно вошли в слой облаков. Густой туман окутал все вокруг. Ничего не было видно. Как пробка из воды, кровать вырвалась наружу из облака. Засияло ослепительное солнце. Внизу, словно снежные поляны, до горизонта простирались белые облака, а над ними раскинулось сияющее голубое небо. Неизъяснимая радость наполнила их обоих. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Они всхлипывали, и слезы изумрудным дождем капали у них из глаз. На лету слезы превращались в белых голубей, которые, махая крыльями, летели рядом с ними, указывая путь. Впереди засверкала гряда облаков, похожих на горные вершины. Из-за них яркими лучами прорывалось чудесное сияние. Кровать резко пошла вверх прямо на вершину самой большой горы.

«Это священная гора Олимп, где живут Олимпийские боги», – промелькнуло в голове Ника.

Кровать поднялась почти до самого верха и остановилась, тихонько покачиваясь. На самой вершине, на великолепной зеленой лужайке, стоял трон, сделанный из слоновой кости. На нем сидел бородатый мужчина, одетый в богато расшитый греческий хитон и сандалии с кожаными ремешками. Его голову украшал лавровый венок. В руке он держал скипетр, символ царской власти. Ник и Алена сошли с кровати и стали робко оглядываться вокруг. К ним подскочил юноша, одетый в красный плащ, застегнутый медной фибулой, изображающей быка. На ногах у него были сандалии с маленькими крылышками. Они трепетали, готовые в любой момент унести своего хозяина.

– Гермес, Гермес! – услышал Ник шепот вокруг.

Гермес взял Ника и Алену за руки и подвел к Зевсу, который величественно приветствовал их кивком головы. У его ног сидела богиня неземной красоты. На ней была легкая розовая накидка и сандалии. Загорелые стройные ноги, видневшиеся из-под короткой туники, привлекали взоры других богов. Ее огромные, затянутые поволокой глаза, с нежностью и любовью смотрели на Ника, обещая неземное блаженство. Ее лицо было ему очень знакомо, но он никак не мог вспомнить, где он видел эту богиню в последний раз. Козлоногий фавн с безумными от вина глазами, приплясывая, играл на свирели. Вокруг него в танце кружились полуобнаженные дриады в одежде из виноградных лоз. За их спиной виднелся девственный лес, полный зверей. Огромные полосатые тигры ходили рядом с пятнистыми оленями и не трогали их. Большая бурая медведица играла с тремя маленькими медвежатами. Они пытались вскарабкаться ей на голову, а она ласково скидывала их обратно на траву своими мягкими лапами. Музыка заиграла громче. Это была удивительная мелодия, заставляющая забыть все на свете. Дриады кидали влюбленные взгляды в сторону Ника и призывными жестами манили его к себе. Из лесу выскочила целая стая бородатых фавнов. Перебирая своими копытами, они бросились к наядам и пустились в пляс. Чахлая виноградная лоза, растущая в мраморном вазоне, стала увеличиваться на глазах. Она извивалась, как змея, сворачиваясь кольцами, обвиваясь вокруг танцующих фигур. На ней появились крупные гроздья спелого винограда. Танцующие пары срывали гроздья и с криками радости кидали их в огромный медный чан. Другие босыми ногами давили виноград. Ярко-красный сок, словно кровью, окрашивал ноги дриад. Дионис, красивый, великолепно сложенный молодой мужчина, одетый в леопардовую шкуру, зачерпнул золотой чашей вина и с поклоном подал бородатому мужчине.

– Владыка мира! Повелитель богов! Зевс-громовержец! Свершилось предсказание великих Мойр! Снова Олимпийские боги вернулись на гору Олимп, снова растет и плодоносит божественная виноградная лоза, снова боги могут пить напиток вечной любви и молодости – Амброзию!

Зевс торжественно поднял чашу.

– Да здравствует великий Избранный, который помог богам снова вернуться на Олимп, и вернуть в мир любовь и вечную молодость!

Боги криками приветствовали Ника! Зевс первым отпил из чаши и передал ее красивой богине. Она тоже отпила и пустила чашу по кругу. Весь сонм Олимпийских богов, захлебываясь, пил из чаши, вино в которой не кончалось. Дриады и фавны черпали вино золотыми черпаками и пили, пили, пили. Пухлый мальчик с белыми крылышками за спиной, глотнув из чаши, совсем захмелел и, летая зигзагами над поляной вверх и вниз, стрелял в танцующих своими золотыми стрелами. Деревья на поляне стали быстро расти. Прямо на глазах на них вырастали яблоки, груши, сливы, айва, персики, абрикосы, финики и бананы. Они тут же созревали и падали на землю. На земле вырастали удивительные дыни, арбузы, огурцы, помидоры. Яркими красными гроздьями сверкала в зеленой траве крупная земляника, и виднелись коричневые шапочки белых грибов. Фавны доили тучных коров и коз и готовили ароматный сыр. Дриады пекли на камнях нежные пшеничные лепешки и раздавали пирующим. Гермес подскочил к Нику и подал ему чашу с вином. Оно бурлило словно живое, наполняя воздух удивительным ароматом. Ник поднял чашу, приветствуя Зевса, и сделал глоток. Он почувствовал, как по телу разлилась приятная теплота, на душе стало спокойно и весело, все тревоги и переживания остались позади. Голова у него закружилась, и он ощутил, как земля стала уходить из-под ног. Зевс, Афродита, Дионис, Гермес, фавны, пастухи и пастушки поплыли у него перед глазами стремительным вихрем и исчезли.

Глава 8
Испытание

Опушка леса, залитая солнцем, радовала глаз зеленью. Синеватые ели как солдаты вытянулись стройными рядами. Класс, вырвавшийся на природу, носился и галдел, наполняя лес звонкими детскими голосами. Ник искал глазами Алену, но ее нигде не было видно. Внезапно на землю упала тень. Огромное облако заслонило солнце, природа вокруг затихла и замерла, словно ожидая какой-то непонятной угрозы. Ник почувствовал легкую тревогу. Он услышал стук топора. Этот звук отдавался у него во всем его теле и пугал. Ноги сами понесли его вперед. Выбежав на опушку, он увидел, как второгодник Кукат, глава всей местной шпаны, рубит прекрасную зеленую елку. Нику показалось, что он слышит мольбы дерева о помощи. Елка тряслась и казалось, что она зелеными мохнатыми ветками как руками пытается остановить своего мучителя. В толпе он увидел Алену. Она пыталась остановить Куката, схватив его за руку. Кукат оттолкнул ее, грубо смеясь. Алена с мольбой взглянула на Ника, который стоял за спинами ребят. Страх захлестнул его, ему захотелось повернуться и уйти, спрятаться где-нибудь одному. Пересилив себя, он сделал робкий шаг и вошел в круг. Наступила тишина. Все молча глядели на него. Ситуация показалась ему странно знакомой. Глаза Алены излучали любовь и мольбу, она мысленно просила его о помощи. Ему казалось, что он явственно слышит ее слова. Она была похожа на какую-то очень знакомую и очень дорогую ему женщину.

– Афродита, богиня любви, – вспомнил он, – там, в актовом зале, когда я дрался с Лисом.

Дрожь в коленях прекратилась, кулаки налились тяжестью, появилось спокойствие и решимость. Он почувствовал, как тело его напряглось и приготовилось к схватке. Кукат презрительно посмотрел на него, отложив топор. Его лицо напоминало Нику какой-то неприятный эпизод.

– Лис! – вспомнил он, – римский центурион, вызвавший его на поединок в каком-то далеком сне.

Кукат презрительно посмотрел на него.

– Тебе чего, пацан? По соплям захотел? В штаны не наложишь? – грубая усмешка исказила и без того неприятное лицо Куката.

Толпа парней за его спиной одобрительно загоготала.

– Зачем ты рубишь это великолепное дерево? – спокойно сказал Ник. – Оно выделяет кислород и вообще украшает эту зеленую поляну.

– Чего? Ты чего, блин, книжек перечитал? – лицо Куката растянулось в противной улыбке.

Хохот стал еще громче.

– Я тебе щас по сопелке настучу, Кулибин.

– А ты попробуй! – спокойно сказал Ник, снимая очки и отдавая их Сережке Сарычеву, который тревожно сопел за его спиной.

На секунду Ник обернулся и поймал благодарный взгляд Алены. Она со страхом ждала, чем это все кончится. Нику стало все равно, что сейчас сделает с ним Кукат, на глазах у этой девочки он будет драться до последнего. Кукат увидел, что его соперник на миг отвернулся, подставив для удара подбородок. Он резко подскочил, замахнулся и нанес сильный удар справа. Кукат явно думал, что одного удара будет достаточно, чтобы вырубить этого сопляка. Обычно он укладывал парней с первого раза, стараясь ударить раньше, пока противник не ожидает нападения. Но на этот раз быстрой победы не получилось. Ник мгновенно среагировал, закрывшись левой рукой, словно щитом, а правой резко двинул Кукату под дых. Тот застонал и согнулся. Наступила тишина. Еще никто не осмеливался так вести себя с Кукатом. Через несколько секунд он выпрямился и пришел в себя. Ник увидел его бешеные глаза, налитые кровью. Пена выступила у него на губах. Град беспорядочных ударов обрушился на Ника, словно ураган. Кукат молотил кулаками без разбора, пытаясь запугать и забить своего противника с первого наскока. Все происходило словно во сне. Ник уклонялся от ударов и коротко отвечал. У него было ощущение, что дерется не он, а кто-то другой. Кукат с хрипом сильно ударил левой рукой. Ник отклонился и потерял равновесие. Воспользовавшись его замешательством, Кукат резко ударил его коленом в живот. Яркие круги поплыли у Ника перед глазами, он согнулся и рухнул на землю.

Толпа ребят продолжала галдеть. Ник стоял на коленях, опустив голову вниз. Алена рвалась к нему, но ее держали за руки, не давая вмешиваться. Кукат, вытирая кровь с губ, медленно подходил, готовясь занести ногу для удара. Его час наступил, теперь он рассчитается за все. Его месть будет жестокой. На секунду ему показалось, что этот маменькин сынок в очках уже не в первый раз переходит ему дорогу. Тем хуже для него. Сейчас он без жалости разделается с этим «ботаником» и снова будет королем школы.

«А дерется он ничего, – подумал Кукат. – Не ожидал такого от отличника!»

Метя под ребра, он размахнулся и с силой ударил ногой. Ник сгруппировался и подставил под удар прижатые к туловищу локти. Поняв, что он не достиг цели, Кукат продолжил с остервенением бить лежащего на земле противника. Опрокинувшись на спину, Ник раскачивался взад и вперед, все время поворачиваясь к Кукату согнутыми, готовыми для удара ногами. Когда тот приближался слишком близко, Ник делал короткий выпад ногой и наносил чувствительный удар по корпусу.

«Скотина! Откуда у него такая техника?» – думал Кукат, крутясь около него и безуспешно пытаясь ударить его.

Резко перевернувшись на бок, Ник наконец вскочил на ноги. Теперь он уже сам ходил вокруг Куката, нанося короткие обманные удары, пытаясь заставить противника ошибиться. Два резких хука левой ошеломили Куката, голова его дернулась, он остановился и, опустив руки, стал тупо оглядываться по сторонам.

«Откуда у этого книгоеда такая смелость и такое упорство?» – удивился он.

Прямой правой Ник опрокинул его на траву. Тот упал как подкошенный, резко взмахнув руками.

– Ну, что? Еще или хватит? – спокойно спросил Ник, наклоняясь к нему.

– Хватит! – скрипя от злости, прошипел Кукат.

– Елок больше рубить не будем?

– Больше не буду! – еле ворочая языком, выдавил тот из себя.

Обернувшись к парням, Ник спокойно сказал:

– Может кто-то тоже хочет по соплям? Прошу в круг.

Ответа не последовало. Все стояли, молча опустив в землю глаза.

– Ну, погоди, мы с тобой еще встретимся! – зло прокричал, уползающий из круга Кукат.

Ник размахнулся и треснул ему в зад ногой. Тот даже не пикнул и быстро спрятался за спины ребят. Стерев пот со лба, Ник подошел к Алене и взял ее за руку.

– Спасибо, что ты спас это дерево, – сказала она, глядя на него влюбленными глазами, – теперь оно сделает нас счастливыми!

– Я знаю, я все знаю! – ответил он, обнимая ее. Алена, запрокинув голову, глядела на него заплаканными глазами. Слезы текли по ее щекам. Он не удержался и поцеловал ее прямо в губы.

Небо покрылось белыми облачками, похожими на маленьких кудрявых барашков, из-за одного выглянул зеленый гном в забавном колпачке. Рядом с ним порхал пухлый мальчик с очаровательными полупрозрачными крылышками. В руках он держал лук с золотыми стрелами. Они давно наблюдали сверху за происходящим событиями. Маленький амур наложил на свой тугой лук две золотые стрелы и прицелился в юношу и девушку, уходящих в сторону леса.

– Не надо! – удержал его гном. – Дело сделано, им уже не нужны твои стрелы! Их чувства сильнее волшебных стрел. Теперь линии их жизней пересеклись, и судьбы их связаны!

Амур нехотя опустил лук.

– По-моему, все идет как надо! – сказал гном, посмеиваясь и потирая крохотные зеленые ручки. – Я не ошибся в этом милом мальчугане, недаром я наблюдал за ним так много лет! У него всегда были хорошие задатки. Он всегда мечтал быть сильным и смелым. Любовь к девочке сделала из него настоящего мужчину! Ник доказал, что он Избранный. Он выдержал испытание! Он сумел изменить свою реальность и вернуть любовь! Зевс остался очень доволен!

– Афродите он тоже очень понравился! – промурлыкал амур. – Она сказала, что со времен Александра Македонского не встречала такого страстного мужчину!

Гном и амур взгромоздились на зеленую елку и, взревев пропеллером, скрылись в облаках.

Глава 9
Расставание

Время шло. Многие парни из класса завели себе девчонок и очень гордились этим. Уединившись в туалете и лихо стряхивая пепел с сигарет, они часами рассказывали о своих победах. Считалось особым шиком делиться подробностями и смаковать детали. Однажды в их классе появился новичок по фамилии Ляхомский. Это был крупный и наглый парень. С первых же минут он стал центром внимания и кумиром всех девчонок. С парнями Ляхомский расправлялся без особого труда, раздавая тычки и зуботычины направо и налево. Все буквально смотрели ему в рот, когда он, стоя у доски, лихо пудрил мозги очередной учительнице. Парень стал неформальным «вожаком стаи», как он сам любил говорить. Нику было совершенно все равно, кто лидер в классе, ведь он сам никогда не претендовал на роль вожака. Единственное, чего он хотел, чтобы его оставили в покое, позволяя другим парням побороться за лидерство. Однажды на перемене Ник сидел за партой и напевал свою любимую мелодию, которая всегда вызывала у него грусть и напоминала о любви.

– Я в весеннем лесу пил березовый сок, с ненаглядной певуньей в стогу ночевал, был я силен и смел, только счастья не знал, – руки в такт выбивали мелодию на парте. Внезапный окрик вывел его из сладостного оцепенения.

– Перестань стучать, скотина! Ты мешаешь мне думать! Ник обернулся. Над ним возвышался сам Ляхомский в окружении кучки парней.

Нику так не хотелось прерывать своих грез и «возвращаться» в класс. Он посмотрел на Ляхомского отсутствующим взглядом и продолжил соло на парте. Расплата не заставила себя ждать. Не получив ответа, Ляхомский смачно заехал ему книгой по голове. Раздался громкий шлепок. Затем наступила полная тишина. Все затаили дыхание и ждали развязки. Парни думали, что «очередная жертва утрется», и драки не произойдет. Но те немногие, что знали Ника, думали иначе. Несколько секунд он сидел, вытаращив глаза и не понимая, что произошло. Потом до него дошло, что новичок унизил его на глазах всего класса. Кровь ударила Нику в голову. Он видел только ухмыляющуюся рожу Ляхомского. Дальше все происходило как в замедленном сне. Ник вскочил и рванулся к нему, пытаясь нанести удар. Но ему помешала парта, и кулак просвистел рядом с лицом соперника. От неожиданности Ляхомский отпрянул в сторону и выронил книгу. Другой удар левой рукой смачно треснул его в нос. Брызнула кровь. Схватив его за грудки, Ник сначала остервенело мотал его по классу, а потом несколько раз врезал по голове. Все это произошло в какие-то секунды. Парни повисли у него на руках и оторвали от Ляхомского. Тот, хлопнув дверью, выскочил из класса. За ним выскочила его «свора». Ярость пропала, наступило тупое успокоение. Ник, тяжело дыша, сел за парту. Он знал, что сейчас будет продолжение разборки, но уже не боялся. Ему было все равно, он был готов на все. Через три минуты в класс заглянуло несколько парней, и один из них нагло заявил, что Ляхомский ждет его в туалете. Ник встал и решительно пошел вперед. Он был готов продолжить драку. Первый успех окрылил его. За ним повалила «группа поддержки», смакуя впечатления от стычки и предвкушая новое развлечение. К удивлению Ника Ляхомский не собирался «мочить» его. Он оказался далеко не таким крутым, каким себя подавал. Его глаза выражали испуг, когда он смотрел на него, вытирая кровь с разбитой губы. Он стал что-то говорить, явно оправдываясь. До Ника наконец дошло, что драки не будет, его соперник струсил. Толпа загалдела от разочарования. Многие, раньше заискивающие перед Ляхомским, теперь обзывали его обидными словами. Сережка Сарычев, выскочив из-за спины Николая, остервенело заорал:

– Врежь ему, врежь еще, этому гаду! Вспомни, как он выпендривался перед всем классом!

Ярость снова медленно начала закипать внутри, Ник почувствовал, как его кулаки наливаются кровью. Он поднял тяжелый взгляд на Ляхомского, намереваясь нанести удар. Его встретил взгляд испуганных, почти заплаканных глаз. В них он прочел страх и мольбу о пощаде. Злость пропала сама собой. Ник резко повернулся и вышел.

За ним повалила толпа. Ляхомский облегченно вздохнул, поняв, что сейчас его бить не будут. С этой минуты Ник перестал быть «странным» мальчишкой, его стали уважать, чувствуя скрывающуюся за ним силу. После этого случая многие девчонки стали его замечать и оказывать ему всяческие знаки внимания.

На Алену его победа над Ляхомским не произвела никакого впечатления. Она считала, что мальчишеские драки – это признак плохого воспитания. Она подросла, похорошела, носила короткие юбки, а ее улыбка по прежнему «валила» Ника с ног. После коротких встреч с ней, он предавался сладостным мечтам, немного грустил, но ему нравилось находится в таком состоянии. Ему было достаточно видеть ее, нести ей портфель и часто звонить ей по телефону. Все в классе знали, что он ее верный рыцарь. Постепенно его рыцарство стало ей надоедать. Однажды в их класс пришел новенький. Его перевели из другой школы. Он сразу привлек к себе внимание всех девчонок, хотя ничем особенным не выделялся. Алена тоже стала оказывать ему знаки внимания. Это бесило Ника. Он никак не мог понять, что она нашла в новичке. Он не был красавцем, не был драчуном, не обладал ни одним из достоинств, которые так ценили парни. Он был просто наглым и уверенным в себе мальчишкой. И Алене это нравилось. Когда однажды новенький пошел провожать ее после школы, Нику захотелось размазать его по стене. Но он понял, что, если сделает это, то навсегда потеряет Алену, а этого Ник не хотел. Алена стала избегать встреч с ним, перестала звонить и все дальше и дальше отдалялась от него. Он попытался чаще бывать в компании, которая образовалась вокруг Алены и ее парня. Но, видя, какие они кидают взгляды друг на друга, Ник понял, что он стал третьим лишним, и ему нечего больше здесь искать. Он перестал бывать в этой компании, больше не провожал Алену и не звонил ей. Она сделала вид, что ничего не произошло и ничего между ними не было. Ник понял, что должен был вести себя более решительно: звонить ей, приглашать на свидания, говорить ей, что любит ее, как там, во сне. А он не сделал этого, ему не хватило мужества. Он слишком упивался своим чувством, своей влюбленностью – и вот результат. Его любовь встречается с другим, а он не может нечего сделать. И никакая драка здесь не поможет.

В школе начались выпускные экзамены. Все бегали с озабоченными лицами из кабинета в кабинет, сдавая «хвосты». Многие, обложившись учебниками, писали шпоры. Родительский комитет сбился с ног, обеспечивая достойное питание учеников на экзаменах. Мальчишки уже подсчитывали, сколько шоколадок можно будет съесть на сочинении и сколько выпить газированной воды. Было весело и тревожно. Весна пьянила запахом свежей травы. Впереди всех ждала разлука со школой и новая неизвестная жизнь. Мальчишки важно рассказывали, в какие институты они пойдут учиться после школы, а девчонки грустили и все хотели стать учительницами младших классов. После выпускного вечера 10-й «Б» всю ночь гулял по весенней Москве. Парни играли на гитарах и важно дымили, подметая улицы «клешами». Девчонки держались отдельной группкой. Вскоре почти все разбились на пары. Мальчишки галантно предлагали своим избранницам пиджаки. Ник все время держался рядом с Аленой, поглядывая на нее исподтишка. Но она не смотрела в его сторону. Новичок давно перевелся в другую школу, но это не изменило их отношений. Другие парни к ней не подваливали, боясь конфликта с Ником. Когда он, осмелев от выпитого пива, предложил ей свой пиджак, она, пожав плечами, молча отказалась. Он чувствовал, что теряет ее, но ничего не мог сделать.

Лето закончилось, все разбежались по институтам, изредка перезваниваясь. Вскоре он услышал от друзей, что Алена вышла замуж за солидного мужчину с положением. Этот день был для него самым тяжелым. Он не мог найти себе места. Три часа он проторчал в атлетическом клубе, «накачивая» себя железом, но облегчения не наступало. Затем на стадионе он до потери пульса играл в футбол, задирая игроков, но все уклонялись от драки, никто не хотел с ним связываться. Время опять полетело с огромной скоростью. Несколько раз он пытался ей звонить, но она не хотела ни говорить с ним, ни видеть его. Потом он узнал, что она надолго уехала в заграничную командировку.

Часть II
Избранный

Глава 1
Олимп

Вечерело. Солнце медленно закатилось за горизонт. Грозный Олимп покрылся тучами. С гор потянуло холодком. Внезапно небольшое белое облако сорвалось с вершины Олимпа и опустилось у подножия горы. С облака сошли две фигуры, закутанные в плащи, и уселись на ствол поваленного дерева. От них исходило яркое сияние. Одинокий пастух, пасший своих коз неподалеку, с ужасом узнал в незнакомцах Олимпийских богов. От страха он выронил свой посох и, побросав своих коз, сломя голову бросился бежать вниз в долину.

– Нас никто не слышит? – спросил Зевс у Гермеса.

– Нет, Ваше Величество. Я позаботился об этом. Все боги пируют в вашем дворце, и нашего отсутствия никто не заметит! Бедный пастух, который нас случайно увидел, уже убежал и еще долго не придет в себя.

– Отлично! О нашем разговоре никто не должен знать! – Зевс поежился, закутался в плащ и продолжил. – Прошла уже не одна тысяча лет со дня последнего сражения с Черным драконом. Эта великая битва не выявила сильнейшего. Мы были молоды, сильны, уверены в себе. Волшебная виноградная лоза постоянно цвела, давая нам Амброзию – напиток богов. Это значительно увеличивало нашу мощь. Как ты помнишь, поняв это, Черный дракон прервал битву, ушел на окраинные земли и затаился. Мы думали, что больше не услышим о нем и праздновали победу. Как мы ошибались! Со временем Дракон подчинил себе многих богов, и его магия значительно усилилась. Он занимал все новые и новые территории и, наконец, сумел перекрыть нам поток энергий. Теперь он боится вступать в битву сам и выставляет против нас своих лучших бойцов. – Зевс расправил складки плащи и посмотрел на Гермеса.

– Прошло уже много времени с той поры, как Избранный сразился с посланцем Черного дракона и победил.

– Вы имеете ввиду поражение центуриона Лиса?

– Да! – Зевс не любил, когда его перебивали на полуслове.

– После его победы виноградная лоза снова зацвела, и мы получили Амброзию! Олимпийские боги вернули свою силу, и мы смогли отвоевать у Черного дракона часть своих территорий. С тех пор прошло много времени. Влияние Дракона усилилось.

Виноградная лоза больше не цветет! У нас нет Амброзии! Мы слабеем! Наша мощь убывает!

– Говорят, последний бурдюк с Амброзией остался у Пана, – ввернул Гермес.

– Я знаю об этом! Пойди, найди его в этом огромном лесу! Да и Пан его так просто не отдаст! Что нам один бурдюк Амброзии! По глотку на всех не хватит!

– Но, все же кое-что, – не согласился Гермес.

– Хотя бы поднимет боевой дух!

– Ты лучше подумай, что нам делать дальше, – недовольно пробурчал Зевс.

– Если Черный дракон снова решит дать нам генеральное сражение, от нас не останется мокрого места!

– Не думаю. Судя по моим данным, он достаточно измотан. По крайней мере в ближайшее время не начнет. Боюсь, что он может поменять тактику. Скорее всего будет изводить нас мелкими стычками и ждать, пока мы совсем ослабеем! Да, Вы не забыли, что в ближайшее время дракон выставит своего бойца на поединок? Если он победит, мы лишимся части наших территорий. Говорят, что он подбирается к заповедному лесу Пана! В случае нашей победы у нас будет передышка, и мы сможем собраться силами.

Зевс почесал бороду.

– Думай, кого мы выставим на поединок! Мы должны что-то предпринять, времени осталось совсем мало.

– Тут нечего думать! Нам нужен новый боец, молодой, красивый, смелый, умеющий принимать неординарные решения. Назовем его Избранный. Лучше не из нашего измерения. Без него мы не справимся! Но для этого его нужно долго учить и тренировать, потому что соперник у него будет нешуточный!

– Может, обойдемся своими силами? Почему бы нам не попробовать Геракла, Тесея или Персея? Прославленные герои Греции, полубоги! Двое – мои сыновья, третий – сын моего брата Посейдона, прекрасная родословная, голубая кровь, отличные данные. Как ты считаешь, Гермес?

Зевс посмотрел на своего помощника.

– Я думал об этом, – Гермес встал и выпрямил затекшие ноги. – Нам нужен не только победитель в поединке! Нам нужен герой, который сумеет остановить самого Черного дракона. Он должен обладать не только силой и умением, но и мозгами, потому что тот потенциал, который он будет иметь, представляет собой страшную силу и может разрушить весь наш мир!

– Ты не преувеличиваешь?

– Нисколько!

– Чем тебя не устраивают мои кандидатуры?

– Сейчас объясню. Действительно, эти герои совершили множество славных деяний! Их знают во всем эллинском мире. В любом доме, на любой черно-лаковой амфоре вы найдете изображение их подвигов. Начнем с Геракла. Он самый известный и прославленный воин, обладающий неимоверной силой. Его историю знает вся Греция, а, возможно, и весь мир! Возьмем больше, даже в других мирах и других измерениях знают, кто такой Геракл! Какой пример может быть более героическим? Он совершил множество выдающихся подвигов: победил Немейского льва, Лернейскую гидру, вычистил Авгиевы конюшни, достал яблоки Гесперид, держал Землю вместо Атланта, укротил многоголового пса Цербера, охраняющего вход в царство Аида, победил бога смерти Таната и еще много-много других. Кажется, лучше кандидатуры для сражения с Черным драконом не найдешь.

Но при этом он вспыльчив, агрессивен и не очень сообразителен. В основном опирается на свою грубую силу. Простите, Ваше Величество, что я позволил себе так говорить о вашем сыне, но Вы сами понимаете, дело очень важное, ошибки здесь быть не может.

– Продолжай, – милостиво позволил Зевс.

– Вы не забыли, как тяжело давалась ему учеба?! Еще будучи мальчиком, он убил кифарой своего учителя музыки Лина и был вынужден уйти из школы пасти стада в лесистый Киферон.

– Эту историю я надолго запомнил! Меня вызывали в школу на родительское собрание! Столько нервов я там потратил! Но Лин первый ударил его! Воин должен отвечать ударом на удар! – Зевс был явно раздражен упоминанием об этом неприятном случае.

– Но не ученик! Учитель имеет право наказывать учеников, иначе они никогда ничему не научатся!

– Ты прав, Гермес. Мальчик немного перегнул палку! – неохотно согласился он.

– А его вспыльчивость и необузданный нрав! Выпив лишнего, он вступил в бой с самим богом смерти Танатосом и чуть не обломал ему крылья! Сами понимаете, к каким это могло привести последствиям! Ну, и наконец, его наивность и неосмотрительность. Он попался на элементарный трюк с отравленной рубашкой и в результате погиб! Его жизнь трагически оборвалась! Причем он даже не разобрался, что его отравил кентавр Несс и обвинял в этом свою жену Деяниру! Конечно, за его выдающиеся заслуги Вы сделали его богом, как-никак он очистил Авгиевы конюшни и почти всю Землю от чудовищ, но сколько нужных дел он мог бы еще совершить, если бы не его наивность, если не сказать глупость!

– Ты считаешь, что он не одолеет Черного дракона?

– В открытом бою одолеет, но дракон просто не выйдет с ним на бой! А первая элементарная ловушка погубит его!

– Да, пожалуй ты прав, он не подойдет, – Зевс задумчиво почесал бороду.

– Ну, а Тесей?

Гермес на секунду задумался.

– Тесей это более подходящий вариант, но не лучший.

– Почему ты так думаешь? – Зевс немного заволновался.

– По силе Тесей лишь немного уступает Гераклу, но соображает значительно лучше. С какой легкостью он совершал свои подвиги и обходил ловушки! Вы помните, как он разделался с братьями Паллантидами, перекупив их посла Леоса?! Неожиданно напав на засаду, он перебил их почти всех. Это был великолепный план, достойный настоящего стратега! Венцом его хитрости была история со Скироном. Вы помните этого мошенника?

– Что-то не припоминаю. Зевс задумался и снова почесал бороду.

Гермес продолжил:

– Разбойник Скирон притворялся немощным и просил всех заходящих путников омывать ему ноги. Когда они садились напротив него, Скирон ударом ноги сбрасывал несчастных со скалы в море, где их останки пожирала гигантская черепаха. Тесей заподозрил неладное и предложил Скирону сделать массаж стоп. Тот естественно не смог отказаться от такого удовольствия. Когда он ударил Тесея правой ногой, тот крепко держал его левую. В результате короткой борьбы вниз со скалы полетел не Тесей, а сам Скирон. Он погиб, а Тесей прославился как победитель самого хитрого разбойника!

– Неплохо придумано! – одобрил Зевс.

– Я уже не говорю об его победах над Керкионом и Прокрустом, здесь тоже нужна была голова. Но его величайший подвиг – это, конечно, победа над Минотавром! Здесь раскрылись все его таланты: искусство владеть мечом, отсутствие страха и умение обольщать женщин. Соблазнив дочь царя Миноса Ариадну, он получил от нее меч и клубок ниток. Плюс она рассказала ему правду о Минотавре. На самом деле, он был не так силен, как о нем думали, и расправлялся, в основном, с безоружными девушками и юношами, потерявшими голову от страха. Перед боем Тесей уже знал все его слабости и блестяще использовал их. После победы над чудовищам он бежал, пообещав взять Ариадну с собой. Но при первой же возможности высадил ее на пустынном берегу Наксоса, якобы по воле богов, для того, чтобы отдать ее в жены богу Дионису.

– Это чистой воды вздор! Я никогда не давал такого распоряжения!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.