Сергей Че
Россия HELL

Глава 1

Спецотряды прибывали один за другим, разворачивались на площадке перед воротами ранчо и занимали позиции подальше друг от друга, прячась за машинами и хозпостройками. Спецназ ГРУ, группа «Альфа» с двумя кураторами в штатском, росгвардейский «Авангард». Явилась даже армейская разведка на двух «Барсах» с тяжелым вооружением.

– А эти-то чего здесь забыли? – нахмурился Викентьев

– Ну как же, – Барановский затянулся и выпустил дым вниз. – Столько людей потеряли, пока оборону взламывали. Теперь армия полагает, что ей до всего есть дело.

– Черт-те что. Локтями же будем толкаться.

На соседний пригорок медленно заползла машина местной полиции с медведем Калифорнийской республики на передней дверце. Двое копов вылезли наружу, разглядывая столпотворение. Один из штатских поднялся к ним, показал какие-то бумаги, помахал руками, видимо, советуя не мешать операции. Копы лениво покивали.

Викентьев достал бинокль, мазнул взглядом по названию «Дикий гусь» над воротами ранчо и навел окуляры на далекие постройки. Длинная приземистая вилла с бассейном, старый двухэтажный дом 19 века а-ля «плантатор». Пустой загон для скота. Бункер охраны.

– Такая толпа для одного объекта, – сказал Барановский. – Можно подумать, целого президента собираемся выковыривать.

– О, дорогой советник, – сказал Викентьев. – Мы собираемся выковыривать господина Мастерса. А господин Мастерс круче любого президента. Он этими президентами подтирался.

– Все равно непонятно. Зачем Центр согнал сюда всех, кого ни попадя?

– Перестраховывается. Если Мастерс ускользнет, всю работу по выявлению глубинного государства придется заново начинать. В Москве много погон слетит. А может и голов.

Сотрудник в штатском спустился с пригорка и подошел к ним.

– Ну и жара, – пробормотал он, вытирая пот с лысины. – Даже в Неваде такого не было.

– Кстати, полковник, – повернулся к нему Викентьев. – А что вы здесь делаете? Вы же из «двойки». Неужто считаете Мастерса исламским террористом?

– Он курировал иракскую нефть, – сказал полковник. – Так что, к нему есть вопросы.

– А. Ну, сами понимаете, только после нас.

Тот развел руками. Мол, никто не спорит. Вся верхушка бывших Штатов автоматически считалась прерогативой Комитета по делам Оккупированных Территорий.

Со стороны ранчо вдруг донесся глухой хлопок, и над забором вспухло облако дыма.

– Кажется, началось, – сказал Барановский.

С шелестом ввинтилась в воздух ракета, прошмыгнула над головами, оставляя белесый след. Викентьев пригнулся, закрыв ладонью глаза. Полыхнула вспышка, задрожала земля, грохот резанул уши. На месте бункера вздыбилась стена огня.

Когда пламя утихло, а дым рассеялся, Барановский присвистнул.

– Первый раз такое вижу.

Бункер торчал посреди огненного озера, целый и невредимый.

– Он из чего сделан?

– Доберемся, узнаем, – пробормотал Викентьев, наблюдая в бинокль за действиями бойцов. Те быстрыми перебежками двигались к зданиям. – Ч-черт… Говорил же им, нельзя ее в лоб штурмовать.

– Ее?

– Охранную систему класса «Дефендер». Искусственный интеллект пятого уровня. Боевые роботы. Динамические минные поля. Людей только положим.

Словно в подтверждение его слов, оборонный периметр осветился вспышками, что-то заухало, захлебываясь, треск пулеметных очередей разорвал воздух, а окрестности покрылись огненными волдырями. Бойцы сиганули в разные стороны по укрытиям, но было ясно, что успели не все.

– По-моему без арты тут делать нечего, – тихо сказал Барановский.

– Это с артой тут делать нечего, – возразил Викентьев. – Мастерс нам живой нужен.

Из черного клубящегося ада вырвалась покрытая копотью скособоченная фигурка, быстро перебежала открытую местность и перемахнула через ограду.

Викентьев скользнул взглядом по изуродованному старыми шрамами лицу.

Старший оперативник Центра Спецназначения, кодовый номер 000255, позывной Багор. Викентьев не знал его имени, да это было и не обязательно.

– Мне нужно больше людей, – прохрипел Багор, подбежав ближе. – Человек двадцать. Обойти с флангов. Тогда система захлебнется.

– А ты потеряешь еще десяток, – сказал Викентьев. – Не жалко?

Багор непонимающе уставился на него.

– Отводи людей на позиции, – приказал Викентьев. – По-другому попробуем.

Он достал рацию.

Барановский вытаращил глаза и отшатнулся.

– Нет.

– Да.

– Ты хорошо подумал?

– У тебя есть другие варианты?

Барановский вздохнул.

Викентьев отжал кнопку.

– Антон. Ваш выход.

***

Для Антона всё было кристально ясно. Ему даже не надо было смотреть на экран планшета, где калейдоскопом сменялись данные висящих над ранчо дронов. Комитетские спецгруппы как всегда действовали нахрапом. Это было оправдано во время боевых действий, когда счет шел на минуты. И это было абсолютно не нужно сейчас.

Он выключил рацию, перевел потоки информации на внутренний чип и вылез из машины.

Двое комитетчиков стояли у ворот ранчо и смотрели на него. Лысый фээсбэшник сидел на бордюре чуть поодаль и делал вид, что разглядывает мечущихся по небу птичек. Оперативник с изуродованным шрамами лицом поглаживал ствол трофейного «скара». В его глазах была пустота.

– Я рад, что вы решили поберечь своих сотрудников, – сказал Антон, подойдя ближе.

– Да, – кивнул Викентьев. – Можем потерять слишком многих. Ранчо защищено охранной системой. Там…

– Я знаю, что там, – перебил Антон. – Давайте не будем терять время.

Второй комитетчик смотрел на него вытаращив глаза и приоткрыв рот.

Антон, улыбаясь, повернулся к нему.

– Нравлюсь?

Барановский сглотнул и отскочил в сторону.

Антон прошел мимо ворот к будке охранника, сверился с картой и присел у столба.

– Когда он на меня смотрит, мурашки по коже, – тихо сказал Барановский. – Размером со слона.

Викентьев кашлянул, продолжая наблюдать за Антоном.

Тот пошарил в густой траве, уцепился за что-то и рывком дернул.

Метровый пласт земли отделился, открыв ржавый люк.

Антон ударом кулака сбил замок и откинул крышку.

– Проклятье! – прошипел Викентьев. – Почему не доложили о подземных коммуникациях?!

– На планах ничего такого не было, – сказал Барановский. – Наверное, это что-то очень старое.

– А чуть глубже копнуть мозгов не хватило?! Выгнать бы вас всех, да работать будет некому.

Антон обернулся, помахал им рукой и спрыгнул вниз.

– Чертов робот, – пробормотал Барановский.

***

Когда облаченная в дорогой костюм двухметровая фигура исчезла под землей, Викентьев достал сигареты и закурил. Пальцы дрожали.

– Интересно, – сказал Барановский. – Что у него с глазами? Такое впечатление, будто…

– Ничего интересного, – перебил Викентьев. – Вырезали старые, вставили новые. Модифицированные протезы. Как и половина организма.

– Жуткое зрелище.

Минут десять было тихо.

Молчало ранчо.

Молчали на позициях бойцы спецподразделений.

Копы на пригорке достали бумажный пакет и чавкали пончиками.

– Уже придумал, как будешь перед начальством оправдываться? – не выдержал Барановский. – Ты сейчас, получается, Мастерса «Сигме» отдал. С потрохами. А что в «Сигму» попало, то пропало.

Ответить Викентьев не успел.

Почву под ногами вдруг повело, будто внизу заворочалось что-то большое. Асфальт на дороге треснул, с шипением выпустив облако пара. Донесся чей-то приглушенный вопль, и в то же мгновение на месте бункера вспух огненный шар.

Приземистую конструкцию разнесло вдребезги, будто стеклянную. Мелкие осколки бетона забарабанили по крышам. Откуда-то донеслась пулеметная очередь, но быстро захлебнулась.

Снова все стихло.

Наконец, медленно отворилась дверь виллы.

На пороге возникла двухметровая фигура в дорогом костюме и приглашающе взмахнула рукой.

– Кажется, он даже не запачкался, – сказал Барановский.

***

Викентьев быстро шел по коридорам виллы, перешагивая через трупы охранников. Барановский едва поспевал следом.

Вилла была оформлена в классическом английском стиле, с вычурной мебелью, картинами и гобеленами. Было заметно, что хозяин фанатеет от викторианской эпохи.

Марк Мастерс, бывший сенатор от штата Калифорния, создатель экологических организаций и фондов по защите демократии, сидел в библиотеке у потушенного камина. Рядом на столике стояла бутылка виски, судя по простоте и запыленности, не менее чем столетнего возраста. Вокруг на пятиметровую высоту вздымались шкафы, плотно забитые золочеными книжными корешками.

– Эдуард, – Мастерс отсалютовал Викентьеву бокалом. – Мог бы позвонить, договориться о встрече. Не пришлось бы устраивать фейерверки.

– Без фейерверков, ты бы уже давно свалил в Аргентину.

Мастерс вздохнул.

– Увы, Аргентина теперь ваш союзник. Я бы свалил в Афганистан. Там у меня до сих пор друзья.

– Нисколько не сомневаюсь.

Викентьев подтащил к камину кресло с выгнутыми ножками и цветастыми подушками. Сел, плеснул виски в один из бокалов.

Мастерс рассмеялся.

– Что меня всегда веселило, так это ваша русская бесцеремонность.

– Сам не возьмешь, никто не предложит.

– Тоже верно.

Мастерс глянул на застывшую у дверей делегацию. Задержал взгляд на Антоне.

– Так чем обязан столь настойчивому визиту? Я уже сделал все, что вы требовали. Переписал активы, закрыл фонды, отдал бумаги. У меня осталось только это ранчо. Хочешь и его забрать? Тут только быки и коровы. Умеешь обращаться с коровами?

– Я умею обращаться с козлами. Вы научили.

– О, это достижение. С козлами труднее, чем с коровами. Так ты пришел поискать здесь козлов?

– Уже нашел. У нас появились новые сведения о твоей деятельности. Оказывается, ты был недостаточно откровенен.

Викентьев бросил на столик тонкую папку с бумагами.

Мастерс взял ее, небрежно полистал, криво усмехаясь.

– Только не говори, что вы всерьез поверили старине Дональду и его бредням о глубинном государстве. Это сказки для реднеков. Я думал, вы умнее.

– Сказки или не сказки, мы сами решим. Мне нужен твой контакт с этими людьми и список всех, кто тебе известен. А также их возможности, планы и почему во всех перехваченных донесениях упоминается 4 июля. Что должно произойти 4 июля?

– Ну как же, Эдуард! – Мастерс развел руками. – 4 июля вся Америка празднует день своей независимости. Праздновала. Может, и в этот раз будет праздновать. Сидя в подвалах. Не знаю, чем тебе еще помочь. Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь. А этими бумажками можно разве что подтереться.

Он бросил папку обратно на столик.

Викентьев вздохнул.

– Ясно. Не хочешь по-хорошему, – он склонил голову к рации и нажал кнопку. – Заводите.

Из коридора донесся какой-то шум, возня.

К Мастерсу подскочили двое спецназовцев, схватили за плечи и прижали к спинке кресла.

Дверь распахнулась.

Запыхавшийся Багор с трудом втащил внутрь упирающуюся рыжеволосую девчонку в клетчатой школьной юбке. Девчонка остервенело сучила ногами и била оперативника по спине скованными руками. Рот был заклеен скотчем, и от натужных глухих воплей ее лицо уже было пунцовым, как вареный рак.

– Дженни! – Мастерс было вскочил, но тут же был усажен обратно спецназовскими лапищами. – Ублюдки! Как вы ее…

– Хочешь знать, как мы ее нашли? – Викентьев попробовал виски. – Ты же не думаешь, что твоя прислуга настолько верна, что не может шепнуть пару слов про частный закрытый колледж.

Багор подтащил девчонку к массивному обеденному столу, нагнул и ладонью вдавил ее голову в столешницу.

– Отпустите ее, – сказал Мастерс, стараясь говорить спокойно. – Она здесь не причем.

– Она твоя дочь, – сказал Викентьев. – Она не может быть не причем. Ты будешь говорить? Повторить вопросы?

Мастерс сипло дышал, не спуская глаз с дочери. Потом посмотрел на застывшего у двери Антона.

– Смотрю, у вас тут модификант. Значит, мной должна заниматься «Сигма». Не так ли? Я буду говорить только с ее руководством. Извини, Эдуард, у тебя уровень допуска не достаточен.

– У «Сигмы» свои вопросы. У меня свои. Ты расскажешь все, что мне надо – и тогда все будет хорошо. Нет – все будет плохо. И говори быстро. У меня мало времени.

– Извини. Мне нечего тебе сказать.

Викентьев вздохнул.

– Твой выбор, – он кивнул Багору. – Действуй.

Багор переместился в сторону и рывком содрал с девчонки юбку. Девчонка заверещала, дрыгая ногами.

Мастерс рванулся к ней.

– Эй! Что вы делаете?!

– Ничего особенного, – Викентьев пожал плечами. – Полагаю, твоя дочурка в колледже к этому уже привыкла.

Багор, продолжая вдавливать голову девчонки в столешницу, коленом раздвинул ей ноги и дернул ремень.

– Немедленно прекратите! – Мастерс вновь попытался встать, но удар в ухо усадил его на место.

– Зачем? Это представление для тебя. Наслаждайся.

Багор склонился, прицеливаясь.

– Ладно, ладно! – Мастерс взмахнул руками. – Я все скажу. Ноутбук в сейфе. Флигель, кабинет. За картиной. Там все, что вам надо. Ключ-карта у меня в кармане. Без нее ноутбук взорвется.

Один из спецназовцев пошарил у него в нагрудном кармане и перекинул Викентьеву ключ-карту.

– Видишь, как просто, – сказал Викентьев. – А ты сопротивлялся.

– Отпустите ее. Она же еще ребенок.

– Те школьницы тоже были еще детьми.

– Какие еще школьницы? – нахмурился Мастерс.

– Неважно. Извини, Марк. Но ты опоздал. Слишком долго думал. Не знал, что ты такой тугодум. – Викентьев тяжело поднялся с кресла. – Нам придется продолжить экзекуцию.

Он взмахнул ладонью.

Багор потрепал девчонку по рыжим волосам, переместил руки на ее голые бедра и одним рывком насадил ее на свой пах.

Девчонка взвыла. Из вытаращенных глаз брызнули слезы.

Мастерс взревел, ударил одного из спецназовцев локтем в голову, тут же получил с десяток ударов наотмашь в лицо и сполз в кресле, пуская кровавые пузыри.

Багор трахал его дочь механически, в одном ритме, каждым толчком выбивая из нее хриплые стоны. Его изуродованное лицо абсолютно ничего не выражало.

– Послушайте, директор, – подал вдруг голос Антон. – Так нельзя. Это нарушение правил.

– Заткнись, – огрызнулся Викентьев. – Ты ничего не знаешь. И у тебя нет права голоса. Жди свое начальство и не отсвечивай.

– Я должен это остановить, – Антон шагнул вперед.

– Стоять!

Ближайшие спецназовцы направили на него автоматы.

– Не лезь. Твое дело выполнять приказы.

Антон замер.

Викентьев присел рядом с обмякшим в кресле Мастерсом.

– Ты думал, мы не узнаем? – прошептал он, разглядывая окровавленное лицо с разбитым носом и уже заплывшими глазами. – Помнишь школу в Ярославле? Это ведь ты направил туда боевиков. Это была твоя операция. Четверо суток они удерживали в заложниках сотню детей. В первый вечер устроили кастинг, как они это назвали, выбрали двенадцать самых красивых школьниц и все четверо суток их насиловали. Снимая на смартфоны и выкладывая в сеть. Пятьдесят подготовленных тобой ублюдков. Постоянно. Без перерывов. А ведь там действительно были дети. Четырнадцать, пятнадцать лет. Не то что твоя восемнадцатилетняя толстозадая лошадь с давно разработанными дырами. Я прав, Багор? Разработанные у нее дыры?

Багор промычал что-то нечленораздельное и ускорил темп.

– А что было дальше, помнишь?

Мастерс засипел и заворочался в кресле.

– А дальше, – наклонился к его уху Викентьев, – на четвертый день, когда понаехали со всего мира телевизионщики с топ-блоггерами, твои мрази вывели этих школьниц на крыльцо. Туда, где за оградой стояли их родители и репортеры с камерами. Поставили их в ряд. И каждой перерезали горло. Всем двенадцати. – Викентьев схватил Мастерса за седую шевелюру. – Смотри!

Багор рычал, двигаясь все быстрее и быстрее. Когда тело девчонки начало мелко сотрясаться, он намотал ее волосы на кулак, притянул к себе, заставив задрать голову и выгнуть спину, выхватил с пояса армейский нож и стремительным движением вскрыл ей горло.

Кровь потоком хлынула на стол, заливая все вокруг.

Багор отскочил в сторону, оправляясь.

Девчонка, хрипя, медленно сползла на пол, несколько раз дернулась и затихла.

Мастерс взвыл, содрогаясь.

– Я тоже там был, – сказал Викентьев. – Тоже стоял у ограды и смотрел, как убивают мою дочь. Теперь ты знаешь, что мы тогда чувствовали.

– Ты ответишь за это, вонючий кусок дерьма, – прошептал Мастерс.

– Конечно, – сказал Викентьев. – Конечно, отвечу. За все надо платить. Вот ты уже заплатил. – Он потрепал Мастерса по плечу и повернулся к спецназовцам. – Забирайте эту падаль и грузите в машину. Двое со мной.

Он двинулся к выходу.

– Я вынужден буду сообщить о том, что произошло, – сказал Антон.

Викентьев широко улыбнулся.

– Разумеется. Сколько угодно.

– Я вам безусловно сочувствую, но мы не должны поступать так.

Викентьев подошел к нему вплотную. В его глазах плескалась ненависть.

– Помнишь, как просрали первую украинскую войну? Бесконечные режимы тишины, беречь мирняк, не трогать казармы. Протянули время, дали нацистским выблядкам перегруппироваться, накопить силы. А мирняк потом в спину стрелял из каждой подворотни. Слава богу, хватило мозгов больше так не ошибаться. Так что можешь засунуть свое сочувствие и свой гуманизм в жопу и валить куда подальше. Твоя работа здесь все равно закончена.

Он пинком распахнул дверь, прошел бесконечными коридорами, не видя ничего вокруг, и вышел наружу.

На площадке перед виллой крутил лопастями остроносый черный вертолет с желтой греческой буквой «сигма» на боку.

Худой, высокий человек в черном костюме, опираясь на трость, шагнул к Викентьеву. Толстые складки на лысом черепе делали его похожим на бойцового пса.

– Комитет по делам Оккупированных территорий, директор департамента контрразведки, если не ошибаюсь? – глухим, лающим голосом проговорил он.

– Не ошибаетесь, – буркнул Викентьев.

– Я должен у вас кое-кого забрать.

– Быстро вы прискакали. Но я с ним еще не закончил. В моих планах загнать ему иглы под ногти, надеть испанские сапоги и растянуть на дыбе.

Человек удивленно приподнял черные очки.

– Вы собираетесь растягивать на дыбе моего сотрудника? Что он такого натворил?

– Почему сотрудника? – нахмурился Викентьев. – Я про сенатора Мастерса.

– Сенатора можете пока оставить себе. У нас появились другие приоритеты, – человек кивнул вышедшему из виллы Антону. – Надеюсь, наша помощь оказалась полезна?

– Более-менее, – сказал Викентьев. – У вас хорошо подготовленные… сотрудники.

– Рад слышать, – ощерился человек и тихо добавил. – Антон. В вертолет.

Антон угрюмо кивнул.

– Да, – человек снова повернулся к Викентьеву. – Насчет дыбы. Советую все-таки пользоваться более современными разработками. Утюг и паяльник. Намного эффективнее громоздких средневековых игрушек.

– Да что вы говорите, – криво усмехнулся Викентьев. – Никогда бы не подумал.

***

Когда Антон закончил доклад, на горизонте уже синел океан и вставали гнилые зубья полуразрушенных небоскребов.

– Н-да, – Крамер задумчиво почесал складки на черепе.

– Я вообще не понимаю, куда смотрел Центр, когда передавал Мастерса в разработку Викентьеву, – сказал Антон. – Это либо серьезная кадровая ошибка, либо…

– Либо нелепая случайность, – перебил Крамер. – О причастности Мастерса к нападению на ярославскую школу стало известно совсем недавно. Но ты прав. Теперь, когда Викентьев знает, кто виноват в смерти его дочери, он может наделать глупостей. И тогда вместо источника информации мы получим бессловесный овощ.

– Он уже наделал глупостей! И этот его опер… Багор. Он вообще кто? Маньяк? Серийный убийца, выпущенный по УДО?

Крамер пожал плечами.

– Да нет. Просто солдат, умеющий выполнять приказы. У Викентьева таких много. Исполнительных и верных до гробовой доски. Большой плюс для командира.

– Неважно. Надо немедленно заводить дело и …

– И что ты им предъявишь? Викентьев действовал в рамках закона.

От удивления у Антона потемнело перед глазами.

– Прилюдное изнасилование и убийство невинной девочки – в рамках закона?

– Конечно. Директива 580. Ее никто не отменял.

– Уничтожение западной элиты? А это здесь причем? Там речь о политиках, финансистах, владельцах корпораций. Не о детях.

– А для кого старались все эти политики с владельцами? Ради кого грабили мир и бомбили чужие страны? И кто должен был прийти им на смену? Уничтожение элиты – это прежде всего уничтожение преемственности. Поэтому у нас не просто сын за отца отвечает, а отвечает по полной программе и в первую очередь. Чтобы отец понял, что впереди у него только пустота. Конечно, это не афишируется, и в тексте директивы ты ничего подобного не найдешь. Но любой трибунал знает и завернет твое дело, как только увидит заголовок.

Антон промолчал.

– К тому же, это вопрос высшей справедливости, – добавил Крамер. – Кто должен быть наказан? Оболваненный пропагандой народ? Солдаты, бредущие на убой по приказу? Или устроившая все это жирная верхушка, которая прячется за их спинами? – он приподнял очки и посмотрел на Антона. – Ты меня удивляешь. Неужто действительно не знал об этом негласном правиле? Думаешь, просто так первые удары наносились по виллам и яхтам? Всем же было плевать, кто там, миллиардер или грудной младенец. У всех перед глазами стояли наши убитые дети. Простые, не миллиардерные.

– Я об этом никогда не задумывался, – хмуро сказал Антон. – У меня другие задачи.

– Вот это правильно, – сказал Крамер. – Каждый должен заниматься своим делом. Тем более дело у нас сейчас с тобой – куда серьезнее несчастной дочки Мастерса, царствие ей небесное.

Он передал Антону планшет.

На экране медленно сменяли друг друга ленты фотографий.

Антон вгляделся.

– Проект «Евклид»? А мы здесь причем? Там же возможно только наблюдение. Им информационщики занимаются.

– И хорошо занимаются. За последнее время пробили визуальные тоннели еще в несколько параллельных миров. Теперь нам известно около восьмидесяти реальностей, одна другой страшнее. Есть даже мир, где так и не возник человек.

– Наверняка счастливый вариант.

– Да, мамонты там чувствуют себя неплохо. Интересно другое.

Крамер протянул руку и перелистнул страницу на планшете.

Возникли угрюмые черно-серые фотографии сожженных городов, обугленных деревьев, заснеженных развалин, где копошились закутанные в рваное тряпье люди.

– Мир №35. Кодовое название «Хелл». Коалиция Запада и Китая нанесла России сокрушительное поражение. Страна раздроблена, все крупные города уничтожены. Банды, голод. Концлагеря, опыты на людях.

Антон вгляделся в почерневшие стены московского кремля с обрушенными башнями.

– Да, я видел об этом доклад по внутренней сети.

– Вот этого ты не видел.

Крамер увеличил одну из фотографий.

На фоне разрушенных многоэтажек виднелась приземистая «Армата-3» с задранной к небу ракетной установкой.

– Выглядит новой, – заметил Антон. – То есть там производство наладили? Или это из старых законсервированных запасов?

Крамер сделал драматичную паузу.

– Антон. Это наша «Армата», – проникновенно сказал он.

Антон непонимающе посмотрел на него.

– В каком смысле?

– В прямом. Технический отдел нашел способ отправить туда технику. И людей.

Только сейчас Антон заметил рядом с гусеницами две присевшие фигуры в активном камуфляже Российского Союза.

– Но как?!

Крамер отмахнулся.

– Не спрашивай. Там какая-то научная ересь из теории струн, проколов пространства и прочей темной материи. Неважно. Важно то, что «Евклид» забрали у информационного отдела и отдали нам. Центр уже начал хвостом бить и требовать отправить туда пару армий со стратегическим вооружением, чтобы примерно наказать супостатов и восстановить государство.

– Это возможно?

Крамер пожал плечами.

– Теоретически. Все упирается в недостаток энергии и пропускную способность тоннеля. Технари утверждают, что вопрос решаемый.

– Но есть какое-то «но».

– Почему ты так решил, – сощурился Крамер.

– Иначе зачем вы мне все это рассказываете? Я не армия. И не технарь. Меня зовут, когда нужно решить проблему.

– Да, – Крамер почесал лоб. – Проблема есть. Вчера посланную туда разведгруппу уничтожили.

– Кто? Оккупанты? Или местные?

– Неизвестно. Весь тот район стал недоступен для наблюдения. При взрыве «Арматы» получены странные показатели. Спецы говорят, что раньше с таким не сталкивались. Удалось выловить запись последних переговоров разведчиков. Но там тоже ничего ценного. Сплошные помехи и только две фразы.

– Какие?

– «Тень сверху». И «они слишком быстрые».

Антон помолчал, глядя вниз на унылые желто-грязные предместья Лос-Анджелеса.

– Короче, вечер тебе на ознакомление с вводной. Получаешь оборудование, технику. Проходишь инструктаж. И утром отправляешься. Идешь один. Аналитики считают, что так проще затеряться. Задание рассчитано на двое суток. Узнаёшь, что случилось, забираешь образцы и тут же обратно. Будем думать дальше. В контакт с врагом не вступаешь. И вообще себя по возможности не афишируешь.

Антон кивнул.

Внизу потянулись бугристые стеклянные поля, бывшие до бомбардировок Голливудом.

– Ты ведь понимаешь, какова теперь наша главная проблема? – спросил Крамер. – Если мы теоретически можем отправить свою армию туда, значит кто-то также теоретически может отправить армию к нам. А раз мы не знаем их технических возможностей, всё становится слишком непредсказуемым.

Впереди показались приплюснутые купола базы, и вертолет пошел на посадку.

Глава 2

Главный зал информотдела был заставлен экранами, гудящими серверами и громоздким угловатым оборудованием непонятного назначения. По полу змеились толстенные кабели, и приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться.

– Проходите, – сказал первый лаборант, недовольно скривив губы. – Только осторожно. А то кости поломаете.

– Ага, – поддакнул второй, улыбающийся. – Будьте как дома. Вы же теперь, типа, наши хозяева.

– А нас опустили до обслуги, – добавил первый.

– Короче, спрашивайте.

Антон медленно прошел вперед, разглядывая экраны. Большинство были темными. На некоторых что-то мельтешило.

– Так это значит и есть…

– Да, – перебил недовольный. – Центр наблюдения. Здесь собирается визуал со всех открытых нами реальностей.

– Только визуал?

– Да. Ограничение прокола. Мы не можем подключаться к другим органам чувств. Так что, ни звуков. Ни запахов. Надеюсь, вы в курсе техники визуального захвата?

– В общих чертах, – сказал Антон. – Читал выжимки. Вы подключаетесь к тамошним насекомым.

– Ну почему, – возразил улыбающийся. – Иногда и люди попадаются. Звери. Олени всякие. Но олени в лесу. Визуал от них бесполезен.

– Насекомые везде, – сказал недовольный. – И их больше. Подключиться проще.

– Вы смотрите на миры глазами тараканов, – усмехнулся Антон.

– Тараканы по щелям сидят, а когда вылезают, кроме мусора и крошек ничего не видят. Толку от них меньше, чем от оленей. В основном, что-нибудь летающее. Мухи, комары, осы.

– Так вот почему на половине экранов все мельтешит.

– Да, скорости иногда зашкаливают. Но тем лучше. Больше информации в единицу времени.

Антон присмотрелся к одному из экранов. Насекомое, видимо, сидело на потолке. Внизу был большой зал с вычурной золоченой мебелью. Женщина в странном платье сидела за столом и писала письмо.

– Это фрейлина императрицы Ксении Александровны, – сказал улыбающийся. – При обработке увеличим и прочитаем, что она там пишет.

– По крупицам приходится собирать, – добавил недовольный.

– И много крупиц собрали? – спросил Антон.

Улыбающийся помялся.

– О большинстве реальностей мы не знаем ровным счетом ничего. Было два-три сеанса. И большая удача, если удавалось узнать что-нибудь ценное.

– Как с миром №69. Кодовое название «Росфед», – добавил недовольный. – Был только один сеанс. Муха пролетала над столом, а на столе лежала раскрытая конституция.

– Только из этого одного кадра мы узнали, что страна называется «Российская Федерация» и что она «часть мирового сообщества».

– Наши аналитики сделали вывод, что это какая-то форма оккупации. Но больше сеансов не было.

– Н-да, – сказал Антон. – Не густо.

– По другим мирам информации намного больше, – сказал улыбающийся. – Мир №12, кодовое название «Царь». Там до сих пор Российская империя. Правит Николай V. Он слабоумный, но царедворцы это всячески скрывают. Нам удалось подключиться к дворцовому лекарю.

– И кажется этот лекарь собирается царя травануть.

– По приказу царицы.

– Связанной с английской разведкой.

– Или мир №24. Кодовое название «Нерушимый». Мы установили визуал с восьмидесятилетним членом Политбюро.

– Который хочет свалить генсека.

– Генсеку сто два года. И он тот еще живчик.

– Мы подключились к его двадцатилетней любовнице.

– Отвратительное зрелище.

– Стоп-стоп! – Антон поднял руки. – Это все конечно интересно…

– А есть еще мир №50, – перебил его улыбающийся. – Кодовое название «Либер». Россия член НАТО и ЕС, десятое место по уровню жизни, третье по ВВП, ее накачивают оружием и скоро используют как таран против Китая.

– Это сведения от одного хипстера из министерства обороны.

– Ценный источник был.

– Пока цэрэушники не грохнули.

– Ясно, – сказал Антон. – Хватит. Сейчас мне нужен только один мир.

Лаборанты погрустнели.

– А, – протянул улыбающийся, прекратив улыбаться. – Тридцать пятый.

– Тяжелый случай, – добавил недовольный. – Мало кто выдерживает долгую работу с ним.

– Операторы через каждые пару дней сбегают.

– Поэтому ничего сказать не можем.

– Читайте сами, – улыбающийся передал Антону пухлую папку. – Здесь всё, что о нем известно.

Антон повертел папку в руках.

– На бумаге?

– Тридцать пятый проходит по седьмому уровню секретности. Поэтому никакой электронщины во избежание сетевых утечек. Только физические носители.

– Это спецбумага, – добавил недовольный. – Она рассыплется, как только ее вынесут с территории базы.

– И засветит камеру, если попытаются сфотографировать.

– Ясно, – Антон огляделся. – Здесь есть визуал с тридцать пятого? Можете показать?

Лаборанты переглянулись.

– Можем. Если очень хотите.

Они прошли через весь зал, пробираясь через лабиринт из перемигивающегося оборудования, и остановились в дальнем углу перед небольшим одиноким экраном.

Там виднелось серо-бурое месиво и копошились какие-то фигуры в лохмотьях.

Антон наклонился, пытаясь разобрать, что они делают, а когда разобрал, то почувствовал, что волосы зашевелились у него на затылке.

Он отвернулся.

Лаборанты стояли рядом и смотрели на него сочувственно.

– Кстати, – сказал недовольный. – Хотите совет? Глазоньки маскировочными линзами прикрыть не забудьте. Если местные их увидят – подумают, что демон. Сожгут на костре.

– Да, вы удивитесь, как быстро с менеджеров и блоггеров слетает налет цивилизации, – добавил улыбающийся.

– И начинается инквизиция.

– Инквизиция кстати тоже быстро слетает. Начинается рабовладение. Зачем сжигать, если можно заставить бесплатно работать?

– А там и до первобытно-общинного строя рукой подать.

– Человек в критических ситуациях становится существом безмозглым.

– Вряд ли у местных с костром что-либо получится, – сказал Антон. – Я буду против.

Недовольный скептически покачал головой.

– На вашем месте я бы не был столь уверен в своем превосходстве. Дикари могут преподносить сюрпризы.

***

Папка под названием «Мир №35. Хелл» была забита текстовой аналитикой с большим количеством фотографий.

Сперва Антон разглядывал картинки, но ближе к середине папки его замутило, он отбросил бумаги в сторону и откинулся на спинку кресла, чтобы отдышаться.

Вызвал основное меню, понизил в настройках уровень эмоциональности, взял первый лист и погрузился в чтение.

Первый лист назывался «Государственное устройство» и это было вранье, потому что государственного устройства не было. Победители забрали себе все лакомые кусочки вроде месторождений и транспортных узлов, обнесли эти кусочки бетонными заборами и минными полями, и забыли о существовании остальной территории, лишь изредка посылая туда карательные отряды. Какое-то подобие власти существовало только на западе, где продолжали дробиться остатки областей, Нижегородская республика воевала за водохранилище с Идельским султанатом, Свободный город Хлынов отбивался от мародеров с Великой Перми, а Кубанское Казачье Войско с переменным успехом отражало набеги кавказцев, половина из которых называла теперь себя черкесами и занималась старым добрым черкесским ремеслом – работорговлей. Более-менее приличная жизнь была только на северо-западе, где какие-то грантоеды выдумали ингерманландский язык и теперь посредством запретов и бесплатных обедов старались внедрить его в мозги местных жителей.

Все, что было восточнее Перми, представляло собой сплошной Дикий Лес, на юге переходящий в Дикое Поле. Именно на границе Леса с Полем была уничтожена разведгруппа. Там в каждой деревне была своя власть, по обезлюдевшим большим городам бегали волки, маленькие городки совершали набеги за едой на соседние деревни, по лесам бродили банды уголовников, а уровень зверства местных хозяйчиков ограничивался только их фантазией. Фантазия была скудной и не заходила дальше гаремов, боев без правил и массовых убийств. Впрочем, были неподтвержденные данные о запрятанных в тайге частных концлагерях, охотниках за биоматериалом для секретных лабораторий и прочей утилизации населения. Иногда люди пытались самоорганизоваться и выстроить более-менее приличную систему власти, но через пару месяцев в такой поселок приходили бандиты и ставили инициаторов к стенке. Иногда приходили не бандиты, а неизвестно кто. Доброхоты просто исчезали, а власть захватывал самый гнусный моральный урод из имеющихся. Аналитики информотдела делали из этого вывод, что на территории проводится негативная селекция. Тварью было быть выгодно. Твари вкусно ели, сладко спали, имели большие гаремы и маленькие армии и гнобили всех, кто еще оставался человеком.

Дальше в бумагах снова потянулись рынки рабов, концлагеря и биолаборатории. На сообщении о ферме, где людей практически официально откармливали на мясо, Антон не выдержал и захлопнул папку.

Надо было понижать уровень эмоциональности до нуля.

Это была еще даже не середина. Оставалось листов сто информации, но Антон уже не мог читать. Надо было как-то копировать бумаги. Там могло оказаться что-то полезное.

Он огляделся, придвинул папку к зеркалу, хотел сперва воспользоваться встроенной в зрительный модуль камерой, но потом достал смартфон и сфотографировал отражение одной из страниц.

Спецбумага никак не отреагировала на нарушение секретности, не засветила камеру и не распылила данные.

Антон усмехнулся, пробормотал: «Наивные» и продолжил переворачивать страницы и фотографировать зеркало. Потом установил связь и загрузил всё на внутренний чип.

***

– Не понял, – сказал Антон, войдя в зал перехода. – А где толпы провожающих? Где оркестр?

– Я за всех, – буркнул Крамер и осмотрел Антона с ног до головы. – Дельно. Сам придумал?

Антон поправил на плече лохмотья.

– Посмотрел, как там одеваются. Думаю, так будет проще добраться до места.

Он огляделся.

Зал перехода представлял собой пустую широкую трубу, по центру которой были уложены рельсы.

Крамер передал флэш-карту.

– Здесь уточненные данные по месту инцидента. Схемы соседних локаций. Еще кое-что по мелочи. Сведения о ближайших хозяйчиках, описание их деловых контактов. Компромат.

– Может пригодиться, – Антон вставил карту в слот за ухом и закачал всё во внутреннюю память.

– А это – твой транспорт

Крамер шагнул в сторону.

За его спиной стоял на рельсах грязный, ржавый драндулет, похожий на помесь велосипеда с дрезиной.

– Квадроцикл нового поколения, – объявил Крамер. – На внешний вид не смотри. Это маскировка. Может передвигаться по рельсам, проселочным дорогам и вообще без дорог. Даже рекам и болотам. В багажнике два разведывательных дрона. Небольшой арсенал. А тут, – он похлопал по выпуклости на боку, – ракетная мини-установка на десять ракет. С той стороны еще одна такая же.

– Прекрасно, – пробормотал Антон, разглядывая железного уродца.

Крамер запрыгнул на дрезину и ткнул пальцем в неприметную панель с квадратной кнопкой посередине.

– А это – внимание! – вызов портала с той стороны. Без нее ты назад не вернешься. Так что следи в оба.

– А связь? – спросил Антон.

– Что связь? Это ж параллельный мир, какая с ним может быть связь? Технари что-то пытались сделать, но ничего не вышло. Так что информотдел может увидеть тебя только случайно, если к какому-нибудь муравью подключится. Короче, если вопросов больше нет, тогда пора.

Антон вздохнул, запрыгнул на дрезину и уселся на узкое сиденье.

– А куда ехать?

С обеих концов рельсы упирались в кирпичные стены.

– Ехать никуда не надо. К тебе все само приедет. Бывай. Жду через два дня с докладом.

Крамер махнул рукой, шагнул за порог и хлопнул дверью.

Антон остался один.

Стояла ватная тишина.

Все это было странным.

В зале перехода не было никакого оборудования, никаких кабелей, ни серверов, ни лаборантов. Были только рельсы и стоящая на них уродливая колымага.

– Как вы этот свой портал открывать собираетесь? – пробормотал Антон, разглядывая стены.

И вдруг до него дошло, что стены он больше не видит.

Все вокруг стремительно заволакивал белесый туман.

Он слоился, забираясь на дрезину клубящимися языками, лизал ребристый пол и медленно уползал назад. Антон не сразу понял, что это не туман уползает.

Это двигалась дрезина, мягко стуча на стыках.

Туман то сгущался, то редел, по обеим сторонам возникали какие-то гигантские тени, то ли домов, то ли исполинских деревьев. Иногда тени шевелились, и тогда по спине у Антона ползли мурашки.

Налетел ветер, унеся добрую половину белой взвеси. По бокам замелькали голые корявые деревья, а сверху пробились лучи осеннего солнца.

Мир был холоден и пуст. За деревьями серели унылые поля, они становились все меньше и меньше, и наконец со всех сторон стеной встал черный лес.

Дорога вильнула и въехала под сень разлапистых зарослей. Сразу стало темно и сыро. Ветки волочились по дрезине и норовили заехать по физиономии.

Антон склонился к управлению, и в этот момент сбоку раздался оглушительный треск, мелькнула круглая тень, врезалась в Антона тараном, вышибив его с дрезины, как пробку из бутылки.

Антон тут же сгруппировался и уцепился за ветку, смягчив падение.

Дрезина заскрежетала и замерла, как вкопанная, уткнувшись в толстенное поваленное на рельсы дерево.

В зарослях замелькали быстрые тени. Кто-то хрипло загоготал.

– Слазь, мужичок, – хрипло заявили из темноты. – Ужо приехал.

Антон перевел зрение в тепловой режим и подсчитал нападавших. Десять. И еще один вдали приближается.

– Мужики! – крикнул он, приведя в готовность прикрепленный к руке ствол. – Отпустите! Мне не нужны проблемы!

Мужики захохотали.

– Зато ты нужен проблемам, – сказал хриплый. – Мы твоя проблема. Дуся! Глянь, шо в повозке.

– Сичаз! – детским голоском пропел огромный толстяк с пятью подбородками и ногами, как у слона.

Он резво подскочил к дрезине, пошарил под сиденьем, облапал боковины и наткнулся на одну из ракетных установок.

Крышка с шипением отъехала в сторону.

– О! – подпрыгнул Дуся. – Дубиночки!

Сграбастал одну из ракет своими похожими на сардельки пальцами, не удержал и уронил себе под ноги.

Огненный ревущий ураган вспух между деревьями, оставив от дрезины маленькие оплавленные детальки, а от Дуси – маленькую быстро испарившуюся лужицу.

Антон успел откатиться за ближайшую сосну.

Рядом в землю со свистом вонзилась искореженная серая панель с квадратной кнопкой посередине. С панели свисали обугленные провода.

Антон похолодел.

– Да вы издеваетесь.

В тепловизорном варианте зашевелились лежащие красные пятна. Их осталось семь. Еще двое лежали недалеко от рельсов и остывали.

– Эй, взрывотехник! – крикнул хриплый. – Раз ты лишил нас товара, стал быть сам будешь товаром. Выходь! Не заставляй напрягаться!

– Как скажешь, – процедил Антон, активировал боевой режим и вынырнул из-за сосны.

И тут же, с шорохом и треском, ему в голову прилетело висящее на цепях бревно.

Весь мир померк будто его и не было.

Хриплый обернулся к подельникам.

– Вот почему они все выходят? Крикнешь им «Выходь!» И они выходят. Тупые?

***

Сознание выплывало медленно, как дрезина из тумана.

На дрезине ехала целая толпа каких-то невнятных уродов и бубнила разными голосами.

– Говорю же, надо везти его в каменоломни. Бригадир за такой товар кучу баксов отвалит да патронов подкинет.

– Твой бригадир за сраный юань удавится, не то что кучу баксов отвалить. Мамаше его продать нужно. Она таких больших любит.

– Точно, Мамаше.

– Эх, я бы и сам не прочь с ней покувыркаться.

– Ха, с Мамашей покувыркаться. Совсем дурак? Она с теми, кто надоел, знаешь, что делает?

– Ша, бродяги, – сказал хриплый. – Товар нам попался уникальный. Я таких мускулистых только в детстве по телевизору видел. А это значит шо?

– Шо?

– Шо нам нужна консультация. Свезем его на рынок, покажем отцу Дионисию. Он посоветует.

Антон осторожно приоткрыл глаза.

Он лежал в телеге, связанный по рукам и ногам. Сверху над ним нависали темные небритые морды.

– О! – ощерилась ближайшая морда. – Гля. Очнулся.

– Крепкая черепушка, – одобрительно кивнул хриплый. – Другие после удара Большой Елдой дня два лежат, если сразу коней не двигают. – Он подмигнул Антону. – Ну шо, плечистый. Смирнехонько всю дорогу полежишь? Или…

Договорить он не успел.

Веревки на руках и ногах разлетелись как гнилушки.

Антон протянул руки, и двоих мордоворотов отнесло в сторону со сломанными шеями. Из следующего удар ноги вышиб дух. Еще с двоими пришлось повозиться, но и они через минуту валялись на земле со раздробленными конечностями.

Оставалось еще двое.

Антон повернулся в поисках хриплого, и в тот же момент дикая боль прошибла все тело.

Длинная, сверкающая синими молниями веревка сжималась вокруг его лодыжки.

Хриплый дернул за нее, заставив Антона взвыть от боли.

– Английская удавка, – сообщил он. – Прекрасно действует на непослушных рабов.

Антон лихорадочно пытался уменьшить чувствительность нервных окончаний, но, видимо, удавка использовала другой принцип. Боль не стихала.

– К телеге двигай, – приказал хриплый. – И без фокусов.

Он провел ладонью над рукояткой, увеличивая напряжение, и в голове Антона словно взорвалась бомба.

– Закуй его в железо, – кивнул хриплый второму оставшемуся бандиту, вылезшему из кустов. Тот кинулся в сторону и вернулся с кучей ржавых кандалов.

Спустя несколько минут оба стояли над прикованным к телеге Антоном.

– Слышь, начальник, – сказал второй. – Я точно знаю, что с ним делать. Кинем в бойцовую яму. Он там всех уложит. Все бабло на ставках будет нашим.

Хриплый медленно покачал головой.

– Не получится.

– Шо так?

– Не довезем мы его ни до ямы, ни до Мамаши, ни до отца Дионисия. Через пару часов заряд на удавке закончится. И тогда считай всё.

– И шо же делать?

– Шо, шо! – взъярился хриплый. – Иди холодильник готовь. На органы пустим. С паршивого раба хоть шерсти клок.

– А.. А он в холодильник не влезет!

– Идиот. Здесь выпотрошим. А остальное пусть волки жрут.

Хриплый достал кривой нож.

Антон дернулся, но удавка с кандалами держали крепко.

– Не рыпайся. Быстрее зарежу.

Хриплый шагнул вперед.

Черная тень неслышно упала сверху за их спинами.

Одновременно сверкнули два клинка.

Длинный клинок снес голову хриплому, короткий вспорол горло второму.

Тела беззвучно повалились на землю.

Тень шагнула к Антону и стянула с головы черный капюшон.

Рыжие волосы раскинулись по плечам.

– Вы мне должны помочь, – сказала она с легким акцентом. – Очень надо.

Антон в ужасе смотрел на стоящую перед ним покойную дочь сенатора Мастерса, пока не вспомнил, что здесь – параллельный мир, а в параллельных мирах дочек сенатора Мастерса может быть сколько угодно.

Глава 3

– Нет, – Антон отвернулся. – У меня нет времени на вас и ваши проблемы.

Он медленно бродил по обугленной земле рядом с рельсами, надеясь найти хоть что-то полезное, оставшееся от дрезины.

– Но это ненадолго! Здесь совсем недалеко, – в голосе сенаторской дочки прорезались плаксивые нотки. – За лесом. На хуторе.

Антон выпрямился, стараясь не смотреть на нее.

– На хуторе? Попробуйте договориться с крестьянами мирно.

– С какими нахрен крестьянами! Там… Там толпа головорезов. С ними драться придется. А вы деретесь хорошо. Я видела… Да факин шит! В конце концов, я вам жизнь спасла!

– Спасибо. Но это значит, что вы и без меня прекрасно справитесь.

У кустов в искореженном железном месиве что-то блеснуло, и Антон наклонился, разглядывая маленькую сложносоставную детальку, похожую на пустотелую грушу. Она вполне могла быть частью панели возвратного портала. Он бросил ее в сумку.

– Не справлюсь! – девчонка топнула ногой в замшевом сапожке. – Говорю же – толпа. Нужен напарник. Как вы не понимаете?! У меня сестру похитили. Ее сейчас насилуют. А завтра отвезут в бордель на острове. И оттуда ее уже не достать! И вы в этом будете виноваты!

В зеленых глазах сверкнули слезы.

Антон тряхнул головой, чтобы отогнать воспоминания о столе, раздвинутых ногах и ритмично дергающейся волосатой заднице между ними.

– Слушайте, леди. Судя по акценту и одежде, вы явно неместная. Как вы вообще здесь оказались? Где ваша охрана?

– Наш геликоптер сбили, – хмуро пояснила девчонка. – Охрану уничтожили.

– Так вызовите новую.

– Связи нет! Нас если и будут искать, то завтра. А завтра поздно! – она вдруг прищурилась. – Кстати! Если вы так уж спешите, то как будете отсюда выбираться? Пешком? Тут до ближайшего поселения пешком день пути. Не опоздаете? А на хуторе – куча транспорта.

Это был аргумент.

Антон внимательно посмотрел на нее.

Девчонка невинно хлопала пушистыми ресницами.

– Меня, кстати, Джен зовут, – сообщила она. – А вас?

«Да знаю я, как тебя зовут», – чуть было не ляпнул он, но вовремя осекся.

– Неважно, – он помолчал, раздумывая. – Ладно. Где ее держат? Говорите название места.

– Хутор Сладкий. Тут недалеко на юго-восток.

Антон хмыкнул и вызвал карту. Хутор Сладкий действительно был в паре километров отсюда. Рядом с названием никаких примечаний не было. Антон отметил цель на геолокации, увеличил масштаб и принялся изучать дорогу на предмет неожиданностей.

Девчонка с минуту топталась на месте, поглядывая на застывшего Антона с остекленевшим взглядом. Потом не выдержала и пощелкала перед его носом пальцами.

– Эй! Мистер! Алё! Вы здесь?

Антон дернулся, выходя из режима.

– Здесь. Идем. Показывай свой Сладкий.

***

Хутор стоял на холме за лесом и напоминал скорее крепость, собранную из ржавых листов железа и грязных обломков бетона. Ворота были наглухо закрыты. Над кромкой стены торчали головы охранников.

– И каков наш план? – поинтересовался Антон, глянув на лежащую рядом спутницу.

– План простой. Заходите, всех выносите. А потом мы вместе вытаскиваем сестренку из темницы. Или из спальни. Или куда там ее засунули.

Антон включил тепловой режим и пересчитал ползающие по холму красные пятна. Снова посмотрел на Джен.

– Там пятьдесят человек.

– Охранников всего дюжина. Остальные… э-э… работники. Они влезать точно не будут. Я буду на подхвате. Если что, помогу.

Антон хмыкнул.

– Про оружие можешь что-нибудь сказать?

Джен пожала плечами.

– Оружие, как оружие. Стволы, ножи. Может, пара автоматов завалялась.

– Удавки?

– Конечно. Наверняка у каждого второго. Как иначе с рабами управляться? А вы что, удавок боитесь?

– Им сложно сопротивляться.

Джен перевернулась на спину, пошарила в кармане узких джинсов, дрыгая ногами. Выудила плоскую коробочку и перекинула Антону.

– Разрядник. Нажимаете на кнопку, и все удавки в радиусе десяти метров отваливаются.

– Прекрасно, – Антон встал с пригорка, отряхиваясь от налипшей травы. – Значит так. План у тебя, конечно, гениальный. Но действовать будем по-другому. Сидишь здесь. Никуда не рыпаешься. Я найду твою сестру и приведу сюда. Договорились?

– Да, папочка.

– Как ее узнать? Она похожа на тебя?

– Как две капли. Только пофигуристее. Сиськи раза в два больше моих и все такое. Поэтому они взяли ее, а на меня и внимание не обратили. Было даже немного обидно.

– Ну… – Антон, не зная, что сказать, ненароком оглядел ее фигуру. – Короче, никуда не уходи.

– Да, папочка.

– И не называй меня папочкой!

– Да, папочка.

***

Нужное место он нашел только со второго захода, обойдя крепость по кругу. Заросли здесь подходили к самым стенам, и он не сразу увидел косо торчащий бетонный блок, который вполне можно было расшатать и вытащить.

Мускульный усилитель справился за две минуты, блок плюхнулся в грязь, Антон активировал динамическую маскировку и протиснулся в открывшуюся дыру, оказавшись в закутке между сараями.

В крепости было тесно, шумно и воняло какой-то гнилой жратвой. Кособокие строения стояли так плотно друг к другу, что приходилось ввинчиваться между ними, выпустив из себя воздух. Всюду бродили какие-то унылые люди, совершенно голые ниже пояса и одетые в странные цветастые тряпки сверху. Тряпки что-то напоминали, но Антон так и не смог вспомнить, что.

Охранников действительно было немного. Первого Антон встретил только когда пересек этот трущобный лабиринт чуть ли не на половину.

Запакованный в камуфляж красномордый увалень с древним «калашниковым» за плечами стоял, загораживая проход на улицу, и жевал что-то вонючее.

Антон схватил его сзади за шею, придушил и оттащил за угол.

– Будешь вести себя тихо, отпущу, – сказал он, зажав охраннику рот.

Тот задергал головой, лупая вытаращенными от ужаса глазами.

– Где держат новую рабыню?

– К-кого?

– Новую рабыню. Которую вчера захватили.

– Какую еще рабыню?

Антон вздохнул и терпеливо объяснил.

– Новую рабыню. Американку. С рыжими волосами. И большими сиськами. – Антон вспомнил, что у Джен сиськи тоже были немаленькими и добавил: – Очень большими.

Охранник продолжал непонимающе хлопать глазами.

Антон отвесил ему оплеуху.

– Отвечай!

– Я ничего не знаю! – тонким голоском вскрикнул тот. – Я никуда не хожу!

– Ладно, – Антон решил зайти с другой стороны. – Где у вас рабынь держат?

– Каких рабынь?! Я не понимаю! Я просто охраняю стадо!

Охранник вопил все громче, и Антон от греха подальше ударил его по шее, вырубив часов на десять.

– Какое еще стадо? – пробормотал он, оглядевшись. – Где здесь стадо?

Судя по тепловизору, в крепости не было даже мышей. Только люди.

Он перевел наручный ствол в режим парализатора, решив, что будет убивать только при крайней необходимости. И нырнул в щель между досками, оказавшись в заставленном инвентарем сарае.

Это было очень удобное для засады место. Охранники то и дело ходили мимо сарая, Антон их вырубал и оттаскивал к ящикам.

Когда охранное поголовье было сведено с дюжины до семи, Антон выглянул на улицу и осмотрелся.

Через дорогу возвышалось единственное каменное здание в крепости. Там наверняка жили хозяева. И новую рабыню держали тоже, скорее всего, там.

Рядом с особняком был небольшой деревянный пристрой. Антон подождал, когда поблизости не будет работников в цветастых одежках, быстро перебежал улицу и нырнул в приоткрытую дверь.

Здесь царила полутьма. В углу трещал дровами очаг, бросая кровавые сполохи на стены, где были развешаны кандалы, топоры и какие-то железные предметы непонятного назначения и устрашающего вида. Разглядев дыбу, Антон понял, что попал в пыточную.

В центре помещения на тонком столбе сидел, свесив голову, работник в короткой зеленой рубашке в желтый цветочек. У него были отрублены руки выше локтей и ноги выше коленей. Как и остальные работники, ниже пояса человек был голый. На месте половых органов зияла кровавая дыра.

Антон шагнул ближе и похолодел, увидев, что по тонкому столбу медленно стекает что-то темное.

Человек не сидел на тонком столбе, он был посажен на кол.

До Антона вдруг дошло, что напоминает веселые одежки работников.

Это были детские распашонки, просто сшитые на взрослых.

Он заметил в дальнем конце помещения небольшую дверь, и стал пробираться туда, стараясь держаться подальше от трупа в центре комнаты, когда труп внезапно ожил.

Обрубок человека дернулся, застонал, еще глубже осев на кол, и поднял изможденное лицо.

– Убей меня…

Антон замер, не зная, что делать.

Человек скосил на него глаза.

– Убей.

Огонь в камине вдруг вспыхнул ярче, высветив татуировку на его шее.

Антона словно ударило обухом.

На татуировке синел двуглавый орел с мечом в лапах. Символ фронтовой разведки Российского Союза.

– Черт… Солдат! Ты из разведгруппы?! Что произошло? Кто на вас напал?

– Убей.

Антон бросился к нему и не увидел, как, скрипнув, открылась дверь.

Внутрь вошли двое в темных рясах, скрытых окровавленными фартуками. Лица их были бледными, как у покойников.

Увидев Антона, монахи переглянулись.

– Еще тело, – медленно растягивая слова, проговорил один из них.

– Само пришло, – добавил второй.

– Это радует. Не надо платить поставщикам.

Антон шагнул к ним.

– Послушайте, вы…

– Мускулистое, – сказал первый, окинув Антона масляным взглядом. – Сочное. Хозяину такие нравятся.

Кулак с хрустом врезался в его бледную морду, откинув в угол тщедушное тельце, как кучу тряпья.

Антон схватил за шею второго и поднял в воздух.

– Откуда у вас этот человек?

Монах вяло извивался в его руках.

– Мы купили это тело, – протянул он.

– У кого?

– Птицы принесли.

Антон с размаху влепил ему по уху.

– У кого купили, тварь!

– Птички небесные, демоны-странники…

Откуда-то из глубины всплыла кровавая пелена, и Антон, зарычав, сдавил пальцы.

Хрустнули позвонки. Монах обмяк.

– О, – раздалось вдруг сзади. – Да ты, оказывается, способен пылать праведным гневом. А я думала, ты хладнокровен, как рептилия.

У раскрытых дверей стояла Джен и поигрывала ножиком.

За ее спиной с воплями носились работники в распашонках.

Только сейчас Антон услышал, что издали доносилась стрельба.

– Какого хрена! Я сказал ждать у леса!

– Извини, папочка, у леса скучно. Не волнуйся. Оставшиеся охранники здесь не появятся. Дерутся друг с другом за доступ к женскому телу. Думают, что оно еще там. Двоих уже пристрелили. Ты не представляешь, какие они тут до баб голодные. Стоит только задницей повилять… – Она приподняла край свитшота и качнула бедрами. – Короче, мешать не будут. В доме еще трое-четверо, но мы с ними быстро справимся.

Антон скользнул взглядом по оставшемуся монаху.

– Где твой главный?

Монах пробормотал что-то нечленораздельное.

– Главный в доме, – сказала Джен. – А этот все равно ничего не знает.

Антон ринулся к задней двери. Притормозил на мгновение рядом с разведчиком.

– Я вытащу тебя, парень.

И замер.

Тот был уже мертв. Остекленевшие глаза смотрели в потолок.

Джен медленно подошла ближе.

– Кто он тебе? Друг?

– Просто хороший человек.

– Соболезную. Надо спешить. Хозяин уже наверняка вызвал подкрепление.

Она шагнула мимо.

Антон не глядя схватил ее за плечо и рывком вернул обратно.

– Сиди здесь, жди меня.

– Вдвоем мы справимся быстрее!

– Сиди. Жди.

– Да пошел ты! Чертов гендерный шовинист! – Она вырвалась и подскочила к двери. – Жене домострой устраивай!

Дверь хлопнула.

Антон покачал головой и двинулся следом.

***

Пристрой соединялся с особняком коротким коридором, за коридором находилось караульное помещение, в помещении, расставив ноги, стоял охранник и цепкими лапами удерживал вырывающуюся Джен.

– Тихо, тихо, детка. Откуда взялась? Какая сочная курочка, – он ухватил ее за бедра.

Антон подошел сзади, взял его за шкирку и прислонил к стене.

– Где твой хозяин?

– А ты еще кто такой?

– Где хозяин?

Охранник набрал в рот воздух и заорал.

– Парни! Тут…

Антон одним движением свернул ему шею.

– Могла бы и сама справиться, – буркнула Джен.

– Не сомневаюсь.

Из дверей выскочил второй охранник, натолкнулся на кулак и отлетел в сторону, с хрустом врезавшись головой в косяк.

– Да ты просто машина убийства, – пробормотала Джен.

Открыв двери, они оказались в пустом фойе. Широкая лестница с резными перилами вела на второй этаж.

– Значит так, – сказал Антон. – Держишься за спиной. Не отходишь ни на шаг. Если по дороге найдем твою сестру, останешься с ней. Ясно?

– Ясно, – кивнула Джен и стремительно взбежала на второй этаж.

– Стой! – Антон бросился следом.

Сверху донеслась какая-то возня, потом сдавленный вопль.

Еще один охранник перевалился через перила и рухнул вниз, сломав о каменные плиты шею.

– Видишь? Я тоже кое-что умею! – заявила Джен.

Антон вздохнул.

На втором этаже от лестницы в обе стороны отходил полутемный коридор с множеством закрытых дверей. Здесь было тихо и пусто.

– Если хочешь найти свою сестру, – прошептал Антон, – выполняй приказы. Беспрекословно.

– Угу, – хмыкнула Джен. – Обязательно.

Она уверенно прошла вперед и распахнула ближайшие двери.

Это было похоже на кабинет. С массивным письменным столом и шкафами для бумаг. На стенах были развешаны сабли, мечи и древние ружья. Над столом висела выцветшая карта.

Джен поднялась на цыпочки и сдернула ее.

В стену был вмонтирован сейф с мигающим электронным замком.

Она, не глядя, пошарила у себя в поясной сумке, достала что-то круглое, черное, похожее на большую таблетку, и с размаху прилепила ее к замку. Донеслось еле слышное жужжание.

Антон наблюдал за ее действиями с вытянувшимся лицом.

Она обернулась.

– Будь добр, постой у дверей. Скажи, если кто появится.

– Постой. Дай догадаюсь. Ты меня обманула. Здесь нет твоей сестры. Тебе был нужен этот сейф.

– Извини, папочка.

– Я за все время ни одной женщины в крепости не встретил. Здесь вообще никаких женщин нет.

– Ага. Здешний хозяин не по этой части. Убежденный гомосек. Ловит и покупает мужиков по всей округе, ломает психику и использует. Вон их сколько по хутору бегает, использованных. Если ему что-то не нравится… ну, ты видел. А сестру я придумала, чтобы тебя уломать. Вы же, мужики, любите спасать девочек. Особенно если у них большие сиськи. Ну, при банальной ориентации, разумеется. Впрочем, к твоей ориентации, папочка, у меня возникли вопросы. На девочку ты не клюнул. Ты клюнул на транспорт. Ты механофил? Выхлопные трубы и все такое?

– О транспорте ты тоже солгала?

– Неа. Есть тут какие-то тарантасы в одном из сараев.

Черная таблетка на замке вдруг щелкнула, и сейф открылся.

Джен запустила обе руки внутрь, принялась вытаскивать одну за другой папки с бумагами, лихорадочно их пролистывать и бросать на пол.

– Куда же он мог деться? – пробормотала она после десятой папки.

– Так это простое ограбление? – спросил Антон.

– Ага. Ограбление. Но не простое.

Она залезла в сейф с головой, усиленно работая локтями. Бумаги, папки, коробки полетели оттуда одна за другой. Сейф был глубоким.

Наконец, Джен выбралась наружу и торжественно подняла над головой плоский металлический диск.

– Ура!

– Что это?

Джен не успела ответить.

Двери с грохотом рухнули, и в кабинет ввалилась целая толпа голоногих работников в распашонках. Застыла, потрясая дубьем и тараща пустые глаза.

– Говорила тебе, папочка, следи за дверью, – тихо сказала Джен.

Толпа расступилась, пропуская вперед жилистого седобородого старика в костюме и с тростью.

– А, – протянул он дребезжащим голосом. – Вот это кто. Я так и думал. Леди Джен номер пять.

– Здравствуйте, мистер Сладкий, – учтиво сказала Джен.

– Пятая Джен, Пятая Джен, – покачал головой старик. – Все-таки рискнула забраться в мое логово. Не думал, что тебе хватит наглости, особенно после того, как осталась без своих подружек. Напомни, что там с ними случилось?

– Вам виднее, – вежливо сказала Джен.

– Да, что-то припоминаю. Одну скормили акулам. Вторая сдохла от холода в подземелье. Третью продали в бордель и затрахали до смерти. Веселее всех получилось с четвертой. Ее изнасиловали на глазах у папаши и в момент оргазма перерезали горло. Получается, ты у нас теперь не просто Пятая Джен. Ты у нас Последняя Джен. Но сдохнешь скучно. Тебя просто забьют дубинами мои кастраты. Трахать не будут, им нечем. Так что, удовольствие напоследок не получишь.

– Очень жаль, – сказала Джен. – Я надеялась.

– Могу отдать охранникам. Но придется подождать, пока они очнутся. Скажи спасибо своему приятелю. Он, видимо, гуманист. Половину живыми оставил. – Старик глянул на Антона. – Кстати, кто он? Хорошо выглядит. Плечистый, мускулистый. Мне нравится. Спасибо, что привела. Позднее им займусь.

– Смотри, чтобы тобой не занялись, – сказал Антон и посмотрел на Джен. – Потом объяснишь, что все это значит.

Он перевел парализатор в веерный режим, чтобы накрыть разом всех голоногих, и шагнул вперед.

– Значит так, старик. Ты мне рассказываешь все, что я хочу знать. И тогда я тебя не трогаю. Или не рассказываешь. Тогда трону. Но тебе это не понравится. Итак, первый вопрос…

– О, – перебил его старик. – Какой брутальный! Мне уже не терпится, – он повернулся к толпе. – Сладкие мои. Возьмите этот пирожочек. Только не бейте сильно.

Толпа заворчала и стронулась с места.

– Ладно, – сказал Антон. – Раз не хочешь по-хорошему…

Он поднял парализатор и выпустил веерный импульс.

Белые молнии заплясали по толпе, перескакивая с одного голоногого на другого. Кастраты завизжали, замахали руками. В пустых глазах некоторых зажглась злоба.

– Упс, – сказала Джен. – У них же нервная система повреждена. Парализатор не действует.

Толпа взметнула вверх дубины и бросилась вперед.

Первых Антон отбросил кулаками, но тут же понял, что кулаки бесполезны. Голоногие вопили и лезли на него со всех сторон, отлетали в стороны и тут же лезли снова. Тогда он начали ломать им конечности, но они не унимались и ползли обратно, отталкиваясь локтями и коленями. Дубье у некоторых было с шипами, и кровь уже заливала глаза. Антон сам не заметил, как в руках у него оказался дробовик.

Первый же выстрел снес всех ближайших, превратив их головы в кровавое месиво. Голоногие на секунду замерли, потом взвыли и вновь бросились в атаку. Второй выстрел. Третий. Антон, оскальзываясь, шел по трупам, прокладывая дорогу. Там, у дверей, стоял, скрючившись и опираясь на трость, хозяин и с ненавистью смотрел на него.

Какой-то голоногий бросился на Антона сбоку и, урча, вцепился зубами в шею. Антон, не глядя, раздавил ему пальцами черепушку.

Сзади вдруг завизжала Джен.

С десяток голоногих повалили ее на пол и теперь рвали на ней одежду.

– Зачем вам баба, уроды? – поинтересовался он, подойдя ближе. – У вас же ничего нету.

Самому настырному ударом ноги он сломал позвоночник. Еще двое отлетели с перебитыми шеями. Один попытался огрызнуться, и тут же его лицо превратилось в кровавый блин. Остальные разбежались.

Антон подал Джен руку.

– Сама встану, – буркнула она, пытаясь прикрыть лохмотьями груди.

Сбоку на нее накинулся припоздавший. Джен выхватила откуда-то из-под себя обрез и одним выстрелом снесла ему голову.

Скулящее и плачущее голоногое воинство расползалось в разные стороны, норовя проскользнуть мимо старика и выбежать из кабинета.

Старик тяжело вздохнул, уселся на бархатную табуретку и оглядел Антона.

– Откуда ты взяла его такого сурового?

– Где взяла, там больше нету, – Джен в лохмотьях напоминала окровавленную полуголую нищенку.

– И все же. Парень, скажи. Из какого ты круга?

– Не отвечай, – быстро сказала Джен.

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, – сказал Антон. – И вопросы здесь буду задавать я.

Джен хмыкнула.

– Не трудись. Он все равно ничего не скажет. Важного он не знает. А на все остальное у него блок стоит. Он же пешка. Чиновник девятого уровня. Нам нужны хозяева постарше. Я права, Сладкий?

– Умная девочка, – усмехнулся старик. – Но кое-что я все же могу тебе сказать. Я могу сказать, что хозяева постарше сделают с тобой, когда поймают. Сперва они отдадут тебя своим слугам, и слуги будут драть тебя метровыми елдаками очень долго, снова и снова. А когда твои дыры превратятся в кровавое месиво, тебе вспорят живот и запустят туда наших маленьких насекомых. И они начнут там жить и размножаться, и медленно выгрызать твои внутренности, снизу доверху, подбираясь к мозгу. И когда они до него доберутся… О! Тогда начнется самое интересное. Они…

Джен сдернула со стены палаш, шагнула к старику и одним ударом снесла ему голову.

– Эй! – вскричал Антон. – С ума сошла?

– Он все равно бесполезный кусок дерьма, – пробормотала Джен.

Тело старика сползло с табуретки.

Голова откатилась к стене и остановилась, покачиваясь.

– Впрочем, кое-что полезное от него еще можно добиться. Смотри.

Голова вдруг дернулась. Плоть на обрубленной шее вспучилась, разошлась в стороны, выпустив наружу что-то длинное и белесое.

Двадцатисантиметровая многоножка застыла, подняла верхнюю часть туловища, поведя жвалами. И стремительно бросилась прочь.

Джен глухо вскрикнула, подскочила к насекомому и ударом сапога раздавила уродливую голову. Многоножка пискнула и застыла.

– Что… это… такое, – превозмогая тошноту выдавил из себя Антон.

– А сам как думаешь? – усмехнулась Джен. – Это хозяин. Чиновник девятого уровня.

– Но…

– Потом все вопросы. Валить отсюда надо. Скоро от гостей будет непротолкнутся.

Она выскочила из кабинета.

Антон догнал ее только на улице. Схватил за руку.

– Ну нет! Пятая Джен или как тебя там. Ты немедленно мне все рассказываешь. Иначе мы никуда не идем.

– Все рассказать жизни не хватит. И вообще, я тебе подчиняться не нанималась. Мы временные союзники. Сделали дело, разбежались. Прощай, папочка.

Она попыталась вырваться, но он сгреб ее целиком и заломил руки за спину.

– О, да ты оказывается любишь причинять боль маленьким девочкам. Я почему-то так и подумала.

Он отдернул руки.

Джен отскочила, глянула на него через плечо.

– Ладно. Так уж и быть. Расскажу. Только…

Гигантская тень упала внезапно сверху на всю крепость.

Глухой громогласный стон пронесся по улице, будто рядом проснулся больной великан.

– Черт, – Джен обреченно опустила руки. – Опоздали. Они уже здесь.

Нечто огромное и эфемерное висело над крепостью. Взгляд словно огибал его и не мог зафиксировать. Только по краям было видно что-то темное и шевелящееся, словно птичьи перья на ветру.

– Что это?

– Уже неважно. Живо. Уходим.

Джен бросилась в проулок, распугивая остатки голоногих, выбежала к стене и откинула замаскированную в кустах крышку люка.

– Подземный ход. Выведет к лесу. Может еще успеем.

– Нет, – остановился Антон. – Я должен узнать, что это за хрень.

– А, ну тогда удачи. Не смею задерживать.

Джен махнула на прощанье рукой и спрыгнула вниз.

Антон потоптался на месте, взглянул наверх, превозмогая безотчетный ужас.

Полупрозрачное нечто явно шло на посадку.

По крепости снова разнесся вымораживающий внутренности стон.

– Да идите вы все, – пробормотал Антон и спрыгнул следом.

Глава 4

Издалека крепость напоминала игрушечный городок, на который уронили белесое желе. По дрожащей призрачной поверхности метались длинные искры. Иногда они вылетали за пределы монстра и рыскали над полем, добираясь чуть ли не до самого леса. Тогда приходилось вжиматься в землю и прятать голову в траву.

– Охотники, – пояснила Джен. – Далеко от крейсера они не отлетают. Но все-равно лучше поберечься.

– Так это корабль?

– Конечно. А ты что подумал?

– Больше похоже на летающую медузу.

– Это маскировка. Беспилотный крейсер легкого класса. Контролирующие, карательные и транспортные функции. Припасы, оружие, рабов перевозит.

– Легкого? Бывает еще и тяжелого?

Джен вздохнула.

– Бывает. Но с ними лучше не встречаться.

Сквозь прозрачную пелену было видно, как бегают по стенам крепости черные тени.

– Надо же, – пробормотал Антон. – Инопланетяне. Кто бы мог подумать.

Джен хмыкнула.

– Какие еще инопланетяне? Судя по ДНК вполне себе земные членистоногие. Эволюционировали в каком-нибудь далеком круге, где и людей-то нет. – Она посмотрела на него. – Круг – это то, что вы в «Сигме» параллельным миром называете.

– Я уже понял.

– А про «Сигму» мне Четвертая рассказывала.

– Я догадался.

– А Четвертая это…

– Это параллельная ты из нашего параллельного мира.

– И ты видел, как ее убивают. Стоял совсем рядом и смотрел.

– Наши страны воюют. – Он помолчал. – Значит, все не случайно. Ты ждала меня. Знала, где и когда я появлюсь.

Утечка. Гребаная утечка. В «Сигме» чей-то крот.

– У меня не было выбора, – сказала Джен. – Я осталась одна. А с моим заданием в одиночку не справится.

– Каким заданием? На кого ты работаешь?

– Извини, приятель, – она усмехнулась. – У меня нет полномочий на твою вербовку. Могу использовать только втемную. Чтобы тебе было спокойнее, скажу, что я не из этого круга. В моем наши страны не воюют.

– Этого мало. Мне нужна полная картина.

– Полной картины никто не знает. – Она вдруг вжалась в землю. – Проклятье!

Антон бросила взгляд на крепость.

В раскрытых воротах виднелся черный силуэт.

Антон приблизил изображение.

Черный костюм, черная шляпа, мертвенно-бледное лицо, изборожденное глубокими морщинами.

Человек походил на гробовщика.

– Видать, они решили взяться за меня всерьез, – прошептала Джен.

– Кто это?

– Искатель. Ищейка и палач в одном флаконе. Уходим. Живо.

Она скатилась с пригорка вниз.

Искатель медленно повернул голову и взглянул, казалось, прямо на Антона. После чего поправил шляпу, стронулся с места в их сторону.

И исчез.

Антон быстро сменил режим визора на тепловой.

Ничего.

На инфракрасный.

Тоже.

Ультрафиолетовый.

Ноль.

Искателя нигде не было.

Антон вломился в заросли следом за Джен.

– Пропал? – на бегу выкрикнула она, перепрыгивая через коряги.

– Пропал.

– Ничего. Надолго он пропадать не может.

– Пешком мы далеко не уйдем.

– А кто говорит про пешком?

Они выскочили на узкую проселочную дорогу, с обеих сторон зажатую вековыми деревьями.

Джен подскочила к разросшемуся кустарнику и откинула маскировочную сетку, обнажив торчащую из зарослей морду громоздкого внедорожника.

– Залезай!

Она прыгнула на водительское сиденье.

Хлопнули дверцы.

– Да здесь у тебя целая лаборатория, – сказал Антон, разглядывая забитый оборудованием салон машины.

– Все свое вожу с собой.

Взревел двигатель.

Внедорожник вырвался из кустов и, переваливаясь на кочках, покатил по дороге.

***

В окнах мелькали голые осенние деревья и изрытые воронками черные поля. Иногда появлялись давно покинутые поселки с сожженными домами.

Картина удручала, и Антон погрузился в чтение аналитики, скопированной у информотдела.

Среди массы сведений о концлагерях, рабских ярмарках и массовых убийствах, там не было ровным счетом ничего о тех, кто всем этим заправляет. Ни о членистоногих хозяевах, ни об их легких и тяжелых летающих кораблях. И если сидящих в головах паразитов можно было действительно не заметить, то как информационщики умудрились пропустить ползающих по небу гигантских монстров, было не понятно.

– Эй! – Джен дернула его за рукав. – Когда ты так делаешь, становится жутковато. Рожа застывшая, глаза стеклянные. То ли зомби, то ли манекен.

Антон вышел из режима.

– Я модификант. Улучшенный скелет, мускульные усилители. Мозг доведен до уровня биокомпьютера седьмого поколения.

– Так ты, получается, даже не человек. Андроид какой-то.

– Получается.

– И что может заставить человека стать наполовину роботом? Или тебя не спрашивали?

– Спрашивали. Тяжелое ранение. Меня собирали по кусочкам.

– Я прошла уйму кругов и в половине из них ваша страна не заморачивалась мнением жителей, прежде чем ставить над ними эксперименты.

– Не трогай нашу страну, и я не стану трогать твою.

– Ой, какие мы нежные. И много вас таких модификантов?

– Немного, – сухо сказал Антон и отвернулся.

– Ты прямо как здешние носители с их хозяевами, – не унималась Джен. – Просто у них в головах членистоногая мокрица, а у тебя – процессор. Кто из вас главнее – ты или железяка?

– Заткнись.

– Ясно. Сам не знаешь. – Она вдруг резко ударила по тормозам. – Вылезай. Приехали.

– Куда?

– Куда надо. Не узнаёшь?

Антон огляделся.

Внедорожник стоял на обочине рядом с остовом давно сгоревшей бензоколонки. Вдалеке торчали черные зубья разрушенных многоэтажек.

В углу площадки искореженной грудой обугленного металлолома виднелись остатки взорванной боевой машины. По сохранившейся кое-где окраске и трубам ракетной системы можно было узнать «Армату-3».

Антон вылез.

Дул пронизывающий ветер.

Место нападения на разведгруппу выглядело совсем не так, как он представлял. Не было ни следов интенсивного боя, ни остатков чужой техники. Только взорванная «Армата».

– Я угадала? – Джен вылезла следом. – Тебя ведь сюда отправили?

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Да ладно. Это же ваша машина. Тут как дважды два. Сперва появляются странные люди на странном бронетранспортере. Их уничтожают. И сразу появляешься ты. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем.

– Ты слишком много знаешь. Кто ваш осведомитель? Информационщик? Или кто-то из технического обеспечения?

– Не гадай. Бесполезно. Может у нас его вообще нет? Или это клоп, который сидит в кабинете твоего начальника?

Антон медленно приблизился к «Армате».

От нее практически ничего не осталось.

Часть обломков была покрыта жирным темным налетом, похожим на графитовую смазку.

– Следы энергетического оружия, – сказала Джен. – Охотники постарались.

Антон достал нож, соскоблил налет с куска брони и поместил в контейнер для образцов.

Джен присела у остатков ракетной системы и вгляделась в покореженные блоки.

– Судя по окалине на пусковых трубах, они успели выпустить несколько ракет. Наверно, когда крейсер завис сверху. Но это было бесполезно. Защиту кораблей ваше оружие не пробьет. А по охотникам не попасть. Они слишком быстрые.

– Они слишком быстрые, – тихо повторил Антон.

– Короче, все произошло за считанные секунды… – Она поежилась. – Поехали отсюда. Местность открытая. Неуютно.

Антон, не ответив, продолжил рыться в обломках, откидывая в стороны оплавленные железяки.

До «черного ящика», куда разведчики должны были записывать все собранные данные, он добрался только перелопатив целую груду металлолома. Выдрал маленькую оранжевую коробочку из держателя и сунул в карман.

– Ну? Ты долго еще? – спросила сверху Джен, переминаясь с ноги на ногу. В машине она успела переодеться в мешковатый комбинезон, и теперь была похожа на плюшевого медвежонка.

Антон повернулся и тут же замер.

Внизу, в воронке под нависшими раздробленными гусеницами, лежало обугленное тело. На спине еще угадывался потемневший зеленый камуфляж разведгруппы.

– Эй! – предостерегающе вскрикнула Джен. – Ты же не собираешься туда лезть? Там же все на соплях держится. Завалит в момент. Ему все равно не помочь.

Разведчиков было трое. Это был второй.

Антон осторожно сполз ниже, протянул руку между отвалившимися гусеничными катками. Нащупал и сорвал с обугленной шеи армейский жетон. Быстро вскарабкался наверх.

– Должно быть еще одно тело, – сказал он.

– Есть. И даже не одно. Вон там, у заправки. Я дрон на разведку выпустила, он сразу заметил.

Маленькая жужжащая машинка висела в паре метров от земли. Под ней вповалку лежали двое в черной униформе с простреленными головами. На рукаве каждого белела эмблема – перечеркнутый крест-накрест квадрат.

– Кто это?

– Судя по знаку, охранники Полигона, – сказала Джен. – Это бункер неподалеку. Там местные вояки и бандиты тренируются.

Антон огляделся. Видимо, было так. Двое разведчиков перед обстрелом отошли от «Арматы». После взрыва на них напали и взяли в плен. Одного отвезли на хутор к Сладкому. А другого…

– Мне нужно на Полигон, – сказал Антон. – Где это?

***

Вход на Полигон был посреди небольшого пустыря и представлял собой вылезшее из-под земли бетонное кольцо. Рядом был навес, состряпанный из кровельного железа. Под навесом сидели, задрав ноги на стол, двое охранников. На столе перед ними была свалена куча оружия. Антон разглядел с десяток пистолетов, несколько штурмовых винтовок, гранаты и полуразобранный «Печенег».

Джен лихо подкатила к навесу, подняв тучу пыли, и заглушила мотор

– Я с тобой.

– Нет. Сиди здесь, сторожи машину.

– Машину автоматика посторожит Если кто чужой подойдет, она ему ноги отстрелит. И потом, чем ты платить собираешься? У тебя местные деньги есть?

Антон вздохнул и вылез.

– Опоздал! – крикнул ему ближайший охранник. – С утра всю дичь повыбили. Только мелюзга осталась. Двое из вчерашних вторые сутки сидят. Уже до мышей докопались. Никак не угомонятся.

– Мне и мелюзги хватит, – сказал Антон, подходя к навесу.

– Стволы какие возьмешь? – спросил второй.

– У меня свои.

У охранника полезла вверх бровь.

Джен сзади дернула за рукав и прошипела:

– Здесь так не принято.

– «Макаров» и «стечкин», – выбрал Антон. – Люблю антиквариат.

– Правильно, – одобрил первый охранник. – Зачем на мелочь с большими пушками ходить? Никакого удовольствия.

Он запустил через весь стол оба пистолета.

– Денег сколько? – спросила Джен. – У меня баксы.

Охранники на нее даже не посмотрели, словно ее и не было

– Ты, мил человек, если найдешь этих вчерашних, – сказал второй охранник, – передай, чтобы вылезали. А то и уборщиков не выслать, и новую дичь не запустить.

– И этим, другим, которые с утра запустились, тоже.

– Передам, – кивнул Антон. – Так сколько денег?

– Нисколько. Только бартер. Патроны, хрючево, трава.

Антон помотал головой.

– Ничего такого.

– Может лекарства есть?

– Нет.

– Тогда машину возьмем. Целый год будешь бесплатно отрываться.

– Исключено.

Первый охранник почесал затылок.

– Ладно. Так и быть. Бабу оставляй и можешь спускаться.

– Баба со мной.

– Ясен пень, с тобой. Вернешься, опять с тобой будет. А пока мы ею позанимаемся. Все по-честному. У тебя в аренде – Полигон. У нас – баба.

– Согласен, – быстро сказал Антон и шагнул к открывшемуся люку.

– Эй! – возмущенно вскричала Джен. – Ты совсем с дуба рухнул?

Антон юркнул вниз.

Сверху послышалось кряхтенье, скрип стула.

– Ну давай, киса, – сказал один из охранников, – показывай, что у тебя под одеждой интересного.

– Что за мода странная, – пожаловался второй, – в мешки одеваться. Не поймешь, баба иль мужик.

– Это все пиндосы придумали. Им давно без разницы.

Послышалась возня, громкий треск, словно друг в друга врезались два пустотелых дерева.

Джен спрыгнула в люк и с размаху залепила Антону пощечину.

– Никогда не прощу! Урод!

– Нисколько не сомневался, что ты справишься.

– Токсичный цисгендерный мужлан!

– Ничего не понял, но заранее согласен.

– Безмозглая железяка! – она ударила его кулачками в грудь. Антон пошатнулся. Удар был не слабым.

– Во мне нет никаких железяк. Все импланты на основе биотехнологий.

– Сраный биоробот!

– Ладно, – он схватил ее за руки. – Прекращай. Времени мало.

Он с лязгом откинул засов и распахнул дверь в бункер.

***

Полигон тянулся на пару километров вширь и на три уровня под землю. Это был лабиринт из небольших комнат, запутанных коридоров и внезапных тупиков.

И он был сплошь завален трупами. Мужскими в рабочих робах и комбинезонах, женскими в дерюжных платьях. Залитыми кровью, со вспоротыми животами, рассеченными горлами, пулевыми отверстиями. Несколько раз встречались детские тела, и тогда Антон отворачивался.

– Эти твари ходят в рейды по дальним деревням, – тихо сказала Джен. – Хватают всех подряд. И устраивают здесь охоту.

Антон вытащил из памяти сведения о разведгруппе. Сверил номер на жетоне. Посмотрел на фотографии. Судя по номеру, под «Арматой» лежал младший лейтенант Клименко. А на хуторе погиб сержант Васильев. Оставался третий, капитан Ганин. Антон всмотрелся в костистое лицо, чтобы запомнить и не пропустить среди трупов.

– Надеюсь, те двое наверху не проснутся? – сухо сказал Антон.

– Вряд ли. Слишком много крови потеряли. Сперва бошками столкнулись отчего-то, потом пару раз на ножик упали.

Они брели из комнаты в комнату, разглядывая лица убитых. Натужно выла вентиляция, пытаясь вытянуть сладковатую вонь. Из-за шума они не сразу услышали прерывистые звуки.

– Тихо, – замерла Джен. – Кажется, кто-то плачет.

В полутемном помещении, за баррикадой из картонных коробок сидела на полу рядом с открытой шахтой вентиляции маленькая девочка и всхлипывала.

– Привет, – Антон, улыбаясь, высунулся из-за коробки.

Девчонка взвизгнула и рванулась к вентиляции. Антон едва успел поймать ее за ногу.

– Стой-стой. Не обидим

На вид ей было лет пять

– Думаю, это и есть мелюзга, о которой говорили уроды-охранники, – сказала Джен. – Как тебя зовут?

Девчонка смотрела на них исподлобья, надув щеки.

– Мы тебя отсюда вытащим, – пообещал Антон. – С нами пойдешь.

– Плохая идея, – покачала головой Джен. – Возможно, придется стрелять, и ее могут зацепить. Лучше пусть останется здесь, на обратном пути заберем.

– Сбежит. И потом, с чего мы решили, что она одна? – Он склонился к девчонке. – Скажи, у тебя есть друзья, подружки? Где они прячутся? В вентиляции?

Та вскинула голову, вытаращив глаза. Зарычала, как маленький зверек, укусила Антона за палец, отскочила назад и стремительно нырнула в шахту вентиляции. Донесся быстро удаляющийся дробный шорох.

– Видимо, друзья есть, – сказал Антон, потирая укушенный палец.

– Мне рассказывали, в здешней вентиляции дичь может месяцами скрываться. Особенно мелкая.

Антон нахмурился.

– Ладно. Потом поищем.

Они двинулись дальше по кривым коридорам и лестницам, заглядывая в мертвые лица.

На площадке второго уровня их ждали.

Антон через тепловизор уже давно отслеживал перемещения пяти красных пятен, которые двигались друг за другом гуськом, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреть окрестности.

Теперь три штурмовые винтовки смотрели прямо на них. Еще две высовывались по бокам из-за ящиков.

– Кто такие? – каркнул бугай в центре, чья физиономия была полностью скрыта балаклавой.

– А сам как думаешь? – спросил Антон лениво. – Кто на Полигоне, да с оружием?

– На прошлой неделе, – сказал бородач слева, – какой-то резвый олень у одного баклана автомат спер. И бегал с ним, пока ему задницу не отстрелили.

– Может ты тоже резвый олень? – спросил бугай.

– Рябого с Фабрики знаешь? – высунулась Джен.

Бугай прищурился.

– Ну?

– Я его племянница.

– Племянница… Слышал про Рябого и его племянницу. Как у него дела? Как женушка молодая?

– Нет у него женушки. Еще год назад он ей башку отрезал. Теперь с рабынями развлекается.

– Точно, – усмехнулся бугай. – С рабынями. – Он кивнул на Антона. – А это кто?

– Охранник мой.

– Ладно. Верю, что племянница.

Стволы опустились.

– Постой, – сказал бородач. – Эта племянница разговаривает как-то странно. Будто с акцентом.

– А как мне еще разговаривать, – хмыкнула Джен. – Два года в Питере училась. Там даже дома все на английском разговаривают. Тебя туда запусти, тоже начнешь мычать и половину алфавита не выговаривать.

– Хватит лясы точить, – прервал болтовню бугай. – Выдвигаемся.

Охотники потянулись к лестнице.

– Кстати, – повернулся бугай. – Мелюзгу не встречали? Мы слышали будто хнычет кто-то на первом уровне.

– Никого не видели, – мотнула головой Джен. – Мелюзга хорошо прячется.

– Это да, – кивнул бугай. – Может с нами пойдете? Тогда мы их быстрее поймаем. Говорят, они в вентиляции. Тушек семь, не меньше. Выходит по тушке на рыло.

– Спасибо. Но мы как-нибудь сами.

– Как знаешь, племянница. Мы слезоточивые шашки прихватили. Вмиг выкурим свежатинку из логова.

Антон похолодел.

– Постойте, – он шагнул к охотникам.

– Что, передумали?

– Да.

Длина лезвия у плазменного резака была всего полметра.

Ее хватило.

Дрожащая ослепительная линия стремительно описала полукруг, разрубая тела охотников на равные половины.

Секунды две они еще стояли, открывая рты и тараща глаза. Потом колени подогнулись, верхние части съехали вниз, разбрызгивая по полу кровь и внутренности.

– Обалдеть, – выдавила Джен. – Да ты просто маньяк-расчленитель.

***

Последнего разведчика, капитана Ганина, они нашли на третьем уровне, в узком тупике, зажатом между двумя ржавыми цистернами.

Ганин был жив, стоял на коленях и мерно раскачивался, глядя в потолок невидящими глазами. В руке он сжимал окровавленный тесак. Десяток трупов с отрубленными конечностями преграждал путь.

Стоящий рядом с Ганиным охранник в черной форме Полигона, косо глянул, когда они вошли, и затянулся мятой сигаретой.

– Совсем сбрендил, – сказал он. – С утра так сидит. Хорошо, что пришли. Втроем мы его до выхода быстро дотащим.

– Что с ним? – спросил Антон.

– Понятно, что. Экспериментального этапа не выдержал. Я, помнится, когда первую сотню дичи за раз перебил, тоже пару дней есть не мог. Хоть и стадо, но все же люди. Такое бывает после операции.

– Какой операции?

Охранник медленно повернулся.

– Не понял. Вы кто такие?

Антон протянул руки и одним движением свернул ему шею.

Шагнул к Ганину.

– Капитан. Вставайте. Нам пора.

Ганин поднял изможденное лицо в потеках крови.

– Я их всех убил, – прошептал он. – Шел и убивал. Шел и убивал. Но это не я. Это голос. Убей. Убей.

Антон глянул на Джен.

– Они что, засунули ему в голову ту членистоногую штуку?

– Вряд ли. Солдатам они имплантируют блок контроля. А потом проверяют, как он работает. Могут приказать убить своих родителей. Или детей.

Ганин перевел на нее взгляд.

– Девочка. Маленькая красивая девочка.

Джен присела в реверансе.

– Спасибо за комплимент, дяденька.

Ганин с трудом встал с колен, держась за стены.

– Что ты здесь делаешь, маленькая девочка? Это место не для таких как ты.

– Точно. И не поспоришь.

– Капитан, – сказал Антон. – Пойдемте. У нас мало времени.

– Подожди. Я должен ей кое что сказать.

Ганин подковылял к Джен вплотную и взял за плечо.

– Послушай… Послушай. Это место очень опасно. Здесь нельзя находиться. Особенно тебе.

– Почему, дяденька? – спросила Джен, невинно хлопая глазенками.

– Потому что маленьких девочек здесь трахают и убивают! – заорал Ганин и со всей дури всадил тесак ей в живот.

Антону хватило секунды, чтобы отбросить его в сторону.

Ганин с хрустом врезался в угловатый бок цистерны и кучей тряпья обвалился вниз.

Антон бросился к корчащейся на полу Джен. Развернул, не обращая внимание на вопли, рванул застежки.

– Стой, стой, – прохрипела она. – Все нормально. Слава богу, мне хватило мозгов надеть под комбинезон бронежилет.

Увидев немного помятые кевларовые пластины, он отстранился.

– Только болит дико, – пожаловалась Джен. – У твоего другана удар в тонну весом.

Антон посмотрел на Ганина.

Тот лежал ничком со свернутой на бок головой. Из горла торчал сломанный позвоночник.

– Проклятье!

– Он бы вам все-равно не помог, – сказала Джен и попыталась встать. – Блок контроля убрать нельзя, сразу взрыв. Фактически, взяв его с собой, ты бы привел на свою базу чужого диверсанта. Риска много, а выгоды никакой.

– Вам, американцам, только выгоду подавай. Это – наш человек. А мы своих не бросаем.

– Вот только пропаганду лить не надо. Бросаете, когда необходимо. Ты мне еще про загадочную русскую душу расскажи, которую вы сами не понимаете. Выгода честнее.

– Одномерный народец.

– Лицемерные азиаты. Руку подай. Сама не встану.

***

Когда они выбрались наружу, был уже вечер.

Стояла гулкая тишина, только у навеса изредка хлопали крыльями пирующие стервятники, да разбегались в разные стороны выпущенные из вентиляции дети.

Антон подвел едва ковыляющую Джен к машине.

– Ноги как ватные, – сказала она. – Наверное, не смогу вести. За руль сядешь

– Но…

– Там автопилот. Просто следи за дорогой и, если что переводи управление на себя.

Длинная огненная полоса вдруг возникла перед ними из ниоткуда. Прошлась зигзагом по воздуху, оставляя дымный след.

Из пустоты шагнула черная тень и приподняла шляпу.

– Дамы и господа, – вкрадчиво произнес Искатель. – Вынужден вас задержать.

– За руль! – завопила Джен. – Быстро!

Антон закинул ее в салон и рванул на себя водительскую дверцу.

– Это бесполезно, – вздохнул Искатель. В его руке вновь появился огненный хлыст.

Кнопка зажигания.

Двигатель взревел.

Хлыст вдребезги пробил боковое окно. Огненная петля затянулась на шее Джен и выдернула ее наружу, бросив под ноги Искателю.

Тот схватил ее за волосы и медленно поднял в воздух. Ростом он был явно выше двухметрового Антона.

– Будете сопротивляться, смерть окажется мучительной. Расслабьтесь. Всё кончено.

Хлыст в его руке стал короче, выпрямился и превратился в огненный меч.

– Джен Мастерс, круг привязки Z15280, вас обвиняют в массовых убийствах, а также в подготовке и проведении террористических актов. В соответствии со статьями №135, часть первая, и №228, часть вторая, Судебного Кодекса, вы проговариваетесь к смертной казни.

Искатель поднял Джен еще выше и отвел огненный меч в сторону.

Завизжали по остаткам асфальта покрышки, и огромный внедорожник врезался в черную фигуру, отбросив ее в сторону.

Джен, хрипя и хватая воздух ртом, влетела в салон и бросилась к панелям с кнопками, установленным вместо задних сидений.

Внедорожник сорвался с места.

Искатель медленно поднялся на ноги.

Снова сверкнул хлыст, устремился вдогонку, обвился вокруг заднего бампера. Антон резко вильнул в сторону и услышал жестяной хруст. Бампер выдрало с мясом и отбросило в сторону.

Джен лихорадочно носилась от одной панели к другой. Огоньки на оборудовании в салоне мигали все быстрее.

– Какого хрена! – прорычал Антон. – Сядь на место! А лучше возьми пушку и отстреливайся.

– Бесполезно. От него можно только убежать.

Панели вдруг озарились лиловым светом.

Джен в изнеможении опустилась на пол.

– Всё. Убежали.

Антон недоуменно глянул в зеркало.

Искателя видно не было.

Снаружи слоился белесый туман. Он становился все гущу и гуще, и наконец полностью скрыл всё вокруг.

Антон сглотнул.

– Это же…

Джен усмехнулась.

– Что? Ну да. Область перехода. А ты думал, как я из круга в круг перебираюсь? На дрезине?

Она перебралась на переднее сиденье и в изнеможении закинула ноги на торпеду.

– Черт. Теперь этот урод всюду меня преследовать будет, пока работу не выполнит.

– Сюда он может попасть?

– Сюда нет. А в любой круг – да.

– Так в чем проблема? Отсидишься здесь.

Джен хмыкнула.

– Ты знаешь, что происходит с людьми в области перехода, если они здесь задерживаются?

– Нет.

– Вот и не знай. Здесь нельзя останавливаться.

Серая лента узкой дороги вылетала из тумана и тут же исчезала под колесами. По бокам вновь вставали гигантские тени то ли шевелящихся деревьев, то ли шевелящихся домов.

– Можешь включить автопилот, – сказала Джен. – Он тут надежнее водителя.

Антон нажал кнопку автопилота и откинулся на спинку кресла.

– И куда мы едем? – спросил он.

– Помнишь металлический диск, который я в сейфе Сладкого нашла? Там были кое-какие интересные координаты. Я еду туда. А тебя по дороге высажу.

Антон напрягся.

– Где?

– Да вот прямо тут.

Туман внезапно исчез будто его и не было.

Впереди расстилались грязно-желтые пригороды Лос-Анджелеса. На горизонте вставали черные тени полуразрушенных небоскребов.

Невдалеке виднелись приплюснутые купола базы «Сигма».

– С прибытием домой, папочка, – сказала Джен. – давай прощаться.

– Давай, – ответил он и ударил ее под ухо ребром ладони.

Джен обмякла, потеряв сознание.

– Извини дорогая, – пробормотал он. – Но меня коллеги не поймут, если я тебя отпущу.

Он протянул руку, чтобы отключить автопилот.

И в тот же момент панель замигала красным. Взвыл сигнал тревоги.

Пол сотрясло, в крыше откатился люк, и непреодолимая сила вышибла его наружу, словно катапультой.

Антон кубарем покатился по обочине, уцепился за какую-то колючую ветку и вскочил.

Внедорожник рванул с места на максимальной скорости, и через считанные мгновения растворился в воздухе, словно его и не было.

– Ага, – сказал Антон, потирая бока и конечности. – Значит, система защиты у тебя не только снаружи. Но и внутри.

Оглядел окрестности, заброшенные дома пригорода и стеклянные холмы Голливуда, и быстрым шагом направился к куполам базы.

Глава 5

Крамер прошелся взад-вперед, сморщив лысину и барабаня пальцами по столу.

– Получается, проблема не в коалиции Запада и Китая. Не они завоевали.

– Получается, – сказал Антон. – Но возможно Запад с Китаем тоже контролируются этими… мокрицами. Информации мало.

Крамер остановился.

– Нужна полномасштабная разведывательная операция. И нужны разговорчивые пленные. Желательно с паразитами в головах. Почему ты не додумался сунуть в образцы то дохлое членистоногое? Хоть что-то для анализа. А так кроме твоих слов и нет ничего.

– Виноват. Все произошло слишком быстро.

– И девку упустил. Кто она? Откуда? Что за оборудование у нее в машине? Скачет по мирам, как в булочную за хлебом. Вместе с мокрицами. Кстати, – он поднял палец. – Мокрицы. Явившиеся из мира, где нет людей. Понимаешь, что это значит?

– Они уже давно занимаются тем, к чему мы только подбираемся.

– Не просто занимаются. Собаку съели. Имеют достаточно ресурсов, чтобы захватывать миры один за другим. И при этом их военные возможности, видимо, больше наших. Вот, – Крамер бросил на стол лист бумаги. – Заключение экспертизы по той смазке, которую ты собрал с «Арматы». Это не смазка. Это вещество, которое выделяется из композитной брони при запредельных температурах. «Армата» словно внутрь звезды попала. Всего на долю секунды. Попала бы на секунду – и пыли бы не осталось. Ни одно наше оружие, кроме ядерного, на такое не способно. – Крамер помолчал и добавил: – И с капитаном разведчиков у тебя тоже нехорошо получилось.

– Это вышло случайно.

– Да я не об убийстве, – отмахнулся Крамер. – Блок контроля. Вот что ты должен был из него вытащить. Мы должны знать, как они подчиняют себе людей. Короче, неуд тебе за работу по полной программе. – Он подошел ближе и развел руками. – Антон. Я тебя не узнаю. У тебя что, мозги сбоят? Импланты отваливаются? Может тебя на профилактику отправить?

Антон молчал, опустив голову.

– Или давать только те задания, где не требуется умственная деятельность? Стрелять, пинать, руками махать. Кстати, есть одно такое. Сегодня утром пришел запрос. Наш старый добрый Викентьев накрыл где-то в глубинке целую группу сбежавших вашингтонских чиновников. Просит силовую поддержку.

– Для силовой у него Багор есть, – сказал Антон. – У сбежавших чиновников наверняка в наличии половозрелые дочки. Багор найдет, где разгуляться.

– Не юродствуй. Снова поступаешь в распоряжение комитета по оккупированным территориям. В их методы не суйся. Там главное – эффективность. Вводную получишь на выходе.

– Вы меня отстраняете?

– Переключаю. Над «Хеллом» аналитики пусть поработают. Выдадут рекомендации. Нахрапом туда лучше не соваться.

– Время можем потерять.

– Лучше потерять время, чем очередную разведгруппу.

– Могу идти?

– Свободен.

У дверей Антон помедлил и обернулся.

– А как же «крот»? Девчонка знала, где и когда я появлюсь. Знала о «Сигме», а о ней даже в нашей армии мало кто знает.

– Не бери в голову. Этим пусть служба собственной безопасности занимается. Не наша поляна.

– Но…

– Свободен.

***

Дорогу преграждала толпа реднеков.

Викентьев оглядел грязных, оборванных людей с озлобленными лицами. Вооружены они были скудно. Старые винтовки, пистолеты, даже вилы и лопаты. Только чуть в стороне, в кузове припаркованного пикапа виднелось что-то более серьезное, похожее на миниган. Рядом сидели двое мордоворотов в охотничьем камуфляже.

Викентьев глянул на командира снайперской группы и глазами показал в сторону пикапа. Командир едва заметно кивнул, и двое его людей скрылись в зарослях кукурузы.

Викентьев снова повернулся к предводителю толпы, сгорбленному старику в широкополой шляпе.

– Еще раз повторяю. Отойдите в сторону и сложите оружие.

– Ха! Он повторяет, – старик глянул на толпу. – Вы слышали, парни?

Парни за его спиной недовольно заворчали.

Старик озлобленно сплюнул.

– Давай я тебе объясню, в чем твоя проблема. Когда вы только начинали у нас заваруху, то объявили, что воюете лишь с федералами и денежными мешками. А нормальных людей трогать не будете. И во внутренние дела штатов не полезете. И пообещали, что для нас ничего не изменится. Было дело?

– Было, – кивнул Викентьев.

Корявый палец старика уперся ему в грудь.

– Вы солгали. Для нас изменилось всё. Раньше мы отправляли урожай в Европу и Азию, а теперь даже в Африку не можем продать. Все сгнило. Нет денег. Нет семян на будущий год. Нас ждет голод.

Викентьев усмехнулся про себя. Как объяснить недалекому фермеру, что его сбыт обеспечивался авианесущими группами и банковской удавкой на шее иноземных правительств? Нет удавки – нет сбыта.

– Учитесь конкурировать, – сказал он вслух. – Если не можете продать товар, значит кто-то торгует лучше вас.

– Не говори о том, в чем не разбираешься, парень. Конкуренцию придумали высоколобые вроде тебя, чтобы лохов разводить. А на деле без лоббистов ты посрать не сможешь, не то что товар продать.

– Я не понимаю, к чему вы клоните.

– Сейчас разжую, раз не догоняешь. Те люди, за которыми вы пришли… Они помогли нам сбыть часть урожая. И обещали помочь еще. И если вы их заберете…

– Ясно, – перебил его Викентьев.

Видимо, сбежавшие вашингтонские ублюдки решили помочь реднекам и устроили сбыт по старым связям. Оплатили гостеприимство.

Реднеки напоминали ему давно умершего отца, который в конце прошлого века ходил на многотысячные митинги, помогая разваливать первый Союз. А через пару лет удивлялся, почему его выгнали на улицу, превратив в бесправного вечно голодного нищего. «Да потому что вы своими руками собственную империю развалили, – сказал ему тогда Викентьев. –Империя тебя кормила. Нет империи – нет работы».

Эти реднеки тоже слишком поздно поняли, что прошлое благоденствие – всего-навсего объедки со стола их элиты. Нет элиты – нет объедков. Ничего нет. Поняли бы раньше – зубами защищали бы своих престарелых миллиардеров, чванливых генералов и тупых ботоксных баб из конгресса.

Судя по суровому виду толпы, реднеки собирались исправить ошибку.

– Ну? – прищурился старик. – Теперь понял? Если хочешь их получить, надо что-то дать взамен.

Викентьев медленно повернул к нему голову.

– Я могу дать тебе взамен много свинца. Стоит мне сказать одно слово – и от твоей толпы даже лужи не останется.

– И что? – сплюнул старик. – Придет другая толпа. Нас много.

«Лжет, – послышался в наушнике голос Барановского. – Тут все жители, даже подростки. В домах осталась только пара лежачих больных».

– Ясно.

Викентьев поднял палец, и над головами реднеков прошла короткая очередь, заставив их пригнуться.

– Следующая будет на поражение. Убирайтесь с дороги.

– Стой-стой-стой, парень, – старик поднял руки. – Мы же будем отстреливаться. Ты потеряешь бойцов. Тебе это надо? Не обязательно пускать друг другу кровь. Есть другой вариант.

– Какой?

– Контракт с вашей администрацией. Вы помогаете нам со сбытом. Мы отдаем вам тех людей. Простая сделка. Все по-честному.

Викентьев скользнул по старику презрительным взглядом. Ну конечно. Все дело в бабках. За бабки эти гнилушки родную мать продадут, не то что левых чинушек.

– У меня нет полномочий вести бизнес-переговоры. Составьте заявку и обратитесь в экономический отдел.

– Нет, парень, это долго. А тебе ведь надо сейчас. Давай я покажу тебе наши амбары, ферму, завод по переработке…

«Шеф, – послышалось в наушнике. – Они явно хитрят. Там что-то происходит».

Викентьев прислушался.

Со стороны домов уже давно доносился едва слышный перестук.

«Сейчас дрон еще один круг сделает, увидим».

– Ну как? – старик криво улыбался. – Договоримся?

– Обязательно, – пробормотал Викентьев.

И тут перестук внезапно стал громче, будто приблизился, превратившись в стрекот раскручивающихся винтов.

«Это вертолет! – заорал Барановский. – Они выкатили из ангара вертолет! Все семь объектов рядом с ним. Готовятся к погрузке».

Вся эта толпа реднеков просто тянула время.

Удар был чисто рефлекторный, от слепой ярости, ворвавшейся в голову.

Старик отлетел к обочине, как мешок с костями.

– Поздно, тупни! – выкрикнул он, нагло ухмыляясь и вытирая кровавые сопли. – Они уже улетают. Но оккупас!

– Но оккупас! – подхватила толпа, вскинув ружья.

По капотам машин застучали пули.

Заныл, раскручиваясь, миниган. Но тут же смолк, когда головы склонившихся над ним охотников вдруг лопнули от снайперских выстрелов, раскидав мозги по кузову пикапа.

Викентьев откатился за броневик.

Присевший рядом Багор повернул к нему голову.

– Подавить огнем? – спросил он бесцветным голосом. – Или парализующим газом?

Викентьев мотнул головой.

– Это минут десять. Нет у нас времени ни на газ, ни на перестрелку.

Багор молча ждал распоряжения.

– Непосредственный контакт, – сказал Викентьев. – Пробиться сквозь толпу и добраться до вертолета. Выполнять.

Багор быстрыми жестами отдал приказ командирам отделений.

Два десятка спецназовцев стремительно рванули в атаку, за считанные секунды преодолели расстояние и ворвались в толпу.

Замелькали саперные лопатки.

Воздух задрожал от воплей.

Спецназ прорубал себе дорогу, выбивая в первую очередь тех, кто был с ружьями. Попавшие под раздачу реднеки валились на асфальт и пытались отползти подальше, но их затаптывали обезумевшие от страха люди.

Спустя какие-то мгновения толпа уже разбегалась от рукопашной в разные стороны, воя и обливаясь кровью. С десяток тел оставались лежать на асфальте.

«Черт, – угрюмо произнес в наушнике Барановский. – Опоздали. Они уже взлетели».

Викентьев поднялся.

Пятнистый «Блэк Хоук» вынырнул из-за дальних домов и понесся вдоль улицы.

Стоявшие рядом бойцы вскинули трубы ПЗРК.

– Не стрелять! – заорал Викентьев. – Они нужны живыми!

Пилот, видимо, об этом не догадывался, поэтому шел на бреющем, не поднимаясь выше трех метров. Каждые пару секунд вертолет скрывался за встречными домами.

– Мля… – протянул вдруг Багор, и Викентьев не сразу понял, о чем он.

На плоской крыше одного из домов вдруг появился двухметровый темный силуэт. Склонился, готовясь к старту, и, когда вертолет поравнялся с домом, сорвался с места, прыгнул, вышиб ногами ветровое остекление и влетел внутрь.

«Блэк Хоук» взвыл, пошел боком, с визгом вспорол винтами землю и рухнул вниз, уродуя асфальт и газоны.

Спецназовцы уже бежали к нему, не дожидаясь приказа.

– Гребанный клоун, – процедил Багор.

– Зато эффективен, – возразил Викентьев. – Согласись, необычный способ останавливать низко летящие вертолеты.

Когда они подошли ближе, Антон стоял рядом с покореженным «Блэк Хоуком» и отряхивал свой дорогой, сшитый на заказ костюм.

– Спасибо за службу, – сказал Викентьев, широко улыбаясь. – Ты как всегда неподражаем.

Антон кивнул, ничего не ответив.

– Тебе надо в цирке выступать, – тихо сказал Багор, шагнув к нему вплотную. – Акробатом со смертельными номерами. Много денег заработаешь. Пока не сдохнешь.

Антон холодно улыбнулся.

– А, господин Багор. Что вы здесь делаете? Вам надоели стройные студентки, решили перейти на мясистых деревенских тёлок?

Багор сплюнул и отошел.

Все семеро сбежавших федеральных чинушек, грязные, оборванные, в ссадинах и гематомах, стояли на коленях со скованными за спиной руками.

Викентьев не спеша прошелся рядом, разглядывая опущенные головы.

– О, я смотрю, у нас тут каждой твари по паре, – сказал он и приподнял одну из голов за волосы. – Два сенатора, двое тупиц из госдепа, двое из контрразведки. Привет, коллеги. И… – Он остановился в конце ряда. – Какой сюрприз. Председатель Совета ФРС собственной персоной. Банкир из банкиров. Вы-то мне и нужны.

Чернокожая мужеподобная женщина в рабочей спецовке подняла голову с ежиком седых волос и взглянула на него со смесью страха и ненависти.

***

Подбежал Барановский, вспотевший и всклокоченный.

– Шеф!.. Шеф!

– Распорядись рассовать пленников по машинам, – бросил ему Викентьев.

– Шеф! У нас…

– Впрочем, нет, – Викентьев посмотрел на понурых чиновников. – Полдня потеряем, пока доберемся. Здесь начнем допрашивать. Химию с собой захватил?

– Да… Но…

– Знаю. Лучше в стационаре. Химия на крайний случай. Если молчать будут. Да, госпожа Брейнар? Вы же не будете молчать?

Афроамериканка резко отвернулась.

Спецназовцы взяли пленников под руки и поволокли к ближайшему дому. Викентьев двинулся следом.

– Шеф, – остановил его Барановский. – Только что сообщили из Главного Управления. У нас проблема. Мастерс сбежал.

– То есть как? – Викентьев замер.

– Никто не знает. При вечернем обходе сидел в одиночке. А утром его уже не было. Словно сквозь землю провалился.

– Да они там что, в Управлении, совсем с ума посходили?! Его что, никто не охранял? Может у него в камере и видеонаблюдение забыли поставить?

– Забыли. Точнее, никто и не собирался. Управление теперь ссылается на вас. Мол, вы же сами присвоили Мастерсу четвертый уровень. Как не особо важному арестанту. Вот они и не стали напрягаться.

– Не особо важному. Идиоты. Ладно. Он нам и впрямь уже все рассказал. И все отдал. Больше не нужен. Надо было его пристрелить.

Викентьев поднялся к дому и пинком распахнул фанерную дверь.

***

Пленники сидели на полу гостиной вдоль стены, пристегнутые наручниками к декоративной решетке.

Викентьев плюхнулся в кресло и сложил ладони домиком.

– Итак, госпожа Брейнар. Вы же знаете, что я хочу от вас услышать?

– Опять будешь глубинным государством мозги выносить? Сколько раз повторять – не знаю я ничего об этих глупостях. Я простой федеральный служащий, меня назначают, потом выкидывают. Даже если и были какие-то тайные сборища, мне о них точно никто не докладывал. У финансовых воротил спрашивай. Или цэрэушников.

Оба сидящих рядом контрразведчика заметно напряглись.

– До вас мы позднее доберемся, – пообещал Викентьев. – А ты, Лиз, не прибедняйся. Назвать главу Федеральной Резервной Системы простым служащим – это надо сильно погрешить против истины. В твоих руках были все деньги мира.

Брейнар рассмеялась.

– Ты совершенно не представляешь, как была устроена наша финансовая система. Несешь такую наивную ересь. Вы, русские, совсем как дети. Даже удивительно, как вы умудрились войну выиграть.

– Ну, в этом тайны никакой нет. С божьей помощью. Мы же русские. С нами бог.

Глаза Брейнар злобно сверкнули.

– Это Ночь Тысячи Ракет ты называешь богом? Миллионы погубленных жизней? Русский блицкриг – вот ваш бог. Вы хорошо научились у вашего старого друга Гитлера.

– Гитлер не был нашим другом.

– В учебниках написано по-другому.

– В ваших учебниках чего только не написано. Например, не написано о биолабораториях у наших границ и сотне терактов прошлым летом. И о грязной бомбе в Воронеже. Тоже миллион жизней, кстати. Не думали, что мы ответим?

Брейнар отвернулась.

– Это другое. И вы до войны так и не доказали нашу причастность.

– Доказали сейчас. Когда все документы и исполнители оказались в наших руках. Остался главный вопрос. Кто был заказчиком? Кто дал команду «фас». Один из организаторов, перед тем как его грохнули, проболтался, что кто-то очень важный. Кто-то повыше вашего никчемного президента. Кто?

– Понятия не имею. Причем здесь ФРС? Это дело спецслужб.

– Врешь, сука! – от пощечины ее стриженная голова ударилась о стену. – Ты знала. – Он бросил ей под ноги несколько листов бумаги. – Вот распечатки твоих конфиденциальных переговоров. Кто-то за шесть часов до первых терактов приказал тебе поднять ставку рефинансирования. Сразу в два раза. Кто-то хорошо погрел руки на инсайде и начавшейся биржевой панике. Кто-то знал, что будет через шесть часов. Кто он, Лиз? Кто отдавал тебе приказы?

Брейнар скользнула взглядом по бумагам и вздернула нос в сторону.

– Ладно, – сказал Викентьев, помолчав. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Готовьте раствор!

Барановский раскрыл медицинский чемоданчик.

– А насчет того, почему мы победили, – продолжил Викентьев, – я тебе объясню. Знаешь, что отличает русских от вас, да и от всех остальных народов мира?

– То, что вы все конченные ублюдки?

– Нас отличает отношение к войне. Вы все воюете, чтобы жить хорошо. Чтобы ограбить ближнего и дальнего, забрать у них земли и месторождения, превратить население в дешевую рабсилу. Русские – единственный народ в мире, который воюет не для того, чтобы жить хорошо. А чтобы уничтожить врага. Не взирая ни на какие жертвы. Не смотря на голод и лишения. Заплатив любую цену. Разбить все его армии, добраться до его логова, дойти до его столицы. И сравнять ее с землей. Мы всегда так воевали. Вы на такое не способны. Вы воюете ровно до тех пор, пока прибыль от войны остается выше потерь. Если же чувствуете непосредственную опасность для ваших задниц – тут же сворачиваетесь и поднимаете лапки к верху. А мы в этот момент воевать только начинаем. Поэтому, сколько бы денег вы не вваливали в свой военный бюджет, какие бы технологии не выдумывали – вы все равно с самого начала были обречены. Если бы у нас не хватило ракет, мы бы загрызли вас зубами. И забили саперными лопатками.

Брейнар смотрела в сторону, оскалив зубы.

– Говорю же. Конченные ублюдки. Вы вообще не люди.

– Шеф, всё готово, – Барановский поднял инъектор.

– Готово – коли, – огрызнулся Викентьев. – Чего встал?

Барановский шагнул к Брейнар. Та в ужасе отпрянула, выпучив глаза.

– Не скажет она ничего. Даже с раствором, – глухо сказал один из контрразведчиков. – У нее блок стоит. Если начнет говорить, ее мозги тут же превратятся в кашу.

– Заткнись, Мартинес, – прошипел второй.

– Вот именно, Мартинес. Мне плевать на ваши белые разборки. Вы нас все равно никогда за людей не считали. Прислуга. Подай-принеси.

– Говорю, заткнись, дебил. Только всем хуже сделаешь.

– Ты что-нибудь знаешь, парень? – повернулся Викентьев.

– Почти ничего. Допуск маленький. Но я знаю, где сидят те, кто знает больше. Они…

Раздался звон стекла

Голова контрразведчика дернулась. На рубашке стремительно растеклось красное пятно.

Брейнар завизжала.

С десяток черных теней влетели в окна.

Спецназ не успел отреагировать. Двое погибли от пуль сразу. Оставшиеся двое – чуть позже, после того, как выстрелами в упор снесли головы троим из нападавших.

Викентьев отлетел от удара в угол.

Барановский залез под стол.

Черные тени замерли. Вытянутые яйцеобразные шлемы полностью скрывали лица. Обтягивающая все тело черная броня казалась легкой, но по вмятинам на груди у некоторых было ясно, что пули ее не пробивали.

Сенатор Мастерс в песочном камуфляже, кряхтя, забрался в окно и шагнул к пленникам.

– Ну, наконец-то, – сварливо протянула Брейнар. – Сенатор, освободите меня.

– Извини, Лиз, – сказал Мастерс. – Но так будет лучше.

Он поднял пистолет и выстрелил ей в голову.

Брейнар дернулась и затихла.

Черные вскинули штурмовые винтовки и короткими очередями покончили с остальными пленниками.

Мастерс повернулся к Викентьеву.

– Дорогой директор! Мы снова вместе. Поговорим?

Викентьев попытался встать и скривился от боли.

– Не представляю, о чем нам с тобой говорить, Марк.

– Ты задавал так много вопросов. Теперь моя очередь, – Мастерс огляделся. – Кстати, не вижу здесь твоего брутального помощника. Того, со шрамами во всю морду.

– А, так тебе нужен Багор? Зачем? Хочешь, чтобы он поделился с тобой впечатлениями о твоей дочурке?

Мастерс побелел.

– Когда я с вами закончу, – тихо сказал он, – вы оба будете визжать, как свиньи, умоляя поскорее вас прирезать.

– Нисколько не сомневаюсь, – усмехнулся Викентьев. – Ты всегда был сведущ в пытках. О твоих подвигах в Гуантанамо до сих пор легенды ходят.

– Гуантанамо тебе курортом покажется.

Один из черных шагнул к Мастерсу.

– Сенатор, надо уходить. Русские близко. Их патрули возвращаются.

– Хорошая фраза, Марк, – сказал Викентьев. – Русские близко. Запомни ее. Русские всегда близко.

– Грузите эту падаль, – приказал Мастерс.

Двое черных шагнули к Викентьеву.

Сверху раздался треск, гнилые доски потолка лопнули.

Массивная фигура рухнула вниз, подмяла под себя двоих боевиков одновременно. Пудовые кулаки с хрустом разнесли вдребезги шлемы вместе с черепушками.

Черные замерли на полу, едва заметно дергая конечностями.

– Гребанный робот, – пробормотал Мастерс. – Ты как всегда не вовремя.

Антон поднялся, загораживая собой Викентьева.

Оставшиеся пятеро черных вскинули штурмовые винтовки. Очереди ударили по стенам, но быстро заглохли.

Антон стремительно бросался от одного боевика к другому, вспарывая плазменным резаком животы и отрубая конечности.

Двое последних подхватили Мастерса, выкинули в окно, как мешок с картошкой, и сиганули следом.

– Мы еще встретимся, директор! – донесся с улицы голос сенатора. – Не прощаюсь!

Взвыли мотоциклетные движки, завизжали колеса и быстро затихли в отдалении.

– Конечно, встретимся, урод, – процедил Викентьев и посмотрел на Антона. – Чего встал? Догнать! Немедленно!

– У них Судзуки Хайбарс, – спокойно возразил тот, глядя в окно. – Триста километров в час. Я хоть и модификант, но не до такой степени.

Из-под стола, шумно сопя, выполз Барановский. Недоуменно повертел в руках погнутый инъектор.

– Кажется, я его сломал. Теперь придется в Управление тащится.

Викентьев сплюнул.

– Идиоты.

Глава 6

Эксперт отдела вооружений тяжело вздохнул и отошел от стола.

– Не знаю, что сказать. Первый раз такое вижу. Нужно везти все это добро вместе с трупами в отдел. В любом случае, без лабораторных исследований я не смогу дать заключение.

– Мне не нужно заключение, – сварливо сказал Викентьев. – Мне от тебя нужны только две фразы. Кто это такие? И откуда они взялись?

– В этом и сложность, – эксперт вернулся к лежащему на столе трупу боевика. – Ваши покойники ни по фото, ни по отпечаткам по базе не прокатываются. Никаких татуировок, опознавательных знаков и тем более документов. Можно пробить по ДНК, но здесь я это не сделаю. Их одежда… Это даже не одежда, а какая-то защитная оболочка из бронированного полимера. Без пуговиц, застежек и всего прочего. Даже непонятно, как ее надевали. Шлем выплавлен из высокопрочного стекла. Видимо, новейший продукт очередной засекреченной военной лаборатории. Но самое непонятное – это их оружие.

Он шагнул к полуразобранной штурмовой винтовке.

– А с ним-то что не так? – спросил Викентьев.

– На первый взгляд – это стандартный армейский «скар» в тяжелом варианте. Только вот планка не на месте, она укорочена и смещена к стволу. Нестандартного вида магазин, к тому же толще обыкновенного на полсантиметра. Приклад и глушитель также необычные.

– Какие-то опытные образцы?

– Я тоже так подумал, пока патрон не увидел, – эксперт поставил на стол патрон. – У него калибр 6,9.

– Такого не бывает. По крайней мере у «скара». Разве что, у охотничьих ружей.

– У охотничьих ружей тоже не бывает.

– Экспериментальный «скар» под экспериментальный патрон? Зачем?

– Не знаю. Найдете, спросите. Есть еще кое-что. На прикладе выбит порядковый номер. И судя по этому номеру, таких экспериментальных «скаров» было выпущено около пятидесяти тысяч штук.

– Может, это не номер?

– Может. Говорю же. Одни вопросы, никаких ответов. Нужно оборудование. Сделать материаловедческую экспертизу. Тогда хоть на производителей сможем выйти.

– Ясно. Грузите весь этот хлам по машинам. Возвращаемся в Управление.

– Трупы тоже? – спросил Барановский.

– Тоже. Только не эти, – Викентьев кивнул на расстрелянных чиновников. – Эти уже бесполезны. Уходим.

Следственная группа потянулась к выходу.

– Антон, не отставай, – обернулся Викентьев.

– Задание выполнено, господин директор, – сказал тот.

– А. Ну да. Свободен.

***

Когда шум двигателей стих вдали, Антон вызвал базу.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Крамер.

– Вряд ли это экспериментальное оружие. Скорее, это наши параллельные друзья. Они уже здесь. И связаны с сенатором Мастерсом. Найдем Мастерса, найдем параллельных.

– Нельзя было позволять Викентьеву забирать трупы.

– У меня нет полномочий на такие действия.

– Если при вскрытии из их голов что-нибудь выползет…

– У двоих боевиков были раздавлены черепа. И оттуда ничего не выползло. Думаю, с остальными так же. Это бойцы, не хозяева. Могут найти блоки управления, но вряд ли быстро поймут, что это такое.

Крамер почесал лоб.

– Есть у меня в Комитете парочка спящих. Если там что-нибудь найдут – заберем.

– Вы не думаете, что пора докладывать о ситуации? Хотя бы в Центр Главного Командования.

– Рано. Доказательств пока нет. Вот если найдешь Мастерса с его боевиками…

– Разве что по горячим следам.

– Намек понял, – хмыкнул Крамер.

Один из прикованных пленников вдруг дернулся и захрипел.

– Подождите! – Антон кинулся к нему.

– Ничего не знаю… Ничего, – пробормотал пленник, захлебываясь кровью. – Допуск маленький.

– Тихо, парень, тихо. Тебе нельзя говорить.

– Знаю тех, кто знает… скажу…

– Говорю же, молчи!

Кровь хлынула горлом.

– Пусть говорит, – приказал Крамер. – Это тот, кого не успел допросить Викентьев.

– Темный рай… темный рай…

– Какой еще темный рай? Парень, ты о чем?

– Темный рай…

Пленник судорожно вытянулся, обмяк и затих окончательно.

Антон отстранился.

– Умер.

– Жаль, – сказал Крамер. – Видимо, он действительно что-то знал.

– О чем? Что еще за темный рай?

– Кодовое слово. Я с ним уже сталкивался, когда работал по местному сопротивлению. Довольно забавный выбор.

– Почему?

– Потому что «Темный рай» это бордель в Даунтауне.

***

Остовы сгоревших небоскребов черными скалами нависали над всем районом.

Бордель располагался на маленьком пятачке между шумным китайским кварталом, где даже ночью было многолюдно, и бывшим финансовым центром, где уже давно не могли жить даже крысы.

Был уже поздний вечер, когда Антон припарковал машину у мигающего кислотными красками входа. Скудно одетая неоновая баба на двухэтажном фасаде плясала канкан, нагибалась, трясла грудью и призывно раздвигала ноги.

На парковке кроме нескольких гражданских машин выделялись три броневика Росгвардии и длинный армейский автобус, По местным борделям солдат теперь возили организованно, раз в неделю. За уклонение полагался штраф и наряд вне очереди. Это было новое правило, введенное после того, как в соцсетях появились сообщения о миллионах изнасилованных американок.

Антон взмахнул комитетским удостоверением, и шкафообразные бугаи на входе расступились.

В просторном фойе с колоннами и женскими статуями царил полумрак. По стенам разливалось красноватое свечение. Из темного угла доносились возня, писк и басовитый шепот. Там какой-то десантник лапал полуголую блондинку. На длинном диване сидели несколько девок в коротких клетчатых юбках и с любопытством разглядывали Антона. Одна из них с чмоканьем выдернула изо рта чупа-чупс и хрипло протянула:

– А он ничего. Большой.

– Если он сам большой, – громко сказала другая, – то это не значит, что у него и в штанах все большое. Был у меня такой качок. Даже вставить не смог.

– Они же на стероидах, – пояснила третья. – Вся сила в мышцу уходит. Только не в ту, что надо.

Антон шагнул к стойке.

Распорядитель поднял бритую голову и наклеил улыбку.

– Добрый вечер. Что предпочитаете? Девочку? Мальчика? Или может гендерную альтернативу? У нас есть представители всех пятидесяти восьми полов, внесенных в реестр Калифорнийской республики.

– Рад за вас, – буркнул Антон.

– Или можете пока пройти в Главный зал. Сегодня тематический вечер. «Школьный выпускной». Девиз – каждому гостю по королеве бала.

Антон мельком обернулся на сидящих девок.

Клетчатые юбки и белые блузки с вырезом до пупа, видно, должны были изображать школьную форму.

Он достал жетон.

Золотая монета с русской буквой «Б» на реверсе звякнула о столешницу.

= Мне нужен эксклюзив.

Распорядитель выпучил глаза.

– О! Прекрасно. Тогда вам сюда, – он указал на неприметную дверь за своей спиной. – Эшли, проводи гостя.

Стоящая невдалеке дама в коротком обтягивающем платье улыбнулась перекачанными губами.

– Сюда, пожалуйста.

За дверью был длинный узкий коридор, по обеим сторонам которого тянулись витрины с полуголыми женщинами. Одни из них крутились вокруг шеста, другие лежали на кушетке или просто сидели на полу. Лица некоторых показались Антону знакомыми. Персонал заведения состоял в основном из голливудских актрис, оставшихся без работы.

– Если вам кто-то понравился, можете просто остановиться и нажать кнопку выбора сбоку от витрины, – обернулась Эшли.

– Мне нужен эксклюзив, – повторил Антон.

– Как скажете.

Эшли двинулась дальше. Ее обтянутая тканью тяжелая задница гипнотизирующе покачивалась.

За коридором открылось небольшое круглое помещение с расставленными вдоль стены низкими диванами. В центре свисал с потолка прозрачный экран из тех, что показывали изображение с обеих сторон.

– Наше эксклюзивное предложение для вип-клиентов, – проворковала Эшли.

На экране замелькали черно-белые кадры. Приглядевшись, Антон понял, что это нарезка из какого-то старого голливудского фильма.

– Вы можете заказать любую звезду из представленных на экране. Просто скажите «стоп», когда увидите ту, с которой захотите провести время.

– Я знаю, – буркнул Антон.

Эшли натянуто улыбнулась.

Представление началось.

Кадры медленно сменялись, то исчезая, то наплывая друг на друга. Имена актрис появлялись сбоку, в колонке с изображением и параметрами их фигур. Антон не был любителем Голливуда, поэтому ни имена, на кадры ему ни о чем не говорили.

Тонкая девица в старинном платье на фоне горящего дома. Вивьен.

Блондинка над решеткой вентиляции. Порыв воздуха задирает белое платье и оголяет ноги. Мерилин.

Брюнетка с короткой стрижкой. Плавает в бассейне. Одри.

Антон достал сигареты и закурил. Нужное имя должно было появиться ближе к концу.

Дамы сменяли друг друга в хронологическом порядке. Блондинки, брюнетки, рыжие. С выдающимися формами и вообще без форм. На любой вкус. Брук, Шерон, Джулия, Ким, Моника, Шарлиз.

Никто толком не знал, откуда взялись копии. Ходили слухи о клонировании, и владельцы борделей их всячески поддерживали. Но скорее всего это были простые девушки, над лицами и телами которых поработали пластические хирурги.

Дениз, Дженнифер, Анджелина, Милла, Кристина, Диана.

Кадры становились все раскрепощеннее. Мелькнуло несколько постельных сцен.

Кара, Морена, Галь, Зои, Ана.

Пухлые щечки, пухлые губки, наивные глазки, синие волосы.

– Стоп!

Изображение зависло.

– О, – сказала Эшли. – Ана. Прекрасный выбор. – Она склонила голову к микрофону на воротнике и что-то быстро прошептала. – Пять минут, и девушка к вам присоединится.

Девушка присоединилась раньше.

Двери раскрылись, и на пороге появилось то ли чудо пластической хирургии то ли чудо генной инженерии. Антон даже обошел ее кругом, сравнивая с изображением на экране. Сходство было потрясающим.

Девушка выдула большой пузырь жевательной резинки.

– Ну? Так и будешь пялиться? Или делом займемся?

Антон повернулся к Эшли.

– Это не она.

Та опешила.

– То есть как?

– Это копия. А мне нужен оригинал.

– Но вы же понимаете, что…

– Да, я понимаю, что все эти актрисы давно померли, а если и живы, то из них песок сыпется.

– Если вы предпочитаете постарше, то у нас есть…

– Вы не поняли. Я не предпочитаю постарше. Мне нужна эта актриса, – он ткнул пальцем в экран. – И я знаю, что она у вас есть.

Эшли поджала губы.

– Мадам Ана уже давно никого не принимает.

– Меня примет.

– Но…

– Что здесь за шум? – раздался сзади дребезжащий голос. – Кто скандалит?

Рядом с экраном стояла пожилая дама в длинном черном платье с блестками.

– Мадам! – бросилась к ней Эшли. – Этот человек…

– Я все слышала. Гостю понадобились мои старые кости. Кто мы такие, чтобы ему отказывать?

– Но может быть…

– Не может. Я разберусь. Брысь отсюда.

Эшли как ветром сдуло.

– Обе.

Молодая копия фыркнула и удалилась, покачивая бедрами.

Мадам подошла ближе. Ее изборожденное морщинами лицо ничем не напоминало молоденькую девочку на экране. Только глаза оставались прежними.

– Ну, парень. Говори. Кто такой? Зачем пожаловал?

Антон молча достал из кармана пожелтевшую старую фотографию.

Мадам долго разглядывала обнимающуюся парочку на фоне океана. Потом вздохнула.

– Старый, добрый Крамер. Мальчик из посольства. Тогда у него еще были волосы. Теперь, небось, лысый, как колено. И что ему от меня понадобилось?

***

Мадам Ана долго молчала, пожевывая сморщенными губами. Потом подошла к столику с бутылками, щедро налила виски и выдула сразу полстакана.

– Другими словами, ты хочешь, чтобы я предала свою страну.

– Вы родились на Кубе, – сказал Антон. – Ее вы точно не предадите.

Мадам усмехнулась.

– Уже покопался?

– Конечно.

– Зачем тебе эти подвалы? Там давно никого нет. Во время войны была одна из точек Сопротивления. Склад всяческой фигни. Но потом все вывезли, и теперь туда никто не ходит. Слишком близко к зоне заражения.

– Могли остаться улики. Зацепки. Я должен проверить. Крамер велел передать, что если согласитесь, он обеспечит налоговые льготы. Будете платить властям в два раза меньше.

– Хитрый ублюдок. Знает, что мне надо. Эти гандоны из Сакраменто больше половины прибыли забирают. А что он велел передать, если не соглашусь?

– Об этом разговора не было.

– Врешь, парниша. Наверняка сказал, что закроет тут всё к чертям собачьим. И меня, и заведение.

Антон развел руками.

Мадам, кряхтя, поднялась с дивана, подковыляла к тумбочке и выдвинула ящик.

В сторону Антона полетело какое-то цветастое тряпье.

– Переодевайся.

– Зачем?

– Иначе пройти будет сложно. От твоего костюма за версту несет комитетом госбезопасности.

Антон развернул тряпки.

Это были мужские леопардовые стринги с заячьим хвостиком на заду. И короткая кожаная курточка в цепях и стразиках.

– Вы спятили, – отрезал он. – Чтобы я такое надел? Да никогда.

– Ты же шпион. Должен быть готов к любому испытанию.

– Ни-ког-да!

– Да что ж вы все какие гомофобы-то отсталые, – вздохнула мадам. – Ладно. Считай, что я пошутила. На самом деле мужчины в гэбэшных костюмах тоже пользуются популярностью. Оттрахать оккупанта. Сублимация поражения, сам понимаешь. – Она достала из ящика что-то еще. – Но вот это – надень. Не надо, чтоб твою рожу запомнили.

Антон повертел в руках венецианскую маску с перьями и блестками.

– Да что у вас там происходит-то?

– Сейчас увидишь, – сказала мадам и открыла неприметную дверь.

***

Это был Содом, гей-парад и бразильский карнавал в одном флаконе.

Гигантское помещение было забито танцующими людьми, гремело рейвом, сверкало разноцветными прожекторами и бликами от зеркальных шаров.

Антон с отвращением разглядывал веселящуюся толпу. Накачанных мужиков в перьях, мужеподобных лысых баб, каких-то глистообразных подростков непонятного пола.

– Что это?! – проорал он в ухо мадам, стараясь перекричать ревущее техно.

– Это наш Квирленд! Специально устроили на пути к подвалам, чтобы ваши солдаты не совались! Им сюда ходить скрепы мешают! – Мадам рассмеялась. – Потом подвалы закрыли, а Квирленд остался. Самый популярный в городе между прочим!

– Вижу!

– Держи меня за руку и не отходи далеко! А то потеряешься! Знаешь, что тут делают с потерявшимися мальчиками?!

– Понятия не имею! Зато знаю, что сделает с этими уродами потерявшийся мальчик!

Он сжал сухонькую ладошку.

Толпа была тесной, квиры обжимались, лапали друг друга, некоторые совсем отмороженные пытались заниматься сексом. Кое-где над толпой возвышались украшенные цветами платформы. На ближайшей дрыгал ногами голый татуированный гермафродит, тряся членом и гигантскими силиконовыми грудями. Рядом на четвереньках стояли толстозадые девки в цепях и ошейниках.

Мадам юрко пробиралась через толпу. Некоторые квиры, заметив ее, отскакивали в сторону. Антону с его комплекцией приходилось труднее. Сперва он пытался отодвигать встречных с дороги аккуратно. Потом отшвыривал их не стесняясь. Какое-то бородатое чудо в коротком платьице ухватило его за плечи и хриплым басом поинтересовалось:

– Поиграем, сладкий?

Антон не глядя двинул локтем в морду, и чудо, хрюкнув, исчезло.

Наконец, толпа кончилась, и мадам вынырнула к некрашеной бетонной стене с железной дверью. Провела по электронному замку ключ-картой и впихнула Антона внутрь.

Дверь за ними плотно закрылась. Сразу стало тихо.

– Я думал, таких теперь меньше стало, – сказал он. – После того, как мы пришли.

– О, ровным счетом наоборот, – сказала мадам. – Их стало намного больше. Это как ваша пословица. Назло маме уши отморожу. А тут назло русским педерастом стану. Пассивное сопротивление.

– Хорошо, что пассивное, – пробормотал Антон и огляделся.

Это была крохотная каморка с голыми кирпичными стенами, освещенная свисающей с потолка лампочкой.

– И куда дальше?

– Никогда не догадаешься, – хмыкнула мадам. – Специально спрятали, чтобы ваши ищейки в случае чего не нашли.

Она сунула ключ-карту в незаметную щель между кирпичами.

Раздался щелчок, и часть пола отъехала в сторону, открыв ведущую вниз лестницу.

Мадам нахмурилась и склонилась над провалом, будто принюхиваясь.

– Странно.

– Что-то не так?

– Такое впечатление, что лестницей недавно пользовались. Ни пыли, ни паутины. Но этого не может быть. Я бы знала.

– Проверим, – сказал Антон и шагнул на ступеньку.

– Подожди. Давай хоть охранников позову. Есть у меня парочка, кому доверять можно. Пусть проверят. Вдруг Сопротивление вернулось и опять воду мутит.

– Сам проверю.

Мадам цокнула языком.

– Эх, люблю самоуверенных идиотов. Была бы помоложе… Только я тебя ждать не буду. Все кости ломит, а тут даже табуретки нет. Сам выберешься

– Конечно, – сказал он и стал спускаться.

***

Подвал представлял собой запутанный лабиринт из маленьких проходных комнаток и ветвящихся коридоров. Антон битый час бродил кругами, разглядывая почерневшие от плесени стены и сваленные по углам пустые коробки.

Кроме мусора и остатков сломанной мебели здесь ничего не было.

В одной из комнат он увидел висящую на стене карту Лос-Анджелеса времен блокады с отмеченными фломастером позициями русских войск и синими стрелочками контрнаступлений. Судя по карте, повстанцы собирались ударить по штабному корпусу. Насколько Антон помнил события пятилетней давности, массированная бомбардировка финансового квартала помешала этому плану, как и всем другим. Оставшись без верхушки и спонсорской помощи, Сопротивление быстро разбежалось по домам. Американцы не любили воевать без денег.

Только сейчас Антон понял, что уже давно слышит какой-то едва различимый гул. Он прогнал звук через диагностику и присвистнул. Звук был за пределами человеческого диапазона. Человек без модификации его бы не услышал.

Он прошелся вдоль стен, постукивая костяшками пальцев и прислушиваясь.

Фальшивую перегородку он обнаружил в углу. Визуально она ничем не отличалась от бетонного монолита по соседству.

Двух ударов кулаком хватило, чтобы пробить ее насквозь.

Антон отбросил куски гипсокартона и протиснулся в узкую щель.

Здесь было темно.

Луч фонаря выхватил большое помещение с черными дырами выходов в разные стороны.

У дальней стены высился какой-то громоздкий агрегат, скрытый кожухом из темного полупрозрачного стекла. Внутри перемигивались красные огоньки и медленно вращались зубчатые колеса.

Едва различимый гул шел именно отсюда.

Антон не успел сделать и шага.

Огненная дымная полоса вдруг вырвалась из ниоткуда, стремительно прошлась по стенам и обвилась вокруг его шеи.

Антон захрипел, пытаясь освободиться. Пламя обожгло ладони.

Искатель появился из пустоты следом. Остановился, удерживая в поднятой руке огненный хлыст. Молча шагнул ближе.

Пылающая плеть вдруг зашипела, словно змея, разделилась на четыре части, связала Антона по рукам и ногам и пригвоздила к стене.

Искатель навис над ним, склонив голову. Росту в нем было не меньше двух с половиной метров

– Добрый вечер, – вежливо сказал он и приподнял шляпу. – Поговорим?

Глава 7

Это оружие не было хлыстом. Ничего материального. Под пальцами Антона текла чистая энергия.

– Не старайтесь, – сказал Искатель. – Эту веревочку не разорвать.

Ладони жгло адским пламенем. Огненные полосы вспыхнули сильнее, дернулись в разные стороны, и руки опять прижало к стене.

– Я могу вас освободить, если вы пообещаете не делать глупостей, – сказал Искатель. – Если бы я хотел вас убить, я бы сделал это давно. Мне нужно с вами поговорить.

– О чем? – прохрипел Антон.

– О нашей общей знакомой, разумеется.

– Я не знаю, где она.

– Конечно, не знаете. Я в курсе, как вы расстались. Хотели ее захватить, но столкнулись с защитным искином. Меня интересует другой вопрос. Что вы вообще о ней знаете? Вы же наверняка поняли, что встретились с ней не случайно. И понимаете, что она вас использовала. Натравила на хутор.

– Вы убили наших людей. Мне этого достаточно.

Искатель вздохнул.

– Это было прискорбное недоразумение. Ваши люди вторглись на нашу территорию. У нас не было выбора.

– У твари по кличке Сладкий тоже не было выбора? Он был обязан пытать и калечить?

– Увы, смотритель хутора использовал специфические методы, признаю. Но он уже понес наказание.

Искатель дернул хлыстом. Огненные полосы, обвившие руки и ноги, втянулись в рукоятку. Антон рухнул на пол.

– Считайте это жестом доброй воли. Вы пока не понимаете, но мы с вами естественные союзники.

Антон каркающе рассмеялся.

– Союзники? Вы захватили нашу страну и превратили в рабов наших людей.

– Простите, но почему вы называете ту страну вашей? Ваша страна здесь. А та страна находится в другом круге и не имеет к вам никакого отношения.

– Наша страна – везде наша. В каком бы круге она не находилась.

Искатель нахмурился.

– Любопытная логика.

– Обыкновенная, – Антон всмотрелся в его серое, изборожденное глубокими морщинами лицо. – Скажите, союзник. А с кем я сейчас говорю? С вами? Или с членистоногим хозяином, который сидит в вашей голове?

– Это не хозяева. Это симбионты. Помощники. С ними мы становимся сильнее. Выносливее. Умнее. Это как ваши биоимпланты, только созданные на более высоком уровне. Видите, как всё просто? Девчонка вам нагло солгала, выдумала хозяев. А вы ей сразу поверили.

– Чего вы хотите? Как я понял, вы специально меня тут поджидали.

– Конечно. Направить вас сюда было нетрудно. Анонимное письмо одному из чиновников с упоминанием подвалов «Темного рая». Контрразведчик с обязанностями проверять корреспонденцию. И вот вы уже здесь.

– Контрразведчик мог умереть, ничего не рассказав.

– Не страшно. Я бы нашел другой способ.

– Могли просто зайти к нам на базу. Пообщались бы со специалистами.

– Мне не нужны ваши специалисты. Мне нужны именно вы. Я хочу передать вам подарок.

Искатель шагнул к мигающему красными огоньками агрегату и нажал кнопку.

Кожух из темного стекла медленно поднялся вверх.

Это было похоже на полупрозрачный саркофаг, заполненный медленно вращающимися механизмами.

На длинном, идущим по периметру, выступе, ничком лежала Джен Мастерс. От ее головы, спины, рук и ног к саркофагу тянулись гибкие трубки, заполненные белесой жидкостью. Трубки то и дело сокращались, и тогда тело Джен вздрагивало.

– Можете считать это нашим первым вкладом в общую деятельность, – сказал Искатель и потрепал Джен по голому заду. – По закону я должен ее немедленно казнить. Но решил отдать ее вам. Думаю, это будет полезно.

– Что вы с ней сделали?

– Ровным счетом ничего. Этот аппарат поддерживает ее в стазисе. Так она не опасна. Не смотрите на ее внешний вид. Перед вами чудовище, уничтожившее больше десяти миров. Следующими должны были стать наши с вами миры.

Антон недоверчиво хмыкнул, осмотрев лежащую перед ним девчонку. Спутанные рыжие волосы, проступающие на боках ребра, тонкие ручки, длинные ножки. На убийцу десяти миров она явно не походила. В отличие от стоящего рядом нечеловечески высокого серокожего монстра в шляпе.

– Я понимаю ваше сомнение, – сказал Искатель. – Поэтому и отдаю ее вам. Отвезите ее на свою базу. Отдайте мозгоправам. Пусть они вытащат из нее всё. Воспоминания, планы, приказы. Выпотрошите ей голову. Разберите на атомы. И тогда всё узнаете. Уверяю, вас ждет много сюрпризов. После этого мы снова встретимся. И поговорим.

– Но…

– Стазис еще будет действовать некоторое время после отключения аппарата. Так что успеете довезти. Только через бордель не возвращайтесь. Не надо, чтобы ее видели. В той стороне, – он показал рукой, – спуск на подземную парковку. До встречи.

Искатель приподнял край шляпы, шагнул в сторону и тут же исчез.

– Проклятье, да как ты это делаешь? – пробормотал Антон, меняя режимы зрения. Ни в одном из них Искателя видно не было.

Он некоторое время еще повертелся, включив тепловизор. Не увидел ничего, кроме скопища красных пятен далеко наверху. И повернулся к Джен.

***

Сперва он пытался выдернуть трубки вручную, но это оказалось невозможно. Наконечники словно вгрызлись в тело, оставляя вокруг кровавые потеки.

Тогда он облазил весь саркофаг в поисках пульта управления и не увидел ничего похожего. Ни кнопок, ни клавиш, ни рычагов, ни сенсорных экранов. Саркофаг был совершенно чуждым предметом, не похожим ни на что земное. Лишь толстенный витой провод, уходящий в стену, был хоть чем-то понятным.

Антон смог разорвать его только со второго захода.

Обрывки заискрились. Саркофаг взвыл и замолк. Огоньки потухли. Трубки дернулись и с чавканьем выползли из тела Джен, выплюнув напоследок белесую жидкость.

Антон стянул с себя пиджак. Неуклюже завернул в него нагую девчонку, стараясь не смотреть на круглую задницу и прочие интимные места. Взвалил на плечо и понес к парковке.

Там царила полутьма. Все было забито остовами машин, давно превратившихся в ржавый металлолом.

Внедорожник Джен стоял посреди проезда, двери были открыты. Салон мигал красными огнями сигнализации.

Антон загрузил девчонку на переднее сиденье, сам перебрался на водительское и прислушался.

Компьютер машины монотонно бубнил:

– Внимание. Опасность. Вам следует прибыть в Убежище. Немедленно включите автопилот.

– Хрена с два, – буркнул Антон, вспомнив, что бывает при включенном автопилоте. – Обойдешься.

– Внимание. Включите автопилот.

– Да заткнись ты, – он нагнулся, пошарил рукой под торпедой и выдернул пучок проводов, идущих к компьютеру.

Компьютер затих. Сигналка мигать перестала.

Антон завел двигатель и медленно тронулся к выезду.

У самого подъема вдавил тормоз и положил голову на руль.

Нельзя было так. Мозгоправы «Сигмы» славились тем, что могут узнать все что угодно и у кого угодно. Никакие сыворотки правды и детекторы лжи не могли с ними сравниться.

Проблема была только в том, что после мозгоправов человек становился овощем.

Антон глянул на Джен, свернувшуюся калачиком на соседнем кресле. Она тихо сопела, смешно приоткрыв рот.

Он яростно, обеими руками почесал затылок.

– Да ну вас нахрен. Сам всё узнаю.

И включил автопилот.

***

Туман в области перехода был гуще, чем в прошлый раз. Бампер внедорожника резал его слоями, как торт. Тени шевелящихся домов были едва различимы. Только голые ветки, растущие вдоль дороги, тянулись вслед машине, как корявые обожженные руки.

Джен храпела, сунув голову подмышку и задрав коленки на подлокотник.

Антон рассматривал серую взвесь за окном и старался ни о чем не думать.

Внезапно внедорожник завизжал тормозами, пошел боком и остановился.

– Что еще за хрень, – пробормотал Антон, вглядываясь.

– Это не хрень, – раздался вдруг голос из динамиков. – Это непреодолимое препятствие.

– Какое еще препятствие? – машинально спросил Антон.

– Ты. Я не знаю, что с тобой делать. Думал, по пути что-нибудь придумаю, но ничего в мозг не лезет. А уже пора. Убежище близко.

Антон завертел головой.

– По идее, тебя надо было давно из машины выкинуть, – продолжил голос. – Но анализ данных выдает ответ пятьдесят на пятьдесят. Пятьдесят, что ты окажешься полезен. Пятьдесят, что будешь вреден. С одной стороны, тебе хватило мозгов включить автопилот. Это плюс. С другой – вряд ли она обрадуется, когда узнает, что я притащил тебя в Убежище. Это минус.

Антон вздохнул и заглянул под руль. Ведущие к серверу провода болтались в нише и других проводов не было.

– Если надеешься меня обесточить, то зря, – сказал голос. – Сократ не только в бортовом компьютере. Сократ в каждой детали. Сократ в каждом колесе. Сократ в каждом дюйме этой машины. Сократ… – голос запнулся. – Сократ – это я, если не понял. Назвали так потому, что сижу не вылезая в железной бочке.

– Тогда бы назвали Диогеном. У Сократа бочек не было.

Искин недовольно засопел.

– Это у вашего Сократа бочек не было. А в нашем круге в бочке сидел именно Сократ. А в соседнем так вообще Аристотель. Короче, хватит болтать. Решение принято. Готовлю катапульту.

Кресло под Антоном дернулось и загудело.

– Стой-стой-стой!

– Чего еще?

– А что она скажет, когда узнает, что ты выкинул меня в области перехода? Тут даже останавливаться нельзя. Не то, что людей выкидывать.

Туман плотными сгустками наползал на машину, словно пожирая ее. Капот был уже не виден. Гигантские тени явно приближались. Одна из них нависла над машиной и теперь медленно клонилась в ее сторону. Антону показалось, что сквозь туман проглядывает чешуйчатая шкура.

– Да, возможно, она будет недовольна, – сказал искин. – Оказаться здесь, на дороге, без транспорта, врагу не пожелаешь. А ты враг только на пятьдесят процентов. Когда очнется, пусть сама решает, что с тобой делать.

Внедорожник взревел и рванул вперед, оставив позади чешуйчатое чудище высотой с небоскреб.

– Но ты не обольщайся, – сказал искин. – Вряд ли она забыла, что ты собирался ее похитить. Кстати, зачем? Чтобы изнасиловать?

– Да, – буркнул Антон. – Вербально.

Искин смолк на минуту. Потом заявил:

– В моих базах данных нет понятия «вербальное изнасилование». Поясни, что оно значит. Я собираю непонятные термины и выражения. Это мое хобби.

– Сам догадаешься. Ты же Сократ.

Внедорожник вдруг притормозил и резко свернул в сторону. Подмял под себя голые прутья кустарника, сломал пару тонких березок и тут же оказался в тени внезапно вынырнувших из тумана отвесных скал.

– Приехали, – сказал искин. – Выслушайте правила поведения в Убежище. За периметр не заходить. Громко не кричать. Без разрешения ничего не трогать.

Машина не сбавляя скорости влетела в черную расщелину, и только тогда Антон заметил, что скалы состоят из огромных идеально обработанных каменных блоков.

Это были не скалы. Это были развалины древних крепостных стен, высотой метров сорок.

Расщелина быстро кончилась, внедорожник вылетел на простор и тут же остановился.

Впереди вспыхнули прожекторы, осветив узкий двор, заставленный оборудованием.

***

– Откуда это здесь? – спросил Антон, задрав голову.

– Никто не знает, – донеслось от машины. – Всегда было.

Руины впечатляли. Блоки из черного базальта были отполированы так, что казались зеркальными. Полуразрушенные стены, резные башенки, ажурные шпили уходили в серое небо и там терялись.

– Здесь нет тумана, – заметил Антон.

– Конечно. Это же Убежище. Говорят, это место построили те, кто создал области перехода и соединил круги. Великая цивилизация древности, исчезнувшая несколько сотен тысяч лет назад.

Зачем великой цивилизации, способной соединять параллельные миры, надо было строить средневековые крепости с бойницами для стрельбы из луков и арбалетов? – подумал Антон, но вслух ничего не сказал.

Он прошел дальше, разглядывая беспорядочно расставленную по двору аппаратуру. Массивные устройства, похожие на электрогенераторы, высокие серверные шкафы, забитые перемигивающимися деталями, полукруглые механизмы с торчащими, как у мины, рожками. Все они были соединены кабелями, змеящимися по замшелым плитам.

– А это что? – повернулся он к машине.

– Приборы для научных экспериментов, – быстро ответил искин. – Трогать запрещено.

– Помню.

– И за периметр выходить нельзя.

Антон глянул на ряд столбиков с мигающим на торце красным огоньком.

– Нет, вы конечно можете выйти, – добавил искин. – Но тогда я снимаю с себя ответственность за вашу жизнь.

Антон шагнул ближе. За столбиками начиналась узкая каменная лестница, ведущая ко входу в одну из башен.

Там, у двери, мерцала зеленоватым сиянием полупрозрачная фигура.

Антон оторопело смотрел, как она сдвинулась с места и быстро слетела вниз, к нему.

Он сглотнул.

– А это…

– Это местные жители. Точнее то, что от них осталось. Эманации далекого прошлого. Не бойтесь, они не опасны.

Призрак замер в нескольких метрах, наклонил голову, разглядывая его белыми звездами глаз. Его очертания струились, как холодная плазма.

– Считается, – сказал искин, – что при ударе, разрушившем крепость, они перешли в энергетическую форму.

Антон только сейчас заметил, что в тени стен и башен появились новые призрачные фигуры. Они медленно приближались.

– Вы их чем-то заинтересовали, – сказал искин. – Обычно они относятся ко всем пришлым безразлично.

Первый призрак встряхнул длинными волосами и повернул голову к остальным, словно что-то говоря. Антон вдруг понял, что это женщина. Зеленое пламя струилось по круглым щекам, вздернутому носику.

– Отойдите подальше, – посоветовал искин. – А то, кто знает…

– Я знаю, – донеслось от машины. – Я, мать вашу, всё знаю!

Джен Мастерс в незастегнутом пиджаке на голое тело хлопнула дверью, подскочила к Антону и со всей силы отвесила ему по скуле затрещину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.