Crazyoptimistka
Любовницы

1.Ника

– Никусь, ты почему еще не спишь? – слышится взволнованный голос мамы и я поднимаю голову вверх.

– А ты почему? – отвечаю вопросом на вопрос, но понимаю, что этим не отделаюсь. Поэтому просто пожимаю плечами и снова возвращаю взгляд на монитор компьютера. – Всего-то половина третьего. Не начинай.

Но легче остановить танк, чем маму. Она хмуро сводит брови к переносице и недовольно вздыхает, ставя чайник на плиту. Затем достает варенье из холодильника и снова вздыхает.

– Не бережешь ты себя, Ника, скоро совсем на тень станешь похожа, – перед носом появляется дымящаяся кружка со смешным тюленем и горбушка белого хлеба с маслом и клубничным вареньем наверху. Мое любимое лакомство с детства, которое я в жизни не променяю ни на какие пирожные. Вот только сейчас оно мне даже в горло не лезет и мама это видит. Она подвигает тарелку еще ближе и садится напротив, плотнее укутываясь в серую шаль.

– Кушай.

– Что-то не хочется.– Слабо улыбаюсь. – Я лучше Милке оставлю на утро.

– Мила голодная не останется, – с нажимом говорит мама. – Завтра у соседки займу и куплю что-нибудь вкусного к завтраку. И слышать ничего не хочу, пашешь как проклятая с утра до ночи и крошки во рту за целый день не бывает. Ешь, давай.

Все ее слова пропитаны не укором, а переживаниями. Как и взгляд карих глаз, в которых плещется боль. Блестящий академик в прошлом, а сейчас продавщица в сигаретном киоске. Могла ли она думать, что когда-то станет вот так жить? Впроголодь. Перезанимая у соседей, чтобы дотянуть до зарплаты? Вряд ли. Я до сих пор слышу, как она по ночам тихонько плачет. Особенно, когда моя младшая сестра снова находит себе проблем на голову, а разгребать приходится маме. В основном Ирка попадает на деньги, которых у нас попросту нет. Последний ее залет обошелся нам слишком дорого и пришлось продать стиральную машинку вместе с микроволновкой, чтобы откупиться от отморозков. Но разве Иру это как-то останавливало? Снова ночь, снова ее где-то носит. Вот истинная причина того, почему мама на ногах. И я готова своими руками придушить младшую сестру за это.

Хотя я тоже хороша… свалилась матери снегом на голову год назад вместе с трехлетней дочкой на руках. Без вещей, без обуви, без игрушек. С огромными от ужаса глазами и выскакивающим сердцем из груди. Я даже толком не могу вспомнить каким образом успела захватить документы, когда муж в пьяном угаре выгнал нас из квартиры. Дорога домой тоже прошла в тумане. Вот я отдаю последние пятьсот рублей мужчине на потрепанной годами волге, а вот я передаю заснувшую Милу маме на руки, но сама не прохожу в квартиру. Прикрываю дверь с обратной стороны и долго рыдаю на лестничной клетке. Даже когда неизменная серая шаль опускается на продрогшие плечи, слезы продолжают стекать по щекам. Но так тихо, что я уже не прикусываю губы, чтобы не перебудить всех соседей своим воем.

– Тише, доченька, все утрясется. – Гладила меня мама по волосам прямо как в детстве. – Переживем и это.

Ее слова не стали бальзамом на израненное сердце. Но услышав их, я немного пришла в себя. Как ни печально это звучало, но мама знала, что говорит. На ее долю выпали суровые реалии, где от отсутствия работы отец, тоже некогда интеллигентный и уважаемый человек, на глазах спился и бросил маму с двумя детьми на руках. И женщина, которая в одиночку вытянула дочерей – погодок, лично в моих глазах была сильной личностью, к которой стоило прислушаться. Да, детство и юность трудно было назвать легкими, но… она старалась сделать их чуточку светлее, как всегда ограждая и закрывая нас своей спиной от всех проблем. Которые, словно острые стрелы вонзались в нее на каждом шагу. Странно, что из нас двоих, только я выросла и старалась отблагодарить маму за все, что она для нас сделала. Ирка же до сих пор жила в свое удовольствие и даже не задумывалась над тем, что мама устала. И что она не вечная.

– Никусь, ты бы отдыхать пошла. – Мама поглаживает мое предплечье и заглядывает в глаза. – Вообще не спишь, вид такой уставший.

–Нужно текст закончить, – устало киваю на монитор, – заказчик ждет. А с ним счета по коммуналке, оплата садика для Милки и твои лекарства.

И это я еще тактично умалчиваю о том, что холодильник тоже нужно наполнить. Потому что вся мамина зарплата уходила на погашение долгов. А Ирка приносила копейки, которые потом же обратно изымала на свои гульки. И хотя это все остается в моих мыслях, мама прекрасно понимает меня без слов.

– Тебе пора сделать перерыв. – Она ненадолго замолкает. – Всех денег не заработать. Особенно так…

Спорить не хотелось, я и сама понимала, что на уроках репетиторства и подработке копирайтером многого не позволишь. Денег едва хватало на самое необходимое. А дальше? Мила растет, не за горами первый класс. А по нынешним ценам сборы ребенка в школу ничем не уступают подготовке к небольшой свадьбе.

– Да, наверно, ты права. Стоит найти еще работу. – Вздыхаю.

– Третью? – Изумляется мама. – Да ты и так света белого не видишь!

– Третью, четвертую, да хоть десятую, лишь бы мы не жили так! – Восклицаю и тут же зажимаю рот ладонью, чтобы не разбудить ребенка.

– Послушай, – мама теребит кончик шали, – есть другой вариант. Ко мне где-то раз в месяц приезжает солидная женщина, которая покупает дорогие сигареты для себя. И она каждую нашу встречу жалуется, что не может найти уборщицу к себе в дом. Слово еще такое модное говорит… постой, как же она называет эту вакансию… Работник домашнего клининга, вот. Может быть, я посоветую твою кандидатуру?

– Странно это как-то, – дую на горячий чай перед тем, как сделать глоток, – почему же к ней никто не идет? Что-то не так с характером или поведением?

– Да вроде бы интеллигентная, вежливая. Сына вот недавно женила, им квартиру в центре отдала, а сама в дом переехала. Видно, что немного ей одиноко и она ищет с кем бы скоротать время. Может стоять и болтать у моего киоска час, а то и более. Но разве это какой-то страшный недостаток?

– Может быть требования высокие, а оплата низкая? – Продолжаю гадать.

– Дочка, вот как раз деньгами там не обижают. Она как-то назвала мне сколько готова платить, – и мама проговаривает цифры вслух.

От названной суммы внутри все сжимается. Это же даже больше, чем мы зарабатываем все вместе взятые за два месяца. Да что говорить, мама свободно могла больше не работать и подстраховывать меня с дочкой на случай непредвиденных больничных. И у нас бы при этом еще оставались свободные деньги. Черт, да я уже забыла, что это такое, когда денег в кошельке не впритык.

– Мам, а ты ничего не перепутала? Разве столько платят за уборку пыли и мойку полов?

– Нет, – качает она головой в ответ, – думаю, что там попросту много работы. Что скажешь? Не будет ли тебе стыдно…

–Боже мама, какой стыд? – Перебиваю ее. – Это такая же работа, как и все остальные. Подумаешь, ведра потаскать нужно и тряпкой поработать. Не вижу ничего страшного.

– Так ты согласна?

– А у меня есть выбор? – Смотрю в ее глаза.

И она молча кивает. Потому что выбора как такового нет. Хочешь жить – умей вертеться. А ради Милки я готова и на тяжелый труд, лишь бы она ни в чем не нуждалась.

2.Карина

– Кариночка, свет моей души, босс у себя?

Поднимаю глаза и вижу начальника юридического отдела. Семен Олегович как всегда уперся обеими ладонями об столешницу моего стола и навис надо мной. При этом, плотоядно скользя взглядом по моему лицу и спускаясь к фигуре. Вздыхаю и откладываю в сторону ежедневник, в котором как раз в это время отмечала встречу с девчонками.

– У него совещание, – прищуриваюсь, – подождете или оставите послание?

– Я бы с удовольствием задержался часок – другой в твоей компании, – сально усмехается мужик, – но лучше черкани ему записочку.

– Внимательно слушаю, – беру листочек, пропуская мимо ушей явный пошлый подтекст.

– В восемь у Марика на его махине, – Семен Олегович тычет пальцем по дорогим часам. – И пусть не опаздывает. А еще не мешало бы, если бы он захватил два последних контракта, может чего выгорит. Я б в этот список еще и тебя добавил, но у Ильи ж свои принципы.

– И как нам с этим несказанно повезло, да? – Вздыхаю.

– А я тебе уже давно говорил, красавица, время зря теряешь. Сговорчивей надо быть, Кариночка. Не там ты свое счастье ищешь.

Медленно закипаю, но стараюсь не подать вида. Вскидываю голову и улыбаюсь приторной улыбкой, от которой у самой сводит челюсть.

– А с кем надо? С вами что ли?

– Разве плохой вариант?

– Да так, не очень.

– А ты внимательней приглядись, – он обводит себя рукой. – При деньгах, при статусе. Не женат.

– Семен Олегович, придумайте что-то новенькое.

– Он на тебя никогда так не посмотрит, как смотрю я, – шипит обиженный мужчина. – Он свою жену в жизни не оставит. Ты же девочка не глупая, Кариш…

– Вот поэтому, уважаемый Семен Олегович, я на ваши выпады и не реагирую. – Облизываю губы. – Потому что умная. Что-то еще в записочке допишем?

– Нет, этого достаточно. – Мужчина отлипает от стола, но не спешит покидать приемную. – Красивая ты Карина, но сука.

Смотрю вслед удаляющемуся начальнику отдела, а у самой медленно сползает с губ эта треклятая улыбка.

– Урод, – шепчу себе под нос, когда откидываюсь на мягкую спинку кресла.

Но слова Семена противно впиваются в мозг и набатом звучат в ушах.

Он свою жену в жизни не оставит…

Вздыхаю и прикрываю глаза, когда за закрытой дверью слышится властный тон. От него тут же на коже все волоски встают дыбом. А за ними и соски царапаются об тонкое кружево лифа. И внизу живота нарастает привычное напряжение. Приходится сжать колени крепче и устремить взгляд в окно. А там сыро, пасмурно и дождливо. Прямо как мое настроение с утра. Прямо как и вся моя жизнь в последнее время с того момента, как я устроилась сюда на работу.

За дверью снова слышатся возгласы и звон битой посуды. Морщусь и тянусь за ежедневником, чтобы сделать пометку о покупке нового кофейного сервиза. Пятого за две недели. Дверь с грохотом распахивается и вереница людей оказывается в приемной. Не завидую им сейчас. Кто-то точно останется без отпуска, кто-то без премии, а кто-то вообще лишится своего места…

– Карина!– слышится почти приказ.

И если все остальные, поджав голову, спешат быстрее скрыться, то я… наоборот. Спокойно встаю со своего места и, не реагируя на косые взгляды, иду в кабинет.

– Да, Илья Романович? – на автомате прикрываю дверь за собой и невозмутимо смотрю на мужчину.

Но это так чертовски сложно делать, когда перед тобой тот, кем ты восхищаешься. Панфилов Илья – был именно таким человеком для меня. Красивый, мужественный, акула в своем деле. Всегда и во всем строгий. Именно по его желанию, для женского персонала в этом холдинге существовал дресс-код: никаких юбок и платьев, тем более не приветствовалось декольте. Спокойный макияж, неброская прическа. Вообщем, под запретом было все то, что могло хотя бы на долю секунды привлечь мужское внимание. Все то, что было нашим женским орудием. И соблазнить желанного мужчину без этого… было крайне затруднительно. Но я не сдавалась.

Брюки и водолазка кофейного оттенка облегают мое тело, словно вторая кожа. Волосы собраны в высокий конский хвост, на запястьях звенит пару браслетов. Шпильки надежно прикрыты краями штанин. Но он не обращает никакого внимания на этот до каждой детали продуманный образ. Пол нашего этажа пускает слюни мне вслед. А я пускаю эти слюни на Илью. И ничего не могу с собой поделать. Он чертовски привлекателен, особенно, когда зол.

– Петров, Скляренко и Черкашин, – он дергает галстук вниз, ослабляя узел, – подготовь документы на их увольнение.

– Есть, – черкаю в блокноте фамилии бедолаг.

– Фомин и Жаров – минус двадцать процентов от оклада и внесение выговора в личное дело.

– Угу, – отрываюсь от записей и встречаюсь с невероятно красивыми глазами, в которых сейчас плещется раздраженность. – Кстати, Семен Олегович просил вам передать вот это послание.

Делаю пару шагов навстречу и протягиваю ему заметку, но когда наши пальцы соприкасаются, отшатываюсь. И на чем свет матерю свое тело за предательски влажнеющие трусики.

– Хорошо, – отзывается он после изучения записки. – Перераспредели все мои оставшиеся дела на завтра.

– Что-то еще?

– Да, – он даже не смотрит на меня, когда указывает на стену, – вызови уборщиц, чтобы убрали косяки.

На поверхности уродливо расползается кофейная клякса с подтеками до самого низа. А так как именно я занималась вопросами отделки этого кабинета, то прекрасно знаю, что пятно уже въелось в фактурное покрытие стены и просто отмыть его не получится. Но молчу, зная и то, что Илье глубоко плевать на процесс и способы достижения желаемого. Ему важен результат.

– Будут ли еще указания до моего обеда?

– Нет, ты свободна. – Илья на секунду перемещает свой взгляд на меня. – Хотя нет, закажи доставку белых лилий на сегодня ко мне домой.

– Вашей жене очень повезло, – позволяю себе редкий комментарий в сторону его семьи, – мужчина, который помнит памятную дату – на вес золота.

– Мне не нужны никакие особые даты в календаре, чтобы порадовать свою жену. Это моя прямая обязанность. – В холодной и только ему свойственно манере, отвечает Илья.

И я отчаянно завидую ей. Потому что любая женщина костьми ляжет за такого мужчину. И это дикая несправедливость, что он достался не мне. Я же по любому лучшее нее. Возможно, даже красивее. А еще моложе. Кто бы что ни говорил, а молодое тело все же способно на большее, чем то, которое лет на пять старше.

Выхожу из его кабинета и, подхватив свою сумочку, ухожу в уборную. Не смогу работать, пока хотя бы раз не доведу себя до оргазма.

3.Света

– Только не говори, что ты это сделала, – даже перестаю помешивать чай, пялясь на подругу, как на больную.

– А что здесь такого? – Карина грациозно закидывает ногу на ногу.

– Ну, самоудовлетворение на рабочем месте… так себе затея. Тебя же могли услышать.

– Но не услышали же.

– Что вы уже не поделили? – подоспевает к нашему столику Ника и плюхается на соседний стул.

– Да наш светлый ангел Светлана решила почитать мне морали по поводу оргазмов на работе.

– А, – Ника качает головой, – я надеюсь, ты хоть делала это не вот этим самым пальцем, который сейчас облизываешь от крема?

– Может быть и им, – нахально ухмыляется подруга и демонстративно посасывает указательный палец.

– Фу, – вырывается у меня, – это, по меньшей мере, аморально.

– А по большей?

– Не гигиенично. – Багровею. Блин, делала она, а краснею почему-то я.

– Ох, Светка, ты десять лет замужем, а до сих пор ведешь себя как монашка. – Карина отпивает свой латте. – Как там Федя поживает? Все так же довольствуется сексом раз в месяц, когда дети у бабушки?

– Ну, знаешь ли, – фыркаю, – трудно выделить минутку на интим, когда у тебя под ногами вечно снуют два карапуза.

– Господи, Света, одному десять, а второй восемь. И они явно уже не вписываются в эту категорию. Между прочим, вас никто не заставлял делать столько детей так быстро. Можно было сначала встать на ноги, а уж потом трахаться как кролики без гандонов.

– Федя не любит презервативы, они ему натирают. – Не знаю зачем, но оправдываюсь.

– Он и работать у тебя не любит. – Безжалостно рубит Карина. – Зато тебе такая жизнь по ходу в радость. Трое висят на твоей шее, в то время как ты сама пашешь без выходных кассиром в супермаркете.

– Не надо на мне срываться лишь из-за того, что тебе между ног не падает мужик, которого ты так хочешь, – огрызаюсь на ее выпад.

– Вот, – Карина даже не обижается на мои слова, а начинает восторженно хлопать в ладони, – будь добра, сохрани эту интонацию для своего мужа, когда погонишь его поганой метлой из своей жизни.

– Карин, хватит, – Ника осторожно влезает в разговор, – ты реально перегибаешь палку.

– Снова играешь в адвоката? – Карина скептически выгибает бровь.

– Ну, кто-то же должен, – Ника крутит в руках салфетку и улыбается, – если бы не я, ты бы Светку давно сожрала и не подавилась.

– Значит, кое-кому пора наконец-то научиться отстаивать свое мнение. – Стоит на своем подруга.

И я не обижаюсь на нее. Правда. Уже привыкла. Как ни как, нас троих связывает дружба со школьной скамьи. И Карина всегда была такой. Дерзкой, колкой на язык и амбициозной. Учителей доводила до седых волос своими выходками. Хотя была умной, зараза. И школу закончила с тройками по основным предметам лишь из-за вредности. А точнее, назло отцу. Потому что не хотела идти в выбранный им институт. Почему? Карина с юного возраста видела себя именно на месте секретарши успешного человека. Или «секретутки», как в порыве злости часто называл ее папа.

Я тоже не понимала эту странную зацикленность подруги. Но с каждым годом нашего взросления, появлялись бреши в этой загадке. Карине нравилось быть на виду у мужчин. Ей нравилось флиртовать с ними, получать подарки, которые она потом без зазрения совести сбагривала нам. А мы… сначала сопротивлялись. А потом принимали.

Я – потому что в жизни бы не получила таких украшений от Федьки. Да и сама бы не купила.

Ника – потому что на деньги от сданных в ломбард драгоценностей выживала со своей семьей.

А кто мог лучше всего утолить желания Карины? Для кого такие презенты были обычным делом? Богатые бизнесмены и главы крупных холдингов. И обычные знакомства с такими людьми в барах да ресторана подруге не нравились.

Скучно.

Вот как она говорила о них. А ей подавай охоту, драйв, азарт от того, как мужики теряли свою голову при виде роковой брюнетки. И звание «любовницы» ее вовсе не смущало. Ведь все спонсоры были поголовно женаты. А она все перебирала, все искала кого-то особенного. И, вот, нашла. Теперь с ума сходит от того, что ей впервые отказывают да еще и в такой манере.

Где-то на подсознательном уровне я немного злорадствовала. Потому что, как бы ни сопротивлялась самой себе, все равно проигрывала своей же собственной зависти. По сравнению с Кариной, моя жизнь была тухлой и однобокой. Залетела от Феди на выпускном в школе после одиннадцатого класса. Родители были в шоке, но быстро среагировали. Молниеносная свадьба, чтобы слухи не поползли. Рождение сына и с горем пополам оконченный техникум, откуда я вышла Светкой – швеей. Муж обещал золотые горы, собственный дом и полное благополучие. Но… ни черта для этого не делал. Мечты так и остались ими. А мы, уже пополневшие на дочь, до сих пор ютились в бабушкиной однушке. Я работала кассиром, Федя перебивался на стройках. А хотелось жить, как в сказке. Да не получалось.

– Ну, а ты как? – голос Карины возвращает меня к нашим посиделкам.

– Я? – Ника пожимает плечами. – Да все, как ты любишь. Полная и непросветная задница. Ирка снова с кем-то шляется, мама загинается в ларьке. А я вот пришла выпить человеческого кофе за твой счет, потому что у самой нет таких денег.

Усмехаюсь. Ника – молодец. Я ею восхищаюсь. Простая, как я. Бед по жизни хлебает чаще, чем среднестатистический человек и все равно не утратила огонька. Каринку вон как осаждает правильно. Если на нас троих посмотреть, то мы похожи на море.

Карина – верхушка, по которой гуляют крышесносные волны. И своей опасной красотой они влекут тех, кто желает их покорить. Но не все выживают в этом водовороте.

Ника – середина. На такой глубине уже нет шторма, здесь спокойно. И красота этой воды хоть и не такая яркая, но она обещает тебе какое-то умиротворение.

Я – дно. Здесь темно, вязко и нет просвета. Здесь покоятся обломки всех мечтаний и надежд. Отсюда уже не всплывают.

У девчонок хоть как-то жизнь менялась, а я что? Настолько погрязла в бытовухе, что однажды проснулась и поняла, насколько стала похожей на Федю. Есть хоть какая-то крыша над головой – хорошо. Хватило продуктов, чтобы борща на две недели сварить – отлично. Шевелиться не хотелось. Да и стимула больше не было.

– Хотя нет, – Ника ставит на стол опустевшую чашку, – есть хорошая новость. У меня появится скоро работа.

– Какая? – подаю голос, обозначая, что все-таки слушаю разговор.

– Десятая по счету, – подкалывает Карина.

– Убирать дом, – Ника тепло улыбается мне и совершенно не реагирует на нашу зазнайку.

– Поломойка что ли? – снова влезает брюнетка.

– Карин, выбирай слова, – шикаю на нее.

– А что? Я ей предлагала нормальную работу и что теперь слышу? – не унимается та.

– Для должности секретарши у меня, к сожалению, нет твоей красоты и харизмы. – Ника украдкой посматривает на часы. – И твоих оральных… прости, ораторских и организаторских талантов.

– Всему можно научиться, – парирует Карина. – Было бы желание. А у тебя его нет. Променяла реальный шанс хорошо устроиться на… Ладно, спасение утопающих дело самих утопающих. Если нравится, то почему бы и нет? Светка вон не жалуется. Значит, по ту сторону благополучия не так уж и плохо.

– Спасибо, родная, – закатываю глаза, – всегда знала, что я для тебя пример для подражания.

– Скорее, прямое доказательство того, как делать не стоит. – Девушка бросает купюры на стол и встает со своего места. – Пора мне бежать, мои хорошие, начальник не любит опозданий.

– Да он и тебя не любит, – меланхолично подсказываю ей.

– А это, – лукаво улыбается Карина, – временное явление.

4. Ника

– Миленькая, давай быстрее, – тяну дочку за руку, но Мила сегодня как назло считает всех ворон по дороге в сад. – Зайка, мы опаздываем к завтраку.

– Не хочу туда идти! Не хочу есть кашу! – противится малышка.

Как там говорят? Утро началось не с кофе? Если так, то да. Не знаю почему, но именно сегодня в день собеседования, Милка капризничала как никогда. И колготки не те цветом, и то хочу косички, то уже надо плести хвостики.

– Мила! – одергиваю ее, когда дочка заводит ту же пластинку, что и вчера. – Прекрати, пожалуйста. Мы же договаривались, что сегодня с тобой после сада погуляет бабуля.

– А я хочу с тобой! – топает ногой моя принцесса.

– Господи, дай мне сил, – шепчу себе под нос и стараюсь не нервничать. – Зай, мы же с тобой вчера разговаривали, помнишь? Маме надо на работу.

– Ты постоянно работаешь и совсем со мной не играешь, – дует губы ребенок и от этих слов, мое материнское сердце сжимается.

Вот они, суровые реалии матери – одиночки. Когда приходится чем-то жертвовать, чтобы не сдохнуть с голода. И обычно – временем для своего ребенка. Мне жалко Милку, она действительно видит меня либо рано утром, когда я веду ее в сад или поздно вечером. Когда я после двухчасовой поездки домой приползаю уставшая и хочу только одного – тишины. Я все себе обещала, что завтра уж точно отложу все дела в сторону и займусь чем-то с дочкой. Но новый день наступал, а с ним и новые проблемы. Которые снова заставляли меня нарушать обещание.

– Солнышко, мне очень нужно, что ты помогла маме, – останавливаемся у калитки детского сада и я присаживаюсь перед ней на корточки. – Если меня сегодня примут на работу, я смогу оставить все остальные подработки. Мама будет меньше работать и больше времени проводить с тобой. А еще я смогу часто покупать тебе конфеты и печенье.

– Не хочу конфеты, – Мила смотрит на меня своими огромными глазенками.

– Киндеры? – не сдаюсь и вижу, как на лице дочки зарождается неуверенная улыбка.

– Много? – тихо переспрашивает она.

– Почти каждый день, – заговорщицки подмигиваю ей, – только побудь сегодня хорошей девочкой, ладно?

– Хорошо, – важно отвечает она мне, – только не говори там, что я у тебя есть.

– Это почему? – непонимающе смотрю на свою кнопку.

– Я слышала, как мама Егора сказала, что ее не берут на работу из-за того, что он у нее есть.

– Эмм… – входим на территорию сада и я качаю головой, видя остальных деток нашей группы,– Мил, ты не так поняла. Она имела в виду то, что ее сынок еще маленький и часто болеет. И его мама только поэтому не может работать.

– Все равно, не говори, – слишком по-взрослому стоит на своем Мила.

И это поражает, а еще ужасает. Неужели отсутствие папы в семье заставляет деток так быстро взрослеть?

Этот разговор оставил какой-то странный отпечаток в душе и я не могла избавиться от него почти до самого порога дома моей будущей работодательницы. Лишь украдкой подметила, что на дорогу ушло около часа сорока с двумя пересадками. Сам по себе частный сектор не отличался от тех, что я видела раньше. Здесь старые и покосившиеся домики соседствовали с матерыми и новыми постройками. Естественно, Любовь Андреевна жила именно в таком. Красивом доме из красного кирпича в два этажа с огромным садовым участком, покрытым зеленым газоном. И вся эта красота просматривалась сквозь кованный забор, которым по периметру был огорожен участок. Я настолько увлеклась рассматриванием, что не услышала, как сзади подъехала машина и даже подпрыгнула от неожиданности, когда послышался короткий гудок клаксона. Испуганным зверьком зыркнула на водителя, который что-то показал мне рукой. И только потом я поняла, что он требовал отойти в сторону, чтобы он заехал внутрь. Но поравнявшись со мной, машина останавливается и боковое стекло двери водителя бесшумно опустилось вниз. Как и мое сердце. Мужчина за рулем обладал такой внешностью, которая вызывала во мне какой-то трепет. Изучающий взгляд голубых глаз заставил мои ноги прирасти к земле. Но интерес в них быстро сменяется на скуку и он весьма недовольным тоном бросает в мою сторону:

– Что бы вы ни предлагали, мы в этом не нуждаемся.

– Постойте…

– Девушка, я максимально ясно объяснил, – начинает сердиться он в ответ, – отойдите от моего дома.

Уму непостижимо, он отшил меня так, словно перед ним стояла попрошайка, которая не давала ему прохода. И это обижало.

– Подождите,– обретаю голос, когда понимаю, что калитка сейчас захлопнется перед моим носом.

– Сколько? – довольно враждебно спрашивает у меня парень.

– Что «сколько»? – хмурюсь.

– Сколько вам заплатить, чтобы вы не раздражали меня и моих соседей?

– Я вообще-то приехала на собеседование, – мой лимит доброты тоже не резиновый и голос стал грубее.

Собеседник замирает у машины и теперь более внимательно осматривает меня. Все очарование первых минут разбивается об этот колючий взгляд. А еще об кольцо на безымянном пальце его правой руки. Внутренний голос подсказывает, что это сын хозяйки дома.

– Ясно, – цедит он, – очередная уборщица?

– Да, – спокойно соглашаюсь и тем самым показываю, что мне ни капельки не стыдно. – Вас что-то смущает?

– Ваш возраст и явное отсутствие опыта работы.

– Мне кажется, чтобы помыть полы, – пожимаю плечами, – высшего образования не требуется.

– Высшего – нет, – парень подходит ближе и меня обдает ароматом бергамота. – Но у нас дома много антикварных вещей из разных материалов. А к ним столько же разновидностей моющих средств. И было бы хорошо, если бы вы в них разбирались.

– Не переживайте, – кончики губ трогает подобие улыбки, – читать умею и прекрасно понимаю, что не стоит мыть персидский ковер хлоркой.

А он все стоит и прожигает в моем лбу дыру. Никогда не понимала таких людей. Ну не задалось у тебя утро, да пойди ты поори в подушку. Или выпусти пар в спортзале. А судя по крепкому телосложению парня, он бывал там частым гостем. Чего взъедаться на того, кто тебе ничего не сделал?

– Я могу пройти? – уточняю у него. – Или собеседование будет проводиться на улице?

Знаю, это уже перебор. Но его нервозность каким-то образом передалась мне. Хотелось побыстрее оказаться в другом месте, где я бы его не видела.

– Ну, входи, – он все же пропускает меня внутрь и закрывает следом кованную дверь калитки. – Рекомендательные письма есть? Хотя, о чем я спрашиваю?

– У вас сегодня плохое настроение? – не удерживаюсь от капельки язвительности и тут же влетаю носом в его спину.

Парень, как в замедленной съемке поворачивается ко мне лицом. Он выше и я едва своей макушкой достаю ему до подбородка. А еще он слишком близко. Настолько, что перед глазами маячит расстегнутый ворот белоснежной рубашки, где виднеется небольшой участок загорелой кожи. Контраст. Как кофе с молоком в фарфоре. И запах… который проникает в мои легкие и заставляет их сгорать с каждым вздохом. Ругаю себя за эту внезапно охватившую слабость перед чужим мужчиной. Так нельзя. Это глупо и неправильно. Особенно, когда он смотрит на тебя так… так уничтожающе.

– Вы уж определитесь, кто вы, – хмыкает он, – то ли уборщица, то ли психолог.

– Хорошо, обязательно дам вам знать о своем решении, – поджимаю губы.

Но он не успевает ничего ответить, потому что входная дверь распахивается и на пороге появляется его мама, явно удивленная его приездом.

– Андрей? Что случилось?

– А разве что-то должно произойти, чтобы я приехал домой? – И в этот момент видно, как он борется с собой и своим раздражением. – Мам, прости, я просто устал. Выдался плохой день, а еще я устал от городского шума.

– А Вика где? – хлопает она глазами, провожая его взглядом, когда Андрей движется лестнице на второй этаж.

– Мам, кажется, у тебя гости, – слышится ответ.

И это явный намек на меня. Любовь Андреевна встрепенулась и всплеснула руками:

– Господи, Ника, простите! Это так некрасиво с моей стороны!

– Что вы, – мягко улыбаюсь женщине, – все в порядке.

– Не стойте, проходите, – манит она за собой, – надеюсь, Андрей вас не смутил? Иногда он так похож на своего деда своим характером. Я уже думаю, что не зря мы назвали сына в его честь. Такой же вечно хмурый, строит всех, кто рядом.

Андрей.

Пробую про себя это имя на вкус. И с каким-то удовольствием отмечаю, что этой глыбе холода и льда оно очень к лицу. Я встречала мягкого по характеру одноклассника Андрюшку, которому вечно собирала рюкзак мама. Видела соседа Андрона, который постоянно бухал на гаражах. А вот этого Андрея не хотелось называть никаким из уменьшительных или другим производным от этого имени. Только так. Андрей. Сильно и строго, как и сам владелец.

– Может, чай или кофе? – Любовь Андреевна проводит меня в гостиную, которая выглядит очень мило.

Да, там действительно много редких и красивых вещей. Но смотрятся они не вызывающе. Они дополняют интерьер, а не кричат о том, что у живущих здесь людей много денег на кармане.

– Нет, нет, спасибо.

– Дайте я тогда на вас просто погляжу. Риточка так много о вас рассказывала.– Женщина улыбается, упоминая мою маму. – Надо же, какая ты красавица.

– Эмм… – не знаю, как реагировать на это.

– Да не робейте вы так. Комплименты надо принимать, а не бояться их. Сколько там той жизни, да? У нас, у женщин, она быстротечнее, чем у мужчин.

– Верно, – соглашаюсь с улыбкой.

– Какая же вы все-таки миленькая. Вам мама все рассказала о моем предложении? Вы согласны на такую работу?

– В общих чертах и хотелось бы небольшой конкретики.

– Что ж, мне требуется помощница по дому, особенно по уборке. Как видите, возраст уже не позволяет прыгать как козочка по полочкам. Вам нужно приходить трижды в неделю с восьми утра до шести вечера. Иногда могу попросить задержаться либо выполнить дополнительные просьбы. Вообщем, вроде бы ничего сложного.

– Могу я кое-что спросить?

– Да, конечно.

– Почему такая текучка при довольно хорошей оплате?

– Красивая да еще и умная, – Любовь Андреевна довольно качает головой, – скрывать не стану. Многие, кто оказываются здесь…поступают весьма плохо. Воровство на первом месте, лень на втором. А до женитьбы Андрея бывали случаи, когда девушки вертели перед ним своими хвостами. И он их тут же выставлял за порог. Но смотря на вас, понимаю, что ничего из вышеперечисленного к вам не относится.

– Я это гарантирую. – Подтверждаю ее слова.

– Тогда жду вас завтра, – женщина поднимается со своего места и я повторяю следом за ней. – Подпишем необходимые бумаги по сотрудничеству и я покажу вам фронт работы.

– Хорошо, – киваю в ответ, – до завтра.

Но стоит мне выйти в коридор, как хорошее настроение тут же улетучивается. Разбивается о глыбы, которые застыли в голубых глазах. Андрей сидел на нижней ступеньке лестницы и крутил в пальцах незажженную сигарету. Такое чувство, будто он подслушивал. Хотя… бред какой-то. Зачем взрослому человеку вести себя как ребенок?

Отмахиваюсь от этих мыслей и просто прохожу мимо. Оставляя его позади вместе со всей этой чертовщиной, которая творилась со мной рядом с ним. Как хорошо, что Андрей здесь не живет и наш контакт с ним станет редким исключением, а не постоянной вещью.

5. Карина

– Поласкай себя.

Не особо это хочется сегодня делать, но по другому и не получится. И ему, и мне нужна разрядка. И я, закрыв глаза, устремляю руку вниз. Скольжу по кружеву и ныряю пальцами под трусики. А там, как в Сахаре. И я злюсь на себя. На Илью. За то, что не могу выбросить его из своих мыслей. Соответственно, не могу возбудиться как следует. Но есть у меня одна хитрость, которая спасает в моменты когда «не хочется, а надо». Я представляю, что это Илья сейчас сидит в кресле напротив. И это для него мне надо побыть грязной девчонкой. Машинально повторяю брошенную фразу про себя, но уже другим голосом. И это действует на меня не хуже наркотика. Влага на складочках не заставляет себя ждать и я распределяю ее скользящими движениями по всей поверхности. А затем ввожу в себя сначала один палец и потом второй. Из груди вырывается низкий стон удовольствия. Ноги сами собой раздвигаются шире, чтобы угол обзора стал максимальным. Вторая рука оттягивает лиф и сдавливает соски. Бесстыдно подмахиваю бедрами навстречу собственным пальцам и теку при этом, как последняя шлюха. Но для него. Все для него.

– Перевернись, – командует «Илья».

Послушно выполняю команду и охаю от того, насколько он резко врывается в меня на всю длину. Оргазм накрывает слишком быстро, кажется, уже на третьем толчке, в глазах рассыпаются звезды. И когда его пальцы зажимают клитор, окончательно теряюсь в ощущениях. Но сладкая нега недолго держится, потому что я вспоминаю, что это не Илья. Это Игорь и ему нужно «крутить» меня во всех немыслимых позах еще минут двадцать, чтобы кончить. Раньше мне это нравилось, ведь он был любовником на твердую четверку и секс с ним приносил удовольствие. Но последние пару-тройку месяцев что-то пошло не так. У него появились серьезные проблемы по работе и это отразилось на нашей постели. Я же хотела в своих мыслях совершенно другого мужчину. И на данный момент, все наши встречи с Игорьком стали приносить одно лишь раздражение.

– Прости, – мужчина покидает меня внезапно и я едва подавляю вздох облегчения, – ты как? Всё?

– Я – то да, а ты? – тяну покрывало на себя и укутываюсь в него.

– Да я… ничего, – он хмыкает, когда указывает взглядом на вялость между ног. Затем достает сигарету из пачки, которая валялась на прикроватной тумбочке и поджигает ее.

– У тебя все в порядке? – забираю сигарету и затягиваюсь.

– Да хреново у меня все, Кариш, кажется меня закроют скоро. Проворовался я крупно и это заметили. Так что это наша последняя встреча с тобой. Завтра беру семью и сваливаю отсюда пока не поздно. А тебе вот подарок на прощание.

С этими словами он поддевает пиджак со спинки стула и достает из кармана свернутые бумаги. С интересом принимаю их и, когда читаю содержимое, глаза округляются еще больше.

– Это… очень щедрый жест, – подаюсь вперед и целую его в губы. – Спасибо.

– Да было бы за что.

Вот что, а Игорь никогда не скупился на подарки. Возможно, этим он компенсировал все недостатки, о которых догадывался. Но квартира в центре… уж слишком большой куш.

–Скидываешь балласт? – усмехаюсь.

– Что-то типа того, – пожимает он плечами, когда натягивает брюки обратно.– Не бойся, проблем не будет. Все оформлено официально и по последней букве закона.

– Очень жаль, что так вышло, – сочувствующе произношу, обхватывая его со спины, – я буду скучать.

– Сделаю вид, что буду верить, – Игорь замирает на мгновение, но лишь для того, чтобы клацнуть пряжкой ремня. – Но думаю, с твоими талантами ты недолго пробудешь одна. Хатка уже есть, так что стряси с будущего ебаря тачку. А то, что ты все на такси да на такси.

– А у тебя случайно нет таких же щедрых друзей, которые помогли бы мне с этим вопросом? – даже не обижаюсь на этот выпад. Потому что знаю, я у него не единственная любовница. Просто в какой-то момент стала фавориткой. Такая же ситуация и у меня с ним.

–Тут сама, Кариш, уже сама.

– Не хочешь мною делиться?

– Да там мужики – не кобели, – Игорь накидывает пиджак и качает головой, – а примерные семьянины. Нечего тебе там ловить.

– Хм, что ж, буду тогда горевать пока одна, – крепко-крепко целую его на прощание. – Но буду это делать уже в своей собственной квартире. Ты хоть маякуй иногда, что жив и здоров.

– Ты свою прекрасную головку чужими бедами не забивай. Просто живи Кариш и радуйся жизни.

Мне действительно немного жаль с ним расставаться. Но… и не к нему у меня душа лежала. Зря девочки смеялись и называли Илью моей идеей «фикс». Мол, пересплю с ним и попустит. Не попустит. Я когда ему в глаза смотрю, то пропадаю. Видеть его хочу каждый день рядом. Баловать. Любить. И когда-нибудь это все-таки случится. Обещаю.

Но сначала надо обмыть с девчонками мой подарочек в виде квартирки. Беру телефон и открываю наш с ними общий чат, где зазываю на чай в якобы новое местечко. Указываю геолокацию и ставлю хитро подмигивающий смайл. Ох, уже представляю их реакцию на это! Ника сдерженно хмыкнет, а вот Светке капитально сорвет крышу. Но кто ей виноват, я уже тысячу раз говорила и не устану повторять. Не хер было выходить замуж за кого попало. Федька и в школе был раздолбаем. Неужели она считала, что сможет сделать из него что-то стоящее?

Телефон в руках вибрирует, но это сообщение от сотрудника в рабочем чате, где вовсю обсуждают завтрашний банкет по случаю пятилетия нашего филиала. Естественно, половина записей касается предпочтений в выпивке.

И я так не люблю эти праздники. Во-первых, Илья никогда их не посещает. У него есть железное правило – не пить с сотрудниками за одним столом. Во-вторых, через каких-то пару часов все нажираются в хлам до такой степени, что начинают быковать. Грустное зрелище, когда сорока, а то и пятидесятилетние мужики начинают меряться письками. А в их случаях, когда они поголовно заплыли жиром от сидячей работы, то получается, что животами. Но идти придется, потому что явка обязательна. Юбилей, чтоб его. Но есть и положительная сторона во всем этом. А именно новое бандажное платье, которое дожидалось своего часа. Яркое, алое, моя вторая кожа на тот вечер. Так уж и быть, внесу красок в их пресные жизни, раз уж Игорек в бегах и у меня появилось больше свободного времени.

Собственно рабочий день пролетел незаметно. Все так были воодушевлены предстоящим вечером, что я почти не слышала ругни между сотрудниками. Смысла ехать домой, чтобы готовиться к банкету я не видела и поэтому взяла все необходимое с собой. Расчет был прост: Илья уходит ровно в шесть и приемная, как и его кабинет остается в моем полном распоряжении. Так что я спокойно пожелала ему хорошего вечера на прощание, но при этом, не преминув мысленно облизать этого мужика и, подождав еще пять минут, скрылась за дверью с защитным чехлом, где покоилось платье.

Да, это именно то, что я хотела увидеть на себе. Платье шикарно село по фигуре, открывая немного ложбинку груди и полностью оголяя спину. Волосы, которые предусмотрительно завила утром, темным водопадом растекаются почти до самых лопаток. На губах такая же в тон платью алая помада. И шпильки. Провожу руками от груди до талии и заворожено смотрю, как ткань переливается в полутемном кабинете. Но когда оборачиваюсь, чтобы выйти за оставленной сумочкой, нарываюсь на темный взгляд из-под густых черных ресниц.

– Илья… Романович? – выдыхаю и чувствую, как краснею.

– А кого ты ожидала увидеть в моем кабинете? – чуть хриплым голосом отзывается он, не отрывая от меня своих глаз.

И я понимаю, что предстаю в таком виде впервые перед своим шефом. И вроде бы должна чувствовать себя комфортно. Я должна показать ему, что за бриллиант находится рядом с ним все это время. Но вместо этого не нахожу слов и мы продолжаем играть в молчанку. До тех пор, пока мой телефон не разрывается в это тишине от громкого оповещения о прибытии такси.

– Извините, что пришлось воспользоваться вашим кабинетом. – Первая выхожу из ступора. – Просто у меня все стеклянное и соответственно, на виду. А в туалете не совсем удобно. Такого больше не повторится, обещаю.

Опускаю взгляд и иду к двери, а Илья засовывает руки в карманы брюк и отворачивает голову, когда я прохожу мимо. И настроение летит к чертям. Да уж, такой провал в моей карьере. Теряешь хватку, Карина, теряешь. Теперь Илью мне не видать, как… черт!

Настроение остается таким же паршивым ровно до того момента, когда я наконец-то получаю свой заветный третий бокал с маргаритой. И вот тогда, под легким градусом, все кажется уже не настолько страшным. Ну, подумаешь, переоделась в его кабинете. Он же не за копированием файлов из его компьютера застукал. На пятом бокале я почему-то уже подумываю, что моя зацикленность на этом мужчине довольно странная и пора бы бросать пустые мечтания. Ну, если выгонит, то вообще шикарно. Пожалуй, это станет пинком, чтобы открыть свое собственное дело.

– Чудесно выглядишь, Кариночка, – рядом присаживается девушка и хоть убей, я не помню ее имени. Что-то очень похожее на мое…

– Ааа… Мариночка, взаимно, – киваю и салютую бокалом. – С праздником!

– Ой, да брось, я здесь хочу находиться так же, как и ты, – усмехается Марина, – а точнее никак. Облом по полной программе. Я-то думала, что мы все вместе будет праздновать, а высшее руководство и тут нам на свое место указало. Типа, холопы пусть тусуются на первом этаже, а элита на втором.

Об этом я знала, но меня этот факт вообще не расстраивал. Наша мужская половина уже давным-давно усвоила, что лезть ко мне нет смысла и, ограничилась пьяными комплиментами. Так что здесь мне находиться было более комфортно. Но стоило мне встреть в фойе Семена Олеговича и еще пару придурков из вышестоящих чинов, как они не забыли уточнить, где они хотели бы увидеть меня и мое платье. Не понимаю, что среди них хотела найти Марина. Секс на одну ночь в кабинке этого ресторана? И обещания, что они ее не забудут и помогут продвинуться по карьерной лестнице? Пф, я вас умоляю. Трахнут и забудут на следующий день. Будут проходить мимо и кривить свои рожи.

– Слушай, сигаретки не найдется? – Маринка пристально смотрит за тем, как на улицу повалил народ со второго этажа. Неугомонная.

– Ну, держи, протягиваю ей открытую пачку.

– А ты не хочешь со мной?

– Туда? Ну, уж нет, – качаю головой, – я положенные пару часов здесь пробыла, отметилась и готовлюсь к отъезду домой.

– Жаль, – непонятно что ей «жаль». – Не дождешься десерта?

– Какого? – киваю в сторону начинающейся перебранки за столами, где отдел логистики что-то не поделил с айтишниками. – Этого? Спасибо, уже видела. Мне не понравилось. Ну, а ты, давай, иди. А то время потеряешь и все разойдутся до твоего появления.

– Что ж, тогда удачных выходных. – Девушка соскальзывает со стула и, поправив внушительное декольте, устремляется на улицу.

Допив свой бокал, тоже встаю с места и хочу сходить в уборную перед выходом. Но в фойе, проходя мимо тяжелой портьеры, меня кто-то резко хватает за руку и тянет на себя. Не успеваю пикнуть, как рот крепко запечатывают настойчивым и глубоким поцелуем. Моего похитителя с головой выдает запах парфюма, который я узнала бы из тысячи.

Илья. Меня целовал Илья.

6. Света

-Сколько я могу просить, – повышаю голос, – вынеси ты этот чертов мусор!

– Он что тебе мешает? – лениво отзывается Федя и даже не пытается встать с дивана. – Вечером вынесу.

– Чем ты там таким занят, что не можешь выполнить мою просьбу? – упираюсь руками в бока. – Ах, яйца чешешь. Что ж, это да, реальное занятие. Не то, что я со своими домашними делами!

– Да че ты взъелась, а? – ворчит муж и все-таки встает. – Какая муха тебя укусила?

– Огромная, – растягиваю руки по обе стороны от себя, – вот такая. И называется она безысходностью. Если ты не можешь найти работу, то хотя бы по дому выполняй мужские обязанности!

– А, вот оно что, – кривит он лицо, – снова со своей подружкой встречалась. Я тебе сколько говорил, чтобы ты не ездила на шабаш к этой ведьме? Вечно приезжаешь и пилишь меня по поводу всякой ерунды.

– Не приплетай сюда наши встречи с Кариной и Никой. Это вообще здесь не причем! – Фыркаю и тяну мусорное ведро на себя.

Естественно, от резких движений пакет разрывается и все содержимое оказывается на полу.

– Вот не видишь их, так нормальная жена, – Федя зло пинает жестяную банку из-под пива, – стоит один раз пообщаться и все, как подменили! Все, баста я сказал. Никаких больше свиданок! А то ты посмотри, красивую жизнь ей подавай. А если взять ее неоткуда?

– Да ты даже не стараешься, – шиплю в ответ, – сидишь на своей жопе ровно и только телек смотришь сутками. Другие мужья пашут, как проклятые, чтобы семья не бедствовала. А ты? Разве это нормально, что мы до сих пор живем вчетвером в однушке? Лешка скоро невест водить будет и куда? На голову нам? А Алинка? Ребенок живет на балконе, потому что на нее угла не хватает в этой халупе.

И на последнем слове захожусь в рыданиях. Хорошо, что дети в школе и не видят нашу очередную разборку. Федя вместо того, чтобы обнять меня и утешить, оглушительно хлопает дверью и делает звук телевизора еще громче. А я утопаю в собственных слезах и беспомощности. Отчасти он прав. Во всем виновата Карина. Это после ее смс-ки меня действительно как подменили. Посмотрела я геолокацию, которую она сбросила и офигела. Центр, район элитных новостроек. Не надо быть медиумом, чтобы понять одну простую вещь. У Каринки появилась квартира. И так стало горько, что кому-то все падает с неба просто так, а кто-то не видит и десятой доли от всего этого великолепия. Кто-то в данную минуту купается в роскоши, а я… а я в грязи и мусоре. И это так несправедливо!

Позади слышится шорканье тапочек и вскоре меня обдает запахом дешевых сигарет. Федя приобнимает меня так, как будто рядом с ним какой-то дружбан. Одной рукой и за шею. Я уже совсем забыла, каково это быть желанной женщиной, а не матерью двоих детей. У которой тусклые глаза от усталости и растет горб на шее, потому что вечно тащишь с рынка по четыре сумки.

– Светка, ну харе. Чего ты ноешь? Подумаешь, насосала твоя подружка на хату новую и че? Думаешь, она будет в ней счастлива? Дык, она ж ниче больше и не умеет. А у таких, как она, пенсионный возраст сразу после тридцати начинается и все… Пойдет твоя Кариночка на свалку, потому что ее новое поколение сосалок выгонит.

– Угу, – хлюпаю носом. – Только у нее при этом будет все, чего у нас нет.

– Так мы к тому времени тоже на ноги встанем, ты только потерпи малехо. – Он чмокает меня в щеку. – Мне Славка пообещал одну халтурку, а там бабло немалое крутится. Будешь и ты у меня скоро в мехах да брульянтах.

И на душе от этих слов становится немножечко светлее. Знаю, что как последняя дура верю в это. Но, а что мне остается делать? Федька тоже не подарок, как и я, но мы любим друг друга. А с милым, как говорят, рай и в шалаше можно устроить. Все трудности у нас временные, все вытерпим, выстоим. А Каринка и вправду останется ни с чем. У меня хотя бы уже двое подрастало. У Ники малышка тоже имелась. А Карина восполняла эту брешь деньгами и шмотками. Кто ей стакан воды принесет? Несчастливая она была и будет. Даже в своих шикарных апартаментах, в соболях и дизайнерских украшениях.

– Ладно, – он помогает встать, – неси веник, подмету. А ты, давай, нос к верху и шуруй за малой. Пойдем потом в парк прогуляемся, голубей покормим.

Вот видите? Ничего еще не потеряно у нас. И настроение сразу на высокую отметку взлетело. Шагаю по улице, солнце светит, будто только мне одной. Даже не сразу понимаю, что у кружка, где дочка на гимнастику ходит, столпилось много мамочек.

– Случилось что-то? – осторожно спрашиваю у одной из них, в которой узнаю свою соседку из второго подъезда.

– А ты не в курсе? – выпучивает она глаза. – Там у наших малых тренер новый.

– И что?

– О, увидишь и все поймешь. – Как-то загадочно отвечает она и взбивает кудри на голове.

Стоит мне чуть более пристально посмотреть на собравшихся, понимаю, что все они одеты, будто на праздник. Раскраска на лице боевая, и вонь стоит такая от какофонии их духов, будто каждая вылила на себя целое ведро.

– Странно, что ты не знала, – шепчет соседка.

– Да у меня Федька пару дней Алинку забирал с занятий. – Пожимаю плечами. – Он ничего не говорил о новом тренере.

– Ну да, скажет тебе мужик, что на районе такой альфач появился, – хохочет рядом стоящая женщина. Кажется, это уже даже чья-то бабушка, а не мама.

До конца занятий еще десять минут, но дверь распахивается и выходит дочка с пакетом в руках. А следом за ней тот, от которого все пришедшие дамы вытянулись так, словно проглотили спицы.

– Есть мама Малышевой? – низкий баритон никак не вяжется с такой молодой внешностью.

–Я, – тяну руку вверх и подаюсь вперед, не замечая огорченные вздохи остальных.

– Добрый день, у нас случилось ЧП, – тренер мягко улыбается и я…я просто распадаюсь на какие-то микрочастицы от этой улыбки.

Красив. Молод. Федя даже и рядом не стоял. И мысли о муже как-то быстро сбивают внутренний накал. Я же мать, в первую очередь. Это Карина бы сразу взяла его в оборот, а мне нельзя.

– Что такое? – вижу, что кисть у дочки перебинтована.

– Я упала, – отвечает Алина и вздыхает.

– Не послушалась меня и неправильно выполнила элемент. – Поправляет ее тренер. – Там небольшая ссадина, но ничего серьезного. Мы обработали ее и оставили Алину отдыхать на скамейке. Понаблюдайте пару дней, если к ссадине не добавится растяжение, можете приходить на занятия в понедельник.

– Спасибо… – запинаюсь, потому что не знаю, как его зовут.

– Григорий Сергеевич, – подсказывает он, – а вы?

– Светлана. Просто Светлана. – Беру дочь за здоровую руку. – Очень признательна вам за заботу.

– До скорой встречи, – прощается он со мной и снова улыбается этой светлой и мягкой улыбкой, от которой у него по краям глаз появляются небольшие морщинки.

Уходим от здания все дальше и дальше. И все это время я стоически игнорирую желание обернуться, чтобы хотя бы еще разок увидеть его лицо.

7. Ника

Запотевший бокал с шампанским приятно холодит пальцы. Кто бы сомневался, что Карина поступит как-то иначе. Ведь домашние посиделки с тортом и чаем явно не про нее. Стоит признать, что новость о квартире слегка пошатнуло мое душевное равновесие. Но это была не зависть, а переживания за подругу. Внутренний голос отчаянно вопил, что добром это не кончится.

– Никусь, давай хоть ты не будешь сидеть с кислым лицом, – девушка протягивает свой бокал, чтобы со звоном чокнуться. – Все-таки, жизнь налаживается.

Смотрю на Каринку и подмечаю, что она вся светится. Как ребенок, который впервые в жизни увидел чудо наяву. Ей даже трудно усидеть на месте, чего не скажешь о Свете. Вся ее поза говорит о том, что ей некомфортно в этих апартаментах. Всю дорогу до нового дома подруги, она обозлено фыркала в сторону Карины. Впервые я была поражена поведением Светки и ее словами. Но стоило ей переступить порог, как она словно набрала в рот воды. Естественно, это не осталось не замеченным и Кариной. И если раньше она не преминула бы подначить ее, то сейчас девушка будто специально не заостряет своего внимания.

– Что с тобой? – улыбаюсь. – Ты как стоваттная лампочка освещаешь все вокруг.

– Просто… вчера кое-что произошло на юбилее, – лукаво произносит она.

– Небось, подцепила нового хмыря, – вставляет Света и залпом осушает бокал, от чего моментально закашливается.

– Что такое, милая? – Карина подталкивает к ней пачку бумажных салфеток. – От жадности пошло не в то горло? Или от зависти перекрыло кислород?

– Девочки, ну чего вы, – снова беру на себя роль рефери, – нормально же сидим. Обязательно гавкаться?

– А чего она вечно тыкает в свое превосходство? Ника, тебе разве не обидно, что она относится к нам, как бедным родственникам? Кидает подачки…

– Что-то я не заметила брезгливости в тебе, когда ты их принимаешь, – отрезает Карина. – Снова началось, Свет, да? Старая шарманка, где шалава Карина прыгает по хуям и получает все на свете, в то время как святоша Светочка доедает тот самый пресловутый последний кусок хлеба.

– Господи, – бормочу сама себе, утыкаясь лицом в ладони. – Снова начинается…

Каждый год одно и то же. Светку кроет из-за каких-то надуманных ею причин. В такие моменты она превращается в обозленную истеричку, которой все не так. Все у нее виноваты в том, что ее жизнь не такая, как она хотела. Но, при этом, ничего не предпринимает сама, чтобы хоть как-то приблизиться к мечте. И это порядком надоело.

– Прекратите, – чуть тверже произношу вслух.

– Ты что, – Светка ахает, – встала на ее сторону? Ты поддерживаешь эту продажную девку?

– Ты бы рот прикрыла, неудовлетворенная баба, – не остается в долгу Карина.

– Так, обе взяли и заткнулись! – Не выдерживаю и повышаю на них голос. – Быстро!

– Да она же…

– Света, я сказала, хватит! – Шикаю на нее и грозно тычу пальцем. – Что с тобой происходит? Твоя стервозность была бы понятна, если бы все это богатство свалилось на Карину внезапно. Но она с детства явно была не из наших рядов. У нее семья с достатком была и будет. И ты знала об этом. И раньше тебя это не волновало. Общалась же, дружила, а сейчас…

– Ой, а у тебя как будто нимб над головой прорезался, – огрызается она в ответ. – Не делай вид, что тебя это не цепляет. Она-то останется в этой шикарной квартире, допьет вкусное шампанское и уляжется спать в шикарную кровать. А ты? Как и я, вернешься в убогий дом, где ремонт делался еще в твоем детстве. Где вода и свет попеременно выключается, а в подъезде водятся тараканы. И где соседи – алкаши бухают на лавках под окнами до рассвета да так, что твои дети не высыпаются. Ты Милке в глаза-то загляни…

– Дочь не трогай, – обрываю ее монолог, – у нее будет другая жизнь и я максимально поспособствую, чтобы она жила в достатке. А ты, Свет, о своей детворе думай. Думай и старайся. Потому что сидеть и ныть – легче простого. А ты сделай хоть что-нибудь для этого, хорошо?

Настроение устремляется вниз. От этого разговора стало совсем не по себе. Обычно Светлана срывалась именно на Карине и меня не трогала. А сегодня, мало того, что зацепилась за мою персону, так еще и Милку упомянула. И этого я ей простить уже не могла. Внутри что-то натянулось.

– Ник, – Света, видимо, поняла свою ошибку, – сморозила не то, прости.

– Дура ты, – Карина собирает бокалы в кучку и разливает еще шампанского, – пора бы признать это. И зависть тебя, кстати, тоже не красит.

– Простите, девчонки, – всхлипывает подруга, – просто… Федька…

– А, тогда понятно, откуда ноги растут, – Каринка пристально смотрит на нее,– вот послушай меня, милая, и сделай зарубочку в своем мозгу. Федя твой та еще скотина. И очернить нас словами – малая толика того, на что он способен.

– Это не так, – машет Света головой.

– Так. – Припечатывает Карина. – И он будет говорить всякие гадости, лишь бы выглядеть святым в твоих глазах. Это такой типаж мужчин, которые сами по себе полное ничтожество. Обычно они присасываются к кому-то и качают из них все ресурсы до тех пор, пока носитель не откидывает тапки. А ты, лошадь, все тянешь этот воз и тянешь. Это нездоровая любовь, Света, от нее бежать надо.

– Тебе легко говорить, ты вон какая, – шмыгает та носом и опрокидывает бокал залпом. – Красивая. А я?

– Симпатичная, – добавляю, – но до безобразия глупая и ведомая. Это я была с тобой в роддоме в то время, как твой Федя бухал не просыхая несколько дней подряд. Это Карина помогла тебе погасить ваши долги по квартире вместо твоего мужа, который обменял твое же золото и снова ударился в гульки с дружками. Но тебе дали команду «они плохие» и ты топишь против нас, даже не задумываясь, что рушишь все вокруг. Так нельзя!

– Я все поняла.

– Да ни хрена ты не поняла, – Карина отставляет пустой бокал. – Стоит тебе зайти домой, как снова поплывешь от своего Ален Делона в подранных трениках.

– Девочки, а кому я нужна? Кто на меня еще так посмотрит?

– А ты глаза разуй и оглянись по сторонам. Как только это сделаешь, то сразу поймешь, что мужики – не мамонты. До конца еще не вымерли.

– Ты толкаешь меня на измену? – почти шепотом спрашивает она у нее и с ужасом смотрит почему-то на меня. – Но как это спасет мой брак?

– Было бы что там спасать. – Карина пожимает плечами и начинает загибать пальцы на руках, когда перечисляет ей «плюсы» своего предложения. – Во-первых, полезно для здоровья. Вряд ли Федор может похвастаться какими-то достижениями в этой сфере. Он же у тебя первый и единственный, что ты там видела? Вот заодно и узнаешь, что мужчины умеют и могут пользоваться своими причендалами на радость женщине, а не ради собственного удовольствия. Во-вторых, может выпасть вариант и того, что попадется человек с деньгами.

– Это все равно, что стать проституткой, – пыжится Света.

– Да ты, как я посмотрю, сегодня щедрая на комплименты. Окей, тогда у проституток, как ты выразилась, есть шансы своих детей баловать и покупать им то, на что они облизываются. И чувствовать себя при этом удовлетворенной по всем фронтам.

– А иначе никак нельзя?

– Можно. Но нужно пахать, как Ника. – Каринка щелкает зажигалкой у сигареты и закуривает ее. – Кстати, как первые рабочие деньки?

– Нормально. – Отмахиваюсь.

– И это все? – Света подается вперед.

– Да рассказывать нечего. Работы реально валом, причем Любовь Андреевна реально помешана на чистоте. А еще она перфекционистка. Пару раз замечала, как она после меня проходится в белых перчатках и с рулеткой в руках. Измеряет, чтобы все было на своих местах в точности до миллиметра.

– Жесть. – Вздыхают в унисон девчонки.

– Но, в принципе, все довольно неплохо. С ней можно и поговорить, и на похвалы она не скупится.

– Надеюсь, похвала хрустит бумажками в твоих карманах? – Карина прищуривается.

– Посмотрим на это в конце месяца. – Вздыхаю следом за ними. – Но не будем о грустном. Ты ведь не для этого нас собрала и шампанское тоже не просто так. Что случилось?

Карина загадочно улыбается и качает головой. Раньше она без утайки рассказывала о новом кавалере, но не сейчас. Что-то поменялось в ней и это было заметно.

– Это связано как-то с твоим боссом? – Света даже не дышит, когда задает этот вопрос. – Ты… он…

– Пока не знаю, – следует хитрый ответ. – Все настолько зыбко, что пока рано что-то даже думать.

– Ого. – Искренне изумляюсь. – Вот это да…

Мне бы надо было быть немножечко внимательнее в тот вечер. И, может быть, я бы поняла, что что-то не так. И что тот разговор станет последним «нормальным» в наших жизнях. Потому что потом все пошло под откос…

8. Карина

Я не знаю, что со мной, но меня знатно потряхивает. И это первый случай за всю мою взрослую жизнь. Так тщательно, как сегодня, я еще никогда не собиралась на работу. Раза три точно меняла наряд, репетировала перед зеркалом свои реакции. Но стоило мне войти в здание холдинга, как все моментально вылетает из головы. Хотя с праздника уже прошло два дня, некоторые сотрудники выглядели так, будто продолжали квасить и субботу, и воскресенье. Слегка помятые лица, далеко не трезвый взгляд. Мариночка, которая бегала на перекур к вышестоящему руководству вообще якобы «приболела» и не вышла на работу. Надеюсь, у нее банальное похмелье, а не кое-что похуже. Потому что, если верить сплетням, она своего все же добилась и с празднования укатила вместе с Семеном Олеговичем. Вот только этот козел трепался с администратором у стойки ресепшена, как ни в чем ни бывало. А девчонка куда-то запропастилась.

– Доброе утро, – сухо приветствую их, когда прохожу мимо в сторону лифта.

Господи, хоть бы он не поперся следом. Хоть бы не поперся… черт!

– Кариночка, ты прямо вся сияешь. Вот у кого хороший обмен веществ, да? Любое похмелье поплечу. – Отвешивает он комплимент, когда мы оказываемся тет-а-тет в жестяной коробке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.