Regina Oscura, Дарья Волчек
Лови момент

Пролог.

Белая бумага впитала в себя аккуратный, словно выверенный по линеечке, почерк, написанный именной тёмно-синей ручкой. Идеально ровный, без единого залома лист перекочевал от меня к Толмачёву. Нас разделял широкий дубовый стол, который когда-то давно я помог выбрать боссу. Казалось, это была другая жизнь. И я был в ней совсем другим.

– Я увольняюсь.

Я сам удивился, насколько спокойной получилась эта фраза. Внутри даже ничего не дёрнулось, простой будничный тон, которым я просил официанта принести счёт или сообщал таксисту, к какому подъезду подъехать. А вовсе не обрубал на корню свою карьеру, то, чем кропотливо занимался больше шести лет. Хотя по пути в кабинет Толмачёва, я успел тысячу раз обдумать правильно ли поступаю. Покидать «TMR» или остаться. Сдаться или продолжить мучения.

Владимир Ильич, прочитав первые строчки заявления, немедленно поднял на меня удивлённый взгляд. Мужчина снял очки, протёр их платком, нацепил обратно на широкую переносицу и только потом сказал:

– С чего вдруг такое решение?

– Я не справляюсь со своими обязанностями. Следовательно, мне здесь больше делать нечего.

– Присядь-ка, – он кивнул на мягкое кресло напротив себя.

Плюхнувшись на него, я сложил руки на груди, а ногу закинул на колено. Я был готов держать оборону до самого конца, а проскользнувшую искру сомнения прикрыл расслабленной позой. С вероятностью в сто процентов Толмачёв начнёт меня уговаривать подумать, и эта беседа продлится далеко не пятнадцать минут. Но я не учёл маленькую погрешность в расчётах – его чутьё на истинные причины многих поступков:

– Кирилл, насколько бы я тебя не ценил, я понимаю, что не смогу удерживать тебя насильно. Но, – он многозначительно замолчал, я еле сдержался от того, чтобы закатить глаза, – хочу попросить тебя не рубить сплеча.

– Белинский сведёт меня с ума. Поправка, он уже это сделал.

Сейчас я чувствовал себя маленькой девочкой с розовыми бантами на голове, которая ябедничила маме на подругу. И это было отвратительно. Я ненавидел жаловаться. Я шёл к цели без всяких сожалений и нытья. Но сегодня ничего не мог с собой поделать. Наверное, это была моя крайняя точка. Конечная остановка.

– У меня уже просто нет сил выносить его выходки. Готов подписаться под своей профнепригодностью и свалить в закат. Не переживай, я быстро найду себе замену.

– Что случилось на этот раз?

Я уже был готов сдать своего подопечного со всеми потрохами, но в последний момент остановил себя и покачал головой:

– Ничего такого, чтобы он не выкидывал до этого, но все его действия намотались друг на друга как снежный ком. Я полностью потерял контроль над ним и своё терпение.

Испещрённый завитками шрифта лист вернулся ко мне без подписи – Владимир Ильич принял решение. Он внимательно и с долей сочувствия посмотрел на меня поверх чуть съехавших очков и покачал головой.

– Давай поступим следующим образом. Я дам тебе отпуск, – он сцепил пальцы в замок и качнул головой. – Да, отпуск. У тебя есть неделя. Уезжай, проветри голову, проветрись сам, наберись впечатлений. А к твоему приезду я урезоню Богдана и постараюсь найти тебе помощника, чтобы хоть как-то тебя разгрузить. Договорились?

– А… – было начал я сопротивление, но мужчина снова меня перебил.

– С ребятами всё будет в порядке. На ближайшую неделю это не твоя головная боль. Свободен, и раньше вторника в офисе не появляйся. Накажу.

Толмачёв добродушно улыбнулся и в подтверждении своих слов ещё и рукой на меня махнул, мол, давай, вали уже собирать чемоданы. Больше на меня внимания он не обращал – поглаживая бороду, вперил взгляд в стопку договоров, пролистывая их к тем местам, где был прикреплён красный стикер. Особо важные проекты, требующие его вмешательства.

Покидая кабинет босса, я пулей пролетел мимо милой секретарши Риточки. Она регулярно строила мне глазки, стоило только появиться в радиусе десяти метров. Непонятно, на что девушка надеялась, ведь я ясно дал понять: отношения на рабочем месте меня абсолютно не интересовали. И вообще, на все эти розовые сопли у меня не было времени, особенно с ней – кажущейся такой легкодоступной. Чего только стоило глубокое декольте и нарочито короткие юбки. Но звукозаписывающая студия имела слишком свободные нравы, а значит никакого дресс-кода для сотрудников.

Только когда впереди замаячил мой автомобиль, я позволил себе замедлиться и перевести дух.

Отпуск, значит. Теряешь сноровку, Круглов. Уже и на увольнении настоять не можешь.

Последний раз я был в полноценном отпуске так давно, что, кажется, это было неправдой. И сейчас, когда мне дали вольную на целую неделю, я был в растерянности и не знал, как с ним поступить. Я так сильно привык быть всегда в движении, что этот неожиданный отдых сейчас воспринимался как наказание, а не награда. Да и куда ехать? На море? В Европу? В деревню? Или просто закрыться дома и медитировать перед телеком?

Почему теперь я не мог принять даже такого простого решения? Любой другой бы обрадовался отпуску и уже заказывал билеты на самолёт. А я стоял возле машины и смотрел на блестящий синий капот тачки.

Из собственных мыслей выбил телефонный звонок. Из динамика полились медитативные клавишные (да, роком, металлом, кором и прочим я теперь сыт по горло), а на экране заморгало довольное жизнью лицо Семёна. Несколько секунд я раздумывал над тем, ответить или нет, но всё-таки ответственный Кирилл одержал победу и взял трубку. Ударник не был тем человеком, который звонил по пустякам или ради дружеской беседы.

– Я слушаю.

– Кирилл, привет, тут такое дело, – торопливо заговорил парень, – мы Богдана потеряли.

Я устало вздохнул, уже жалея, что не проигнорировал Семёна.

– В смысле потеряли? Он же не ключи, чтобы пропасть.

– Дома его нет, на телефон не отвечает, и вообще, его не видели уже несколько дней…

В голове бегущей строкой пролетели все доступные мне ругательства. Так хотелось найти этого сосунка, возомнившего себя звездой и ощутившего вкус вседозволенности, и сжать его пустую черепушку так сильно, чтобы она щёлкнула подобно ореху. Но вслух я сказал:

– Я постараюсь узнать, где он. Если что – позвоню.

– Хорошо, спасибо, – в его голосе послышалось облегчение.

Сбросив вызов, я сел в салон, кинул телефон на пассажирское сидение и раздражённо поморщился. Отпуск так отпуск. И точно не дома. Чем дальше, тем лучше. Но территорию страны покидать не стоит. Мало ли придётся вытаскивать из передряг задницы всех «Аутсайдеров» одновременно.

Глава 1. Кирилл

Я вышел на просторный балкон и не смог сдержать счастливой улыбки. Куда ни кинь взгляд – всюду море. Голубое, манящее, оно сверкало и переливалось на солнце так сильно, что слепило глаза. А там, где не было воды – была зелень. От её ярких красок тоже рябило в глазах.

Всё-таки идея была не такой уж и плохой, какой могла показаться на первый взгляд. А от предстоящего отдыха немного кружилась голова. В основном потому, что я до сих пор не понимал, что же с ним делать и чем себя занять. Я уже успел выспаться на год вперёд, а может быть даже и больше. И всё равно, головой был там, в Москве, мысленно выстраивая график своих подопечных и координируя все их передвижения. Но слово Толмачёва – закон, и я не смел его ослушаться.

Из комнаты я услышал знакомый рингтон. Последние сутки я успешно игнорировал все звонки и входящую почту, не выключая телефон только для того, чтобы не пропустить, если произойдёт что-то действительно страшное. Например, обваляться акции лейбла. Или разом выйдут все исполнители. Или нас начнут захватывать инопланетяне, а я не организовал прощальный тур группе.

Обычно после второго звонка человек понимал, что сейчас не лучшее время для разговоров и прекращал мне надоедать. Изредка оставляли сообщения в мессенджерах или на автоответчике. Но не в этот раз. Телефон уже раз в четвёртый начинал свою песню заново.

Я прошёл обратно в номер и посмотрел на экран разрывающегося аппарата. Конечно, никто иной, как Белинский. Он один обладал такой поразительной настойчивостью в одних вопросах, и колоссальной слабостью в других. Кажется, нужно сразу расставить все точки, иначе он не прекратит портить моё настроение.

– Ты где? – без всякого приветствия начал Богдан, едва я успел принять вызов. – Почему я должен искать тебя по всему городу?

– А почему я должен делать то же самое? – усмехнулся я, не желая оставаться в долгу.

– Тебе за это платят, – Богдан тяжело выдохнул в трубку, – ты мне нужен, сейчас. Где ты?

– В Караганде. Все вопросы к Толмачёву, увидимся во вторник.

– Ты охренел, Круглов?

– Ещё одно слово и во время тура у тебя не будет отдельного номера.

– Не злись, любимый менеджер. Но твоё вмешательство, правда, очень нужно. Саша…

– К Толмачёву. По-ка.

Я сбросил звонок и отшвырнул от себя телефон. Внутри, как это обычно бывало после его звонков, царила буря. А ещё, волнение и страх. Этот парень попадал в неприятности, как муха на липкую ленту, да ещё и с завидной регулярностью. И то, что в этот раз он звонил с упоминанием имени, которое напрочь сносило его крышу, не могло не тревожить. Предчувствие непоправимой беды затопило целиком. Если я не вмешаюсь, он снова потянется к наркоте. Но если всё же вмешаюсь, то окончательно сотру границы дозволенного и личного пространства. В голове между собой снова бились ответственность и острое желание отстраниться от дел группы хотя бы на пару дней.

Вместо того, чтобы отправиться на пляж и забить на звонок Белого, я снова потянулся к телефону, обещая себе, что это последние рабочие секунды. Самым адекватным и здравомыслящим из группы «Аутсайдеры» был Семён, вот ему-то я и набрал сообщение.

На мой вопрос, всё ли у них в порядке, мне почти мгновенно прилетел ответ:

«Всё норм, не бери в голову, мы сами разрулим. Отдыхай и не забудь обгореть».

Ну, сами так сами, мне же лучше.

До самого вечера я валялся в кровати, залипая в сериал, который всё мечтал посмотреть, но времени на это категорически не хватало. Отголоски истощения ещё давали о себе знать, поэтому во время особо скучных сцен я проваливался в дрёму. Инородным казалось само отсутствие необходимости куда-то бежать, решать важные дела, или кого-то вызванивать. Свободное время было мне чуждо, и я не умел им распоряжаться.

В распахнутую балконную дверь врывался солёный воздух, напоминая о том, что я нахожусь не в загазованной Москве, а на побережье Чёрного моря, почти в лоне природы, стоило лишь руку протянуть к ней. Странно, непривычно и очень круто.

В мечтах, конечно, был отдых покруче. Майорка, Лос-Кабос, Борнео, Канары. Но с этим пришлось повременить. Доберусь до них в другой реальности, когда от меня не будет зависеть жизнедеятельность рок-группы. А разгрузиться от лишних мыслей и лиц можно и здесь. К тому же Мисхор в своей красоте ничуть не уступал райским островам. Здесь тоже было на что посмотреть (хоть в моих планах и был только один пункт – проваляться на пляже пока не растаю).

Досмотрев последний эпизод сериала, я быстро собрался и всё-таки решил разведать окрестности. Хотя бы обширной территории отеля. В названии стояло гордое «Resort & Spa», значит, тут точно есть свой спа-центр, а массаж бы мне точно не повредил. Или какие-нибудь модные процедуры. А лучше всё и сразу. Но к моему разочарованию всё это уже было закрыто к восьми часам вечера. Работал только хаммам и крытый бассейн с джакузи. И то, записываться нужно было заранее.

– Спасибо, хоть очередь выстаивать не нужно, – недовольно буркнул я и развернулся в противоположную от комплекса сторону.

Пересекая огромное лобби пятизвёздочного отеля, я чуть не сбил нерасторопного беллбоя[1], который засмотрелся на высоченный стеклянный потолок и выкатил тележку с чемоданами почти в центр. Видимо, парень работал здесь совсем недавно и не успел привыкнуть к чрезмерной роскоши. В этом отеле она не пестрела повсюду, но тонко прослеживалась в дорогих отделочных материалах (мраморные полы, древесина благородных сортов, шёлковые обои, стекло на потолках); в однотонных и явно авторских картинах в толстых рамках; в дизайнерских причудливых лампах; ароматных жёлтых цветах в массивных вазах; высоких стенах и мебели, обтянутой бархатом. Необходимый сердцу размах здесь чувствовался в деталях. Только вот с обслуживанием были явные проблемы.

Если мне не удалось получить желаемого релакса в отеле, то придётся медитировать у кромки моря. Послушать его ночной шёпот, последить за редкими отблесками луны в тёмных волнах.

Пройдя вдоль вытянутого, футуристического отеля, с выпирающими волнами голубых стёкол и стремящимися ввысь белыми лепестками крыши, я пересёк почти безлюдную набережную. Слабые огни фонарей осветили лестницу, которая и вела к притихшему пляжу. Чуть дальше, почти за пирсом виднелся небольшой костёр (или только с такого расстояния он казался таковым), вокруг которого собралась молодёжь. Ветер доносил до меня их смех, бренчание на гитаре и пение.

Компания мне была ни к чему, поэтому, спустившись с лестницы, я пошёл в противоположную сторону. И почти сразу упёрся в покатый обрыв, уходящий полукруглыми скалами в море и огороженный парапетом. Вот оно – идеальное место моего уединения.

Усевшись на прохладный, чуть влажный металл, я уставился в тёмную линию горизонта. По крайней мере, мне казалась, что она именно там, ведь свет уличных фонарей меня почти не достигал. Со стороны я мог представлять собой печальное зрелище: сижу здесь один и гляжу в пустоту. Но внутри я был рад, что нахожусь здесь, слышу волны, разбивающиеся о камни, вдыхаю соль и чувствую её на коже. Впервые в голове пчёлами не роились мысли, перемешиваясь с задачами на день и обязанностями перед группой. Никакой утомляющей рутины и графиков. Только я и свободная стихия.

Неожиданно я почувствовал присутствие рядом с собой. А затем периферическим зрением заметил, как рядом со мной на парапет кто-то сел. И судя по запаху духов, что услужливо донёс до меня ветер – это была девушка. А тихий вздох подтвердил мои предположения. Стараясь не обращать внимания на вторжение, я продолжил следить взглядом за мерным движением волн, пытаясь вернуть мысли в прежнюю колею.

– Вода странная, не правда ли?

Вопрос звучал неожиданно, как и само её появление здесь. Я замешкался, даже не зная, что ответить на это. Но она продолжила:

– А ещё говорят: «у меня вода мягкая». А у кого-то жёсткая. Что это значит? Разве может вода быть жёсткой, это же абсурд.

Я почувствовала, как мои брови поползли вверх.

– Жёсткая вода из-за большого содержания в ней солей, – вдруг ответил я, хотя изначально не собирался вступать с ней в разговор.

– Как интересно, – задумчиво протянула девушка. – Получается, что вода в море тоже жёсткая? Она ведь солёная.

– Получается так, – усмехнулся я.

– Значит, соль это тоже вода, только в ней маленькое содержание воды, да?

– Это самый странный разговор в моей жизни, – улыбнулся я.

– Какие же скучные у вас будни, – фыркнула девушка. – Ведь из таких разговоров состоит жизнь нормального человека почти на шестьдесят семь процентов.

– А остальные тридцать три?

– Ну, семь процентов это скучные и душные разговоры о смысле жизни, где-то пятнадцать оставляем на рабочие моменты, а десять процентов на милые разговоры со своими животными.

– Вы потеряли один процент.

– Ну-у-у, – задумчиво протянула она, – а один процент – это маты.

– Кажется, на эту часть вы оставили слишком мало процентов, – рассмеялся я, – я бы оставил процентов сорок, не меньше.

– А если я скажу, что вы плохой мальчик, это будет звучать слишком странно?

– Не страннее, чем весь этот разговор в целом, – пробормотал я.

Я намеренно не поворачивался к ней. Почему-то мне захотелось пофантазировать о том, как она выглядит, не разрушать момент несбыточными ожиданиями. У неё был приятный голос. Очень приятный.

Нежный и обещающий, как шелест ветра или спокойное море. А обладатель такого голоса точно не мог быть некрасив.

– Я первый раз в Крыму, – снова подала она голос. – И вообще, первый раз на море.

– Понравилось?

– Ну как-то не особо поняла его, если честно. Да, много воды, причём иногда достаточно холодной. А так прикольно, можно погреться на солнышке после. Интереснее, чем в ванной. Хотя-я-я… Вряд ли в море можно кинуть шипучий шарик и раскрасить его, допустим, в розовый с блёстками.

– Ну да, это весомый плюс в пользу ванной, – согласился я. – Но ведь в ванной не поплавать на матрасе или в круге.

– Блин, ну тоже верно! Ну а в море, кстати, голышом не поплаваешь. Это разве не минус?

– Как не поплаваешь? Снял трусы и вперёд.

Она тихо хихикнула.

– А как же люди?

– Но ведь можно ночью?

– Кто же плавает ночью? – искренне удивилась она. – Это же странно.

Я улыбнулся.

– Больше страшно, чем странно. Почему-то постоянно кажется, что тебя в любой момент могут цапнуть, и прощай нога.

– А вы в этот момент были в трусах? – в её голосе было столько любопытства, что я не удержался и громко рассмеялся.

– Теперь мне даже жалко, что я был в трусах.

– И столько потеряли, эх, – вздохнула она.

– Постараюсь восполнить этот пробел, – пообещал я и удивился.

Зачем я это сказал? У меня ведь и мыслей таких никогда в жизни не было. А вот она пришла и появились.

– Я никогда не верю на слово, так что мне придётся это проверить, – я услышал характерный щелчок и пространство между нами озарилось короткой вспышкой разблокированного экрана. – Кстати, о воде. В кружке вода тоже голубого цвета, просто её там мало, поэтому она прозрачная.

– Если с примесями, то она уже не обязательно голубая.

– Тогда это уже не вода, а муть какая-то, – пространство между нами погасло, она спрыгнула на землю. – Боюсь, мне пора идти. Было приятно пообщаться с вами.

Пара мгновений – и девушка испарилась, словно не было её и этого странного диалога. Лишь приятное послевкусие и лёгкий аромат духов, который я всё ещё ощущал вокруг, говорили, что всё было по-настоящему.

– И мне приятно. Как ни странно, – пробормотал я в никуда.

В целом казалось, я только что поговорил сам с собой или с воображаемым другом, так быстро девушка исчезла, шурша галькой под ногами. Но она была реальной и составила мне компанию на этом парапете. А я составил ей в разговоре о воде. Подумать только, что таких простых и одновременно максимально глупых вещей мне действительно не хватало.

Глава 2. Кирилл

Распахнув глаза, я не сразу понял, где нахожусь. И только спустя пару мгновений я вспомнил, что уже больше суток не в Москве. А затем тут же и вчерашнее удивительное знакомство. Девушка, имени которой я так и не узнал, но уверен, что обязательно распознаю её лишь по голосу, самым невероятным образом снилась мне всю ночь. Да, я не видел её лица, но почему-то очень ярко представлял себе тёмные волосы ниже плеч и глаза цвета шоколада.

Сев в кровати, я закрыл лицо ладонями и рассмеялся. Кажется, у меня слишком давно никого не было, что я впечатлился одним лишь разговором, который выходил за рамки нормальности. И снова Толмачёв оказался прав, во всём. Я заработался, забыл, что такое обычная жизнь и вот он итог. Прощай, крыша.

Ладно. Сначала по расписанию завтрак, а затем всё остальное. И, кажется, недалеко от отеля находилось милое кафе с летней верандой. Я уже сто лет не ел просто в удовольствие, а не на ходу, вечно куда-то спеша.

Под лёгким тканевым тентом гордо расположились квадратные столы, выкрашенные ярко жёлтой краской. Их было немного на узкой террасе, но мне повезло – я выбрал самый лучший возле деревянных перил, опутанных цепочкой гирлянд и отцветающих плющём. Почти билет в первый ряд с видом на синеву рокочущего моря.

Официанта долго ждать не пришлось. С сильным акцентом он посоветовал выбрать бодрящий фильтр-кофе и фирменный завтрак от шефа, ради которого, по его словам, сюда приходит половина посёлка. Сделав заказ, я откинулся на спинку полукруглого ротангового кресла и принялся рассматривать людей. Хорошо, что я так кстати надел тёмные очки.

Время уже перевалило за полдень и здесь, скорее всего, остались такие же поздние пташки, как и я. Небольшая компания через два столика что-то оживлённо обсуждала между собой, взрываясь вызывающе-громкими приступами смеха. Совсем юные парень и девчонка сидели в самом углу в тени соломенного зонта и чуть ли с рук друг друга не кормили. И последний посетитель (исключая меня) – темноволосая девушка в почти таких же очках, как и у меня. И, кажется, она неотрывно смотрела в мою сторону.

Всё тот же смуглый официант принёс мой завтрак. И я переключил внимание на то, без чего не могло обойтись (по версии персонала) идеальное утро – омлет с томлёными помидорами и кофе. Здесь же плюсом к этому ещё и поджаренные кусочки бекона, и хрустящие тосты, и свежие овощи. Завтрак чемпиона, не иначе. Поспешно сделав два огромных глотка чёрного кофе, я сразу же попросил официанта принести мне ещё один, и приступил к еде, попутно листая новости на планшете.

Это занятие поглотило меня настолько, что я не сразу заметил приближение к столику. И когда услышал скрежет ножек по деревянным половицам, я поднял голову. Напротив меня присаживалась девушка, та самая, что ещё недавно смотрела на меня с соседнего столика. Она сняла очки, убирая их на голову, отчего её волосы забавно топорщились в стороны наподобие солнечных лучей.

– Привет, – она широко улыбнулась, чуть прищурив глаза, – я не сразу тебя узнала, если честно. Хотя твои кудряшки дали подсказку.

Голос. Это её голос.

– Привет, – прохрипел я, жадно рассматривая черты её лица, в очередной раз радуясь тому, что додумался нацепить очки. Всё, как я себе представлял, только в разы лучше.

– Рада, что мне не пришлось переворачивать весь город в поисках тебя.

– Тебе настолько не с кем обсудить агрегатные состояния воды? – улыбнулся я.

– Не без этого, – она поставила локти на стол, придвинулась ближе и доверительно понизила голос, – но в основном потому, что здесь невероятно скучно.

– Я каким-то образом похож на парк аттракционов? – удивлённо вскинул брови я.

– Лучше. Ты похож на целый аквапарк.

– Звучит лестно.

Она рассматривала меня широко раскрытыми глазами, так откровенно и внимательно, что казалось, хотела заглянуть под кожу. Я, в свою очередь, делал то же самое. Тёмные, слегка растрёпанные волосы обрамляли аккуратное, чуть широкое в челюсти, лицо с невероятными глазищами цвета молочного шоколада. На контрасте с очень светлой кожей это смотрелось необычно и, несомненно, привлекало внимание. Белый топ открывал вид на выпирающие ключицы и полукружья груди, куда я беззастенчиво скользнул взглядом. Судя по всему, там и правда есть на что посмотреть. Поймав себя на эти мыслях, я вернулся обратно к глазам, ещё раз поблагодарив создателя тёмных очков.

– Ты определённо мне нравишься, – она удовлетворённо качнула головой и протянула узкую ладошку. – Я Алиса.

– Кирилл, – осторожно пожал её тонкие пальцы.

– Рада знакомству, Кирилл. Классные татуировки, кстати.

Снова улыбнувшись, она беззастенчиво стащила с моей тарелки тост и со вкусом хрустнула им.

Я посмотрел на свои руки. Татуировкам уже чёрт знает сколько лет. Настолько, что порой, я забывал о существовании этих рисунков на моей коже. Но достаточно было просто посмотреть в зеркало, и то, чему я старался не придавать значения, с силой врезалось в память. Да и в тех кругах, где мне приходилось вращаться, это считалось почти нормой. Музыканты просто обожали татуировки.

И я абсолютно точно тоже был рад этому знакомству. Несмотря на то, что по долгу службы мне каждый день приходилось знакомиться и общаться с разными людьми, это самое приятное за последнее время.

– Надолго здесь? – спросила Алиса.

– А с чего ты решила, что я не местный?

– Ты слишком восторженно смотрел вчера на море, да и слишком модный для этой деревни, – смешно наморщила нос она. – Ну так что?

– На пять дней, – ответил я.

Надо же, как быстро меня раскусили. Или у неё дар просто?

– Отлично, тогда нельзя терять ни минуты, – она возбуждённо потёрла ладошки и вытащила из сумочки, что всё это время стояла на столе рядом, телефон. – Говори свой номер.

Я продиктовал ей номер, и почти сразу же мой телефон громко завибрировал по стеклянной столешнице.

– Увидимся вечером, да?

– Даже если я откажусь, где вероятность, что ты воспримешь это за ответ?

– Правильно мыслишь, Кирилл.

– А вдруг я маньяк? – я поднёс чашку с кофе ко рту, ожидая её реакции

– А вдруг я тоже, а в моей сумочке вовсе не косметичка, а орудия пыток?

– Тогда мне стоит тебя бояться.

– Но ещё лучше со мной дружить.

Игриво подмигнув, она поднялась с кресла, и махнув рукой, ушла, ловко лавируя между столиками.

Я смотрел вслед её тонкой фигуре, плавно скользящей по улице, пока она совсем не затерялась между людьми. Кажется, планы на спокойный отпуск пошли прахом. И не могу сказать, что мне это не нравилось. Скорее всего, будет даже интересно.

Телефон на столе коротко пиликнул. Смахнув экран вверх, я улыбнулся.

Незнакомый номер: пенная вечеринка. 17.00. Парк-отель «Авеню». Я буду ждать:)

Глава 3. Кирилл

Развалившись на огромном диване, я в который раз пересматривал «Клинику»[1] и заедал всё это дело солёным попкорном. Да, я знал все сюжетные повороты, наизусть выучил саркастические монологи доктора Кокса и практически готов учредить собственную премию «Всем плевать»[2]. Даже бы не поскупился на награды. И все бы они достались Белинскому (так что можно сразу заказывать с его высокомерным лицом). Но в свой неожиданный отпуск я не смог отказать себе в этом удовольствии, оправдываясь лишь тем, что на пляже я уже побывал, а в сериале действительно хорошие саундтреки. Вовсе не потому, что я фанатик. Совсем нет.

«– Так, слушай сюда, ты теперь крутой, и тебе пора поработать над своей походкой, – посоветовал Ганди».

И вот уже в фантазиях Джей Ди[3] они заваливались в клинику, одетые в мегаглупые и пёстрые наряды, а я не смог сдержать улыбки.

Узнай парни, что в свободное время я вовсе не избивал котят, подсчитывая при этом прибыль, а смотрел старые сериалы, то точно бы потерял их уважение. Как можно слушаться и побаиваться человека, который тащится от простенького веб-шоу?

Но надо признать, последние шесть серий я смотрел словно сквозь очки с плохими диоптриями или замутнённое стекло. Не знай я событий, точно бы потерял нить повествования. Чем ближе время на наручных часах приближалось к шести, тем больше я нервничал. Как школьник, который впервые пригласил невероятно красивую девушку на свидание, а в самый ответственный момент даже поцеловать нормально её не смог. Только вспотел. А самое смешное, что на свидание, вообще-то, пригласили меня.

Я порывался написать Алисе о том, что не приду, что появились срочные дела или меня, например, похитили инопланетяне для опытов. И объяснить этот иррациональный страх я не мог. Школу я закончил кучу лет назад и неопытным парнем меня точно не назвать, но рука дрогнула, когда я печатал короткое: «Не смогу, прости».

Может, для полного расслабления мне не хватало именно этих нелепых бесед? Неважно о чём. О воде, чайках, структуре листьев, цвете земли. Да какая к чёрту разница, если её улыбка могла с лихвой заменить все заумные речи о выгодных рекламных вложениях?

Хотя если бы я всё же отказался, она не сильно бы расстроилась, ведь её следующим сообщением после приглашения было:

«Даже если ты откажешься, я всё равно там буду. Просто, чтоб ты знал ;)».

Больше она ничего не писала, и не требовала моего ответа, просто принимая молчание. Такая констатация факта: с тобой было бы веселее, но и без тебя неплохо. Почему-то я был крайне уверен, что она найдёт чем заняться даже на самой тухлой вечеринке в мире.

Я щёлкнул по красной кнопке на пульте, выключая сериал. Огромный номер тут же заполонили звуки курорта, что врывались в открытую балконную дверь. Шум моря ласкал слух, переплетаясь с приглушённой музыкой набережной, криками чаек, громкими голосами туристов и редкими, но недовольными гудками машин. Больше всего привлекала именно музыка, я вслушался в её зажигательные мотивы, глупо пытаясь выдернуть из них приятный голос Алисы.

– Была не была, – шлёпнув себя по бедру, вскочил с дивана, чуть не опрокинул тарелку с попкорном.

Когда я покинул свой номер и оказался на вечеринке, на Мисхор плавно опустился сумрак. Он постепенно подступал к посёлку, мягко обволакивал сочную зелень растений и острые пики горных хребтов Ай-Петри[4], давая солнцу напоследок выплеснуть палитру красок на небо.

Этот фиолетово-розовый закат и стал сопровождением к развернувшейся перед круглыми бассейнами вечеринке. То, что в приглашении Алисы называлось пафосно «Пенная pool party День Нептуна» на деле же оказалось костюмированным утренником для тех, кто ещё не покинул курорт.

Мимо меня, с пышной пенной шапкой на голове и в соломенной гавайской юбке, проплыла пожилая женщина, повторяя движения ведущего. Похоже, танцевали они Макарену.

– А теперь ручки на талию! – крикнул мужчина в костюме Нептуна в микрофон, – Эй-й-й, Макарена.

И как по команде, девушки на сцене синхронно подпрыгнули. Свет слабых сине-фиолетовых стробоскопов плясал по их оголённой коже, прикрытой блестящими купальниками. Наверное, они изображали русалок. Только вот с Нептуном им не повезло – он продолжал нелепо двигать бёдрами и выкрикивать невпопад псевдо испанские слова.

Я не знал, здесь ли ещё Алиса (и приходила ли вообще), ведь она так и не ответила на моё сообщение. Но я очень надеялся застать её здесь. Пробираясь сквозь облака пены, которые выплёвывали огромные пушки и рассыпали на танцующих, я думал лишь о том, что не видел её от силы часов шесть, а казалось – нас разделяла вечность.

– И-и-и потвторя-я-яем движения! Ручки перед собой.

Я оглядывал присутствующих, пытаясь в рваных движениях узнать Алису, но никого даже отдалённо похожего на неё возле сцены не было. Яркие вспышки света били в глаза, мешая вглядеться в первый ряд, где собрались самые активные. Совсем ещё юная девушка, наверняка даже неокончившая школу, ослепительно мне улыбнулась, принимая мою растерянную мину за интерес. Я качнул головой и наугад двинулся к бассейнам. Ногами пришлось ещё активнее разгребать мыльное препятствие перед собой. Алисы точно здесь нет. Ну не могла она пропустить флешмоб, да ещё и под Макарену. Что-то мне подсказывало, что она бы и на сцену выпрыгнула, затмевая собой танцовщиц.

Но сегодня удача оказалась на моей стороне – девушка сидела на самом краю небольшого джакузи, пиная пузырьки и потягивая через трубочку красно-оранжевый коктейль. Плечи её шевелились в такт музыке, а на шее болталось пёстрое ожерелье из искусственных цветов. Розовый бутон был вплетён и в волны тёмных волос.

– И не забудь добавить в фарш больше лука.

Я остановился в паре шагов от Алисы, прислушиваясь к её разговору с полной дамой, что отмачивала своё тело в том же джакузи.

– Только ты лук не через мясорубку, а ножичком порежь. И не надо мякиш хлебный в молоке, обязательно в водичку. Знаешь тогда какие котлетки сочные получаются? Просто загляденье, во рту та-а-ают.

– Валюша, ну какие котлеты? Девочка совсем ещё юная, ей не до твоих рецептов, ей вон веселиться надо – из-за спины женщины показался худой, как щепка мужчина, видимо, муж собеседницы Алисы.

– Как она, по-твоему, себе жениха найдёт? А вот попробует котлеты по моему рецепту и всё – сразу в ЗАГС.

– Да, котлеты получаются что надо! Только она и без них ухажёра себе найдёт. Пойдём уже в номер, а?

– Моя мама в фарш ещё яйцо добавляет, – поддержала тему Алиса, прокручивая пальцем маленький зонтик в бокале, – и запекает в духовке с овощами. Но у меня так вкусно не получается, может, и правда, лука нужно больше добавлять.

– Обязательно! И на медленном огне жарь, иначе сгорят – и всё, – женщина всплеснула руками, разбрызгивая тёплые капли во все стороны.

– Валя, там вон уже и опоздавший жених появился, – мужчина показал в мою сторону, сдавая с потрохами.

– Видишь, а это ты ещё готовить не начала!

Алиса поёрзала на своём месте и махнула мне, приглашая присоединиться к их кулинарному кружку. Интересно, что же я мог туда привнести? С моим-то графиком я даже и не помнил, когда готовил что-то помимо макарон или яичницы, действительно наслаждаясь процессом. Спасибо процветающей индустрии общепита, благодаря доставке я ещё не помер от голода.

– Привет, – шепнул я, присаживаясь на корточки рядом с ней.

– Знакомься, это мои новые друзья. Валентина и Сергей. Мы на завтраке познакомились, теперь – не разлей вода. А этот хмурый парень – Кирилл.

– Приятно познакомиться, – я протянул руку Сергею, обмениваясь любезностями.

– Я уже думала, ты пропустишь всё веселье, – вместо приветствия Алиса протянула мне свой бокал, – будешь? Он такой же кислый, как твоё лицо сейчас.

– Нет, спасибо.

– Ну как хочешь, – она пожала плечами. – Это, между прочим, «Секс на пляже». Знаю, название глупое – почему секс? И почему именно на пляже? А не в душе, например. Но мне его преподнесли с явным подтекстом.

– Преподнесли?

– Ага, крутился здесь один, восхвалял мою красоту, кажется, сравнивал с горами. Сказал, что точно должен угостить даму коктейлем. Вот, угостил, – Алиса приподняла бокал, покрутив им перед моим носом.

Я протянул руку к запотевшему бокалу, перехватывая его за короткую ножку.

– Я тебе другой куплю, – буркнул я.

– Ревнуешь? Не переживай, я тебя здесь ждала.

– Нет, просто не стоит принимать напитки от незнакомцев, – отрезал я, меняясь в настроении.

– Но ты тоже незнакомец, – беззаботно заметила она, – и тоже предлагаешь мне выпивку.

– Я хороший незнакомец, а бывают и проходимцы. Накачают и не заметишь!

– Тише, не кипятись ты так. Это приличный отель, семейный. И потом, Валюша бы меня в обиду не дала.

– Совершенно точно, – откликнулась женщина. – А тебе всё же не стоит оставлять её одну. Негоже, чтобы такая красавица скучала в одиночестве. Ты посмотри, она вся расцвела, как только ты пришёл.

Щёки Алисы запылали алым, но она попыталась скрыть это от меня за плотной завесой волос, притворяясь, что её внимание привлёк не лопнувший пузырёк, окрашенный в тёмные цвета закатного неба.

– Тогда позвольте, я её украду, скрашу томительное одиночество.

Я встал, и галантно поклонившись, коснулся губами её мягкой и такой тёплой ладони. Достаточно было просто приблизиться к её благоухающей коже, и в нос сразу ударил игривый запах земляники и свежей мяты, он щекотал, зазывая принюхиваться ещё и ещё.

– Ведите, сударь, – подыграла Алиса, присаживаясь в реверансе.

Мои глаза, как и у любого здорового мужчины, замерли на её, едва тронутых солнцем, длинных и стройных ногах. Чёрт возьми, они бесконечны!

Очень хотелось провести кончиками пальцев по гладким икрам, но я сдержал порыв и перестал рассматривать её словно озабоченный подросток в пубертате. Серьёзно, парень, пора остыть, а то она примет тебя за извращенца. И будешь ты беседовать сам с собой. Вот прямо как сейчас, только вслух.

Я потянул её в сторону бара, чтобы угостить обещанным коктейлем, но она резко остановилась и захлопала в ладоши, едва не подпрыгивая на месте от восторга:

– Я обожаю эту песню! – по её лицу пробежала фиолетовая тень приближающейся вспышки светомузыки. – Мы просто обязаны под неё станцевать.

– Серьёзно? Сегодня что, вечер латино?

– Ну конечно! Самые жаркие хиты, но лично я пришла из-за этой песни, – она подняла палец вверх, почему-то указывая в небо, словно заводная музыка лились именно оттуда, а не из мощных колонок.

– К чему тогда здесь Нептун?

– Ты просто не в теме, но он тоже любит латино-о-о. Не будь занудой, лучше станцуй со мной!

Девушка потянула меня на себя и задвигалась в унисон ритмичным звукам духовых и ударных.

– Ну же, просто расслабься! – крикнула она, – Livin’ La Vida Loca[1]. Представь, что ты – Рики Мартин.

Она вскинула руки, и её тёмные волосы словно продолжили движение за ней, рассыпаясь по плечам от каждого движения. Её ноги перемещались с каждым тягучим словом исполнителя. Алиса буквально слилась с ритмом, зазывала меня в свой танец оторваться по полной. Я сделал шаг вперёд и её загребущие ручки тут же обвили мою шею. Она мило улыбнулась и снова принялась подпевать, усердно стараясь перекричать динамики.

Её ладони бессовестно шарили по моей груди, а ароматные локоны то и дело ударяли по лицу. Но и я старался не отставать, направляя её в танце. Хотя руки пришлось старательно зафиксировать на её талии, не позволяя спуститься и на миллиметр ниже. Алису моя близость ни капельки не смущала, напротив, ей словно было мало и она теснее прижималась ко мне, проверяя мою выдержку. Девушка вся сияла и сверкала под ослепительными лучами, откровенно наслаждаясь моментом.

Алиса то отдалялась от меня, то вновь приближалась, маня и завлекая в сети. Она кружилась вокруг своей оси. Кружилась, когда я разворачивал её к себе, чтобы поймать счастливую улыбку на прекрасном лице. Вот где пряталась настоящая русалка!

Музыка постепенно стихла, раздались последние аккорды. Алиса замерла в моих руках, не отрывая взгляда. И в этот миг между нами проскочила та самая искра. Симпатии, страсти, дикого влечения. Называйте как хотите. Но мы оба это почувствовали. Дыхание Алисы участилось.

– Это было горячо, – прошептал я, склонясь к её уху, чтоб она услышала.

– Не то слово… Очень повезло, что они не поставили Шакиру, – она хитро подмигнула, – тебе бы пришлось туго.

– Твои музыкальные предпочтения убивают меня.

– Я надеюсь, в хорошем смысле этого слова, ведь ты улыбаешься.

– В самом лучшем. Может, уйдём отсюда?

Алиса согласно кивнула, и мы поспешно удалились с территории отеля.

На набережной было удивительно спокойно. В разгар сезона здесь и яблоку негде бы было упасть, но сейчас, в начале сентября, вдоль кромки прогуливались редкие парочки или запоздавшие туристы, только покинувшие пляж.

Мы шли молча, слишком поражённые тем молчаливым откровением. Закатное небо почти переоделось в своё ночное, серое одеяние, то тут, то там зажигая яркие жёлтые звёзды. С моря потянуло прохладой и Алиса поёжилась. Её слитный купальник и шорты явно не подходили для вечерней прогулки под луной. Я стянул с себя рубашку и протянул ей. Мне было некомфортно в одной майке, но я знал, что Алиса ничего не заметит, ведь половину моей фигуры скрывал полумрак. Она могла видеть лишь то, что было освещено фонарями.

– Спасибо, – она тут же закуталась в неё, хотя тонкий белый хлопок мало чем мог помочь.

– Может, вернёмся?

– Нет-нет, я хочу проветриться.

Чтобы она совсем не замёрзла, я обнял её за плечи, притягивая ближе. Так ей будет явно теплее. А я смогу вдыхать самый настоящий аромат лета.

– Подкатываешь ко мне что ли?

– Почему нет?

Она подняла голову и посмотрела на меня, чуть прищурив глаза.

– А не боишься?

– На самом деле ты мужчина? – деланно ужаснулся я.

– А прикинь, если так, – рассмеялась девушка.

Я недвусмысленно скосил взглядом на её декольте.

– Поверь, я умею отличать половую принадлежность.

– Ох, поверь мне, современная медицина творит чудеса! Есть такие индивидуумы, ни за что не отличишь от настоящего. Только на ощупь разве что.

– На ощупь говоришь? – усмехнулся я, и Алиса, ни капли не смущаясь, снова рассмеялась.

Удивительная девушка, в ней не было ни капли притворства, вся здесь как на ладони. Хмурилась, смеялась, негодовала – и весь этот спектр эмоций она могла выдать за каких-то десять секунд.

И, как оказалось, я сильно от этого отвык. В мире шоу-бизнеса с его покупными эмоциями и отношениями таким как Алиса выжить сложно. Скорее всего, она далека от этого всего, иначе безжалостная машина давно бы её задавила, лишив огонька и искренности.

Тем временем мы набрели на небольшой базарчик – несколько лавок с местными сувенирами. Владельцы некоторых уже сворачивали торговлю, собираясь отправиться по домам. Алиса тут же потащила меня ближе к первой из них.

– Смотри, какая прелесть! – подхватив с прилавка соломенную шляпу, больше похожую на ковбойскую, она нацепила её на меня и сделала шаг назад, осматривая оценивающим взглядом. – Круто, тебе идёт! Хотя, погоди…

В пару к шляпе она выбрала самые стрёмные очки, которые можно было придумать – жалкую пародию на классические авиаторы – и протянула их мне.

– Тогда это тебе, – и нахлобучил ей на голову белую шляпу с широченными полями и кокетливым розовым бантиком сбоку. – Я уверен, она тебе просто необходима.

Достав из кармана смартфон, Алиса включила фронтальную камеру и вытянув руку, навела объектив на нас.

– А ты прав, мне она действительно идёт, – широко улыбнувшись, она протянула, – Кры-ы-ы-ым! Отличное фото вышло!

Она повернула экран на меня. Я взял телефон, с удивлением отмечая, что на фотографии запечатлён совсем другой человек, вовсе не я. Что это там, улыбка? Я действительно так умею? И девушка рядом, воплощение всего самого светлого, что вообще может существовать на этом свете, сияла так, словно весь мир готова обнять.

– Надеюсь, ты мной любуешься? – раздался тихий шёпот рядом. – Иначе у нас большие проблемы.

– На самом деле я рассматриваю эту милую женщину в отражении экрана. Только т-с-с, – так же шёпотом ей в ответ, имя в виду продавщицу.

– Не заставляй меня ревновать, негодник, – забрав у меня телефон, Алиса снова вернулась к никому не нужным безделушкам.

Выбрав из кучи футболок самую дурацкую, с ярко-красной надписью «Я люблю Крым!» (где, естественно, вместо слова «люблю» стояло огромное сердечко), она удовлетворённо кивнула и потрясла ею перед моим носом.

– Какой у тебя размер? Тебе тоже такая нужна. Будешь в ней спать и вспоминать обо мне. Если хочешь, я даже на ней поцелуйчик оставлю или распишусь.

– Пожалуй, я остановлюсь на этой шляпе.

Пожав плечами, девушка указала продавцу, какие вещи мы хотим взять. И вдобавок успела перекинуться с ней парой фраз о посёлке, выведывая стратегическую информацию о самых интересных местах для экскурсий. Разговор так воодушевил заскучавшую за прилавком женщину, что к нашим «морским сокровищам» она щедро добавила парочку магнитов в форме пляжных шлёпанцев. Бесплатно и от чистого сердца.

– Нет, тебе определённо идёт эта шляпа! Где ты работаешь? Она подойдёт под твою униформу?

– Несомненно, я буду самым модным водителем автобуса на маршруте, – усмехнулся я.

– Но ведь ты же не водителем автобуса работаешь? – подозрительно прищурилась Алиса.

– Почему нет? Я непохож на водителя?

– Ты скорее похож на менеджера среднего звена. Или на интеллигентного преподавателя истории в средней школе.

Я поперхнулся от этого неожиданного заявления.

– Серьёзно? На учителя?

– Ну да. Сладкую мечту всех старшеклассниц, – хихикнула Алиса и добавила: – что-то прям в школу захотелось даже. Класс так в одиннадцатый.

Она недвусмысленно стрельнула в меня взглядом из-под широких полей дурацкой шляпы. Я остановился посреди кипарисовой аллеи, и движимый водоворотом давно забытых эмоций, притянул Алису за руку к себе. Она даже не сопротивлялась, только лишь зажмурилась как котёнок, когда я снимал с неё шляпу. Осторожно, словно в поисках границ дозволенного, провёл большим пальцем по пухлой нижней губе.

– Я поцелую тебя, – скорее поставил перед фактом, чем спросил её.

– Солнышко, я уже думала – ты не догадаешься.

Она сама потянулась ко мне навстречу, обнимая руками за шею. В тёмных глазах Алисы мерцали игривые огоньки, соперничая по яркости со звёздами на небосводе. Её чуть подрагивающие пальцы быстро нашли дорогу к волнам спутанных ветром волос. Она невесомо коснулась своими мягкими губами моих, но этого было достаточно, чтобы мой внутрений контроль начал грустно собирать чемоданы. Пьянящая сладость нашего поцелуя сметала границы, и я понял – остановиться будет крайне сложно. И сейчас, и вообще.

Примечания авторов:

1) «Клиника» (англ. Scrubs) – американский комедийно-драматический телевизионный сериал, посвящённый работе и жизни молодых врачей.

2) «Всем плевать» – Учреждённая доктором Коксом премия (почти как Оскар, но чуточку круче), которая вручается людям, считающим свои жалкие проблемы интересными для остальных.

3) Джей Ди – главный герой сериала, от его лица ведется повествование, и его сумасшедшие фантазии прерывают сцены больничной жизни.

4) Ай-Петри – живописная горная вершина в Крымских горах в составе массива Ай-Петринская яйла, высота до 1233 метров.

Глава 4.

Над головой проплывали невесомые, рыхлые облака, кружили крикливые чайки, изредка пикируя вниз – к морю. С соседнего пляжа доносился усиленные мегафонами голоса зазывал, приглашающие прокатиться на банане или взять увлекательную прогулку на катере, окунуться в таинственный подводный мир.

Но громче всего шумело море. Оно волновалось и пенилось, разбиваясь о вытянутые волнорезы и причал. С высокого пирса смельчаки прыгали прямо в голубые волны несмотря на предупреждения спасателей. О шторме ещё не объявляли, но что-то явно надвигалось. И люди старались по максимуму насладиться тёплыми и обманчиво ласковыми волнами.

А я жарился под солнцем. Развалился на шезлонге, попытавшись скрыться ото всех под тканевым навесом, старательно имитирующим Балийские беседки. Только вот до приватных и умиротворённых пляжей райского острова им было далеко. Да и от прямых лучей навес практически не спасал. Зато выглядел пафосно.

Но моё солнце украла тень, что нависла надо мной, уперев руки в бока и сдвинув брови к переносице. Я знал это даже с закрытыми глазами. Приоткрыв одно веко, я лениво протянул:

– Женщина, вы мне весь свет загородили своими нескромными габаритами.

– Вставай давай, я договорилась, – Алиса опустилась на соседний шезлонг и принялась копаться в объёмной пляжной сумке.

– Договорилась? О чём же и с кем? – повернув голову в её сторону, я приподнял тёмные очки.

– У тебя что амнезия? Или голову напекло на солнышке? – она едва уловимо притронулась к моему лбу, проверяя в норме ли я. – Вроде бы не старый, а уже забываешься.

– Так о чём ты договорилась?

– Мы будем кататься на банане!

– Боже, – простонал я, прикрывая ладонью лицо, – Ты же, вроде, пошла купаться.

– И что, я, по-твоему, сорок минут в море сидела? Я же не водяной.

– В смысле сорок минут?

– Просто признайся – ты задремал, – Алиса извлекла со дна сумки флакончик с кремом.

– Не исключено.

Она закатила глаза и, выдавив себе на ладони немного средства, принялась втирать в кожу. Это зрелище я пропустить никак не мог. Всю сонливость и расслабленность неожиданно смело, я даже и забыл о том, что искал уединения.

– Хватит на меня так пялиться, солнышко. Лучше поднимайся, потому что мы, действительно, идём на соседний пляж. Сейчас. И будем кататься на банане. Или ты предпочтёшь романтическую прогулку на катамаране? Только учти, я педали крутить не буду.

– Ты можешь хотя бы пятнадцать минут провести на одном месте? – практически взмолился я.

– Это такой хитрый тактический ход, чтоб снова задремать? Не прокатит. Лежать на одном месте – вредно для здоровья. Появятся пролежни с тебя ростом.

– Алиса-а, просто поверь, для меня провести вот так время – роскошь.

– Похоже, я лишу тебя этой роскоши. Ну, пожалуйста, пошли, – она забавно наморщила нос, в попытках состроить знаменитую мордочку кота в сапогах.

– Банан – это же развлекаловка для детей, скучнее шезлонга.

– Врёшь ты всё! Я правда очень хочу прокатиться, скучно там или весело. Если ты не согласишься, то я пойду одна, – она пожала плечами и хитро улыбнулась, – наверняка найду себе компанию поинтереснее занудного старикашки.

– А вот это наглая провокация.

– Простое предупреждение. Так ты идёшь?

– Ты не отстанешь, да?

– Никогда!

– Ладно, но я выберу что-нибудь другое, не хочу толкаться на банане с остальными.

И я выбрал. «Таблетку»[1], чтоб её! Под довольную улыбку и едва сдерживаемые смешки Алисы, я выбрал именно эту надувную штуку с нарисованными языками пламени по бокам. А что? Выглядела она круто.

Мужчина, протягивая мне пару спасательных жилетов, многозначительно спросил: «Вы уверены?» Но Алисе словно было мало, что она вытащила меня с огороженного и чистенького пляжа при отеле прямо в толчею.

– Конечно он уверен. Сам же выбрал, – заявила она, кивая в сторону «таблетки», – натягивай и загружайся на борт нашего прекрасного любовного судна!

И этим заявлением она отрезала любые мои возражения и сомнения. Даже попытки к бегству не спасли бы меня от этой девушки, которая была решительно настроена прокатиться.

А ведь в её смешках, предупреждениях инструктора и в целом не очень надёжном виде нашего средства передвижения я должен был подловить один огромный подвох. Но расслабленный солнечными ваннами до этого и ослеплённый сногсшибательной красотой Алисы, я согласился. И тем самым подписался на самую пугающую затею за последние годы.

– Твою ж мать, Алиса, – смачно выругался я, с силой выталкивая из себя каждое слово.

А выталкивать было что, уж поверьте. На языке крутился трёхэтажный мат, которым я готов был сыпать направо и налево. Даже «Аутсайдеры» не слышали от меня таких слов, а мой мозг взял и сгенерировал их.

– Фу, как некрасиво ругаться при даме, – Алиса провела ладонью по трепещущей поверхности моря, зачерпывая прозрачную воду.

– Ты же знала, что это ни разу не как на банане прокатиться?

– Ну конечно, я же сказала: «Полетим с ветерком». Если бы я рассказала, что тебя здесь ждёт, ты бы спрятался от меня в отеле до самого отлёта домой.

Беззаботность в её голосе просто поражала. Словно у неё была вовсе не одна жизнь, а все девять. Она точно сумасшедшая! Сбежала из лечебницы и привязалась ко мне, сводить с ума не только внешним видом, но и такими вот развлечениями.

– Алиса, если мы доберёмся до берега живыми и невредимыми, я тебя придушу, – прошептал я, опасливо озираясь на водный мотоцикл и его отдыхающего водителя.

Да, я попросил повременить с нашей буксировкой назад. И если бы он отказался, то я готов был расплакаться. И плевать мне, что настоящие мужики не плачут.

В онемевшей правой руке неприятно стрельнуло так сильно, что пришлось стиснуть зубы. Я даже не пытался ей шевелить, боясь, что она теперь неподвижна. Я отвернулся от девушки, скрывая гримасу боли. Ситуация была до ужаса комичной. Как в комедийных мультиках, где герою на ногу падала огромная коробка и он улыбался, а внутри верещал так, что перекрикивал звуки сирен и вой волчьей стаи вместе взятые.

– Не дуйся, солнышко. Я разрешу себя даже покусать, если ты перестанешь злиться.

Я тихо выдохнул. Сто процентов сумасшедшая и взбалмошная, и шлёпнулась прямо на мою голову. Как будто мне Богдана не хватало. Хорошо хоть с парашюта меня прыгать не заставила.

Пока «таблетка» дрейфовала в открытом море, отдалившись от берега на двести с лишним метров, я сдерживал себя от преступления.

– Ой, а тут можно искупаться? – вдруг всполошилась она. Видимо, ей надоело моё минутное молчание.

– Нет! Сиди на месте, умоляю.

Я медленно расцепил руку, подёргал побелевшими от перенапряжения пальцами. Боль кольнула напоследок и утихла. Пронесло.

– Ладно, ладно. Тебе что, совсем не понравилось?

– Ну, как тебе сказать… Переломать себе кости на отдыхе я точно не планировал. В программе было всё, кроме неожиданной смерти.

– Скажешь тоже, – фыркнула Алиса, поудобнее устраиваясь в выемке «таблетки». – Круто же было! Такой драйв, в городе такого точно нет. Нужно просто отключить мозг и наслаждаться моментом. Только посмотри, какая красота вокруг. С пляжа мы такое бы не увидели!

В этом Алиса была чертовски права. С нашего нового местонахождения открывался ошеломительный вид на береговую линию и людей размером с муравьишек. Торчащие из густой и буйно растущей зелени крыши зданий, уходящих в высоченную гору. Вдалеке виднелись тонкие нити канатной дороги, крохотные фуникулёры отражали солнечный свет от своих стеклянных стен. А вокруг одно сплошное синее море. Бездонное, живое и шепчущее. Надеюсь, под нами сейчас не притаилось какое-нибудь глубоководное и голодное чудо-юдо.

– Наверное, понравилось, – нехотя признался я, – но это не отменяет простого факта – я чуть не вылетел за чёртов борт. Если тебе так уж сильно хотелось в открытое море, можно было просто арендовать парусник, яхту, пароход. Что угодно, короче, только не эту адскую штуковину.

– Ты точно не учитель истории, – заметила Алиса, – иначе откуда у тебя деньги на яхту?

Она приблизилась, нависая надо мной. Её шоколадные глаза внимательно просканировали моё лицо, пробежались по пёстрым татуировкам на шее, оголённой груди, и по непрерывной цепочке картинок на обеих руках. И снова вернулись к лицу.

– Признавайся, ты какая-то до фига важная знаменитость из-за бугра?

– Стал бы я рисковать своей жизнью?

– И то верно, – согласилась она, – но знай, я тебя раскушу.

Она качнулась и плюхнулась на место, утопая в безразмерном спасательном жилете. И какой гений вообще додумался выдавать на подобный аттракцион только его? Трупу он явно не пригодится, да и от переломов не убережёт.

– Эй, вы готовы обратно ехать? – подал голос водитель, – у меня бензин не бесконечен. Да и время деньги.

– А можно местами поменяться? – крикнул я.

– Э нет, брат, либо на «таблетке», либо вплавь, – отказался он.

– А если я заплачу?

– Я на эту штуковину и за миллион не сяду. Едем?

Алиса кивнула, поднимая оба больших пальца вверх. На лицо тут же упала довольная улыбка, в ожидании новой захлёстывающей волны адреналина.

«Таблетка» обманчиво плавно развернулась, а потом, дёрнувшись, сорвалась с места. И ускорялась по мере разгона гидроцикла. Нас подкидывало на волнах, дёргало вправо и влево. Я снова со всей силы вцепился в ручки так, словно от этого зависела моя жизнь. Алиса поступила также, но не переставала смеяться и радостно визжать. Её хвост развевался на ветру, хлестал по надувной подушке, закрывал лицо. Отовсюду брызгала солёная вода, попадая в глаза и заливаясь в уши. Края матраса впивались в оголённую кожу на спине, в то место, где приподнялся спасательный жилет. Алисе словно и это было нипочём. Интересно, она чего-нибудь боится или хромосома, отвечающая за страх и чувство самосохранения, напрочь отсутствует?

Я попытался расслабиться и улыбнуться, перенимая на себя её жизнерадостное настроение, но снова почувствовал, как неприятно потянуло руку. Надеюсь, её не ампутируют.

Суммарно поездка длилась минут семь. Но я, кажется, успел постареть лет на десять. Не удивлюсь, если все мои волосы разом стали седыми. Как только «таблетка» замерла у берега, я выпрыгнул из неё как ошпаренный. Вдруг этот ад повторится снова.

Рывком стянув с себя жилет, я направился к палатке, где и продавались услуги этого «безопасного» аттракциона.

– Предоставьте мне все сертификаты, лицензию и разрешение на ведение этого бизнеса.

Я был взбешён и привычная рабочая маска упала на лицо, застилая тонкий голосок разума.

– Чего?

– Документы, – рявкнул я, – на стол. Живо.

От моего тона и разъярённого, весьма угрожающего вида парень съёжился, и даже попытался слиться со стулом.

– Да-давайте я вам деньги верну?

– Засунь свои деньги себе в…

– Кирилл, – на плечо опустилась тёплая ладонь Алисы, – тебе это не нужно.

Последнюю фразу она шепнула прямо около уха, опаляя кожу своим дыханием. По шее лёгкой щекоткой пробежал разряд тока, опускаясь к позвоночнику, а в нос ударила смесь запахов: земляничного поля, солнцезащитного крема, яркого солнца, морской соли и сладкой мяты.

– Алиса, – выдавил я, а мозг не понимал: продолжить начатое или отвлечься на более приятный объект.

– Отстань от парня, – она потянула меня за руку к выходу из палатки.

Кинув угрожающий взгляд на парня, я последовал за ней.

– Пойдём, мистер злючка, я куплю тебе мороженое и даже намажу спинку кремом, могу и массаж сделать.

Ох, она сведёт меня с ума. Я просто не доживу до конца отпуска. Но за эти десять минут проведённых на чёртовой «таблетке», я понял, что влип по самые уши. И точно долго не смогу вернуться в рабочую струю, лелея воспоминания о столь яркой девушке.

Примечания авторов:

1) «Таблетка» (ватрушка) – весьма известный водный аттракцион (предупреждаю – не для слабонервных!) на курортах. Круглой или овальной формы с двумя (иногда тремя) углублениями для расположения вашей пятой точки. За счёт центробежной силы и скорости разгоняющегося гидроцикла (а также степени адекватности водителя) на этом аттракционе ваше тело ежесекундно подкидывается вверх и удержаться очень сложно, зато можно накачать приличные бицепсы.

Глава 5. Кирилл

Я стоял возле небольшого туристического автобуса, поглядывая на часы. Вчера Алиса заявила, что мы в обязательном порядке должны посетить одно потрясающее место, и если я не поеду, то, возможно, это будет самая страшная потеря в моей жизни. Но, вообще-то, я и так не собирался отказываться. Надо так надо. В любом случае альтернатив у меня не было, и я полностью положился на неё. Но девушка опаздывала, а в транспорт уже загружались любопытные туристы, преисполненные желания скорее узреть местные красоты.

Неожиданно мне в спину ткнулся тонкий палец, а в нос нагло проник лёгкий, уже такой знакомый, аромат.

– Руки вверх, красавчик! – попыталась пробасить Алиса, – Угадай, кто же взял тебя в заложники.

– Светлана Васильевна? – предположил я.

– Не знаю кто это, но мне она уже не нравится, – фыркнула девушка, выходя вперёд.

Я не без удовольствия окинул взглядом её фигуру. Сегодня на ней короткая футболка и шорты, открывающие бесконечные километры ног, тронутых едва заметным загаром. Волосы собраны в высокий хвост, за плечами рюкзачок, на лице счастливая улыбка в тысячу ватт.

– Может, уже скажешь, куда мы едем?

– Это сюрприз, – подмигнула она. – Если честно, я и сама не знаю. Не забывай, что я и сама первый раз здесь. Но картинки в проспекте выглядели прикольно, и я подумала, что мне обязательно нужна фотка оттуда.

Я покачал головой. У этой девчонки точно в позвоночнике вместо спинного мозга течёт ток, питая тело бесконечной энергией.

Маленький энерджайзер. Насколько я не привык сидеть на одном месте, даже мне было сложно за ней поспевать.

– Эй, не нуди, – она схватила меня за руку, сжимая ладонь тонкими пальчиками, – будет весело, обещаю!

– Вот в этом я точно не сомневаюсь, – улыбнулся я, вспоминая приключения на «таблетке».

Когда гид убедился, что все желающие на месте, мы все дружно загрузились в автобус. Алиса прямым ходом направилась в самый конец автобуса, и, усевшись у окна, похлопала по сиденью рядом.

– Вот, держи, – она сунула мне в руки листовку с яркими изображениями местной флоры, когда я сел рядом с ней. – Впереди почти час в дороге, у тебя предостаточно времени изучить. А на обратном пути будет «Ласточкино гнездо». Почувствуешь себя императором в замке.

Я с любопытством уткнулся в листовку. Судя по всему, сегодня по расписанию у нас горы. Ну конечно, вторая по значимости природная достопримечательность Крыма, как я сам не догадался. На фото мелькнули величественные горные массивы и водопады с подробными описаниями.

– И что из этого наша цель? – спросил я, опуская взгляд вниз.

Но поздно. Алиса уже мирно посапывала, уткнувшись носом мне в плечо. А я как зачарованный завис, рассматривая её расслабленное лицо и слегка подрагивающие тёмные ресницы. Эта девушка безумным торнадо влетела в мою жизнь, не спросив разрешения, и за несколько жалких дней заняла в голове все мысли без остатка. Мозг циника понимал, что дальше не может быть ничего. И всё это маленькое приключение останется лишь в моей памяти для того, чтобы вскоре смыться оттуда волной забот и рабочих проблем. Но сейчас мне даже не хотелось думать об этом, а лишь наслаждаться каждой минутой этого случайного и такого странного романа.

– Прекрати на меня пялиться, маньячина, – вдруг пробормотала девушка.

– А то что? – спросил я, всё не отводя от неё взгляда.

Она распахнула глаза, и я тут же погрузился в их мягкую глубину, увязнув в ней, без шанса на спасение.

– А то я тоже буду на тебя смотреть. А очень хотелось бы поспать, если честно, – она снова закрыла глаза, удобнее устраиваясь на моём плече.

– Чем же ты занималась ночью? – спросил я, откидываясь в неудобном кресле старого автобуса.

– Я честно пыталась спать, но один молодой человек нагло вторгся в мои мысли, мешая предаться сну.

Я ощутил, как по лицу растеклась довольная улыбка. В этот момент я чувствовал себя молодым пацаном, впервые осознавший, что же такое симпатия невероятной девушки.

– Мне кажется, нужно с ним разобраться.

– Не нужно, – пробормотала она. – Мне это даже понравилось.

Алиса скинула с ног кроссовки и забралась на сидение, нырнула головой мне под руку, прижимаясь щекой к моей груди. Я осторожно обнял её, проводя пальцем по тёплой коже. Она что-то неразборчиво мурлыкнула, почти мгновенно проваливаясь в сон.

Когда мы добрались до точки назначения, я даже пожалел, что путь оказался таким быстрым. Всю дорогу я бездумно смотрел за окно, почти не обращая внимание на местные красоты, проплывающие мимо неразборчивым пятном. Всё моё внимание было сконцентрировано на этой девчонке, что так уютно устроилась в моих руках. Её ладонь лежала у меня на животе, и от этого вполне невинного прикосновения внутри всё переворачивалось. Мне даже было слегка не по себе от тех чувств, что я испытывал. Казалось, что я уже давно неспособен на что-то подобное, а все внутренности должны были превратиться в древнюю окаменелость.

Автобус резко затормозил, сворачивая с серпантина к парковочной зоне. Лёгкий толчок вперёд и заглохший рокот мотора оживил утомлённого вопросами экскурсовода и Алису. Стоило только транспорту замедлится, она в ту же секунду вскинула голову, сонно щурясь, словно не понимая, где сейчас находится и какой на дворе год.

– Вот это я уснула, – она зевнула, прикрывая рот ладошкой. – Мы приехали?

– Ну, вроде как да, – в подтверждении моих слов гид громко предложил всем выйти из автобуса.

– Блин, снова всю красоту пропустила.

Я нехотя выпустил девушку из своих рук. Алиса, надев кроссовки, поднялась с кресла и, хитро улыбнувшись, проговорила:

– Ты очень удобный, кстати говоря. Словно специально для меня создан.

– Обращайтесь, всегда рад.

Выбравшись из автобуса, я с наслаждением размял затёкшие ноги. Хотя большую часть жизни я проводил в разъездах, едва успевая разбирать чемодан, поездки всегда давались мне очень тяжело.

Алиса уже с любопытством осматривала местные пейзажи, которые, кстати говоря, были довольно впечатляющие. Мне, ребёнку бетонных джунглей, который неразрывно связывал себя с мегаполисом, было непривычно и странно видеть столько живых растений разом. Многовековые деревья, судя по всему – сосны, покрывали склоны гор, тянулись ввысь к солнцу. Рядом пристроились тощие кипарисы. Под ними тонкими нитями тянулся дикий плющ и пёстрое ароматное разнотравье, над которым уже вовсю кружились полосатые трудяги и бабочки.

Схватив меня за руку, Алиса поспешно потянула меня в сторону тропинки, которая извилистой лентой уходила между деревьями куда-то вверх.

– Давай оторвёмся от всех, не хочется потом тащиться в толпе.

Поглощённые это красотой, мы в молчании добрались до смотровой площадки.

Ни на одной точке на карте мира я не испытывал подобного трепета, даже при виде памятников архитектуры и искусства. Именно в такие моменты приходило осознание, какие мы мелкие и незначительные в этом огромном мире. Горы величественными гигантами обступили нас со всех сторон, торжественно взирая сверху вниз. Вокруг так тихо, что, казалось, ты слышишь свои мысли словно со стороны. И в то же время тебя оглушает залпом разнообразия звуков местной фауны. В высокой траве стрекотали цикады и кузнечики. Где-то в кронах приземистых деревьев выводили трели птицы. Мне даже показалось, что я увидел крохотного ёжика, что пробежал между расщелинами скал. Или это была змея?

И море. Оно было везде. Сверкало, переливалось, дышало полной грудью, маня хотя бы просто прикоснуться к необузданной стихии. Над морем голубым полотном раскинулось небо, настолько яркое, точно кондитер переборщил с пигментом в глазури, а пушистые облака напоминали сладкую вату, от которой хотелось откусить кусочек.

Открывающиеся просторы радовали своей безграничностью и чистотой. От всего этого хотелось восторженно кричать. Кричать так долго, пока не сядет голос. Хотелось обнимать этот мир, радуясь, что мне позволено в нём жить.

Среди звуков природы я распознал восторженный вздох, и только потом вспомнил – я здесь не один. Посмотрел на Алису, которая уже подошла ближе к ограждению, схватилась за поручни и вся подалась вперёд. Я в одну секунду оказался рядом с ней и, схватив руками за талию, поспешно оттащил её подальше.

– С ума сошла что ли? – рыкнул я.

Она подняла на меня испуганный взгляд.

– Ты чего? Я же просто…

– Просто можно смотреть отсюда, – я с трудом проглотил рвущуюся наружу обжигающую злость и постарался выдавить из себя улыбку. – Не нужно ближе, ладно?

Она расслабилась, но глаза смотрели всё так же настороженно.

– Ты чего, трусишка, высоты боишься?

– Я боюсь свалиться с высоты. И тебе тоже советую этого бояться.

– Ты такой момент сорвал, зануда, – покачала она головой. – Ещё и фотку испортил.

– И всё-таки целиком ты мне нравишься больше, чем по частям и приплюснутой.

Её глаза вспыхнули, она склонила голову к плечу и тихо спросила:

– А я тебе нравлюсь, да?

Я как зачарованный смотрел на неё, а точнее, на её чуть приоткрытые губы. Проследив взглядом, как она быстрым движением языка прошлась по нижней губе, я тяжело сглотнул и снова вернулся к её глазам.

– А незаметно? – хрипло проговорил я.

Уголок её рта медленно пополз вверх.

– Тогда хватит болтать и целуй меня уже!

Я едва успел исполнить её приказ, как сзади послышались голоса так не вовремя догнавшей нас группы. Алиса разочарованно застонала, и оставив на моих губах невесомый поцелуй, сделала шаг назад, лукаво подмигивая мне.

– Пошли делать фотки, пока ещё есть время. Иначе потом не проберёмся через толпы жаждущих новую аватарку.

Всё-таки подойдя ближе к не вызывающему доверия низкому ограждению, Алиса поманила меня пальчиком.

– Ну же, давай, это не так страшно, как ты думаешь.

Я не удержался и закатил глаза.

– Кто сказал тебе, что я боюсь? – спросил я, подходя ближе. – Просто неуютно чувствую себя на краю.

– Но водные аттракционы же тебе понравились? Верь мне, Алиса ерунды не посоветует.

Взяв меня за руку, она повернулась лицом к пропасти.

– Смотри же. Это же так волшебно. Так, так…

И спорить с этим было бы очень глупо. Когда ты стоишь там, смотришь в бескрайнюю водную гладь в поисках незаметной, почти неразличимой полоски горизонта, на ум приходит лишь одна ассоциация – настоящая магия. Так просто не бывает. Это иллюзия, созданная умелыми руками чародея.

Я посмотрел на Алису, сталкиваясь с её внимательным взглядом. Впервые за недолгое время нашего знакомства я видел её такой серьёзной.

– Это был момент единения, Кирилл, – проговорила она. – Запомни его.

– Вряд ли я смогу его забыть, даже если очень захочу.

– Получается, что и меня ты не сможешь забыть, да?

– Получается так, – согласился я.

Она вытащила из кармана телефон и включив фронтальную камеру, вытянула руку вперёд, прижимаясь щекой к моему плечу.

– Ну же, солнышко, улыбайся!

Я нарочно широко улыбнулся, отчего Алиса громко рассмеялась, естественно, неосознанно привлекая к себе кучу внимания. Но стоило отдать ей должное, девушка никогда не замечала косых взглядов в свою сторону, просто жила в своё удовольствие.

– Отличное фотки получились, будет что девчонкам показать, – она удовлетворённо кивнула, и затем сунула свой телефон мне в руки. – А теперь сфоткай меня вот здесь.

Она опёрлась об этот опасное ограждение так непринуждённо, что я чуть не скрипнул зубами от злости. Мне немедленно хотелось оттащить её оттуда подальше, но головой понимал, что мои страхи – это лишь мои заморочки. И её они никак не должны касаться. А видя её счастливую улыбку и безмятежный взгляд, тело потихоньку расслаблялось. Алиса стянула с волос резинку, позволяя водопаду волос рассыпаться по плечам. Выставив одну ногу вперёд, она приняла типичную позу всех девчонок инстаграма.

– Давай быстрее, – крикнула она, – у меня уже ногу сводит так стоять.

Я сделал несколько снимков и махнул головой.

– Всё, уходи оттуда.

– Занудство, это страшный диагноз, Кирилл, – она подошла ближе, забрала свой телефон и вдруг мягко погладила меня по щеке ладонью. – Но ты всё равно мне нравишься. Это всё твои магические кудряшки.

Вместо ответа я сделал то, о чём так мечтал. Притянув к себе, коснулся пальцами её подбородка и поцеловал, чувствуя, как она довольно улыбается, охотно отвечая на поцелуй. По телу волнами разливалось тепло, отправляя разряды тока вниз по позвоночнику. На задний план ушли голоса туристов и вспышки камер. Кипящие внутри эмоции и тонкие пальцы Алисы, впивающиеся в шею, распаляли страсть, которая в любой момент могла вылиться за рамки приличия. Я нехотя оторвался от Алисы, переводя дыхание.

– Горячо получилось, да?

Я ещё не видел у неё такого взгляда – слегка затуманенного, опьянённого и готового на всё. И улыбка соблазнительницы украшала лицо. Алиса каждый раз щедро открывала свои новые стороны, не переставая при этом удивлять.

– Даже как-то слишком, – хмыкнул я, делая шаг назад, давая напряжённому телу передышку.

– Пойдём, присядем, остынем немного, – она кивнула на лавочку чуть в отдалении.

Усевшись на лавочку, Алиса зачарованным взглядом проводила пролетающую над нами чайку и спросила:

– У тебя есть высшее образование?

Задай этот вопрос кто-то другой, я бы удивился. Но это же была Алиса, мастер странных разговоров, поэтому я просто ответил:

– Да. Связи с общественностью.

Я поймал её удивлённый взгляд.

– Ни фига себе, интересненько. И как тебе, пригодилось оно?

Я поджал губы. Естественно, распространяться о своей деятельности я не хотел, да и зачем это вообще нужно.

– Да, – просто ответил я.

– Круто, – протянула Алиса, грустно вздыхая. – Даже завидую, наверное. Потому что мне найти место на своём поприще так и не удалось. Не жалуют нынче геодезистов.

– Может, плохо ищешь?

– Ты имеешь в виду, захожу не в каждую дверь, а через одну? – не скрывая сарказма, спросила она. – Нет, поверь, я готова носом землю рыть для этого. Но, боюсь, и это окажется бессмысленно. Ты не подумай, я люблю свою профессию, но, кажется, не тот путь я выбрала… Наверное, после вуза моё романтизированное представление разрушилось, и наружу вылезли все недостатки. А я-то думала, что это лишь глупые клише из фильмов. Разочарованная работой мечты… нет, даже не так, призванием сердца, я приехала сюда в надежде понять хотя бы себя. Раз не удалось понять других.

Она печально улыбнулась и пожала плечами.

– Никогда не бывает всё и сразу, как бы сильно мы к этому не стремились, – жёстче, чем мне этого хотелось, ответил я. – За что-то стоящее всегда нужно побороться. Мне вообще пришлось работать в смежной области и поначалу это не было пределом моих желаний. Совсем нет. Но сейчас, много времени спустя, воспринимаю это как награду, несмотря на все сложности, с которыми приходилось сталкиваться.

– Звучит ободряюще.

– Всё ещё будет, Алиса, – протянул руку и она с готовностью вложила в неё свою маленькую ладонь, – не торопись. Главное – знать свою цель и делать всё, чтобы её добиться.

– По приезде у меня назначено ещё одно собеседование. Но если не выгорит, то пойду работать в Макдональдс. Это считается смежной областью, как думаешь?

– Я думаю, что ты ещё слишком молода, чтобы опускать руки.

Она повела плечами, задумчиво смотря куда-то вдаль. Было очень странно и необычно слышать такие вещи от жизнерадостной Алисы. И я понял, что мне очень хотелось бы узнать её по-настоящему. Узнать все её печали, познакомиться с каждым тараканом в её голове. Если бы не одно но – расстояние. По её словам, она жила в Богом забытом городишке в Сибири. Вряд ли у нас получилось бы строить отношения, живя в разных городах. Да и моя работа точно не располагала к частым поездкам к ней. Интересно, а если я предложу переехать в Москву, это будет слишком быстро или вполне нормально? Сочтёт ли она, что в моей голове не все дома, после такого заявления?

Я очнулся, фокусируя взгляд на Алисе, которая уже успела подвинуться ближе. Она внимательно разглядывала меня, даже как-то слишком сосредоточенно.

– Судя по твоему лицу, внутри сейчас произошёл какой-то очень сложный мыслительный процесс. Я вся внимание.

– Не думаю, что тебе будет интересно, – я ущипнул Алису за нос, отчего она забавно поморщилась, и встал с лавочки, протягивая ей руку. – Ну что, пойдём потихоньку?

– Пошли, – она легко подскочила с лавочки, взяв меня за руку.

Быстро спустившись к автобусу, мы обнаружили, что группа ещё не собралась. Поэтому решили скоротать время за разглядыванием сувениров, которые были разложены на деревянных прилавках прям тут же. Алиса с детским восхищением разглядывала всевозможные виды ракушек и изделия из них, безумные поделки из дерева, каменные магнитики с видами крымских просторов и расписные тарелочки.

– Смотри какое чудо! – подхватив с прилавка фигурки двух дельфинов из голубого хрусталя, она с восторгом крутила у меня ими перед носом. – Они будут превосходно смотреться на тумбочке возле кровати.

– Может, лучше это? – я аккуратно взял резную шкатулку, украшенную маленькими ракушками и жемчужинами.

– Думаешь? – она с сомнением посмотрела на мой выбор.

– Мы берём всё, – я вытащил из рук Алисы хрустальных дельфинов и протянул их продавцу.

– Какая красивая пара! – улыбнулась женщина, принимая у меня деньги. – Конечно, нужно брать. По дельфину каждому на тумбочку и шкатулочку жене для украшений. Эти дельфинчики помогают сохранить свою любовь и приносят счастье. Вот увидите!

– Куда же ещё больше, – улыбнулась Алиса, поднимая на меня искрящийся взгляд. – Ведь у меня самый лучший муж в мире. Правда, милый?

– Это точно, – подтвердил я, подыгрывая неожиданному спектаклю, в котором нас приняли за молодожёнов.

И ведь в тот момент я действительно был счастлив. Но вряд ли это чудное действие простых дельфинов с глазками-бусинками.

Дело в Алисе и её обезоруживающей, немного детской, весёлости. Без неё я бы просидел в номере, выбираясь лишь на пляж. Безделье и уединение с собственными мыслями превратились бы в каторгу, и я, не выдержав, вернулся бы к делам раньше срока, плевав на эмоциональное истощение. Подстраиваясь под вереницу лиц, договорённостей и событий, я мог дотянуть до конца тура, может, чуть больше, а потом бы перегорел окончательно. Ушёл.

И снова остался никем.

Но глоток свежего воздуха по имени Алиса, и я уже не стоял на краю. А перелетел через пропасть на разноцветном воздушном шаре, вперёд к неизвестности.

Глава 6. Кирилл

Знакомую фигуру, одиноко сидящую на парапете, я заметил ещё издалека. И расстроился, что не успел прийти раньше и заставил Алису ждать меня.

Подойдя ближе, молча уселся рядом с ней, свесив ноги вниз и протянул Алисе стакан с клубничным смузи. Под нами простиралось бесконечное море, буйные волны играючи разбивались о выступы утёса с громким недовольством. Крупные солёные капли серебрились в лучах полуденного солнца, достигая наших ног. Позади нас кипел жизнью тихий курортный посёлок, яркими красками он встречал последних гостей и постепенно готовился впасть в спячку до следующего сезона. Но для нас с Алисой время замерло. Застопорилось на месте, не зная повернуть вспять, чтобы продлить наш отпуск, или ускорить свой бег.

– Значит, ты всё-таки не высоты боишься? – спросила она, забирая стаканчик из моих рук. – Ведь здесь ты спокойно сидишь, и даже дыхание почти не сбивается.

– Потому что я отлично плаваю, а вот летать как-то не научился.

– Звучит логично, как и всегда.

Она задумчиво прикусила трубочку и рассеянно убрала упавшие на лицо пряди тёмных волос. Затем печально улыбнулась и посмотрела на меня.

– Знаешь, не думала, что мне будет так грустно уезжать.

– Если я скажу, что и мне тоже, тебе станет легче?

Она нахмурилась и шлёпнула меня по плечу. А затем уткнулась носом мне в плечо и прикрыла глаза.

– Теперь мне ещё хуже.

Я обнял Алису за плечи и прижал к себе, как сумасшедший вдыхая её аромат вперемежку с солью моря. Она даже пахла по-особенному – радостью, согретой теплом солнца.

– Я тоже не хочу уезжать, – тихо проговорил ей в макушку, – не думал, что время умеет идти так быстро.

И это было правдой. Мне не хотелось покидать это невероятно живое место, где впервые за долгие годы я снова почувствовал себя настоящего. Здесь я не думал о бесконечных графиках и безумных гонках за рейтингами. Москва, работа – всё это словно существовало в параллельной вселенной и было скрыто от меня туманной дымкой. Но пора было взглянуть правде в глаза и отодвинуть в сторону все воздушные замки о сахарной любви – через сутки я снова вернусь к роли менеджера «Аутсайдеров». В этом амплуа я не нуждался ни в отношениях, ни в привязанностях. И на самом деле не был нужен Алисе, ведь она видела только положительную вершину айсберга. А хорошим я не был уже давно.

– Я очень буду скучать по тебе, Кирилл, – также тихо мне в ответ.

– Мы можем созваниваться, двадцать первый век на дворе, – и самому стало неловко и противно от этих слов.

– Ну да, – хмыкнула Алиса. – Очень классно смотреть на конфету которую безумно хочешь съесть.

– Какая милая ассоциация, – я не смог сдержать улыбки.

– Солнышко, я не привыкла полагаться на волю случая или судьбу, – Алиса отодвинулась от меня, в уголках её прищуренных глаз сосредоточилась вся серьёзность этого мира, – но в этот раз очень хочется. Вот держи, хочу чтобы он был у тебя.

Она вытащила из маленького рюкзака хрупкую фигурку дельфина, который словно выпрыгивал из-под толщи воды навстречу другой стихии – воздуху. У этой фигурки, купленной на рынке, был брат-близнец размером поменьше и только вместе они сплетались в единую композицию. По отдельности были простой стекляшкой, лишённой идеи и целостности.

– Маленький будет у меня, а этот у тебя, – продолжила Алиса, всё ещё удерживая в подрагивающих пальцах фигурку. – Береги его, и они принесут нам счастье, помнишь?

Дельфин перекочевал из её рук в мои и от чего-то показался невероятно тяжёлым и обжигающе горячим. Это ответственность за её чувства?

– Спасибо, – глухо произнёс я. Но мою благодарность за всё, не только за фигурку, но и за эти дни и шанс стать чуточку лучше, добрее, унёс громкий шум моря и налетевшего ветра.

– А теперь скажи ещё раз, что ты тоже будешь по мне скучать, – Алиса подняла голову и нахмурилась. – Скажи, иначе я скину тебя в море.

– Конечно, я буду скучать, – я склонился ближе и проговорил ей в губы, прежде чем поцеловать, – уже начинаю по тебе скучать.

****

Как только я оказался в фойе душной студии звукозаписи, первым, на что я наткнулся, оказалось заспанное лицо охранника, залипающего в телефон. Мда, я точно дома. И ничего не изменилось.

Сегодня на работу я приехал в приподнятом настроение. Удивительно, но я действительно соскучился по ребятам и даже по моей главной головной боли – Богдану. Уверен, и они без меня скучали. Вряд ли их кто-то строил в моё отсутствие. Оставалось только надеяться, что за эту неделю они не сильно расслабились и не наломали дров.

Несмотря на то, что часть меня ещё находилась за несколько тысяч километров от Москвы, в голове уже со всей силы генерировался план на ближайшее время. Тур ещё не закончился, так что работы предстояло сделать предостаточно и даже больше.

Пройдя в приёмную Толмачева, я кивнул секретарше Риточке и спросил, махнув рукой на дверь главного:

– У себя?

– Ждёт уже вас, – расплылась в улыбке девушка, слегка подаваясь вперёд. – Как отдохнули?

– Отлично, спасибо, – вежливо откликнулся я.

По всей видимости, она ещё что-то хотела спросить, но не успела – я уже исчез за стеклянной дверью в кабинет Толмачева.

Мужчина, услышав стук, тут же оторвал взгляд от ноутбука и перевёл его на меня. Затем он довольно улыбнулся и, поправив очки, откинулся на высокую спинку кресла.

– Выглядишь отдохнувшим, – проговорил он, пристально разглядывая меня. – Давай, садись, рассказывай.

Я уселся на стул напротив.

– Сейчас иду на встречу с ребятами, они вроде уже должны собраться. Завтра уезжаем в Нижний Новгород, нужно ещё успеть…

– Стоп, Кирилл! Я тебя спрашиваю, как отдохнул?

– А, это, – я моргнул и рассеянно крутанул стоящую на столе подставку под ручки, – хорошо отдохнул, спасибо.

– Увольняться не передумал?

– Если честно, то не передумал, – рассмеялся я. – Но отпуск оказался прекрасным средством для перезагрузки головы. Так что пока я полон сил и готов к работе.

– Я рад, – с серьёзным видом ответил Владимир Ильич, – правда. Ты ценный сотрудник, Кирилл, и мне бы не хотелось потерять тебя. Ну и свою ошибку я понял, нужно будет почаще выгонять тебя отдохнуть.

– Спасибо Владимир Ильич. Я очень вам благодарен. За всё.

– Прекрати немедленно, – нахмурился он. – Ты лучше меня знаешь, что моё отношение к тебе вполне заслуженно.

– И всё же…

– Всё, Кирилл, – оборвал он меня. – С каких пор ты стал таким сентиментальным? Никогда не замечал за тобой подобного. Видимо, отпуск пошёл тебе на пользу гораздо больше, чем я вообще мог подозревать. Шерше ля фам, я правильно понимаю?

Не в бровь, а в глаз. И я даже забыл, что вообще в принципе умею смущаться. Судя по взгляду Толмачева, он понял всё без слов.

– Эх, молодость, – протянул он лукаво, улыбаясь во все тридцать два. – Прекрасное время. Ладно, Кирилл, ступай к своим, они, вероятно, по тебе очень скучали. Богдан-то уж точно места себе не находил, не знал кому попортить кровь.

– Ничего, теперь скучать не придётся.

Поднявшись со стула, я кивнул на прощание и пошёл к выходу, огибая огромный бордовый диван с высокой стёганной спинкой. Но уже около самой двери меня догнал голос Толмачева.

– Погоди, забыл тебе сказать. Нашёл я тебе помощника. Точнее, личную ассистентку Богдану. Снимем с тебя твою основную проблему, может добрее станешь.

Я удивлённо посмотрел на мужчину.

– Так быстро? За какие заслуги такой подарок и за что так наказывают новичков?

– Иди уже, – рассмеялся мужчина. – Она прийти скоро должна, дождитесь её и введите в курс дела, ладно?

– Без проблем.

Пройдя мимо глупо улыбающийся Риточки, которая скоро, наверное, голышом будет сидеть в приёмной, я направился в студию, где уже должна была собраться моя группа. И не ошибся. Стоило только подойти к двери, я услышал весёлое щебетание Юли и грохочущий смех Жени. Затем к ним присоединились и тихие смешки Семёна. Не все что ли пришли?

Распахнув дверь, я обвёл взглядом разом замолчавших ребят.

– Ну, чего замолчали? Меня обсуждали?

– Кири-и-л, – с улыбкой протянула Юля, поднимаясь с дивана. – Ты вернулся!

– Не вижу радости на ваших лицах, – я цепким взглядом осмотрел каждого из них. – Где плакаты с надписями «добро пожаловать, Кирилл»? Где предводитель вашей шайки-лейки?

– А не ты разве предводитель так называемой шайки?

Позади меня раздался хриплый голос, за которым последовал наглый толчок в спину. Я обречённо закрыл глаза. За годы работы с ним я по одному звуку мог с точностью до девяноста девяти процентов распознать в каком состоянии находился солист. Сейчас Белинский был с хорошего такого похмелья, а, возможно, ещё даже и не успел полностью протрезветь.

Повернувшись к нему, я нахмурился. Помятый, волосы торчком, глаза за очками спрятал. Звезда, мать его.

– Что за вид?

– А с каких пор у нас дресс-код? – огрызнулся Богдан, плюхаясь на диван рядом с Семёном. – Тогда твоё загорелое довольное личико тоже не вписывается.

Шумно выдохнув через нос, я приказал себе успокоиться. Тише, Кирилл, дышим, и все пальцы в этой комнате останутся целыми.

– Ладно, лучше расскажите мне, что я пропустил? – я сел в кресло напротив Юли, чтобы раздражающий вид солиста не отсвечивал, выводя из равновесия. – Признавайтесь сразу, где наследили.

– Ну чего сразу наследили? – пробасил Женя.

– Да, правда, мы были послушными мальчиками и девочками, – пропела Юля, мило хлопая ресницами.

Они реально думали, что я им поверю? Я слишком хорошо знаю эту четвёрку, а особенно одного из них.

– Боитесь, что папочка отшлёпает вас? – фыркнул Богдан откуда-то из глубины дивана.

– Тебя бы точно не помешало отшлёпать, Белый, – укоризненно проговорил Семён.

– Моралисты хреновы, – пробормотал Белинский.

– Я всё ещё жду, – снова напомнил я о себе.

– Да нет, правда, всё было нормально, – сказал Женя, но, наткнувшись на мой пристальный взгляд, он поправил себя, – ну почти всё. В пределах разумного, в общем.

– Окей, я вас понял. Покрываете его, хвалю. Значит, дружные, настоящая команда. Но зря думаете, что я не узнаю.

– Конечно, тебе же так нравится ковыряться в мусоре и говне, – презрительно бросил Белинский.

– Смотрю, тебе тоже это доставляет удовольствие, – не остался я в долгу. – Ты посмотри вообще на кого ты похож? Нормальный ты себе имидж создаёшь, ничего не скажешь.

– Да срал я на твой имидж, понятно?

– Заметно.

В последнее время Богдан всё больше напоминал пороховую бочку, которая могла вспыхнуть ярким пламенем в любой момент. Скверный характер и психическое состояние усугублялось и той дрянью, на которую он подсел. То улыбался без причины, то впадал в депрессии и не выходил из квартиры, то рычал на всех как дворовой пёс. Ему, как и мне, было противопоказано время наедине с собой и безделье, поэтому он не мог усидеть на месте. Как сейчас.

Подорвавшись с дивана, он направился к выходу из комнаты отдыха, но дверь перед его носом распахнулась, впуская в помещение Толмачева. Следом за ним прошмыгнула тонкая девичья фигурка, прячась за грузной фигурой главного.

– Все в сборе? Отлично, – он подозрительно посмотрел на застывшего Богдана. – А ты чего подскочил? Куда собрался?

– Никуда, – буркнул он, возвращаясь на диван. Сложив руки на груди, он хмуро уставился перед собой.

Взрослый парень, а ведёт себя как маленький ребёнок. И если честно я уже давно перестал понимать его, хотя и не оставлял попыток разобраться в ситуации. Он изменился как будто в один миг, в его поведении появились странные закидоны, так ещё и на наркотики подсел.

Стоило дать хоть намёк, что ты хочешь помочь ему или сочувствуешь, он словно специально уходил в себя ещё глубже, огрызался и пытался куснуть за больное.

– В общем, я хочу вас кое с кем познакомить, – Толмачёв повернулся, делая шаг в сторону.

Сначала я подумал, что мне кажется и я уже готов во всех девушках видеть её черты. Я едва удержал себя от того, чтобы потереть глаза. Хотел окончательно убедиться – это не обман зрения и глаза меня ещё не подводят. Но нет, прямо напротив меня стояла реальная Алиса, расправив плечи и мило улыбаясь.

Алиса быстрым взглядом скользнула по лицам Семёна и Богдана, затем мазнула по мне, перевела взгляд на Юлю. И тут её глаза ошарашенно расширились и она снова уставилась на меня.

Да, понимаю тебя, я удивлён не меньше. С каких это пор Сибирь перекочевала в Москву?

– Это Алиса, прошу любить и жаловать, – продолжил Толмачёв, кажется, не замечая моей реакции. – Будет работать в вашей команде, личной ассистенткой Богдана.

– Оч-чень приятно, – слегка запинаясь проговорила она.

– Ну ладно, вы знакомьтесь пока. А у меня ещё встреча назначена.

Владимир Ильич поспешно покинул комнату, в которой повисла тягучая тишина.

Смешок Богдана отвлёк меня, и я перевёл взгляд на него. Парень стянул очки, переводя затуманенный взгляд с меня на Алису и обратно, и его губы растянулись в усмешке. У меня же от увиденного чуть волосы дыбом на голове не встали. Под глазом у солиста всеми оттенками фиолетового переливался огромный синяк, слегка заползая на переносицу.

– Вы знакомы что ли? – ехидно протянул Белинский. – Интере-е-есно.

– Это что такое? – я подскочил с кресла, подходя ближе к парню.

– Где?

– Под глазом у тебя что? – прошипел я, поднимая его голову за подбородок. Он тут же вывернулся, бросив на меня злобный взгляд. – Ты совсем охренел? На сцене ты тоже в очках собираешься выступать? Это же ни один гримёр не замажет!

– На мой голос это никак не влияет.

– Зато бухло и дурь на него очень как влияют!

– Ой, отвянь, – отмахнулся он. – Не успел вернуться, а снова пилишь. Сложно что ли быть нормальным человеком?

– Отвянь, говоришь? – опасно улыбнулся я. – Отлично. Мне это очень нравится.

Оттолкнувшись от дивана, я направился к спасительному выходу, обходя замершую в ступоре Алису. Она явно была шокирована всем происходящим, но сейчас я был совсем не в том состоянии, чтобы как-то объясняться с ней или проявить хоть капельку заслуженного дружелюбия.

– Принимай клиента, ассистент, – бросил я напоследок и вышел вон, громко хлопнув дверью напоследок.

Глава 7. Алиса

Стоило спуститься по винтовой лестнице в подвальное помещение, как в нос почти сразу ударил до боли знакомый и такой любимый запах краски. Можно сказать, что это был аромат, с которым неразрывно было связано моё детство.

Помню, когда Матвей только начинал свой путь в тату-индустрии и не было даже мысли о том, чтобы открыть свой салон, он забивал знакомых и знакомых их знакомых у нас дома. А я вечно тёрлась рядом, рассматривая, как из-под непонятной жужжащей конструкции на коже появляются рисунки.

Тогда для меня это было настоящей магией, что-то из разряда волшебства. Да что таить, для меня и сейчас это было чем-то нереальным. И это с учётом того, что с годами Матвей значительно повысил своё мастерство в этом деле, научившись создавать целые объёмные картины, настоящие произведение искусств.

Украдкой выглянув из-за угла, я улыбнулась. Обожала смотреть, как работает брат. В этих точных, выверенных движениях было столько уверенности и в то же время лёгкости, словно он делал свою работу абсолютно не задумываясь. Но я то знала, чего ему это стоило, сколько обучений и лет практики было за плечами. А сейчас вот, даже головой подмахивает в такт тяжёлым риффам гитары из колонок.

Я любила его небольшой, но уютный салон. Всего три кушетки, где помимо него работали ещё два парня и Лика, его девушка, мастер по всевозможным дыркам в теле. По стенам развешаны разнообразные скетчи и наброски от реализма до минимализма, на высоком стеллаже расставлены бутылки с красками всевозможных цветов. В углу небольшая зона отдыха, кресла-мешки и низкий стол на цветастом ковре, которые когда-то висел на стене у нашей бабули.

Этот салон – его детище, где почти всё «от и до» сделано его руками. Конечно, и мы с Ликой приложили к этому месту и свои женские, но под руководством Матвея, естественно.

– Муха, я чую, что ты здесь, проказница, – голос брата отвлёк меня от воспоминаний.

– Как ты это делаешь? – воскликнула я, выходя из укрытия. – И ведь ни одной промашки за всю жизнь.

– Ты слишком громко дышишь.

Матвей отвлёкся от работы, поднял голову и показал мне язык.

– Ну что, какие новости?

Я подошла к кушетке и с любопытством заглянула брату через плечо, хоть и знала, как сильно он этого не любит. Ну вот опять из-под его магической машинки вышел очередной шедевр. На внешней стороне плеча у парня своей жизнью жили всем известные роботы из фильма, казалось, ещё чуть-чуть и они шагнут прямо на тебя. Красота!

Посмотрев на почти законченную татуировку, я отошла к соседней кушетке и, усевшись на неё, тяжело вздохнула.

– Получился сэндвич с дерьмом, Мотя, всё как я люблю.

– Интере-е-есно, – протянул он, возвращаясь к руке парня, лежавшего на кушетке. – Выкладывай.

– Меня взяли на работу, это несомненный плюс…

– Судя по голосу, ты как-то не очень рада, – заметил брат, перебив меня.

– Сказала же, сэндвич с дерьмом! Слушай дальше. Хлебушек со второй стороны – это то, что я буду работать с очень известной группой. Но даже это не смогло подсластить прослойку посередине.

– Тебя взяли работать подружкой для солиста со всеми вытекающими? – усмехнулся он.

– Эх, если бы! – мечтательно протянула я. – Ведь солист такая лапочка, несмотря на нрав дикого кролика.

Матвей кинул на меня предупреждающий взгляд, отчего я хихикнула.

– Что, ты же сам предположил!

– Ну, где дерьмо-то?

– Помнишь, я рассказывала тебе про кудрявое солнышко, с которым познакомилась в Крыму? – я задумчиво намотала на палец локон. – Который то ли водитель автобуса, то ли учитель истории, то ли важная шишка.

– Врубай вторую уже!

– Мне уже самому интересно стало, – подал голос парень с кушетки.

– Это самое кудрявое солнышко никакой не водитель, и даже не учитель. Он менеджер этой самой группы, – я мрачно улыбнулась и откинулась на кушетку, закидывая ноги на стену. – Вот она, прослоечка.

– А в чём проблема? – удивился Матвей. – В моей голове, это вроде как, наоборот, прикольно. Счастливый хэппи энд и все дела… Саня, блин, лежи смирно!

– Знаешь, в моей тоже было так. Первые три секунды. Ровно до тех пор, пока он не сделал вид, словно видит меня впервые.

– Чего? – Матвей отложил машинку на металлический столик и повернулся ко мне. – В смысле?

– А вот так, – пожала я плечами. – И знаешь, этот парень прекрасный актёр, ведь если бы не фотки в телефоне, я бы даже ему поверила.

– Ему что, пятнадцать? – фыркнул парень с кушетки.

– Да нет, вроде постарше.

– Его поступок точно вызывает сомнение в этом факте, – покачал головой Матвей. – Ну или с ним просто что-то не так.

– С ним всё так, понимаешь? – я растерянно водила взглядом по белёному потолку в попытках найти хоть какой-нибудь изъян на идеальном полотне. – Ведь мне не могло присниться всё то, что было в Крыму? Я ведь была там, правда?

– Я знаю одно – тебя не было дома чуть больше недели. Но всё это время ты могла прекрасно быть со своими подруженьками.

– Эй, я привезла тебе дельфина и магнитик, – возмутилась я.

– И всё это можно купить в Москве, – парировал брат. – Слушай, Алиса, а в чём проблема? Ну не узнал и ладно. Что теперь так загоняться по этому поводу?

– Но он мне нравится! – я рывком поднялась с кушетки и села, свесив ноги. – Мотя, ты не понимаешь! Просто то, что было между нами в Крыму это… Это…

Не сумев подобрать слов, я понуро опустила голову и снова вздохнула. Ведь меня реально напрягла вся эта ситуация. Как он ушёл, не сказав ни слова. Оставил одну разбираться с навалившимися на меня обязанностями. И если бы на месте вполне дружелюбного Богдана оказался кто-нибудь другой, мне бы оказалось гораздо сложнее. А ему было просто плевать на это!

– Эй, ну ты чего, – Матвей приподнял мою голову за подбородок и ободряюще улыбнулся, – плакать удумала?

– Естественно, нет, – буркнула я, – но вся эта ситуация конкретно выбила меня из колеи. И даже не знаю, что больше. То, что Кирилл так поступил со мной, или то, что меня просто кинули на произвол судьбы. Я даже не особо понимаю, что мне делать дальше. Отлично устроилась на работу, блин!

– Не парься, крошка. Никто тебя не оставит барахтаться одну в этом океане с акулами. Я уверен, что тебе обязательно протянут руку помощи. Ну а на Кирилла этого забей, если ему так хочется вести себя, словно ничего не было, значит, он полный дурак.

– Не то слово, ещё какой дурак, – согласилась я с братом.

– Ну вот! Выше нос, Мушка, и не забывай, кто ты, – он пальцем дёрнул меня за кончик носа, заставляя меня улыбнуться. И затем обратился к бесхозно лежавшему парню. – Так, Саня, пойдём мыть, пока не засохло всё.

Люблю брата, он всегда мог найти нужные слова для поддержки. Всегда, но не сегодня. Увы, но от его слов мне легче не стало. И даже тот факт, что я обозвала Кирилла всеми известными мне ругательствами, не принесло облегчения. Я не знала, что мне делать, а такое случалось со мной очень нечасто. Одна часть меня хотела плюнуть на всё и отказаться от столь привлекательного предложения поработать с Аутсайдерами. А ведь это могло принести мне немало полезного опыта.

Ещё было отвратительно оттого, что я не привыкла сомневаться в своих решениях. Сейчас же меня разрывало от противоречий внутри, и от этого хотелось кричать. И я бы обязательно это сделала, если бы не посторонний человек в студии. Знак бы какой-нибудь свыше пришёл, что ли.

И только я успела об этом подумать, как телефон пискнул, сообщая о входящем сообщении. Вытянув из кармана смартфон, я сняла блокировку и почувствовала, как мои глаза поползли на лоб.

Солнышко: «Напиши свой адрес. Завтра в 8:00 за тобой приедет машина, уезжаем на три недели».

Как всё просто! Кратко и по делу. Нет, это точно не мой Кирилл, уверенна, что его подменили инопланетяне и заставляют томиться моё солнышко на каком-нибудь Плутоне, пока его гадкий двойник делает вид, словно ничего и не было.

Мои пальцы уже рванули в бой, стремясь накатать ем простыню гневного текста, но я неожиданно оборвала себя где-то на середине мысли. А к чему это, Алиса? Если он затеял какую-то игру, так нужно принять её правила. Уверена, это будет больше, чем весело. Я ведь приложу к этому все силы.

Скинув в ответ свой адрес, а заблокировала телефон и на всякий случай отодвинула его подальше, чтобы не поддаться соблазну всё-таки высказать всё, что я о нём думаю.

– Моть, я завтра в тур уезжаю, – сообщила я брату, выходящему из подсобки. – На три недели.

– Поздравляю? – спросил брат, усмехаясь себе в бороду.

– Ещё не знаю, – я задумчиво побарабанила по обтянутой дерматином кушетке. – Не знаю.

Глава 8.Кирилл

Отодвинув в сторону ноутбук, я прикрыл глаза и помассировал ноющие виски. Голова гудела так, словно Титаник давал свой прощальный гудок, не желая расставаться с этим миром. Ни таблетка, ни чай никак не могли спасти от этого. Скорее всего, сон бы отлично помог в этом деле, но здесь-то и скрывалась главная проблема – уснуть я не мог. Обилие мыслей в голове играли со мной в свои игры. Вместо того, чтобы гоняться за зомби и рубить их напополам световым мечом, при этом сладко пуская слюни на подушку, я сидел в полупустом баре, в который раз просматривая маршрут тура.

Основной причиной головной боли и бессонницы, как это ни странно, был не Богдан. Алиса со страшной силой атаковала мои мысли, пытаясь вытолкнуть оттуда всё, что заботило последние годы. И если уж быть предельно честным, мне сильно не по себе от этого. Долгие годы я прекрасно обходился без всех этих загонов, довольствуясь случайными и ни к чему не обязывающими связями по необходимости. Да и что скрывать, ещё ни одна так и не смогла меня зацепить. Никогда. А она…

Безумным вихрем ворвалась в мою относительно спокойную жизнь, где всё было отлажено и выверено до миллиметра. Если не считать безумств и выходок Белинского, который иногда сбивал все планы, меня, в общем-то, всё устраивало. Никаких страданий, никаких левых мыслей. Я осознанно выбрал свой путь, огромными шагами преследуя цели. Но Алиса просто смешала все карты, а я изо всех сил пытался этому сопротивляться.

Во-первых, и это одна из главных причин – мы теперь коллеги. А одно из главных табу в жизни – ни при каких обстоятельствах не смешивать работу и отношения. За годы моей работы на Толмачёва я насмотрелся всякого и мог с уверенностью сказать, что ни к чему хорошему это привести не могло. Во-вторых, хотя это просто скорее мои личные убеждения – никаких привязанностей. Иметь слабых мест мне не хотелось, так что я просто исключил их из своей жизни.

И хотя я никогда не озвучивал свои жизненные кредо, но заранее уже был уверен – Алисе на всё это глубоко наплевать. Судя по моим наблюдениям за ней, девушка обладала искрящимся упорством, непременно добиваясь поставленных задач даже в мелочах. А то, как она порой смотрела на меня, мог не заметить только слепой. Ну и по классике, осложнялось всё тем, что меня тянуло к ней в ответ. С такой силой, что я терялся в чувствах, ранее мне неизвестных.

Поэтому я остановился возле единственного выхода – просто избегал её. Старался не оставаться наедине, и пока что у меня неплохо это получалось. Я понимал, что дальше будет только сложнее, и что веду я себя, мягко говоря, странно, но ничего не мог с собой поделать.

Кто же мог знать, что ни к чему не обязывающий курортный роман, который буквально снёс крышу, превратиться в сложные отношения на работе? А маленький городок в Сибири, из которого она приехала, на самом деле был Москвой. Геодезистка, блин.

Открыв глаза, я сначала не сразу им поверил. Даже моргнул пару раз, надеясь на то, что Алиса мирно спит в своей постели, а этот мираж – последствие головной боли. И это было бы гораздо лучше, чем увиденное на самом деле.

С лохматым пучком на макушке и в каком-то странном одеянии, больше похожим на униформу пьяного матроса – широченные синие штаны и словно снятая с чужого плеча тельняшка, – во все тридцать два Алиса улыбалась Белинскому, чуть ли не под ручку пересекая с ним просторное помещение отельного бара. Эти двое неплохо спелись, кстати говоря. Кажется, Богдан, был невероятно рад, что теперь с ним находилась симпатичная девчонка, а не я.

Усевшись за барную стойку, они непринуждённо болтали, видимо, позабыв, что в пять утра нужно было выезжать в следующий город. Можно было и не останавливаться в отеле, давая ребятам отдохнуть в нормальных кроватях. Но через мгновение мне стало стыдно. Ведь есть ещё Юля, Сёма, Женя и огромная дорожная команда. На этих двух свет клином не сошёлся.

Я пристально наблюдал за тем, как бармен поставил перед ними две рюмки с прозрачной жидкостью. И судя по долькам лайма, это не что иное, как текила. Богдан, даже не морщась, одним махом влил в себя алкоголь, отказавшись от лайма, что, вообще-то, не удивительно. Я сжал кулаки, чувствуя, как во мне закипает злость. Алиса, с сомнением понюхала содержимое рюмки, аккуратно слизнула соль с кромки рюмки и чуть отпила из неё. Поморщившись, Алиса закинула в рот дольку лайма и отодвинула от себя рюмку подальше. Белинский отреагировал на это лишь пожатием плеч, и выпил остатки её текилы. Конечно, чего же добру пропадать.

Я надеялся, что всё ограничится лишь этим, но нет. Очень скоро перед ними оказалась ещё одна рюмка и высокий бокал с бирюзовой жидкостью, не очень похожей на витаминный коктейль. Ну что же, ребятки, боюсь, мне придётся обломать ваш самовольный фуршет.

Захлопнув ноутбук, я встал с насиженного места и поморщился. Мигрень всё так же изматывала, а открытая улыбка Алисы, казалось, только усиливала её мощь. Подойдя к ничего не подозревающей компашке со спины, я громко прокашлялся, привлекая внимание. Я заметил, как вздрогнула Алиса, а затем Богдан, понизив голос, но так, чтобы я мог его слышать, насмешливо проговорил:

– Хочешь, я с одного раза угадаю, кто там стоит?

– Облегчу тебе задачу, – я схватился за спинку барного стула, разворачивая парня к себе. – В честь чего посиделки?

– А разве для этого нужен повод? – усмехнулся Богдан и протянул мне свою стопку. – Ты слишком напряжён, дружище, тебе нужно выпить.

– Зато ты, я смотрю, слишком расслаблен, – мрачно проговорил я. – Всё, банкет окончен. Мне лично проводить тебя до номера или ты сам дойдёшь?

Богдан скривил губы и, поболтав остатки содержимого в рюмке, опрокинул его в себя.

– Алиса, я вот всё никак не пойму, может, ты поможешь разобраться? – он стукнул рюмкой по деревянной поверхности стойки и слегка наклонился к девушке, заговорщицки подмигнув. – Жека говорит, что Кирилл больше похож на злую воспитательницу в детском саду с полным отсутствием личной жизни и манией контроля. А вот мне кажется, что он всё-таки тюремный надсмотрщик. Ты как думаешь?

Алиса тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой, но наткнувшись на мой тяжёлый взгляд, поджала губы и покачала головой:

– Воздержусь от ответа.

– Белинский, хватит меня бесить, – я раздражённо закатил глаза, – вали в номер давай, нам уезжать через несколько часов.

На удивление никаких препирательств не последовало. Положив на стойку крупную купюру, он бросил довольное «сдачи не надо», спрыгнул со стула и, не оглядываясь, пошёл к выходу из бара. Тяжело вздохнув, я сел на его место и положил ноутбук на стойку.

– Какого чёрта, Алиса?

– Не понимаю, о чём ты, – откликнулась она беззаботно.

Я посмотрел на её абсолютно безмятежное лицо и покачал головой.

– Издеваешься? Зачем ты потакаешь ему, так ещё и пить с ним ходишь? Я же ясно дал понять – он не должен пить.

Я старался говорить спокойно, не напугать её, хотя внутри меня уже давно бушевал дикий огонь, стремясь найти выход наружу. Если бы она только знала, чего мне стоила эта выдержка и самообладание.

– Почему ты вечно всем недоволен? – она подпёрла щеку кулаком, смотря прямо мне в глаза. – Ну, подумаешь, выпили немного, что такого-то? Мы же не налакались в щи.

– Что за жаргон? – поморщился я.

– Ой, кто бы говорил, – она показала мне язык. – За эти несколько дней я успела наслушаться, как ты умеешь разговаривать. И уж поверь, ты смог меня удивить.

Я проигнорировал её выпад и продолжил:

– Алиса, я повторяю последний раз – никакого алкоголя в туре, – и быстрее, чем успел подумать об этом, добавил: – И прекрати вешаться на Белинского, это выглядит крайне непрофессионально.

И снова она смогла меня удивить. Вместо того чтобы разозлиться, обидеться или возмутиться, Алиса игриво улыбнулась. Подцепив языком трубочку от коктейля, она немного отпила, при этом не сводя с меня своих невозможных глаз. Я почувствовал, что мой мозг медленно, но верно стекает вниз по стенкам черепной коробки.

– Ревнуешь, солнышко? – вкрадчиво проговорила она. Затем пользуясь моим замешательством, спрыгнула со стула, подошла ближе и прошептала: – Не переживай, в моих мыслях всё ещё только ты… Пойду проверю, дошёл ли Белый до номера, а то вдруг ты переволнуешься за своего маленького мальчика.

Улыбнувшись напоследок, она ушла. Я посмотрел вслед удаляющейся от меня девушке и покачал головой. С каждым днём, проведённым в дороге, это становилось всё невыносимее – держаться от неё как можно дальше оказалось больно. Проведя ладонью по лицу, я понял, что провожал её взглядом с широченной улыбкой, как полный придурок. Это конец.

***

Я проснулся, словно от толчка, и обнаружил себя сидящим в кресле с планшетом в руках. На тусклом экране стоял на паузе сериал, а значит, что я даже и определить не смогу, сколько времени провёл в такой позе. Но судя по задеревеневшим мышцам, не меньше двух часов точно. Стянув наушники, я кинул их вместе с планшетом на соседнее сидение и поднялся с кресла. Автобус абсолютно точно стоял на месте, за окном темень, слегка разбавленная жёлтым светом фонарей. Судя по всему, мы заехали на заправку.

Выйдя на улицу, я с удовольствием вдохнул ночного прохладного воздуха, прогоняя остатки сна. Из павильона вышел наш водитель и увидев меня, подошёл ближе.

– Полчаса нужно подождать, – сказал он. – Заправимся и дальше поедем.

– Без проблем. Я на улице побуду, не забудь меня, ладно?

Кивнув, он ушёл обратно в автобус.

Отойдя подальше, я приземлился на бордюр и вытащил из кармана толстовки пачку сигарет. Дурацкая привычка, от которой я с таким трудом избавился, снова взяла своё. Вытащив сигарету, я подкурил её и глубоко затянулся. Дым тут же заволок голову, даря расслабление скованным мышцам. Никогда не понимал механизма, как эта вонючая палочка могла иметь такой потрясающий эффект? Но почему-то именно этот бессмысленный и бесполезный ритуал помогал хоть немного структурировать разрозненные мысли. Снова затянувшись, я выпустил струю дыма, зачарованно наблюдая за тем, как она серебрится в неровных отсветах фонаря.

Из автобуса сначала показалась взлохмаченная голова, а затем и весь солист полностью. Игнорируя ступеньки, он спрыгнул на асфальт и расслабленно потянулся. Затем, помотав головой, заметил меня. Удивлённо вскинув брови, Богдан подошёл ближе и присел рядом со мной. Я молча протянул ему пачку сигарет и зажигалку.

– Странно видеть тебя с сигаретой, – сказал Богдан, щёлкнув зажигалкой.

– Я разве не человек?

– Иногда я в этом очень сильно сомневаюсь, – хмыкнул парень.

Я безразлично пожал плечами. Ничего нового. Какое-то время мы молча пускали дым в небо, на затем он снова подал голос:

– Слушай, я всё хотел спросить. Что у вас с Алисой?

– А что у нас с Алисой? – внутри всё тут же напряглось.

– Сложно не заметить твоё странное поведение, когда она рядом, – он пристально посмотрел на меня, выдыхая сизый дым в сторону. – Как бы сильно ты это ни скрывал, так получилось, что я неплохо тебя знаю. И даже по лёгкому движению бровей могу различить твоё недовольство.

– Тогда какого чёрта ты вечно выводишь меня из себя?

– По приколу, это весело – видеть, как ты заводишься, – усмехнулся он. Но затем снова посерьёзнел. – Слушай, реально, что ты взъелся на неё? Она прикольная девчонка, с обязанностями своими справляется хорошо. Кстати, хочешь камешек в свой огород? Как бы я ни любил тебя, дорогой менеджер, но с ней куда комфортнее работается.

– Даже не знаю радоваться мне или плакать от этого.

– Ни одной из этих эмоций я за тобой не наблюдал, так что можно посмотреть на оба варианта?

Я вздохнул.

– Богдан, не нужно лезть не в свои дела. Ты ведь не надеялся на то, что я реально буду с тобой откровенничать? Расскажу тебе все свои секретики, за чашечкой чая?

– Ну, вообще, если честно, надежды на это были.

– Даже немного жаль тебя разочаровывать, правда.

– У Алиски есть подруга, она врач. Как приедем, я попрошу, чтобы она выписала тебе рецепт на «Расслабин». Тебе он нужен по жизненным показаниям, – щелчком откинув от себя недокуренную сигарету, он хлопнул меня по плечу и поднялся на ноги. – Не сиди долго, береги простату, вдруг пригодится ещё… Хотя вряд ли.

Надо же, он уже и про подруг её знает. Видать, детки действительно неплохо сдружились. А я даже не знал, радоваться этому или нет. Может Алиса переключиться на Богдана? И тогда моим душевным метаниям придёт конец – нет симпатии с её стороны, значит, и моё влечение отвалится само собой по дороге.

Это ведь так работает? Я контролирую огромную команду, смогу приструнить и свои чувства.

Глава 9. Алиса

Чего вы ждёте, когда приходите на новое место работы? Плавного погружения и знакомства с коллегами. Ну или внедрения в вас корпоративного духа, чтоб вы не мыслили себя отдельно от коллектива, и, конечно же, разведывания местной кухни… Забудьте! Вы же не в сказку попали.

В реальной жизни до этой самой сказки топать две тысячи километров по пустыне, потом ещё полторы по покрывшейся ледниками земле, а дальше вплавь через огромный океан. И всё равно реальность вас не отпустит ни в какой идеальный мир фей.

Будете, как и я, мчать среди ночи по федеральной трассе в сторону Екатеринбурга, а за плечами уже пять городов, семь отыгранных концертов и вереница из незнакомых лиц: организаторы, промоутеры, местные техники, арт-директора, журналисты, фанаты. Сплошная дорожная романтика, скажите вы? Ха, я смеюсь вам в лицо, друзья-товарищи.

Перевернувшись на спину, я стукнулась лодыжкой о стенку и гневно зашипела себе под нос. Я даже думать здесь старалась максимально тихо, чтоб не потревожить отдых выдохшихся звёздочек. Вдруг мой поток сознания способен нарушить чужое спокойствие? Спокойствие Кирилла он точно нарушал, потому что рядом со мной менеджер регулярно хмурился и исторгал из себя только короткие, командирские фразочки. Настоящий сухарь. Нет, Сухарище с большой буквы «С». Бездушный валун, отколовшийся от Стоунхенджа…

Автобус тряхнуло на ухабистой дороге, да так, что меня прижало к койке и на секунду вышибло дух, заодно забирая с собой новые, ещё более красочные ассоциации с Кириллом. Наше средство передвижения вообще прилично покачивало, создавая убаюкивающий эффект поезда. Но, назло мне, сон не виднелся даже на горизонте. Морфей, видимо, забыл о моём существовании или трусливо заперся в крошечной ванной. Зато страха не испытывала боль в висках. Она была весьма надоедливой и противной дамой.

Я прикрыла веки и начала глубоко и размеренно дышать. Может хоть тогда моё тело поведётся на обман и расслабиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох.

На кухне что-то мерзко задребезжало. С беззвучным вздохом я отодвинула плотную шторку в сторону и выглянула из своего лично закутка. На каменной столешнице стояла грязная кружка Жени, в которой парень снова оставил ложку. Она то и была причиной шума. В следующий раз он точно отправится спать вместе с ней. Не человек, а неряха.

Спустив ноги с кровати, я спрыгнула и аккуратно приземлилась в мягкий ворс пыльно-серого ковролина. Если уж мне сон не светит, то пусть хоть ребята посмотрят свои. Вот кому досталось после двух подряд концертов в Казани. Никогда не думала, что хоть кто-то может так быстро отрубаться, но Богдану, например, это удаётся за секунд десять. Ещё быстрее проваливается в дрёму Семён, тот вообще умудряется сделать это за все шесть. Только ты говорил с ударником, а в следующую секунду он уже не с нами. Но всех их с лёгкостью переплюнула Юлька. Та вообще готова спать по семнадцать часов в сутки, как кошка. И делала это при любом удобном случае.

Устранив проблему с шумом, я плюхнулась на диванчик и подпёрла чугунную голову рукой. За приподнятыми жалюзи, в мерцающей темноте глаза выхватывали размытые очертания деревьев, ослепляющие фары встречных авто и разделительные ограждения.

И снова вы меня спросите, что плохого в жизни на колёсах? В этом же есть свой шарм, разводя руки, будете говорить вы.

Трижды «Ха»! Может шарм в этом и есть, но уже спустя три города и около тысячи километров в замкнутом пространстве он улетучивается в неизвестном направлении. И на это есть свои причины. Записывайте.

Номер один – слоновий храп, от которого колышутся шторы, трясутся стены салона и бешусь я. А самое смешное, определить кто храпит не выйдет. Потому что они сопят сугубо синхронно или по очереди, подхватывая друг друга. Настоящая и дружная группа.

Номер два – отсутствие личного пространства. Его нет. Совсем. Больше всех в этом плане повезло старшей Белинской и Жене, ведь у них своя небольшая комнатка в самом конце автобуса с полноценной двуспальной кроватью. Эти голубки даже дверь там могли закрыть на ключ. А остальные довольствовались подобием уединения (ведь есть шторки!) и узкими койками в проходе, тихо (или не очень) завидуя счастливчикам.

Номер три – жизнь в замкнутом пространстве сразу с четырьмя шумными музыкантами, их занудой менеджером и двумя водителями. Несмотря на то что автобус был очень комфортабельным и эргономичным, в нём всё равно недоставало места. Мы мешались друг у друга под ногами. Повсюду валялись чужие вещи. От выпавшего из чемодана грязного носка до Юлькиной косметики, от гитарных табулатур до самих инструментов (а я частенько запиналась о комбики или путалась в длинных кабелях). И из этого вытекало две проблемы: у кого-то может развиться настоящая клаустрофобия или кто-нибудь совершит преступление, освобождая квадратные сантиметры. Благо в холодильнике есть место для трупа.

Номер четыре, пять и, пожалуй, сразу семь – Круглов Кирилл. Профессиональный командир и злюка, чья суть существования заключалась в обламывании любого веселья и кайфа. Достаточно просто взглянуть на его хмурый вид. Только удивительно, как же над его головой до сих пор не появилась персональная туча и не залила его к чертям. А самое сложное во всём этом то, что он был одновременно так близко – достаточно просто протянуть руку к его койке, отодвинуть штору и вот оно – солнышко. Но в то же время так далеко, словно он намеренно отстранялся абсолютно ото всех, даже от ребят. И это расстраивало «Аутсайдеров», только сам строгий папа-менеджер этого не замечал.

Или хорошо делал вид. Как со мной. Просто профессиональный актёр, наверняка у него и Оскар дома завалялся. Интересно, что за место он называет своим домом? Оно такое же холодное, как и он сам?

Я грозно шикнула на собственные же мысли и потянулась к жалюзи, впуская в салон серебристый, тонкий луч. В ушах – наушники, в которых проигрывались умиротворяющие клавишные и слезливая скрипка. А впереди светит луна красивой надкушенной долькой арбуза. И было что-то необычайно загадочное и таинственное в этой сумеречной атмосфере. То, как в небе слабо поблёскивали звёзды; как лунная дорожка пересекала половину салона автобуса, падала на мои ноги, кожаную обивку дивана и деревянные шкафы кухонного гарнитура.

Я любила вглядываться в безмятежное ночное небо, и пыталась сосчитать все-все светила.

Моего плеча коснулась чья-то ладонь. Я вздрогнула от неожиданности и повернулась.

– Почему не спишь? – Кирилл стоял в мерцающей лунной дорожке и казался эфемерным.

– А? – удивилась я, что он вообще заговорил со мной.

– Спать. В три часа ночи ты должна спать.

Он сцепил руки на груди и глядел на меня сверху вниз как будто с укором. Растрёпанные кудряшки едва касались широких плеч мужчины, чуть пушились на макушке и серебрились от лунного света.

– Может быть, и должна, но не спится, – шепнула я в ответ и снова отвернулась к окну, – Жека храпит как старый трактор. А может, и не Жека, не разберёшь.

Круглов неопределённо хмыкнул, а потом силуэт сдвинулся правее и завозился на кухоньке. Я видела в отражении окна его широкую спину и размеренные движения. Он потянулся к чайнику, вытянул из шкафа кружки и снова замер в ожидании.

– А ты почему не спишь?

– Работал.

– Ночью, да ещё и в кровати? Это самый настоящий грех, солнце. Будешь за это жариться на сковородке.

– Пусть так.

Было мне кратким и лишённым эмоций ответом всего лишь в два слова.

Да уж, не думала я, что могу напрягать хоть кого-нибудь настолько сильно, что аж дар речи терялся. Но нет, вот он стоит здесь и шуршит чем-то в шкафах.

– Много шумных мыслей в голове, – неожиданно продолжил он. – Ты хорошо следишь за Богданом?

– Я его тень, – пожала плечами, – но если ты ждёшь, что я выдам все его секреты, которыми мы делились, делая друг другу причёски с бантиками, то не старайся.

– Послушай… Ммм…– Кирилл замялся, – он продолжает употреблять всю эту дрянь?

– Ты про наркоту? Нет. А если и да, то Белый отлично шифруется.

– Он сегодня был слишком активным перед концертом.

– А ты видел, сколько энергетиков он в себя влил? Удивительно как от него ещё желудок не сбежал.

На стол передо мной опустилась большая кружка. Я, подозрительно сощурившись, заглянула внутрь. Напиток пах дивно – мятой и, кажется, лавандой. Я втянула в лёгкие тонкий, тёплый пар и посмотрела на Кирилла, который теперь сидел напротив меня.

– Что это?

– Травяной чай, – Кирилл показательно поднёс свою кружку к губам и чуть отпил. – Успокаивает нервишки и помогает заснуть.

Надо же, это самая длинная за весь день фраза от Его Высочества менеджера. Неужели он вспомнил, что умеет разговаривать и решил начать с меня? Счастье-то какое!

– Спасибо что ли?

– Пожалуйста, – Кирилл неотрывно смотрел на меня, – пей уже.

– Меня пугает твоя настойчивость. Там яд, да? Решил избавиться от раздражающего элемента и прибег к оружию женщин? Тогда знай, что после смерти я буду приходить к тебе во снах и мучить, пока твои очаровательные кудряшки не поседеют.

Я аккуратно отпила приготовленный для меня напиток, но вместо того, чтоб брезгливо поморщится и показательно отодвинуть кружку, сделала ещё глоток. Чуть горьковатый вкус ромашки и лаванды переплёлся с нежной мятной холодинкой и кисло-сладким смородиновым привкусом. Обилие вкусов разбегалось по языку, согревая своим теплом. Внутри мне стало спокойнее. Это целебный эффект чая или того, что Кирилл сидит напротив и не пытается убежать от меня?

Что уж говорить, сам факт удивлял, а его забота о моём сне просто лишила дара речи. Неужели сейчас я вижу перед собой солнышко с пляжа Мисхора?

– Ты меня не раздражаешь, – сказал он, откидываясь на спинку диванчика и вытягивая руки на стол.

Теперь я не видела его лица и бездонных глаз цвета янтаря. Кирилла услужливо скрыла коварная тень. Мне пришлось довольствоваться интонациями голоса и его руками, с крупными ладонями, пестреющей композицией татуировок и тонкими цепочками вен.

На правом предплечье парня были изображены кроваво-розовые щупальца осьминога или какого-то подводного монстра. Они оплетали надломанный корпус гитары, а вокруг плескалась лазурь моря. Но несмотря на трещину, инструмент продолжала играть – из неё вереницей вылетали нарисованные ноты и уходили выше к плечу. Гриф гитары на бицепсе как будто вспарывал тонкую кожу, разбрызгивая алые капли крови на волны, винтажный микрофон и строчки из песен. Настолько реалистично, что аж жутко. Хотелось расспросить его о значении рисунков, но я знала, что он не скажет. Просто закроется в себе.

На его теле вообще почти повсюду пестрели цветные и чёрно-белые изображения. Тёмно-зелёный водяной дракон опоясывал шею, огромными лапами и хвостом выходя на плечи. На груди красовалась готическая и витиеватая надпись «Family First». С двух сторон эти слова охраняли большие голубо-синие птицы с умными глазками-бусинками – похожи на ласточек.

Я знала, что на рельефном животе красуется огромный графичный череп. И как только я могла принять Кирилла за какого-нибудь офисного планктона?

– Разве? – нашлась я, перестав сканировать его тату.

– Ты меня пугаешь, – темнота колыхнулась, и мне показалось, что он склонил голову.

– Я настолько страшная? – попыталась пошутить я, всей душой ненавидя серьёзные разговоры. – Нет, по утрам, конечно, я могу быть похожей на Чужого, но в остальном всё не так плохо, солнышко.

– Алиса, послушай.

Кирилл вынырнул из тени, и теперь я могла лицезреть его чуть округлое лицо с лёгкой щетиной на щеках и подбородке, высокий и умный лоб, игривые тёмно-русые кудри, изгиб тонких губ с опущенными уголками.

– Здесь наши отношения не могут выходить за рамки. Мы коллеги и не больше, – он почти невесомо коснулся моих пальцев, а потом также быстро отдёрнул руку. – Но и врагами мы быть не должны.

– Лично я с тобой не враждовала.

– Ты пытаешься вернуть то, что было на море. Просто хочу сказать, что это – бессмысленно.

– Не пытаюсь, просто хочу честности и уважения по отношению к себе. А не игр в прятки и приказного тона, – возмутилась я, потирая бока кружки.

– Всё совсем не так, Алиса, – он откинул назад упавшую на лоб прядь. – Если я…

Но закончить какую-то важную мысль Кириллу не дал хриплый и обволакивающий уши голос фронтмена:

– Эй, голубки, я всё понимаю – ночь, звёздное небо, романтика и любовь в воздухе, но нормальные люди здесь спать пытаются, – послышалась неразборчивая возня Белинского за тонкой дверью, разделяющий зону сна от кухонно-гостиной. – И, Круглов, перестань мямлить, просто поцелуйтесь уже. Главное тихо-о-о.

– Согласен, – неожиданно вставил сонным голосом ударник.

Я же говорила, что здесь нет никакого личного пространства. Даже ни намёка на него. Мы все на глазах друг у друга, как герои сюрреалистичного сериала.

Мы оба притихли. После наглого вмешательства нетерпеливого фронтмена Кирилл впал ещё в большую задумчивость. А мои собственные уши покраснели от смущения.

– Бурда твой чай, у меня есть средство гораздо лучше, – шепнула я, вставая.

В холодильнике, забитым всякой всячиной, которую можно съесть прямо так или приготовить на скорую руку, обнаружилось ведро с мороженым. Его-то я и вытащила.

– Вот, – поставив перед Кириллом десерт, я протянула ему маленькую ложку, – лучшее лекарство для души и тела.

– Это, кажется, Юлькино мороженое.

– Какая разница? Если спросит, свалим всё на проголодавшегося Белинского. В нём вообще исчезает большая часть наших запасов, – я заговорщически ему улыбнулась.

Менеджер принял ложку и сразу же окунул её в сливочно-клубничную, с мелкой шоколадной крошкой, мякоть. Больше мы не разговаривали, просто молча уплетали холодное лакомство, изредка поглядывая друг на друга. Каждый был занят своими мыслями. Меня мучила не оконченная, повисшая в воздухе фраза. Казалось, что меня лишили чего-то очень важного. А уж какие демоны изводили Кирилла, я могла только догадываться.

Как оказалось, об этом парне я не знала ровным счётом ничего. Ничего на палочке. Но мне жутко хотелось разгадать эту сложную шараду.

****

Сегодня погода преподнесла не очень приятный сюрприз – непрекращающийся и такой мерзкий дождь. Небо исторгало из себя воду так неистово, что стало страшно: а вдруг нас всех здесь затопит? Тяжёлые тучи придавили здания своей серостью. Вот-вот нагрянет гром. Так что погулять по Тюмени не получилось, хотя до отбытия нашего довольно не скромного «каравана» было ещё часа четыре.

Мы застряли в своих номерах и слонялись без дела по отелю, перебегая из комнаты в комнату. Хорошо, что мне повезло с соседкой. Вместо того, чтобы наслаждаться нормальной кроватью или отмокать в ванной, она с лёгкостью соглашалась на мои авантюры. Так, за образовавшееся окно свободного времени (в ожидании пока под командованием роуди[1] в фуры загрузят всю технику) я и Алина успели достать своими шуточками ударника группы, получить строгий выговор от Кирилла и выиграть у Белого возможность побренчать на гитаре. Я, к сожалению, струнными не владела. Зато Алина – да, ведь она, как-никак, помощница звукооператора. Поэтому вместе с тёмненькой, чуть пухловатой, но невероятно милой девушкой мы горланили песни под гитару в нашем скромном двухместном номере. Не хватало только костра и палаток для пущей атмосферности.

Как и для меня, этот тур был первым в её жизни. Но она была в нём с самого начала, от самого первого города и даже гоняла с группой в Европу. Я же присоединилась только к финальной его части. И уже жутко выдохлась от постоянного движения и длительных поездок.

Как жаль, что с этой прекрасной дамой нам пришлось расстаться на ближайшие шестьсот двадцать пять километров, ведь она передвигалась на двухэтажном автобусе дорожной команды. Он был больше, но и народу туда набилось человек пятнадцать. А я-то ещё жаловалась на тесноту. Забудьте, прошу.

Прикрываясь зонтом и везя по асфальтированной дорожке свой ярко-жёлтый чемодан, я быстро бежала от здания отеля до конца парковки. Там меня уже ждала роскошная карета, настоящий дом на колёсах под завязку набитый творческими личностями. И в головах у этих личностей было столько тараканов, что они превосходили нас числом.

– Ну и погода, – буркнула я, захлопывая дверь в салон.

Оба водителя, довольные и выспавшиеся, тут же кивнули мне, как бы спрашивая: «В путь?»

– Да, все на месте, едем, – дала я отмашку и на секунду почувствовала себя настоящим лидером.

Какая Алисочка молодец: осмотрела все номера на предмет потеряшек, поторопила нарочито-вальяжного Богдана в сборах, урегулировала с администрацией конфликт о разбитом плафоне в номере. И всё без вмешательства менеджера.

Мотор автобуса зарычал и двинулся с места. Меня немного качнуло, но я устояла на ногах. Уже выработались рефлексы. Пожелав парням лёгкой дороги, я преодолела ступеньку и открыла следующую дверь – в основную часть трейлера.

– Ого, вы бы хоть предупредили, что у вас тут конкурс мокрых маечек, – присвистнула я, затаскивая чемодан, – я бы купила билеты в первый ряд.

Вечно голодный Богдан шерудил по шкафчикам в поисках съестного, сверкая обнажённым торсом. Вытянув заветную пачку с чипсами парень выглянул из-за дверцы и игриво подмигнул мне. Рядом, возле стола расположился Кирилл, который в этот момент стягивал с себя промокший насквозь свитер, также демонстрируя прелести подтянутого мужского тела.

Спокойствие, Алиса, только не подавись слюной!

– Тогда снимай футболку, Алиска, в мокрой одежде входа нет, – Богдан опустился на диван, по пути отбиваясь от загребущих рук басиста. – Осторожно, друже, можно остаться и без пальцев, чем тогда играть будешь?

Женя тоже был не против перекусить. Они были готовы сцепиться за последнюю пачку сырных чипсов в дружеской баталии. Прямо как герои «Мортал Комбат»[2], что сейчас зависли на экране плазменного телевизора.

В левом углу – гроза всего съестного, длинноногий журавль, способный пуляться в противников сгустками бесконечного эго – Богдан Белинский. В правом – Евгений Смирнов, потомок шаолиньских монахов, бегемотоподобный увалень с силой орды. Его вездесущие чёрные волосы способны не только забить сток в душевой, но и опутать противника. Файт!

Но Богдан, проявив чудеса изворотливости и какие-то приёмчики из кунг-фу, сохранил все снеки при себе. Похоже, он просто перешагнул своими ходулями приземистого Женю и вышел победителем. Бас-гитарист обиженно насупился и снова принялся сёрфить в интернете.

– Боюсь, что тебе не светит увидеть этого зрелища, – я продолжила любоваться широким разворотом обнажённых плеч менеджера.

И совершенно меня не волновало, что пялится на людей неприлично. Вы просто не видели Круглова. И многое потеряли, хочу вам сказать. Сложен словно молодой сильно татуированный Адонис. Так и хотелось провести пальцем по всем этим перекатывающимся мышцам. Не подумайте, просто чтобы проверить – он вообще реален?

– Походу занудство крайне заразно, – покосился в сторону Кирилла Богдан и закинул в рот горстку чипсов. – Ты в нём сейчас дырку просверлишь.

Услышав эти слова, Кирилл поспешил переодеться в простую графитовую футболку, подозрительно похожую по цвету на пасмурное небо. Но красоту так просто не скрыть. Даже сквозь ткань его фигура притягивала моё внимание.

– Не переживай, тебе занудство не грозит, – разочарованная скоропостижным окончанием шоу, я стянула промокшие кроссовки и протопала в спальную зону.

– Для этого хотя бы нужно иметь мозг, – донёсся до меня обрывок фразы вновь чем-то недовольного Кирилла

Видимо, предназначалась она всё же Богдану, который просто игнорировал присутствие менеджера, раздражая того ещё больше. Вели себя как самые настоящие братья. Кирилл – старший и умудрённый опытом, а Белинский – младший и беспокойный сорванец, не мог и секунды прожить без сарказма и подколок.

Минуя недовольного Женю, я оказалась в узком коридорчике, до жути напоминающего вагон поезда. По обе стороны от меня расположились шесть кроватей, застеленные чистым белым бельём. Они поднимались к потолку в три яруса и прикрывались плотными шторками. Создавалась иллюзия уединения во время сна. Потому что в другое время лежать тут не хотелось – одолевала клаустрофобия.

Здесь же обнаружился Семён – спокойный и вдумчивый ударник группы, который всегда играл на своём инструменте как в последний раз. Так он давал выход горячим эмоциям, предпочитая остальную часть времени оставаться флегматичным и невосприимчивым. Сейчас же светловолосый парень аккуратно стучался в следующую дверь.

– Юля-я-я, – как-то вкрадчиво произнёс он, – давай выходи уже, пожалуйста.

– Что? – послужило ему ответом.

– Юль, мне нужно попасть в туалет! – кипятился внутри Семён, но снаружи оставался спокойным как водная гладь в полный штиль.

– Я теб-я-я не слышу, – пропела девушка, по ту сторону двери слышалось неразборчивое шипение воздуха и звук бегущей воды.

– Выключи фен и услышишь, – чуть повысил он голос, потирая при этом центр лба. – Ты там уже пятнадцать минут, если не больше.

– Что ты там бубнишь под дверью, сладкий? – не унималась Белинская. – Потерпи ещё пару минуточек.

– Ты говорила то же самое пятью минутами ранее, – нахмурился ударник и снова стукнул рукой по коричневой лакированной двери. Даже это у него вышло деликатно.

Здесь вообще все поверхности сугубо лакированные, идеально гладкие и блестящие (включая стены). И в каждой из них можно было разглядеть своё искривлённое отражение. Я потянулась к третьему ярусу, к своей постели, пытаясь нащупать там спортивные штаны и тёплые носки.

– Снова оккупировала территорию? – обратилась я к пригорюнившемуся Семёну.

– Волосы сушит, – он закатил глаза и поморщился. – Зачем только ей укладка в автобусе?

– Женьку соблазнять.

– Да этого чудика достаточно пальчиком поманить и он уже соблазнённый.

– Я, вообще-то, всё слышу! – прикрикнула Юлька.

– Это ты слышишь, а мои мольбы нет? – рассердился ударник и подёргал ручку. – Юль, ты и так красивая, но если не выйдешь, то мне придётся выломать эту дверь к чертям и ты при этом непременно пострадаешь!

– Минуточку.

Семён вздохнул и привалился к стене, со стойкостью оловянного солдатика дожидаясь, когда же освободится заветная комната.

– Ай белив Ай кен флай, – неожиданно запела Юля, произнося слова с ужасным русским акцентом, хотя голос у неё был приятным, – Ай белив Ай кен точ ве скай[3]…

– Хах, она походу издевается над тобой, – поведала я парню.

– Она так мстит мне за съеденное мороженое, – он прищурился и посмотрел на меня, – только вот я его и пальцем не тронул. Зато кое-кто ворковал на кухне позапрошлой ночью.

– Понятия не имею, о чём ты, – я пожала плечами и попыталась закинуть чемодан на самую верхнюю полку, но до неё было приличный метр сверх моего роста, – а почему она на тебя подумала?

– Потому что я проснулся раньше всех и схомячил на завтрак ведро мороженого, – процитировал парень Белинскую. – На своего драгоценного братца она думать не стала, а второй обжора спал под боком. Короче, теперь я в опале из-за тебя.

– Ай финк абоут эври найт энд дэй, – ещё громче загорланила Юля, ощущая себя оперной певицей.

– Помоги мне закинуть чемодан, – я примирительно улыбнулась, – а я выручу тебя, и так и быть возьму вину за содеянное на себя.

Семён кивнул и тут же принялся тягать мой, пусть и небольшой, но при этом тяжёленький чемодан. А я вытянула из сумки тонкий и вытянутый ключ от двери в ванную комнату. Он послушно вставился в замочную скважину и отпер двери.

– Спед май вингс… – оборвался концерт по заявкам от Юли, – эй, а если бы я голая была?

Девушка сидела на закрытой крышке унитаза и согревала окружающий воздух мощным потоком из фена. На коленях её покоился телефон, она читала какую-то статью и фальшиво пела, вместо того чтоб перестать ребячество и впустить сюда Сёму.

– Белинская, с вещичками на выход, – распорядилась я, упирая руки в бока и хмуря брови, – иначе позову Кирилла и будешь слушать его нотации.

– Чего ты сразу с козырей заходишь? – вздохнула девушка.

– Давай, давай, брысь отсюда, а то там Женя уже по своей королеве соскучился.

Спустя десять секунд Юлю как ветром сдуло, а Семён наконец-то получил то, чего хотел. Я удовлетворённо кивнула своему отражению. Разрулила крохотный конфликт между членами группы. Расту на глазах, прогрессирую со скоростью мутации вируса.

Пока я была в «спальне» одна, то могла позволить себе быстренько переодеться. Стянув с себя джинсы, я влезла в разноцветные, с замысловатыми геометрическими узорами, штаны. На ноги натянула невероятно мягкие махровые носки, которые, пожалуй, стали самым ярким пятном в этом монохромном интерьере гастрольного автобуса. В красно-зелёную полосочку они даровали хорошее настроение и уют, и напоминали о новогоднем празднике. Влажная от дождя куртка отправилась в шкаф, где уже висела верхняя одежда ребят.

Когда я приняла комфортный для себя домашний вид, вышла обратно к ребятам. Они времени зря не теряли. Женя и Богдан рубились в приставку, играя в тот самый «Мортал Комбат». Юля пристроилась рядом с басистом, разминая его шею и подбадривая:

– Надери ему задницу! Давай вмажь ему уже!

– Ты чья сестра вообще? – не отвлекаясь от экрана, спросил Богдан.

Юлька только показала ему язык и заправила за ухо прямой локон, что выбился из идеально уложенного каре. Как будто над её волосами цвета холодной и дорогой платины только что трудился стилист, а не сама она баловалась с феном.

– Да я вас разделаю под орех! – самонадеянно заявил фронтмен и нажал на какую-то сложную комбинацию кнопок на джойстике.

Персонаж, выбранный Богданом, ушёл в защиту, а потом ловко сделал подсечку, опрокидывая противника на лопатки. Герой Жени попытался встать, но тут же схлопотал в лицо заряд ледяной энергии и огромным посохом по лицу.

– Саб-Зиро вин, – объявил голос за кадром.

– Я же говорил – твой Скорпион и в подмётки мне не годится.

– Эй, ты жульничаешь постоянно, – возмутился басист и отбросил джойстик на диван.

– Ну так пожалуйся на меня, – съязвил Богдан в ответ. – Леди и джентльмены, объявляю старт турнира по «Мортал Комбат».

Фронтмен «Аутсайдеров» приложил руки к губам наподобие рупора и произносил каждое слово с интонациями спортивного комментатора.

– Победитель получит, – он на секунду задумался, прикидывая свои шансы, – возможность сразиться с непобедимым мной и во-о-он тот Фендер[4].

Его длинный палец указал в сторону чёрного чехла из высокопрочного пластика. Там, словно освещаемый каким-то божественным светом, лежала новенькая белая гитара. Она даже пахла как-то по-особенному и звучала как хор тысячи ангелочков (это со слов самого хозяина). Именно корпус инструмента и стал предметом непрекращающихся споров и зависти между согруппниками. Всем уж очень хотелось сыграть на ней хоть один малюсенький рифф, ощутить дребезжание струн. Но Белинский строго запретил прикасаться к редкому экземпляру, да и сам не успел в полной мере насладиться тонким звучанием. А теперь он ставил его на кон. Либо Богдан окончательно распрощался с крышей, либо слишком уверен в своей непобедимости.

– Тогда моя очередь! – Юлька вступила в игру. – Сейчас старшая сестра покажет тебе кто тут чемпион, пора стереть с твоего лица эту улыбочку.

– Хах, ну попробуй.

Юля сделала вид, что разминает шею и кисти, провела пальцем в жесте у горла и подмигнула брату. Она, не раздумывая, выбрала девушку в синем с двумя веерами в руке. Богдан же снова играл за Саб-Зиро.

– Отомсти за меня! – проревел Женька басом. Теперь пришёл его черёд подбадривать возлюбленную.

– Снова Китану выбрала, – недовольно заметил Богдан.

– А ты всегда ледышку свою выбираешь, я же молчу.

– Мне можно, – начали спорить между собой двойняшки.

В этом мире, конечно, можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и за перепалками Белинских. Ни о каких близнецовых штучках, когда они должны понимать друг друга с полуслова и речи быть не могло. Они постоянно ссорились, но также быстро отходили и подтрунивали друг над другом. Словно им не по двадцать пять годиков, а примерно лет по тринадцать. Шуточки вообще были официальным языком общения в группе, и если сносить их не получалось – тебе не место в команде. Настоящий детский сад, штаны на лямках!

На удивление меня приняли быстро и легко все. Ну, почти все, кроме Кирилла, который даже самого себя принять не мог. Постоянно носил маску бесчувственности и в целом не пытался вписаться в группу.

Белокурый Семён не стал принимать участие в турнире. Дорогущая гитара его не заинтересовала, хотя и он неплохо владел инструментом. Но всю его музыкальную любовь отняли именно ударные. Бас-бочка словно была его девушкой, малые барабаны – детьми, а железо – смыслом жизни.

Вместо этого, ударник решил приготовить обед для всех (хотя и поглядывал на экран, комментируя неудачные приёмчики Юли как заправский боец MMA[5]). Он загружал в мультиварку размороженные фасоль, баклажаны, перец и всё это дело щедро посыпал специями. Хорошо хоть в этом автобусе была хозяюшка, иначе бы все мы померли от голода в дороге. Он тихо насвистывал себе под нос какую-то мелодию и, сам того не замечая, отбивал ногой ритм, словно прямо сейчас под ней была педаль кардана[6] или он открывал хет[7].

– Твою ж за коленку! – совсем не женственно выкрикнула вдруг Юля. Пропустив удар, попала под атаку целеустремлённого братца.

Всё-таки проигрывать дорогущий инструмент Богдан был не намерен. И хоть Жене отбить вожделенную гитару не получилось, но глаза Юли горели таким диким азартом, что я поставила бы все свои деньги на неё. Она точно надерёт самодовольную задницу Богдана. А потом, дразнясь, сыграет для него самое крутое соло в мире.

Я зевнула и упёрлась взглядом в Кирилла. Он сидел поодаль от всех, развалился на полукруглом диване, отгородившись от мира наушниками, и уставился в экран ноутбука. Его длинные кудри упали на лицо, закрывая глаза. Сейчас он выглядел таким умиротворённым и расслабленным, словно не он пару часов назад холодно угрожал арт-директору концерт-холла, который пытался нагреть музыкантов на прибыль.

Его-то я и выбрала жертвой своего пристального интереса и неугомонной энергии. Потянувшись к столу, заставленному пустыми банками из-под энергетиков, тюбиками ярких помад и брошенным этюдником, я вытянула полароидный фотоаппарат. Этому малышу было уже много лет, на боку красовалась зигзагообразная царапина, кое-где отколупалась краска, но он по-прежнему работал безотказно. Пока Кирилл, увлечённый происходящим в ноутбуке, не видел, я сделала пару замечательных снимков. Один оставлю себе, а вторым, так и быть, поделюсь.

Потряхивая в воздухе цветными снимками, чтобы те быстрее проявились, я вклинилась в пространство между стеной и менеджером.

– Смотри, каким милым ты можешь быть, – перекрикивая азартные возгласы ребят, я протянула Кириллу фотографию. – Стой, это что – «Как я встретил вашу маму»?

Не поверила я собственным глазам и склонилась к экрану.

– Это же леген…подожди, подожди…дарно? – процитировала я слова модного денди Барни и вытащила из уха Кирилла наушник.

На экране переполошённый Тед обнаружил на своём копчике цветастую бабочку и заверещал:

«– У меня татуировка!

– О, это не татуировка, друг мой, это клеймо проститутки, – тут же ответил ему Барни».

Круглову моё вторжение крайне не понравилось, и он захлопнул ноутбук, недовольно морща высокий лоб.

– Поверить не могу, ты и ситкомы. Ситкомы и ты, – я даже обрадованно захлопала в ладоши, как настоящий фанат этого сериала.

Я была им, уж поверьте! И Кирилл, надо же, тоже смотрел эти незамысловатые и забавные картины. Не мудрёные документальные фильмы о цивилизации древних Майя, предсказавших конец света; не экспертные мнения в области инвестирования, советующие вкладываться в те или иные акции. А, чёрт возьми, ситкомы!

– Что хотела? – снова напустив на себя безразличный вид, откликнулся Кирилл.

– Побыть с тобой, – без зазрения совести сказала я и похлопала ресницами. – Если ты скажешь, что любишь шоколадный пудинг и смотришь «Клинику», то я выйду за тебя замуж!

Круглов по-мальчишески смутился и отвёл глаза. Даже показалось, что синенькие птички, выглядывающие из треугольного выреза футболки, покраснели вместе с ним. И я была готова любоваться этим зрелищем бесконечно. Сейчас он был собой. Не менеджером с тоталитарными замашками, простым парнем со слабостями и разочарованиями. Жаль, что таким трогательным он бывал редко.

Как бы сказал мой брат: «Крутым парням не положено быть милыми, а то слишком много желающих провести с ними времечко появится». Это Матвей говорил про себя. Хотя крутого в нём было ровным счётом ничего. Но Лика, невеста брата, так не считала и тащилась от всего, что было связано с ним. Даже по партачным тату на руках, считая их сексуальными.

Другое дело рисунки на предплечьях Кира. Вот где настоящее произведение искусства. В каждой чёрточке была видна тонкая и аккуратная работа мастера. Брат бы кипятком писался от увиденного, рассматривал под микроскопом, хоть и не был фанатом реализма.

– Ты заигрываешь со мной, Алиса? – с нагловатыми нотками в голосе спросил он, возвращая себе самообладание.

– Ни в коем случае, – покачала я головой, – просто отдаю тебе фотографию и зову присоединиться к турниру века.

Кирилл принял снимок и лениво повертел его в руках.

– Турниру?

– На кону «Фендер» Богдана! – доверительно сообщила я.

– Даже так, – Кирилл задумался, – мне он ни к чему.

– Зато мне очень хочется показать, кто здесь главный, так что пошли. Ты будешь в моей команде. Потому что я точно продую.

Как ни странно, Кирилл не стал сопротивляться и даже ладонь не вытянул из моей, когда я потянула его в сторону ребят. Просто последовал следом с лёгкой, едва заметной улыбкой.

– А ну-ка, телепузики, расступитесь, – скомандовала я. – Я привела чемпиона в тяжёлом весе из мира «Мортал-Комбат».

– Квадратов? – скептически вздёрнул бровь так и непобеждённый, а потому крайне довольный Богдан.

– Только я могу так его называть, – вызверилась я на солиста, – он уделает тебя, вот увидишь.

– Ну-ну, посмотрим, – Богдан передал мне брошенный джойстик и кивнул на свободное место. – Прошу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.