# Мой Темный повелитель

Елена Рейвен

Я самая обычная девчонка, закончила универ и устроилась работать в одну из крутых фирм северной столицы. И всё бы ничего, вот только однажды мы с друзьями решили съездить на природу в Выборг. Ради смеха устроили развлечение в ночь на Ивана Купала: кто осмелится пройти через Ведьмину пещеру, у того исполнятся все желания. И ведь не зря говорил знаменитый Михаил Афанасьевич: “Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство исполняться”. Зря я не прислушалась к нему…

## Глава 1


Лето за городом – это самый лучший отдых, который только может быть. Любой человек, проводящий свою жизнь в мегаполисе, поймет меня. Слушая изо дня в день шум машин в пробках, вой сирен скорых или полиции, вдыхая выхлопные газы, в конце концов устаешь от этой бурлящей жизни. И тут звонок Ирки с предложением отдохнуть недельку под Выборгом. И я, конечно, соглашаюсь, прикидывая, что на следующей неделе как раз выдается возможность взять небольшой отпуск. Тендер мы выиграли, а квартал закрыли с положительными показателями. Можно и расслабить “булки”.

Дорога до Выборга занимает два часа, и мы даже успеваем насладиться красотами природы.

– А кто ещё там будет? – убавляю громкость у радио, прерывая Иркины подвывания Гагариной.

– Ну, мы с тобой, – киваю, загнув два пальца, – Наташа с Вовкой, Марина и Слава, Алла и… – Ира делает небольшую паузу, покосившись на меня: – Кирилл.

– Кирилл? – разворачиваюсь к подруге, и её от хорошей взбучки спасает лишь то, что мы несемся по трассе со скоростью более ста километров в час. – Почему ты не сказала, что он будет там?

– Я не знала, клянусь! – она приподнимает пальцы над рулем, демонстрируя жест сдачи. – Думаю, его кто-то из ребят позвал.

– Мне от этого не легче.

Год назад мы расстались с Кириллом и расстались не слишком гладко. Если ещё проще: он мне изменил и заявил, что в этом нет ничего такого.

Ирка паркует машину на обочине и достает из багажника свой рюкзак.

– Мы сняли три секции в общежитии для туристов, так что ночевать будем с комфортом.

– Я вообще не хочу с ним пересекаться. Ты же знаешь, что случилось.

– Так покажи ему, что ты его давно забыла, что он для тебя ничего не значит.

– Но это ложь, я полгода приходила в себя.

– Лен, но он же этого не знает, – подруга обнимает меня за плечи. – И пусть никогда не узнает. Выглядишь ты круто, так что пусть жалеет, что упустил свой шанс.

– Ты знаешь, как подбодрить, – слегка улыбаюсь, всматриваясь в лес.

– Сегодня мы вряд ли отправимся к пещере. Уже темнеет, да и смысла нет спешить, можно будет завтра позавтракать и прогуляться по этому парку.

– Отлично, значит можно принять душ и завалиться спать.

– Нет, нет и нет. Мы собираемся потусить немного и пожарить шашлык, который до завтра не доживет.

– Но мне-то это зачем? Я не умею жарить, да и не понимаю этих коптильных посиделок у костра.

– А ты пойдешь, чтобы составить мне компанию.

– Ира! Я не хочу.

– Нет, ты снова пытаешься, как страус, спрятать голову в песок. Но надо показать этому козлу, чего он лишился.

– А если мне не хочется даже видеть его? – начинаю ныть я, хоть и понимаю, что бесполезно.

– Ты что, струсила? Боишься, что увидев Кирилла, что как упадешь к его ногам и давай целовать руки.

– Ты невозможная, – мне уже смешно от одной этой картины. – Конечно, я не этого боюсь.

– Он не сможет сделать больнее, чем уже сделал, – Ирка берет меня под руку, и так мы шагаем к дверям нашей гостиницы-общежития.

Вечер выдается теплым и почти безветренным. Когда мы спускаемся со второго этажа, ребята уже собираются на улице. Кто-то складывает в контейнеры овощи, парни собирают уголь и шампура. Не обнаружив среди присутствующих того, кого меньше всех хочу видеть, я даже для самой себя громко выдыхаю.

– Как дела? – раздается над ухом этот до боли знакомый голос. Мне не хочется поворачиваться, но я всё же делаю это, медленно поднимая взгляд от его бедер на живот, потом на грудь и плечи, и, наконец, встречаюсь с его зелеными глазами. Делаю глубокий вздох и растягиваю губы в улыбке.

– О, у меня всё замечательно, как у тебя?

– Получил повышение месяц назад, теперь я старший инспектор.

– Поздравляю, – и вновь отворачиваюсь, чтобы успеть заметить довольную физиономию Ирки, и не замечаю, что сама улыбаюсь, направляясь к тому месту, где парни уже соорудили мангал.

Я даже от самой себя не ожидала такого самообладания, но теперь, когда это случилось, у меня с плеч словно гигантский камень свалился. Даже дышать стало легче, но, как оказывается, это не последнее наше соприкосновение.

Ребята разводят костер, пока девушки нанизывают мясо на шампура, а я же занимаю самое дальнее место на нашем пикнике, занявшись свежими овощами. Некоторые откладываю, чтобы тоже пожарить, другие режу и выкладываю на пластиковые тарелки.

– Помощь нужна? – Кирилл, видимо, задался целью вывести меня из себя. Машу головой, но в этот момент нож соскальзывает с мокрого помидора и чиркает меня по пальцу.

– Ай! Вот блин! – инстинктивно прижимаю рану к губам, стараясь остановить кровь.

От прикосновения сильных пальцев я вздрагиваю, но Кирилл либо делает вид, что не заметил, либо на самом деле не замечает моей реакции. Впервые с момента, как я забрала свои вещи и уехала из его квартиры, он стоит так близко, что я вижу золотистые крапинки в его глазах. Чувствую до боли знакомый аромат его одеколона и тепло пальцев, когда он вертит мою руку, пытаясь лучше осмотреть порез.

– Глубоко ты нож засадила, – он поднимает голову, и я понимаю, что на какое-то мгновение задерживаю дыхание.

“Покажи ему, что он ничего для тебя не значит” – слышу в голове голос Ирки и понимаю, что сделать это, оказывается, гораздо труднее, чем внушать себе. Эти красивые губы, эти колдовские зеленые глаза, которые преследовали меня долгие ночи с момента расставания, до сих пор заставляют мой пульс учащаться. И я готова поддаться искушению, повиснуть у него на шее, лишь бы вновь ощутить силу этих рук на себе. Поддаться мгновению и позволить себе маленький кусочек счастья. Но тут же разум берет верх, напоминая, чего мне стоила такая слабость в прошлый раз.

Высвобождаюсь из рук парня, – и когда он успел меня обнять? – и наматываю на палец бумажную салфетку, чтобы остановить кровь.

– Лена, мы можем поговорить? – вскидываю глаза на него. Стоит весь такой покаянный, голову опустил, руки свесил, ну, прям берите и прощайте.

– О чем? О том, как ты трахался с моей лучшей подругой? – меняю одну салфетку на другую, но кровь продолжает идти и капать на землю. – Или о том, как ты сделал вид, что это ничего не значит и всё нормально?

– Но это действительно ничего не значило, – он поджимает губы, словно стараясь сдержать неуместные слова.

– Так думаешь только ты, – уже третья салфетка идет в ход, а кровь все не останавливается. Видимо, аспирин накануне был лишним.

– Идем со мной, у меня в машине есть аптечка, – Кира берет меня за здоровую руку и тянет, но я не двигаюсь с места, стараясь абстрагироваться от очередного разряда тока между нами. – Лен?

– Чего ты хочешь на самом деле? – сдвигаюсь с места и шагаю рядом, вырвав всё же свою руку. – Зачем приехал?

– За тем, зачем же и все, а хочу я лишь поговорить с тобой.

Мы доходим до его автомобиля и Кирилл открывает багажник, доставая аптечку. После копошится в ней и выуживает оттуда йод и бинт.

– Ой, нет, не нужен мне йод, – с самого детства я не могу перебороть страх от чувства жжения этих спиртовых растворов. – Просто перебинтуем – и всё.

– Трусишка, – он улыбается, поддразнивая меня, я же задерживаю дыхание, вспоминая его улыбки с утра, когда он приносил мне кофе в постель, как кормил тостом, зажав тот между зубами. Как смеялся, тихо и гортанно, когда мы занимались любовью. Столько светлых моментов, связанных с этой улыбкой. Но сказка быстро рассеивается, когда палец обжигает спирт, содержащийся в йоде.

– Кира! Ну я же просила! – он наклоняет голову и дует на мой порез.

Такой заботливый, такой, казалось бы, родной – и такой лживый. Улыбки лживые, заверения в любви тоже, как и клятвы.

– Уже всё, прекращай стонать, – он замолкает и забинтовывает мне руку. – По крайней мере, от боли.

Чувствую, как тону в его глазах, как медленно один за другим рушатся мои защитные рубежи. Кирилл делает шаг вперед, поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

– Я скучал, Лен, – прикрываю глаза, понимая, что я тоже, и хочу, чтобы он поцеловал меня, чтобы затащил на заднее сиденье автомобиля и трахнул, быстро и жестко. Время для прелюдий упущено. Чувствую, как голод, ещё более сильный, пробуждается во мне. И когда губы парня касаются моих, сердце пропускает удар. Но он не спешит, словно растягивая в бесконечности эти еле уловимые касания. Когда же мне кажется, что я не выдержу больше этой медленной пытки, Кирилл сжимает меня крепче, наконец, углубляя поцелуй, буквально трахая мой рот своим языком.

Отрываемся друг от друга, чтобы сделать вдох.

– Ты тоже скучала, – он поглаживает мне затылок, перебирая волосы.

Вот он – мой шанс, вот прямо сейчас и надо это сделать. Набираю в грудь побольше воздуха и поднимаю на него глаза:

– Не обманывайся, дорогой, это просто поцелуй, который абсолютно ничего для меня не значил.

– Ты не всерьёз, – парень хмурится и отступает, а я же еле сдерживаю ликование.

– Ты же не думал, что стоит тебе появиться рядом, обнять и потереться об меня, и я сразу растекусь лужицей у твоих ног?

– Нет, но… – перебиваю его, делая ещё на один шаг назад.

– Вот и славно, я, возможно, даже не против перепихнуться с тобой на заднем сиденье твоей машины, но без обязательств и отношений.

– Ты специально сейчас язвишь, – качает он головой. – Надеешься убедить меня, что ничего ко мне не чувствуешь?

“Да”

– Нет, – растягиваю губы в улыбке, надеясь, что хоть немного я похожу на злобную стерву, коей себя не чувствую.

– Я не верю тебе, – он убирает аптечку обратно в багажник. – Невозможно обмануть сигналы тела. А ты отчетливо хотела, чтобы я вжал тебя в себя.

– Я ведь и не отрицаю этого, Кир, – на этот раз я сама делаю шаг к нему. – Просто говорю, что это больше ничего для меня не значит.

“Получай, придурок!”

Остановившись рядом с ним, приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку, а потом разворачиваюсь и возвращаюсь к остальным, заметив, что первые порции шашлыка уже дымятся в металлической миске.

– Я думала, уже не увижу тебя до утра, и что с твоей рукой?

– Порезалась, поэтому мы и ходили к его машине, у него там аптечка есть.

– Лена, – Ирка улыбается, словно разговаривая с несмышленым ребенком, – аптечка есть в каждой машине.

– Ну, я сказала ему, что использовала его для удовольствия.

– Да брось! – присвистнула подруга. – Не верю.

– А придется, ну, то есть сначала он поцеловал меня, так что казалось, у меня все внутренности расплавятся, а потом я выдала ему, как в том фильме “Трах-бах, спасибо, офицер”.

– И что? Как он воспринял новую тебя? Поверил?

– Не уверена, хотя я из кожи вон лезла, пытаясь его убедить.

– Посмотрим, как он теперь запоет… – подруга умолкает и улыбка быстро сползает с её лица. – Да чтоб тебя!

– Что? – оборачиваюсь и чувствую, как внутри меня разрастается уже привычная боль. Кирилл обнимает и улыбается Алле и после что-то говорит ей на ухо, а та в ответ заливается смехом. Парень же поднимает голову и встречается со мной глазами. Тут же отворачиваюсь, не в силах смотреть на это. Аппетит мгновенно пропадает, и сочная свинина становится на вкус, как подошва.

– Вот козел! – Ира кидает салфетку в костер, а я смотрю, как она мгновенно вспыхивает. – Даже часа не выдержал ради приличий.

– Ир, я хочу уйти отсюда.

– Далеко?

– Нет, в комнату и хорошенько пореветь в подушку.

– Ладно, – подруга сжимает мою руку. – Только не забудь про лед, чтобы утром никто не догадался, что ты такая рёва.

– Договорились, – поднимаюсь и, не оглядываясь, быстрым шагом направляюсь к общаге, и лишь когда дверь за моей спиной закрывается, я кидаюсь бегом на свой этаж и только в комнате позволяю себе громкий всхлип. Сегодняшний вечер однозначно пополнит коллекцию самых ужасных в моей жизни.

Но я даже не осознаю, что всё это покажется детским лепетом в сравнении с грядущим.

## Глава 2


Засыпаю я в слезах, напрочь забыв про лед для глаз, и сны мне снятся ещё более странные, чем моя нынешняя жизнь.

Я прячусь в тени, боясь чего-то, чего, сама не понимаю, и эта тень меня словно окутывает, обнимает и дарит защиту. Не вижу ничего почти вокруг, только как огонь летит по небу, что-то подобное комете или метеориту, но меньше и более направлено, а потом она взрывается возле меня, оказавшись ракетой. Или бомбой, в общем, каким-то оружием. Я кричу и с такой силой жмурю глаза, что не могу понять, кто же зовет меня по имени.

– Лена… – голос, холодный и безразличный. – Лена, открой глаза.

– Нет, – мотаю головой, ещё сильнее смежив веки.

– Открой глаза, – тень выталкивает меня, я отчетливо чувствую руки на своих плечах, но не могу понять, кому они принадлежат. – Открой глаза, Лена, – на сей раз голос стелится, как китайский шелк, а ощущение теплых губ на шее сводит с ума, и я делаю, как мне говорят. Медленно поднимаю ресницы, всматриваясь сначала в широкую грудь, к которой я прижимаюсь.

“Странные пуговицы, – отмечаю я про себя. – Словно он их в каком-то ретро-магазине приобрел, да и вся одежда странноватая”

Поднимаю взгляд выше и вижу улыбку, точнее, не улыбку, а лишь малюсенький намёк на неё, но я знаю, чувствую, что это она. Ещё выше, пока мой взгляд не скрещивается с гипнотическими глазами мужчины.

– Я ждал тебя тысячу лет, – произносит он на каком-то древнеславянском языке, но я, как ни странно, прекрасно понимаю, о чем речь. Он наклоняется, явно желая поцеловать меня, и я хочу этого. Так хочу, что тело ломит от желания.

– Ленка, просыпайся уже, соня, иначе всё пропустишь! – врывается в мою фантазию голос Ирки, и я готова её придушить в этот момент. Сон растворяется, как туман с восходом солнца, хотя ощущение от прикосновения рук и губ всё ещё остается.

– И чё тебе неймется с самого утра?! – ворчу, натягивая покрывало повыше. – Все нормальные люди спят по утрам.

– Уже два часа дня, соня. Я не могла тебя добудиться, словно ты впала в кому. То есть сначала я звала тебя, и ты даже открыла глаза, но дальше – ничего.

– Серьёзно? – я никогда не страдала лунатизмом, но всё бывает в первый раз.

– Да, но раз ты уже реагируешь и узнаешь меня, а также отвечаешь на вопросы, не пора ли нам собираться? Все уже давно ушли на пляж, остались только мы.

– А…

– И он тоже свалил, тиская Аллочку. Я видела из окна, извини.

– Ты права, пора начинать новую жизнь. И я начну её прямо сегодня.

– Отлично, такой подход мне нравится, – хлопает в ладоши подруга.

Я же скидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати, а после быстро направляюсь в душ, но и тут я чувствую объятия тени.

– До чего же яркий сон был, – качаю головой, смывая пену с тела.

К тому моменту, когда мы с Иркой приходим на пляж, тут уже вовсю веселятся. Кто-то загорает, растянувшись на полотенцах, а кто-то брызгается в воде. Смех и крики стоят вокруг.

– Ну что, готовы к исполнению самых заветных желаний? – Наташа улыбается, подходя к нам с бутылкой воды. – Я вот очень хочу нырнуть в ведьмину пещеру и загадать себе мужа-миллионера.

– А чем я тебе не угодил? – Вова оказывается рядом, целуя свою девушку в плечо. Но между ними в просвет я вижу, как Кирилл целует взасос Аллу.

– Я тоже хочу загадать желание, – киваю, принимая у Вовки бутылку воды.

– Тогда пошли. Иринка, ты с нами? – спрашивает парень, но подруга поднимает руки.

– Нет, у меня и так всё супер, а с желаниями надо быть аккуратнее.

– Это же игра просто, – Наташа пожимает плечами.

– И мы с вами, – прикрываю глаза, когда возле меня останавливается Кир, продолжая прижимать к себе Аллу. А та и рада стараться, висит на шее, как последняя дешевка.

– Отлично, – Вовка потирает руки. – Славян, Маринка, а вы как? Попросите исполнения желаний у ведьмы?

– Я не уверена.

– Да что ты, Мариш, давай поддержим, ведь это весело.

– Отлично, значит, на берегу останешься только ты, – Вовка поворачивается к моей подруге. – Может, передумаешь до того, пока стемнеет?

– А мы не сейчас идем? – хмурюсь и в то же время радуюсь отсрочке.

– Нет, самое главное, это ночь, чтобы всё исполнилось. Но поскольку в пещере и так темно, думаю, как только стемнеет здесь, можно будет отправляться за желаниями.

Оставшиеся часы я плаваю в озере и загораю подальше от Кирилла и его новой шлюхи.

– Скоро, Лена, – опять этот голос.

Распахиваю глаза и понимаю, что задремала под тихое бренчание на гитаре Славика. Сажусь на своем полотенце и только тут замечаю, что я возбудилась. Поднимаюсь на ноги и иду в озеро, желая поскорее понизить температуру тела. Воздух с наступлением темноты становится прохладным, но зато вода ещё теплее, чем днем. Выйдя из озера, я понимаю, что надо переодеться. И везет, что Ирка прихватила мой халатик с собой. Поэтому быстро вытираюсь и натягиваю на себя халат, а развернувшись спиной, снимаю лифчик от купальника.

– Ну что, готовы, девоньки?

– Готовы.

– Да!

– Идем, – поддакивает Иринка, и я улыбаюсь, искренне радуясь, что подруга будет рядом.

– Вы, главное, не бойтесь, если что, мы вас защитим.

– Ой, скажешь тоже, можно подумать, там есть чего бояться. Это всё бабушкины сказки.

– А я бы не отказалась от защиты и крепкого мужского плеча, – вставляет своё слово Аллочка.

– Ну ещё бы, особенно от плеча нашего мачо, – не удерживается Ирка от комментария. – Но не всем нужно б/у, дорогая. Хотя ты вряд ли поймешь разницу.

Аллочка открывает и закрывает рот, я кусаю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться, а Марина с Наташкой тщательно маскируют смех под чихания и кашель.

Кирилл же благоразумно молчит, потому что на это ему нечего возразить.

– Давайте, все, кто хочет, сходите в туалет, потому как в пещере это делать нельзя. А вдруг там привидения или гигантские пауки, так что, девочки и мальчики, я забочусь о вас.

– Вова, ты придурок! – заявляет Ирка, но я понимаю, что действительно сходила бы в туалет.

– Ир, пойдем со мной, – тяну подругу, прикидывая, какие бы кусты выбрать для “засады”.

– Да, я о том же хотела сказать.

– Всегда пожалуйста, девочки, – кричит нам вслед Вовка.

– Вот придурок, – снова повторяет Ирка. – А как я на место эту дуру поставила?

– Видела б она своё лицо, – смеюсь, присаживаясь между кустов. – О, подруга, это почти оргазм.

– Полностью с тобой согласна.

– Лена… – опять раздалось возле самого моего уха, словно мужчина из сна прошептал моё имя.

– А? Ты слышала это?

– Слышала что? Как я ссу? Конечно.

– Нет, но не важно.

Не стану я говорить подруге, что у меня слуховые галлюцинации.

– Идём, Ленка, посмотрим, что будут загадывать наши курочки и петушки.

– И я такая же курочка, да и ты тоже.

– Пожалуйста, только не говори, что ты хочешь загадать, чтобы Кирюша вернулся к тебе.

– Нет, никаких Кирюш, это слишком мелко для такого места.

– Лен, да это просто дыра в земле, причем сквозная, ничего в ней нет такого.

– Да, конечно, – соглашаюсь с ней, чтобы подруга не посчитала, что я с ума сошла. – Кто первый? – спрашиваю, уже оказавшись возле входа и там, где толпятся наши все.

– Ну, чья была идея, тот пусть первым и шагает, – заявляет Славка, и все мы поворачиваемся к Наташке.

– Ну и ладно, – девушка задрала подбородок и шагнула в темноту Ведьминой пещеры. – Трусы.

Её голос уже отразился эхом от стен пещеры и показался немного зловещим. Вовка ныряет следом за ней, крикнув лишь “Наташ, подожди меня”.

– Я не боюсь, – захожу следом за Вовкой в темноту пещеры. И сразу же возвращается это ощущение спокойствия, уверенности и защищенности. Мне хочется даже остаться здесь, так уютно в этом месте ощущаю себя. В отличии от визжащей Аллочки, которой на плечо упала какая-то здоровенная сороконожка, заставив девушку с воплями выбежать из пещеры.

– Похоже, у твоей новой подружки не получится загадать желание, – усмехаюсь и киваю на выход, откуда ещё раздаются причитания и клятвы не ходить в темное пространство.

– А тебя это волнует? – Кирилл подходит ближе, заставляя меня отступать. – Я видел, как ты смотрела на меня вчера и сегодня.

– Я просто поражаюсь твоей неразборчивости в связях.

– Я мог бы быть с одной тобой, всегда, – он упирается руками в стену по обе стороны от моей головы.

– Правда, что ли? – задираю голову, чтобы в тусклом свете прохода рассмотреть выражение его лица.

– Ты сама сделала так, что она пришла тогда, Лен, ты оставила ей ключи от нашей квартиры.

– Я думала, ты будешь в командировке ещё четыре дня. А Оля поругалась со своим парнем и хотела сделать небольшой перерыв. Хотя теперь я думаю, не знала ли она, что ты вернешься раньше.

– Я не собирался искать развлечение на стороне.

– Однако не отказался от предложенного?

– Лена, прошу, перестань выпускать шипы.

– Я ничего не выпускаю, просто я не верю больше твоим словам. А после того, что ты демонстрировал вчера и сегодня…

– Но это из-за тебя! – выкрикивает он, и по пещере разносится эхо, преобразуя слова и звук, придавая ему звучание глубокого и холодного голоса.

– За тебя, за тебя, тебя… – прикрываю глаза, стараясь не думать о своих снах и об этих галлюцинациях. Говорят, что именно слуховые галлюцинации – первый признак надвигающейся мигрени. Но я замираю, когда чувствую на своих губах ветерок, словно касание крыльев бабочки. А когда распахиваю глаза, оказывается, что Киря снова прижимается ко мне в поцелуе. Но в этот раз я упираюсь ему в плечи, стараясь оттолкнуть от себя, и только спустя минуту мне это удается.

– Я не хочу тебя, – со злостью выдыхаю ему в губы. – Ты противен мне сейчас.

– Да неужели, – он снова вжимает меня в гладкую стену пещеры.

– Эй, голубки, вы бы хоть подождали, пока все остальные пройдут, а после уже обжимались, – Ирка качает головой, но проходит мимо нас, а на мой полный просьбы взгляд одними губами говорит “прости”.

На её комментарий Кир даже ухом не ведет, продолжая прижиматься ко мне. Его рука поднимается вверх и обхватывает мою грудь, сжав между пальцами сосок. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы я выдохнула.

– Вот видишь, ты словно воск в моих руках, – шепчет парень мне на ухо, ещё теснее двигая свои бедра к моим, так что я отчетливо чувствую его эрекцию. – Маленькая сучка, которая любит трахаться.

– Что?

– Ты моя маленькая суч…– на мгновене он прерывается, потому как моё колено со всей силы попадает ему между ног. – Бл*! Лена, какого хрена?! – этот урод держится обеими руками за свои причиндалы, едва не сгибаясь пополам.

– Сучка у тебя в штанах или та, которая осталась на берегу озера.

– Ты…

– Знаешь, спасибо тебе. Я всё никак не могла выбрать, что же загадать, – смотрю на экран сотового телефона, который отмеряет последние минуты до полуночи. – И я хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни, хочу освободиться от этой дурной зависимости, которую я раньше считала любовью, я хочу начать всё сначала и встретить человека, который будет меня уважать и понимать!

Не успевает эхо моего голоса утихнуть, как пещера содрогается. Сверху на нас падают комья земли, а также какие-то насекомые, скрывающиеся в темноте. Ещё один раскат грома – и очередные куски земли с пучками корней сыпятся с потолка пещеры.

“Вот так пожелала на свою голову, может, не надо было так орать.”

– Лена! Пригнись! – кричит кто-то, но в этот момент вход в пещеру заваливает, я оказываюсь погребена под землей, да ещё и придавленная чем-то тяжелым. В пыли и тумане от обрушения невозможно понять, кто тот спаситель, что кричал мне.

Когда пыль немного оседает, я пытаюсь прикинуть, ничего ли не сломала себе, и когда понимаю, что все конечности шевелятся без боли, с огромным трудом скидываю с себя здоровенный корень дерева. Осматриваюсь вокруг, но никого из знакомых не вижу. Сердце колотится в груди не то от страха, не то от адреналина.

– Кира! Марина! Вова! Слава! Ирка-а-а! – но теперь мои вопли словно поглощаются стенами и потолком пещеры. Поднимаюсь на ноги и понимаю, что теперь стоять во весь рост в пещере невозможно, приходится сгибаться пополам.

– Что за чертовщина? – так буквой “Зю” я шагаю вперед, туда, где ещё не всё завалило. Ведьмина пещера больше не похожа на себя. Её гладкие каменные стены сменили шершавые землистые, да и потолок уменьшился в два раза. И вот на лице чувствую легкий ветерок, который с каждым моим шагом становится всё сильнее. Ещё один шаг – и мои ноги резко проваливаются в снег по самую щиколотку.

– Да чтоб ты сам провалился, кто сделал этот чертов аттракцион! – смахиваю снег с волос, откидывая их назад, и в шоке смотрю на двенадцать винтовок, направленных на меня.

“Вот так отдохнула, вашу мать!”

## Глава 3


Первое впечатление, что это чей-то не слишком оригинальный пранк, и снег не настоящий, хоть и холодный, как и целый отряд мужчин в странных коричневых одеждах.

– Чи хэн бэ?[1] – спрашивает один из них. – Чи хаанаас ирсэн бэ?[2]

– Чего? – хмурюсь. – Эй вы, шутники, это уже не смешно!

– Рутеанка? – удивленно спрашивает один из них, стаскивая с головы меховую шапку.

– Что за оскорбления?

– Откуда ты? – задает свой вопрос главный. Акцент у него ужасный, и я с трудом разбираю слова.

– Какая вам печаль, откуда? – огрызаюсь, сидя в снегу.

– Отвечай на вопрос! – мне в грудь снова упирается ствол винтовки, и взгляд мужчины не обещает ничего хорошего.

– Из Питера я.

– Врёшь, такого города не существует.

– Очень смешно.

В это самое мгновение телефон срабатывает как будильник, и вся дюжина мужиков отпрыгивает от меня.

– Это просто телефон, чего так пугаться, – достаю из кармана сотовый и выключаю будильник, внезапно осознавая, что в пещере была летняя полночь, а теперь же с хмурого серого неба на меня медленно падают снежинки. – Хрень какая-то происходит.

Сейчас же лето, а не зима, и в тонком сарафане становится уже ощутимо холодно. Прикладом винтовки из моих рук выбивают мобильник, а меня в одно мгновение усаживают голой задницей в сугроб.

– Да вы чё творите?!

– Поднимите её и отведите в мой шатер, – здоровяк, который выспрашивал, кто я такая, разворачивается и уходит, а меня подхватывают под руки и резко ставят на ноги.

Меня провожают на небольшую поляну, на которой стоят несколько палаток. Хотя, видимо, у этих они называются шатрами.

Нереальность всего происходящего рождает во мне истерический смех. Эти, поди, тут и на лошадях ездят, вместо железных коней. Не удержавшись, хихикаю.

– А у вас отличная реконструкция. Какой год изображаете?

– Что такое реконструкция?

– Слушайте, ну это уже, правда, не смешно. Вас же снимают? Это реалити-шоу какое-то? Ау! Продюсеры?

– Похоже, она юродивая совсем, – замечает один из моих охранников, вталкивая меня в палатку главнюка.

– Ничего, быстро вылечится.

– Сами вы юродивые, – ещё громче начинаю смеяться. – И игра ваша юродивая.

– Может, показать её Татьяне?

– Позже, сначала оденьте, чтобы не шастала голая по лагерю, – бородатый отворачивается от меня и выходит из палатки.

Внутри это сооружение трудно назвать палаткой. Огромный стол посередине укрыт различными картами, и при ближайшем рассмотрении понимаю, что это выделанная кожа. По всему периметру горят масляные лампы, создавая специфический запах в этом месте. У выхода стоят двое в такой же одежде ужасного коричневого цвета. А тот, который обозвал меня, возвращается и кидает на поверхность, служащую, видимо, кроватью, такого же цвета тряпки.

– Я это, – делаю акцент на последнем слове и киваю на скудную горку “одежды”, – не надену.

– Тогда останешься, в чем мать родила! – он делает два шага ко мне и срывает с оглушительным треском с меня сарафан.

– Да ты совсем охренел! Не расплатишься за это платье!

– Закрой рот, янхан! [3]

– Не знаю, что ты сказал, но прозвучало это достаточно оскорбительно.

– Так и есть, – улыбка этого здоровяка не коснулась глаз, придав ему ещё более зловещий вид. – Одевайся.

Пронзаю злобным взглядом бородатого, но натягиваю на себя грубую хлопчатобумажную одежду. Сама себе напоминаю зеков в колонии.

“Интересно, сколько за это шоу должны заплатить мне? – башмаки вообще сущий ужас: давят и жмут пальцы, но при этом хлопают на пятках. – Да, создатели этого квеста основательно потрудились над обстановкой”

– Куда вы дели мой мобильник?

– Что?

– Сотовый? Телефон? Смартфон?

– Ты заклятие читаешь?! – восклицает “борода” и со всего маха бьет меня по лицу. – Киндж! Шулам![4]

От пощечины искры сыплются из глаз, и я падаю на землю, на мгновение теряя дар речи от такого обращения. Но тут здоровяк хватается за сердце, опускаясь на колени напротив меня. А из-за его спины выходит молодой мужчина в красном бархатном кафтане.

– Кем ты считаешь себя, Руслан? – его голос почти ласковый, но кулак держит сжатым, и я вижу, как тонкая струйка крови появляется на подбородке здоровяка. – Ты никто, пустое место. Мы поняли друг друга?

– Да, – хрипит этот самый Руслан.

– Вот и молодец, – этот в кафтане похлопал стоящего здоровяка по голове, словно послушную собачку. – Бить женщин нельзя.

После этого он разворачивается ко мне и рассматривает более пристально, чем все другие до этого, словно ждет, что я сейчас закукарекаю или встану на руки и пройдусь по шатру. Когда я приподнимаю бровь, без слов спрашиваю: “Ну и что надо?”, красавчик в красном внезапно улыбается. Но как-то холодно и неприветливо. Словно змея, готовая проглотить свою жертву.

– Ну и кто ты? – его речь более понятна для меня.

– А ты? – сложно огрызаться, когда пульсирует разбитая губа.

– Мой “друг” Руслан считает тебя ведьмой. А я думаю, ты хорошо прикидывающаяся шпионка Тхоакора.

– Чего? Какая ещё шпионка?! Вы тут совсем с головой не дружите?

– А как с ней можно дружить и чья это голова?

– Да со своей!

Осторожно потираю разбитую губу, чувствуя металлический привкус крови во рту. Меня никогда до этого не били по лицу, особенно мужчины. Поэтому первый опыт желаю оставить единственным. А если взглянуть на “красный кафтан”, то можно ожидать представления на бис.

– Меня зовут Лена, и я из Петербурга.

– И где же находится этот Петербург?

– В России.

– Вот ты и попалась на вранье, – он становится передо мной. – Такой страны не существует.

– Ага, как же. Ещё не существует Китая и Америки, а также африканских стран.

Я уже устала порядком от этой игры, да и губа болит и пульсирует, что не добавляет радушия.

– В таком случае покажи её на карте, – он даже улыбается, словно я вот-вот лопухнусь со своими словами.

Поднимаюсь на ноги и шагаю к столу, рассматривая рисунки на карте. Но все они не похожи на обычные карты, которые мы изучали в школе. На одной из них нарисованы горные хребты, на другой море, но при этом подписано как “Синеморе”, а ещё непонятная черная полоса.

– А это что? – тыкаю пальцем в “Черность”. – Что за названия дурацкие.

– Ещё скажи, что ты никогда не слышала про стену тьмы, – хмыкает красавчик в красном кафтане.

– Понятия не имею, о чем ты, – пожимаю плечами. – Это какие-то игрушечные карты, чтобы ещё больше запутать участников вашего шоу.

– А если я скажу тебе, что они выжжены на коже твоих соплеменников, тхоакорских мразей, ты перестанешь делать вид, будто тебя всё это не касается?

– Из кожи? – с отвращением откидываю от себя карту. – Что за варвары могут рисовать карты на человеческой коже?

– Мы не варвары, – вижу, что мои слова даже задели красавчика. – Мы лишь боремся за то, что по праву должно принадлежать нам.

– Ну да, все убийцы так говорят, – хмыкаю, но всё же отхожу дальше от этого парнишки. Не хватало мне ещё и нос разбитый заиметь.

– Посмотрим, как ты будешь хорохориться, когда окажется рядом с ним. А сейчас одевайся теплее, на улице холодно, а нам предстоит нелегкий путь через перевал.

– Куда же?

– Тебе это знать не обязательно.

Красавчик сжимает пальцы, и я чувствую, как у меня появляется звон в ушах, а спустя мгновение все перед глазами плывет, ещё один долгий удар сердца – и меня поглощает темнота.

Ночь. Костер прямо на снегу. Но мне не холодно. Вижу перед собой красивую девушку, которая что-то делает с моим лицом. Она говорит что-то “красному кафтану”, но я не разбираю слов из-за звона в ушах. И снова темнота.

На этот раз уже не снег, а какая-то убогая кровать. Или, точнее сказать, шкура на камнях, потому что мне больно даже пошевелиться. Девушки нет, как и красавчика, но зато я слышу голоса. Очень напоминают речь староверов, с примесью каких-то непонятных акцентов. Люди спорят между собой, женщина говорит на повышенных тонах. А после наступает тишина. Мне сложно держать глаза открытыми, но я успеваю заметить неопрятную старуху в грязном переднике. Стараюсь не думать, что чернильные пятна на нем – это чья-то кровь.

– Выруби её, – в комнату входит красивая девушка, а за ней “красный кафтан”. И снова меня одолевает слабость такой силы, что тяжело даже дышать.

Картинка повторяется. Снег. Костер. И тут до меня доходит, что я лежу в санях, укутанная, как куколка бабочки в шкуры оленей.

Такого квеста ещё не было в моей жизни, и, думаю, когда выберусь отсюда, засужу организаторов.

Прихожу в себя, лежа поверх покрывала на мягкой и огромной кровати. Над головой свисает балдахин, создавая в комнате иллюзию тумана.

– Мы почти доехали, поэтому больше тебя не будут лишать сознания.

Тусклый дневной свет, что просачивается через окно, не позволяет рассмотреть посетительницу, которой принадлежит голос. Она сидит в тени на стуле, прямо напротив меня. Я вижу лишь её красный кафтан.

– Где я? – голос мне самой кажется чужим.

– Мы в гостинице в Сумиде. И скоро прибудем ко двору, чтобы король мог решать, что с тобой делать.

– Король? Что вы здесь все курите? – сажусь на кровати и понимаю, что страшный комбинезон, который я надела в палатке, исчез. И я лежу абсолютно голая, даже без белья. – Какого хрена?

– Не волнуйся, это не Иван тебя раздел, хотя, думаю, он бы не отказался от подобного, – я слышу в голосе незнакомки довольство. И это мне странно, потому как вряд ли кто-то здесь будет мне помогать. Не в этом смысл всех шоу.

– А ты кто? – спрашиваю, но прерываюсь, обнаружив на кровати не то платье, не то тунику, так сразу и не поймешь. Её переливчатый зеленый цвет очень импонирует, а прикоснувшись к ней пальцами, я понимаю, что ничего нежнее в руках не держала. – Это мне?

– Да, надень пока это, а во дворце сможешь сменить, как прикажут.

– Как прикажут? Я не рабыня какая-нибудь!

– Ты пленница, хоть и без кандалов.

Как только я натягиваю платье, балдахин над кроватью раздвигается, и я могу осмотреть обстановку. Деревянный пол, стены и балки перекрытий на потолке, два окна на всю комнату и большой камин, в котором тлеют угли.

Поразительной красоты девушка поднимается мне навстречу. Её волосы забраны наверх, спускаясь рыже-каштановыми локонами на плечи. Одета она в красный кафтан, как и красавчик Иван, вот только если у того нашивки на кафтане черные, у этой красотки они синие.

– Ты выглядишь намного лучше, чем когда Иван принес тебя. Но, думаю, во дворце надо будет ещё подправить тебя, добавить блеск глазам и волосам.

– Серьёзно? А может, ты мне ещё и макияж сделаешь? Чтобы я покрасовалась перед каким-то там толстозадым королём. Ты так и не сказала, как тебя зовут?

– А что, это важно?

– Вообще-то это культурно, хотя не уверена, что в этой игре такие мелочи имеют значение.

– Меня зовут Женя.

– Очень приятно, Женя, а я – Лена, – кривляюсь приседая в реверансе. – Как вам мои навыки, ваше величество?

– Скудно, но это дело тренировок, – она с полминуты смотрит на меня, я на неё, а потом мы обе разражаемся смехом.

– Рад, что у вас хорошее настроение. Это поможет пережить грядущее путешествие, – сообщает вошедший Иван. – Нам надо спешить, слишком долго мы отсутствуем, Даркингу это не понравится.

– А кто такой этот ваш Дарк? – спрашиваю я и опешиваю от смеси ужаса и благоговения на лицах этих двух красавцев. – Что?

Иван разворачивается и покидает комнату, бросив на ходу лишь “Пошевеливайтесь”.

– Ты не можешь не знать его, – произносит Женя.

– Почему? Он что какая-то публичная личность? У него есть аккаунт в Инстаграм? Или в Твиттере? На Фейсбуке?

– Ты странная девушка и говоришь странные вещи, – красотка качает головой и тоже выходит из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я ещё раз осматриваю комнату и вижу пальто на кресле, изумрудный цвет на нем оттеняется рыжей опушкой, кажется, это лиса. Облачившись в него, ожидая почувствовать на плечах тяжесть верхней одежды, но заворачиваюсь в него, словно в пуховый платок. Теплое и почти невесомое. Удивительные вещи.

“Интересно, из какой это ткани они пошиты?”

Выхожу из комнаты и спускаюсь по деревянной и скрипучей лестнице вниз, чтобы, пройдя через столовую, выйти на улицу и обомлеть.

– Нет! Я ни за что не сделаю этого!

## Глава 4


Огромные скакуны черного и серого в яблоках цветов переминаются с ноги на ногу. Звенят уздечками и бьют копытами по мощеной дороге. Женя сидит верхом на гнедой кобыле, а мне же подводят черного жеребца, который дергает мордой, стараясь вырвать уздечку из рук конюха.

– Ни за что! – качаю головой и отхожу назад, пока не вжимаюсь в деревянную стену гостиницы. – Я не сяду на него.

– Не бойся, Лена, Боня не агрессивный, – усмехается Женя, поглаживая свою кобылу по шее. – Он просто должен изучить тебя. Погладь его и поймешь.

Мне слабо верится, но всё же протягиваю руку. Животное настороженно дергает ушами и фыркает, заставляя мои пальцы дрожать. Наконец, я дотрагиваюсь до его морды, и конь тут же дергает её вверх, обнажая зубы.

– Да ну вас, я лучше пойду пешком, чем сяду на этого монстра верхом.

– Ты не любишь лошадей, – заключает Иван, подъезжая к нам на своем жеребце. – Почему? Ведь они такие преданные животные.

– Опасны с обоих концов и коварны посередине.

– Мне не хочется тащиться с тобой неделю, когда можно преодолеть путь за два дня верхом. Поэтому перебори свой страх и садись в седло. Петр, – кричит красавчик, – помоги леди сесть на коня.

– Да ты монстр! – выдыхаю и начинаю отбиваться от расторопного служащего. – В анкетах должны были учитывать особенности, хотя, может, в этом всё и дело.

– Садись на коня, – тихо, но уже с угрозой в голосе проговаривает мужчина, и я понимаю, что сейчас он не шутит.

Закрываю глаза и на ощупь подхожу к жеребцу, прижимая руку к его холке. Пальцами чувствую, как перекатываются его литые мышцы, но сверху он всё равно остается теплым. Открываю один глаз и немного отстраняюсь, всматриваясь в слегка выпученный глаз коня.

– Знаешь, ты у меня первый, – начинаю я уговаривать, продолжая поглаживать его по шее. – Поэтому прошу, давай начнем наши отношения не с моего позорного падения из седла. Будь хорошим мальчиком, Боня, пожалуйста.

Закидываю ногу в стремя, и чувствую, как меня отрывают от земли, помогая перекинуть ногу через круп коня. Конюх продолжает держать его под узду, и момент, когда Боня хочет воспротивиться весу седока, проходит почти незаметно.

– Не дергай слишком сильно за уздечку, – проговаривает Женя, поравнявшись со мной. – Не стоит без лишнего повода травмировать его губы. Правда ведь, Бонечка? – девушка наклоняется и проводит рукой по шее вороного, моментально успокаивая того.

– Ну всё? Закончили?

– Да, – отвечает красотка, отстраняясь. А затем протягивает мне перчатки. – Вот, возьми, нет нужды натирать руки.

– Ну наконец-то, всё, поехали! – Иван срывается в галоп, устремляясь вниз по улице, и мы следуем за ним. Боня действительно больше не горит желанием скинуть меня на землю, а, наоборот, помогает не отставать от остальных. В какой-то момент понимаю, что я получаю несказанное удовольствие от того, как ветер треплет мои волосы и свистит в ушах. Наклоняюсь ниже к шее жеребца и тихо проговариваю “давай сделаем их, Бонечка”. Конь навостряет уши и словно открывает у себя второе дыхание, вырываясь вперед даже Ивана. Смеюсь, на какое-то мгновение забыв, где я и что со мной. Женя тоже улыбается, переходя на рысь при подъезде к городку.

– Здесь мы остановимся на ночь, а завтра к вечеру уже прибудем в Аль Гросу, – сообщает недовольный Иван. Его обогнала не только я, но и Женя.

– Ах да, встреча с вашим королем.

– И не только, – загадочно улыбается Иван, отчего мне становится по-настоящему страшно.

– Не слушай его, – Женя берет меня под руку, предупреждающее глядя на Ивана, на что тот лишь отмахивается от неё и шагает в очередную гостиницу, или, скорее, учреждение, которое с большой натяжкой можно так именовать. На первом этаже находится не то таверна, не то бордель из старых фильмов про крепостных. Наряды их и поведение словно возвращают меня лет на двести назад.

– Ты не мог выбрать что-то получше? – возмущается Женя, поднимаясь по ступеням, и задирает подол своего алого кафтана, чтобы не испачкать его. Я делаю так же.

– Здесь мы более-менее в безопасности.

– А что, есть какая-то опасность?

– Для нас есть, Лена из Петербурга.

– Но в таком случае, почему я должна терпеть лишения вместе с вами?

– Потому что я так сказал, а ты, кажется, забыла, что тут не прогулка при лунном свете, – я так резко останавливаюсь, что мужчина натыкается на мою спину, не успев вовремя среагировать.

Я устала. У меня болит задница от долго сидения в седле. Голова и живот – от голода, глаза режет от недосыпа, и вообще, мне надоело это нескончаемое ворчание.

– А ты кто вообще такой есть, чтобы так помыкать мной? – поднимаю руку и тыкаю его в грудь. – Я не давала своего согласия на эти эксперименты и розыгрыши. И мне поднадоело это шоу.

– Девочка, – он хватает меня за запястье, выворачивая руку назад. – Очнись, идет война, а не какие-то твои эксперименты и ещё, бог знает, что. И если ты сейчас же не захлопнешь свой рот и не пройдешь в комнату, которую я снял вам с Женей, то я сделаю так, что ты можешь и не проснуться. Помнишь, что было в прошлый раз?

Рациональная часть моего разума цепляется за мизерные возможности нереальности происходящего. Но я всё же признаю, что слишком много странностей происходит вокруг, начиная от того, что этот мерзавчатый красавчик сделал со мной, и заканчивая их непониманием моей речи. Да к тому же наша небольшая потасовка привлекает лишнее внимание с первого этажа.

Поэтому вместо того, чтобы плюнуть ему в лицо, я захлопываю рот и, развернувшись, быстро шагаю к той двери, из которой выглядывают рыжевато-каштановые волосы. Захожу в комнату и закрываю за собой дверь. Ещё и засов задвигаю с отвратительным скрипом. А после поворачиваюсь лицом к Жене.

– Рассказывай всё, – прислоняюсь для пущей уверенности к двери и скрещиваю руки на груди.

– Может, поедим сначала? – красотка кивает на поднос, что стоит на тумбочке.

– Нет уж, сперва объясни, кто вы такие и куда везете меня.

– Мы – кинджи.

– Кто?

– Ты будешь перебивать каждое моё предложение?

– Не знаю, говори тогда понятнее.

– Ну, маги, умеющие управлять физическими свойствами веществ. Будь-то живое или неживое. Вот Иван, например – севикил, – я уже раскрываю рот, чтобы снова спросить, кто это такой, но Женя поднимает руку. – Он может замедлять сердцебиение или совсем остановить сердце человека или животного.

– Так вот что он сделал с тем солдатом. Так, хорошо, а кто ты такая?

– Я обычная Мафи – , – хмыкаю, без всяких слов говоря о том, что она далеко не обычная. – Мафи – это те Кинджи, которые могут изменять внешность. Делать её более идеальной, правда, эффект длится совсем недолго.

– Ты это сделала с моим лицом?

– Да, но эффект почти закончился и фиолетовый узор уже проступает. Поэтому иди сюда, я немного поработаю.

– Нет! Пусть ваш король видит, как обращаются в его королевстве с женщинами.

– Лена, – Женя тяжело вздыхает и садится на край кровати. – Ты не просто женщина, ты пленница.

– И ваша? – вскидываю подбородок, бросая вызов. – Так?

– Да, до того момента, когда король решит, что с тобой делать. Руслан уже отправил ему гонцов сразу же, как тебя поймали в горах. Он утверждает, что ты тхоакорская ведьма, посланная низвергнуть королевскую семью.

– Что за ересь! Я не знаю, где я нахожусь, не понимаю, что происходит вокруг.

– Что последнее ты помнишь? – красавица встает и, подойдя к тумбочке, кладет в тарелку куриную ногу и несколько кусочков отварного картофеля. – М-м-м, всё это гораздо вкуснее обедов, что подают во дворце кинджей. – Ещё девушка отламывает кусок черствого хлеба и садится обратно на кровать, подобрав ноги под себя.

– Мы были на пикнике, отмечали Ивана Купала…

– Не может быть, – с торчащей изо рта ножкой курицы Женя подается вперед, едва не опрокинув всё содержимое тарелки на свою кровать. – Так это правда?

– Что ещё за правда?

– Не важно, – девушка довольно быстро берет себя в руки. – Рассказывай, что было дальше.

– Мы пошли в пещеру… – прерываюсь, потому что со стороны кровати красотки раздается стон. – И там я наорала на своего парня, потому что он унизил меня и оскорблял…

– А что конкретно ты кричала?

– Не помню уже, что-то вроде “никогда не хочу тебя видеть”.

– О, святые! Лена, – Женя с круглыми глазами поднимается с кровати, оставив свою тарелку. – Да ты не из нашего мира.

– Что за пургу ты несешь! А из какого же тогда?

– Бывало, что я проводила много времени в библиотеке и мастерской дворца и читала всё, что попадалось под руку, лишь бы скоротать время и побыть рядом… не важно. В общем, я наткнулась на пророчество, в котором говорилось, что в день летнего солнцестояния откроется портал в другой мир и явится сокрушитель тьмы.

– Но сейчас ведь не лето. Я вышла из той пещеры и очутилась в снегу по колено.

– А сколько ты пробыла в пещере?

– Не знаю, может, пять минут, а может, три часа.

– Или шесть месяцев.

– Как это?

– Я не могу точно сказать, нужно поговорить с Давидом. Он лучше меня разбирается во всех этих легендах. И перемещениях в пространстве.

– Ты несешь чушь, Женя. Возможно, ты просто устала и бредишь.

– Правда? А ты тоже? Ты не в своем мире, ты чужая здесь.

– И как мне вернуться?

– Я, правда, не знаю, – от сожаления на лице девушки мне становится тошно.

– Но если я не из вашего мира, зачем меня везут к вашему королю?

– Чтобы убедить его, что ты не опасна.

– Серьёзно? Сейчас я прямо прокляну всех здешних жителей, и они превратятся в дементоров.

– Кто такие дементоры?

– Да так, фантастические монстры, которые высасывают из людей всё добро и радость.

– У нас есть и свои твари, в стене тьмы обитают чешуйры.

– А это что за чудища?

– Ужасные порождения тьмы, с огромными когтями, перепончатыми крыльями и острыми, как бритвы, зубами.

– Да, действительно, чудовища.

– Может, поешь, прежде чем спать ложиться?

– А долго нам ещё ехать?

– Нет, мы уже почти добрались до столицы. Сейчас мы в Блакире, осталось ещё день потратить на дорогу, и мы будем в Аль Гросе.

– Названия у вас презабавнейшие для городов.

– Ну, а у вас разве другие? – Женя доедает картошку и ножку курицы, а после отставляет тарелку.

– Да нет, есть, например, город под названием Огурцы.

– О! Почему его так назвали?

– Да кто его знает. Может, там были плантации этих огурцов. А, может, просто по пьяни решили, закусывая водку.

– А что такое водка?

– Это спиртной напиток, с очень большим градусом алкоголя…

Говорю и понимаю, что для незнающего человека мои слова звучат как абракадабра. Что уж мог сделать мой телефон. Кстати, о нем. Поднимаю глаза к лицу красавицы и спрашиваю в лоб:

– Женя, когда меня поймали, при мне был сотовый. Такая маленькая коробочка, издающая звуки.

– Её отправили с гонцом к королю, как доказательство твоей вины.

– Вот гадство!

– Если повезет, может, получится её потом забрать.

– Знаешь, – беру себе ногу куриную и откусываю кусок. – Мы могли бы подружиться, ты очень напоминаешь мою лучшую подругу Ирку, такая же… – в этот момент дверь слетает с петель и на пороге оказывается Иван.

– Собрались быстро и без вопросов и прыгайте в окна.

– Ты рехнулся, мы на втором этаже! Я не хочу переломать себе ноги или чего похуже.

– А умереть ты хочешь? Святые, сколько же с тобой проблем.

– Уж извините, я к вам не напрашивалась!

– Под окном сарай с сеном, ничего не переломаете. Давайте живо и бегите в лес, прихватив с собой лошадей. А я задержу этих уродов.

– Быстрее, Лена, – Женя уже умудрилась одеть на себя кафтан и пальто, такое же красное с синими нашивками. – Давай.

Хватаю своё пальто и высовываюсь из окна. До крыши сарая не меньше полутора метров. Но красотка в красном уже спрыгнула. И теперь кралась по деревянной крыше сарая.

– Да прыгай же ты, если хочешь жить! – Иван почти выталкивает меня из окна, так что я, не удержав равновесия, падаю и подворачиваю ногу.

– Ублюдок! – шиплю я, хромая по крыше к тому месту, где исчезла Женя. Нога пульсирует, но наступать на неё я могу.

– Шевелись, Лена.

Вижу внизу Женю верхом на своей кобыле, а рядом с ноги на ногу переминается Боня. Сверху уже раздаются выстрелы, и теперь мне не нужно повторять, чтобы шевелилась. Прыгаю вниз на спину коня, который не оседлан, и лишь уздечка у него перекинута через голову.

– Привет, хороший, увози меня отсюда далеко-далеко, – жеребец ржет, вставая на дыбы, и мне стоит огромных усилий удержаться у него на спине, а после Боня срывается вперед, находя тропинку между деревьев в лесу.

Я держусь за Женей, высматривая её красное пальто среди черноты ночи. Даже луны на небе не видно. Раздается выстрел, и Боня делает вираж влево, а когда я снова пытаюсь выровнять маршрут, девушка в красном уже скрывается за деревьями. Однако я слышу её крик, а потом наступает тишина. И в этой тишине оглушительным громом раздается выстрел возле моей головы. Висок обжигает, и я падаю с коня, ударившись ещё и головой. В одно мгновение мир перед глазами меркнет.

Последнее, что я успеваю услышать: топот копыт и ещё один раскат грома.

## Глава 5


“Зачем меня качают, когда мне и так плохо?” – эта мысль появляется самая первая, после того, как чернота бессознания отступает. Голова прижимается к чему-то теплому и немного колючему, чувствую это щекой. А ещё мне хочется остаться так навсегда. Приоткрываю один глаз и вижу черный кафтан, без каких бы то ни было нашивок, что есть у Жени или Ивана. Можно принять моего спасителя за обычного работягу, если бы не дорогая шелковая рубашка, что виднеется в вороте кафтана. Поднимаю глаза и сперва натыкаюсь на подбородок. Волевой, но при этом с романтичной ямочкой посередине. В желании увидеть больше я, видимо, привлекаю внимание к себе, потому что мужчина, а это именно он, наклоняет голову ко мне.

“Молодой мужчина” – горестно выдыхаю я, стараясь подавить в себе разочарование.

– Как ты себя чувствуешь? – этот голос. Из сна и моих галлюцинаций. Цепенею в его руках, но незнакомец лишь крепче прижимает к себе, и тут до меня доходит, что я нахожусь на высоте двух метров над землей. И мы едем на его коне. Таком же черном, как Боня, но раза в два больше и выше. – Тише, не хватало ещё снова тебе удариться головой при падении.

– Кто ты? – мой голос хриплый и едва слышный, но молодой мужчина слышит, и уголки его губ слегка приподнимаются в полуулыбке.

Меня начинает трясти. До этого момента ни Иван с его наездами, ни Женя со своими странными легендами, этот идиот Руслан, который разбил мне губу, ни даже стрелки не могли убедить меня, что всё это происходит на самом деле. До этого самого момента. Упираюсь в мужскую грудь, стараясь увеличить расстояние между нами, но это, наоборот, заставляет его хмуриться.

– Успокойся, пока мы оба не свалились с коня, – улыбка исчезает с красивого лица, но я всё равно стараюсь отодвинуться.

– Отпусти меня, пожалуйста, – он натягивает поводья, заставляя коня остановиться. Я уже думаю, что сейчас меня скинут в сугроб и оставят лежать с юбкой на голове, но вместо этого он приподнимает меня и усаживает так, что я оказываюсь напротив него. Одной рукой мужчина обхватывает меня, поддерживая под спину. А другой, стянув перчатку зубами, голыми пальцами касается моей щеки. В ту же секунду моё тело словно прошибает молнией. Каждая клеточка в теле будто сходит с ума, распадаясь на фотоны и вновь собираясь, но уже во что-то другое.

– Так я и думал, – теперь он улыбается так самодовольно, что я с трудом удерживаюсь, чтобы не заехать кулаком по его красивой физиономии. – Ты пришла ко мне.

– Чего? Рехнулся ты что ли?

– Нет, – на этот раз он почти невесомо проводит по моему виску, и вновь черты лица его заостряются так, что я отшатываюсь. – И я чуть не потерял тебя.

Красавчик снова сжимает бедра, и жеребец под нами трогается, медленно шагая вперед. Мне же становится не по себе, оттого что юбка платья задралась до самых бедер, открывая мои ноги. И ещё потому, что они лежат поверх его ног. Снова пытаюсь отодвинуться, но своими неловкими движениями вызываю лишь хриплый смешок.

– Что? – упираюсь в его плечи.

– Я теряюсь в догадках, какого результата ты сейчас добиваешься: чтобы мы свалились с Сапфира, или чтобы я выше задрал подол твоего платья и не сдерживался?

– О-о! – ощущение жара на лице не убавляет даже морозный воздух. Замираю на спине коня, мужчина хмыкает, но не развивает тему. Наконец, когда молчание между нами становится нестерпимым, я задаю вопрос, который кручу у себя в голове уже некоторое время: – А куда мы едем?

– Я думал, ты и не спросишь, – его рука немного смещается, так что теперь внутренней стороной своего локтя молодой мужчина задевает мою грудь. И я не могу понять, случайно это, или же он осознанно манипулирует моими чувствами. Но делаю вид, что это меня не сильно волнует. – Мы почти приехали в столицу, Лена.

– Откуда ты…

– А ты знаешь, как все зовут меня.

– Ничего подобного.

Хотя я уже начала догадываться, когда заметила неподалеку слегка ошарашенного и раненого Ивана.

– Ты лжешь и больше себе, чем мне. Произнеси его.

– Нет, – качаю головой, отворачиваясь от его гипнотического взгляда.

– Хочешь, чтобы я сказал? – он наклоняется вперед, и я замираю, думая, что он сейчас поцелует, но вместо этого красавчик прижимает губы к моему уху: – Даркинг.

На последней букве он смещается немного и прижимает губы к чувствительному местечку за ухом. Моё тело, а следом за ним и разум, сдают оборонительные позиции с удивительной скоростью. Я его не знаю, я в чужом мире, непонятно, что со мной происходит и чего хотят от меня все эти непонятные люди. Я знаю и четко осознаю только одно: я хочу его. И если Дарк не прекратит своих измывательств над моей силой воли, быть ему изнасилованным на своем же коне.

– Не волнуйся так, мы почти добрались, вон видишь, уже видны большие ворота Аль Гросы.

– У тебя вообще нет совести?

– Для меня это понятие давным-давно утратило свою ценность.

– Давным-давно? Сколько тебе лет? Двадцать пять? Двадцать семь?

– Плюс-минус, – отзывается красавчик и пришпоривает своего жеребца, пуская того в галоп.

Мне ничего другого не остается, кроме как ухватиться за единственный оплот надежности – самого Даркинга. Но быстрый бег жеребца толкает нас друг ко другу, словно мы совокупляемся в страстном порыве. Закрываю глаза, стараясь отрешиться от ощущений, рожденных скачкой. И только перед самыми воротами черный конь Дарка переходит на степенный шаг.

– Выпендрежник, – замечаю ворчливо, и слышу над ухом смешок.

– Я или Сапфир?

– Оба!

– Ты как глоток свежего воздуха, Лена, – улыбается мужчина, направляя своего гигантского коня вверх по улице. – Здесь живут в основном нибфи. Кочевники. Ну, а нам вон туда, – он снова показывает вверх, и я вижу огромный бело-золотой дворец с куполами и колоннами. – Это дворец королевской семьи. С ней ты и познакомишься сегодня.

– В таком виде? – осматриваю себя и представляю свой вид с распухшей губой и следом от пули на виске. – Ни за что!

– Теперь ты напоминаешь мне всех девушек. Конечно, не в этой одежде и не с такой прической, – рукой в перчатке Дарк убирает растрепавшиеся пряди. – Женя поможет тебе подготовиться.

Чувствую внезапно затопившую меня волну стыда. Мы потерялись, её схватили, а в меня стреляли. Но с того момента, как я пришла в себя, ни разу не поинтересовалась, что стало с девушкой.

– Женя уже во дворце, они с Иваном поскакали впереди нас, более короткой дорогой.

– А для меня, значит, устроили экскурсию по достопримечательностям этой дикой страны, – ещё не успев договорить, я осознаю, что задела этого красивого мужчину. Лицо его каменеет, когда Даркинг замыкается, и улыбка мгновенно исчезает с лица. – Прости.

– Ты права, Рутения – дикая страна, и в ней, как и в любой другой, хватает своих отморозков.

– Дарк… – не знаю, что сказать, да и не успеваю, потому что мы пересекаем ещё одни ворота и выезжаем на целый каскад из террас и фонтанов. А после и вовсе теряю последний шанс извиниться. Рядом с черным жеребцом оказывается Иван и бесцеремонно сдергивает меня на землю, лишь на мгновение притормозив и не позволив мне упасть на гравийную дорожку. Даркинг же спрыгивает с коня и, не оглядываясь, направляется в особняк немногим меньше королевского. Он даже взглядом не удостаивает меня, скрывшись за массивными дверями.

– Как ты, Лена? – рядом оказывается Женя и, подхватив меня под руку, ведет к тем же дверям. – Я так испугалась, когда потеряла тебя из вида. Хорошо, что Даркинг подоспел вовремя.

– Что он за человек? – киваю на пустой проход, но подразумевая всё того же красивого молодого мужчину, одетого во все черное.

– Он наш вожак, глава, король кинджей. Как хочешь, так и называй, любое подходит.

– Но он же так молод.

– О, нет. Дарки живут намного дольше, чем мы все. Говорят ему больше сотни лет.

– Да брось! – округляю глаза. “Ничего себе плюс-минус двадцать пять!” – Не может такого быть.

– Ты ещё не поняла? Здесь может быть всё. Но сейчас идем, он велел, чтобы ты была готова через два часа. Покажешься королю, – на этом слове Женя кривит презрительно губы. – И королеве. И, может быть, они разрешат тебе остаться во дворце кинжей.

Девушка провожает меня в комнату на втором этаже, обставленную по вкусу версальских вельмож. Золоченая мебель, тонкий фарфор на маленьком столике и шелк на стенах. Женя проводит меня вглубь, и от вида спальни у меня перехватывает дыхание. Огромная двуспальная кровать стоит на возвышении. Сверху свисает балдахин, сейчас аккуратно привязанный к четырем столбикам. Девушка подталкивает меня к огромной медной ванне, и я даже не отрицаю, как хочу погрузиться в горячую воду. Тихий стук раздается в дверь, и Женя отходит открыть, чтобы затем внести в спальню чехол с платьем.

– Что это? – намыливаю руки и ноги и тут же смываю их.

– Он прислал для тебя, – красотка опускает черный чехол на кресло, а после разворачивается ко мне, хмуря свои идеальные брови. – Впервые вижу, чтобы Дарк кому-то делал подарки. Разве что Софье.

Я бы могла солгать Жене, но саму себя обмануть не получается. Упоминание о другой девушке меня цепляет, особенно в контексте подарков от Дарка. Но ответить ничего не успеваю. Женя хватает меня за руку и тащит в гостиную, усаживая там на стул.

– А теперь посиди смирно полчаса, мне нужно сосредоточиться.

Пока красавица колдует над моей внешностью, замазывая и закрашивая побои и ранения, я стараюсь прогнать мысли о Дарке и неизвестной мне Софье. Но выходит это откровенно плохо.

“Он спас тебе жизнь! – говорит внутренний голос. – Это дороже всех побрякушек!”

– Ну вот как-то так, Даркинг сказал сильно не исправлять тебя, чтобы, не дай бог, не оскорбить королевскую чету.

– А что их может оскорбить? Мой потрепанный вид? Подбитая щека или рана на виске?

– Обижаешь, Лена, – Женя подводит меня к зеркалу, и я чувствую, что напоминаю сама себе рыбу, выброшенную на берег, которая только открывает и закрывает рот.

– Но… – делаю вдох и ещё ближе подхожу к отражению, трогая своё лицо и волосы. – Как?

– Было б у меня больше времени, ты бы себя и вовсе не узнала. А теперь давай оденем на тебя платье.

И девушка извлекает из черного чехла розовое облако с подолом из кружева.

– Хм… – произносим мы одновременно и тут же разражаемся смехом.

– Я думала, там будет что-то более кричащее, – заявляю я, раскладывая на постели платье.

– А я надеялась, оно будет черным, – Женя вздыхает, но помогает мне снять халат.

– Почему? – окутываю себя розовым шелком.

– Потому что кроме него и его личных опричников никому не дозволяется носить черный цвет.

– Хм, – поворачиваюсь к моей новой подруге. – Ну, я не сильно люблю черное. Поможешь? – прошу застегнуть крючки на спине.

– Да, конечно. О, смотри, это ещё не всё, – Женя достает из чехла ожерелье. Белые сверкающие камни тремя нитками сходятся спереди на большой капле, инкрустированной бриллиантом.

– Ничего себе, – выдыхаю, рассматривая украшение.

– Давай надевай его скорее, – девушка застегивает красоту у меня на шее. – Нереально красиво, – выдыхает она.

– Да, но уместно ли это?

– Если Дарк считает уместным, значит, так и есть. Он лучше любого из нас знает королевскую семью.

– Будем надеяться.

Ещё десять минут, и я оказываюсь полностью готова. Даже представить сложно, как себя вести перед королем и королевой.

“Да брось, они король и королева какой-то нереальной игрушечной страны. Вот только эти же твои слова задели красавчика очень даже реально. Лучше вообще помалкивать”

Спускаюсь вниз по ступеням и вижу, что молодой главарь этих волшебников тоже сменил костюм, теперь на нем черный кафтан, отделанный такими же белыми камнями.

“Мы словно две половины одного целого” – странная мысль, но я не могу отделаться от неё, а когда он протягивает мне руку и я принимаю её, по телу снова проносится вихрь восторга. Дарк хмурится, но выводит меня из дворца молча, и только когда мы достаточно отходим от окон и дверей, он резко тормозит, разворачиваясь ко мне лицом.

– Я сказал королю, что ты поможешь нам объединить Рутению.

– Что за…

– Помолчи, – я захлопываю рот. – Он всё так же считает, что кинжи – это чуть ли не нибфи за воротами его дворца. И лишь необходимость защищаться от Тхоакора и Нодраина не позволяет ему отправить нас на костер.

– А что королева?

– О, королева более лояльна к нашему брату, – он заявляет с такой самодовольной улыбкой, что у меня не остается сомнений, какого именно “брата” он имеет ввиду.

– Ты ни одной юбки не пропускаешь? – кривлюсь от отвращения и, не дожидаясь ответа, вырываю у него свою руку и начинаю шагать по дорожке в сторону королевского дворца.

Но успеваю сделать всего два шага, как меня дергают за руку и, окутав темнотой, прижимают к сильному мужскому телу. Губы Дарка жадные и требовательные, словно он голодающий, который дорвался до “all inclusive”. Я сжимаю зубы, сопротивляясь его поцелую, но совсем-совсем недолго. Едва лишь мои губы приоткрываются, поцелуй становится ещё более жарким. Когда же Дарк отстраняется, я пребываю в таком шоке, что не могу вымолвить ни слова.

– Так мне больше нравится, милая, – он поднимает руку и поправляет шпильки в моих волосах, которые сам же и вытащил. – Именно так веди себя перед королем. Я не хочу потерять тебя, но у меня не останется выбора, если его величество отправит тебя на виселицу.

Я всё ещё пребываю в растерянности касательно моей собственной реакции на этого мужчину. И тут я вспоминаю слова Жени, что Дарк уже обладает довольно внушительным опытом по части женщин за свои годы. Молчаливо смотрю на него, пытаясь осознать, как он может не стареть.

“Или, может, для него сотня лет – это как для нас десять?”

Мужчина ещё раз быстро и смазано касается моих губ и вновь берет под руку, провожая в большой королевский дворец, а я продолжаю анализировать происходящее вокруг и почти не обращаю внимания на окружающую обстановку и шептание за спиной, пока мы не оказываемся в зале приема.

## Глава 6


Приемный зал Большого дворца может поразить любого. Хотя, должна признаться, чем-то он очень сильно напоминает мне Эрмитаж. Золото на потолке и колоннах, много света и стекла.

– Впечатляет? – этот голос до конца моих дней будет рождать во мне дрожь, и отнюдь не страха или отвращения. – Как по мне, так слишком вызывающе.

– Так это королевский дворец. Тут и должно быть помпезно.

– Только если тебе наплевать на всю остальную страну, – в этих словах мне слышится не просто горечь разочарования, а огромная неприязнь или даже ненависть. Но всё так быстро исчезает, что мне остается только гадать, не привиделось ли мне это. – Ваше Величество! Ваше высочество!

Дарк кланяется тучному мужчине на золотом троне с двуглавым орлом наверху. И эта символика заставляет меня хихикнуть. Но быстро прикрываю ладонью рот, стараясь не заржать в голос.

– Простите, это нервное, – Дарк взглядом приказывает мне взять себя в руки. – На неё напали в чаще под Блакирым, и девушка ударилась головой.

– Мне пришло послание от одного из моих командиров, что она тхоакорская ведьма- шпионка.

– Да бросьте, отец, – поворачиваю голову, расслышав приятный голос, и вижу перед собой красивого молодого мужчину. Тоже где-то в районе двадцати пяти лет. Его золотистые глаза смотрят дружелюбно, а когда он подходит к королеве, я вижу неподдельную любовь матери. – Она совсем не похожа на тхоакорку. Вообще ничем.

– Но надо решить, как поступить с ней. Мы всё ещё в состоянии войны с Тхоакором. И нельзя оставлять их шпионов в живых.

– Ваше Величество, я могу доказать, что она – одна из нас, – предлагает Дарк.

– Ты всегда ищешь себе подобных, – отмахивается король, и я замечаю, как лицо мужчины на мгновение застывает, словно он сдерживается из последних сил. – Ну, что же, покажите нам.

– Помоги мне, Лена, – шепчет на ухо мне мужчина. А я же ловлю на себе взгляд золотистых глаз, а после принц подмигивает мне.

“Такой мальчишка!”

– Как? – так же шепотом отвечаю я.

– Не сопротивляйся зову, – Дарк снимает перчатку и берет меня за запястье.

Я не успеваю осознать, что со мной происходит, как чувствую вновь то ощущение, что и в лесу, когда он впервые коснулся меня рукой. Каждая клеточка моего тела наполняется неведомой энергией, кажется, ещё чуть-чуть – и меня разорвет, но Дарк не отпускает. Наоборот, он обхватывает и второе моё запястье, вынуждая меня дрожать. Мужчина поднимает наши руки вместе и тихо, так, чтобы только я слышала, проговаривает:

– Посмотри наверх, Лена, – поднимаю глаза, как он и говорит, и вижу, как под потолком сгущаются черные тени, а после, как зигзаг, их разрывает яркая вспышка молнии. И она увеличивается, разгоняя все чернильные кляксы. Словно бумага, сгорающая на ветру.

– Не может быть, – раздается откуда-то слева.

Даркинг отпускает мои запястья, и всё исчезает. Однако я, как наркоман, желаю почувствовать это снова и даже не отдаю себе отчета в том, что делаю шаг в сторону мужчины в черном, но он уже отходит к королевской чете.

– Это было впечатляюще, – принц оказывается рядом и не позволяет мне упасть, лишившись опоры. – Значит, ты и есть разрушительница тьмы?

– Я не знаю. Никогда до этого я такого не ощущала, – поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Дарком. Он лишь слегка хмурит брови, а после вновь поворачивается к королю.

– Вы произвели впечатление на моего отца, – молодой человек предлагает мне руку, и я опираюсь на неё. Касаться его приятно, но не более того. – Кстати, так невежливо с моей стороны не представиться. Алексей, к вашим услугам.

– Елена, – присесть в реверансе у меня не получается, потому как узкий подол платья может лопнуть. Поэтому я лишь склоняю голову в поклоне. – К вашим услугам.

– Очень приятно. Не хотите прогуляться немного на свежий воздух, мне кажется, ещё немного, и вы упадете в обморок?

– Я бы не отказалась. Тут всё ещё пахнет гарью.

– Тогда прошу, – он обнимает меня за талию и провожает на одну из террас.

Здесь, в столице, ещё не наступила зима, но оказавшись на свежем воздухе, я очень быстро начинаю замерзать, поскольку мои плечи спина и руки не покрыты ни единым клочком одежды. Накидка дожидается меня внизу.

– Позволите? – принц снимает со своих плеч камзол, украшенный орденами, и накидывает мне на плечи. В ту же секунду меня окутывают приятный мужской запах и тепло. – Вот уже немного порозовели, и глаза у вас блестят.

– Спасибо, я всё ещё не могу привыкнуть к холоду.

– Может, тогда вы и правда из тхоакора? Только всё равно являетесь магом?

– Не из какого я не из тхоакора. Я из Питера… – вижу его непонимающий взгляд и понимаю, что всё бесполезно. – Это довольно сложно объяснить.

– А я никуда сегодня не спешу, – Алексей облокачивается на перила террасы. – И могу поверить в любую вещь, кроме радужных единорогов.

– Неужели вы не верите в них? – притворно округляю глаза. – Если они узнают, то будут очень разочарованы.

– Ну, я надеюсь на вашу порядочность, – ухмыляется принц, – и если вы их всё же повстречаете, то не станете распространяться о моем скептическом отношении.

– Ваш секрет умрет со мной.

– Не рановато ли для разговоров о смерти и секретах?

– Я вообще с трудом понимаю течение времени.

– Так, может быть, вы расскажете мне, как такая девушка оказалась в военном лагере Руслана и была принята за тхоакорскую шпионку?

– Он забрал одну вещь, которая принадлежит мне, и мне сказали, что его отправили вашему отцу, как доказательство моей вины. По тому, что мне объяснила моя подруга Женя, получается, я попала к вам из параллельной реальности, когда в ночь на Ивана Купала оказалась заперта в пещере.

– Я читал старые легенды о разрушительнице тьмы, но думал, всё это сказки, а не пророчество.

– А я вообще не читала, однако, вот она я, стою в стране, которую никогда не видела ни на одной из карт.

– А моя страна похожа на твою?

– Есть некоторое сходство. В языке, потому мы и понимаем друг друга…

– Ох, Елена, разговоры о языках пробуждают у меня не слишком праведные мысли.

– Да вы шалопай, ваше высочество, – не замечаю, как начинаю улыбаться, поддавшись обаянию этого красивого молодого человека.

– И даже не пытаюсь этого скрывать, – он улыбается, и я подвисаю слегка, думая, что Алексей – как принц из детских сказок. Хорош собой, особенно с этими золотистыми глазами и медового цвета волосами, с отличным чувством юмора, да ещё и без снобизма. Идеальный мужчина.

– Я тебя потерял, Лена, – в мои мысли врывается ледяным ветром голос Дарка. Оборачиваюсь и вижу мужчину, который выглядит спокойным, но что-то в нем меня настораживает.

– Нам пора, милая, – он осознанно выделяет последнее слово, словно заявляя права на меня, и внезапно до меня доходит, что именно видит Дарк. Я на террасе с красивым молодым человеком, на мне его камзол, в который я с радостью кутаюсь, и мы смеемся.

– Разве? – я и не думаю снимать с себя камзол принца. Мне в голову тут же приходят слова Жени про подарки Дарка для некоей Софьи. – А мы только-только разговорились.

Какой-то бес толкает меня вывести Дарка на эмоции, заставить его потерять контроль, заставить схватить меня, взвалить на плечо и утащить в свой дворец. Но вместо этого он лишь молча рассматривает меня, словно я забавная зверушка в его зоопарке, которая вздумала капризничать.

– Тогда вернешься в свою комнату позже, когда натешишь своё самолюбие вниманием щенка, – а после разворачивается и покидает террасу. А спустя минуту я вижу его внизу, спускающегося по ступеням и направляющегося обратно в особняк кинжей.

– Ему явно не понравилось, что ты со мной здесь, – слышу голос Алексея рядом и, только когда Дарк скрывается во тьме ночи, поворачиваюсь к принцу. – Он редко позволяет себе называть меня щенком.

– Почему вас так называют? – теперь я уже из чистого упрямства остаюсь рядом с царственным парнем, хотя мне дико хочется сбежать по ступеням и догнать темного мужчину, прижаться к нему и снова ощутить эту бешеную энергию.

“И не только энергию” – добавляет въедливый внутренний голос.

– Потому что есть слухи, что король – не мой кровный отец. Меня за глаза считают бастардом, в отличии от моего старшего брата Василия, который сегодня, на моё счастье, отсутствовал.

– Почему же?

– Иначе он бы опередил меня в знакомстве с такой красивой девушкой.

– В этом городе почти все красивые.

– Кинжи становятся привлекательнее, используя свою силу. И наоборот, если они будут подавлять свои способности, они будут чахнуть.

– А вы тоже кинж?

– Нет, и прошу, раз уж на тебе мой камзол, давай уже перейдем на ты.

– Хорошо, как скажите… скажешь, – тут же поправляю себя, чем вызываю улыбку принца.

– Молодец.

Понимаю, что его похвала, хоть и относящаяся к моему усилию перейти на “ты”, но всё же заставляет меня покраснеть. Алексей делает шаг ко мне и убирает выбившуюся прядь волос. Я ожидаю того же электрического разряда, но ощущаю только тепло человеческой руки.

– Ты очень красивая, особенно, когда вот так смущаешься, – тихо проговаривает он, не сводя с меня взгляда. – И мне бы очень хотелось поцеловать тебя, если ты, конечно, не против.

Качаю головой, завороженная близостью красивого мужчины. И задерживаю дыхание, когда его губы нежно прикасаются к моим. Я жду: секунда, две, пять, но ничего не происходит, а после Алексей отстраняется и выпрямляется.

– И всё? – не могу сдержать разочарованного вздоха, чем вызываю тихий и сексуальный смех принца.

– А тебе мало почувствовать поцелуй принца?

– Я не знаю, возможно, я ожидала очнуться в своём мире и решить, что всё это мне почудилось.

– Ну, я не совсем настоящий принц, ты же слышала, – он подмигивает и, кажется, его совершенно не волнует, что его считают ублюдком. – Но ощущать себя использованным и не исполнившим желание девушки не очень комфортно. Предлагаю повторить на бис…

– Алексей! – на террасе показывается королева. – А, вот ты где, – её взгляд только скользит по мне, а после возвращается к сыну.

– Да, мадра, я развлекаю нашу гостью пустой болтовнёй.

– Это мило, – женщина пытается изобразить улыбку, но выходит это откровенно плохо. – Но отец уже хочет отправиться в свои покои, должно попрощаться.

– Хорошо, матушка, – принц подходит к матери и целует её в щеку, а после оборачивается ко мне. – Подождешь, пока я попрощаюсь с отцом?

Киваю, стараясь не слишком привлекать внимание венценосной особы. Алексей улыбается, а после провожает королеву обратно в зал и подводит её к отцу. Я наблюдаю через панорамное окно, как они втроем выходят через огромные золотые двери, которые находятся прямо за троном. И внезапно понимаю, что с ними мне не по пути. Я действительно верила в сказку, что поцелуй принца спасет меня из этого кошмара. Но ничего не вышло, и теперь я чувствую себя гадко, как будто совершила опрометчивый поступок.

Внезапно осознаю, что здесь мне больше делать нечего, и надо было уйти вместе с Дарком. С ним рядом меня не посещает это чувство неуместности. А я оттолкнула его, злясь и ревнуя. И теперь мне становится ещё хуже на душе, словно я пнула котенка на улице.

Быстро, насколько позволяет узкий подол платья, я покидаю террасу, пересекаю приёмную залу и начинаю спускаться к выходу, где у слуги забираю свою накидку.

– А обещала ждать, – раздается сверху лестницы насмешливый голос. – Эх, женщины, имя вам – коварство.

– Неправда, – разворачиваюсь, накидывая на свои плечи золотистую накидку, опушенную мехом песца.

– Тогда что же ты сбегаешь тайком, даже не попрощавшись?

– Я решила, что родители тебя увели окончательно, да к тому же у меня разболелась голова. Как-никак, я хорошо ей приложилась в лесу, когда упала с лошади.

– Что же ты сразу не сказала, а я тут разговорами тебя развлекал, как последний олух.

– И вовсе ты не олух, с тобой любая девушка почувствует себя принцессой.

– Даже ты? – Алексей спускается по лестнице и забирает у слуги свой камзол, чтобы надеть его, а после предлагает мне руку. – С наступлением темноты тропинки между дворцами становятся коварны.

– Как и мужчины, – улыбаюсь, но принимаю его руку.

Дорога до дворца кинжей занимает минут десять, но это время пролетает незаметно, потому что Алексей действительно интересный собеседник. Он рассказывает мне о Рутении, о синеморе, даже про Астрэйн, о том, где он успел побывать, пока служил в Первой армии.

В этом плане иерархия Рутении не отличается от нашей, царской. Второй сын, даже законорожденный, не имеет права претендовать на трон, и ему остается либо армия, либо наука.

– Ну, вот мы и дошли, – принц стоит возле огромных черных дверей, сверху вниз глядя на меня. – Почти полноценное свидание получилось.

– Почему почти?

– Ну, обычно девушки не сбегают со свиданий со мной.

– Ах, простите, Ваше Высочество, – ухмыляюсь, чувствуя, как прогулка помогла снять напряжение. – Обычно они остаются мерзнуть и ждать вас на террасе, пока не превращаются в ледяные статуи?

– Ну, я же потом могу согреть их в своих объятиях, – его взгляд становится тяжелее, и я понимаю, что сейчас передо мной не мальчик-шалопай, а молодой мужчина в самом расцвете сил. – Или же оставляю их такими, зато вечно прекрасными и молодыми.

– Как это практично с вашей стороны. Но я не хотела бы пополнить список ледяных статуй в вашей коллекции.

– А вдруг у меня получится согреть тебя? – принц подходит ближе ко мне, останавливаясь в паре сантиметров, так что я через одежду чувствую его тепло.

– Не уверена, что для тебя это будет правильно, Алексей.

– Почему? Я лишен претензий на трон, я простой солдат Первой армии, чем я не угоден тебе?

– Прости, – понимаю, что игра уже перестала быть игрой.

– Ты хочешь его? – Алексей кивает на темные двери дворца кинжей. – Не отвечай. Его хотят все, пока не узнают ближе.

– О чем ты?

– Я не буду передавать сплетни, просто хотел бы предостеречь тебя не кидаться в этот темный омут с головой.

– Вот почему вы все так? Начинаете говорить, создаете ещё больше вопросов, а потом закрываете рот на замок.

– Ну, мой рот может быть открыт, как и твой, – молодой мужчина ещё ближе придвигается и наклоняет голову. – Я снова спрашиваю разрешения у тебя, но я не хочу, чтобы ты думала о нем, когда целуешь меня. Это попахивает использованием.

“Впервые вижу, чтобы Дарк кому-то делал подарки. Разве что Софье” – голос Жени словно раздается над моим ухом, а после подталкивает меня в объятия принца. Я не считала, да и не считаю себя опытной в амурных делах, но и невинной овечкой тоже не являюсь, и потому я легко позволяю Алексею командовать, отдаваясь его поцелую целиком и полностью. Или почти полностью, потому как, закрыв глаза, я вижу темную фигуру, которая разочарованно качает головой.

– Вот это я понимаю – поцелуй, – тихо проговаривает парень.

– А я всё так же не проснулась в своей пещере.

– Может, этому и не суждено сбыться? – усмехается он, проведя большим пальцем по моему подбородку. – Я бы не хотел так скоро расставаться.

– Но уже скоро утро, и я всё же хотела бы поспать.

– Тогда доброй ночи, милая Елена, – он галантно целует мне руку, совсем не напоминая того страстного мужчину, который был передо мной пару минут назад.

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – еле-еле приседаю, а после отпускаю его ладонь и поднимаюсь по ступеням к массивным черным дверям. На пороге оборачиваюсь и, помахав рукой на прощание, захожу в погруженный в темноту холл дворца кинжей. И тут же вскрикиваю, потому что меня дергают за руку, а огромная входная дверь бесшумно закрывается.

– Наигралась? – его голос холоднее северного ветра, а хватка на руке чуть выше предплечья причиняет боль, но я опять испытываю радость от присутствия рядом этого мужчины. С Алексеем удобно и комфортно, но цельной я себя чувствую только рядом с Дарком.

## Глава 7


Мне одновременно и страшно, и будоражит его гнев. А то, что Дарк вне себя от бешенства, не стоит большого труда догадаться. Но вместо того, чтобы пасовать, я задираю подбородок выше.

– А тебе-то что? – мужчина, наконец, замечает, что делает больно, и немного ослабляет хватку на руке. – Неужели ревнуешь?

– Нет, по крайней мере, не к щенку Орловых.

– Но что тебя тогда злит?

– С чего ты взяла? – он отступает, и тьма в холле постепенно рассеивается.

– Просто почувствовала.

– Все время забываю, что с тобой не так просто, как кажется, – он делает глубокий вдох и прижимается своим лбом к моему, закрывая глаза. – Я эгоистичный ублюдок, Лена. И не желаю делить тебя.

– Значит, всё же ревнуешь?

– Да.

– И тебя это бесит?

– Да.

– Меня тоже, – шепотом отзываюсь я, и мужчина распахивает свои колдовские глаза. – Все королевы и Софьи, и другие.

Дарк медленно улыбается, убирая выбившуюся прядь мне за ухо, а после наклоняется и накрывает мои губы. В ту же секунду моё тело взрывается миллионами фейерверков. Обнимаю его за шею и, выгнувшись, прижимаюсь ещё теснее, ощущая желание мужчины. Толкаю его в плечи, разворачивая нас так, что теперь он опирается на дверь. Я хочу его. Прямо сейчас. Но Дарк обхватывает мои плечи и слегка отстраняет от себя.

– Ты не хочешь этого? – шепчу, чувствуя, как мне становится тошно от того, что я домогаюсь мужчины.

– Это единственное, чего я хочу, Лена, – он слабо улыбается, но это мало утешает меня.

– Тогда почему?

– Беда вожделения в том, – он прижимает свои губы к моим, – что оно делает нас слабыми. Спокойной ночи, милая.

И он отступает, а после покидает холл, оставив меня стоять совершенно растерянной и сбитой с толку его поведением. Он притягивает и тут же отталкивает, так, словно не хочет, но не может иначе. Мои колени дрожат, когда я начинаю подниматься по ступеням в свою комнату. Здесь перед дверью на стуле дремлет служанка, и едва лишь я переступаю порог, как она вскакивает и устремляется за мной. Помогает снять платье, после убирает его в огромный шкаф. С удивлением и какой-то растерянностью смотрю на целую радугу цветных платьев, пока девушка по имени Мэй наполняет ванну горячей водой.

– Прошу вас. Господин приказал вам по приходу сделать горячую ванну, утверждая, что вы могли замерзнуть на улице.

– Он так заботлив, – язвлю, но девушка пропускает мои слова мимо ушей, либо в принципе не улавливает яд. Но погрузившись по самые уши в горячую воду, я чувствую, как холод действительно покидает моё тело. – Чертов всезнайка, – бормочу себе под нос, злясь на проницательность Дарка.

– Что?

– Ничего, просто мне действительно стало лучше, – девушка расставляет на небольшом подвижном столике различные пузырьки, и я приподнимаюсь. – Что это?

– Здесь особые масла, что передала Женя, для тела и волос, чтобы вам было ещё лучше.

Кстати о Жене.

– А где сейчас она?

– Наверняка отрабатывает перед королевской семьей, точнее, мужской частью.

– О чем это ты? – не хочу думать, что в голосе служанки явственно сквозит злорадство.

– Ну, всем известно, что Женя – королевская подстилка, – Мэй тут же прижимает пальцы к губам, вытаращив на меня глаза. – Простите, я не должна была сплетничать. Господин вырвет мне язык и зашьет рот гнилыми веревками.

От подобного сравнения я опешиваю слегка, но в голове всё ещё звучат слова Мэй про Женю. Я понимаю, почему она не рассказала мне, как и вспоминаю её слегка пренебрежительное отношение к королевской семье.

– Разрешите помочь вам, – служанка больше не поднимает глаз на меня, на автомате выполняя все процедуры, моя мне голову и натирая тело после жесткой мочалки маслами. После этого она помогает мне выбраться из медной ванны и протягивает огромное полотенце. И пока я вытираюсь, Мэй раскладывает на постели ночную рубашку.

– Это тоже мне? – тончайшая ткань такая легкая, словно и не весит ничего, да к тому же прозрачная, словно тюль.

– Лучшие ткани всей Рутении делаются нашими фабрикаторами. Они легкие и прочные. А кафтаны кинжей могут выдерживать огнестрельные ранения и ножевые.

– О-о, – только и могу пробормотать я, не представляя, кто такие фабрикаторы.

– Ладно, вы, наверное, очень устали, поэтому одевайтесь и укладывайтесь спать. Я погашу всё освещение.

Скидываю полотенце и натягиваю на себя ночную рубашку, которая действительно оказывается прозрачней некуда. Злюсь на себя, на Дарка, даже на Кирилла, который и запустил цепочку всех этих событий. Но стоит мне коснуться головой подушки, как я тут же проваливаюсь в сон. Беспокойный и страстный, где меня тянут в разные стороны свет и тьма. Осознаю, что это двое мужчин, соперничающих между собой, у одного из них золотые волосы, а у другого – чёрные как ночь.

Просыпаюсь я взвинченная и нервная, но на этом несчастья этого дня для меня только начинаются. Женя появляется в дверях, таща в руках черный кафтан, расшитый серебряной нитью по рукавам и воротнику.

– Он всё же сделал это, – довольно щурится подруга, раскладывая шелковое одеяние на кресле. – Просыпайся, соня, сегодня у тебя первые занятия.

– Какие ещё занятия? – натягиваю одеяло на голову, потому как Женя открывает шторы на окнах, впуская в комнату солнечный свет.

– Боевые искусства, история кинжей, практика силы.

– Очень смешно, Женя, – я всё же стягиваю с себя одеяло, садясь на кровати.

– Матерь Божья и святые! Что это у тебя? – подруга кидается ко мне, поднимая мою руку выше, и с ужасом рассматривая синяк на предплечье. Я вчера была так взвинчена, что даже не обратила внимания на боль, да и сейчас не болит, просто на коже остались отпечатки пальцев Дарка.

– Кто это сделал?

– Наверное, я сама ударилась, – слабо возражаю я.

– Лена, мы же подруги? – киваю, но взгляд отвожу. – Тогда мы должны рассказывать всё.

– Наверное, стоит начать с короля, – теперь я поднимаю на неё взгляд и вижу, как лицо Жени застывает. Подруга отводит взгляд, сжимая руки у себя на коленях.

– Да, ты права, откровенность должна быть обоюдной. Когда меня выучили на Мафи, Дарк подарил меня королеве как трофей. Игрушку. Я помогаю ей сохранять её красоту и молодость, но, постоянно находясь в Большом дворце, просто невозможно было избежать домогательств короля.

– А Алексей? – даже сама не осознаю, как жду отрицания на свой вопрос, чтобы не додумывать, что молодой красавчик тоже зажимает бедную Женю по углам, склоняя к сексу.

– О, нет, он хороший мальчик.

– Мальчик?

– Ну, его не воспринимают всерьёз, как претендента на трон.

– Да, я слышала эту историю от него самого. Дарк назвал его щенком.

– Его почти все так зовут, но Дарк никогда не позволяет себе переходить на личности с членами королевской семьи.

– Кхм, возможно тому причиной стала я, когда вышла с Алексеем подышать воздухом вчера вечером.

– Так это он тебя так? – Женя вновь кивнула на синяк.

– Нет, это дело рук Дарка, когда я вернулась с приема, он был, мягко говоря, недоволен.

– О-о, Лена, ты играешь с опасным зверем.

– Я не боюсь дергать тигра за усы.

– Но Дарк не тигр, он – акула. Проглотит и имени не спросит.

– С чего бы ему так поступать?

– Ты ничего о нем не знаешь ведь? Он амбициозен, тщеславен и ценит свою власть над людьми и кинжами. Если кто-то когда-то восставал против него, то просто исчезал с лица земли, не оставляя после себя даже черепушки.

– Ты рассказываешь жуткие вещи, лучше помоги мне одеться, и я не стану надевать это подношение. У меня полный шкаф других нарядов.

– Да, но учти, что нужно будет драться в них.

– Тогда выберем брюки и широкую рубашку, а сверху я надену вчерашнюю золотую накидку с песцом.

– Ты точно решила вывести его из себя, – Женя качает головой, но помогает мне одеться, а после заплетает мне волосы в косу, перекидывая её набок.

– Ты похожа на воительницу.

– Я так себя и ощущаю, не хватает только повязки на глаз для придания мне лихого вида.

– И шпаги на бедре, – добавляет подруга, и мы разражаемся смехом, выходя из моей комнаты. – Сейчас позавтракаешь, а после отправишься на занятия.

– Ты сама не представляешь, как глупо это звучит. Я уже отучилась и в школе, и в институте, получила образование маркетолога и не нуждаюсь ни в каких боевых уроках.

– Это было там, теперь всё иначе. Ты слабее самых юных учеников Язима.

– Да зачем мне это нужно, – заявляю, когда мы входим в общий зал.

– Действительно, – раздается за спиной насмешливый женский голос. – Принц и такой удовлетворится.

Оборачиваюсь и вижу перед собой красивую блондинку в синем кафтане с серебристой вышивкой. Красавица также окидывает меня взглядом, и в нем я чувствую столько ненависти, что аж подташнивать начинает.

– Ну, каждый получает то, что заслуживает, – растягиваю губы в улыбке. – Кто-то – принцев, а кто-то – дырку от бублика.

А после разворачиваюсь и направляюсь в дальнему столу, подальше от помоста Дарка и его лизоблюдов. Меня слегка потряхивает, но свои подозрения мне необходимо подтвердить.

– Женя, это та самая Софья? – наблюдаю, как красавица гордо шагает вдоль рядов завтракающих кинжей и садится за стол Дарка, поправляя свой синий кафтан.

– Да, но я не ожидала от тебя такой реакции.

– Я и не таких сук видела в своей жизни, а ещё будь здесь моя подруга Ирка, она бы её и похлеще разложила.

– Но это не отменяет того факта, что Дарк её поощряет.

– Я помню об этом, спасибо, – ворчливо замечаю я и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда двойные черные двери за троном открываются и появляется он. Мне даже не нужно смотреть туда, чтобы почувствовать на себе его взгляд. Дарк недоволен очередным вызовом с моей стороны, но ему придется смириться с этим, потому что я не стану плясать под его дудку.

“Феминизм рулит!” – отворачиваюсь и потихоньку делаю глоток горячего чая.

– О, святые! Он идет сюда! – истеричным шепотом сообщает Женя и совершает попытку встать, но я крепко держу её за руку. – Отпусти, Лена, мне не дозволяется есть со Второй армией за одним столом.

– Я тоже не в армии, однако ты привела меня сюда.

– Но.. но…

– Вижу, тебе больше нравится золотой цвет, чем тот, который выбрал я.

– Да, мрачные тона никогда меня не привлекали, – хоть и сижу перед ним, но смотрю с вызовом. Пусть только попробует предъявить претензии после всего, что случилось этой ночью.

Но Дарк в очередной раз сбивает меня с толку, наклоняя голову набок и немного улыбаясь, словно я сказала что-то забавное.

– Почему ты сидишь здесь? – он, наконец, переводит взгляд на Женю, которая вся дрожит.

– Потому что возле вашего стола слишком воняет белобрысой дрянью.

Дальше происходит то, что прерывает всякие разговоры в зале, и взгляды сотни кинжей обращаются на нас. Дарк, закинув голову вверх, разражается смехом. А после, качая головой, отходит к себе и, прихватив тарелку с завтраком, вновь скрывается за черными дверями. Оставляя тишину в зале настолько оглушающей, что мне хочется сбежать отсюда следом за мужчиной. Но вместо этого я отламываю кусочек черствого хлеба и запиваю его чаем. А после шепотом спрашиваю у Жени:

– Что случилось?

– Он никогда не смеялся, Лена.

Глаза подруги по-прежнему расширены от удивления, когда все вокруг начинают разом говорить.

– У меня болит голова, и я очень хочу уйти отсюда.

– Не положено, сначала хотя бы сходи, посмотри на уроки.

– Ты не отстанешь от меня, да? – вздыхаю и, прихватив свою накидку, направляюсь из зала на улицу. Только здесь позволяю себе глубоко вздохнуть.

– Шлюшка щенка и шлюшка короля решили прогуляться до Большого дворца? – эта сука Софья задалась целью преследовать меня сегодня, не иначе.

– Ну, у нас по крайней мере есть личная жизнь, поэтому нам не надо вырабатывать яд в таком количестве, что его уже некуда девать.

– Посмотрим, так ли ты храбра на матах, как пытаешься острить.

– Лена, мне надо вернуться к королеве, ну а тебе вон по той тропинке до деревянной постройки, похожей на огромный сарай.

Вздыхаю, но подругу приходится отпустить, однако я не спешу к постройке, которая служит тренировочным залом. Поэтому успеваю заметить, как Софья шепчется с двумя девушками и показывает на меня, а после они все начинают хихикать.

“Ну, точно, детский сад – штаны на лямках”

Делаю вдох поглубже и шагаю мимо этих куриц в сторону тренировочного зала. И как назло, не успеваю я дойти туда, как из-за угла Большого замка появляется Алексей. В утреннем солнце его волосы сверкают золотом, как и аксельбанты на его форме. Завидев меня, он так лучезарно улыбается, что я совершенно теряюсь в догадках, как именно поступит Его Высочество.

– Доброе утро, Лена, – он останавливается напротив, не дав мне проскользнуть в тренировочный зал.

– Кому как, а моё не очень.

– О, почему так? Ты плохо спала?

– И это тоже.

– Так это не всё? Чем я могу помочь? Только скажи, и я сражу любого дракона для тебя.

– Да появился тут один дракон на мою голову.

– И кто это? Только не говори, что Дарк. Отец убьет меня, если я лишу его Вторую армию генерала и предводителя.

– Нет, не он, хотя и ему я бы дала по его смазливой физиономии.

– Тогда кто же?

– Сука, которую Дарк выделяет как лучшую из лучших.

– О, Софья?

– Только не говори, что и ты ей оказываешь знаки внимания? Хотя если так, то понятно, почему она брызжет ядовитой слюной в мою сторону.

– Нет, для меня она слишком заносчивая. А почему ты решила, что мы с ней?

– Потому что сегодня она меня обвиняет в связи с тобой.

– А это не так? – он строит скорбную моську.

– Нет, по крайней мере, не так быстро.

– Но я всё же предлагаю заставить её захлебнуться собственным ядом.

– И как?

– Вот так, – одним шагом Алексей преодолевает разделяющее нас расстояние и, обхватив мою голову, накрывает губы в поцелуе.

Всё это так неожиданно, что я не успеваю оттолкнуть его, и парню удается углубить поцелуй. И я поддаюсь его ласкам, позволяя принцу целовать так, пока дыхание не заканчивается.

– Вот теперь она не будет просто так сплетничать, – шепчет Алексей мне на ухо.

– Да, теперь она побежит докладывать Дарку, что я спуталась с принцем.

– А тебя это волнует? – тут задает вопрос парень.

– Э-э… – зависаю с ответом, понимая, как глупо я себя веду сейчас. – Нет, уже не волнует.

И пусть это ложь, но зачем обижать парня. К тому же я надеюсь, ему скоро наскучит приударять за мной, и он переключится на кого-то другого.

– Хорошо, не хотелось бы ещё и в любви быть вторым номером.

Улыбаюсь на его замечание, понимая, что он и так им является, но вместо уверений я просто привстаю на цыпочки и целую Алексея в щеку.

– Мне пора, – и отступаю, направляясь в тренировочный зал. Тут уже бегают и прыгают другие парни и девушки, но я замечаю над ними гиганта с волосами, собранными в хвост.

– Давай, бегай! – рявкает он на меня, и я даже слегка трушу, но, заметив злорадную улыбку Софьи, скидываю накидку и присоединяюсь к пробежке.

Через двадцать минут начинаю задыхаться, сгибаясь пополам. Но тут же рядом оказывается блондинка, ухмыляясь, как кошка, укравшая сливки.

– Алексей всё дыхание у тебя забрал своим засосом?

– Завидовать нехорошо, дорогая, – отдышавшись немного, я выпрямляюсь.

– Да нечему тут завидовать, он даже не королевских кровей.

– Фу, такой быть, – парирую я и вновь включаюсь в тренировку.

– Ты очень слабая! Язим не уверен, что сможет научить тебя драться.

– Проверим? – останавливаюсь перед ним. Уроки Самбо в школе не прошли для меня даром, но эти напыщенные идиоты и не догадываются об этом.

– Хорошо. Софья, на позицию.

Лучшего я и желать не могу, закручивая косу и закрепляя её конец так, чтобы сука не схватила меня за волосы. Она-то с хвостом, наивная. Так в любой драке могут схватить – и об колено.

– Я смотрю, ты не только любимица Дарка, но ещё и этого? – киваю на тренера.

– Да, представь себе, и я заслужила это, не раздвигая ноги.

– Удивительное чудо! – улыбаюсь одними губами холодно и зло.

Когда блондинка кидается в атаку, я делаю шаг в сторону и, схватив её за руку, перекидываю через бедро, а после придавливаю коленом между лопаток.

По редким аплодисментам понимаю, что все остальные кинжи прекратили свои тренировки и образовали живой круг.

– Один – ноль, в пользу новенькой. Ещё раз. Продолжаете до трех очков.

Поднимаюсь и жду, когда на ноги встанет Софья. Сейчас же в её глазах я вижу ненависть, а не просто спортивный азарт человека, который желает победить в спарринге. Но как говорил тренер: обращай ярость противника против него, что я и делаю, на этот раз выгибая руку блондинки так, что она кричит от боли и ярости.

– Два – ноль, в пользу новенькой. Язим восхищен, – он хмыкает, но не успевает закончить свою фразу, как двери зала распахивает дикий порыв ветра. – Софья, нельзя применять силу на тренировках Язима! – однако он опаздывает со своими замечаниями. Меня подхватывает порыв ветра и возносит к потолку, чтобы после со всей силой земного притяжения ударить об пол. Последнее, что я чувствую – это как дыхание рвано вырывается из груди, и погружаюсь в темноту, отключаясь от реальности.

## Глава 8


Приходить в себя совсем не хочется, но голоса, раздающиеся вокруг и спорящие о чем-то, мешают мне оставаться в чернильной темноте. Первое, что ощущаю, – мне тепло. И мягко. Приоткрываю глаза и понимаю, что нахожусь в какой-то странной комнате. Над мной склоняется женщина с удивительными фиолетовыми глазами и продолжает умасливать меня всяческими не слишком приятно пахучими мазями. Моё тело от талии до подмышек забинтовано настолько туго, что тяжело дышать. А попытка сесть привлекает внимание всех присутствующих в комнате моим стоном.

– Лена, как ты? – принц первым оказывается рядом, всматриваясь мне в лицо. Его золотистые глаза горят тревогой.

– Всё тело болит, будто меня прокрутили в мясорубке.

– Я говорить и предупреждать Софью, что магию применять нельзя, – это уже Язим, который переминается с ноги на ногу в дверях комнаты.

– Где я?

– Ты в моих покоях, – отвечает Алексей, поправляя край одеяла. – Сюда ближе от тренировочного зала, чем во дворец кинджей, да к тому же Татьяна оказалась здесь и за ней не пришлось идти.

– У меня ощущение, что ты всё это спланировал, чтобы уложить меня в свою постель, – ворчливо замечаю, на что принц смеется.

– Если ты уже можешь шутить, значит, не всё потеряно.

– Я перестану шутить, только когда сдохну.

– Будешь и дальше так себя вести, недолго останется шутить, – выдает Дарк. Я и не заметила, что он тут, притаился в тени. Хотя тень – это его второе имя.

– Лучше займись своей фавориткой, которая так переживает, что готова убить меня, лишь бы избавиться! – огрызаюсь, а после отворачиваюсь от него.

“Это Даркинг виноват, что я лежу здесь, что у меня болит всё тело, что его любимица устроила мне костомес!”

– Софья уже осознала свой проступок, – тихо отвечает мужчина. Хмыкаю, но тут же стон срывается с губ.

– Вам нельзя делать резких движений два дня. Тренировки, – Таня кидает злобный взгляд на Язима, – придется отложить.

– Девчонке не нужны мои тренировки. Она может делать самого Язима.

– Ничего себе, – принц опять разряжает обстановку, присвистнув. – Так ты ещё и драчливая девчонка?

– Лучше тебе не знать, – мои веки снова начинают слипаться, и я проваливаюсь в болезненный и беспокойный сон.

Когда же вновь просыпаюсь, возле кровати сидит Женя.

– Привет, – она поднимает голову и всматривается в моё лицо, словно ищет что-то.

– Привет, – девушка откладывает свою книгу и подходит ближе. – Таня неплохо тебя подлатала, но всё же без моей помощи тебе не обойтись.

– Неужели я не смогу носить лихую повязку на один глаз?

– К сожалению, нет, – улыбается Женя, но лишь одними губами.

– Женя, – девушка поднимает глаза. – У тебя всё хорошо?

Она пару секунд смотрит на меня, а после отворачивается.

– Мне повезло больше, чем Софье. Он всего лишь наказал меня, за то, что я оставила тебя одну.

– Но я не была одна. Там был целый зал кинжей.

– Ты понимаешь, о чем я.

– А что с этой сукой?

– Её спасло лишь то, что Дарку нужны сильные кинжи. Иначе он превратил бы её в ничто, развеял, как пыль по ветру.

– Так он наказал её?

– Да, – больше Женя ничего не добавляет.

– И как? – мне просто необходимо узнать, что она испытала раз в десять сильнее боль, чем я.

– Я не знаю, но когда она вошла в его личные покои, была одна, а вышла оттуда совсем другая Софья.

– Знаешь, как это звучит? – хмурюсь, прекрасно понимая, как можно измениться после секса с вожделенным объектом.

– Ой, – подруга прижимает ладонь к губам. – Нет, не так наказал.

– Но ты же свечку не держала?

– Но я уверена, что пустые глаза не могут быть у человека, который наслаждается процессом. Уж я-то знаю.

– Прости, – протягиваю руку и сжимаю холодные пальцы Жени.

– Да всё в порядке, я прекрасно осознаю, для чего мы всё это делаем.

– Зачем он так с тобой?

– Кто?

– Дарк, не король же. Мотивы второго я как раз очень понимаю…

– Тебе многое неизвестно о том, как жили кинжи раньше, до появления Дарка. Мы жили как крысы, прятались от людей, боялись показывать свою силу и от этого умирали в нищите и бедности. Дарк подарил нам всё это, – Женя обводит руками комнату, но я понимаю, что она говорит о стране. – Наши солдаты живут лучше Первой армии, мы лечим себя быстрее бинтов и игл. И все эти люди, которые уничтожали и сжигали нас на кострах, теперь нуждаются в нашей помощи. Всё это благодаря Дарку.

– Но он отдал тебя, как корову в дар.

– Вовсе нет, – подруга грустно улыбается. – Я сама согласилась на это. К тому же меня подарили королеве, а то, что происходило потом, лишь побочный эффект.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– Лена, есть вещи куда хуже, чем разделить несколько часов с толстым, потливым королем.

– Не уверена, но я слишком слабо представляю, чего тебе это стоит.

– И лучше тебе никогда не узнать этого, – раздается голос Дарка от дверей. – Оставь нас, – велит он Жене, и та послушно поднимается и покидает комнату.

– Что тебе надо? – хмуро смотрю на темного мужчину, который заходит в комнату.

– Может, я волнуюсь о тебе? – с наигранно скучающим видом он рассматривает обстановку, а после брезгливо морщится.

– Раньше надо было волноваться, а не после того, как твоя подружка отделала меня, проиграв в честном бою.

– Я не давал ей поводов, – его взгляд останавливается на мне и больше не отпускает.

– Так же, как и мне, – чувствую, что глаза предательски начинает щипать от слез. – Ты вообще никому ничего не даешь, только забираешь себе.

– Я ведь говорил, что я не герой, Лена. Говорил, что я эгоистичный сукин сын.

– Что тебе нужно? – повторяю свой вопрос.

– Я хочу забрать тебя во дворец кинджей, – просто отвечает он, а затем присаживается на край кровати. – Мне ненавистна сама мысль, что ты здесь, лежишь в его кровати, что он может в любой момент зайти сюда, увидеть тебя и коснуться.

– Хоть кто-то не бежит от желания прикасаться ко мне.

– Ты не понимаешь, Лена, – его плечи опускаются, так, словно он смертельно устал. – Я не могу позволить себе быть слабым.

– Любовь не делает людей слабыми, она делает их сильными.

– Лишь для обычных людей. Я не отношусь к ним.

– И чем же ты так уникален?

– Таких, как я, больше не существует, – он поворачивает голову и поправляет сам себя: – Не существовало раньше.

– И что же изменилось?

– Я дождался тебя, – просто отвечает он, словно это должно мне всё объяснить.

– Ты несешь бред. Я ничем не отличаюсь от обычных людей.

– Неужели? – Дарк снимает перчатку и сжимает моё запястье голыми пальцами. В ту же секунду моё тело начинает вибрировать, словно мужчина пропускает через меня напряжение в двести двадцать вольт. – Посмотри, – он поднимает мою ладонь, и я вижу, как мои пальцы светятся белым светом. – Ты уникальна, Лена, так же, как и я.

– Не могу поверить, – шепчу я и растерянно моргаю, потому что стоит только Дарку убрать ладонь – и всё тут же заканчивается. – Но почему, только когда ты касаешься меня, это происходит?

– Я же сказал, мы уникальны, – он поднимается и смотрит на меня сверху вниз, словно ожидая сопротивления. – Ты пойдешь со мной?

– Я уверена, что пожалею об этом, – протягиваю ладонь Даркингу, спуская ноги с кровати, но тут же мои колени подгибаются, и я начинаю падать. Но не успеваю коснуться пола: Дарк подхватывает на руки, прижимая к себе. И я купаюсь в наслаждении, что испытываю в его объятиях. Оказавшись на улице, мужчина укутывает меня своим черным пальто, потому что на мне нет одежды, даже той, которая была во время тренировки, лишь бинты и бельё.

– Теперь ты уже не так критично настроена против мрачных цветов? – он смотрит серьёзно, но я каким-то шестым чувством понимаю, что он возвращает мне колкость за тем памятным завтраком.

– Я ещё не решила до конца. Но мне однозначно тепло, и, за неимением других вариантов, я согласна и на твоё пальто.

– Так вот, где моя ошибка, – восклицает Даркинг, и я даже позволяю себе улыбнуться. – Я дал тебе слишком большой выбор.

– Но мне уже начинает нравиться черный цвет, только если он скомбинирован с другими.

– Что на счет серебра? – он вскидывает брови, глядя на меня сверху вниз, и я не могу сдержать порыв.

Поднимаю ладонь и прижимаю её к его щеке. Глаза мужчины на мгновение расширяются, и он замирает, остановившись, так и не поднявшись по ступеням дворца.

– Серебро будет идеально смотреться с черным.

– Лена, – я прижимаю палец к его губам и качаю головой. Не хочу слышать сейчас опять об отказах.

– Просто помоги подняться в мою комнату.

Дарк кивает и начинает подъем сперва по ступеням крыльца, а после и по главной лестнице, пока не останавливается возле моей комнаты. Он прогоняет служанку, а сам, открыв дверь, доносит меня до кровати и устраивает на ней, накрывая одеялом.

– Ты, оказывается, можешь быть милым, когда этого хочешь, – замечаю, не сводя глаз с него.

– Я очень давно живу, Лена, думаю, ты уже это и так поняла. И мне нет смысла изображать из себя рыцаря в сияющих доспехах.

– Но ты стал для меня этим рыцарем, – я вновь касаюсь на этот раз его руки. – Уже дважды.

– У тебя не получится обелить меня, милая, можешь даже не пытаться, – он наклоняется, намереваясь поцеловать меня в щеку, но я поворачиваю лицо так, чтобы наши губы встретились. В тоже мгновение я вновь чувствую его силу, которая с ревом несется по моим жилам, воспламеняя каждую клеточку тела. В какой-то момент понимаю, что Дарк перестает сопротивляться, по тому, как его руки обхватывают мои плечи. По тому, как губы его смещаются от моего рта ниже, прокладывая дорожку поцелуев до ключицы. Моё дыхание учащается, но стоит мужчине лишь усилить давление, как полученные травмы дают о себе знать. Вскрикиваю, чувствуя, как тело опоясывает ноющая боль.

– Твою ж… прости, милая, – он пытается отстраниться, но я не отпускаю его шею. – Прости, я забылся.

– Я этого и хотела, – смотрю на него и чувствую, что исчезает рыцарь-Дарк, а возвращается засранец-Дарк. – Пожалуйста.

– Мне надо идти, Лена, а тебе – отдыхать и восстанавливаться. Чем быстрее ты начнешь тренировать силу, тем быстрее у нас получится объединить Рутению.

– Я… но… – однако слова застревают у меня в горле, придавленные комком обиды и слез.

– Я зайду к тебе завтра, – сообщает Дарк и покидает мою спальню, а я же переворачиваюсь и выплескиваю все напряжение последних дней и то, что я выставила себя на посмешище, в подушку. Позднее понимаю, что напряжение меня держало скованной ещё с того момента, как я вошла в пещеру, как этот чертов задавака приснился мне.

# Примечания

1

Откуда ты?

2

Кто ты такая?

3

Шлюха

4

Ведьма